Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Улыбка сфинкса". Автор - Falchi.

Название: "Улыбка сфинкса"
Автор: Falchi
Рейтинг: G
Жанр: альтернатива.
Герои: Владимир/Натали
Примечание автора: События развиваются после разрыва помолвки Владимира и Анны. Свадьба Натали не состоялась, но Андрей остался жив. На Кавказ тоже никто не едет.

Дверь за ней закрылась бесшумно и быстро. Негромкий щелчок замка лязгнул, пронесся тонким звоном, еще некоторое время слышался в ушах. Как напоминание что все кончено, что она ушла и никогда больше не вернется. Никогда. Владимир протянул руку к оставленному на крышке письменного стола кольцу, провел указательным пальцем по граненому рубину. На секунду показалось, что в блеске камня все еще дрожит ее отражение – ее глаза, губы, белокурые волосы, убранные в высокую прическу. И еще улыбка – кроткая, нежная, манящая и обвораживающая своим светом. Будто весеннее солнышко, выглядывающее из-за туч. А теперь ее нет, солнышко навсегда оставило его в холодном полумраке, лишив надежды, еще вчера бывшей с ним такой услужливой и приветливой. Владимир поджал губы, пряча досадную усмешку – как же быстро все закончилось. Он так долго стремился ее завоевать, загладить перед ней вину, навсегда вычеркнуть из памяти чудовищные воспоминания, едва не искалечившие ей жизнь. И вот только-только стало казаться, что ему, наконец, удалось растопить лед, нащупать тоненькую ниточку, которая должна будет связать их судьбы, построить хрупкий мостик, по которому она подпустит его к себе, оставив в прошлом боль обид и непониманий. Но все это оказалось лишь сном. Обернулось призрачным виденьем, скользнувшим и позвавшим за собой, но тут же испарившимся с наступленьем утра. Выходит, все было напрасно – слова любви, горячие признания, обещанья, усмиренье привычно бунтующей гордости, поступки, которых он сам едва ли мог от себя ожидать. Всё для нее – хрупкой нежной принцессы, ради одной улыбки которой или осторожного доверчивого взгляда он готов был бежать на край света. Переломать все преграды, перевернуть целый мир и принести его к ее ногам. И ждать ее любви, ее прикосновений и робких поцелуев, ждать заветного признания – столько, сколько потребуется, пусть даже пройдет целая вечность. И вот в одну секунду все разбилось, как неосторожно уроненная чашка из китайского фарфора. Разлетелась вдребезги, на мелкие бесчисленные кусочки, которые уже не склеить, и можно лишь тешить себя бесплодными воспоминаниями о том, какой прекрасной она была. В первые минуты хотелось искать виноватых, корить себя за несдержанность, бежать за ней и объяснять, просить прощенье, любой ценой вернуть все на свои места, забыть как досадное недоразуменье. Ведь они хотели пожениться, научиться делить все на двоих и не замечать мелочей, которые могли бы покушаться на их счастья. Значит, должны были справиться и с этим пустяком, значащим не более чем попавший под колесо кареты камешек на дороге. И вдруг не смогли, споткнулись, не поняли друг друга, стучались в открытую дверь. Вместо того чтобы тут же забыть произошедшее, вылепили из ничтожной мелочи целое облако упреков и претензий. Потом пришла обида и усталость – ему надоело в десятый раз говорить одно и тоже, доказывать очевидное, когда не хотят слушать, упорно отворачиваясь от явных фактов, идя на поводу придуманного образа. Он прочел это в ее глазах. Она по-прежнему ему не верила и боялась, вновь напридумывала себе небылиц, нарисовала страшные картины прошлого, а он не смог их вырвать из ее головы. Быть может, ей так проще найти оправданье, быть может она уже пожалела о том, что ответила на его чувства и лишь искала повод? И как же не хотелось верить в действительность, в ту, в которой ее больше нет.
Последующие несколько дней прошли в тоскливой хандре. Он не знал, что ему делать, куда идти, чем занять ставшие нестерпимо длинными дни. Слонялся по опустевшему дому, стараясь не замечать то, что напоминало ему о ней – старый рояль, забытую на спинке стула накидку, тряпичные куклы на кровати в ее спальне. По наивности он решил, что здесь всегда будет звучать ее смех, в комнатах мелькать подол ее шуршащих юбок, а во время завтрака за столом ее юркие пальцы будут раскладывать на подносе печенье. Всё до чего она касалась, в миг становилось волшебным, приобретало новый смысл, наполняло жизнью, теперь же – погасло как рождественская свечка, умерло от холодного пустынного одиночества.
