Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Аромат дождя". Автор - Gata Blanca

Название: "Аромат дождя"
Автор: Gata Blanca
Рейтинг: без ограничений
Жанр: мистическая драма
Герои: Анна, Владимир, Михаил
Сюжет: использованы некоторые мотивы сериала, время и место и действия

Ранним утром одного из последних майских дней 184* года светловолосый, с добродушным веселым лицом молодой человек в мундире поручика выехал из небольшого уездного городка Двугорска, дремавшего в провинциальной тиши верстах в пятидесяти от северной столицы. Прибыл наш офицер туда накануне вечером, переночевал в захудалой с виду гостинице, где его, однако же, накормили отменным ужином, а рано поутру снова тронулся в путь.
Через пару верст он наткнулся на развилку и, не зная, куда повернуть - направо или налево, - около четверти часа провел там в ожидании доброго путника, который бы помог ему разрешить сомнения. День обещал быть жарким. Солнце купалось в безоблачной синеве небес, плавно подымаясь ввысь. Поручик едва сдерживал бьющего копытом коня и от нетерпения покусывал ручку хлыста. С досадой он проклинал свою беспечность и даже подумывал о том, чтобы вернуться обратно в город за более точными сведениями. Наконец, показался какой-то крестьянин на телеге. На вопрос нашего офицера он уверенно махнул рукой направо, и молодой человек, ни минуты не мешкая, устремился в указанном направлении.
Вскоре он вырвался из редкого перелеска на простор полей и пришпорил коня, стремясь скорей достичь конечной цели своего путешествия. Дорога петляла среди обширных лугов, сменившихся затем пашнями, зеленевшими молодыми всходами. И конь, и всадник стали выбиваться из сил. Жалея верное животное, молодой человек ослабил поводья и пустил коня шагом. Зной между тем становился невыносимым. Поручик едва не ежеминутно приподнимался на стременах, обозревая окрестности, но впереди, насколько хватало глаз, не видно было ни деревца - укрыться от палящих лучей полуденного солнца, ни колодца - утолить жажду.
Но наш герой и не думал унывать. Чутье и опыт подсказывали ему, что, коль скоро он едет мимо пашен, то рано или поздно встретит какую-нибудь деревушку. Он повеселел и даже стал насвистывать бравурный мотивчик, когда конь вдруг захрипел и встал на дыбы. От неожиданности молодой человек чуть не вылетел из седла, хоть и был превосходным наездником, и приготовился уж было от души выругаться, но грубые слова застыли у него на языке.
В первое мгновение он подумал, что это мираж, навеянный зноем и усталостью, и даже провел ладонью по глазам, чтобы отогнать видение… но видение не исчезло. Хрупкая юная девушка в белом платье, легкая, словно сотканная из воздуха, красивая какою-то волшебной, неземной красотой - как оказалась она на этой затерянной в полях дороге, вдали от человеческого жилья? Выбившиеся из-под шляпки золотистые локоны оттеняли фарфоровую бледность кожи, трепетные губы дышали свежестью, а бездонная синева глаз манила сладостной глубиной, чистой и хрустальной, как в горном озере. Почудилось ему, или и впрямь повеяло на него живительной прохладой?
Спохватившись, что разглядывает незнакомку, оставаясь в седле, он торопливо спешился и сорвал с головы фуражку.
- Разрешите представиться, сударыня. Поручик Михаил Репнин!
Губы ее не шевельнулись в ответ, однако он отчетливо услыхал произнесенное на диво мелодичным голосом: "Анна".
- Анна, - повторил он зачарованно. - Анна, - словно пропели хором все ангелы небесные.
Ободренный ее едва уловимой улыбкой, он стал рассказывать, что привело его в эти края, и что, возможно, он сбился с пути, разыскивая усадьбу друга своего, барона Корфа.
- Я знаю их усадьбу, это совсем близко, - кивнула Анна, - лишь минуете рощу…
- Рощу?
