Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Цена любви". Автор - Lorelei.

Название: Цена любви
Фандом: Бедная Настя
Герои: Ольга, Александр, Бенкендорф
Жанр: альтернатива, психологическая драма
Рейтинг: PG-13

Мелодия вальса все еще звучала в ушах наследника российского престола, когда он почти бежал запутанными коридорами Зимнего дворца, стараясь не отпустить руку той, что была вместе с ним. Это было словно озарение, словно удар грома и молнии, но он снова был влюблен, страстно влюблен в эту незнакомку в маске, чьего имени он даже не знал! Они встретились буквально четверть часа назад на бал-маскараде, где он вполне искренне собирался танцевать лишь со своей невестой – принцессой Марией Гессен-Дармштадсткой, красивой, милой и замечательной девушкой, которую, как ему казалось, он уже смог полюбить. Но все произошло неожиданно - он буквально столкнулся с этой незнакомкой и в тот же момент почувствовал, что они были созданы друг для друга. Некоторые женщины способны покорить своей красотой с первого взгляда, но сейчас он еще не видел ее лица, скрытого под маской: хотя вне сомнений она прекрасна – эта фигура, эта кожа, эти золотистые локоны! Однако Мария тоже красива, особенно сейчас, когда у нее новый гардероб, пошитый лучшими придворными портными. У Марии замечательные глаза, в которых можно утонуть. словно в море, и каждый раз, когда она улыбается, ему кажется словно все кругом озаряет солнце – у нее особая неповторимая улыбка: немного лукавая, немного наивная. Но к Марии он никогда не испытывал подобного влечения, когда, кажется, любое самое незначительное прикосновение заставляет все тело загораться огнем. Что-то подобное было с Ольгой, но это было давно. Эта незнакомка под маской, которая станцевала с ним лишь один танец, которая не успела произнести и дюжины слов, заставляла его трепетать при каждом движении. Ее чувственность чувствовалась во всем и исходила от нее словно волнами, каждый раз, накрывая его с головой. Почему он испытывал к ней подобное? Александр не мог объяснить: он не привык искать подоплеку своих желаний, он предпочитал исполнять их….
- Сбежим! – страстно прошептал он на ухо незнакомке. Это было сумасшествие, так как ни одна барышня не согласится на такое через пятнадцать минут знакомства, даже с наследником российского престола. Она резко отвернется и уйдет от него, и он никогда не найдет ее более, так как даже не знает ее лица…
Но незнакомка с золотистыми локонами согласилась. Она молча кивнула и загадочно улыбнулась, и в следующее мгновение они почти бежали коридорами Зимнего, все дальше и дальше от бала, от музыка. от людей – туда, где им никто не помешает, в уединение полумрака.
Оказавшись в одной из комнат, Александр захлопнул двери и принялся страстно целовать свою даму сердца, попутно расстегивая ее платье. Голос разума все еще продолжал настойчиво говорить ему, что такое недопустимо даже для него – наследника российского престола. Они знакомы не менее получаса, и незнакомка не знает его также, как он не знает ее. Но страсть заслоняла все доводы разума, и он целовал ее обнаженные шею и плечи, в то время как платье сползало вниз, обнажая грудь. Если бы девушка сопротивлялась или хотя бы словом дала понять ему, что не желает подобного продолжения знакомства, цесаревич моментально бы прекратил свои ласки. Конечно, он сходил с ума от желания, но в отличии от отца, он считал недопустимым принуждать женщин к близости, чувствуя их нежелание. Однако, незнакомка, очевидно, желала этого не менее него. Она страстно отвечала на его поцелуи, довольно ловко расстегивала его рубашку - от мундира он уже успел избавиться сам - и с явным наслаждением реагировала на его становившиеся все более откровенными ласки. Диван показался обоим слишком узким, и они оказались на персидском ковре, который устилал часть комнаты. Оба не чувствовали ни малейшей скованности, их ласки и движения находили отклик друг у друга, и на мгновение Александру стало казаться, словно он знает свою незнакомку много-много лет… Он заметил, что рука девушки начала развязывать ленты, которыми маска крепилась на прическе, но он остановил ее:
- Не снимай маску, останься в ней.