Приезжал Миша – довольный, буквально сияющий от счастья. Отец Лизы наконец-то дал согласие на их брак, сестра на днях должна выйти замуж за Андрея. Омрачать его радостный блеск в глазах своими трудностями не хотелось, но скрывать смысла не было. Репнин выслушал его, как всегда терпеливо и спокойно, а потом стал убеждать, что ему необходимое ее вернуть, что нельзя так легко сдаваться, будто бы она сама только и ждет, чтобы он сделал первый шаг. Владимир слушал его с легкой улыбкой – Мишка, Мишка, что б ты понимал в женщинах, тем более в таких, как Анна. Сейчас ты счастлив, хочешь, чтобы все вокруг тебя так же радовались жизни, пытаешься поддержать, не понимая, как это бесполезно. Нельзя заставить человека любить и доверять против воли. Не хватит никаких сил все время доказывать любовь и соответствовать чужому идеалу только за тем, чтобы как можно дольше удерживать его рядом. Князь советовал ехать в Петербург, за ней. Владимир, отмахнулся, но, когда Михаил уехал, грозясь заставить его вернуть Анну, оставшийся наедине со своими мыслями, барон вдруг решил, что затея с Петербургом не так уж и плоха. Двугорское опротивело своим затянувшимся однообразием и смертной скукой, а город давал больше свободы, как знать, может, он сможет помочь ему справиться с накатившей хандрой.
В Петербург он уехал пару дней спустя. Оставил распоряжения слугам, взял с собой только необходимое, не извещая об отъезде ни Долгоруких, ни Репнина. Они были слишком заняты своими предсвадебными хлопотами, чтобы заметить его отсутствие, да он и сам не хотел никого видеть и делить чужое счастье.
Город встретил его теплым летним солнцем, пробивающимся сквозь низкие серые тучки, раскинувшиеся над Невой. В воздухе стоял запах свежих цветов и поднятой ветром дорожной пыли, беспрестанно слышался грохот мчащихся по мостовой извозчичьих пролеток.
Несколько дней он бесцельно бродил по городу, петляя по узким улочкам, невидимо наблюдая за кипящей повсюду жизнью, участником которой он еще совсем недавно собирался стать, а сейчас оставался сторонним соглядатаем, даже не пытаясь вклиниться в строй калейдоскопом бегущих друг за другом событий. Одним из таких вечеров Владимир вышел на набережную Васильевского острова, побрел вдоль пристани, лениво разглядывая причалившие к берегу судна. С набережной открывался вид на плавно качающую на своих волнах корабли реку Неву, спокойную и словно бы заснувшую в наступившей вечерней тишине. Он прошел еще дальше, как вдруг из спустившихся сумерек перед ним возникли два сфинкса – огромные величественный громады, древние гости из жаркого Египта, невозмутимо возлежавшие на мраморных плитах у холодной Невы, хранители старинных тайн и легенд, ставшие свидетелями тысячелетней человеческой истории и волей случая оказавшиеся здесь в чужой и далекой им стране. Раньше Владимир их вовсе не замечал, проходил мимо, не удостаивая даже мимолетным взглядом, а теперь смотрел как завороженный – в наступивших сумерках, виднеющиеся из легкой водной дымки они выглядели торжественно и величественно. В их пустых серых глазницах не отражалось ничего – только пустота и безмерное спокойное равнодушие. Так взирают с небес боги на смертных, так вечность провожает взглядом бестолковые пустяки, кружащие в будничной суете, которые только тем самым смертным и могут показаться важными. Странно – люди столько времени тратят на мелочи и глупости, упиваются ими самими же придуманными идеалами и мечтами, ничего не видя вокруг, а потом ошибаются, рушат своими же руками эти мечты и лишь немногим удается порвать с прошлым, опять встать на ноги и искать в жизни новый смысл. Открыть глаза, избавиться от прежнего наважденья и посмотреть в лицо вечности – такой же бесстрастной как эти сфинксы. Возможно, лишь тогда начнешь понимать, как мало стоят жалкие попытки цепляться за то, что давно умерло и никогда не вернуть к жизни.
Впереди себя Владимир увидел тонкую женскую фигурку, закутанную в теплый плащ и в надвинутой на лоб шляпке. Девушка со всех ног бежала по тротуару, ничего не замечая вокруг себя. Корф с интересом перевел на нее взгляд – в какой-то момент барышня показалась ему знакомой, а стоило ей поравняться с ним, барон даже в наступивших вечерних сумерках без труда рассмотрел в ней Натали Репнину. Не успев удивиться неожиданному появлению девушки, он окликнул ее и слегка удержал за рукав, чтобы привлечь к себе внимание. Натали вздрогнула и тут же принялась отчаянно вырываться:
– Отпустите, отпустите немедленно, - она яростно попыталась выдернуть руку, - Или я позову полицию!