Саженях в сорока впереди он с изумлением, близким к испугу, увидел группу стройных берез - там, где еще минуту назад, он мог бы в этом поклясться, расстилались бескрайние поля… Что это? Морок? Наваждение? Ветер доносил отдаленный шелест листвы и гомон птиц…
- Но вам следует поторопиться, - продолжала Анна, по-прежнему будто не разжимая губ, - скоро будет дождь.
И с этими словами она, не дав поблагодарить себя и не попрощавшись, пошла прочь, а Михаил, растерянный и ошеломленный, молча смотрел ей вслед, пока она совсем не исчезла из виду - загадочная фея, возникшая из ниоткуда, овеянная синей прохладой и принесшая с собою сказку березовой рощи и острых дождевых струй, рассыпавшихся мокрыми пятнами на пыльной дороге.
Медленно забираясь обратно в седло, он не переставал дивиться переменам, случившимся с природой и с ним самим всего за несколько минут. Усилившийся дождь освежил его тело, но не мысли. Михаил вновь пустил коня в галоп, теперь уже терзаемый любопытством - что там, за березовой рощей? Когда деревья поредели, дорога сделала крутой поворот и привела нашего путешественника к живописному черному пруду, на другом берегу которого раскинулась барская усадьба. Михаил мгновенно узнал желтый дом с белыми колоннами и бельведером, хоть и не виденный им прежде, но знакомый по рассказам приятеля.

Вынужденный подать в отставку после скандальной истории с дуэлью, барон Владимир Корф поселился в имении, доставшемся ему от отца, умершего за два года до описываемых нами событий. Князь Репнин, тесно сошедшийся с Владимиром еще в пору их совместной службы на Кавказе, не позабыл друга и в придворной суете, встречался с ним настолько часто, насколько позволяли обоим их обязанности: у одного - во дворце, у другого - в полку, а когда Корф покинул столицу, вступил с ним в оживленную переписку и, наконец, принял приглашение последнего навестить его в деревенской глуши.
Владимир, извещенный приятелем о приезде, давно поджидал его и встретил с распростертыми объятиями, не поленившись выйти на крыльцо, хотя никому из соседей подобных знаков внимания не оказывал. Темноволосый, с красивым нервным лицом и вечно кривившей рот презрительно-надменной ухмылкой, он являл полную противоположность открытому и добродушному Михаилу.
Радостно приветствовав гостя, барон обнял его за плечи и повел в дом, по пути со смехом осведомляясь, где того угораздило промокнуть до нитки - уж не в пруду ли он искупался, спасаясь от жары?
Репнин посетовал на застигший его при подъезде к усадьбе ливень.
- Да ты шутник, брат, - засмеялся Корф, указывая рукой за окно. - На небе ни облачка!
Михаил посмотрел на солнце, безмятежно катившееся к закату по чистому небосклону, и новые сомнения овладели его сердцем. Дабы отвлечься от тревожных раздумий, он поведал хозяину о своих дорожных злоключениях, умолчав, однако, о встрече с таинственной Анной - из боязни быть высмеянным злым на язык бароном.
Но рассказ его и без того вызвал новый приступ веселья.
- Зачем же ты поехал кружным путем? Ха-ха! От развилки надо было налево повернуть! Погоди, - спохватился Владимир, - а получал ли ты мое последнее письмо, в котором я тебе подробно написал, как сюда ехать, и даже, помнится, план начертил?
Князь извлек из кармана письмо, которое просматривал в гостинице накануне вечером, нашел нужную страницу и корявые линии на ней, изображающие ту самую развилку, а также слово "налево", подчеркнутое дважды… как вышло, что прочитанное всего несколько часов назад бесследно выветрилось из его головы, и почему он ни разу за минувший день не вспомнил, что письмо это лежит у него в кармане?
Михаил выглядел таким растерянным, что Владимир с улыбкой похлопал его по плечу.
