Библиотека Форума "Бедная Настя"

"И на солнце есть пятна". Автор - Аля.

Автор: Аля
Название: "И на солнце есть пятна"
Рейтинг: PG-13
Жанр: Мелодрама с элементами детектива
Герои: Анна, Владимир и другие герои БН
Сюжет: События происходят в наше время, в одном из московских банков.


 
Глава первая.
Неприятности начинаются.
 
От усталости цифры на экране расплывались перед глазами, превращаясь в неприветливые грязно-серые кляксы. Хотелось плакать, но слез, как назло, не было. Я мрачно закрыла все программы и выключила компьютер. – Дернул меня черт заняться отчетом в пятницу, - мелькнула в голове малодушная мысль. Хоть бы выходные провела по-человечески. А теперь, на ночь глядя, надо искать руководство и докладывать о собственном разгильдяйстве. Нельзя отложить до понедельника новость, что кто-то украл у банка сто тысяч долларов. А виновата в этом я – впервые в жизни расслабилась и забросила ежедневный контроль, наивно посчитав своё управление дружной семьёй. Неужели я ошиблась? Не хочется думать, что ворует кто-то из моих горячо любимых сотрудников. Но больше некому. Сделать это могли пятеро – те, у кого есть доступ к базе данных. Больше всего возможностей у Ольги, моей заместительницы. Целеустремленная и уверенная, она когда-то встретила меня в штыки - сама мечтала возглавить управление. Однако желанное место заняла «пришлая малявка», - вспомнились случайно услышанные слова. Завоевать уважение норовистой старожилки было нелегко. Но год совместных трудов, общие проблемы и трудности сблизили нас. Не смотря на все различия, мы оценили друг друга и теперь поддерживали во всем.
 
Нет, не могу представить, как самолюбивая и гордая Калиновская потихоньку уменьшает ежедневные доходы по кредитным картам. Не её стиль. А чей? Рассудительной Татьяны или беззаботной Лизы? Бойкой Полины или застенчивой Мари? Кого из них ты обвинишь? - мрачно спросил внутренний голос. И ядовито напомнил, что есть ещё одна подозреваемая - Анна Платонова собственной персоной. Это мне и Ольге доступны все пароли. Остальные знают только свой собственный. Впрочем, подсмотеть чужой пароль несложно. Девочки не таятся друг от друга, а столы стоят близко... От абстрактных умозаключений меня конкретно передернуло. Но с фактами не поспоришь – в управлении завелся вор. Сегодня, сделав квартальный отчет и увидев, как упали доходы, я бросилась проверять файлы из платежной системы. И с ужасом обнаружила, что уже месяц кто-то потихоньку подправляет их, отводя часть денег на транзитный счет. Причем делает проводки под разными именами, так что подозрение падает сразу на всех…
 
Бросив бесплодные попытки своими силами вычислить преступника, я тоскливо поглядела в мрачную черноту за окном, на автопилоте собрала вещи и закрыла комнату. Банк давно опустел и стал похож на декорацию к фильму ужасов. В гнетущей тишине каждый шаг отдавался тревожным и гулким эхом. На миг почудилось - сейчас одна из тяжелых дверей распахнется, и в коридоре появится нечто кошмарное и невообразимое. Но морок быстро прошел - после сегодняшнего откровения не до детских страхов. Мир перевернулся с ног на голову и показал мне звериный оскал. Не верилось, что несколько часов назад я считала, что жизнь прекрасна, и вместе со всеми смеялась над попавшим впросак Карлом Модестовичем. Бойкий завхоз частенько подкалывал моих сотрудниц, но сегодня сам стал жертвой.
 
Пока он, не чуя беды, стоял посреди комнаты и беззаботно болтал, Полинка, обожающая всё блестящее, приметила дорогое кольцо на толстом мизинце этого пижона. Любуясь красивым камушком, она наклонилась поближе и восхищенно воскликнула: «Ой! Какое у Вас сокровище!» Захваченный врасплох Карл не оценил похвалы. Напротив, он дернулся, как ошпаренный, и стал лихорадочно проверять молнию на брюках. Убедившись, что всё в порядке, завхоз облегченно вздохнул. Но радость была преждевременной. Насмешливая Лиза, громко фыркнув, ядовито изрекла: «Я и не знала, что это сокровище!» После бесцеремонной фразы все захихикали, а багровый завхоз смущенно попятился прочь, онемев от конфуза. Веселая картинка на миг прогнала мрачные мысли. Но реальность быстро напомнила, что милые забавы остались в прошлом. От сознания беспощадной правды в груди похолодело, онемевшие колени перестали сгибаться, а в горле пересохло. Смогу ли я вымолвить хоть слово? Надо взять себя в руки и держаться достойно – впереди непростой разговор с Председателем Правления. Хорошо бы сначала посоветоваться с Мишей Репниным, приветливым и рассудительным начальником службы безопасности. Но, как назло, он в отпуске. Придется идти сразу к Корфу.
 
Глава вторая.
Мой креативный босс.
 
Владимир Иванович прекрасный начальник - умный, креативный, чуткий ко всему новому, блестяще образованный. Как сейчас говорят, руководитель европейского типа. В CV подобных ему экземпляров обычно пишут: «Обладает организаторскими и аналитическими способностями, коммуникабелен, инициативен и настойчив в достижении требуемых результатов». Но Корфу не нужно сочинять резюме. У него есть собственный банк, вполне надежный и доходный. Он строгой рукой управляет им, изредка позволяя себе милые шуточки. Клиентам неизвестно, а сотрудники хорошо знают, что первые буквы в названии ДВИКбанка означают «Дорогой Владимир Иванович Корф». Вот так – простенько и со вкусом...
 
В своей трудовой биографии я сталкивалась с разными боссами. На фоне большинства из них Корф выглядит рождественским подарком для подчиненных. Но жизнь научила меня держаться на хорошем расстоянии от красавцев, привыкших получать всё желаемое на блюдечке с голубой каемочкой. И недавний инцидент на новогодних каникулах ещё больше укрепил эту уверенность. Когда образцово-показательный Корф нагло распустил руки, я даже почувствовала некоторое облегчение – моё жизненное кредо оказалось верным. А ведь ещё чуть-чуть, и все железные принципы начали бы плавиться в лучах безбрежного обаяния Владимира Ивановича. К счастью, он вовремя напомнил, что и на солнце есть пятна, а девушке, делающей карьеру, не стоит обольщаться излишней благожелательностью своего босса - даже если он щедро вывез весь банк праздновать новый год на солнечном Кипре.
 
Первая и единственная поездка за границу стала для меня волшебной сказкой. Хотелось всё увидеть, всюду побывать. Пока подруги нежились у бассейна, я с такими же любителями активного туризма объездила весь остров: от романтичной бухты Афродиты до затерянного среди горных вершин Киккоского монастыря. Переполненную новыми впечатлениями, меня нисколько не смущало присутствие босса в нашей дружной компании. Держался он очень просто, а рассказывал столько интересного, что я слушала, буквально открыв рот.
 
Эйфория закончилась рождественским утром, когда, наверстывая долгие часы, проведенные на экскурсиях, я одиноко рассекала голубую гладь бассейна. Корф появился неожиданно, вынырнув из воды буквально в миллиметре. Пока я, приходя в себя, пыталась что-то вымолвить, благовоспитанный Владимир Иванович, не тратя время на разговоры, уверенно сгреб меня в охапку, сдавив так сильно, что дыхание перехватило. Поначалу я решила, что босс обознался. Но знакомый голос вкрадчиво прошептал «Анна», а сильные руки бесцеремонно оттянули чашечки купальника. И я с горечью поняла - никакой ошибки нет. В волнах накатившего на меня гнева красивое лицо Корфа показалось точной копией другой, такой же противной физиономии. Воспоминания слились с действительностью. От обиды и злости меня затрясло, и, влепив звучную пощечину, я перечислила столько парнокопытных животных, что у ошалевшего босса отвисла челюсть.
 
За одно мгновение добежав до номера и быстро натянув одежду прямо на влажное тело, я принялась собираться домой, не желая и лишней минуты оставаться на острове Афродиты. Чемодан был полностью уложен, когда в дверь постучали. «Быстро состряпали приказ об увольнении», - мелькнула в голове язвительная мысль. Но на пороге стоял сам босс. Я смерила холодным взглядом стройную фигуру в сексуально-серой джинсе и со злорадством отметила, что приложила нахала от души -  левая щека Владимира Ивановича была пунцово-красной. Однако держался Корф уверенно, как всегда. Церемонно извинившись, он добавил, что не хочет терять хорошего менеджера из-за глупого недоразумения и просит меня остаться в банке на прежней позиции.
 
Слова о «глупом недоразумении» царапнули по самолюбию, но здравый смысл возобладал. Для поисков нового места требовалось время. Следовало хотя бы для вида принять извинения. Год назад в схожей ситуации, я хлопнула дверью и четыре месяца просидела без работы. Но тогда не нужно было выплачивать кредит за купленную квартиру. А сейчас без зарплаты не протянуть и месяца. Вспомнив невеселые подробности, я сдержанно произнесла, что готова забыть неприятный инцидент. Корф удовлетворенно кивнул головой и, ослепительно улыбнувшись, ушел восвояси в отличном настроении. Конфликт был исчерпан. Но неприятный осадок остался. И даже прибавился, когда по горячим следам в комнату заглянула Полина. С любопытством оглядев мою унылую фигуру, она сочувственно осведомилась, не нужна ли помощь. Только тебя, голубушка, и не хватало для полного счастья, мрачно подумала я, вежливо отказываясь от назойливых услуг и с тоской представляя грядущие сплетни.
 
