Название: Во всем виновата Лиза
Жанр: букет псевдоисторических очерков
Рейтинг: G
Герои: Император, Бенкендорф, Лиза Долгорукая, Шишкин, Шубин

50 000 лет до нашей эры


В племени зелюков, что жили у подножья двух гор-близнецов, и за то от соседей, обитавших ниже, в долине, получили прозвище двугорбцы, был великий праздник. Хитрый мамонт, много дней обходивший все засады и ловушки, наконец-то свалился в яму-западню и под вопли торжествующих охотников был забит камнями и копьями. Племя ликовало, предвкушая жаркое из чудесной сочной мамонтятины, новые меховые повязки на бедра, новые наконечники для копий и прочие радости, которые сулила богатая добыча. Правда, самую лакомую часть – кончик хобота – придется закоптить и отдать алчной Лиз-Лиз, но перечить главе рода никто не отваживался. Все помнили, как несколько лун назад она свергла одряхлевшую предшественницу, выбив у старухи последний зуб.

Сама Лиз-Лиз восседала на огромном валуне посреди плясавших единоплеменников и размышляла, кого из мужчин удостоить счастья разделить с нею копченый хобот и ночь в пещере: немолодого, но мудрого Нико, который придумал, как выкопать яму на мамонтовой тропе, громогласного и быстроногого Шишу, который криками загнал добычу в ловушку, или голубоглазого Шуби, который не думал, не бегал, не копал яму, но был просто красив?

В разгар веселья на поляне появился свирепого вида человек в тигровой шкуре. Это был Бенки, правая рука вождя харюков, которые жили в долине.

- Я слышал, вы забили мамонта? – спросил он вкрадчиво.

- А тебе какое дело? – оскалила крепкие зубы Лиз-Лиз.

Бенки погладил шершавой ладонью внушительного размера дубинку, болтавшуюся у него на поясе, и сказал, что он имеет до этого мамонта очень большой интерес, так как на прошлой луне именно она, Лиз-Лиз, выклянчила у него две роскошные шкуры саблезубых тигров, обещав откупиться за каждую шкуру мамонтовым бивнем.

Среди зелюков поднялся глухой ропот.

- А ну, тихо! – прикрикнула на них предводительница. – Я ему обещала бивень неубитого мамонта, а нашего не отдам!

Ропот сменился довольным ворчанием, а Бенки презрительно оттопырил толстую нижнюю губу.

- Не надоело вам, стадо глупых обезьян, плясать под бабскую дубинку? Над вами все в долине потешаются и прозвали двугорбцами, потому что вы живете не под двумя горами, а вот под этим!

Лиз-Лиз горделиво выпятила часть тела, на которую указывал Бенки.

- Ну и что, разве вам плохо живется? – спросила она у соплеменников, извлекая на всякий случай из-под валуна дубинку, пусть и не такую увесистую, как у смутьяна-чужака, но достаточно грозную.

Вспомнив, сколько синяков и шишек досталось им от этой дубинки, Нико, Шишу и другие охотники, опьяненные недавней победой над мамонтом, с громким ревом устремились свергать узурпаторшу, на защиту которой встала стеной женская половина племени, не желавшая уступать своих привилегий. Битва закончилась на закате полной победой мужчин, тогда же обнаружилось, что пока шло сражение, тушу мамонта сожрали саблезубые тигры. У зелюков наступили голод и конец матриархата.



3 000 лет до н.э.



Священная кошка прыснула из-под ног и с пронзительным мяуканьем исчезла в черной пасти коридора. Огни факелов лизнули воздух, стража встрепенулась, но серая тень, спугнувшая кошку, уже успела скользнуть за угол.

Архитектор Шешхотеп чутко спал. Разбуженный чьим-то присутствием, он открыл глаза и едва успел в изумлении воскликнуть:

- Это ты, царевн…

Но узкая ладонь закрыла ему рот.

- Молчи и слушай меня!

- Нет, нет, царевна, - пролепетал он, когда ему позволено было говорить. – Опомнись! Ты хочешь раскопать гробницу твоего отца?! А как же заклятие?