С той минуты, как он встретил, ее ему было, конечно, любопытно увидеть лицо женщины, столь сильно поразившей его. Но сейчас его осенила мысль, что он еще никогда не занимался любовью с женщиной, не видя ее лица, совершенно ничего не зная о ней. Это таило в себе непонятный привкус запретности, и почему-то сильно привлекало его. Позже он увидит ее лицо и спросит ее имя. Но не сейчас…
Незнакомка кивнула: она была охвачена страстью также как и он, и ей, кажется, сейчас было все равно, что на ее лице продолжала находиться маска -  в отличии от тугого корсета, с которым они боролись общими усилиями. Она совершенно не мешала ей…
Четверть часа спустя оба лежали, прижавшись друг к другу, еще не полностью отойдя от пережитого наслаждения. Незнакомка медленно начала приводить свой наряд в порядок, видимо вспомнил, что дверь осталась незапертой, и кто-угодно может войти в любой момент.  Александр не торопился: приподнявшись на локтях, он наблюдал за тем, как она одевается. Затем помог ей застегнуть платье и слегка поцеловал обнаженное плечо:
- Я люблю тебя, – сказал он негромко.
Незнакомка обернулась и бросилась к нему на шею, страстно целуя и словно снова предлагая возобновить любовные игры:
- Саша, я тоже люблю тебя, люблю больше жизни! Скажи мне, что мы никогда больше не расстанемся!
Сейчас, когда дурман страсти немного прошел, этот голос показался Александру до боли знакомым, но долго гадать, кто скрывается под маской, ему не пришлось. Незнакомка мгновенно сняла ее.
- Оля?!  - сказать, что он был удивлен, было бы, наверное, мало - он был ошеломлен, и лишь через какое-то время снова заговорил:
- Каким образом ты здесь?!

Ольга резко проснулась от кошмара, который мучил ее уже третью ночь. Какое-то время он сидела на своей жесткой кровати, которая наряду со столом, табуретом и небольшим комодом составляла единственную мебель ее камеры в Петропавловской крепости, и смотрела просто перед собой. Затем легла и снова попыталась заснуть, однако сна не было - были воспоминания. Ведь снившийся снова и снова кошмар произошел с ней наяву. Все началось тогда, когда она сняла маску: она была счастлива – она не только снова увидела Александра, но и оказалась в его объятиях, по которым тосковала долгие месяцы разлуки. Он любил ее, и они снова были вместе. Ольга почему-то считала, что он узнал ее под маской, и лишь ради остроты ощущений попросил не снимать ее. Но это было не так – Александр действительно был уверен, что с ним незнакомка, которая ему просто неожиданно сильно понравилась. Но это было мелочью по сравнению с тем, что началось потом: придя в себя от удивления, он заговорил, и Ольга не смогла узнать своего Сашу. Он сказал, что должен любить свою невесту, и он искренне любит ее, а их чувства с Ольгой – это прошлое, и об этом надо забыть. Если бы Ольга могла, она бы иронично рассмеялась – конечно, он любит свою невесту, так любит, что готов броситься в объятия первой же незнакомки! Но она взяла его лицо в свои руки и сказала ему, что просто не верит его словам. Она действительно не могла ни понять, ни поверить, что он уже разлюбил ее – до сих пор не могла. После того, как они полтора года были вместе, не смотря на все попытки завистников разлучить их, после прощания в карете, когда он клялся ей в любви, после всего того, что произошло после бал  - он же снова сказал ей, что любит ее!!!