Как в любом учреждении, в нашем банке есть любители перемыть чужие косточки. Полинка – типичный представитель их славной когорты. Личные интересы у неё просты и заключаются в двух словах - удачное замужество. Говорят, она примеривалась даже к Корфу. Наивная! Нынешним тридцатилетним принцам не нужны золушки. На юных красавицах женятся только старые, помятые жизнью короли. Но если излишками ума Полина не страдает, то бодрости духа ей не занимать. Временные неудачи не погасили боевого задора нашей болтушки. Девушка она видная, потому нет сомнений - упорные поиски выгодного мужа закончатся благополучно. Может статься, она найдет супруга быстрее, чем я работу, - невесело пронеслось в голове.
 
Но долгое уныние не моя стихия. Отложив на потом грустные мысли, я бодро засела за новое резюме, которое по возвращении домой разослала в рекрутинговые агентства. Несколько вариантов уже предложили, но либо статус, либо зарплата не подходили. Пытаясь разыскать что-то получше, я не спешила с увольнением, тем более босс вел себя подчеркнуто вежливо. Даже появились сомнения – не остаться ли на старом месте? Не хотелось бросать полюбившуюся работу и сотрудников, ставших родными…
 
Кто знает, может, тогда, на Кипре, прозвучал звоночек судьбы, и мне следовало сразу уволиться? Сейчас не стояла бы у кабинета, с тоской глядя на узкую полоску света, выбивающуюся из-под двери – Владимир Иванович ещё работал.
 
Глава третья.
Домашний арест.
 
Чувствуя, как в горле растет комок, а мысли трусливо разбегаются в разные стороны, я чуть не рванула обратно, собираясь поговорить с боссом по телефону. Но дверь широко распахнулась, и притомившийся от праведных трудов Корф отрезал пути к отступлению.
 
- Анна, добрый вечер, - откуда-то издалека донесся до моего сознания приятный баритон.
-  Владимир Иванович, мне нужно срочно поговорить с Вами, - неужели это я ухитрилась членораздельно произнести сложную фразу, грациозно войти в кабинет и аккуратно присесть возле стола?! Но на этом везение закончилось. Несколько раз я открыла рот, но, как рыба из детского стишка, не смогла вымолвить ни слова. Корф, успевший удобно устроиться в мягком кресле, привстал и, заботливо склонившись, прикоснулся к моей руке: - Анна, что случилось?
 
Неожиданное сочувствие ещё больше выбило из колеи. Не в силах говорить, я сжала теплую ладонь босса, подняла голову и, встретив его приветливый взгляд, ощутила, как впервые за этот кошмарный вечер на глаза наворачиваются слёзы. Вдруг ужасно захотелось стать маленькой и заплакать, уткнувшись в чье-то родное плечо. Жаль, такой возможности не предвидится. Мамы давно нет на свете. Отец - чужой и равнодушный человек. Мачеха только рада, что семь лет назад я исчезла из её жизни и освободила от надоедливых забот. В холодном доме на Васильевском острове не осталось ничего родного. Разве что высокий потолок с причудливой лепниной. Разглядывая его замысловатые узоры, я часами грезила наяву, представляя, как вырасту и встречу сказочную любовь. Но сводный братец отбил у меня охоту к наивным мечтам.
 
От воспоминаний об образцово-показательном Андрюше виски сдавил знакомый гнев, прогнав глупое желание плакаться в жилетку. Я осторожно отпустила руку босса и начала вполне связно излагать суть случившегося ЧП. Закончив рассказ, я замерла в ожидании скандала - с провинившимися сотрудниками Корф бывал крайне суров. Но, судя по всему, я пришла в добрую минуту. Вопреки мрачным предчувствиям босс ободряюще улыбнулся и похвалил мою оперативность и аккуратность.
- Мошенничества длятся месяц, - задумчиво произнес он. – Срок небольшой, а сумма украдена приличная. Впрочем, земля от неё не покачнется. Гораздо хуже, что в банке завелся вор. Самое главное выяснить - кто он. Пора службе безопасности заняться своими прямыми обязанностями.
 
Мобильник Репнина долго не отвечал. Корф встал и, слушая ровные гудки, начал хмуро расхаживать по комнате. А я вдруг с облегчением подумала, что самое страшное позади. И удивилась странной мысли. Ничего не прояснилось. Предстоят долгие поиски преступника, трудные разборки и неприятные допросы. Чему я так рада? Неужели всё дело в неожиданной поддержке Корфа? – задала я вопрос и сама ответила: - Да, мне было страшно упасть в глазах своего талантливого босса. Я долго и трудно завоевывала его уважение. Проводила за работой вечера, а порой выходные. Придумывала интересные схемы, привлекала клиентов, запускала новые проекты. Завистники называли меня карьеристкой. Подруги удивлялись, как я могу столько трудиться. Даже целеустремленная Ольга пару раз проворчала, что в двадцать пять пора подумать о себе, ненаглядной. А я была счастлива. Впервые в жизни у меня было всё: любимая работа, хорошие друзья, собственная квартирка и свободное время, которого так долго не хватало.
 
Честно говоря, пока я училась в финансовой академии, его просто не наблюдалось. Откуда взяться свободному времени, когда днем трудишься, вечером сидишь на лекциях, а по ночам подрабатываешь, сонно сортируя платежки? Нет, никаких жалоб. Я безумно благодарна Таточкиной тете, устроившей нас трудиться в скромном банковском отделении на Якиманке. Тогда, после выпускного вечера, я решила – пропаду, но домой не вернусь. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы подруга не позвала меня с собой в Москву. Сначала мы поселились вдвоем. Но скоро Тата уехала обратно в Питер, устав от жизни, полной будничных забот. Счастливая - ей было куда вернуться, а мне – нет. Работа, учеба, снова работа – сначала я просто старалась выжить, потом захотелось назло всем добиться успеха и доказать, что я чего-то стою. - Да, не вовремя всё случилось, - вздрогнула я от слов Корфа, словно прочитавшего мои мысли. Но фраза предназначалась Репнину.
 
Коротко рассказав суть ЧП, босс добавил, что завтра ждет Михаила у себя. Бедный Репнин явно не обрадовался прерванному отдыху, но, услышав о серьезной проблеме, быстро переключился на дела. Сквозь бодрые дискотечные ритмы в трубке послышалось моё имя, и Корф, кивнув головой, ответил, что собирался поступить именно так. - Очень интересно - как? - невесело подумала я. - Веры мне теперь нет. Правильнее всего отстранить от дел и посадить под замок, чтоб не сбежала. По крайней мере, пока вор не найдется.
 
Я почти угадала. Закончив разговор, Корф не спеша отложил телефон и объявил, что сейчас мы поедем к нему за город, где я поживу до прояснения ситуации. Завтра в Москву прилетит Репнин и начнет расследование. Оно будет закрытым - ни к чему афишировать банковские проблемы и распугивать клиентов. Встретив мой настороженный взгляд, Корф пояснил, что ни в коем случае не подозревает меня. Но украдены приличные деньги. Вор попробует замести следы. Кто знает, что он предпримет.
- Анна, Вам могут причинить вред. Надо позаботиться о безопасности, а лучшего варианта не найти. Поселок хорошо охраняется. Дом большой - места хватит всем.
 
Я попробовала возразить, напомнив, что должна ходить на работу, чтобы не вызвать у преступника подозрений.
- Нет, как бы Вы ни старались, - категорично возразил Корф: - не сможете вести себя по-прежнему, зная, что рядом вор. Поэтому скажетесь больной. Не возражайте, это инструкция Михаила, а он хорошо знает своё дело.
Не решившись спорить, я кивнула головой. Не смотря на доброе отношение босса, я такая же подозреваемая, как все. Надо смириться и терпеливо ждать результатов следствия.
 
 
Глава четвертая.
На новом месте.
 
Как многие рабочие пчелки, по выходным я нежусь в постели почти до обеда, старательно борясь с трудовым недосыпом. Не смотря на все волнения, субботнее утро в доме Корфа не стало исключением. На часах было почти десять, когда я открыла глаза и сладко потянулась под теплым одеялом. Жаль, блаженство длилось недолго. Стоило окинуть взглядом уютную, но совершенно незнакомую спальную, как в памяти пронеслись невеселые события вчерашнего вечера, и ласковая дрема вытолкнула меня из своих нежных объятий в мир, полный тревог.

Вскочив, я расстроено подумала, что провалялась в чужом доме почти до обеда. Душ занял пару минут. Оделась я ещё быстрее. Хорошо, что в конце недели в банке по-западному царит стиль «casual». Пятничные джинсы и свитер пришлись очень кстати. Завозившись с длинными локонами, в который раз решила, что постригусь, как только представится возможность. Наконец, аккуратный пучок был заколот. Посмотрев в зеркало, я удовлетворенно отметила, что выгляжу вполне достойно. Практически как обычно. Только глаза лихорадочно блестят, делая взгляд неуверенным и каким-то беззащитным.

Ободряюще улыбнувшись своему отражению, я подошла к окну и раздвинула тяжелые гардины. Сквозь толстое стекло февральское солнце казалось по-летнему жарким и слепило до боли. Пришлось старательно щуриться, разглядывая бесконечный сад, укрытый серебристыми шапками снега; свежевычищенные дорожки, окаймленные прозрачными шариками фонарей и еле видимую в отдалении маленькую сторожку у ворот. Надо же: в городе сыро и слякотно, а здесь белоснежная, словно с детской картинки зима. Засмотревшись в окно, я на миг забыла обо всем. Но тут же стряхнула сладкое оцепенение. Ещё налюбуюсь здешними красотами. Сейчас надо поздороваться с хозяином и узнать планы на сегодня.

Память смутно хранила расположение комнат, мимо которых меня, незваную гостью, вчера вел гостеприимный хозяин дома. Почти не плутая, я добралась до лестницы и спустилась вниз. Туда, где знакомый баритон негромко напевал что-то мелодичное, по-моему, из «Волшебной флейты». Очевидно, любовь к классике у Владимира Ивановича от папы – академика, министра и мировой знаменитости. Вот оно – приличное воспитание.
 
