Название: Возвращение
Автор: Аля
Герои: Анна, Владимир
Рейтинг: R

Вечерело. На темном небе одна за другой загорались неяркие звезды. Голубоватым шлейфом кружили они вокруг сонной луны, игриво прятались в лесных ветвях и смело спускались вниз, вспыхивая блестками на высоких сугробах. Вторя звездному танцу, в морозном воздухе вальсировали снежинки, серебря ели вдоль дороги и путаясь в ресницах одинокого всадника.
"А на Кавказе сейчас весна", - подумал молодой офицер, смахивая с загорелого лица липкий снег. Ещё недавно он наслаждался короткой передышкой между боями, нежась в теплых лучах южного солнца. Известие о смерти отца застало его врасплох. Год назад они крупно поссорились. Лицемерное примирение перед отъездом сына в боевую часть ничего не изменило в их отношениях.
"Владимир, надеюсь, ты не уронишь честь семьи Корфов". Офицер криво усмехнулся, вспоминая пропитанный фальшью голос отца. Старик не выглядел озабоченным судьбой сына. Они никогда не были близки друг другу. Самым родным человеком для старого барона была его крепостная воспитанница. Это о ней, о своей распрекрасной Анне, отец всегда беспокоился, холил и нежил, частенько забывая о родном сыне. Всякий раз, наблюдая их нежную дружбу, Владимир вновь и вновь чувствовал себя чужим в родной семье.
Быть может, если б мать Владимира была жива, всё было бы по-другому. Но молодой барон осиротел будучи ребёнком и вырос, не зная материнской ласки. Отец был с ним строг, и мало интересовался судьбой сына. Одно время Анна пыталась подружиться с молодым бароном и стать ему сестрой, как того хотел отец. Но Владимир с презрением оттолкнул девушку, заявив, что крепостная никогда не станет ему сестрой.
Барон вздохнул. Кроме избалованной отцом красавицы дома его никто не ждал. Интересно, дал ли отец вольную своей любимице? Или красотка станет его собственностью? Владимир злобно усмехнулся. В любом случае жизнь Анны резко переменится. Ей придется забыть свои дворянские замашки и вернуться на предназначенное судьбой место дворовой девки.
Вдали показалось родовое поместье. Дом встречал его ярко освещенными окнами. Владимир удивился. Такую иллюминацию Корфы устраивали только по случаю бала. Что происходит? Анна уж точно не спит. Очень хорошо. Он сразу же разберется с красавицей, лишив её ложных надежд. Стекляшке не стать драгоценным камнем.

Управляющий был первым, кто встретил молодого барона. Угодливо кланяясь, остзейский немец Карл Модестович выразил молодому хозяину свои соболезнования. Сбросив заснеженную одежду на руки управляющего, Владимир хмуро спросил:
- По какому случаю иллюминация в доме?
- Барыня велела свечи поярче зажечь. Темноты они бояться стали-с после смерти Ивана Ивановича.
- Какая барыня? - удивился молодой барон.
- Как же-с. Вдова батюшки Вашего. Разве Вам ничего не сообщили?
- Нет, - холодея от страшной догадки, ответил Владимир.
- Иван Иванович вольную дал воспитаннице своей, Анне, а потом обвенчался с нею, - внимательно наблюдая за реакцией Владимира, ответил управляющий.
Гнев, исказивший красивое лицо барона, порадовал Карла Модестовича. Хитрого немца тревожили собственные заботы. Проворовавшись вдрызг, он с ужасом ожидал, когда молодой хозяин потребует полного отчета о делах в поместье. Надо было срочно придумать - на кого свалить свою вину. Анна казалась удобным объектом для этого.
"Скажу, что молодая баронесса всё на наряды и драгоценности протратила, и дело с концом", - надеялся хитрый лис. Он хорошо помнил, как сильно не ладили Анна и Владимир. "Вряд ли молодой барон поверит своей мачехе. Он и раньше-то её не любил. А теперь за скоропалительное замужество возненавидит. Вон как зубами-то скрипит", - с радостью думал Карл Модестович.
- Где она? - грозно спросил Владимир.
- В гостиной, - пробормотал управляющий, холодея от ужаса. Карлу Модестовичу было жутко, хотя он знал, что ярость барона предназначена не ему, а Анне.
Владимир гневно тряхнул темной челкой и, твердо ступая, направился по лестнице наверх.

Барон открыл дверь в гостиную. У камина, вполоборота к нему, сидела Анна. Владимир замер, неприятно пораженный собственной реакцией. При виде новоиспеченной баронессы Корф на него накатила липкая волна полузабытого томленья. Поневоле он залюбовался красавицей. Бездонные голубые глаза. Грусть на бледном лице. Глухое траурное платье повторяет изгибы обольстительного тела. Золотистые локоны затянуты в тугой пучок на затылке. Из строгой прически выбилась волнистая прядь и теперь золотится на фарфоровой белизне изящной шеи. Захотелось прижаться к шелковому завитку и жадно целовать нежную кожу, забывая обо всём.
Владимир стиснул зубы, отгоняя наваждение, глубоко вздохнул и насмешливо произнес.
- Тоскуете, госпожа баронесса?
Анна испуганно вскочила, повернулась к барону. Сердце Владимира предательски дрогнуло при виде искренней радости на её лице. Но он быстро напомнил себе, кто перед ним. Женщина, отнявшая у него любовь отца, а теперь пытающаяся на правах мачехи завладеть частью его наследства. Взгляд барона стал холодным и жестким, но молодая баронесса, обрадованная его приездом, не заметила этого. Она приветливо поздоровалась. Склонив голову, бережно достала из складок платья конверт и отдала его со словами:
- Это письмо от Вашего батюшки.
- Благодарствуйте, матушка, - ёрнически ответил барон. - Почитаю на досуге, - добавил он и небрежно засунул письмо в карман.
Наконец, Анна почувствовала издёвку в его словах. Разочарование разлилось по её лицу. Гордо и обиженно вскинула она прелестный подбородок:
- Как Вы смеете так себя вести, барон?
А Вы надеялись, что я сожму Вас в своих объятиях и начну нежно утешать молодую вдовушку. И не мечтайте. Вы не в моем вкусе!
- Я полагала, что смерть отца разбудит в Вас человеческие чувства. Но Вы остались всё тем же равнодушным негодяем!
- Как смело Вы заговорили, новоиспеченная баронесса, - с угрозой в голосе произнес Владимир.
- Не пытайтесь испугать меня. Я больше не боюсь. Какое счастье, что благодаря Вашему отцу я не завишу от Вас ни в чем.
- Запомни, ты никогда не будешь носить гордое имя баронессы Корф, - отчеканил Владимир. - Ты была и останешься крепостной девкой. Скоро я добьюсь, чтобы этот брак признали недействительным, и выгоню тебя из дому.
- Я рада только одному - что Ваш батюшка так и не узнал, какой негодяй его сын, - гневно дрожа ответила Анна. - Завтра же я покину Ваш дом. Московское поместье теперь принадлежит мне. Даже не вздумайте туда приезжать. Будете выставлены за дверь в тот же час.
Анна сверкнула глазами, храбро встретив разгневанный взгляд барона. И резко повернувшись, покинула комнату.



Карл Модестович проводил глазами гордо удаляющуюся по коридору Анну, подкрутил ус и осторожно заглянул в гостиную. Барон метался по комнате, не зная, что предпринять. Владимир понимал, что его слова не более чем бессильная угроза. Как? Как он сможет расторгнуть этот брак?! Ни одна мало-мальски подходящая идея не приходила в его разгоряченную голову.
Карл Модестович осторожно кашлянул:
- Барин, не угодно ли чего? Когда мне отчитаться перед Вами о делах в поместье?
Владимир остановился, наконец заметив управляющего:
- Я занят. Всё завтра, - с трудом выдохнул он.
- Ох, боюсь, завтра будет поздно. Вы уж простите меня, барин. Но душа у меня изболелась глядючи, как баронесса добро Ваше растрачивает. Услышал я случайно, как кричала она, что уедет завтра. А как уедет, то и спросить будет не с кого.
- Так ты говоришь, она вмешивалась в дела в поместье?
- Ах, барин. Батюшка-то Ваш последний год совсем был плох. Вертела она им, как хотела. Сколько денег перевела на наряды и драгоценности! И не упомнить всё. А уж как женила его на себе. И вспомнить противно.
Владимир опустился в кресло.
- Очень интересно. Давай, рассказывай.
- Батюшка Ваш уж при смерти лежал. Тут она и скажи ему, что ребеночка ждет. Вот старик и растаял. Позвали священника, и он их прямо дома окрутил. В церковь идти у старого барона сил уже не было. А после венчания Иван Иванович отписал Московское поместье своей Аннушке и ребеночку её будущему.
Владимир сглотнул, не решаясь задать вопрос, взволновавший его. С большим трудом он заставил себя произнести:
- Так Анна беременна?
- Вовсе нет. Просто ловко налгала, чтобы сердце старого барона дрогнуло. А Вы поговорите с отцом Григорием. Расскажите, как дело было. Может и впрямь удастся брак отменить, - вкрадчиво посоветовал управляющий. - Хотите прямо сейчас его приведу?

Мартовское утро было таким же пасмурным, как и настроение Анны. Она уже сходила попрощаться на могилу старого барона, собрала вещи и хотела кликнуть слуг, чтобы выносить сундуки, как дверь в её комнату распахнулась. В проеме стоял Владимир. На лице его не было и следа раскаяния за вчерашнее. Пнув ногой собранные вещи, он бесцеремонно спросил:
- Далеко собрались?
- Я уже вчера сказала Вам, что еду в Москву.
- Гм. Знаете, Вы самая нахальная крепостная на свете.
- Я не желаю больше слушать Ваши грубости, - устало произнесла Анна.
- При чем здесь грубости? Вчера я поверил Вам на слово. А сегодня хочу увидеть документы, подтверждающие твоё положение.
Анна с презрением открыла саквояж и замерла. Бумаг не было.
- Ну, что же Вы стоите? Я жду.
Владимир с наслаждением наблюдал, как по розовому личику Анны разливается мертвенная бледность. Он прекрасно знал, что документов нет. Ловкий Карл Модестович, давно научившийся шарить в Аниных вещах, вытащил все бумаги и передал барону. Только что Владимир сжег и вольную, и брачное свидетельство.
Анна с ужасом и негодованием посмотрела на барона.
- Это по Вашему приказу у меня украли документы.
- Какая чушь! Если бы я захотел - просто отнял бы их сейчас. К чему мне хитрить? - ядовито ответил Владимир и снова напомнил себе о вероломстве Анны, успокаивая нечистую совесть.
- Вы это сделали для того, чтобы ещё больше унизить меня.
- У тебя мания величия. Мне дела нет до твоих чувств. Ты моя крепостная, а я - твой хозяин.
- Ничего подобного. О моем браке осталась запись в церковной книге.
- Как ты умна. Но на твою беду отец Григорий забыл сделать запись, - весело возразил барон. Его начинала забавлять эта перепалка.
- Но он подтвердит, что брак состоялся.
- Ха-ха-ха! И не надейтесь. Мы с ним всё обсудили. Отец Григорий согласен, что венчание было недействительным. Брак даже и расторгать не пришлось. Никаких документов нет. А Вы вчера не верили моему обещанию. Ну, что скажете?
- Я скажу, что Вы - мерзавец!
Анна подошла и отвесила полновесную пощечину барону.
- А теперь можете приказать высечь меня.
- Зачем мне портить собственное имущество. Я собираюсь употребить тебя по твоему прямому назначению. Так, как это делал мой отец.

***
- Ваш отец обвенчался со мной.
- А кто про это знает? На похоронах Вы постеснялись хвастаться своим новым положением. Побоялись осуждения гостей - уж больно скоропалительным был брак. Так что для всех Вы не вдова, а просто воспитанница моего отца.
- Всё равно, я - его жена перед богом.
- Нет! К счастью, у отца (прости господи!) даже не хватило сил дойти до церкви. Я поговорил со священником. Он признал, что из-за спешки обряд венчания не был выполнен по всем правилам и не может считаться действительным. Так что и для бога, и для людей, Вы - всего лишь наложница своего барина. Кстати, Ваш хозяин теперь я. Пора мне начать пользоваться Вашими услугами.
Глаза Анны гневно заблестели.
- Вы не посмеете.
- Посмею. И сделаю это прямо сейчас, чтобы ты и думать забыла о своих дворянских замашках.
Владимир сделал шаг к Анне. Отпрянув, она бросилась прочь от него. Легким движением руки барон поймал беглянку за локоть. Пытаясь освободиться, Анна схватила со стола фарфоровую статуэтку и швырнула ему в лицо. Владимир ловко увернулся и, сжав Анну в объятиях, насмешливо проговорил:
- Ну-ну, не бойся, я не сделаю с тобой ничего нового. Неужели я противнее моего отца?
Анна с отвращением подняла на него глаза.
- Вы мне омерзительны.
Барон, не знавший отбоя от дам, громко расхохотался.
- Глупенькая. Ты была любовницей старика и не знаешь, какое удовольствие может подарить близость с мужчиной. Если будешь послушной, обещаю - я прощу все твои интриги и буду ласковым и заботливым, как мой батюшка.
С этими словами он легко приподнял Анну и бережно положил на кровать. Красавица замерла от ужаса. На миг она показалась барону испуганным ангелочком. Но он быстро напомнил себе, что отец давно сорвал этот невинный цветок. Горько усмехнувшись, барон с вожделением посмотрел на затихшую Анну и начал медленно расстегивать её дорожное платье.
Красавица опомнилась и с отчаянием начала вырываться. Хотя шансов освободиться из сильных рук Владимира у Анны не было, всё же пара свежих царапин от её острых коготков осталась на его лице. Недовольно поморщившись, барон зажал нежные руки Анны в одной ладони, а другой стянул с шеи шелковый платок, аккуратно связав ей запястья.
- Так ты не будешь мешать своему хозяину, - наставительно произнес он. Барон закрепил связанные руки Анны у изголовья кровати и довольно полюбовался плодами своего труда. Давно он мечтал о чем-то подобном. Но действительность превосходила все ожидания.
Анна лежала перед ним, прекрасная и беззащитная. В огромных голубых глазах стояли слёзы. Он ласково вытер их. Провел кончиками тонких чутких пальцев по нежной щеке, осторожно коснулся розовых губ. Медленно спустился по белоснежной шее к виднеющимся в расстегнутом вырезе упругим грудкам. Ласково погладил темные соски, с наслаждением наблюдая, как они наливаются и твердеют от его умелых прикосновений. Вгляделся в её порозовевшее лицо.
Голубые глаза молили о пощаде. Вязкую тишину жалобно разрезал серебристый голос.
- Владимир, умоляю Вас, ради памяти Вашего батюшки не делайте этого.
Воображение услужливо нарисовало барону Анну в объятиях отца. Серые глаза Владимира потемнели от ревности.
- Хватит вспоминать похотливого старикашку, - грубо произнес он.
Презрительный плевок отчаявшейся Анны был ему ответом. Владимир спокойно вытер лицо. Встал. Нашел на полке широкую шелковую ленту и аккуратно завязал Анне рот. Красавица затрясла головой, пытаясь что-то сказать, но было поздно - плотно завязанная ткань не пропускала ни звука.
- Анна, лежи спокойно. Скоро ты скажешь спасибо за наслаждение, подаренное мной.
Владимир медленно расстегнул до конца лиф платья, покрывая поцелуями нежную шею, хрупкие плечи, белоснежную грудь. Сместился ниже и, развязав юбку, не спеша снял, обнажая стройные бедра, розовые колени, изящные лодыжки. Полюбовался длинными стройными ножками. Нежно втянул и облизал один за другим пальчики на крошечных ступнях. Продолжая ласкать шелковистое тело легкими, как бабочка, прикосновениями, поцеловал бархатный живот, погружая влажный язык в теплую ямочку пупка. Взял зубами невесомое кружево и осторожно потянул вниз, убирая последнее препятствие между ними.

