Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Табор уходит в небо". Автор - Nayada.

Название: Табор уходит в небо
Рейтинг: PG-16
Жанр: мелодрама
Фандом: Бедная Настя
Герои: Миша и Рада
Примечания автора: 19 век.



Взмыленный конь летел по лесной, запорошенной снегом дороге. Дорожка превратилась в тропинку, а всадник всё гнал коня, словно пытался скрыться, преследуемый кем-то невидимым.
«Она крепостная! Она услаждает его взор за ужином постыдным танцем! А на балу она!...Она!... Господи, дай мне сил пережить эту муку!!»
Неожиданно конь остановился как вкопанный, взвился на дыбы, едва не сбросив всадника, и дико заржал. На тропинке, между заснеженных сосен стояла цыганка. Она вытягивала перед собой руку, ладонь ее делала чуть заметные движения, словно манила и останавливала одновременно. Конь, как завороженный, успокоился так же внезапно, как и остановился, смирно стоял, прядя ушами и фыркая.
- Куда торопишься, хороший мой?! - зазвучал ее необыкновенный низкий певучий голос.
Князь Михаил Репнин удивился подобному обращению, усмехнулся мрачно, соскочил с седла и приблизился к женщине, чтобы по-лучше рассмотреть ее.
«Молодая. Ух, глаза! Глаза какие черные! А сверкают при лунном свете так, что ослепнуть можно!»
- Так уж и твой?! - насмешливо спросил ее князь.
- Захочу, мой будешь! - пожав плечами, ответила цыганка. - Чай озяб?! Согреться у костра не желаешь ли?
Черные очи цыганки вонзились в него, на несколько мгновений он почувствовал головокружение, он мог поклясться, что глаза ее слились с цветами ночного леса в единый сверкающий черный шар. Князь тряхнул головой.
- Желаю, - ответил он, - Веди. Как зовут тебя?
Михаил украдкой оглядывал ее тонкую фигуру и только в этот момент заметил, что одета она легко, несмотря на морозный зимний вечер.
«Ох, горячая, наверное!»
- Радой звать. - Протянула цыганка и по-хозяйски взяла коня под уздцы. - Пойдем, барин. Близко тут.
В таборе на гостя никто не обратил внимания. Старая тетка подала ему ковш с ароматным варевом, и князь, не задумываясь, хлебнул.
- Из сонных трав настой заварен. Пей.
Горячий туман хлынул в грудь и сразу отступил, сменившись колючим холодом. Михаил застонал, схватившись за сердце.
- Больно, барин? - сочувственно спросила Рада, - Не тужи. Ты хлебни, хлебни еще. Печаль твоя такая глубокая, сон-трава не сразу взяла. Пей!
Князь послушно и равнодушно потянулся к ковшу. Он готов был пить этот странный вязкий напиток всю ночь, лишь бы тот туман вернулся и успокоил душу. Как во сне он последовал за девушкой, не вполне понимая, что зовет она его в кибитку. Хохочет, дергает за полы пальто, трогает его волосы, близко приближая огромные глаза к его лицу, и шепчет что-то... шепчет... шепчет...шепчет.