Но Александр, сочтя ее, видно, полоумной от любви, повторил ей все это еще раз: холодно, четко и рассудительно – все объяснил и привел аргументы. Она не должна быть эгоисткой и донимать его своими чувствами, у него другое предназначение, их пути разошлись. Ольга не выдержала и дала ему пощечину, а потом ушла, ушла прочь. Она знала, что Бенкендорф со своими ищейками повсюду ищет ее, и даже сейчас рыскает по всему дворцу, но она больше не желала ни от кого прятаться – она шла без маски, которую бросила прочь на глазах Александра, она шла на встречу своей судьбе… Бенкендорф хочет арестовать ее – что ж пожалуйста, ее жизнь уже потеряла смысл! Надежды разбиты на мелкие кусочки, ее сердце полно боли: человек, который был для нее всем, который значил для нее больше жизни, более не любит ее, она превратилась для него в обузу, которая нежданно-негаданно свалилась ему на голову – а сейчас он  желал просто поразвлечься с приятной девушкой, которая к его почти что ужасу оказалась Ольгой. Значит тогда, когда он клялся ей в любви, он лгал ей? Лгал ей, так как невозможно разлюбить за несколько месяцев. И лгал ей сейчас, когда говорил, что любит другую – принцессу Марию Гессен-Дармштадсткую. Он бы не предлагал незнакомке сбежать прямо в разгар бала, если бы любил свою невесту… он постоянно лжет – кого же он тогда любит? Ольга не знала ответа на этот вопрос…
То, что произошло, должно было произойти. Она шла прямо к императору – она уже не помнила, что собиралась сказать ему, она была в состоянии истерики, и , Александр пытался остановить ее, но не мог… Зато Бенкендорф смог выполнить свое поручение – он арестовал Ольгу прямо на балу в присутствии всех гостей и императорской фамилии –  и на глазах Александра. Ольга была даже рада этому: она почему-то верила, что любимый опомнится и придет ей на помощь, верила в это она и тогда, когда ее привезли в Петропавловскую крепость и заточили в этой камере. Они допрашивали ее, пытаясь выяснить, кто помогал ей сбежать из Польши, кто помогал прятаться в России, но она твердила лишь одно: что любит Александра. Бенкендорф махнул рукой и приказал оставить эту «сумасшедшую» в покое.
Начался четвертый день ее пребывания в крепости: каждый раз, слыша шаги в коридоре ,Ольга надеялась, что Александр придет проведать ее. Она не знала, какое будущее придумал ей император и начальник тайной полиции – ей было все равно. Единственное, о чем она мечтала, – еще раз увидеть Александра.
Когда двери ее камеры открылись, на пороге стоял Александр Христофорыч Бенкендорф собственной персоной.
- Ну, и как поживаете, госпожа Калиновская? – насмешливо спросил он, – или мне следует называть Вас мадам Болотовой? Какое имя Вам больше нравится?
Ольга равнодушно пожала плечами:
- Мне все равно.
- Знаете в чем Ваша главная беда? – продолжал начальник тайной полиции. - Позволяете страстями взять вверх над разумом, вот и попадает в неприятные истории. Хотя Вы же не глупая женщина – все-таки смогли сбежать из Польши, убедить людей помогать вам и прятать Вас, сильно рискуя при этом. А еще Вы красивы…  И что теперь?
- Что теперь? – настороженно просила Ольга.
- А теперь ваша прежняя ссылка в Польшу может показаться Вам раем. Император намерен сослать Вас в Сибирь. Что скажете?
Ольга вздохнула:
- Если я не смогу увидеться с Александром, то мне все равно, куда меня сошлют на этот раз.
- Таки все равно? – расхохотался Бенкендорф. – Вы привыкли к роскоши, и только пока, будучи в нервном потрясении, корчите из себя стойкую узницу. Не пытайтесь меня обмануть! Вы верите, что цесаревич Вас выручит? Нет, моя милая, во-первых, император не позволит этого, во-вторых, он и сам рад, что избавится от вас. Скоро он женится на принцессе Марии.
- Зачем вы издеваетесь надо мной?- почти со слезами вскрикнула Ольга, хотя настойчиво пыталась скрыть от начальника тайной полиции свои эмоции.
Но Бенкендорф был неумолим:
- Александр Николаевич поступает, как и подобает будущему императору. Ему никто не может запретить прийти и навестить Вас. Знаете, император не выдал такого постановления, и мне нет смысла чинить ему препятствий. Но он не приходит, так как он не желает вас видеть, моя милая.
