Название: «Снежная баба»
Жанр: сказка
Рейтинг: G

Сюжет: по мотивам русских сказок

Жили-были князь да княгиня Долгорукие, и было у них три дочери: две дочки законные, а третья байстрючка, прижитая князем с горничной. Родных дочек, Лизоньку и Сонюшку, княгиня Марья Алексеевна ласкала да баловала, а падчерицу Анютку не любила, ругала почем зря, поднимала ни свет ни заря и заставляла всю грязную работу делать, будто и слуг в доме не было.

Бедная падчерица день-деньской трудилась – перины выбивала, паркеты натирала, воду на коромысле таскала,  но княгиня всё была недовольна и на Анютку ворчала: «Вот свалилась на мою голову лентяйка, неряшка, ничего-то она толком сделать не умеет – и паркет не блестит, и пыль на рояле лежит, и цветы в горшках не политы!»

Девушка только вздыхала да плакала втихомолку. Уж как ей хотелось мачехе и сёстрам угодить, слово доброе от них услышать, да где там! Сестрицы, глядючи на мать, над Анюткою глумились, щипали-шпыняли да за косы таскали, а от слёз ее приходили в злобное веселье.

Сами они спали до обеда, умывались водой, принесенной Анюткой с колодца, одевались в платья, ею наглаженные, кушали с тарелочек, ею на стол поданных, а потом шли в сад на качелях качаться или садились у окошечка скучать – долог день до вечера, коли делать нечего!

Доброму князю Петру Михалычу жалко было младшей доченьки Анюты, голубки кроткой и ласковой, только не знал он, чем горю пособить. Сам князь был здоровьем слаб, где ему  совладать с княгиней-мегерой и старшими дочками-капризницами!

Вот однажды заявляет Лизонька:

«Хочу пирога с грибами, да чтобы не с солёными али сушёными, а с самыми что ни на есть свежими!»

Сонюшка ей вторит:

«А я малины хочу, только с куста, а не из банки с вареньем!»

А в кладовке-то, как назло, одно варенье и грузди солёные. Девицы в слёзы, мать их утешать:

«Не плачьте, ягодки мои ненаглядные, звёздочки ясные! Сейчас прогоню Аньку в лес, она всё вам и принесёт!»

Эка невидаль, скажете вы, грибов да малины в лесу насобирать! Бери лукошко да беги в лес, там дивными травами пахнет, птички поют, мачеха не зудит – гуляй не хочу. Только дело-то было о зимнюю пору, в трескучий январский мороз.

Сунула княгиня падчерице два лукошка под грибы-ягоды и за дверь её вытолкала:

«Чтоб налегке не возвращалась!»

А старый князь, боясь гневливой жены, за доченьку слова молвить не посмел.

И вот идёт Анютка по лесу, по колено в сугробы проваливается, рукавами за ветки-сучья цепляется, платок на голове сбился, слёзы ручьем из глаз текут, а злой холодный ветер их в льдинки превращает.

Какие там грибы-ягоды! Только шишки еловые, да и те висят высоко – не достанешь.

Умаялась бедняжка, присела на пенек передохнуть. Уж и небо стало темнеть, пора возвращаться, не ночевать же в лесу, среди зверья дикого! Да как домой-то ни с чем идти? Изведёт ведь мачеха, а от сестёр и вовсе житья не будет.

Сидит Анютка на пеньке, пригорюнившись, а тут из-за елочки выходит баба снежная – в шубе белой да пушистой, в ледяных валенках, в шали из инея.

«Тепло ли тебе, девица? – спрашивает. – Тепло ли тебе, красная?»

Анютка жаловаться-то не привыкла, смахнула сосульку с ресниц и молвит в ответ:

«Тепло, тетенька!»

Снежная баба ближе подошла, достала из рукава своей шубы ледяной веер, помахала им над Анюткой:

«А теперь – тепло ли тебе, красавица?»

«Тепло, тетенька!» – отвечает бедняжка, стуча зубами.

Снежная баба бросила на Анютку горсть ледяного конфетти, и покрылась девушка инеем.

«Всё ли ещё тебе тепло, милая?» – ласково спрашивает снежная баба.

«Тепло…» – едва шевелит Анютка посиневшими губами.