- ...Отпусти, отпусти, печаль его... Дай ей выйти на волю, пусть идет куда захочет... - бормотала тихо она.
Одурманенный напитком, князь плакал как ребенок, захлебываясь в слезах. Повторяясь в безумии, поведал молодой мужчина цыганке историю о девушке, которую он полюбил. Оказалась она крепостной его лучшего друга. Тот друг оскорбил его, унизил... И девушка его обманывала... Любила ли? Он не простит! Нет!
Рада слушала в задумчивости, гладила князя по волосам и шептала:
- Сон-трава, излечи. Помоги...Позабудь... Позабудь. Отпусти. Гони его печаль и боль. Но зла не причини...
Князь Репнин все еще бессвязно говорил и всхлипывал, опустив буйную головушку на колени Рады, но уже чувствовал, что в груди, там, где сердце, образовывается теплая легкость, облачко или утренняя роса на лугу, белые цветы, голоса, звуки свирели. Цыганка баюкала его и приговаривала:
- Клин клином выбивать надо, барин. Знаешь, что это значит? А иначе свободу в сердце надо иметь. Воля, князюшка, у каждого вот тут. - Рада подняла его тяжелую руку и прижала к своей груди. - Чувствуешь?
Князь вскочил. Не волю он почувствовал... а жаркую похоть. Рада засмеялась.
- Это разум твой телу свободы не дает. Вот что я тебе скажу. А сердце по женщине той стонет. Отпусти обиду свою гордую. Благородный ты, а она девка крепостная. Честная ли любовь была бы?
- Избавь ты меня от этой любви. Можешь? - простонал Михаил.
Цыганка улыбнулась.
- Распалю, зажгу страсть в тебе до селе неведомую. Но зачем тебе страсть другая? Взамен той? Живи себе, князь, спокойно и богато, если свободу свою такой видишь.
Князь задумался. Смысл услышанных слов имел для него смутное и условное значение. Незаметно он заснул, и Рада тихонько выскользнула из кибитки.

***
На следующее утро князь легко вскочил на коня и поскакал обратно в поместье друга, где он временно квартировал по долгу службы. Владимир Корф встретил его на крыльце. Не дождавшись ругательств или приветствий, он с удивлением и молча последовал за Михаилом в дом.

Они сидели в библиотеке, в креслах, готовые к выяснению отношений.
- Ты где был? — Не выдержал Владимир.
Михаил зло усмехнулся.
- В раю. Не твоё дело.
Барон удивился его спокойному ответу еще больше, но тяжелого разговора избежать было невозможно. Князь видел черные круги под глазами, изможденную бледность на лице друга и понял, что сам он провел ночь куда более лучше.
- Где Анна? - Строго спросил князь Репнин.
- Она уехала. Я дал ей вольную.
Михаил прищурил глаза и посмотрел в сторону.
«Воля...» - князь вдруг вспомнил слова Рады. - «А кто из нас воистину свободен?»
- Ты... любишь её?! - догадка озарила лицо князя. Он был потрясен.
Владимир опустил голову и схватился за волосы руками.
- Ты... поэтому не давал ей свободу?! - кричал князь. - Потому что хотел ... обладать ею?!
- Нет!
- Врешь!!
- Я не смел к ней прикоснуться!!!
Михаил некстати вспомнил, как сам с непозволительной страстью целовал Анну. С изумлением разглядывая искаженное болью и раскаянием лицо Владимира, он вдруг понял, что тот говорит правду.
- Что?! Объясни мне, что дает ей свобода? Она никогда не будет равной ни тебе, ни мне. А впрочем, мне наплевать, если я не буду принят в свете! - С горечью в голосе говорил Владимир. - Да гори все огнем! Я жить без нее не могу. Я завоюю ее сердце!
- Если она тебя простит за то, что ты сделал вчера. - Заметил Михаил задумчиво.
- Я ничего ей не сделал. - Помотал головой Владимир, - У нее был выбор, она могла отказаться.
- Она сама решила объяснить тебе, что такое неволя, - глухо произнес князь, глядя перед собой в пустоту. - Чтобы ты понял. Мы считаем себя свободными, но понятия не имеем, что это такое.
Владимир поднял ошеломленный взгляд на друга, но промолчал.
- Я поживу у тебя еще несколько дней?
- Располагайся, - бросил барон и вышел из комнаты.

Всю ночь князь не сомкнул глаз. Он боялся. Как только тяжелые веки смыкались, черные глаза цыганки захватывали сознание, весь мир, они жгли, требовали, смеялись и не отпускали...