- Не огорчайся, бывает! Тебе нужно отдохнуть, я позову слугу…
Но не успел он прикоснуться к колокольчику, как дверь отворилась, и в комнату вошла девушка в белом шелковом платье. По-прежнему бледная ее кожа отливала перламутром, и всё та же синева плескалась в огромных глазах. Длинная толстая коса, переброшенная на грудь, золотой змеей скользила по изгибам хрупкой фигуры.
Удивленный и обрадованный, Михаил порывисто шагнул ей навстречу.
- Анна?
- Зачем ты пришла? - резко бросил Владимир; лицо его исказилось болезненной судорогой, в глазах вспыхнули одновременно злость и отчаяние.
Никогда прежде Михаил не видел на лице у приятеля такого выражения, как и не слышал, чтобы Корф, слывший в столице отменным ловеласом, хоть когда-нибудь был груб с женщиной.
Но Анна, ни жестом, ни голосом не выразив обиды, негромко пробормотала:
- Извините, - и, сделав легкий книксен, бесшумно удалилась, оставив в душной комнате свежий аромат дождя.
- Кто она? - спросил Репнин, когда дверь за нею захлопнулась.
- Никто, - буркнул барон, отворачиваясь к столику, где стоял хрустальный графин с бренди, налил себе полный стакан и выпил жадными глотками.
Михаил обиженно молчал.
Искоса бросив на друга быстрый взгляд, Владимир виновато кашлянул и потер кулаком подбородок.
- Она… воспитанница моего отца… - процедил он, словно нехотя. - Бывает порою невероятно докучна… и довольно об этом! - он плеснул бренди в другой стакан и протянул Михаилу. - Что нового в Петербурге?
Видя, какое мучение доставляют Владимиру попытки казаться веселым, и припомнив промелькнувшую в его глазах боль, князь почувствовал, что поспешил осудить его, и объяснение давешней грубости следует искать в непростых отношениях, связывающих барона с воспитанницей его покойного отца. Михаил невольно ощутил в сердце укол ревности, подумав, что, быть может, тут имела место романтическая связь, и сцена, которой он был свидетель - всего лишь размолвка между влюбленными. Однако чего-то не хватало, чтобы увиденное сложилось в целую картину: возможно - румянца на бледных щеках Анны, возможно - игривого блеска в глазах Корфа, появлявшегося в них всякий раз, когда их обладатель увлекался какой-нибудь прелестницей.
Михаил вяло и не всегда впопад отвечал на вопросы Владимира о жизни в столице и об их общих знакомых, пока последний не спохватился, что приятелю надо отдохнуть с дороги и не позвал, наконец, слугу, который проводил гостя в отведенную ему комнату - в том же крыле дома, где располагалась и хозяйская спальня.
Сбросив мундир и сапоги и ополоснув разгоряченное лицо, Михаил с наслаждением упал на мягкую постель и сам не заметил, как задремал. Разбудил его робкий стук в дверь. Слуга принес вычищенный мундир и передал приглашение хозяина к ужину.

Еще не открыв двери в столовую, Михаил почувствовал, что Анна там - по неповторимому аромату прохладной свежести. Он постоял немного на пороге, прикрыв глаза и вбирая всей кожей этот аромат, а потом толкнул дверь и вошел.
Во время ужина Владимир вел себя так, будто Анны за столом вовсе не было: пил много, не пьянея, весело и непринужденно расспрашивал приятеля о столичных новостях, в свою очередь делясь впечатлениями о деревенском житье-бытье, пересыпая рассказы шутками и анекдотами из жизни соседей-помещиков.
Анна не проронила ни слова, сидела прямая и неподвижная, по-новому красивая в нарядном вечернем платье неизменно белого цвета и с убранными в замысловатую прическу золотистыми волосами, лишь ресницы слегка подрагивали в неровном свете свечей, бросая на бледные щеки голубоватые тени.