Сжалилась над нею снежная баба и подарила ей шубу – не ледяную, а парчовую, на собольем меху, а к шубе сапожки сафьяновые, золотом расшитые, платье бархатное с драгоценными кружевами, ожерелье из жемчуга окатного да серьги с яхонтами.

«Спасибо за подарки богатые, тетенька, – поклонилась ей Анютка. – Только не дашь ли ты мне заместо них грибов да ягод, хочу сестриц моих порадовать».

Топнула снежная баба ногой в ледяном валенке, и расступились сугробы глубокие, а под ними глядь – грибы прямо из земли лезут, крепкие да румяные, а на малиновых кустах ягоды алым соком наливаются.

Поблагодарила Анютка снежную бабу, набрала полных два лукошка и побежала назад. «То-то я моим сестрицам угожу!» – думает.

И вот явилась она домой, нарядная, весёлая, сёстры и мачеха от удивления-то рты поразевали, про грибы-ягоды забыли, а князь-батюшка бормочет умильно:

«Вишь ты, какая моя доченька Анечка раскрасавица!»

Сонюшка с Лизонькой тут опомнились, заголосили:

«Это за что же Аньке-замарашке соболя да жемчуга?! Чай, у нас самих такого-то нет!»

И ну срывать с бедняжки шубку да сапожки, платье да сережки. Хотели сами нарядиться, да как быть-то – и шубка одна, и платье одно, а сапожки каждой сестре на одну ножку. Тут, конечно, крик, слёзы, Сонюшка с Лизонькой друг дружку за волосы таскать, наряды богатые отбирать. Шубка в клочья, платье по швам, жемчуг окатный по полу рассыпался. Сели сёстры на груду тряпья и ревут белугами.

Марья Алексеевна на падчерицу накинулась:

«Это ты, змеюка подколодная, виновата! – отвесила Анютке одну оплеуху, а мужу – другую. – Пошто ты, старый дурак, приблуду свою мне на шею повесил?! Сонюшке да Лизаньке через нее одни только огорчения!»

Приступили тут мачеха и сёстры Анютку пытать, где она наряд богатый справила. Анютка врать-то не умела, всё как на духу им и выложила, что есть, мол, посреди леса полянка, и живет там баба снежная, добрая да щедрая, даром что валенки ледяные.

У жадных сестриц глаза-то загорелись, хотели прямо в ночь на ту полянку ехать, чтоб у снежной бабы подарками поживиться, насилу мать их отговорила.

На другой день чуть свет Лизонька и Сонюшка с пышных перин соскочили, шубейки на себя напялили, завтрака не откушав, и – прыг в сани!

«Нешто нам своими ноженьками снег топтать? А Анютка пущай впереди саночек бежит, дорожку к полянке заветной показывает!»

Долго ли, коротко ли, добрались они до той полянки, из саней вылезли, по сторонам оглядываются:

«Где баба снежная? Где подарки богатые?»

Анютка им говорит – на пенечке, дескать, надо посидеть, снежная баба сама к вам выйдет.

«А ты вон пошла! – прогнали Анютку сёстры. – Хватит с тебя рукава от вчерашней шубки!»

Пенек-то махонький, двум девицам в толстых шубах на нем не поместиться, однако же повозились они, потолкались, да сели кое-как, ждать приготовились.

«Вот подарит мне снежная баба убор алмазный да платьев пять дюжин из шелку и бархату, – размечталась Сонюшка, – и выйду я замуж за прынца красавца!»

«Какой тебе прынц, курносая! – пихнула её локтем Лизонька, так что сестрица с пенька в сугроб свалилась. – А я себе справлю карету всю из чистого золота, и увезет меня на ней такой королевич, какой тебе и не снился!»

«Нужна ты королевичу! – хнычет из сугроба Сонюшка. – Ты и азбуку-то до конца не осилила, а я вон рисовать умею!»

«Да твоими рисунками только горшки на кухне покрывать!»

«А у меня коса на целую ладонь твоей длиньше!»

«Потому что ты в нее солому вплетаешь!»

Слово за слово, скатала Лизонька твердый снежок и залепила сестрице в глаз, Сонюшка ее ногой в валенке лягнула.

Выходит тут из-за ёлочки баба снежная в шубе белой и шали из инея.

«Тепло ли вам, девицы, – спрашивает, – тепло ли, красные?»