– Наташа, Наташа, - успокаивающе заговорил барон, - Это я, Владимир. Вы меня не узнали?
Репнина вскинула на него перепуганные глаза и с облегченьем вздохнула:
– Простите, я подумала, это тот пьяница, что только что увязался за мной. Я еле смогла убежать от него.
– Здесь никого нет, не бойтесь, - улыбнулся Корф, - Но что вы делаете тут одна, в такой час?
– Я… - Натали запнулась, поправила сбившуюся шляпку, - Я гуляю…
– Гуляете? – ошеломленно переспросил Владимир, - По ночному городу без сопровожденья? Да, признаться, я был уверен, что вы уже счастливая замужняя женщина и находитесь в свадебном путешествии в каком-нибудь маленьком европейском городке.
Барон резко замолчал, заметив, как стушевалась девушка – с ней явно что-то было не так.
– Ах, вы же ничего не знаете, Владимир, - покачала головой Натали, - Свадьба не состоялась. Я убежала из церкви, прямо из-под венца.
Корф не поверил своим ушам – серьезная, благоразумная княжна, всегда следящая за своими манерами и не позволяющая ни единого промаха в своем безупречном поведении, решилась на такой дерзкий поступок. Он непонимающе наморщил лоб:
– Вы сбежали из-под венца? Но почему? Ведь вы с Андреем были идеальной парой, мне казалось, что вы очень счастливы с ним.
Княжна вздохнула, оперлась рукой в ажурной перчатке на мраморный постамент:
– Все так считали. И я тоже хотела в это поверить, но не смогла.
– Простите Наташа, - с виноватой улыбкой выговорил Владимир, - С моей стороны крайне бестактно задавать такие вопросы, если не хотите – не отвечайте. Давайте, я лучше провожу вас домой.
Натали решительно покачала головой:
– Нет, нет, я не хочу домой. Целыми днями я только и делаю, что сижу дома или брожу в одиночестве по городу. Для меня такая удача встретить вас.
Владимир вновь улыбнулся
– Кажется, в этом мы с вами похожи, мои дни в Петербурге проходят точно так же.
Княжна помялась немного и посмотрела на него с любопытством:
– А как же Анна? Ведь вы тоже собирались пожениться.
– Собирались, - барон перестал улыбаться, - Но к счастью, мы не дошли до побега из-под венца и остановились на полпути к церкви. Между нами все кончено, Натали.
– Не может быть! Ведь вы любили друг друга.
–А вы с Андреем разве нет? - мягко рассмеялся Корф, - Знаете, Наталья Александровна, если уж судьба так свела нас и наши участи невероятно похожи, может мы расскажем друг другу что с нами произошло. Вдруг от этого станет легче.
– Какой вы наглец, Владимир, - рассмеялась княжна, - Почему я должна изливать перед вами душу? Но вы правы – кажется, нас с вами свело одиночество.
– И все же что случилось? У меня до сих пор не укладывается в голове ваше расставанье с Долгоруким.
– Он изменил мне, - глухим голосом ответила Натали, - За моей спиной он спал со своей крепостной. Теперь она ждет от него ребенка.
– Андрей? – брови Владимира поползли вверх, - Я никак не мог ожидать от него подобного.
– И, тем не менее, так все и случилось. Я думала, что смогу простить его и смириться с его поступком, но в церкви, стоя перед алтарем, поняла, что не в силах лгать иконам и выходить замуж за человека, который меня предал, - Наташа замолчала на пару секунд, - Но теперь, когда я столько времени провела в раздумьях о произошедшем, мне кажется, дело не только в его измене. Вы правы – мы всегда были идеальной парой, не знавшей трудностей и забот, нам завидовали, нами любовались, и мы обязаны были соответствовать образу, которой нарисовал нам свет. А на самом деле, мы совсем не знали друг друга. Мы проводили много времени вместе, развлекались салонными играми, но все это было так пусто, поверхностно. Оказывается, его душа мне была неведома, а как можно жить рядом с человеком, который прячется от тебя как улитка в раковину. Я уверена, со своей крепостной он был искренен, не то, что со мной. А роль обманутой жены я не заслужила.
– Ох уж мне эти идеалы, - пробормотал Корф как бы между делом, а вслух добавил, - Вы поступили совершенно верно. Любви, построенной на лжи и предательстве, не бывает.
– И все равно мне больно, ведь я приложила столько усилий, чтобы вновь собрать наши разбитые чувства, закрыть глаза на измену, постараться понять. Но у меня ничего не вышло.