Михаилу сделалось стыдно за неучтивость приятеля, и он предложил Анне вина, однако та, сдержанно поблагодарив, отказалась. Он вдруг заметил, что перед нею на столе нет прибора.
- Анна никогда не ужинает, - криво усмехнулся барон, перехватив его взгляд. - Но она может нам спеть.
Девушка, ни слова не говоря, поднялась из-за стола и прошла к роялю в углу комнаты.
Михаил замечтался, внимая чарующим звукам музыки и серебристому голосу певицы; он слышал в них всю ту же сказку дождя и умиротворяющий шелест мокрой листвы.
Корф с мрачным видом крутил в руках пустой бокал.
- Тебе, я вижу, нравится этот романс? - осведомился он иронично.
- А тебе - неужели нет? - недовольно отозвался Михаил, досадуя, что приятель вторгся в его мечты.
- Мне - нет! - отрезал Владимир, швырнув бокал на стол, с грохотом отодвинул стул и выбежал из комнаты.
Князь переводил ошеломленный взгляд с осколков бокала на захлопнувшуюся дверь, почти испугавшись столь бурной вспышки ревности, и недоумевая, зачем велел Корф Анне играть и петь, коли его так задевает чье-то восторженное преклонение перед ее талантами. Анна… мечта и загадка… Ореол окружавшей ее тайны будоражил воображение. Она с поистине ангельской кротостью сносила капризы хозяина дома, что наводило на мысль о зависимом, бесправном ее положении, а Корф представлялся неким сказочным тираном, от которого Михаилу волею благосклонной судьбы дано было избавить красавицу. Возможные препятствия его не смущали, он надеялся преодолеть их шутя, особенно если наградою ему станут счастливая улыбка и сияние синих, как горные озера, глаз.
Рисуя в мечтах картины, одна пленительнее другой, князь не заметил, как наступила тишина, и, лишь случайно повернув голову, обнаружил, что Анны в комнате уже нет.
Он медленно приблизился к укутанному в чехол из небеленого полотна роялю, провел по нему ладонью, вдохнул запах пыли и забвения… Рояль не открывали много месяцев, и Анна не могла играть на нем этим вечером… не могла! Отчего же Михаил так помнил ее тонкие пальцы, порхавшие по черно-белым клавишам, легкий наклон головы, нежный голос? Он грезит наяву или лишился рассудка? Что происходит с ним?! Что происходит в этом странном доме?! Ответить на эти вопросы мог только один человек, и Михаил без промедления отправился на его поиски, полный решимости выяснить всё до конца.

Из-за неплотно прикрытой двери библиотеки пробивался луч света.
- Уйди, оставь меня! - донесся раздраженный голос Владимира.
Решив, что сказанное относится к нему, Михаил отпрянул от двери, но тут услышал другой голос - женский:
- Зачем ты гонишь меня? Зачем лелеешь старые обиды? Отпусти свое сердце на свободу, позволь ему любить!.. - речь невидимой собеседницы была пронизана тоскою и мучительной страстью, только каменное сердце осталось бы равнодушным к этой мольбе, но Владимир повторил глухо:
- Я ненавижу тебя, уйди.
Михаил позабыл и дышать, жадно ловя каждое слово, чувствуя, что еще чуть-чуть - и он проникнет в тайну, но вдруг рассохшаяся половица под его ногой предательски скрипнула, и ему, чтобы не быть уличенным в вульгарном подслушивании, пришлось открыто объявить о своем присутствии.
- Миша! - обрадовался барон, поднимая голову от лежащих перед ним на столе бумаг. - И тебе, я вижу, не спится? А я коротаю ночь над хозяйственными расчетами… Вот не думал, что это чтение может быть занимательным!
- А где Анна? - спросил Михаил, оглядываясь по сторонам. - Я слышал ее голос…
- Анна? - улыбка медленно сползла с лица Владимира. - Тебе показалось, мы здесь одни.