- Я боюсь не заклятия, а главного жреца Бенкехатона. Он хочет меня убить, этот мерзкий крокодил, и завладеть троном моего отца! А в пирамиде много золота, я смогу купить на него пол-Египта и пойти войной на Бенкехатона!

В глазах царевны Лизэмхеб полыхало пламя, на котором можно было изжарить десяток трусливых архитекторских душ.

- Но почему именно я? – жалобно проблеял Шешхотеп.

- Потому что ты остался один, кто владеет тайной пирамиды, всех остальных убили… и тебя убьют… я тебя убью, - пообещала Лизэмхеб, и пирамидостроитель ей поверил: покойный фараон Николасетх, ее отец, пообещав кого-то убить, неизменно увенчивал свои обещания исполнением, а финик от финиковой пальмы, как известно, недалеко падает.

Той же ночью гробокопатели отправились на зловещий промысел. Главный вход в пирамиду был запечатан плитой с заклятьем, но Шешхотеп провел царевну через одному ему известный потайной лаз. Где на четвереньках, а где и ползком, они преодолели лабиринт запутанных переходов и оказались в главном склепе, где по периметру стояли маленькие саркофаги с мумиями фараоновых слуг, а в центре возвышался самый большой саркофаг, с мумией Николасетха.

- Помоги мне сдвинуть эту плиту, - велела спутнику Лизэмхеб.

Но плита неожиданно поплыла в сторону сама, открыв чрево саркофага, а в нем - пожилого упитанного человека с наголо бритым черепом.

- Бенкехатон! – воскликнула царевна.

- Да, это я, жрец Бенкехатон, - широко улыбнулся тот, - кого ты называешь негодяем и крокодилом, хоть на самом деле я редкий добряк.

- Кто же меня предал? – нахмурила черненые брови Лизэмхеб. – Алексшуб, подлый скорпион! – догадалась она, метнув гневный взгляд на чью-то физиономию, вынырнувшую из-под крышки соседнего саркофага.

- Не надо заводить любовника-жреца, они все предатели, - сказал Шешхотеп, сам дивясь, почему до сих пор не свалился в обморок от страха.

- Когда про нас говорят так плохо, - обиделся Бенкехатон, - нам ничего не остается, как этому соответствовать. Убейте их! – велел он двум дюжинам жрецов, прятавшимся по маленьким саркофагам. Настоящие мумии были свалены поленницей в темном углу.

- Ну уж нет, скорей я тебя замурую в этом ящике! – воскликнула Лизэмхеб, хватаясь за какой-то рычаг, торчавший из пола возле саркофага.

- Не трогайте это, царевна! – возопил архитектор, но было поздно.

Раздался угрожающий грохот. Пирамида рухнула и перекрыла Нил, вызвав наводнение, гражданские войны и многолетние работы по восстановлению русла. Кстати, пирамиды с тех пор стали строить в пустыне, подальше от реки.



10-й век н.э.



Настоятель монастыря св. Николая, носивший то же имя, призвал к себе двух молодых монахов и держал перед ними речь в выражениях, отнюдь не благочестивых. Владетельный сеньор граф фон Бенкендорф, на чьих землях и под чьим покровительством находилась обитель, ожидал в скором времени появления внука, но грядущее радостное событие немало омрачалось тем обстоятельством, что дочка графа не была замужем.

Брат Кириллиус с братом Алексисом переглянулись, пряча ухмылки: слава о легком нраве Лизы фон Бенкендорф давно покинула пределы графского замка и вовсю гуляла по округе, достигнув и ушей святой братии, невзирая на крепость стен, постов и молитв.

Тем временем, покончив с преамбулой, отец Николай перешел к главному:

- Девица призналась папаше, что ее соблазнил какой-то монах, якобы молодой и пригожий, а поскольку у вас самые тут смазливые физиономии, то я и спрашиваю: не заносили ли вас черти во время сбора милостыни под стены замка, а то и куда подальше – в спальню графской дочки?

Так как ни один из монахов не спешил разверзнуть уста для признания, отец настоятель продолжал свою речь:

- Однако грех уже не поправить, и граф принял решение отдать дочь замуж за ее соблазнителя, а тому даровать именье и даже небольшой герб, чтобы не стыдно было брать в зятья.