***
"Две радости у души - дарить и брать, два удовольствия у тела - трение и касание", - пришли на память Владимиру слова привезенного из Индии трактата. Он уже с трудом сдерживал себя. Изощренный в альковных играх барон никогда еще так ни старался доставить наслаждение любовнице. Ему хотелось стереть из памяти Анны прикосновения холодных старческих рук, свести с ума своими ласками. Он должен стать для красавицы единственной страстью, единственной любовью. Барон не обманывал себя. Ему не нужна ни одна женщина на свете, кроме этой прелестной интриганки, лишающей его рассудка и чести. Его денщик, черноглазый Рифат, верил, что у женщины нет собственной души, и поэтому она старается завладеть мужской. Тогда барон посмеялся над забавным курьёзом. А теперь самому впору молиться восточным пророкам, прося вернуть душу, отнятую красавицей.
Владимир вздохнул и затуманенными страстью глазами посмотрел на Анну. Её веки, крепко зажмуренные вначале, теперь были полузакрыты. Сузившиеся голубые зрачки плавно двигались в такт его ласкам. Он давно освободил её связанные руки, но красавица и не думала сопротивляться. Анна сама обнимала его, подставляя покорные губы для поцелуев. Влажная и горячая она была готова без остатка отдаться ему. Владимир с торжеством развел послушные колени, начав томительно-сладкое движение. И вдруг замер, наткнувшись на невидимую преграду. На миг барону показалось, что его окатили ледяной водой. Он со стоном перевернулся на спину и замер, боясь поверить очевидному. Так вот, что написано в письме, которое он так и не удосужился прочесть. Анна не была отцовской любовницей. Старый барон женился на своей воспитаннице, чтобы дать ей имя и хоть какое-то положение в обществе.
Холодная испарина покрыла тело Владимира. Ну почему он так легко поверил мерзкой сплетне управляющего? Ведь прекрасно знал, как хитер и корыстолюбив немец. Ответ был настолько ясен, что захотелось кричать от отчаяния: ревность слепила его глаза, не давая мыслить разумно. Как же он низко пал! Что вытворял с невинной девушкой, которая для него дороже жизни! Можно ли теперь всё поправить? Переполненный раскаянием, Владимир приподнялся на локте. Анна лежала в полузабытьи. Она не понимала, почему барон прекратил сладкую пытку. Что остановило его в последний момент? Неужели её невинность? Анна почувствовала радость, смешанную с сожалением. Изощренные ласки чуть не свели её с ума. К своему стыду она мечтала о продолжении. Ей хотелось снова отдаться во власть его сильных рук, забывая обо всех обидах и страхах. Анна провела ладонью по влажному лбу. Прислушалась. Владимир что-то говорил. Анна изумилась: гордый барон с трудом выговаривал неловкие слова прощения.
Начавшая приходить в себя красавица в смятении осознала свою наготу. Покраснев, словно мак, она лежала, боясь пошевелиться. Видя, как девушка замерла от стыда, Владимир бережно накрыл её одеялом. Случайное прикосновение его руки сладко обожгло кожу Анны, снова наполнив тело истомой. В растерянности она подняла взор на барона и утонула в бездонных серых глазах, с тоской глядящих на неё. От его жалкого и растерянного вида сжалось сердце. Захотелось нежным прикосновением убрать со лба непокорную челку, разгладить напряженную складку между черных изогнутых бровей. "Клянусь - я исправлю всё, что натворил", - словно издалека донеся до неё виноватый голос Владимира: "Сегодня же вечером у Вас будут все необходимые документы". Барон, успевший одеться, встал и покинул комнату, не дав сказать Анне ни слова.

***
После ухода Владимира Анна долго лежала без движения, пытаясь унять тревожно бившееся сердце. Собственные чувства пугали её. Мысли беспорядочно мелькали в голове. Она хотела понять барона и боялась сделать это. Желала забыть пережитый позор, но снова и снова начинала вспоминать, как сладко ей было в сильных и нежных руках Владимира. Господи! Неужели это произошло с ней? Не может быть. Неужели это она, всегда такая сдержанная и застенчивая, позволила так бесстыдно ласкать себя? Таяла и стонала, наслаждаясь каждым прикосновением Владимира. Неужели это она, замирая от удовольствия, целовала его теплые губы, нежно гладила темные волоски на груди, прикасалась к шелковистой коже, с восторгом чувствуя под своими ладонями мужские напряженные мышцы. Напрасно Анна уговаривала себя, что ничего страшного не произошло, что она всё та же. Сердце подсказывало, что ничего уже не будет как прежде.
Она не знала, много ли прошло времени. Может быть несколько минут, а может часов. Долгожданный покой не наступал. Тело сладко ныло, храня память о случившемся. Что с ней сделал Владимир? Она знала множество сплетен, ходивших о нем. Говорили, что женщины, побывавшие в объятиях красавца-барона, уже не могли забыть его. Ничего удивительного, если он так же ласкал их, сводя с ума. На миг красавица ревниво нахмурилась. Сердце болезненно сжалось при мысли, что она - одна из многих в веренице бесчисленных любовниц. Но морщинки быстро разгладились. Анна вспомнила, как застонал и остановился Владимир, когда она сама уже забыла про стыд и девичью честь. Почему он сделал это? Проснулась совесть? На циничного Владимира не очень похоже. Странно… Она всегда чувствовала, что молодой барон хочет завладеть ею, сделать своей. И вот, когда желаемое было так близко, он отказался. Анна вспомнила, как тяжело он дышал, с какой тоской смотрел, моля о прощении. Почему Владимир пощадил её? Что же ему нужно?
Не в силах найти ответ, Анна с трудом встала с постели. Голова кружилась, в груди сладко и тревожно ныло. Она взяла влажную губку и провела по разгоряченному телу, пытаясь успокоить непослушную плоть. Занятая своими мыслями, Аня не услышала, как скрипнула дверь и на пороге появилась взволнованная Варвара. Увидев свою любимицу, старая кухарка с испугом охнула. Да и было от чего испугаться. Когда этим утром они прощались, Анна была одета в дорожное платье и аккуратно причесана. А теперь девушка стояла посреди комнаты совершенно обнаженная, с растрепанными волосами. На белоснежной коже розовели следы от поцелуев. Нежные губы покраснели и распухли. Варвара взглянула на перевернутую вверх дном постель и попятилась от ужаса. На подушке лежал шейный платок Владимира.
- О господи! Что ж это деется? - воскликнула кухарка. Она подбежала к Анне, обняла её. - Говори, девонька, что случилось?
Анна перевела на неё затуманенные глаза.
- Ничего. Всё хорошо, Варечка.
- Да что ж ты меня обманываешь! Думаешь, я не вижу, что барин побывал здесь. Давай, помогу тебе одеться, и поговорим.
Варвара подняла дорожный наряд Анны и хмуро покачала головой, увидев, что верхние пуговицы оторваны. Достала из шкафа нежно-розовое платье, подала его девушке, помогая справиться со шнуровкой. Убрала Анины волосы в аккуратный хвост. Собрала, разбросанные вещи, застелила постель. Когда порядок был восстановлен, Варвара усадила Аню на кровать, устроилась рядом. Строго посмотрела:
- Теперь рассказывай! Да не думай ничего скрывать.

***
Анна молчала, не решаясь начать рассказ. Она краснела от одной мысли, что придется описать Варваре случившееся. Старуха ласково погладила красавицу по золотистым волосам, понимая её смущение. Грустно вздохнув, подсказала:
- Значит, собралась ты уезжать, а тут барин к тебе в комнату пришел. Ведь так?
- Да. Он был очень сердит. Велел показать ему вольную и другие документы. Я открыла саквояж и обнаружила, что все бумаги пропали. Тогда Владимир сказал, что я снова его крепостная, и он может делать со мной всё, что хочет. Я хотела убежать от него, но не смогла, просила остановиться, но он ничего не стал слушать, схватил меня и …- Анна запнулась. Варвара покачала головой:
- Что же это?! Совсем разум у барина помутился. Ведь ты ему как-никак мачеха. С отцом его венчана.
- Владимир сказал, что обряд недействителен, потому что проведен не по правилам. Сам отец Григорий так сказал.
- Вот беда-то какая. А я думала, хоть это его остановит.
- Нет, именно моё замужество рассердило Владимира. Он думал, что я была любовницей Ивана Ивановича, и поэтому дядюшка женился на мне.
- Так ты бы ему растолковала, что девица ещё.
- Сначала я стеснялась. Думала, Владимир из письма всё узнает. А он его отбросил не читая. А потом… Потом он мне, Варя рот завязал.
- О господи!
- И руки тоже. Раздел и… - Анна отвернулась.
- Вот негодник, - охнула Варвара. - Обесчестил невинную девушку! Гореть ему за это в аду!
- Нет, он не сделал этого.
- Ничего не понимаю? А чего же он тебя раздевал?
- Не знаю. Но когда мы уже… почти… начали… - стыдливо отводя взгляд, с трудом выговорила Аня. - Владимир, наверное, понял, что я девушка и остановился.
Варвара быстро и радостно закивала.
- Как же это он! Счастье-то какое! - она радостно прижала к себе Анечку, шершавой рукой поправила ей выбившийся из прически локон. - Значит, понял свою ошибку Владимир Иванович! Ну, теперь барин всё исправит. А я смотрю - он немца ругает. Да так, что пух и перья летят. Я ведь за этим-то и прибежала к тебе. Хотела радостью поделиться. А тут… - Варвара внимательно поглядела на погруженную в свои мысли Аню, сердцем почуяв неладное. - Ну, что ты грустишь? Ведь всё обошлось.
- Ой, не знаю Варечка. Как вспомню, что было, так не знаю, как теперь Владимиру в глаза смотреть буду. От стыда сквозь землю провалиться хочется. Как бы я хотела позабыть всё.
- Неужто так плохо тебе с барином было? А говорили, что он мастер девиц ублажать. - усмехнулась кухарка.
- Правду говорили, Варя. Так хорошо мне было, что до сих пор чувствую его прикосновения на моей коже. Что же мне делать? Может убежать, куда глаза глядят?
- От себя не убежишь, Аня. Не думай пока об этом. Даст бог - всё уладится. Пойдем лучше, я тебя чаем напою да пирогами угощу. В этот раз они у меня особо удались.
- А Владимир где?
- Не бойся, барина сейчас дома нет. Он как Модестовича рассчитал да за дверь выставил, так сразу и уехал куда-то. Сказывал, что к вечеру будет.

***
Сумерки серым мороком окутали усадьбу, стирая краски, приглушая звуки. Анна сидела в пустой гостиной, задумчиво глядя на угольки, тлеющие в камине. В своих волнениях и думах она даже не замечала обступающей её темноты. А ведь ещё вчера боялась остаться одна в полумраке.
Весь день она провела в тревожном ожидании Владимира, вздрагивая при каждом звуке шагов, скрипе дверей. Хотелось убежать, скрыться, исчезнуть навсегда. Она не представляла, как будет разговаривать с бароном после случившегося. Сколько раз, мечтая над книгами, Анна пыталась представить, каким будет её первый поцелуй: нежным и романтичным, а может пылким и страстным? Кто будет он, её любимый: рыцарь на белом коне или просто добрый милый юноша?
Действительность оказалась непохожей на сказочные мечты. Но снова и снова вспоминая прикосновения губ Владимира, Анна со смятением понимала: в её сердце нет обиды и ненависти. То, что он делал, было подло и преступно. Почему же насмешливый и бесцеремонный барон занял в её сердце место, предназначенное прекрасному рыцарю. Неужели она любит его и поэтому готова всё простить?
Анна встала, зажгла свечу и подошла к овальному зеркалу, висевшему напротив камина. Сквозь тёмное стекло на неё смотрела хорошо знакомая красавица. Золотистые волосы струились по плечам. Огромные голубые глаза были печальны и растеряны. Анна вздохнула. Она прекрасно знала, что хороша собой. Да и как не знать, если с самого детства тебе постоянно напоминают об этом.
То старый барон залюбуется и с грустью вздохнет, что в лишь годы его молодости были такие красавицы. То заезжая гостья потреплет по розовым щёчкам и с завистью промолвит, мол какой розовый бутончик расцветает у Вас, Иван Иванович. То приказчик в модной лавке неловко уронит рулон с тканью и скажет комплимент, заикаясь от волнения. Даже взгляды случайных прохожих полны восхищения.
Анна не была тщеславна и редко вспоминала о дарованном богом очаровании. Лишь в самые грустные минуты девушка любила подойти к зеркалу и долго смотреть на прекрасное отражение, черпая в нем силы и уверенность. Но сегодня привычное спокойствие никак не приходило. Анна грустно улыбнулась. Со свечой в руке, перед зеркалом в полутемной комнате, она выглядела словно девушка из баллады Жуковского. Осталось только шепнуть: суженый мой ряженый, явись.