Вчера Корф рассказывал, что за домом смотрит супружеская чета, живущая во флигеле. Судя по наличию прислуги, завтрак пройдет в лучших традициях старой Британии с многократной сменой блюд и чопорным дворецким за спиной. Но, к удивлению, Владимир Иванович сам хозяйничал на кухне, ловко закладывая яблоки в соковыжималку. В джинсах и легкой футболке он выглядел особенно брутально. По насмешливым губам бродила легкая улыбка. Волосы, обычно зачесанные назад, темной волной падали на лоб, делая строгого босса юным и беспечным.

Пожелав мне доброго утра и услышав в ответ: - Доброе утро, Владимир Иванович, - Корф слегка поморщился и предложил называть его по имени. Возражать было невежливо и глупо. Запнувшись, я сказала: «Доброе утро, Владимир», - и предусмотрительно добавила, что хорошо понимаю – в банке мы будем общаться по-прежнему.

– Рассчитываете вернуться на старое место? – иронично осведомился Корф, но, увидев моё помрачневшее лицо, успокаивающе добавил, что неудачно пошутил.
- Вы, Анна, казались мне более взрослой и уверенной в себе, – задумчиво произнес он. - Не пугайтесь, это просто мысли вслух. В юности и уязвимости нет ничего плохого.
 
Чувствуя себя подопытным кроликом, я поежилась под внимательным взглядом серых глаз. Но неловкость была последней. Корф, ослепительно улыбнувшись, пригласил меня к столу. И за непринужденной беседой ни о чем время полетело незаметно. На прогулке по саду я совсем освоилась и, забыв про неприятности, увлеченно слушала ироничные рассказы босса.

- Слева дом местного Собакевича – показывал он на безликий монолит, возвышающийся над поселком. – Стандартных полгектара нашему Михайло Иванычу показалось мало, он прирезал пару бесхозных соток и упрямо не хочет их возвращать… Сосны вокруг коттеджа, расположенного справа, посажены так, чтобы участок не простреливался со стороны леса. Поселковый садовод Никита до сих пор стонет, наблюдая антихудожественное зрелище… Дом напротив привезли из Швейцарии страстные поклонники европейской архитектуры. Но шале не хочет приживаться на полуазиатской земле. Хозяева пошли на уступки и водрузили коттедж на цокольный этаж, защитив от дождя и талого снега. Но стеклянные стены всё равно боятся русских морозов. Каждую зиму стоят укутанные, как французы на старой смоленской дороге.

Разглядывая коттеджи, я вспомнила просторное жилище Корфа. Оно представлялось мне более модным и претенциозным. Но всё было просто и удобно. Спокойные бежевые цвета ласкали глаз. Немногочисленная мебель не загромождала уютных комнат. Обилие растений делало последний штрих в гармоничном интерьере. Особенно порадовало множество хороших книг и DVD. Впереди не один день тревожного ожидания. Будет за чем коротать время.

К полудню явился усталый после ночного перелета Репнин и сразу взялся за дело, подробно расспросив меня обо всем. Особенно его интересовало грядущее увольнение Лизы. Пришлось долго и обстоятельно рассказывать, как она целый год учила итальянский, мечтая устроиться на работу в стране, поразившей её воображение. Потом Лизавета упорно рассылала резюме по банкам, пока не нашла место в Unicredito Italiano.

- В понедельник у неё последний рабочий день, - произнесла я. И с грустью вспомнила, что собиралась вместе со всеми проводить подругу. – Неужели Лизе придется отказаться от своей мечты?
- Нет, - последовал спокойный ответ Корфа. – Задержать Долгорукую значило бы вызвать подозрения. Пусть устраивается в Unicredito. Если не виновата, будет спокойно работать. Если же это её рук дело, информация отправится в Италию.

Негромкие слова босса прозвучали так угрожающе, что сердце сжалось от недобрых предчувствий. Оставив Корфа наедине с Репниным, я присела в гостиной с книгой. Но читать не получалось. В голову лезли мысли о предательстве. На душе было муторно. Началось расследование. И было неизвестно, чем оно закончится для меня.
 
 
 
Глава пятая.
В сумерках.
 
Рабочая неделя перевалила за половину. Сознательные граждане трудились в поте лица. А я мирно отдыхала по воле снисходительного босса. Каждый день мы встречались за завтраком. Потом Корф уезжал в банк, оставляя меня предоставленной самой себе. Конечно, было приятно наслаждаться покоем и негой загородного дома, гулять по заснеженному саду и читать у уютного камина. Но тревожное ожидание отравляло все эти радости. В голову то и дело лезли грустные мысли, пропадавшие лишь за чтением. Но нельзя беспрерывно сидеть над книгами.
 
Вздохнув, я отложила найденный на полке томик «Кыся» и окинула взглядом гостиную. Ласковая тишина убаюкивала. Легкие сумерки скрадывали очертания кресел и столика. Картины на стене медленно теряли краски, превращаясь в серые квадраты. Темные силуэты фикусов слились в затейливый кораблик и лениво поплыли куда-то в полумраке. Снежинки за окном затанцевали сонное адажио. Внезапно уютный мирок потревожили чьи-то быстрые шаги. Громко хлопнула дверь, и в гостиную вошел, нет - ворвался босс. Странно, обычно он звонит с дороги, да и приезжает часа на три позже.
 
В мгновение ока, Корф подскочил ко мне вплотную и, склонившись, навис черной тучей. Я осторожно подняла глаза: господи, да на нем лица нет. За год работы я видела босса в разных настроениях. Но никогда его взгляд не горел таким гневом, а голос не был так зол.
- Решила, что самая хитрая? – с непонятным презрением отчеканил он, крепко схватив меня за плечи.
- Что случилось? Что с Вами? – растерянно забормотала я.
 
Корф ядовито захохотал.
- Браво! Хорошо сыграно. Но всё тайное становится явным. Репнин проверил банковские ячейки. И кое-что нашел! – босс отстранился и вытащил из кармана пачку валюты. Тряхнув ею перед моим носом, он резко подбросил купюры вверх. И они шуршащим денежным дождем разлетелись по комнате.
 
- Но при чем здесь я? – жалобно вырвалось из моей груди. Я, и правда, ничего не понимала. Даже догадаться не могла - в чем тут дело.
- Хватит. Не надо притворяться, – устало прошептал Владимир Иванович и опустился рядом на диван. – Всё доказано. Ячейку регистрировали Вы. И деньги заложены естественно Вами.
 
От чудовищного обвинения у меня отнялся язык. Растерявшись, я замерла, не зная, как быть, что сказать. А Корф продолжал.
- Значит, целоваться со мной не нравилось? Предпочли воровать. Какая гадость! А я-то, наивный, считал Вас почти ангелом. Воровка!
- Это ошибка, - пролепетала я. – Пожалуйста, проверьте ещё раз. Обвинение очень серьезно. Нельзя отправлять в тюрьму невиновного.
 
- Не бойся, – рука босса взметнулась над моей головой и, вытащив заколку из тяжелого узла волос, снисходительно растрепала их по плечам. – Ты слишком красива, чтобы я отправил тебя в тюрьму.
Кончиками тонких пальцев он лениво провел от затылка к шее, и, не смотря на безобразную ситуацию, я содрогнулась от внезапного удовольствия. Но безжалостный обвинитель истолковал это иначе.
- Неприятно? – поморщился он и сжал ладонями моё лицо. – Считай это заслуженной карой.
 
Серые глаза приблизились, сжигая гневом. Ухмыляющийся рот больно прижался к моим дрожащим губам. И от властного поцелуя тело вдруг пронзило сладкой истомой. Ужаснувшись, я рванулась из крепких объятий: - Вы с ума сошли!
 
Ничего подобного, - хрипло выдохнул Корф, резким движением подхватив меня на руки. – Ты провинилась, и будешь наказана. Не бойся, это не самое страшное, что может случиться с воровкой.
Расстегнув молнию на моем джемпере, он медленно провел языком по обнажившейся коже. И презрительно усмехнулся, увидев, как тело, не слушая меня, вдруг выгнулось навстречу бесстыдной ласке…
 
Глава шестая.
Экскурс в прошлое.
 
Тая под жадными поцелуями, я забыла обо всем и уже не противилась неизбежному. Тело стало воздушным и сладким. Из головы улетели все мысли. И тут в звенящей тишине проскрипел противно знакомый голос:
- Наконец перестала ломаться. Правильно - от тебя не убудет.
Темноволосая голова Владимира медленно, словно нехотя оставила в покое мою грудь, повернулась и, мерзко ухмыляясь, посмотрела глазами Андрея. Закричав от ужаса и отвращения, я попыталась вскочить… и проснулась в холодном поту.
 
Легкие сумерки сгустились до полной темноты. Я сидела на диване, заплаканная и разбитая, словно по телу проехал танк. Почему во сне мне никак не избавиться от этого слизняка? Ведь наяву он получил хороший отпор. Уверена, Андрей до сих пор помнит, как, согнувшись пополам, в бессильной злобе грозил мне вслед, обещая поквитаться.
 
Не сомневаюсь, что домашние встали бы на его сторону. Так было всегда. Отец занимался работой и не хотел вникать в мои проблемы. Тем более в жалобы на Андрея, которого в семье считали образцом добродетели. Мачеха постоянно нахваливала своего любимчика и так же регулярно докладывала отцу о моих шалостях. Их было немного. Но главное захотеть. Проказы, которые исподтишка творил Андрей, приписывались мне. Мои слова и поступки истолковывались превратно. Я была виновата во всем. Даже в том, что не научилась называть мамой чужую женщину. Сколько было пролито слез. Сколько не высказано обид. Даже вспоминать не хочется.
 