- Она была с тобой, - упрямо повторил князь, - и умоляла тебя о любви… Только не говори, что я сошел с ума, - возвысил он голос, видя, что приятель собирается возразить. - Если ты сейчас же не объяснишь мне, что, черт побери, творится в этом доме, я покину его, не дожидаясь рассвета, и навсегда с тобою раззнакомлюсь!
Вспыхнувшие было глаза Владимира погасли и как будто подернулись мутной пеленой.
- Ты хочешь знать, - пробормотал он устало. - Хорошо, завтра ты всё узнаешь…
И медленно побрел к двери, с трудом, по старчески передвигая ноги.

Утром он пригласил князя на прогулку. Ссутулившийся, будто постаревший за минувшую ночь на десять лет, всю дорогу он хранил угрюмое молчание, а Михаил, охваченный безотчетным страхом, не решался ни о чем его спрашивать.
Узкая тропинка привела их к утопавшему в буйной молодой зелени кладбищу. Побродив между могилами, Владимир остановился у одного из надгробий и кивнул другу:
- Ты искал Анну? Вот она.
Не веря своим глазам, Михаил дважды перечитал выбитую на камне надпись:
"Баронесса Анна Петровна Корф".
- Но ведь… я видел ее… я говорил с ней! - пробормотал он ошеломленно, силясь собрать рассыпающиеся мысли. Анна мертва… уже больше года… но она спасла его вчера на дороге от палящего зноя, подарив березовую рощу и свежие капли дождя, она играла на рояле, расцвечивая волшебными красками серый вечер… Да полно, она ли это была?!
Словно подслушав его мысли, Владимир негромко произнес:
- Анна ушла… но она никуда не уходила…
- Разве такое возможно? - изумился Михаил.
- Я расскажу тебе. Всё. Только не здесь, - ответил барон, увлекая друга к выходу с кладбища.
- Анна была дочерью нашего управляющего, - начал он свой рассказ, когда они вышли к берегу черного пруда. - Мой отец глубоко уважал его и любил, и когда тот умер, взял осиротевшую девочку в нашу семью. Мы с Анной росли и воспитывались вместе, как брат и сестра, но я погрешил бы против истины, сказав, что относился к ней по-братски. Я видел в ней соперницу, укравшую у меня любовь отца, и отчаянно ревновал его к ней, не подозревая, что однажды наступит время, и я буду ревновать ее - к нему. Но постепенно детские обиды уступили место сначала привязанности, а потом и любви. Оглядываясь назад, я понимаю, что чувство это всегда жило во мне, только раньше, из мальчишеского самолюбия, я не желал себе в этом признаваться.
Тот день мне не забыть до самой смерти… день ее именин… По настоянию отца я взял в полку отпуск и приехал поздравить мою названую сестру. Анне уже сравнялось семнадцать лет. Она была чудо как хороша в тот вечер, в белом платье, которое шло ей необыкновенно… дом был полон гостей, играла музыка, я ловил обращенные на Анну восхищенные взгляды мужчин и чувствовал, как сердце мое сжимается от непонятной тоски. Анна о чем-то спросила меня, я ответил ей нарочито грубо - сердясь на себя и боясь, как бы она не заметила моего смятения. Она улыбнулась, ничем не показав, что обижена, но когда спустя несколько минут я вышел в сад, то застал ее там горько плачущей. В душе моей всё перевернулось, я упал перед Анной на колени, бормоча бессвязные слова любви вперемежку с мольбами о прощении… Мы объяснились. На службу я возвращался счастливейшим из смертных, полный самых радужных надежд. Помолвку нашу мы решили до поры до времени хранить в тайне, и как же я корил себя потом за то, что тогда же не открылся своему отцу и не спросил его благословения!