***
- Анна, а я думал, Вы не верите в гадание, - вздрогнула девушка от знакомого бархатного голоса. Она замерла, боясь обернуться и увидеть Владимира. Но его серые бездонные глаза поймали Анин взгляд в зазеркалье и уже не отпускали, лаская и подчиняя своей воле. С досадой и смятением красавица подумала, что барон опять застал её врасплох. Заготовленные речи от неожиданности вылетели из головы. Замерев в томительном и вязком молчании, она заворожено смотрела на зеркального Владимира, понимая, что он ждет ответа. Но нужные слова не приходили на ум.
- Что же Вы сидите в темноте, - продолжил барон, не делая впрочем попыток зажечь свечи. Анна вздохнула и медленно, призывая на помощь всю оставшуюся волю, повернулась к нему.
- Я ждала Вас, - ответила она и с ужасом поняла, насколько двусмысленно прозвучал ответ. Но Владимир, обычно столь безжалостно насмешливый, даже бровью не повел. Он вежливо поклонился, приветствуя Анну.
- Я хотел привезти сразу все документы, - виновато промолвил барон. - Вот и задержался, - с этими словами он достал и протянул Анне бумаги. - Возьмите - это вольная и дарственная на московское поместье. Нет только свидетельства о браке. Клянусь, я сделал всё возможное, но отец Григорий отказался восстановить его. Он исповедовал меня и…, - Владимир смешался. - Я был вынужден сказать, что Вы не были близки с батюшкой. Простите, я не мог солгать священнику.
- Владимир, я рада, что Вы решили исправить свою… ошибку, - Анна с трудом подбирала слова. - Вольная и поместье - это замечательно. О большем я и не мечтала. Клянусь, венчание было волей Вашего батюшки. Я не могла не выполнить волю умирающего. Но бог всё видит, и он не одобрил фальшивого брака. Да и зачем мне титул баронессы. Всё равно свет не примет бывшую крепостную.
Владимир нежно взял её крошечную ручку свои ладони.
- Анна, выслушайте меня. Я знаю, что поступил, как последний негодяй. Я не оправдываться хочу, а объяснить. Поймите, когда я узнал, что Вы стали женой моего отца, то чуть с ума не сошел от ревности. Мне хотелось считать Вас коварной интриганкой, чтобы не мучиться и забыть навсегда. Но я всё равно не мог перестать думать о Вас, - барон вздохнул и опустился на колени. - Я люблю Вас. Люблю уже давно. Вы - единственная женщина на свете, которая мне нужна. Без Вас жизнь пуста и потеряна. Я знаю, что не имею права просить, но всё равно прошу: будьте моей женой.
Анна застыла. Сердце словно пойманная испуганная птичка трепетало в груди. Красавица ожидала от Владимира чего угодно. Но она и подумать не могла, что надменный барон захочет связать свою жизнь с крепостной.
- Я бы не торопил Вас с ответом, но у нас слишком мало времени. Через три недели я должен вернуться на Кавказ и хочу, чтобы мы успели обвенчаться до этого. - Анна вздохнула. В голосе Владимира послышались знакомые властные нотки. Так хотелось подчиниться им, ни о чем не думая. Но что-то останавливало, тревожа и пугая. Словно почувствовав её страх, Владимир продолжил:
- Клянусь, я никогда больше не сделаю Вам больно. Я буду самым любящим и нежным супругом. Ничем не огорчу и не потревожу Вас.
Сквозь зыбкий полумрак молящие, сумасшедшие глаза Владимира смотрели на Анну, понуждая ответить "да". Девушка вздохнула, всё ещё не зная ответа, и вдруг услышала, как громко хлопнула дверь, и кто-то прокричал: "Беда, барин!". В ответ раздался гневный голос Владимира: "Какого чёрта?!" Розовая пелена начала спадать с глаз, и Анна рассмотрела Григория, испуганно басящего что-то о пожаре у соседей.
Все бросились к окну. Яркое зарево алело за лесом, в той стороне, где была усадьба Долгоруких.
- Мне надо ехать, - решительно проговорил барон. - Анна, я скоро вернусь, и мы продолжим…
- Я поеду с Вами.
- Нет. Прошу Вас, останьтесь дома. На пожаре не место нежным барышням. Обещайте ждать меня здесь. Ну же. Я жду.
- Хорошо. Обещаюсь.
Владимир улыбнулся и, поцеловав Анне руку, торопливо вышел из гостиной.

***
Стоя у окна гостиной, Анна смотрела на уезжающего Владимира. Вот барон махнул ей рукой, легко вскочил на коня и, пустив его галопом, покинул двор. Всадник в темном мундире на гнедом жеребце мгновенно растворился в ночном сумраке. Отставшие от него слуги торопливо ехали следом, быстро превращаясь в едва заметные точки. Двор сиротливо опустел. Анна прижалась лбом к холодному стеклу. Хотелось успокоить жар, бушующий в голове. Несчастье у Долгоруких давало ей неожиданную передышку. Было время подумать, разобраться в себе.
Глядя в молящие глаза Владимира, она чуть не сказала "да", забыв обо всем. Сейчас, очнувшись от сладкого сна, Анна со смятением поняла, какую власть имеет над ней барон. Один его ласковый взгляд и она готова на всё. Зачем обманывать себя? Она ведь простила Владимира. Простила до того, как он вернул вольную. Простила за то, что остановился, пощадил, хоть ему было нелегко. Анна помнила, как дрожало рядом горячее тело Владимира, какой болью были наполнены потемневшие от страсти глаза. Он действительно безумно её хотел и был даже излишне благороден, предложив руку и сердце девушке без роду, без племени.
- Но любовь ли это? - Анна в смятении опустилась в любимое кресло у камина. С тоской обхватила колени руками, сжавшись в крохотный комочек. - Будет ли мужчина, влюбленный в женщину поступать с ней так жестоко? Разве можно срывать обиду и злость на дорогом тебе человеке? - Анна не могла этого понять и принять. Она привыкла к спокойной заботе Ивана Ивановича, его ровному нраву. Старый барон далеко не всегда баловал Анну, как это казалось Владимиру. Он был строг с обоими детьми. Просто мягкая и послушная Анна даже не думала возражать благодетелю и пользовалась его неизменным расположением. А резкий и вспыльчивый Владимир часто из простого упрямства поступал против воли отца.
Когда-то Аня наивно посоветовала молодому барону не сердить понапрасну Ивана Ивановича. Суровая отповедь Владимира до сих пор стояла у неё в ушах. Он быстро напомнил крепостной нахалке, где её место. Странно… Они вечно не ладили. Анна почти не могла вспомнить светлых, радостных минут, связанных с Владимиром. Разве что совсем в детстве. Но и тогда ей нелегко приходилось от его насмешек и подковырок. Потом он подрос. Начал учиться в Пажеском корпусе и появлялся дома лишь на каникулах. Его короткие приезды были для неё мучением. Шутки молодого барона становились всё злее.
Порой Анне хотелось закрыться в комнате и никуда не выходить. Сколько слёз было пролито. Сколько жалоб похоронено в молчаливой девичьей подушке. Старый барон ничего не замечал. А ведь несколько раз жестокие выходки Владимира чуть не погубили её. Анна вспомнила, как когда-то на конной прогулке молодой барон неожиданно хлестнул её смирную лошадку. Испуганная кобылка понесла, совсем не слушая Анну. Поле уже кончалось. Впереди была густая роща. Ещё чуть-чуть и Анна бы упала, напоровшись на ветку. Владимир догнал её тогда у самого края леса и крепко схватил лошадь под уздцы. Анна помнила его взгляд: виноватый, тревожный, растерянный. Он словно молил о чем-то. О чем? Она не успела разобраться. В серых глазах появилась до боли знакомая насмешка…
И этот человек говорит, что любит её? Он, привыкший всюду быть первым, лучшим, возьмет в жены крепостную? Что ж, характера ему хватит. Но что будет дальше? Барон горяч и переменчив. Как он поступит с женой, когда та надоест? Анна не удивилась бы ничему. Красавица могла представить Владимира даже в роли Синей бороды. Если она согласиться обвенчаться, то навеки загубит его карьеру, сделает изгоем в обществе. Простит ли он ей это, когда первая страсть пройдет? Есть ли в его сердце настоящая любовь? Или через пару лет он станет таким же колючим и насмешливым как раньше, когда в юности наказывал её за своё непрошенное чувство?
Лучше всего ей уехать, позорно бежать, чтобы не видеть манящих серых глаз. Не чувствовать на своем теле жаркие прикосновения его губ. Не погружаться в сладкую истому его объятий. Конечно, ей уже не забыть Владимира. Но время и разлука лечат. Он уедет на Кавказ, увлечется новой девушкой. Мало ли красавиц на свете. А она потихоньку залечит свои раны. Будет тихо жить в маленьком поместье, гулять по утрам в саду, читать, музицировать. Станет учиться рисовать, как это делает Соня. Да мало ли чем ещё можно заняться. Ну зачем она обещала Владимиру дождаться его! Если бы не опрометчивые слова, ехала себе сейчас, удаляясь всё дальше и дальше от рокового красавца, бесцеремонно нарушившего её покой.


***
В комнату осторожно заглянула Варвара, беспокоящаяся за свою любимицу:
- Аня, как ты? Что сказал Владимир Иванович?
- Он отдал мне вольную и документы на поместье, - задумчиво ответила Анна.
- А что с твоим браком?
- Его нет. Я опять Анна Платонова, а не баронесса Корф, - усмехнулась Анна, подумав, что сказала бы Варвара, узнай она о предложении Владимира. Наверное, обрадовалась бы. Уговаривала бы согласиться, прибавляя что-нибудь мудрое вроде: ревнует, значит любит. Нет, добрая Варя слишком многого не поймет. Лучше ей не говорить ни о чем.
- А что ты дальше делать будешь? Поедешь в Москву? - допытывалась Варвара.
- Я обещала Владимиру дождаться его возвращения.
- Значит снова мир меж вами?
- Угу, - улыбнулась Анна. - Не беспокойся Варя. Теперь всё хорошо.
- Не беспокойся, не беспокойся, - недовольно пробормотала кухарка. - Чует моё сердце - не договариваешь ты, Аня, чего-то. Ну да бог с этим. Главное, ты снова свободна. И с барином вы помирились. А вот что там с Долгорукими - ума не приложу. Полыхает-то как ярко.
- И я очень волнуюсь! Как там Лиза, Соня, Марья Алексеевна? Да и Андрей на недельку приехал домой погостить. Только Петра Михайловича нет. Вот уже месяц как он в отъезде по делам. Вернется, а тут такое несчастье. Лишь бы все были живы и здоровы.

***
Всю ночь Анна металась по дому, не зная, что делать дальше, волнуясь и за Владимира, и за семью Долгоруких. К утру от всех чувств осталась только безмерная тревога за молодого барона. Красавица уже хотела нарушить своё обещание и поехать на пожарище, когда на пороге появился мрачный и усталый Владимир. На глазах у Анны выступили слезы при виде его перевязанной руки, измученного лица, тоскливого взгляда. Забыв все свои рассуждения, она подбежала и осторожно обняла Владимира, боясь причинить ему боль.
Удовлетворение промелькнуло на хмуром лице барона. Здоровой рукой он ласково погладил Анну по золотистым волосам. Тонкие сильные пальцы зарылись в локонах, нежно и властно обхватили затылок, потянули его назад, приподнимая голову. Теплые губы приблизились к заплаканным щекам, бережно собирая слезинки с шелковистой кожи.
- Анна, не надо плакать. Я вернулся. Я здесь, с Вами.
Владимир устало опустился на мягкий диван, взял из рук девушки бокал красного вина, медленно выпил, попросил ещё. И прочтя в её глазах немой вопрос, мрачно ответил:
- Аня, погибли все.
И застыл, вспоминая, как помогал исправнику опознавать тела друзей детства: Лизоньки, Сонечки, Андрея. Они погибли сразу - задохнулись во сне. Марья Алексеевна успела проснуться, выбежала, сильно обгорев. Она жила ещё несколько часов и умерла на заре, так и не узнав о страшной судьбе детей.
Анна сидела, с ужасом пытаясь осознать размеры несчастья. Почему господь не пощадил ни доброго Андрея, ни озорной Лизы, ни маленькой Сони.
- За что? - вырвалось у Анны. - Как это могло случиться?
- Дом подожгла крепостная, которую вчера жестоко высекли по приказу Марьи Алексеевны. Владимир не стал описывать Ане мерзкие подробности, ужаснувшие даже его, видавшего виды офицера.
Поджигательницу быстро поймали. Её безумное, изуродованное лицо стояло у него перед глазами - княгиня собственноручно прижгла раскаленной кочергой лоб и щёки девушки. Да и как он мог рассказать чистой, невинной Анечке, что от побоев крепостная выкинула мертвого семимесячного младенца. И судя по всему, это был сын старого князя, изменявшего властной и жестокой жене под самым носом.
Девушка прижалась к Владимиру и горько заплакала, всё ещё не веря, что больше не увидит своих подруг. Молодой барон ласково шептал ей что-то утешительно-нежное. В его объятиях было тепло и спокойно. Страх и боль отступали, испарялись, согретые его заботой и любовью. Так холодные капельки росы тают в утренних лучах жаркого летнего солнца.
Анна подняла мокрые от слез глаза на барона, с трудом боровшегося со сном:
- Владимир, Вам надо отдохнуть, поспать.
- Хорошо. Но при одном условии. Вы… поможете мне раздеться.
Анна вспыхнула, гневно вскидывая голову. Стоило ей стать с ним поласковей и вот…
- Что я вижу, сударыня? Вы не хотите позаботиться о будущем супруге? - насмешливо начал барон.
- Я ещё не дала Вам своего согласия! - поспешно оборвала его Анна, испугавшаяся собственной резкости.
Лицо Владимира стало серьёзным. Он пытливо заглянул в мятежные глаза Анны и не произнес, а с болью выдохнул:
- Тогда прошу - дай! - три тихих слова сказали больше, чем вчерашнее признание в любви. Голодные серые глаза молили. Казалось, они молчаливо кричат, прося о пощаде. Темные брови напряженно изогнулись, на высоком лбу залегла упрямая складка.