Шло время. Чувствуя безнаказанность, Андрей вел себя всё наглее. Нападки становились обидней и изощренней. При этом сводный братец ещё и поучал меня, называя наивной дурой. Помню, как он снисходительно спросил:
- Ты, правда, собираешься стать экономистом? Не тупи. Смазливые красотки не бывают финансовыми директорами. Их место в постели. Перестань быть недотрогой – и dolce vita тебе обеспечена.
 
Я с презрением пропускала мимо ушей сальные наставления. Но один жестокий урок пришлось запомнить на всю жизнь. В принципе, это был единственный хороший поступок Андрея. Один мерзавец вывел на чистую воду другого, в которого я, наивная дурочка, была по уши влюблена. Сергей учился с Андреем в университете. И не смотря на дружбу с моим братом, казался идеалом мужчины. Высокий и эффектный брюнет, он галантно ухаживал за мной, дарил цветы и без конца говорил комплименты. Что ещё нужно мечтательной глупышке?
 
В тот вечер я собиралась проститься не только со школой. Ночь после выпускного бала была обещана Сергею. Сидя за компьютером, я с трепетом набила в дневнике: «Неужели через несколько часов со мной случится самое прекрасное на свете, и я стану женщиной, любящей и любимой»… До сих пор не знаю, как Андрей ухитрился добраться до записей и прочесть мой простодушный лепет. Услышав его насмешки, я чуть с ума не сошла от обиды и стыда. В принципе, наука не связываться со сводным братом была освоена давно. Но он начал издеваться над Сергеем и ядовито поучать, что моему драгоценному Писареву надо одно - залезть под юбку, не важно к кому. Этих нападок я не могла стерпеть и на спор согласилась подслушать беседу Андрея с моим романтическим героем.
 
У меня не было сомнений, что брат позорно проиграет пари, услышав нежные признания Сергея. К несчастью, вместо них раздались такие циничные откровения, что за пять минут я повзрослела лет на десять и навсегда лишилась наивных иллюзий. Писарев ушел, а я всё стояла за шкафом, не в силах двинуться с места. Казалось - жизнь кончена, и все плохое, что только могло случиться, со мной уже произошло. Какая ошибка! Несчастья только начинались.
 
Андрей аккуратно закрыл дверь и, вернувшись в гостиную, снисходительно обнял меня. Честно говоря, было так плохо, что противный братец на миг показался близким и родным. Я прижалась к его плечу и горько заплакала, не сразу почувствовав, как руки Андрея по-воровски забрались под шелк выпускного платья и больно сжали мне грудь. От неожиданности я так растерялась, что мерзавец успел повалить меня на диван и высоко задрать пышную юбку. Отчаянные попытки вырваться были бесплодны. Андрей оказался гораздо сильнее. К тому же он так крепко сдавил меня, что перед глазами всё плыло, и не хватало воздуха. Пришлось пойти на хитрость и разрешить липким пальцам мерзавца шарить по моему телу, а потом, сдержав отвращение, самой поцеловать его в слюнявый рот.
 
Андрей, уверенный в победе, ослабил хватку и довольно произнес:
- Наконец перестала ломаться. Правильно - от тебя не убудет.
Вместо ответа, я резко согнула коленку и с холодной яростью нанесла спасительный удар. До сих пор горжусь своей решительностью. Именно тогда я почувствовала себя взрослой и поняла, что одолею любые преграды, сделаю всё возможное и невозможное, но не буду зависеть ни от кого, особенно от какого-нибудь двуногого самца.
 
Глава седьмая.
Немного психоанализа.
 
Перебирая в памяти давние события, я поднялась в спальную, приняла душ и забралась в постель. Под теплым и уютным одеялом страхи прошли без следа. В конце концов, это был просто сон. Но что-то смутное продолжало тревожить. Вздохнув, я призналась, что не могу понять саму себя. В привидевшемся кошмаре я бесстыдно таяла под ласками Владимира, жадно ловила каждое его прикосновение, и была готова простить всё, даже грубость. Неужели во сне на свободу вырвались мои затаенные желания? Пора разобраться в собственных чувствах. Слишком долго они были загнаны в самый дальний угол моей жизни.
 
После мерзкого случая с Андреем, я долго шарахалась от мужчин. Особенно от красивых и ярких. Потом привыкла к одиночеству. Да и времени на самокопания не оставалось. Выжить одной в большом городе непросто. Мне ещё повезло с работой. К тому же банк оплачивал учебу в академии. Но всё равно – забот было так много, что, лишь получив диплом, я вздохнула свободней и сразу решила, что теперь, назло всем, устрою и свою личную жизнь. Но чувства не подчиняются приказу.
 
Найти хорошего парня оказалось несложно. Слава был надежным, добрым, порядочным. Вот только, целуя его, я не ощущала ровным счетом ничего. Приходилось уговаривать себя, упрямо повторяя, что любовь придет со временем. Главное, рядом достойный человек. Слава уловил эту фальшь. И когда узнал, что будет у меня первым, предложил повременить и проверить наши чувства. Не скажу, что обрадовалась его благородству. Но неделя без преданного рыцаря пролетела незаметно. Потом вторая, третья… Через месяц Слава позвонил. Я с торопливой благодарностью признала его правоту, и мы расстались спокойно и вежливо.
 
После разлуки на душе стало легко и свободно, словно с неё свалился тяжкий груз. Личная жизнь сама собой отложилась на неопределенное время. Потом на работе начались неприятности - новый начальник выказал излишнее внимание моей скромной персоне. Пришлось срочно уволиться. При устройстве в ДВИК-банк со мной долго беседовала психолог, приветливая дама средних лет. В конце разговора, внимательно поглядев, она спросила: - Только между нами. Вы ушли с прошлого места из-за приставаний шефа? Растерявшись от подобной прямоты, я кивнула головой. Женщина ободряюще улыбнулась: - Не волнуйтесь. У нас Вам это не грозит. Владимир Иванович строго следит, чтобы личные отношения не мешали работе.
 
Я усмехнулась воспоминаниям. Жаль, проницательная психолог не видела сценку в бассейне. Интересно, как бы она тогда заговорила? Возможно, оправдала бы босса. Ту неделю на Кипре я была с ним мила и приветлива. Смеялась над шутками Владимира. Крепко держалась за его руку, спускаясь в катакомбы Пафоса. Во время обеда мы сидели рядом. Вместе выбирали сувениры. И я не отстранялась, когда его тонкие, сильные пальцы поправляли заколку в моих растрепавшихся волосах. Зачем обманывать себя. Он нравился и нравится мне. Если бы в бассейне Владимир не повел себя так бесцеремонно и напористо, всё могло сложиться иначе.
 
Но вместо изящного романа вышел неприглядный скандал. Корф решил, что я его терпеть не могу, и целый месяц держался с холодной вежливостью, постоянно подчеркивая своё безразличие. Так бы всё и тянулось, если бы беда не свела нас вновь. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Выходные мы провели вдвоем. Владимир снова стал внимателен и заботлив. Развлекал, ухаживал. Каждый вечер рано возвращался домой. Накупил гору вещей, о которых я не просила. А вчера привез мои любимые ландыши - и это среди зимы. Может его чувства гораздо серьезней, чем я думала? Наивно надеяться, что блестящий Корф станет мне родным и близким. Но оставаться старой девой ещё глупее. Может отбросить страхи и самой сделать первый шаг к человеку, завладевшему моим сердцем. Человеку, которого я боюсь и которым всё больше восхищаюсь.
 
В субботу, после отъезда Репнина, я услышала, как Владимир играет на рояле, и, пораженная, замерла. Чтобы клавиши ожили и заговорили с такой страстью, недостаточно семь лет проучиться в музыкальной школе. В каждом звуке слышалась душа, тоскующая, встревоженная, смятенная. Она словно пыталась достучаться до меня, сказать что-то важное... Помню, как сверкнули глаза Владимира, когда после финального аккорда, он повернул голову и встретил мой зачарованный взгляд. На миг показалось, что сейчас он бросится, обнимет, поцелует, закружит по комнате. Но наваждение быстро прошло. Корф спокойно улыбнулся и пригласил меня к роялю. Спустя минуту мы играли в четыре руки, и я изо всех сил старалась не опозориться перед таким маэстро…
 
Громкая мелодия мобильного прервала раздумья. В трубке послышался голос Репнина. Михаил расстроено пожаловался, что у него срочные новости для Корфа. А тот словно сквозь землю провалился. - Вас, Анна, это тоже касается, - добавил Михаил. – Совсем недавно Ваша сотрудница оплатила операцию матери. Около ста тысяч долларов. Это Мари. Взять деньги ей было неоткуда. Вот так. Сожалею. Пусть Корф позвонит мне. Надо решать – что делать.
 
 
Глава восьмая.
Происшествие на дороге.
 
Положив телефон на столик, я расстроено сжала виски. Почему Мари никому не сказала о своей беде? Как решилась на этот отчаянный шаг? Она была у нас самой младшей. Самой неопытной и самой старательной. Первое время мы ласково посмеивались, когда она трогательно сверяла ксерокс с оригиналом, боясь, что в копию вкралась ошибка. Потом Мари освоилась. Начала выполнять сложные задания. Приветливая и отзывчивая. Всегда готовая помочь другим. Бедная девочка, что ей пришлось пережить! Даже если она виновата, то сделала это ради своей мамы. Я обязана вступиться за неё. Надо поговорить с Владимиром. Где же он? Из банка давно уехал. На звонки не отвечает. Только бы с ним ничего не случилось, - взволнованно подумала я.
 