Вскоре полк перевели на Кавказ. Несколько месяцев мы с Анной обменивались длинными нежными посланиями, но однажды вместо ожидаемого привета от невесты почта принесла письмо отца - он сообщал мне о своей женитьбе… на Анне! Не могу передать, что со мною сталось! Я был близок к безумию; к счастью, наш полковник, видя столь плачевное мое состояние, дал мне отпуск, и я помчался домой, все еще надеясь на глупую ошибку… Увы! Под родительским кровом встретила меня молодая баронесса Корф, моя мачеха. Новым ударом стало известие о тяжелой болезни отца, слегшего с сердечным приступом за несколько дней до моего приезда. Он был так рад видеть меня, и он не был виновен в том, что на склоне лет ему захотелось немного счастья… другое дело - Анна. Если б не отец, я бы ни на минуту не остался в одном доме с презренной изменницей.
Она пришла ко мне ночью, когда все уснули, заливалась слезами, умоляя простить ее, говорила, что не посмела отказать своему опекуну и благодетелю и, щадя больное сердце отца, умолчала о своей любви к его сыну. Я не стал слушать ее и прогнал. Под утро отец мой скончался. Похоронив его, я отбыл обратно на Кавказ, с одною мечтой - поскорей встретить смерть, но злобная старуха, кося моих товарищей, почему-то обходила меня стороной. Спустя год наш домоправитель известил меня о кончине Анны, тихо угасшей от неизвестной болезни, и переслал ее прощальное письмо. Она писала, что любит и всегда любила только меня, что будет любить вечно, даже за порогом могилы… не дочитав письмо до конца, я разорвал его на клочки и развеял их по ветру. Я не мог простить Анну тогда, не простил ее и сейчас, - глаза его полыхнули черным пламенем, и Михаил испугался разверзшейся в них бездны ненависти.
- Долго не решался я переступить порог отчего дома, - продолжал Владимир, - но прошлой зимой, вынужденно подав в отставку, я, наконец-то, нашел в себе силы вернуться туда, где когда-то мечтал стать счастливым… И в первый же вечер моего возвращения ко мне пришла Анна. С тех пор она посещает меня каждую ночь, иногда наведываясь и днем, плачет, клянется в любви, молит о прощении… я гоню ее, она уходит, но назавтра является вновь… Тысячу раз порывался я сбежать, и тысячу раз она удерживала меня, удавом увиваясь на шее… Я изнемог в борьбе с этой любовью, она по каплям выпивает мою жизнь, лишает воли, превращает меня в раба… Твоего приезда я ждал, как спасения. Анна узнала и хотела этому воспротивиться - не зря ты заблудился в трех соснах, - но потом решила с твоею помощью разжечь во мне ревность и указала тебе дорогу к дому.
- Орудие… - поник головою Михаил. - Я был всего лишь орудием в ее руках…
Барон внимательно на него посмотрел.
- Уезжай! - заявил он тоном приказа и добавил мягче: - Прости, что я вовлек тебя во всё это.
- Но… - запротестовал было Репнин.
- Ты мне ничем уже не поможешь. Рано или поздно она возьмет надо мною верх… я стою на краю пропасти, один шаг - и руки Анны примут меня. Один шаг, и не будет больше ни боли, ни страха, ни сомнений, прекратится эта мучительная пытка… не будет ничего - только упоительный восторг освобождения. И однажды я сделаю этот шаг…

Михаил покидал усадьбу Корфа, снедаемый дурными предчувствиями, и ругал себя малодушным трусом за то, что так легко поддался соблазну сбежать из обители мрачных призраков и даже не попытался вызволить из их плена своего друга. Но вернуться было бы уже невозможно - конь упрямо нес его вперед, подталкиваемый неведомой силой.
Далеко позади прозвучал одинокий выстрел.
Михаил обернулся: над желтым домом с белыми колоннами повисло влажное облако, обволакивая стены и крышу, втекая в окна, будто выпивая из них душу, а потом с глубоким стоном облегчения рассыпалось в воздухе миллионами радужных брызг, наполнив всё вокруг свежим ароматом дождя.

Форум "Бедная Настя"