***
Она не могла и не хотела оттолкнуть его. Маленькие ладошки сами потянулись и разгладили морщинки у переносицы, поправили непокорную темную челку. Теплое золотое сияние наполнило голубые глаза, и они позеленели от нежности. Сладкие коралловые губы, не слушаясь хозяйку, шепнули:
- Я согласна.
- Это правда? Ты простила меня?
- Да, всей душой, - искренне ответила она.
- О господи, - только и смог произнести Владимир. От ощущения безумного, абсолютного счастья сон слетел как по мановению руки. Усталое тело мгновенно налилось силой и бодростью. Изголодавшиеся губы потянулись, накрывая неискушенные девичьи уста долгим, жадным поцелуем. Властный язык уверенно скользнул по розовым дёснам, коснулся земляничного нёба, завладел нежным ротиком, кружа голову и рождая протяжный стон в груди. В целом мире были лишь они одни - Анна и Владимир.
Любовь эгоистична. В ней есть место только для двоих счастливцев. Никто из них не вспомнил о князе Долгоруком, который, ничего не подозревая, всё ближе и ближе подъезжал к родной усадьбе.
***
Все знающие князя Долгорукого считали его образцовым семьянином. Да и сам он думал так же. Жизнь Петра Михайловича проходила в неустанных заботах о благополучии собственного любимого семейства, состоящего из раздражительной и придирчивой супруги, двух дочерей, милых девушек на выданье, и взрослого сына. Князь рано осиротел и стал полновластным хозяином огромного состояния. Неопытному юноше пришлось приложить немало сил, чтобы освоить хозяйственные дела. С его мягким, застенчивым характером было нелегко контролировать управляющих многочисленных имений, разбираться с финансами, вести тяжбы.
Частенько хотелось бросить всё, махнув рукой на доходы и прибыли. Но дома Петра Михайловича ждал строгий надзиратель в лице супруги, которую он как-то невзначай обрёл после получения наследства. Слабохарактерный князь побаивался собственной жены, которая частенько пилила его, уча уму разуму. Марья Алексеевна была с мужем насмешлива и неласкова. Они давно перестали делить супружескую постель, но князя это не огорчало. Он легко научился находить утешение в объятиях безропотных крепостных красоток. Княгиня и не подозревала, что вялый и болезненный муж может оказаться столь прытким по части амуров. А потому не следила и не проверяла князя на сей счет.
Петр Михайлович невесело вздохнул. Его последнее увлечение, юная, круглолицая Танюшка, была в тягости. Надо было что-то решать с младенцем. Всего второй раз в жизни перед князем стоял подобный вопрос. Обычно дворовые девки, опасаясь суровой Марьи Алексеевны, сами следили, чтобы не понести княжье потомство. Но упрямая Танька не стала вытравливать нежеланный плод. Теперь Петр Михайлович не знал, как поступить. Он не ожидал такого подарочка, развлекаясь с дворовыми девками от тоски и безысходности.
Лишь однажды, много лет назад, князь по-настоящему влюбился в собственную крепостную. Что и говорить (вспомнил былое Петр Михайлович) Марфа была безумно хороша. Нежная, хрупкая, она гораздо больше походила на княгиню, чем грубоватая Марья Алексеевна. Он тогда совсем потерял голову. Договорился с другом и соседом, бароном Корфом, и продал ему красавицу, пряча любимую подальше от суровой супруги. Какие это были чудесные дни! Князь поселил Марфу в небольшом поместьице неподалеку, осыпал подарками, исполнял любые капризы, баловал, как только мог. Безумно влюбленный, он долго не решался овладеть девушкой.
Когда сладкий миг настал, князь чуть с ума не сошел от удовольствия, увидев слёзы счастья в глазах красавицы. Марфа привязалась к нему всей душой. Она обожала и боготворила своего Петрушу. А он рядом с ней впервые почувствовал себя настоящим мужчиной. Узнав, что красавица ждет ребенка, князь забросил все дела, дневал и ночевал рядом с любимой, забывая о собственной беременной супруге и маленьком сыне. И бог наказал его. Хрупкая Марфа не перенесла родов. Местная знахарка Сычиха была опытна, но не смогла спасти ни молодую мать, ни дитя.
Отъехавшего всего на несколько дней по срочным делам князя встретила свежая могила. Обезумевшему от горя Петру Михайловичу едва хватило сил выслушать от барона Корфа известие о смерти Марфы и новорожденной девочки. Князь с тоской вспомнил, как мучительно больно было ему тогда. Грудь заныла, сердце сжалось в холодный комок. И тут за поворотом Петр Михайлович увидел черное пепелище…


***
Сказать, что Петр Михайлович был убит горем - не сказать ничего. Он был раздавлен, уничтожен тем, что час назад услышал от чудом выжившего управляющего. Князь не жаловал свою супругу, но смерти ей не желал никогда. А дети… Их он любил безумно, страстно, преданно. Хлопотал над ними, как старая наседка, боялся за них, переживая даже по пустякам. И вот Андрюшенька, которого он благодаря высоким связям сумел уберечь от Кавказа, погиб дома, в собственной постели. Нет больше его мальчика… Нет милых девочек… Как они всегда радовались его возвращению, ласково щебетали, обнимая и целуя отца… Неподвижно сидящий у пепелища князь шевельнулся, нащупав в кармане пистолет, который всегда брал с собой в дорогу. Зачем теперь ему жить? Для кого?…
На плечо князя легла чья-то прохладная рука.
- Не торопись, Пётр. Есть человек, которому ты нужен. Это твоя дочь. Твоя и Марфина.
Князь удивленно поворотился. Перед ним стояла Сычиха.
- Да, - продолжала ведунья. - Ты не ослышался. Марфа умерла, а девочка - нет.
- Почему же ты меня обманула? - недоверчиво произнес Петр Михайлович.
- Мне велел барон Корф. Он хотел сохранить твою семью. Марья благополучно родила другую дочь, Лизу, подрастал сын. Зачем тебе была эта девочка? А супруга твоя со свету сжила бы малышку, если б узнала о её существовании.
Взволнованный князь вскочил на ноги.
- Сейчас же говори, где моя дочь?! Что с ней?
- Успокойся, с твоей дочерью всё хорошо. Она выросла в доме твоего друга. Это Анна, его воспитанница.
О боже! Девочка, росшая на глазах князя, подруга детских игр Лизы и Сони, оказалась его собственной дочерью. А он-то считал, что Аня сирота. Жалел малышку, старался почаще приглашать в свою семью и её, и рано оставшегося без матери Володю. Марья Алексеевна, надо отдать ей должное, была хорошей матерью и умела создать дома уют. Княгиня окружала детей заботой, устраивала им забавы и праздники. Задумчивая Аня и хмурый Володя оттаивали в шумной семье Долгоруких, веселясь с детьми князя. Петр Михайлович всегда любовался белокурой малышкой, кроткой и ласковой. Анечка так выгодно отличалась от его собственных дочерей. Лиза была непослушной и своевольной, а Сонечка чересчур замкнутой и угрюмой. Как бы он хотел, чтобы его девочки были похожи на этого милого ангелочка. И вот теперь Аня - единственное, что у него осталось от жизни…

***
Утро, пронизанное болью утраты, стало самым счастливым в жизни Анны и Владимира. Странное дело… Ещё вчера барон посмеялся бы снисходительно, услышав, что останется наедине с красавицей, тающей в его объятиях, и не попробует добиться большего. А нынче уже второй час наслаждался невинными ласками. Перебирал Анины шелковистые локоны, тёрся кончиком носа о порозовевшие от удовольствия щечки, ласково покусывал маленькое ушко, нежно дул на выгнутую в сладкой истоме изящную шейку.
В изумлении Владимир обнаружил, что несет милую любовную чепуху. Да, это он, ядовито остривший над сюсюкающими влюбленными дурачками, сходит с ума от счастья, когда серебристый Анечкин голосок произносит такие же прелестные глупости в ответ на его околесицу. Впервые полюбив, Владимир с удивлением понял, что сами слова ничего не значат. Всё говорили глаза, молча ведя головокружительную беседу. Его изголодавшийся взгляд бродил по её полупрозрачным прищуренным векам, ласкал длинные, пушистые ресницы, отражался в фиалковой голубизне девичьих глаз, жадно впитывая темной бездной зрачков чистую, невинную душу Анны.
Он боялся поверить в своё счастье. Неужели Аня перестала бояться и простила его? Неужели ему предназначен этот любящий взгляд? И это в его темных волосах нежно запутались её тоненькие пальчики? Боже мой, как она прекрасна. Барон глядел и не мог налюбоваться красотой своей возлюбленной. Как он смел думать о ней плохое? Разве может грязь пристать к этому ангелу, спустившемуся с небес в его грешные объятия. Анечка, девочка моя, я буду любить и баловать тебя, исполнять все твои капризы. Всё будет так, как ты пожелаешь. Лишь бы ты была рядом. Лишь бы мы были вместе.
- Владимир, ты так устал этой ужасной ночью, - прервал его мечты ласковый Анин голос. - Пожалуйста, послушайся меня, отдохни немного.
Бесцеремонная шутка была готова слететь с языка, но он побоялся погасить нежный огонек любви и доверия в её глазах. Действительно, надо поспать. Несмотря ни на что, веки у него слипаются. Нежно ответил:
- Хорошо. Но на прощанье - одна маленькая просьба…
Красавица обрадовалась, что уговорила упрямого барона отдохнуть. Это стоило ей ещё одного перехватывающего дыхание поцелуя. Анна никогда не думала, что от простого соединения губ может так трепетать тело, наполняясь сладкой истомой. Голова шла кругом от счастья, не давая трезво разобраться в происходящем. Владимир назвал её своей невестой, надел на руку обручальное кольцо. Он сделал всё, как было положено по светским правилам. Но, целуя его, Анна чувствовала, что совершает что-то сладко-запретное. Как это похоже на Владимира. Даже самые благопристойные поступки и вещи рядом с ним становились волнующими, удивительными, нарушающими все приличия. Но она уже махнула на всё рукой, словно околдованная им.
Анна не хотела больше прислушиваться к голосу рассудка. Мир рушился. В нем исчезла точка опоры. Нет Ивана Ивановича. Погибли, так и не успев узнать любви, её подруги Лиза и Соня. Нет строгой Марьи Алексеевны. Добродушный Андрей больше не улыбнется, снимая запотевшие на морозе очки. Остался только он - Владимир. Она не может потерять его. Не важно, что их ждет впереди. Сейчас они вместе, рядом. И уже ничто не изменит её решения.
Анна легко сбежала вниз по лестнице, собираясь рассказать Варваре о грядущей свадьбе. Она не сразу узнала в бледном сгорбленном старике, стоящем на пороге, румяного и вальяжного князя Долгорукого. Тихим голосом он позвал:
- Анечка, здравствуй!
- Петр Михайлович? - только по голосу Аня узнала князя. Сердце заныло от жалости. Слезы снова подступили к глазам. Она подбежала к дядюшкиному другу и крепко обняла. По пепельному лицу князя полились слезы.
- Анечка, доченька! - приговаривал он, прижимая девушку к груди.
- Петр Михайлович, заходите в дом. Вам надо отдохнуть. Пойдемте я напою Вас любимым мятным чаем.
Но несчастный ничего не слышал, с отчаянием стиснув её в объятьях. А слезы всё катились и катились по его запыленным щекам, оставляя темные волнистые дорожки.