Возбужденно походив по дому, я попробовала набрать номер Владимира. Мне повезло больше, чем Репнину. Почти сразу в трубке раздался встревоженный голос.
- Анна, как Вы? Ничего не случилось?
- Нет-нет, всё хорошо, - поспешила я успокоить Корфа. – То есть, у меня всё хорошо. Но недавно звонил Репнин. Оказалось, что Мари потратила крупную сумму на лечение своей мамы. И теперь Михаил подозревает её в воровстве. Даже если это правда, Мари заслуживает снисхождения. Прошу Вас.
Я перевела дух, готовясь перечислить все достоинства своей доброй и скромной сотрудницы. И с удивлением услышала, как Корф спокойно возразил. – Нет, Мари здесь ни при чем. Сейчас позвоню Репнину. Дело в том, что деньги на лечение выделены мною. Просто по ряду причин я просил Мари сохранить всё в тайне.
От неожиданного поворота я онемела и едва не пропустила последнюю фразу Владимира:
- Аня, нам надо серьезно поговорить. Я скоро приеду. Минут через пять.
 
Вспомнив, что Корф любит сам сидеть за рулем, я пожалела, что отвлекла его от дороги. И, торопливо ответив, что буду ждать, повесила трубку. Потом, чувствуя себя по уши влюбленной старшеклассницей, взлетела на второй этаж и принялась перебирать наряды, привезенные заботливым хозяином дома. Облачившись в нечто розовое и невесомое, я на миг застыла перед зеркалом, разглядывая своё возбужденное лицо. Неизвестно, о чем будет разговор. Но всё равно сердце замерло в радостном ожидании. Расчесав локоны, я посмотрела на часы. Сейчас Владимир приедет. Что он скажет? Если слова, о которых мечтаю, то не стану сомневаться и отвечу тем же. Мы будем вместе. Хотя бы недолго. Нельзя отказываться от своего счастья…
 
Прошло полчаса, а Владимир не ехал. Становилось всё тревожней. Я пробовала звонить. Но абонент был недоступен. Недобрые предчувствия охватили меня. Не находя места от беспокойства, я поделилась волнениями с экономкой. Она позвала мужа, сгребавшего снег, и мы решили вместе проехать вдоль шоссе. Посмотреть – всё ли в порядке. Через пару минут наша машина выехала на пустынную дорогу, а ещё через минуту я с ужасом увидела разбитый джип Владимира. Автомобиль был так искорежен, что сердце заныло от страшной мысли. К счастью, ужас, охвативший меня, тут же прошел. Милиционер, отмерявший что-то рулеткой, сказал, что водитель практически цел. Но удар был сильным, поэтому скорая увезла его – проверить, нет ли скрытых травм. Чуть не плача от счастья, я на дрожащих ногах села обратно в машину и до самой больницы боялась вымолвить слово. Только молча молилась. Хорошо, что за рулем сидела не я. Иначе бы точно случилась вторая авария.
 
Нас долго не пускали к Владимиру. Наконец, вышел врач и, сочувственно поглядев в моё бледное лицо, спросил – не я ли невеста Корфа. А потом успокоительно промолвил.
- Не волнуйтесь. Ваш жених в полном порядке. В рубашке родился. Даже сотрясения нет. Хотя полностью этого исключить нельзя. Несколько дней необходим полный покой. Я бы оставил его в больнице. Но Ваш красавец рвется домой. Придется отпустить. Присмотрите за ним хорошенько.
Кивнув в ответ на слова благодарности, доктор повел меня к Владимиру.
 
Сказать, что я обрадовалась, увидев целого и невредимого Корфа – ничего не сказать. Ноги сами понесли меня к нему, руки крепко обхватили широкие плечи. И, замерев в родных объятьях, я позорно зарыдала, повторяя, что люблю его. Что он мне дороже всего на свете. Корф виновато улыбался, целовал мои мокрые щеки и что-то ласково шептал. А я пыталась успокоиться и никак не могла. Хотела ответить и только тихо всхлипывала вместо слов. Лишь сейчас я поняла, как сильно люблю Владимира. И не переживу, если с ним что-то случится.
 
Обратно мы ехали не спеша. Радостные слезы высохли, уступив место смущению. Я так откровенно кинулась на грудь Корфа, что теперь волновалась – имела ли на это право. Но скоро бережные ласки Владимира успокоили меня. Его серые глаза смотрели с любовью. Тонкие пальцы перебирали мои локоны. К тому же, он сам назвал меня невестой. Пусть и расхлебывает эту кашу. Больше не буду ничего бояться и ни о чем беспокоиться.
 
Дома Владимиру пришлось лечь в постель. Сначала он противился изо всех сил. Но, узнав, что я посижу рядом, сдался и мирно притих под одеялом. Господи, какой это был счастливый вечер. Мы говорили, говорили и не могли наговориться. Сейчас уже не помню, что мы обсуждали. В памяти осталось только ощущение полного и безусловного счастья.
 
Давно стемнело. Пора было уходить, а я никак не могла решиться и высвободить руку из теплых ладоней Владимира. Сегодня с ним могло случиться непоправимое. Я бы потеряла самого дорогого человека, даже не успев сказать, как сильно люблю его. Хорошо, что беда прошла стороной. Как же мало и как много надо, чтобы быть счастливой…
 
 Наконец, увидев, что дело идет к полуночи, я встала и начала говорить что-то бодрое на прощанье. Но Владимир перебил меня.
- Не уходи, - прошептал он внезапно охрипшим голосом. – Пожалуйста, останься.
Я встретила молящий взгляд серых глаз и поняла, что не могу и не хочу сказать «нет». И не важно, что станет с нами потом.. Сейчас в целом мире есть Владимир и я. И мы будем вместе. Лишь это имеет значение…
 
А насмешливые губы уже шептали что-то успокоительно нежное, сильные руки тянули к себе. Я даже не заметила, как погас свет. Сердце на миг замерло и, ухнув, заколотилось, словно бешеное. Голова закружилась. И глядя в томительные серые глаза, я полетела в сладкую бездну...
 
 
Глава девятая.
Утро.
 
Утром пошел снег. Сквозь тонкую занавеску было видно, как крупные хлопья молчаливо падают нескончаемым белым дождем. Владимир ещё дремал, и я долго лежала, прислушиваясь к его ровному дыханию. На душе было удивительно хорошо и спокойно. В предрассветной тишине вчерашняя ночь казалась ещё одной фантазией. Но ведь это случилось. Стоило закрыть глаза, и в памяти проносились чудесные мгновения…
 
Вот жаркие, словно огненные, руки Владимира бережно гладят меня, каждым движением обжигая и прогоняя страх. Кажется, что они всюду. Ласковые, быстрые, нежные. Заставляющие сладко трепетать от смелых прикосновений…
 
Вот я сама, тая от удовольствия, провожу кончиками пальцев по обнаженным плечам Владимира. Путаюсь в волосках на широкой груди. Медленно спускаюсь ниже и с восторгом чувствую, как сильное мужское тело беспомощно напрягается под моими ладонями. Осторожно прикасаюсь к упругому животу и нерешительно замираю. В ответ Владимир крепко прижимает меня к себе и между долгими поцелуями шепчет, что сейчас сойдет с ума…
 
Вот где-то рядом раздаётся тягучий и жалобный стон, потом ещё и ещё один. В смятении вдруг узнаю собственный голос и, прикусив губу, пытаюсь молчать. Но усилия тщетны. Бесстыдные пальцы Владимира продолжают томительные ласки, и я уже почти кричу, разрезая душную тишину…
 
Мир сливается в огненный шар, в центре которого наши тела. Словно во сне сильные мужские руки сгибают мои колени. Твердые губы накрывают рот, не давая дышать. И долгожданная боль заполняет меня до краев. Сжав сильные плечи Владимира, я тихо вскрикиваю от радостной муки. На миг всё замирает, и становится слышно, как стучат наши сердца.
 
Наконец, это случилось. Я стала женщиной с человеком, которого люблю. От которого даже боль сладка. С ним я не боюсь ничего. И бесстрашно жду продолжения мучительных ласк. Но Владимир не торопится, бережно обнимая меня. Требовательные губы становятся нежными и виновато собирают слезинки с век. Бархатный голос шепчет о любви…
 
Боль уходит без следа. Волна пьянящего и неодолимого желания накатывает на меня, заставляя прижаться к Владимиру и умоляюще прошептать его имя. В ответ он начинает двигаться. Сначала осторожно и медленно. Потом быстрее и быстрее. Плача от счастья, я растворяюсь под сладкими ударами. Меня нет. Нет Владимира. Есть одно целое, огненное, безумное, восхитительное…
 
 
Неужели всё это случилось со мной? Никогда не думала, что близость с мужчиной может быть так прекрасна! – С любимым мужчиной, - поправил внутренний голос. Улыбнувшись, я согласилась и попробовала незаметно выбраться из постели. Но Владимир очнулся, словно и не спал. Серые глаза сверкнули ласковыми солнышками. Сильные руки обняли за плечи и осторожно притянули к себе:
- Доброе утро, Анечка, - слова перетекли в поцелуй. – Доброе утро, любимая, - каждый звук сладкий и тягучий, словно мед. – Скажи, что это не сон!
 
Я весело кивнула головой. - Как я люблю твою улыбку! – рот Владимира снова приник ко мне. - Как я люблю тебя! – ещё поцелуй. – Как я счастлив! - и мужские губы властно накрыли мои. Вынырнув из сладкого омута поцелуев, я услышала требовательное: - Ты станешь моей женой?
 
От неожиданности я звонко рассмеялась и тут же ощутила, как напрягся Владимир.
- Что-то не так? – серые глаза смотрят исподлобья.
- Все прекрасно. Просто у тебя своеобразная манера уговаривать, - я ласково разгладила обиженные морщинки между бровями. – Зацеловываешь девушку до потери мыслей. Думаешь, это лучший способ?
- Рядом с тобой я вообще не могу думать. И никогда не знаю, как себя вести. Знаю только одно. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была рядом.
 