А сёстры, подравшись, и впрямь раскраснелись-разрумянились. Валтузят друг дружку да в сугробах валяют.

«Остань, старая карга! – говорят. – Не вишь – жарко нам!»

Снежная баба помахала над ними веером ледяным.

«Всё ли вам ещё тепло, девицы? Всё ли ещё жарко, милые?»

Сестрицы веер у нее отобрали и ножками растоптали.

«Чего ты тут размахалась? Иди вон, мы бабу снежную ждем!»

«А я и есть снежная баба, – отвечает та. – Чего вам?»

Сонюшка с Лизонькой отдышались, пригляделись – и то верно, баба снежная перед ними! Налетели они на нее, вцепились крепко, из шубы белой да валенок ледяных в два счета вытряхнули.

«Где подарки прячешь, чучела снежная?»

«Прочь, девки окаянные! – отмахивается от них баба. – Какие вам подарки?! Подарки заслужить надобно!»

«Ишь ты, она ещё и ругается! – захохотали сёстры. – Да кто ты есть, куча снега, мы тебя дома в печку посадим, и останется от тебя одна лужа мокрая!»

Видит снежная баба – дело худо.

«Берите, что хотите! – говорит девкам. – Только отпустите, крокодилицы!»
Стали тут Сонюшка с Лизонькой, друг дружку перебивая, от жадности захлебываясь, подарки заказывать – и шуб им подавай собольих, и парчи-бархату, и браслетов-сережек, и камней самоцветных, и мебелей из красного дерева. Добра навалилась целая гора, в одни санки не помещается, да сестрицы-то не промах, потребовали у снежной бабы еще два возка, и те подарками наполнили, и экипажей нарядных-парадных выпросили – чтобы и с белыми лошадьми в упряжках, и с вороными, и с серыми в яблоках. Вытянулся обоз – конца не видать.

То-то радости было у княгини! Целую неделю она богатое приданое считала, да поровну между любимыми дочками делила, чтобы ни одной не обидно было.

«С таким-то богатством, доченьки мои, найдем мы для вас женихов самых лучших!»

А женихи уж тут как тут, один другого знатнее  – князь Репнин да барон Корф. Оба молодые, собою пригожие, всем соседским девицам на зависть. Князю Репнину Лизонька приглянулась, барону Корфу – Сонюшка. А на Анютку, что в платьишке старом да платке рваном в уголке сидела, никто и внимания не обратил.

Скоро две свадьбы сладили, закатили пир горой. Мужья у молодых жен выпытали, где те рухлядишку богатую раздобыли, и проснулась в них жадность, и наутро же после брачной ночи поехали они в лес, снежную бабу, что за ёлочкой от них хотела спрятаться, изловили и, костром стращая, вытребовали себе по пять сундуков золотых червонцев, на шубейки-сюртуки не стали размениваться.

Но потом и призадумались, не растают ли по весне снежные-то подарки? А так как были князь и барон промеж собою дружны, встретились они однажды вечерком за стаканчиком зеленого винца и порешили подарки те продать, а деньгами с умом распорядиться. Так и сделали – и приданое жён своих сбыли с рук, и золотые червонцы, и накупили вместо того землицы, и домов, и мануфактур, и кораблей торговых.

А подарки-то и червонцы, и, правда, к лету растаяли, и много народу через то разорилось, кроме мужей Сонюшки и Лизоньки. Барон с князем знай себе богатели, и жёны их как сыр в масле катались, тёща-княгиня на зятьёв нарадоваться не могла. А старый князь в маразм впал, и спровадили его в богадельню, чтоб под ногами не путался.

Снежной бабы никто больше не видывал – сказывают, сбежала она из того лесу на самый Крайний Север, в тундру далекую, холодную, где бы её ни одна жадная душа не нашла.

А что с Анюткой-то сталось? Анютку отдали замуж за дворянина – как-никак, княжеская она была дочка, хоть и незаконная, – но не за молодого да красивого, а за старого да лысого, захудалого помещика Забалуева, у которого всего именья было одна изба покосившаяся да худая коровёнка в сарае, от которой Анютка и чашки молока не могла надоить.

Вот и сказочке конец. Тем, кто слушал – холодец!

Оно-то, конечно, добро в сказках побеждать должно… Да что тут скажешь-то? Не повезло добру в этот раз.