***
Проснувшись, Владимир сразу открыл глаза и по военной привычке резко сел в постели. Уже стемнело. Мрачную черноту за окном скрашивал глянец луны, разбавленный звездными огоньками. В доме стояла тишина. "Ну и ну! - с досадой подумал барон, - Прилег на часок, а проспал до ночи. Жених называется! Как бы невеста от такого сони не сбежала". Он быстро оделся, чувствуя себя свежим и полным сил, и пошел разыскивать Анну.
Из приоткрытой двери гостиной пробивался свет, доносились голоса: мелодичный Анин и глуховатый мужской. Кто это у них так поздно? Владимир распахнул дверь. В кресле у камина сидел князь Долгорукий. Петр Михайлович успел умыться и переодеться с дороги. Утешенный и обласканный дочерью, он стал больше походить на самого себя, только глаза были потухшими и печальными.
Перед Владимиром снова пронеслись страшные события прошлой ночи. Отчасти он считал князя виновником беды, но не мог не пожалеть несчастного. Слова сострадания сами сорвались с губ барона. Петр Михайлович встал ему навстречу, подошел и крепко обнял.
- Володя, мне рассказали, как ты рисковал жизнью, пытаясь спасти моих…- князь запнулся и смахнул слезу. - Ты вел себя как настоящий герой!
- Я не сделал ничего особенного. А вот то, что Вы приехали к нам в усадьбу, очень хорошо. Поживите подольше у нас, Петр Михайлович.
- Спасибо, Володя! Я не успел выразить соболезнования по поводу смерти Ивана. Я скорблю вместе с тобой. Он был моим лучшим другом. Горько терять родителей. Но так уж заведено природой. Главное, чтобы не было наоборот, - князь неловко отвернулся, снова сдерживая слезы. - Если бы не Сычиха, меня бы уже не было. Но теперь, когда я знаю, что у меня есть дочь, жизнь снова обрела смысл.
Увидев на лице Владимира недоумение, Петр Михайлович покачал головой.
- Нет-нет! Я не сошел с ума. Много лет назад я любил Марфу, крепостную твоего отца. Аня её и моя дочь. Странно, что я не догадался об этом раньше. Анечка так похожа на мать.
С этими словами князь снял с груди медальон и протянул Анне с Владимиром. С миниатюры, нарисованной рукой опытного художника смотрела прелестная юная девушка. Нежный овал лица, изящный носик, а главное, чистые и наивные фиалковые глаза, удивительно походили на Анины.
"А ведь князь не лжет про любовь. Иначе не стал бы таскать с собой медальон спустя столько лет", - промелькнуло в голове молодого барона, всё ещё не желавшего осознать важность открывшейся тайны. "Аня - дочь Долгорукого", - несколько раз повторил он про себя, с удивлением понимая, что новость не радует его. Теперь венчание придется отложить. На миг Владимиру стало стыдно за свой эгоизм. Они с Аней и так счастливы. Он её жених и готов терпеливо ждать до свадьбы столько, сколько надо. Главное, что потом они будут вместе на всю жизнь.
Очнувшись от дум, барон снова прислушался к глухому голосу Долгорукого.
- Если бы я был свободен, то, не задумываясь, сделал бы Марфу своей женой,- князь вздохнул и обратился к Владимиру, - Я счастлив, что ты любишь мою дочь и уважаю твоё благородство и честные намерения. Аня сказала, что ты дал ей вольную и предложил руку и сердце. Но тебе не придется жениться на бывшей крепостной. Завтра же я поеду и получу высочайшее позволение на удочерение Анны. Твоей супругой станет княжна Долгорукая, одна из самых знатных и богатых невест, моя единственная наследница.
Увидев промелькнувшую на лице Владимира тень, князь замахал рукой.
- Не возражай. Я знаю, что для тебя это не имеет значения. Но я обязан и хочу сделать всё, что могу для своей дочери. Она - единственное, что осталось у меня в жизни.
Слезы навернулись на глаза князя. Анна вскочила и подбежала к отцу.
- Петр Михайлович, не надо, не плачьте.
- Всё-всё. Анечка, не буду. Просто мне надо побыть одному. Я пойду к себе в спальную.
- Я провожу Вас.
- Не надо, оставайся с Владимиром. Вам есть, о чем поговорить.
Кивнув головой на прощанье, князь тяжело встал и покинул гостиную. Скоро его уныло шаркающие шаги затихли в глубине коридора. Анна снова опустилась на диван рядом с Владимиром. Он не казался обрадованным.
- Владимир, это же хорошо, что я стану княжной? Тебя уже никто не осудит за брак со мной.
- Аня, мне безразлично мнение посторонних людей. Главное, что чувствуешь ты. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.
- Стыдно признаться, но, не смотря на ужас последних дней, я безумно счастлива. У меня есть ты. А теперь и отец. Я так хотела, чтобы у меня были родители. Иван Иванович очень заботился обо мне. Но я всегда знала, что живу у вас из милости и не чувствовала себя счастливой. В любую минуту всё могло измениться. Да и ты не хотел видеть во мне сестру.
- Я был глупым и ревнивым мальчишкой. Безумно влюбленным и не желавшим признаваться в этом даже самому себе. Сколько раз я незаметно любовался тобой, сходя с ума от запретных желаний. Если бы ты узнала мои бесстыдные мечты, то убежала бы на край света.
Анна лукаво заулыбалась.
- Кое о чем я догадываюсь. Но убегать не хочу. Ведь я тоже люблю тебя.
Она обняла его за шею, собираясь нежно поцеловать в щеку. Владимир быстро повернул голову, и вместо прохладной щеки её встретил жадный горячий рот. Нежные розовые губки, уже прошедшие первые уроки поцелуев, дрогнули и послушно открылись навстречу ему...
За приоткрытым окном мелькнула и скрылась тень. Незамеченный никем Карл Модестович удалялся от усадьбы, довольно размышляя, как поступит со случайно открывшейся тайной. Настроение управляющего было превосходным. Расправив плечи, он весело крутил рыжеватый ус, напевая на любимый мотивчик:
- Ах, мой милый Августин, не всё прошло не всё,
- Да, мой милый Августин, мы ещё покажем всем…

***
Тихо поскрипывала карета. Петр Михайлович Долгорукий возвращался из Петербурга с чувством исполненного долга. Все бумаги для Анечки оформлены. Теперь можно не беспокоиться. Если с ним что-то случится, Аня уже княжна Долгорукая, его единственная наследница. Скоро она станет женой Владимира, и барон позаботится о молодой жене.
Когда-то они с Иваном мечтали породниться, поженив Лизу и Владимира. Непоседливые, озорные, упрямые, затевавшие вместе тысячи проказ, они казались прекрасной парой. Но Володя выбрал Аню, мягкую, нежную, ласковую. Будет ли она счастлива с таким вулканом страстей, как Владимир? Девочка ещё слишком молода, чтобы сделать правильный выбор. И он, отец, должен подумать о её будущем.
Досадно, что барон, не смотря ни на что, собирается ехать на Кавказ. Какие эти Корфы упрямцы! В своё время он предлагал Ивану помочь и добиться перевода Владимира в Петербург. Но друг отказался наотрез. Иван переживал за сына, но честь была для него дороже. Хотя, кто угадает эту судьбу. Андрюшеньки уже нет на свете, а молодой Корф жив-здоров, скоро станет его зятем.
Как же они торопятся с венчанием! Хотят устроить его до отъезда Владимира. А ведь потом он целый год будет на войне. Анечка может овдоветь, едва став женой. Каким горем это будет для её нежного сердечка. Хорошо бы отложить свадьбу до возвращения Володи, ограничившись обручением. Надо серьёзно поговорить об этом с будущим зятем.
Внезапно кучер остановил карету:
- Барин, Вас спрашивают.
Князь выглянул в окно. Перед ним стоял, угодливо склонив голову, управляющий Корфов, Карл Модестович.
- В чем дело? Что-то с Анной или Владимиром? - холодея от страшных предположений, взволнованно спросил Долгорукий.
Глаза Модестовича блеснули, как у кошки, подкрадывающейся к добыче:
- Нет-нет, Петр Михайлович. С ними всё хорошо, но у меня есть новость, которая невероятно заинтересует Вас. Не хотелось бы рассказывать, стоя на дороге…

Князь недоверчиво выслушал рассказ позванного в карету управляющего:
- Что за чушь! - вынес он вердикт, жалея о потерянном времени.
Карл Модестович изобразил искреннюю обиду на хитром лице:
- Напрасно не верите мне, князь. Я чистую правду рассказал. Ничегошеньки не выдумывал. Вот не знал, чем у них там дело закончилось, так ничего и не говорил.
Петра Михайловича накрыла волна гнева.
- Пошел вон, мерзавец! Не хочу руки об тебя марать.
Тяжело вздыхая, Шуллер вылез из кареты.
- Зря Вы, князь. Я ведь никому не рассказывал о случившемся. А благородно сразу к Вам. Надеялся, что оцените и вознаградите моё молчание. Подумайте, что будет, если другие узнают. Какой позор для Анны Петровны!
- Вашим сплетням никто не поверит. Жених моей дочери честный и благородный человек. Я полностью доверяю ему.
- Тогда спросите у него сами. Честный-то он, честный. Да только слишком уж много слухов ходит об успехах Владимира Ивановича по женской части.
- И спрошу! Трогай! - громко крикнул кучеру разъяренный князь.
Карета покатила прочь, оставляя на дороге недовольного Шуллера. Карл Модестович нервно подергивал ус, раздосадовано бормоча вслед:
Посмотрим, Петр Михайлович, что Вы запоёте после беседы с бароном.

Весь день Владимир и Анна занимались подготовкой к завтрашним похоронам. Отпевать Долгоруких решили в церкви у Корфов. Родственники и знакомые были оповещены. Сделано всё необходимое. Нелегко было выполнять печальные обязанности. Анна несколько раз принималась плакать, и Владимир с трудом смог успокоить её. Молодому барону тоже было не по себе. До сих пор не хотелось верить в случившуюся беду. Гробы стояли закрытыми - смотреть на обгоревшие тела было невыносимо.
К вечеру расстроенная Анна прилегла отдохнуть в гостиной и незаметно задремала, держа за руку Владимира. Он долго сидел неподвижно, прислушиваясь к её легкому дыханию и любуясь милым личиком в ореоле золотистых волос. Когда совсем стемнело, барон осторожно перенес красавицу в спальную, бережно уложил в кровать и накрыл легким покрывалом. Она тихо вздохнула, прошептав его имя, но не проснулась. Сказывалась усталость от скорбных забот.
Постояв рядом со спящей Анной и убедившись, что с любимой всё хорошо, барон пошел в кабинет. Нужно было заняться делами, чтобы после его отъезда у Ани не было никаких проблем. Впрочем, если что-то понадобится, Петр Михайлович поможет с поместьем и позаботится о его жене (барон не сомневался, что обвенчается с Анной до отъезда). Правда, будущий тесть недовольно промолчал, услышав новость о скорой свадьбе. Что поделаешь, князю придется смириться.
***
Владимир склонился над бумагами. Погрузившись в расчеты, он даже не заметил, как в комнату вошел Долгорукий. Приехав в поместье, Петр Михайлович решил не откладывать неприятный разговор. Он собирался получить от барона ответ, подтверждающий лживость Шуллера, и тут же всё забыть. Поздоровавшись, князь сразу приступил к делу:
- Владимир, по дороге я встретил Вашего управляющего, господина Шуллера.
- Он бывший управляющий, - хмуро ответил Владимир. - Позавчера я уволил этого мерзавца.
- Тогда всё становится понятным, - кивнул головой Долгорукий. - Дело в том, что он распускает безобразные слухи о вас с Анной,
Барон напрягся
- И что же он говорит?
- Он сказал, что Вы применили силу, чтобы овладеть Анной, - с запинкой произнес Петр Михайлович. - Необходимо пресечь эту безобразную сплетню. Ведь это ложь?
- Карл Модестович охоч до сплетен... - медленно проговорил Владимир. Здравый смысл кричал ему, что нельзя говорить правду Аниному отцу, если только он не хочет испортить всё. Но природная честность Корфов, которой он так гордился, мешала солгать. Всё в гордом бароне восставало против лжи, которую нужно было сказать Долгорукому. Нет, он не считал себя ни в чем обязанным князю. Он даже не уважал старика, слишком хорошо зная его. Но обманывать не мог. Молчание затягивалось...
- Вот и хорошо, - торопливо заговорил Долгорукий, заполняя образовавшуюся паузу. - Я же знал, что всё это неправда. Ты не мог сделать этого.
Барон сжал губы и, словно посылая коня в атаку, тряхнул упрямой головой.
- Карл Модестович охоч до сплетен, но на этот раз он сказал правду. - Владимир говорил внятно, с расстановкой, словно подписывая себе приговор.
Гримаса негодования исказила благообразное лицо князя.
- Ты изнасиловал мою дочь, подлец!
- Ошибаетесь. Она так же невинна, как при рождении. Я не оправдываю себя, но хочу напомнить, что Анна была моей крепостной. Вы-то со своими не церемонились!
От обидного напоминания князь взвился
- Не смей так разговаривать со мной! Какое счастье, что моя девочка дала тебе отпор.
- Я остановился сам, когда понял ошибку. И вообще - это только моё и Анино дело! Она простила меня и хочет стать моей женой.
- Нет, это и моё дело! Я Анин отец и не хочу, чтобы её мужем стал негодяй, который испортит ей жизнь!
- Вы прекрасно знаете, что это неправда! Я люблю Анну и сделаю всё, чтобы она была счастлива!
И князь, и барон уже не разговаривали, а кричали:
- И как ты намереваешься это сделать? Отправишься на Кавказ и оставишь её молодой вдовой?
- Не надо хоронить меня раньше времени!
- Речь не об этом. Просто ты совсем не думаешь о моей дочери! Иначе бы не собирался уехать от неё. Я категорически против вашего венчания!
- Вы ничего не можете нам запретить!
- Могу! Все бумаги оформлены. Анна моя законная дочь, и я позабочусь о ней на правах отца! - задыхаясь от ярости, князь выскочил вон, громко хлопнув дверью. Владимир в волнении заметался по комнате. Ему хотелось расшвырять все предметы, попадающие под руку. Но он не позволил себе этого. Рядом, в спальной отдыхала Анна. Её сон был священен для барона.

Владимир выбежал из дома, оседлал коня и понесся в сумрак ночи, стараясь успокоиться. Ветер трепал черные волосы на его непокрытой голове, холодил разгоряченные щеки. Послушный конь, храня расстроенного хозяина, легко перепрыгивал попадавшиеся на пути канавки, и аккуратно огибал едва заметные в темноте препятствия.
Постепенно яростная скачка прогнала красную пелену гнева, обступившую барона. Он придержал коня, перейдя с галопа на легкую рысь. Беспорядочные мысли стали успокаиваться. Владимир глубоко вдохнул морозный мартовский воздух. - Ничего, завтра же утром я поговорю с Анечкой. Она поймет меня. Если князь не успокоится, мы обвенчаемся и без его согласия.
***
Хмурый мартовский дождь явился на похороны незваным гостем. Сначала редкие ледяные капли оставили замысловатые щербинки в потемневшем снегу, затем слились в плотные струи и начали прилежно поливать сугробы, обнажая черные проталины, размывая и без того грязную дорогу и являя глазу унылую картину ранней деревенской весны. Сырой и зябкий воздух заполнил маленькую церковь, и было непонятно, от чего дрожат собравшиеся на отпевание друзья и родные: то ли от холода, то ли от горя и безысходности случившегося.
Аня стояла рядом с отцом, держа за локоть громко рыдающего князя. На её бледном, как-то сразу заострившемся от горьких забот лице не было ни кровинки. Из последних сил она старалась быть сильной и мужественной, мысленно повторяя: "Я должна думать об отце, должна стать ему опорой в несчастье". Смотревшему на неё Владимиру нестерпимо хотелось ободрить и приласкать девушку, обнять её худенькие, напряженно застывшие плечи, прижать к себе и согреть тоненькую фигурку, казавшуюся ещё более хрупкой и беззащитной в черном траурном платье.
Этим утром им так и не удалось поговорить. Когда Аня спустилась вниз, по столовой уже тоскливо бродил Петр Михайлович, поднявшийся ни свет, ни заря. Он ласково обнял дочь, сообщая об успехе вчерашней поездки, и уже ни на шаг не отходил от новой княжны Долгорукой. Всем приехавшим было сообщено о чудесно найденной дочери. Петр Михайлович упорно повторял, что бог сжалился над ним в несчастье и послал утешение на старости лет в лице Анечки, выросшей на его глазах.
Как ни сердился Владимир на старого князя после вчерашнего скандала, но и у него сжалось сердце при виде неприкаянной, сгорбленной фигуры прежде бодрого и статного Петра Михайловича. Молодой барон решил отложить тяжелый разговор до завтра, когда уляжется первая боль расставания с погибшими. Совесть и так терзала Владимира. Если б не скорый отъезд, он ни за что бы не стал торопить события. Но барон не мог ждать. Кто знает, что предпримет Долгорукий за время его отсутствия. Учитывая ссору, старый князь вполне мог расторгнуть помолвку, подыскав Ане нового жениха.
После возвращения с погребения его красавицу уже обступили сердобольные мамаши потенциальных женихов. Ещё бы, такая невеста на дороге не валяется: красивая, знатная, богатая, с ангельским характером. Кто же своему сыну добра не желает? Ревность жаркой волной окатила Владимира, он приблизился к Анне и, уверенно сжав в теплой ладони её холодные пальчики, увлек в сторону.
- Аня, ты замерзла и промокла, - заботливо произнес он, глядя на её юбку, потемневшую от дождевых капель. - Надо переодеться, иначе простудишься.
Анна вздрогнула, очнувшись от грустного забытья.
- Да, спасибо, Владимир, - послушно кивнула она головой. - Я сейчас же поменяю платье.
Петр Михайлович был слишком занят разговором, чтобы заметить, как молодой барон увел Анну из гостиной…
Наверху царила тишина, словно дом не был наполнен толпой ахающих и сочувственно вздыхающих гостей. Закрыв дверь спальной и оставшись наедине с любимой, Владимир не выдержал. Он крепко обнял Анну, припадая теплыми губами к её заплаканным щекам. Она и не думала останавливать его. В объятиях Владимира было так хорошо и спокойно. Тепло крепкого мужского тела сразу согрело её, прогоняя незаметную глазу мелкую дрожь, мучавшую Анну с утра. Невеселые подробности страшного дня разом стерлись из памяти. В целом мире были они одни.
Владимир почувствовал, как расслабилась Анна в его руках, доверчиво подставляя личико навстречу поцелуям. Он улыбнулся, любуясь запрокинутой назад изящной головкой, и поправил шелковистый локон, выбившийся из тяжелого пучка волос. Как же хотелось остановить это прекрасное мгновение. Вечно стоять, прижимая к себе этого ангела, свою тайную и всё ещё недостижимую мечту. Ласково провел ладонью по её плечу, словно желая убедиться, что это не сон.
- Анечка, нам надо серьёзно поговорить о будущем.