- И всё? - хитро прищурилась я.
- Нет, - хмыкнул он, становясь похожим на прежнего насмешливого Корфа. – Просто с остальными желаниями придется повременить. Не хочу, чтобы тебе снова было больно, - серьезно пояснил Владимир, заглянув мне в глаза. – Знаешь, всё это время я сходил с ума от ревности. Думал, у тебя кто-то есть. Иначе, почему ты так сторонишься меня. А разгадка оказалась простой, - он широко улыбнулся.
- Ну да, ты нарвался на старую деву. Смешно, – понимающе кивнула я.
 
Владимир покачал головой и чмокнул меня в нос.
- Не смешно, а прекрасно. Ты не представляешь, как я счастлив, что стал твоим первым мужчиной. Первым и единственным, - строго добавил он. – Я так и не услышал слова «да». И с нетерпением его жду.
- Да, - улыбнулась я. – Да. Я тоже хочу быть с тобой, Володя. Всегда.
- Подожди секундочку, - вскочил он с постели и, накинув халат, торопливо вышел из спальной.
 
Я сладко потянулась в уютной постели. Как всё просто и хорошо! Даже не верится…
Словно отвечая моим мыслям, телефон вздрогнул и пару раз пропищал. Машинально я открыла крышку и прочла сообщение о снятии наличных. Сумма 10 тысяч долларов. Держатель карточки Елизавета Долгорукая…
 
Глава десятая.
Момент истины.

Перечитав SMS-ку, я нахмурилась. В это радостное утро не хотелось вспоминать о проблемах. Но видно придется. Уезжая с Владимиром из банка, я поставила на телефон оповещение по карточным операциям своих сотрудников. Собиралась хоть как-то держать руку на пульсе. Задумка принесла первые плоды - у Лизы не могло быть десяти тысяч долларов. Получив зарплату, она тратила деньги легко и беззаботно, почти сразу залезая в долги. О сбережениях речи не шло. Жизнь проходила под девизом: «Увидела – захотела - купила». И вдруг - такая крупная сумма. Впрочем, Лиза могла взять кредит или что-то продать. Нужно проверить. И поскорее.

В раздумьях я не заметила, как вернулся Владимир. Очнулась, лишь когда он, нырнув под одеяло, прижался губами к моей ладони, бережно перецеловал все пальчики и надел колечко на безымянный. Впрочем, для колечка перстень был слишком роскошен. В центре изящной оправы сверкал синий солитер, переливаясь в ярких лучах зимнего солнца. Один раз посмотрев, трудно было оторвать взгляд от этого совершенства. – Как красиво! - невольно вырвалось у меня. – Что это за камень? - Синий бриллиант. Сияет, как твои глаза, правда без их теплоты, – ласково притянул меня к себе Владимир.

Жадные поцелуи теплых губ закружили голову и надолго прогнали тревожные мысли… Только за поздним завтраком я вспомнила о Лизе. У Владимира был удаленный доступ к банковской базе, но в ответ на просьбу пустить меня на минутку в программу, он нахмурился и недовольно произнес: – Я думал, хоть сегодня мы забудем о работе… Пришлось подробно рассказать о моих подозрениях.

Проверка не порадовала. Деньги пришли с транзитного счета. Делала проводку сама Лиза. Все улики налицо. Вот только простота, с которой они обнаружились, смущала. Слишком явно подозрения падали на Лизу. Но кроме неё никто не знал ПИН-кода и не мог воспользоваться картой. Полный тупик… И тут меня озарила до гениальности простая идея. Как я раньше не сообразила? На каждом банкомате есть видеокамера. Достаточно посмотреть запись, чтобы узнать - кто снял деньги, и развеять все сомнения.

Задача не из сложных. Карточный мир – одна большая дружная тусовка. Да и как иначе? Мы слишком зависим друг от друга. Вчера мой клиент воспользовался твоим банкоматом, а сегодня твой обратился ко мне. Приходится жить по принципу «ты мне – я тебе». Карточные мошенники тоже общая головная боль. Любой банк охотно предоставит запись. Впрочем, Лизины деньги выданы в Омеге. Там картами заправляет мой хороший приятель. Значит, данные придут быстрей и без официального запроса. Достаточно позвонить.

Глядя, как Владимир с хмурым видом слушает мои переговоры, я расстроилась и упрекнула себя. Надо было поручить расследование Репнину и не омрачать счастливый день уголовными разборками. Но сейчас решается судьба Лизы, а Михаил чужой в карточном мире. Вряд ли он быстро, а главное правильно разберется в случившемся.

Файл пришел через час. От волнения я никак не могла запустить его. Пришлось отдать ноутбук Владимиру. На экране появился женский бок в сером пальто. Несколько раз мелькнули руки. И всё кончилось. Тот, кто забирал деньги, хорошо знал о камере и ни разу в неё не попал. Но в почте был ещё один файл! Омега-банк собирался открыть обменник и поставил вторую камеру. Перед нами возникла спина всё в том же сером пальто. Женщина повернулась, и я увидела лицо своей сотрудницы. Но не Лизы. Татьяны…
 
Глава одиннадцатая.
Счастливая суета или неожиданная встреча.
 
Дальнейшее расследование вел Репнин. Фокус с Татьяной объяснился просто. Перед отъездом, Лиза собиралась получить по карте последнюю зарплату. Сделать это без комиссии можно только в банке. Но занятая своими делами Лизавета поленилась тащиться через весь город. Подписывая обходной лист, она попросила об одолжении Ольгу, живущую по соседству, и услышала в ответ категоричный отказ. Правила запрещали пользоваться чужой картой. А Калиновская, исполняющая обязанности начальника управления, не хотела подавать дурной пример подчиненным. Зато «сердобольная» Татьяна подсуетилась и предложила свои услуги. Она действительно получила зарплату. В целости и сохранности передала её Лизе. А попутно сбросила на карту и обналичила ворованные доллары.
 
Занимаясь приготовлениями к свадьбе, я не очень вникала в криминальные перипетии. Честно говоря, среди приятных забот не хотелось вспоминать о краже и о Татьяне, подло обманувшей всех нас. Узнав, что Владимир не стал возбуждать уголовное дело, я немного удивилась его благодушию. Но муж спокойно пояснил, что скандал причинит вред банку, а Татьяна подписала обязательство возвращать долг частями. Я с сомнением хмыкнула, но возражать не стала. Особенно после того, как Владимир добавил, что слишком счастлив, чтобы кого-то наказывать, и по-хозяйски сгреб меня в охапку. Поцелуи закружили голову и прогнали прочь все сомнения…
 
Свадьба была похожа на волшебный сон. Грибоедовский дворец, венчание в Елоховке, увитый розами Horch, длинный ряд столов под белоснежной скатертью, веселое застолье, разноцветные шары, огромный торт, яркий фейерверк… Многочисленные друзья и родные Владимира казалось, только и мечтали поздравить нас. Светясь от счастья, я танцевала свадебный вальс и радовалась, что Владимир поступил по-своему и устроил этот грандиозный праздник.
 
Утром самолет унес нас к теплому морю, золотистому пляжу и маленькому домику, затерянному в изумрудных джунглях. Все проблемы и заботы остались в холодной Москве. Мы были вдвоем и могли не думать ни о чем, кроме своей любви. Засыпая и просыпаясь под сладкие поцелуи Владимира, я, наконец, поняла, почему этот месяц назвали медовым. Три недели пролетели как один прекрасный миг. Прощаясь с гостеприимным островом, я печально думала, что пришла пора окунуться в житейские будни.
 
Но, вернувшись, я так и не вышла на работу. Сначала поддалась на уговоры Владимира подольше отдохнуть. А потом головокружения и утренняя тошнота подсказали счастливую новость. Внутри меня рос малыш. Очаровательный мальчик или прелестная девочка. Наш с Владимиром ребенок. Не знаю, кто больше радовался: я или муж. Наверное, оба. Начались счастливые приготовления. Не смотря на занятость, Владимир проводил со мной уйму времени и помогал во всем. Казалось, чего ещё желать…
 
В тот день мы пошли в театр. Последнее время, беспокоясь о моём здоровьё, муж не одобрял выходы в свет. Но сидеть дома было невмоготу. До родов оставалось две недели, чувствовала я себя превосходно. В общем, Владимир сдался. В антракте, я попросила мужа купить сок и, оставшись в одиночестве, стала перелистывать яркую программку. Вдруг кто-то кашлянул. Я подняла голову. В проходе между кресел стояла Татьяна.
 
Вид у бывшей сотрудницы был виноватый и смущенный. Она неуверенно поздоровалась и попросила разрешения поговорить. Я хотела резко отказать, но запнулась, встретив умоляющий взгляд обманщицы. Татьяна присела на соседнее кресло и жалобным голосом принялась просить прощения. Она долго и сбивчиво объясняла, что очень хотела купить дачу. Что деньги взяла на время и собиралась незаметно вернуть. Вспомнив, как не любила Татьяна выплачивать проценты по однажды взятому кредиту, я почти поверила в её искренность. Вот только сумма смущала. – Не многовато ли ста тысяч долларов для покупки дачи? – невольно вырвалось у меня.
 
В ответ у моей собеседницы от удивления отвисла челюсть. Она пару раз безмолвно открыла рот, а потом срывающимся голосом заверила, что те десять тысяч были её первой и последней в жизни кражей. Что она до сих пор винит себя в глупой жадности и безумно сожалеет, что подвела всех. Татьяна говорила так горячо, что не поверить было невозможно…
 
Внезапно бархатное сиденье громко хлопнуло о спинку кресла. Это Татьяна вскочила и, жалобно ойкнув, забормотала, что обещала не подходить ко мне и не тревожить. Я повернула голову – у входа в зрительный зал стоял Владимир. Издалека он вряд ли узнал Татьяну, но, не смотря на это, девушка сжалась в комочек и поспешила скрыться с глаз.
 