- Грешен я! – с покаянным видом рухнул на колени брат Кириллиус.

- Нет, я грешен! – стукнулся коленями об пол и брат Алексис.

Перекрестившись, отец Николай велел греховодникам ступать в их кельи:

- До завтра я накладываю на вас епитимью!

На самом деле граф обещал колесовать соблазнителя, снять с него живьем шкуру, а напоследок четвертовать и поджарить на костре, но дальновидный отец настоятель утаил эти подробности от молодых монахов, резонно рассудив, что иначе ему не дождаться от них покаяния.

На следующий день в монастырь прибыл граф фон Бенкендорф с дочкой. Лиза поглядела на обоих предъявленных ей к опознанию монахов и кротким голоском сообщила отцу, что не может опознать ни одного, так как видела соблазнителя лишь голым.

- Пусть разденутся! – велел граф.

Брат Кириллиус и брат Алексис, погоняемые мечтой о графстве, с готовностью сняли рясы и всё, что под ними было - а было немного, ибо отец настоятель строго следил за тем, чтобы молодая братия не роскошествовала, - и предстали во всей красе перед графской дочкой, которая, краснея и мнимо смущаясь, долго их рассматривала, а потом заявила, что к ней не приходил ни тот, ни другой.

- А того ты хорошо ли запомнила? – спросил отец.

- По правде сказать – не очень, батюшка, - потупила взор Лиза. - Ночь была безлунная…

- Откуда же ты знаешь, что это не они?!

- У того были усы…

Во всей обители усы носил один отец-настоятель.

- Вы за это поплатитесь! – прогремел побагровевший от ярости граф.

Через неделю обитель сгорела.

Ходили слухи, что внук графа фон Бенкендорфа родился с рогами и копытами, но слухи так слухами и остались.



18-й век н.э.



Губернатор Ямайки сэр Николас Роумэн сидел на руинах форта и со скорбью взирал на то, что осталось от вчера еще цветущего города. К нему подошел молодой офицер в кирасе с золотыми арабесками, в надушенном долгогривом парике и с самодовольной румяной физиономией.

- Кто это был, милорд? Испанцы? – спросил он, брезгливо стряхивая с рукава кирпичную пыль.

- Хуже, - тяжело вздохнул губернатор. - Капитан Шьюб.

- Капитана Шьюба повесили два месяца назад, - отмахнулся офицер. - Я сам видел, как он дрыгал ногами на виселице!

- Вы повесили какого-то другого пирата, майор Шишкинс, а капитан Шьюб жив-здоров, разорил мой остров и похитил мою дочь!

- Леди Лизбет?! – подпрыгнул Шишкинс.

- Да, Лизбет, - по щеке губернатора скатилась одинокая слеза. – Мою бедную, нежную, кроткую Бетси! Кто будет теперь поливать герани у меня на окошке?

- Я верну ее! – прорычал майор. – Я догоню этого разбойника, вздерну на нок-рее, и верну Бетси в ваши объятья! А, может быть, и в мои, - улыбнулся он слащаво и побежал вниз, в порт, собирать эскадру для погони за Шьюбом.

- …Какого дьявола? – рявкнул капитан Шьюб, с неудовольствием отвлекаясь от изучения содержимого корсета леди Лизбет.

Кулаки в дверь капитанской каюты замолотили еще громче:

- Нас догоняют эти ямайские собаки!

Продолжая чертыхаться, капитан Шьюб вылез на палубу. За кормой маячили три корабля, мощностью пушек в пятьдесят каждый. На борту «Бедной Нэсс» было всего сорок.

- Я говорил, капитан, что баба на борту – к беде! – проворчал одноглазый канонир Бенкендорф. – Бросить ее акулам на обед!

- Только попробуй! – пригрозила ему пистолетом леди Лизбет. – Лишишься второго глаза!

Ямайские корабли легли в дрейф и выслали лодку с парламентером, который клятвенно обещал, что пиратам позволят убраться восвояси, если сейчас ему позволят увезти леди Лизбет.

- Ты хочешь назад к своему папаше? – спросил Шьюб у пленницы, сбросив парламентера за борт.