– Бог с вами, Натали, - махнул рукой Владимир, - Нет ничего бессмысленнее, чем склеивать кусочки прошлого и цепляться за нарисованные в воображениях мечты. Вы чертовски правы – обманываться в любимом человеке, придумывать ему образ, которому он вовсе не соответствует, а потом терять время, оплакивая разбитые мечты бессмысленно.
– Вы ли это говорите, Владимир? С вашей горячей душой, с вашей уверенностью, что любовь преодолевает все преграды?
– А разве любовь может быть там, где есть предательство? - тихо ответил вопросом на ее вопрос барон, - Любовь преодолеет все преграды кроме тех, которые мы сами себе создаем.
Княжна отвернулась в сторону – Владимир невольно принялся разглядывать ее профиль, пухлые губки, чуть вздернутый носик. А он раньше и не замечал, что она так забавно курноса, определенно, этот маленький изъян придавал княжне особый девический шарм.
– А что же случилось у вас с Анной? – наконец, прервала молчанье Натали, - Неужели что-то страшнее измены?
– Как вам сказать, Наташа, - задумчиво отозвался Корф, медленно приваливаясь к постаменту и легонько касаясь плечом руки княжны, - Мы изменили друг другу. Не буду утаивать, я причинил ей много боли, когда скрывал свои чувства. Этот крест мне всегда придется нести, ибо как я не старался, я так и не смог избавиться от чувства вины перед ней. И вряд ли когда-нибудь избавлюсь. А она слишком часто страдая из-за меня всегда ждала удара в спину и жила в страхе, что прежняя ненависть нахлынет вновь. Наши чувства отравлены ядом прошлых обид, и как мы не старались переделать и перекроить их заново – у нас ничего не вышло. Первый же пустяк который встретился нам на пути обнажил прошлое и ударил с новой силой, мне страшно представить что могло бы быть дальше. Одним словом, Анна меня оставила. Я не стал тем, кем она хотела меня видеть, а она не смогла полюбить меня таким, какой я есть.
– Но неужели же все так безнадежно? Ведь Анна еще может признать ошибку и постепенно справится со своими страхами.
– А я не уверен, что я этого хочу, - пожал плечами Владимир, - Как только она ушла, я был убежден, что не переживу расставанья, что я потерял половину своего сердца и никогда не смогу заполнить образовавшуюся пустоту. А теперь… Наташа, я очень устал кому-то что доказывать, прыгать выше головы, жить в постоянном напряжении, думать над каждым словом и жестом, чтобы ненароком не обидеть. Такая жизнь не принесет нам счастья, а по-другому мы вряд ли сможем. Я хочу, чтобы женщина, которую я люблю, не боялась меня, чтобы она мне верила и, находясь в моих объятиях, думала обо мне настоящем, а не о том, каким я был или могу быть.
– И вы думаете, что сможете забыть ее?
– Я верю, что время лечит.
Несколько минут они провели в молчании. Владимир украдкой разглядывал свою случайную спутницу. Раньше он никогда не находился с ней так долго наедине, не слушал ее сокровенных мыслей, да признаться, даже не задумывался над тем что строгая гордячка-княжна может оказаться такой нежной и ранимой, что она так доверчиво раскроет перед ним душу и что у них так много может оказаться общего. Прежде он не видел в ней женщину – она была сестрой лучшего друга, невестой приятеля, светской барышней с безупречными манерами, но никогда – обычным человеком со своими горестями и радостями, несбывшимися мечтами и надеждами, с которым оказывается так просто и приятно находится рядом, молча стоять у подножья восточного сфинкса и смотреть на бьющиеся о гранит волны.
– Вам не холодно? – спросил Владимир, накидывая ей на плечи свое пальто и будто ненароком коснулся белоснежной шеи, - Кажется, ветер поднялся.
– Чуть-чуть, - она посмотрела на него своими кошачьими зелеными глазами, - И мне, наверное, пора. Вон там извозчик, я поеду домой.
Барон посадил княжну в пролетку, поцеловал на прощанье изящную ручку.
– Понимаю, что это дерзость, - тихо произнес он, чарующе улыбаясь, - Но я был бы рад увидеть вас снова.
– Как знать, - кокетливо изогнула губки Натали, - Ничего не могу вам обещать.
– Я буду ждать вас здесь же, завтра вечером.
Мадемуазель Репнина поправила шляпку и сделала извозчику знак тронуться с места. Корф усмехнулся, глядя ей вслед, потом обернулся на молчаливого сфинкса. На секунду ему показалось, что на его губах заиграла озорная улыбка.
– Что улыбаешься? – шепотом спросил барон, обращаясь к египетскому гостю, - Жизнь-то кажется налаживается.

Форум "Бедная Настя"