Я замерла, ничего не понимая… И вдруг почувствовала, как малыш толкнулся чересчур сильно, а потом резкая боль стянула низ живота. Стараясь держаться спокойно, я улыбнулась подбежавшему мужу и негромко произнесла: - Володя, кажется, началось…
 
 
Глава двенадцатая.
Новые радости и сомнения.
 
На рассвете родился долгожданный малыш, а уже через час я кормила его грудью. Мы заранее договорились, что назовем сына Дмитрием. И теперь, глядя в серьезные серые глазки, я ласково нашептывала «Дима… Димочка…зайчик мой…».
 
Мальчик выглядел, как маленькая копия Владимира. Такой же высокий упрямый лоб, иронично изогнутые брови, непослушные темные пряди волос. А при виде крошечных пальчиков с миниатюрными ноготками, на глаза у меня навернулись слезы умиления, и пожилая нянька успокоительно пробурчала: - Не тушуйтесь, мамаша, всё будет хорошо.
 
Первые недели были до краев заполнены сыном. Димочка оказался на редкость спокойным ребенком. Я легко бы управилась с ним одна, без помощи няни, заботливо подысканной мужем. Строгая женщина средних лет не столько занималась малышом, сколько успокаивала и учила уму разуму его сумасшедших родителей. Именно так окрестила она нас с Владимиром. Мы действительно страшно нервничали и понапрасну суетились. Даже ночью без конца вскакивали, по десять раз проверяя, всё ли в порядке с нашим сероглазым сокровищем.
 
В радостных заботах и волнениях пролетело несколько месяцев. Постепенно жизнь вошла в свою колею. Владимир с головой окунулся в дела. Димочка рос, радуя нас. Скоро я со спокойным сердцем стала оставлять его на няню, ходила в спортивный клуб, плавала в бассейне, просто занималась собой. Даже собралась выйти на работу, по которой успела соскучиться.
 
Узнав о моих планах, Владимир снисходительно улыбнулся и напомнил, что я хотела подарить Димочке сестру.
- Но это может случиться очень нескоро, - возразила я, и в ответ услышала веселый хохот Владимира. Отдышавшись, он подхватил меня на руки и лукаво пообещал приблизить счастливое событие. Причем не стал откладывать, а тут же утащил наверх, в спальную…
 
Придя в себя от сладкого безумия, я приподнялась на локте, заглянула в темные, как омуты, глаза мужа и с насмешливым недоумением спросила: - Хочешь, чтобы дома ждала идеальная жена: беременная, босая и простоволосая?
- Хочу, - серьезно выдохнул Владимир, и, притянув к себе, крепко, до боли, обнял.
На этом разговор закончился…
 
Утром упрямый дух противоречия заставил меня снять трубку и позвонить в банк. Расспросив Ольгу о новостях, я намекнула, что хочу вернуться на работу. На том конце провода невидимая Калиновская явно напряглась, но сразу успокоилась, узнав, что я не претендую на старое место - лишь хочу продолжить один из проектов.
 
- Правильно, Димка ещё маленький, - приветливо согласилась она. – Будешь иногда появляться. Сама развеешься, и мужа встряхнешь. А то он совсем домоседом заделался. Праздников больше не устраивает. На новый год вместо Кипра, раздал премию. Конечно, деньги тоже хорошо, - спохватилась Ольга, - но какое славное было времечко, когда босс ухаживал за тобой. Если б ты помучила его ещё парочку лет, мы бы весь свет объездили… - Калиновская мечтательно присвистнула и насмешливо осведомилась: - Кстати, поделись секретом: как ты уговорила этого собственника отпустить жену на работу?
 
Вспомнив, чем закончился вчерашний разговор, я смешалась и зачем-то глупо наврала, что мы ещё ничего не обсуждали. Калиновская надолго замолчала, а потом, осторожно подбирая слова, объяснила, что Владимир Иванович хотел, чтобы его супругу не тревожили напоминаниями о работе. Поэтому она очень просит меня сначала переговорить с мужем. Я заверила подругу, что так и сделаю. И, положив трубку, задумалась. Не то чтобы я была заядлым трудоголиком. Просто последнее время чувствовала себя, как птичка в клетке. В золотой, любимой, но всё равно клетке…
 
Глава тринадцатая.
Страшная истина.
 
Целый день я пыталась найти слова, чтобы убедить Владимира. И не находила. Придя в клуб, долго плавала в пустынном бассейне, словно надеялась, что прохладная вода смоет все сомнения и тревоги. Но лучше не становилось. Утомившись, я опустилась на гидромассажную скамейку. Подводные фонтанчики обволокли тело жемчужными пузырьками и стремительным напором расстегнули один из браслетов-ключей на запястье. Я машинально поправила замочек и невесело вздохнула. Раньше блестящие ремешки казались украшениями. А теперь напомнили оковы …
 
Отгоняя дурацкие мысли, я нырнула и вдруг поняла, что подспудно смущало и тревожило меня. Слова, аккуратно подобранные и осторожно сказанные Калиновской, кто-то уже говорил.… Но когда, где?
 
На другом конце зала громко хлопнула дверь солярия. От неожиданности я вздрогнула и внезапно вспомнила день перед родами, театр и испуганную Татьяну. Она тоже шептала, что обещала не подходить ко мне и не тревожить. И что-то ещё очень важное, затерявшееся в памяти среди волнений материнства…
 - Как я могла забыть?! – в ужасе ахнула я, - Татьяна не брала ста тысяч. Но тогда… тогда преступник может быть где-то рядом с Владимиром. А муж ничего не подозревает.
 
Я торопливо вбежала в раздевалку. Мокрыми руками схватила мобильник и набрала номер. Как назло, абонент недоступен. Ещё, и ещё раз, и снова механический голос в трубке. Звонить кому-то другому я боялась, опять подозревая всех. Пришлось наскоро ополоснуться и поспешить домой.
 
По дороге я лихорадочно перебирала в памяти прошлогодние события. Преступник знал все пароли. Неужели Ольга? Надо срочно проверить, что творится в банковской базе. Вбежав в дом, я поднялась в кабинет Владимира и включила удаленный доступ. Бухгалтерия оказалась в идеальном порядке – комар носа не подточит. Даже следы кражи исчезли из злосчастного января - проводки были аккуратно подправлены умелой рукой.
 
Ничего не понимая, я растерянно смотрела на экран, безуспешно пытаясь собрать воедино мысли, как назло разбегавшиеся в разные стороны. И тут в мою ошалелую голову пришла безумная идея - ещё раз проверить, кто получал пароли. Ухватившись за неё, как за соломинку, я набрала телефон супервизора и грозно потребовала перечислить всех, кому он генерил ключи в январе прошлого года. При этом я даже не подумала, что вечно сонный Стасик вполне может быть преступником.
 
Ошарашенный супервизор поначалу блеял, что не может сообщить такую информацию, но когда я нервно прикрикнула, сдался и испуганно выдавил:
- Только трое: Ольга Калиновская, Ваш супруг и Вы сами, Анна Петровна…
- Мне нужны те, кто получал пароли в январе, – отчеканила я, прекрасно помня, что Владимир узнал о краже и занялся проверкой лишь спустя месяц, в феврале.
- Это данные на начало января, - заикаясь, пояснил Стасик.
 
Представив, как он в пугливом волнении сжимает и разжимает пухленькие пальчики, я устыдилась своей горячности, и что-то вежливо пробормотала. И только потом до меня дошел зловещий смысл последней фразы…
 
Глава четырнадцатая.
Попытка к бегству.
 
Повесив трубку, я долго сидела, не решаясь даже думать о случившемся. Хотелось малодушно забыть обо всем. Повернуть время вспять и больше никуда не звонить. Ничего не знать. Но горькая правда уже назойливо зудела в висках. Владимир-лгал-мне. Не важно зачем. Главное, лгал. Весь год. Неужели всё было обманом?
 
В отчаянии я вскочила и бросилась собирать вещи. Надо исчезнуть, пока Владимир не вернулся. Не хочу смотреть в любимые глаза и понимать, что они лгут. Только куда нам с Димкой деться? Квартирка, которой я так гордилась, продана за ненадобностью. Просить помощи подруг - неудобно. Все они работают у Владимира. От безысходности я чуть не заплакала, но тут в памяти всплыла добродушная Марья Петровна, когда-то сдававшая мне комнату. Может, удастся договориться с ней?
 
Услышав о грудном ребенке, хозяйка недовольно замялась. Но жалобные уговоры и щедрые обещания сделали своё дело, и она, скрепя сердце, согласилась нас приютить. Не теряя ни минуты, я побежала в детскую и попросила няню собрать Димочкины вещи. Вернулась к себе и взяла самое необходимое. Наличных денег почти не было. Ничего, сниму с кредитной карты. Если, конечно, её не заблокирует Владимир. Только сейчас я поняла, насколько завишу от мужа, которого совсем не знаю. А он может всё. Даже отнять у меня сына…
 
Вместе с удивленной спешными сборами горничной мы отнесли вещи в машину. Осталось подняться и забрать Димочку. Но тут ворота распахнулись, и, отрезая пути к бегству, в гараж вкатил джип Владимира. Словно в замедленной съёмке я смотрела, как гаснут фары, открывается дверца и безукоризненно красивый Корф неспешной походкой идет к нам. Приветливо улыбнувшись, он отпустил горничную, и она торопливо ретировалась, оставив нас наедине…
 
Растерявшись, я стояла и не могла вымолвить ни слова. Владимир выглядел таким близким и родным, что уверенность в его вине улетучилась, как по мановению руки. А когда до боли знакомый голос ласково спросил, что случилось, я почувствовала себя полной идиоткой. Ещё бы. Мне хватило слов Стасика, чтобы обвинить во всех грехах самого дорогого человека. Сейчас, рядом с Владимиром, мысли об обмане и предательстве казались нелепыми. Подправили проводки? Как иначе? Не показывать же аудиту наши проблемы. Татьянин рассказ? Неужели воровка достойна большего доверия, чем собственный муж?
 