- Поливать герани?! – фыркнула та. - Лучше к акулам на ужин!

- Тогда иди сюда, детка, я тебе расскажу, что придумал, - звонко чмокнув Лизбет в губы, капитан привязал ее к грот-мачте, на виду у ямайской эскадры.

- Не стрелять! – приказал Шишкинс своим канонирам. – Там дочь губернатора!

- Пли! – рявкнул одноглазый Бенкендорф, сам поджигая запал у кормовой пушки.

Ямайские корабли один за другим пошли ко дну.

Вечером на «Бедной Нэсс» шла гульба. Леди Лизбет пила ром наравне с пиратами и, сидя на перевернутой бочке, нещадно терзала гитару, аккомпанируя пиратскому хору. Над просторами Карибского моря разливалось хмельно-победоносное: «Йо-хо-хо! И бутылка рома!..»



23-й век н.э.



Датчик в кабинете советника по климату и безопасности Дорфа замигал, напоминая об аудиенции у Главного Командора. Дорф включил трехмерный коридор и поставил на него звуковидеозавесу от шпионских проникновений. Через несколько секунд в коридоре возникла голограмма Командора, одетого в серебристый комбинезон и алый плащ, как в трехвековой давности комиксах про человека-паука. Дорф едва заметно поморщился.

- Вам удалось выяснить, куда пропадает голографический газ? – спросил Главный.

- Да, экселенц.

- Говорите.

Дорф включил в коридоре аудиенции вторую защитную завесу.

- Вы знаете, экселенц, что гологаз синтезируют и сжижают на астероиде Ю-18, куда мы перенесли вредное производство с целью обезопасить нашу атмосферу…

- Знаю, - раздраженно дернул левым усом Главный. – Дальше?

- Газ пропадает во время транспортировки. Когда космолеты пролетают над планетой L, там включаются ионосферные зонды-магниты и отсасывают наш гологаз.

- Кто правит на этой планете?

- Королева Лизелу.

- Почему вы до сих пор не призвали ее к ответу?

- Увы, Звездный Комитет ввел до конца двадцатилетия мораторий на военные действия.

От возмущения у Главного завибрировали оба уса, и Дорф врубил сразу третью и четвертую завесы, чтобы дать экселенцу спокойно высказать всё, что тот думает о пацифистах из Звездного Комитета.

- Вы пробовали изменить маршрут?

- Невозможно, экселенц. Вы же знаете, как плотно забиты трассы в нашей галактике. А возить гологаз по задворкам вселенной невыгодно.

- Если вы не найдете выхода, я вас разжалую и отправлю за руль газовоза! – голографический Командор взмахнул алым плащом и исчез из коридора, экран погас.

- С этого пижона станется, - проворчал Дорф.

Несколько минут он пребывал в глубоком раздумье, а потом велел доставить к нему двух недавно пойманных космических пиратов. Это были отъявленные негодяи, причем весьма изобретательные. На их техническую смекалку и уповал советник, когда решил использовать против королевы-воровки, обещав взамен смягчить наказание, которое грозило пиратам по галактическому уголовному кодексу в виде пожизненных бесплатных работ.

- Нет ничего проще! – ухмыльнулся первый пират, по имени Красавчик Ши. - Для перекачки гологаза у вашей Лизелу построим ферроидный коллайдер…

- …работающий на звездной пыли, - уточнил второй, которого звали Умник Шу.

- Так действуйте! – распорядился Дорф.

Через месяц звездолет с планеты L совершил посадку в одном из земных космопортов. Королева Лизелу билась в истерике и требовала аудиенции с тем, кто придумал напустить на нее двух космических негодяев.

- Они вывернули мою планету наизнанку своим пылесосом!

Дорф хотел злорадно усмехнуться, но тут к нему поступил тревожный сигнал, что планеты в их галактике внезапно сбились с орбит, созвездия перемешались, и всё несется куда-то со скоростью, не поддающейся определению ни одним мегамощным компьютером. До того, как вселенная провалилась в черную дыру, злосчастный советник еще успел выругаться:

- Черт побери!



Теперь вы видите, как глубоко не правы те, кто причиной всех бед человечества считает Еву.