Петр Михайлович сразу же хватился дочери. Он успел привыкнуть к её целительному присутствию, дарившему надежду на будущее и силу жить дальше. Князь беспокойно поискал Анечку глазами и, не найдя, раздраженно осведомился о местонахождении дочери у Григория, хлопотавшего вокруг стола. Узнав, что Анна ушла с молодым бароном, Петр Михайлович почувствовал неизъяснимую тревогу и, поразив слугу своей прытью, почти побежал вверх по крутой лестнице.
Из-за закрытой двери Аниной спальной раздавался бархатный голос Корфа. Задрожав от гнева, князь ворвался в комнату. При виде рассерженного отца Анна попыталась отодвинуться от Владимира, но барон ещё крепче сжал её в объятьях, даже не думая отпускать.
- Потрудитесь объяснить, милостивый государь, что Вы делаете в спальной моей дочери? - срываясь на визг, выкрикнул князь.
- Я не делал ничего дурного, - спокойно, но твердо произнес барон. - Если Вы помните, я жених Анны.
- Это ещё не повод находиться здесь.
Оцепеневшая при виде разгневанного отца Анна начала приходить в себя.
- Петр Михайлович, папенька, прошу Вас, не сердитесь на Владимира, - вступилась она за молодого барона, - Я немного промокла, и он увел меня переодеться.
- Аня, что ты говоришь? Он, что собирался присутствовать при этом?!
Анна смутилась. Она не понимала, что так сильно разгневало отца.
- Нет, конечно, нет. Но ведь Владимир и я выросли вместе, как брат и сестра. У нас очень близкие отношения…
Наивное заступничество дочери только больше разозлило князя. Уже не владея собой, он закричал:
- И поэтому три дня назад он чуть не изнасиловал тебя?
У Анны перехватило дыхание от ужаса.
- Это сплетни, - дрожащим голосом произнесла она.
- Барон всё подтвердил! Неужели ты хочешь стать женой негодяя?!
Владимир отпустил Анну из своих объятий и твердым шагом подошел к Долгорукому.
- Князь, Вы ведете себя недостойно. Вспомните, я тоже могу о многом рассказать Вашей дочери, - проговорил он угрожающе.
- Что? - взвился князь. - Мальчишка, как ты смеешь пугать меня?
- Смею! Да, я ошибся, но моё заблуждение никому не стоило жизни!
Услышав последние слова, Долгорукий схватился за сердце и начал медленно оседать на пол. Анна в ужасе бросилась к отцу.
- Петр Михайлович, папенька, что с Вами?
Но лежащий в глубоком обмороке князь уже ничего не мог ответить…

Анна в тревоге ходила по комнате, даже не пытаясь успокоиться. Она считала себя виноватой во всем, что случилось с Петром Михайловичем. Ведь именно её легкомыслие расстроило папеньку, да ещё в день похорон. Бедный, он так волнуется за неё. А тут ещё Владимир зачем-то рассказал отцу то, что должно было остаться тайной для всех. Анна остановилась и повернулась к барону. Он неподвижно сидел в кресле, хмуро ожидая вердикта доктора Штерна. На мрачно застывшем красивом лице не было и тени расстройства. Неужели ему совсем не жаль Петра Михайловича.
- Владимир, я хотела спросить, зачем ты рассказал отцу о том, что было между нами? Ведь это не только твоя, но и моя тайна.
Барон тяжело вздохнул.
- Аня, я не рассказывал ничего. Просто подтвердил то, что успел доложить князю Карл Модестович.
- Но ты мог сказать, что всё это гнусная ложь. Зачем было расстраивать отца и ставить под угрозу наш брак?
- Анечка, ты хотела, чтобы я солгал?
- Не знаю, может быть. Я знаю одно. Петр Михайлович не расстроился бы так сильно, застав нас в спальной, если бы не знал о том… происшествии.
Владимир встал и подошел к окну. Посмотрел на прояснившееся к вечеру небо, последних гостей, покидающих усадьбу… Ну вот, Анна уже упрекает его… Сам виноват - вел себя с ней как последний негодяй. Теперь любые укоры будут заслуженными. Что ж, он готов до конца жизни искупать свой грех. Но только перед ней. Новоиспеченный отец тут совершенно ни при чем. Долгорукий ничуть не лучше его. Просто до поры до времени этому лицемеру всё сходило с рук…
Владимир не оправдывал жестокость обезумевшей от ревности княгини, но считал, что именно многочисленные измены князя привели к трагедии. Но как сказать об этом Анне, которая так рада найденному папеньке. Слабый и безвольный Петр Михайлович для неё идеал любящего отца. Как же поступить? Посвятить Анну в мерзкие подробности и навеки разрушить её последние иллюзии? Нет, нельзя этого делать. Он и так наломал много дров. Анечка слишком нежная и хрупкая, чтобы пережить ещё один удар…
Скрипнула дверь. Из спальной вышел доктор Штерн. Анна бросилась ему навстречу.
- Доктор, что с ним? Насколько это серьезно?
- У князя болит сердце. Оно давно у него пошаливало. А тут - такое горе. Но Вы, Анна Петровна, не расстраивайтесь. Всё не так уж плохо. Лечение я Вашему батюшке прописал. Теперь ему необходим полный покой. Постарайтесь, чтобы Петр Михайлович был в хорошем настроении. Никаких огорчений, переживаний. И вот что, Ваш отец собирается переехать в собственную усадьбу.
- Но она же сгорела? - удивилась Анна.
- Он хочет поехать в другое поместье, в часе езды отсюда.
- Разве можно пускаться в дорогу в его состоянии?
- Ваш отец очень сильно волнуется, настаивая на переезде. Лучше согласиться со странным желанием, дабы не усугублять его заболевание.
Откланявшись, доктор покинул гостиную. Анна подошла к Владимиру.
- Володя, ты слышал, что сказал доктор?
Барон хмуро кивнул головой.
- Мне придется уехать вместе с отцом. Ты ведь понимаешь, что я обязана заботиться о нем. У Петра Михайловича никого не осталось кроме меня.
Владимир отвернулся, пытаясь скрыть охватившее его тупое отчаяние, но Анна успела заметить боль в любимых серых глазах.
- Да, я всё прекрасно понимаю. Он - твой отец. Просто у меня, Анечка, тоже нет никого кроме тебя. Если ты уедешь, князь сделает всё возможное, чтобы разлучить нас. Ты же слышала, как он назвал меня негодяем, недостойным его дочери. Скажи, ты тоже так считаешь?

Анна придвинулась к нему и серьезно посмотрела в глаза.
- Никогда. Слышишь, никогда я так не считала. Ты часто поступаешь необдуманно, сгоряча. Но я прекрасно знаю, какой ты замечательный: добрый, честный, храбрый. Для меня ты - самый лучший на свете.
Она встала на цыпочки и ласково погладила его нахмуренный лоб.
- Володя, не грусти. Я очень-очень люблю тебя. Мы обязательно будем вместе.
Барон поймал тоненькие пальчики, нежно ласкавшие его, и поднес к теплым губам. Бережно поцеловал каждый розовый ноготок. Прижал Анну к себе и осторожно покачал в своих объятьях.
- Анечка, любимая. Как бы я хотел, чтобы наши мечты сбылись. Я так сильно люблю тебя, что не представляю, как буду жить здесь один после твоего отъезда.
- Ты будешь каждый день навещать меня. Как только отцу станет лучше, я упаду к его ногам, умоляя позволить нам пожениться.
- А если его болезнь затянется?
- Если затянется?… - Анна на мгновение задумалась, потом лукаво улыбнулась: - Тогда мы поступим как в романе - обвенчаемся тайно. А когда отцу станет лучше, я скажу ему правду.
От счастья, жаркой волной захлестнувшего его, Владимир замер. Он боялся поверить собственным ушам:
- Так ты согласна стать моей женой даже против воли отца?
- Да. Но думаю, это не понадобится. Уверена, скоро он переменит свое мнение о тебе. А если нет, то я готова на всё, чтобы быть с тобой.
Хитрая улыбка тронула губы барона. Серые глаза заблестели прежним лукавым блеском.
- Угу, значит, ты готова на всё, чтобы быть со мной? Тогда… Тогда… Поцелуй меня.
- Хорошо, только крепко закрой глаза и не подсматривай.
Владимир с подозрительной для него покорностью зажмурился. Анна приблизила губы к его лицу и осторожно поцеловала смешно наморщенный нос. Глаза барона открылись, сильные руки крепко обхватили её.
- Какое коварство! Неужели Вы, сударыня, думаете, что это поцелуй? Придется показать, как это делается.
С этим словами губы барона накрыли нежный ротик, безуспешно пытавшийся увернуться. И сладкий поцелуй закружил влюбленных в розовом вихре.

***
С отъездом Анны дом опустел, затих. Владимир, словно потерянный, ходил из комнаты в комнату и вспоминал, вспоминал. Здесь у окна она любила сидеть с книгой. Тут в гостиной часами упорно упражнялась на фортепьяно, извлекая из черно-белых клавиш чарующие звуки, а он, незамеченный, стоял, прислонившись к дубовому косяку, внимая пленительной музыке, рождаемой изящными пальчиками. Пальчиками, к которым ему всегда хотелось припасть и покрыть жаркими поцелуями, но гордый барон Корф боялся, что его заподозрят в нежных чувствах к крепостной и даже не смел задержать в руке крохотную ладошку. Как же было глупо не признаваться самому себе в единственной любви, подаренной судьбой, обижать Анну из-за нелепой гордости, смешной полудетской ревности. Ревности, которая завела его слишком далеко… Если бы не тот безобразный поступок, Анна была бы сейчас с ним, дома. А теперь, князь Долгорукий делает всё, чтобы расстроить их брак.
Владимир вздохнул. Старик даже не захотел попрощаться, передав через дочь сухие слова благодарности за гостеприимство. Вряд ли Анне удастся заставить князя сменить гнев на милость. Одна надежда, что любимая не передумает и обвенчается с ним тайно до отъезда на Кавказ. Может быть, стоит подать в отставку? Причины на это имеются серьезные. Но разве может барон Корф, словно трус, бросить свою часть перед решающим наступлением. Нет, он должен быть там, рядом с товарищами. Если Аня станет его женой, никакие опасности не будут страшны.
Хлопнула дверь. Вернулся Никита, отвозивший Анну с отцом в родовое поместье. Конюх протянул с поклоном записку, незаметно переданную княжной. Владимир торопливо развернул розовый листок, хранящий нежный запах девичьих духов. С радостью перечел робкие слова любви, обращенные к нему. Хмурое лицо озарила счастливая улыбка, сделавшая взрослого офицера похожим на мальчишку. Нет, ничего не потеряно. Аня любит его и не помнит зла, которое он чуть не причинил ей. Если Владимиру будет отказано от дома, она найдет способ подать весточку и увидеться с ним.