Под любящим взглядом Владимира щеки горели от стыда. Как теперь объяснить мою глупую выходку? Я потупилась. Скользнула глазами по рукаву его кашемирового пальто. И пытаясь найти слова для ответа, с удивлением уставилась на лихорадочно сжатую ладонь мужа… Знакомая привычка скрывать волнение. Оставляя меня в родильном доме, он тоже стоял улыбчиво-спокойный, до синевы стиснув пальцы.
 
Но сейчас причин беспокоиться у Владимира не было. - Отчего же он терзается? – раздался в голове ехидный вопрос, разом возвращая все сомнения. Желая быстрее прогнать их, я собралась с силами и принялась сбивчиво и торопливо рассказывать о своих тревогах. Про разговор с Татьяной и про то, что она не брала денег. Про Стасика и пароли. Про исправленные проводки. Выложив всё, как на духу, я подняла на Владимира заплаканные глаза и замерла, ожидая, что он рассмеется и снисходительно назовет меня глупышкой. Но муж стоял хмурый и бледный, отведя взгляд в сторону. Лицо казалось непроницаемой маской.
 
С минуту между нами висела мучительная тишина. Наконец, прикусив губу, Владимир медленно повернулся и оглядел меня с каким-то пристальным сожалением. «Так, наверное, смотрит врач на безнадежно больного или палач на жертву», - мелькнуло в голове. А потом откуда-то издалека до слуха донесся ужасающе спокойный голос:
- Аня, я действительно исправил проводки…
 
 
Глава пятнадцатая.
Чистосердечное признание.
 
Внутри всё оборвалось. Владимир продолжал говорить, но я уже ничего не слышала. Тело колотило, как в тот далекий выпускной под потоком грязных откровений. От этой дрожи в груди вдруг стало пусто и легко. Слезы высохли. И неожиданно для самой себя, я громко рассмеялась прямо в лицо обманщику. Растерявшись, он отшатнулся. Но быстро сообразил, что со мной истерика, и, крепко прижав к себе, зашептал успокоительные слова.
 
С минуту я глупо хохотала, с отчаянием понимая, что не могу остановиться. Беспричинный смех кончился внезапно, сменившись усталостью и опустошением, словно с ним ушли последние силы. Колени у меня подогнулись. Я бы упала на бетонный пол, если бы не крепкие объятья мужа. Как ни странно, но рядом с ним мне было по-прежнему спокойно и уютно. Не хотелось отстраняться от него, такого теплого и сильного. Пришлось себе напомнить, что Владимир, к которому я льну, существует лишь в моем воображении. А рядом совсем другой человек, чужой и непонятный. Осознав это, я пришла в себя и рванулась из рук обманщика, повторяя, что сейчас же покину его дом. Навсегда!
 
- Никуда ты не поедешь, - отчеканил Владимир, крепко держа меня за плечи...
     Силы были неравны. Я бросила бесплодные попытки освободиться и, презрительно вскинув брови, процедила:
- Посадишь меня под замок?
- Нет, - покачал он головой. – Просто уеду я, а вы с Димкой останетесь. Но сначала выслушай меня. Всего пять минут. Я должен объяснить…
- Ничего не хочу слушать, - устало шепнула я, отворачиваясь и понимая, что Владимир всё равно настоит на своем…
 
И действительно, не слушая никаких возражений, он с какой-то почти отеческой заботой подхватил меня на руки и понес наверх. Дом словно вымер. Никто не хотел вмешиваться в нашу ссору. В гостиной Корф усадил меня в кресло. Видя, как я дрожу, укутал теплым пледом. Опустился рядом на ковер, и, не обращая внимания на мой презрительный взгляд, начал:
 
- Понимаю, теперь ты вряд ли мне поверишь, но я… Я полюбил тебя с первого взгляда. Никогда не думал, что со мной случится такое. До сих пор помню, как ты впервые вошла ко мне в кабинет. Улыбнулась, провожавшей тебя секретарше… - Владимир на миг запнулся, вспоминая. - Ты сама не знаешь, как чудесно улыбаешься. Как сияют и лучатся твои глаза. Хочется заглянуть в них и остаться там навеки… Вот и я - посмотрел и сразу понял, что уже не смогу жить без твоей улыбки, твоих глаз…
 
Ты повернулась, и взгляд потух. Словно я был пустым местом, недостойным внимания. Нет, ты держалась очень вежливо, но подчеркнуто корректно и холодно. Впервые девушка игнорировала меня. Поначалу я не слишком расстроился, положившись на силу своего обаяния, - Владимир невесело хмыкнул: - Конечно, порой я слишком самоуверен. Но даже у меня стали опускаться руки после целого года бесплодных попыток привлечь твоё внимание…
 
Идея отвезти банк на Кипр была соломинкой, за которую я ухватился в последней надежде. И она оправдалась. Хотя бы в первые дни. Мы были вместе. Ты уже не дичилась. Слушала чепуху, которую я нес, пытаясь развлечь тебя. Брала меня за руку, ласково улыбалась. И я, взрослый мужик, был на седьмом небе от этих детских знаков внимания. Уверен, если бы мне хватило терпения, наши отношения сложились бы по-другому. Но я сам всё испортил…
 
Ты всегда казалась мне неземным созданием… Прекрасной мечтой, сотканной из воздуха и света. Но тем утром в бассейне я увидел тебя другими глазами. Твоё тело дразнило, соблазняло. Оно было реальным, живым. Оно не могло не отозваться на мои ласки. Я прикоснулся к тебе и потерял голову. Сорвался, как последний дурак… Господи, как я потом ненавидел самого себя. Как проклинал свою несдержанность.
 
Пощечина прозвенела, словно гром среди ясного неба. Ненависть, с которой ты оттолкнула меня, перечеркнула все мечты. Отчаявшийся, убитый, я еле собрал себя по кусочкам и по инерции поплелся за тобой, даже не надеясь заслужить прощение. Когда ты сказала, что готова забыть о «неприятном инциденте», я почувствовал себя преступником, помилованным в день казни. Но радость была преждевременной.
 
Ты словно заледенела. Всё время соблюдала дистанцию. А я сходил с ума от любви и ревности, понимая, что впервые в жизни люблю. И люблю безответно. Всю жизнь был уверен в своей неотразимости. А тут обиженно вспоминал отвращение на твоем лице и с горечью сознавал, как тебе противны мои прикосновения.
 
Самое страшное, я с трудом контролировал себя. Ты спокойно входила в мой кабинет и не подозревала, что в голове у меня зреют планы, один невероятней другого. Больше всего хотелось просто похитить тебя и силой добиться любви. Растрепать твою аккуратную прическу, сжать в объятьях, услышать, как ты стонешь от наслаждения…
 
Если бы ты знала, какие картинки я видел во время твоих докладов, то надавала бы мне море пощечин. Но они уже не отрезвили бы меня. Я заболел тобой. Заболел раз и навсегда. Дня не мог прожить в разлуке. И тут мне докладывают, что ты ищешь работу в другом банке. От этой новости я совсем обезумел. У меня отнимали последнюю радость – видеть тебя. Ещё месяц – и всё было бы кончено. Мы расстались бы навсегда…
 
Вот тогда я решился на обман. Исправил проводки и стал ждать, что ты заметишь кражу и придешь за помощью. Представлял, как мы станем вместе искать несуществующего преступника. Снова подружимся… Дальше я не загадывал, в своем безумии почти не понимая, что творю. Даже не думал, что тебя так сильно расстроит выдуманное воровство. Ты всегда казалась мне решительной, сильной, уверенной в себе. Только увидев слезы в любимых глазах, я понял: ты другая - маленькая, нежная, беззащитная. Совсем ещё девочка. Своими руками придушил бы любого, обидевшего тебя. Но виновником твоих слез был я…
 
Хотелось упасть на колени и признаться во всем. Но ты была так напугана, что я не рискнул причинить новую боль. Решил увезти тебя, дать время успокоиться и тогда рассказать обо всем. Наверное, я лгал самому себе. Потому что каждый день откладывал и откладывал своё признание. А когда, наконец, решился, то несся, словно ненормальный и попал в аварию… Если б знал, что, оказавшись на больничной койке, услышу от тебя слова любви, давно бы расквасил себе что-нибудь. А тогда я настолько растерялся от счастья, что не мог связать двух слов. Сбывались самые немыслимые мечты. И я дрогнул - промолчал, испугавшись потерять тебя.

Владимир вздохнул и осторожно прикоснулся к моим коленям, укутанным пледом:
- Аня! Год с тобой стал лучшим в моей жизни. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым. Ты была рядом. У нас родился сын. Казалось, о чем ещё беспокоиться. Но страх потерять твою любовь отравлял каждый день. Я злился, ревновал, боялся хотя бы на шаг отпустить тебя... Знаешь, я даже рад, что, наконец, признался во всем… Теперь между нами нет тайн…
 
Он тряхнул головой, убирая со лба непокорную челку, и твердо добавил: - Если ты захочешь, я уйду из дома. Прямо сейчас. Только не надейся, что я исчезну из твоей жизни. Что бы ни случилось, я заслужу твоё прощение и верну любовь. Даже если мне придется потратить на это всю жизнь…
 
Закатные всполохи сверкнули на оконном стекле и погасли. Кончился ещё один день. А с ним все подозрения и загадки. Сквозь вечерний полумрак я глядела на застывшего в ожидании самого дорогого мне человека. И не знала: плакать или смеяться. Разум твердил: «Нельзя верить обманщику». А сердце радостно кричало: «Всё это он натворил от любви к тебе. Просто он очень любит тебя. Любит больше всего на свете»... Я улыбнулась и вдруг поняла, что совсем не хочу слушать голос рассудка. В конце концов, и на солнце есть пятна…
 
К О Н Е Ц

Форум "Бедная Настя"