***
Яркое солнце искристой россыпью отражалось в сугробах, свежий снежный покров был легким и пушистым. Поляна, на которой расположился табор, чернела кострищами, разноцветные кибитки весело сгрудились в кучу. Детишки с визгом копошились в снегу, несколько женщин прикрикивали на них, они чистили котлы и перебирали тряпьё.
Раду он заметил издалека. Та стояла подбоченившись, приложив козырьком руку, выглядывая всадника.
- Здравствуй, Рада.
- Садись к костру, князь! Цыгане всегда гостям рады! - задорно ответила девушка.
Князь в смущении присел на корточки и вытянул руки к огню.
- Какой жаркий, - улыбнулся Михаил и поднял взгляд на девушку. Черные глаза обожгли до дрожи. - Жаркий ...как ты...
- Зачем вернулся, барин? - Рада смело смотрела ему в глаза, и он подумал, что она все понимает.
- К тебе. - коротко ответил князь. - Я подарки привез. Платки и бусы. Сестер у тебя много ли?
- Да почитай весь табор! - засмеялась Рада.
- Красивая ты, - сказал Михаил.
- В мать, - согласилась Рада. - Такая красавица была, что бабы ее близко к деревням не подпускали. Не было красивее ее во всем цыганском роду!
Князь пристально оглядывал ее. В груди пылал адский огонь. Ему до боли хотелось схватить ее сейчас и обладать ею.
- Поедем со мной. Жить будешь как барыня, с серебра есть-пить. Никогда тебя не обижу.
Рада печально улыбнулась. Она смотрела на него с сожалением и с непонятным ему сочувствием.
- Дурак ты, князь. Не понял ты меня прошлой ночью. Слаще воли на свете нет ничего, ей нет цены. Разменять на серебро ее нельзя.
- Что ты хочешь за волю свою?
- Уходи! - резко крикнула Рада ему в лицо, - Седой тебя убьет!
- А кто такой Седой? - князь равнодушно отнесся к угрозе.
- Брат мой. Иди, князь, подобру-поздорову. Цыгане себе сами гостей да друзей выбирают.
Михаил оглянулся вокруг:
- Вот тот? - он указал пальцем на цыгана в шляпе, с повязкой на левом глазу и всклокоченной бородой. - Я с ним поговорю.
Князь Репнин легко и решительно поднялся, цыган ленивой походкой уже направлялся к ним. Рада спокойно и с любопытством наблюдала, скрестив руки на груди. Седой приподнял шляпу, изображая вежливое приветствие и неожиданно благостным и приятным голосом объявил:
- Ты, барин, ведаешь ли, какую лошадку оседлать хочешь? Девка эта колдунья. Сердца и плоти огнем палит. Не одного мужика с ума свела. Кому отдаваться, кому нет, сама выбирает. Сколько мужчин к ней в Галиции сваталось! Табору нашему на север пришлось податься из-за ведьмы этой. Уходи с миром, добра тебе желаю.
От речей этих князь ошалел, он медленно развернулся к Раде, с изумлением разглядывая ее, словно видел впервые. Рада захохотала. Михаил опрометью бежал от костра к опушке леса, где оставил коня... Ее смех еще долго чудился ему и отдавался эхом.
- А знаешь, князюшка, нравишься ты мне!! Пригожий ты и щедрый. За подарки тебя благодарю! - заливисто хохотала Рада ему вслед. - Ты приезжай, князь!!!
В тот вечер, после возвращения из табора, князь Репнин выпил изрядно водки за ужином и шлёпнул с размаху по заду дебелую девку Полину. Та зардевшись, молча кивнула, а через час появилась у Михаила в комнате.
***
Три дня князь пил. С хозяином дома встречался лишь за обедом и за ужином. Об Анне они больше не говорили ни слова. Вспоминая о ней, Михаил с изумлением понимал, что не любил ее вовсе. Милая барышня Анна, что она знает о страсти, которое сжигает сейчас его самого? Знает ли она о тех страданиях, которые испытывает Владимир? Поверит ли она его признаниям в любви? Или будет рабой своих собственных обид и унижений?