Дни летели один за другим. Незаметно прошла неделя, другая. Короткие встречи днем и долгие одинокие ночи измучили барона. На мимолетных свиданиях в заброшенной избушке Владимир наслаждался счастьем, нежно обнимая Анну и чувствуя, как она отвечает на его ласки и поцелуи. Забывал обо всем на свете, слушая милый голосок, шепчущий слова любви. А по ночам проваливался в пропасть отчаяния и безнадежности, просыпаясь в холодном поту от страшных сновидений, в которых любимая становилась женой другого. В этом кошмаре он бешено гнал коня, торопясь на венчание, но не успевал и встречал молодых у выхода из церкви. Лицо Аниного мужа казалось знакомым. Но, проснувшись, барон не помнил, кто привиделся ему.
До отъезда оставалось два дня. Князю не становилось лучше. Анне приходилось часами просиживать у постели больного. Всё труднее и труднее было отлучаться для свиданий с Владимиром, которого князь не принимал в своем доме. Кроме тайного брака у влюбленных не было выбора. Поскольку дни Анна проводила, ухаживая за отцом, венчание решили устроить ночью. Барон собирался встретить невесту подле усадьбы, отвезти в церковь для обряда, а потом незаметно вернуть домой. План был разработан Владимиром с присущей ему военной точностью. Все мелочи предусмотрены.
С трудом барон дождался ночи. Весеннее солнце, раньше так радовавшее его, стало невыносимым. Владимиру казалось, что ослепительный диск никогда не скроется за горизонтом. Он еле заставлял себя оставаться дома, не выезжая раньше времени к назначенному месту. Как только начали сгущаться сумерки, и первые звезды запутались в голых ветвях деревьев, Владимир покинул усадьбу. Ему не пришлось долго ждать свою красавицу. В ночной тишине раздались легкие шаги, тихо хрустнула ветка и перед бароном предстала Анна.
Темная меховая накидка скрывала свадебный наряд. Чтобы не замарать венчальное платье, она бережно приподняла белоснежный подол, и у Владимира перехватило дыхание при виде стройных ножек, обутых в крошечные, изящные ботиночки. Красавица кротко улыбнулась, обратив свой взор на барона, и ему почудилось, что две яркие синие звезды спустились с ночного неба, чтобы осветить и согреть его нетерпеливую душу. Подхватив любимую на руки, Владимир бережно усадил её на коня и пустился вскачь, торопясь в церковь. Сердце у него бешено колотилось в груди, и если бы не морозный воздух, барон задохнулся бы от восторга, охватившего его.
Анна тихо сидела впереди Владимира, понимая, что решается её судьба. Она идет против воли отца. Князь плохо себя чувствует и может занемочь ещё сильнее, если узнает о её непослушании. Когда б не скорый отъезд Владимира, Анна ни за что бы не решилась на тайный брак. Но любимый уезжал через день. Уезжал на войну, и княжна не могла обмануть его надежды. Нынче они обвенчаются. А завтра в заброшенной избушке встретятся снова, и она станет его душой и телом. При этих мыслях Анна покраснела. В памяти всплыло всё, что было между ней и Владимиром, когда она чуть не потеряла девичью честь.
Как же стыдно при одной мысли о случившемся. А ещё хуже, что воспоминания, от которых должно бросать в дрожь, приятны. Только бы господь простил ей греховные мысли. Может, после венчания тревожные раздумья отступят. Завтра Владимир уже не остановится, и она узнает всё до конца. Будет ли ей так же хорошо, как тогда в его ласковых и сильных руках. Или боль, о которой предупреждала Варвара, станет наказанием за сладкий грех. Что же, она готова вытерпеть всё, лишь бы Владимир уехал на Кавказ счастливым и спокойным.

***
Крепко держа Владимира за руку, Анна робко вошла в маленькую деревенскую церквушку. Тускло горевшие свечи выхватывали из темноты строгие глаза святых ликов. Пахший ладаном воздух серебрился, и Анне казалось, что вокруг всё окутано туманом. Голос старенького священника гулко звучал сквозь вязкую пелену и, отражаясь от стен, возносился многоголосым эхом под темные своды. Как во сне Анна повторяла слова любви и согласия, протягивала руку и надевала кольцо. Только ощутив на дрожащих от волнения устах жар сухих губ Владимира, она очнулась и поняла, что стала женой гордого и упрямого барона. Человека, которого всегда любила и слишком долго боялась. Но сейчас страха не было. Нежность переполняла сердце. Разлука казалось равносильной смерти. Отпуская красавицу, Владимир столь долго и страстно целовал её, что ноги отказывались идти от любимого. Лишь приближающийся рассвет заставил новобрачных расстаться. Анна едва успела зайти к себе в спальную и раздеться, как в дверь постучали. Сонная сиделка доложила, что его светлость проснулись и хотят видеть дочь.
Этим утром Петр Михайлович проснулся в прекрасном расположении духа. Завтра раздражающий его барон Корф уедет на Кавказ. Долгая разлука образумит влюбленную Аню. Они переедут в Петербург. Дочь начнет выезжать в свет. Без сомненья, очаровательную красавицу ждет блестящий успех, восхищенные поклонники. Девичье сердечко переменчиво. Даст бог, кто-то из новых знакомых понравится малышке, и она забудет непутевого барона. А чтобы Анечка не считала отца тираном, он, пожалуй, помирится с Корфом до его отъезда. Исчезнут препятствия, пропадет и упрямое желание дочери быть женой непостоянного Владимира. Он сейчас же позовет Аню и объявит о своем решении.
Анна обрадовалась, узнав, что отец хочет помириться с Владимиром. За бароном было немедленно послано. Через полчаса он вошел в гостиную, радостно улыбаясь. Серые глаза сияли непривычным теплом. Насмешливый голос звучал неожиданно мягко. Сердце княжны взволнованно застучало ему навстречу. Неужели этот гордый и красивый мужчина теперь мой супруг, пронеслось в золотоволосой головке. Анна с трепетом наблюдала за неспешной беседой. Речь князя текла приветливо и доброжелательно. Но дочь, успевшая изучить отцовские интонации, уловила нотки фальши и съёжилась от разочарования. Привыкшая владеть собой, она не выдала огорчения. Лишь стала тише и задумчивей.
Барона оставили обедать. Затем мужчины сыграли в шахматы. Потом Анна услаждала их слух пением. Мило беседовали. Играли в карты. Пили чай. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Начинало темнеть. Молодые сидели как на иголках. День был безнадежно испорчен. Перед уходом Владимира, Аня украдкой передала мужу записку. Попрощавшись и выйдя со двора, он лихорадочно развернул клочок бумаги и, прочтя, покрыл счастливыми поцелуями. Анна назначала свидание на старом месте, в заброшенной избушке. Оставалось дождаться, пока уставший за день князь уснет.

***
Владимир встал с поваленного дуба и вдохнул сырой ночной воздух. Уже несколько часов ожидал он Анну, чувствуя, что терпение его на исходе. Затихла усадьба Долгоруких, погас свет в окнах, а любимая всё не шла. Тишина, стоящая в лесу, сводила с ума. В памяти снова и снова проносились события последних дней. Печальное возвращение с Кавказа. Нелепая ревность, толкнувшая на безумный поступок, и запоздалое раскаяние. Найденный благодаря ужасному несчастью отец Анны, настроенный против их брака. И, наконец, тайное венчание, подарившее надежду на безграничное счастье. Придет ли любимая? Не помешает ли новое препятствие долгожданной встрече? Господи, как же хотелось ему сегодня прокричать на весь мир, что Анна - его жена. А вместо этого приходилось терпеливо развлекать князя, изъявившего милостивое желание попрощаться. Ловя на себе недоброжелательный взгляд Петра Михайловича, Владимир, ухмыляясь, представлял, как изменилось бы самодовольное лицо тестя от этой головокружительной новости. Только мысль, что от подобного сюрприза старика может хватить удар, останавливала барона. Он не смел хоть чуть-чуть огорчить молодую жену. Несмотря на бессонную ночь она была свежа, как утренняя роза. На нежных щечках играл румянец, небесно-голубые глаза загадочно блестели, томя и соблазняя. Скромное розовое платье подчеркивало все пленительные изгибы её изящной фигурки. Искушение сжать Анну в объятиях терзало его весь день. Как же тяжело было находиться рядом, не смея сорвать поцелуй с нежных губ… Но вот в ночной тишине раздались быстрые, легкие шаги. Анна не шла, а летела навстречу любимому. Скорая разлука делала драгоценным каждый миг грядущей встречи. Красавица знала, что, быть может, никогда больше не увидит мужа, уезжавшего на жестокую войну. Как же ей хотелось подарить ему блаженные минуты любви. Сделать счастливым хотя бы на эту волшебную ночь. Ещё издали Анна заметила Владимира, взволнованно мерявшего шагами поляну. Он радостно бросился ей навстречу. Бережно сжал в объятиях, пылко целуя дрожащие от волнения губы. Нежно гладил, шепча упоительные слова. Опьяненная ласками, Анна не заметила, как послушный конь домчал их до места.

Маленькая избушка, затерянная в лесу, была хорошо натоплена. Ярко горели свечи, бросая золотистые отблески на запотевшие стекла. Владимир бережно внес Аню в дом, опустил в мягкое кресло и плотно затворил тяжелую дубовую дверь. Красавица, как завороженная наблюдала за ним. Её сердце тревожно и сладко замирало в груди от одной мысли о ждавшей их ночи. Владимир медленно подошел к жене, опустился рядом на колени, внимательно вгляделся в любимое лицо. Весь день он только и мечтал о том, как останется с Анной наедине. Представлял сладостные картины их близости. А сейчас оробел, боясь прикоснуться к нежной и хрупкой красавице. Призвав на помощь всё своё мужество, барон осторожно вынул ленту из длинной Аниной косы, расплел золотистые локоны, ощущая, как струится между пальцев их мягкий шелк. Вгляделся в лучистые голубые глаза, доверчиво глядящие на него. И возблагодарил небо, простившее его грешного и подарившее долгожданную любовь. Господи, неужели этой ночью исполнится его несбыточная мечта. Неужели сейчас этот прелестный ангел, эта девочка, обожаемая им с детства, станет женщиной в его объятиях. И будут они единым целым, как говорил на венчании священник. Руки Владимира задрожали от волнения, сердце часто застучало. С умилением любуясь прелестным личиком в ореоле растрепанных волос, он ласково потерся о маленький белоснежный носик кончиком своего. Покрыл легкими поцелуями алебастровый лоб, прозрачные веки, бархатные щеки. Увидел, как нежные девичьи губы дрогнули, открываясь ему навстречу, и жадно накрыл её ротик своим. Услышал томный стон, родившийся в груди любимой, и, теряя голову, подхватил на руки. Посадил на колени и начал медленно расстегивать кружевное платье. Стараясь не испугать красавицу, бережно целовал каждый миллиметр шелковистой кожи, открывавшейся его взору. Анна трепетала в его руках, нежная и покорная. Она чувствовала, как знакомая сладкая истома всё сильнее овладевает ею, по мере того как пуговицы одна за другой освобождаются из петель. Когда платье соскользнуло с плеч и упало к ногам, она уже пылала в огне, сжигавшем их обоих. Как во сне Анна почувствовала прикоснувшийся к телу прохладный шелк простыней. Открыла сомкнутые страстью веки и встретила блестящий, словно загадочная ртуть взгляд Владимира. Колдовские серые глаза молили и обещали блаженство. Сильные мужские руки уверенно ласкали самые потайные уголки тела, радостно встречавшего сладкую муку. Он снова был её хозяином, властным и нежным, и мог делать всё, что хотел с её душой и телом. Истомив красавицу ласками, Владимир раздвинул покорные колени, сходя с ума от страсти погладил шёлковый пушок волос. Прикоснулся к гребешку влажных губок и скользнул пальцем вглубь. От бесстыдной ласки волна безумного наслаждения накатила на Анну. Она нежно застонала, лишая барона остатков терпения. Владимир понял, что больше не в силах ждать и вернул любимую с волшебных небес, наполнив нежное девичье тело мгновенной сладкой болью. Услышал жалобный вскрик и виновато прошептал, собирая горячим ртом соленые слезинки: "Всё, Анечка. Всё ангел мой. Ещё чуть-чуть и всё пройдет", - и задрожал от восторга, услышав нежный шёпот. "Мне уже не больно, милый. Мне очень-очень хорошо", - мир закружился для Владимира в безумном вихре. Он брал и дарил, и снова брал, растворяясь в любимой. Сладкие волны проходили по нему, перетекали в её божественное тело и снова возвращались, рождая взрыв немыслимого, волшебного наслаждения, которое может подарить только осуществившаяся любовь… Когда усталые и до безобразия счастливые от бесстыдных ласк, они лежали крепко сплетя тела, Анна тихо произнесла: "Спасибо, любимый. Я не думала, что любить так приятно". И услышала его насмешливый шепот: "Знаешь, я тоже никогда не знал, что это может быть так прекрасно. Спасибо тебе, любимая".

Близилось утро, незваное, нежеланное. Владимир, ловя последние мгновения счастья, лежал, любуясь дремавшей в его объятьях женой. Линии её прелестного тела были столь совершенны, что в призрачном предрассветном полумраке Анна казалась изящной статуэткой, созданной рукой гениального мастера. Нет, она не была похожа на античных красавиц с их простоватыми формами. Любимая напоминала изысканную красоту трогательных творений Фальконе с их хрупкой талией, упругой соблазнительной грудью, стройными бедрами. Словно длинноногая Психея итальянского чародея, она тихо спала, не чувствуя восхищенных взглядов супруга. Владимир вдохнул фиалковый аромат золотистых волос, осторожно прикоснулся к хрупкому плечу. Виновато поморщился, увидев на нежном теле следы его пылких ласк. Вчера он из последних сил старался быть бережным и осторожным, но напоминания его страстных поцелуев отчетливо розовели на белоснежной коже Анны. Впрочем… Владимир покосился на свежую царапину на собственной груди. У его ангелочка оказались острые коготки. Теперь он увезет на Кавказ драгоценные отметинки.
Барон вздохнул. Ему хотелось взять Анну с собой. Пятигорск - красивый город. И вполне безопасный. В светском обществе стало модным поправлять здоровье на его целебных водах. К тому же многие жены офицеров живут там, пока мужья находятся в боевых частях. Анна сможет найти подруг по сердцу, и не будет чувствовать себя одинокой в его отсутствие. А он станет хоть изредка приезжать к любимой. Владимир невесело усмехнулся. Мечты, мечты… Самые редкие и короткие свидания сделают его счастливейшим человеком на свете. Но он не может просить Анну оставить больного отца и пуститься в дальнюю изнурительную дорогу. Нет, она должна ждать его дома в покое и неге. Лишь бы старый князь не начал устраивать судьбу дочери, подыскивая подходящего жениха. Полузабытая ревность кольнула сердце. Аня, Анечка, его золотоволосое чудо. Она может принадлежать только ему. Им так хорошо вместе. Ещё недавно Владимир считал Анну холодной красавицей, даже не надеясь, что жена ответит на его страсть столь пылко. В сладких грёзах он любил представлять Анну раскрасневшейся, таящей от его бесстыдных ласк. Но действительность превзошла все ожидания, - довольно улыбнулся барон. Это была самая волшебная ночь в его жизни. Все невероятные грезы и немыслимые мечты сбылись. Как жаль, что наступает утро. Пора будить Аню.
Владимир ласково погладил золотистую головку, доверчиво лежащую на его плече.
- Анечка, скоро рассвет. Пора просыпаться.
Анна открыла сонные глаза. Почувствовала под щекой теплое плечо мужа. Вспомнив прошедшую ночь, порозовела от приятных воспоминаний. Нежно перебирая темные волоски на широкой груди Владимира, подняла застенчивый взгляд. Смущенно улыбнулась.
- Володя, доброе утро.
Барон застыл, навсегда запечатлевая в памяти чудесный миг. Теперь, в грустные минуты он будет вспоминать, как сияли голубые глаза Анны, как нежно она прижималась к нему соблазнительным телом, как в предрассветной тишине ласково звучал её серебристый голос… Невеселые думы прервал неожиданный вопрос жены.
- Володя, скажи, если бы мой отец был здоров и благословил нас, я бы всё равно дожидалась дома твоего возвращения? Или могла поехать с тобой?
Пожалуй, впервые в жизни Владимир растерялся. Он не знал, что ответить. Анна словно прочла его заветные мысли. Хотелось сказать: "Да, да. Я мечтаю взять тебя с собой. Здоровье Петра Михайловича - единственная преграда нашему отъезду". Но барон не дал опрометчивым словам сорваться с губ. Анна всё равно не бросит больного князя. Горькая правда только расстроит её. Заставит чувствовать себя виноватой. Аня будет страдать, разрываясь между долгом перед отцом и любовью к мужу. Зачем огорчать её? Владимир посмотрел в дорогие глаза и твердо произнес: "На Кавказе идет война. В любом случае ты не смогла бы поехать со мной, Анечка".

Утренний лес начинал оживать, наполняться птичьими голосами, звериными шорохами, перешептываниями веток под весенней капелью. Владимир наклонился и сорвал с черной проталины прозрачно-голубой крокус. Улыбнулся, протягивая Анне.
- Первый цветок для первой красавицы.
Аня бережно взяла в ладонь хрупкое весеннее чудо.
- Я сохраню подснежник в память о нашей счастливой ночи.
Сердце барона болезненно сжалось. Прелестный цветок был нежен и беззащитен. Его хрупкая красота скоро увянет. Растает, как легкая предрассветная дымка после восхода солнца. Будет ли также мимолетна их любовь? Выдержит ли грядущие испытания? Невеселые мысли снова завладели Владимиром, но барон спрятал боль под насмешливой улыбкой, не желая, чтобы любимая почувствовала охватившую его тревогу.
- А я то надеялся, что о прошедшей ночи тебе будет напоминать пышный букет, который я подарил утром, - произнес он с веселой насмешкой, кивнув темноволосой головой на охапку алых роз в руках Анны.
- Владимир, ты же знаешь, что я не могу взять их с собой.
- Тогда зачем ты забрала розы из избушки и не выпускаешь из рук?
- Пусть они ещё немного побудут со мной, - отвечала Анна, прижимая к груди роскошный букет и вдыхая его пьянящий аромат. - Потом ты возьмешь их с собой. Не хочу, чтобы наши розы одиноко вяли в пустой избушке. Скажи Варе, что я прошу её ухаживать за моим букетом.
Владимир кивнул и взял розы из Аниных рук. Положил на широкий дубовый пень. Подхватил жену на руки и покрыл быстрыми жадными поцелуями прелестное лицо, нежную шею, золотистые локоны. С трудом оторвался от любимых губ, поставил Анну на землю.
- Анечка, прощай!
- Володя, не прощай, а до свидания! Я буду каждый день, каждый час молиться за тебя. Я верю, что ты вернешься ко мне, и всё у нас будет хорошо.
Анна ласково улыбнулась мужу. Посмотрела в печальные серые глаза, запечатлевая в памяти миг расставания. Повернулась и быстро, не оглядываясь, пошла к дому. Её прекрасное личико разом осунулось и заострилось от горя. Жгучие слезы разъедали веки и стекали по щекам горячими струйками. Легкий ветерок был не в силах высушить эти соленые реки горя и отчаяния. Но с тоской глядящий вслед жене Владимир так и не увидел её слез. Анна хотела, чтобы любимый запомнил её улыбающейся и уверенной в его счастливом возвращении.
Войдя в дом, она вытерла слезы, спрятала на груди маленький подснежник и осторожно пошла по коридору к своей спальной. Дом мирно дремал, погруженный в сонную тишину. Вдруг из комнаты князя донесся глухой стук, затем короткий вскрик и всё стихло. Испугавшись, что отцу плохо, Анна бросилась на помощь. Вчера Петр Михайлович уверил всех, что чувствует себя хорошо, и отказался от услуг сиделки. "Не надо было торопиться", - промелькнуло в голове расстроенной красавицы. "Зря мы оставили его одного". Но, вбежав в спальную, она увидела, что Петр Михайлович не один. Над князем, заслоняя его, склонилась какая-то женщина.
- Кто Вы? Что с отцом? - испуганно спросила Анна. Незнакомка медленно повернулась и уставилась безумным взглядом на помешавшую ей красавицу. Анна замерла от ужаса, увидев её лицо. Тут было чего испугаться. Широкий лоб и круглые щеки женщины покрывали безобразные кроваво-красные рубцы. Даже храбрый мужчина вздрогнул бы от страха при виде этого немыслимого, нечеловеческого уродства.


Женщина подошла к оцепеневшей от ужаса Анне, крепко схватила её и приставила к горлу стальное лезвие ножа. Удивленно прохрипела:
- Кто ты? Почему называешь Петра отцом?
Встряхнула молчащую Анну, требуя от неё ответа.
- Я Анна Платонова. Меня вырастил барон Корф. Петр Михайлович недавно узнал, что я его дочь от бывшей крепостной Марфы и удочерил.
Незнакомка задумчиво оглядела красавицу.
- Анна… Помню… Значит и в тебе течет дурная кровь Долгоруких.
От кровати князя донесся слабый стон.
- Живучий у тебя батюшка, красавица. Думала я, что придушила обманщика. Ан нет. Ну да ничего. Пусть ещё помучается - посмотрит. Разукрашу я его доченьку, как меня княгиня покойная.
Женщина недобро усмехнулась испуганной Ане.
- Вижу, не узнаешь ты меня, красавица. А ведь знакомы мы. Я - Татьяна Веревкина.
Анна всмотрелась в изуродованное лицо. Она хорошо помнила румяную круглолицую девушку. Изумленно спросила:
- Что с тобой случилось, Таня?
- Лучше у батюшки своего спроси. Пусть он расскажет о делах своих.
Татьяна повернулась к князю: "Что молчите, Петр Михайлович? Ай, язык проглотили. Ну, тогда сама я поведаю. Я ведь красивая была девка, видная. Вот барин меня и приветил. Поразвлечься решил, потешиться. Уехала как-то жена его в гости с дочками. Тут Петр Михайлович в комнатку-то ко мне и пожаловал. Уж как я его просила пожалеть стыд мой девичий, плакала, на коленях ползала, ноги целовала. Да только сердце у него каменное. Что ему до бедной девушки, когда похоть своего требует. Велел мне раздеться дОгола. Всю руками липкими обтрогал, облапил, ртом своим бесстыжим обмусолил. А потом придавил телом своим тяжелым старческим и отнял честь у девушки. От стыда и боли жить мне не хотелось. Чуть не порешила себя я, бедную. Да бога испугалась. Думала, отстанет от меня барин, забудет. Но не давал мне проходу, твой батюшка. Всё терзал моё тело белое, веселился, баловался, пока от забав его я не надулася. Как узнал об этом Петр Михайлович, так велел мне ребеночка вытравить. Сердился, ногами топал он, когда я дитя невинное убивать, изводить отказалася. Думала я, что ребеночек радость мне подарит, утешение. Но не вышло так. Прознала княгиня жестокая, кто отец моего ребеночка. На конюшне меня высекла. А потом взяла кочергу раскаленную и прижгла мне щёки румяные, белый лоб мой огнем изуродовала. Не вытерпел мук ребеночек. Умер, ненародившийся. И тогда поклялась я, несчастная, извести весь род долгоруковский. Нет на свете злобной княгини и потомства её бесовского. Остались ты да твой батюшка. Вот теперь я тебя помучаю. А князь на твои страдания пусть посмотрит, полюбуется". По-кликушески напевая на одной скрипучей ноте страшный рассказ, Татьяна привязала вырывающуюся Анну к креслу. Больно стукнув по щекам, велела не кричать, а не то прирежет и её, и князя. Позеленевший от ужаса Петр Михайлович бессильно скрипел зубами, стараясь освободиться от веревок, опутывающих его.
Анна жалобно попросила безумную.
- Таня, прошу, пожалей меня. Быть может, у меня под сердцем уже есть дитя.
- Ты ж девица, откуда взяться ребеночку?
Анна смешалась, потом подняла ясные глаза на Татьяну.
- Этой ночью я стала женщиной.
Молчавший князь гневно воскликнул:
- Нет! Не может быть!
Потом, вспоминая вчерашний день, зло добавил:
- Значит, не зря Корф вчера весь день вокруг тебя увивался. О господи! Моя дочь … - и тут князь добавил грубое слово. Анна вздрогнула, как от пощечины. Открыла рот, чтобы возразить, но не успела. Глаза Татьяны налились кровью, она подскочила к князю и с размаху вонзила нож ненавистно хрипящее горло.

Владимир грустно стоял подле усадьбы Долгоруких, ожидая, когда Анна подойдет к окну спальной и, как обычно, помашет рукой на прощанье. Совсем рассвело. Мартовское солнце осветило макушки деревьев, заиграло на глади пруда, заблестело в темных стеклах сонного дома, а любимой всё не было. Барон начал волноваться. Он понимал, что не должен появляться в княжеском имении. Но недоброе предчувствие, охватившее его, гнало туда, заставляя забыть все договоренности и приличия. Взглянув на благоухающие розы, Владимир решительно положил букет на поваленное бревно и быстро зашагал к усадьбе.
Войдя в дом, он беспрепятственно поднялся на второй этаж и сразу почувствовал неладное. Из полуоткрытых дверей княжеской спальной слышались тихие всхлипы. Владимир осторожно заглянул внутрь. От ужаса даже у видавшего виды военного зашевелились на голове волосы. Тошнотворно-сладковатый запах крови заполнял комнату. В кровати лежал князь Долгорукий. Большое темно-красное пятно расплывалось на его груди. Связанная Анна сидела в кресле. Подле неё с раскаленной кочергой в руках стояла обезумевшая Татьяна и собиралась прижечь лицо, сдавленно рыдающей красавице. Сняв с пальца фамильное кольцо, Владимир бросил его в дальний угол комнаты, заставив сумасшедшую оглянуться. Выигранной доли секунды хватило, чтобы броситься к Татьяне и оттолкнуть от Анны. Справиться с безумной женщиной не составило труда барону. Прибежавшие на шум драки слуги помогли связать сумашедшую.
Владимир послал дворовых за исправником и врачом. Распорядился стеречь рвущуюся на волю Татьяну и позаботиться о бездыханном теле князя. Подхватил на руки Анну и отнес в спальную. Она продолжала плакать, крепко прижимаясь к мужу. Только долгие ласки и уговоры немного успокоили красавицу, остановив поток слез. Всхлипывая, и снова и снова начиная благодарить Владимира за своё чудесное избавление, Анна поведала о пережитом ужасе. Жалость к отцу смешивалась в ней с жестоким разочарованием. Она уже давно чувствовала, что князь не тот милый отец семейства, каким кажется окружающим. Но узнать, что Петр Михайлович виновен в смерти жены, детей и муках Татьяны, было свыше её сил. Владимир, как мог, утешал любимую, боясь подумать о том, что могло случиться, если б он опоздал хоть на полминуты.
К приходу доктора Анну снова сдавили рыдания, и сильное успокоительное пришлось кстати. Оставив заснувшую жену, Владимир вышел к исправнику, ожидавшему его, и хмуро выслушал объяснения о причинах побега Татьяны. Оказалось, совершенно безумную женщину собирались поместить в лечебницу, но при перевозке она сумела перехитрить стражу и вырваться на волю, натворив новых бед. Исправник сообщил, что до конца нового следствия отъезд барона на Кавказ невозможен. Владимир не возражал. Он был обеспокоен здоровьем Анны и не хотел покидать её в столь тяжелом состоянии. Закончив дела и вернувшись в спальную к беспокойно дремавшей жене, барон сел рядом и долго молился, благодаря бога за спасение рабы божьей Анны.


Эпилог
Смерть князя Долгорукого спасла жизнь Владимиру. Целый месяц он ждал окончания следствия. За это время полк, в который барон не смог вернуться, был брошен в самое пекло боевых действий, предательски окружен и разбит. Никому не удалось выжить. Владимир, тяжело переживший страшную весть, получил новое назначение и продолжил службу в Петербурге. Молодая чета долго не появлялась в свете. Сначала из-за траура и плохого самочувствия баронессы, а потом по причине её беременности. Только некоторое время спустя после благополучных родов, подаривших Владимиру наследника, барон вывез в свет свою прелестную супругу.
Общество, наслышанное о бедах семейства Долгоруких, с сочувствием приняло последнюю представительницу знатного рода, простив ей не совсем благородное происхождение в лице матери-простолюдинки. А потом и вовсе пришло в восторг от молодой красавицы, оценив обворожительную внешность, изысканные манеры и пленительный голос. Не смотря на столь приветливый прием, барон с баронессой большую часть времени проводили в родовом поместье, удобное расположение которого не мешало Владимиру нести службу в столице. Богатое приданое его супруги позволило придать новый блеск скромному имению Корфов. Восстановили и усадьбу Долгоруких. Однако, ни Анна, ни Владимир больше не появлялись там.
Дальнейшая участь Татьяны Веревкиной была печальна. С согласия Владимира её поместили в лечебницу, где несчастная провела несколько лет. Разум долго не возвращался к ней. Когда же наступила минута недолгого просветления, Татьяна свела счеты с жизнью, повесившись на оконной решетке своей комнаты. В предсмертной записке она раскаивалась и просила у людей и бога прощения за всё содеянное.
Барон долго не сообщал печальную новость жене. Нельзя было расстраивать Анну, ждущую второго ребенка. Лишь когда подросшая дочка сделала первые шаги, Владимир решился. Невеселый рассказ воскресил в памяти баронессы давно забытые ужасы, выпавшие на её долю. Ночью Анну опять мучили кошмары. Но любовь мужа и заботы о детях быстро прогнали призраки прошлого. Последняя печаль, омрачившая жизнь дружного семейства Корфов, бесследно исчезла, растаяв, как ночная тьма в ярких лучах утреннего солнца

К О Н Е Ц