Запираясь каждый вечер с очередной дворовой девкой, закрыв глаза, князь Репнин представлял себе Раду. Горячую, в красной юбке, с острой высокой грудью. Черные очи преследовали его, томили и сжигали. Её руки скользили по телу быстро и волнительно, порождая волны огненной лавы...
Девки, прыская в кулачки, шептались каждое утро на кухне. Князюшка был неутомим.
Однажды, проводив особливо понравившуюся служанку Парашу, Михаил услышал стук в дверь. Владимир вошел в спальню Михаила, не дождавшись приглашения, и присвистнул, окинув взглядом беспорядок в комнате. Подушки, исподнее, рваные рубахи валялись на полу. В графин для водки был воткнут девичий гребень. Сам князь, распластавшись в кровати без сил, слабым жестом руки пригласил хозяина дома сесть в кресло.
- Ты, Михаил Александрович, всех девок собрался мне перепортить? - Деловито и спокойно осведомился барон, с брезгливой гримасой на лице, выдергивая гребень из графина. - Я, конечно, не против, мне же прибыль в хозяйстве! - Со смехом добавил он и ловко увернулся от сапога, которым запустил в него Михаил.
- Но видишь ли, они разрешатся как раз к началу страды! Кто в поле работать будет?
- Так они ж дворовые! - оправдал себя князь, - Жалко тебе, что ли? Или пожаловался кто? Я с ними ласково!
- А от подробностей меня избавь, - поморщился барон. - Лучше скажи, что с тобой в ту ночь приключилось?
Князь со злостью крякнул и развернулся к стене.
- Чего молчишь то? Князь! Анну я тебе не отдам!
- Да не в ней дело!!
- В ком тогда?!
Михаил тяжело поднялся с кровати, накинул халат и раскурил трубку.
Владимир терпеливо молчал и ждал, не зная, как помочь и поддержать друга.
- Цыганка одна! - тихо произнес, наконец, Михаил.
Издав звериный рык, в ярости зашвырнул раскуренную трубку в стену:
- Спать не могу! Глаза закрою, ее вижу!! И руки чувствую...
Владимир, пораженный, молчал.
- Извела она меня. - Продолжил откровения Михаил. - Душу вынула!! Говорила мне о воле сладкой, а сама меня пленила и отпускать не хочет! Держит вот тут, - князь ударил себя в грудь кулаком и схватился руками за волосы.
- Точно здесь держит? Может кое-где в другом месте? - неуверенно спросил озадаченный Владимир.
- Во-о-он пошел!!! - заорал князь.
- Я то уйду. А ты лучше завтра с утра к ней еще разок съезди. Может смилостивится?
Владимир Корф был спокоен, скорее изумлен и переживал за друга. Решение проблемы казалось ему очевидно простым. Полюбил князь цыганку, так пойди и признайся, на колени встань! Какой бы ни была любовь, она искренней быть должна. Нет от нее спасения. Свободы от любви не ищи. Вся жизнь ради нее одной...
***
Князь послушал друга и на следующее утро вновь поехал в табор. На сердце было легко. Он еще не знал какие слова скажет ей, и что она ответит.
«Засверкают ли от счастья черные жгучие очи, прижмется ли доверчиво к его груди Рада? Да и не колдунья она, врал Седой! Нагло врал! Только бы его отвадить! Но он не отступит!»
Михаил не сразу понял, что находится на том месте, где располагался табор. Свежий снег запорошил кострища, след от кибиток уходил по полю вдаль за горизонт, упираясь в голубое небо.
Он пустил коня шагом, осматривая в недоумении опустевшую поляну. У брошенной телеги одиноко сидела старуха, та самая, которая несколько дней назад подала ему варево из сон-травы. Она копалась в мешках и тряпках, подняла голову и, ощерившись в улыбке беззубым ртом, прошамкала:
- Не Раду ли ищешь, барин?
- Раду, - в волнении, хриплым голосом ответил Михаил.
- Ушел табор. Туда, - старуха махнула рукой в сторону поля. - Отпустила она тебя. Живи спокойно, князь...

Конец

Форум "Бедная Настя"