Ольга разрыдалась. Бенкендорф равнодушно наблюдал за ее слезами, терпеливо ожидая, когда они иссякнут. Когда Ольга пришла в себя, он продолжил:
- А теперь, когда Вы прекратили истерику, поговорим серьезно, - как ни в чем не бывало, слегка насмешливо говорил он, - В Сибири вы быстро зачахните. Это понимаем и Вы, и я, и император. Но было бы глупо губить такую талантливую шпионку как Вы! – Бенкендорф расхохотался, – пока я ловил Вас, почему-то думал, что Вы еще и шпионите в пользу Польши, хотя сейчас конечно вижу, что Вы, извините на слове, чуть не свихнулись на почве любви. Но мне пришла в голову другая идея – из Вас же как раз выйдет неплохая шпионка…
- О чем вы говорите? - переспросила Ольга, так и не понимая, что от нее хочет этот человек.
- Объясняю: женщина Вы красивая, яркая, к тому же не глупая. Сейчас отойдете от своих страстишек и еще больше поумнеете. А мы Вас отправим в Лондон или Париж, будете там жить привычным образом, получать от меня письмишки, читать их и четко выполнять все указания. А так делайте что хотите – ездите на балы, заводите знакомства, найдите себе любовников, ну, чтоб с ума особо не сходить, – Бенкендорф цинично усмехнулся, – желательно, чтоб это были, конечно, влиятельные люди, и наслаждайтесь жизнью. Главное четко выполняйте все то, что я буду писать Вам: и держава – он важно поднял указательный палец, - Вас не забудет - Вас и ваших заслуг. Если они, конечно, будут, но я почему-то уверен, что Вы отлично справитесь.
Ольга молчала. Бенкендорф продолжил:
- А звать вас будут так, как Вы сами захотели – Елена Болотова. Будете в Лондоне – будете миссис Хелен, будите в Париже – мадам Элен. Я еще не решил, где от Вас будет больше пользы.
Ольга пристально посмотрела на Бенкендорфа:
- Ради всего святого, попросите Александра прийти ко мне! Ради всего святого!
Бенкендорф пожал плечами:
- Знаете, может, и передам ему Вашу просьбу. Самому интересно, побежит он к своей бывшей пассии или нет… Но Вы подумайте над моим предложением, так как выбор у вас не большой: полное послушание и сладкая жизнь в европейской столице, или Сибирь. А что там -  Вы сами прекрасно представляете, дорогуша.
Александр так и не пришел к ней. Спустя три дня Ольга дала согласие Бенкендорфу, и спустя месяц она была в Лондоне.

Хмурым английским утром Ольга сидела в гостиной своего лондонского особняка и молча крутила в руках смятую страничку письма, которое она получила несколько дней назад. Эти письма она четко получала каждую неделю: они никогда не были подписаны, так как их автор был известен – Александр Христофорыч Бенкендорф. Теперь он был ее начальником – коротко отдавал приказы, четко формулируя ее задания, и она выполняла их с точностью механизированного человечка. Душа в ней умерла, осталось только тело, только оболочка, которая и выполняла все приказы. Бенкендорф был доволен ее успехами на шпионском поприще, хотя на данный момент они выражались лишь в ее успехе у английских джентльменов, очарованных яркой красотой Ольги. Но Бенкендорф прекрасно знал, что успех шпионки у высокопоставленных чинов вражеской страны  - это и есть уже половина успеха. Оставалось, чтобы она в ничего не значащих разговорах с лордами и министрами узнавала полезную информацию и переправляла ее в его ведомство, он же со своими людьми уже найдет ей применение в хитросплетениях международной политики. Но для этого Ольга должна была вступить с ними в более близкие отношения – выбрав наиболее ценного кандидата,  Бенкендорф написал короткое письмо-приказ – стать любовницей лорда Н. И Ольга, послушная марионетка своего хозяина, выполнила его волю. Благо, лорд находился среди ее страстных поклонников, и соблазнить его не стоило большого труда.
Она не видела его уже три дня, в течение которых она никуда не выезжала и нигде не появлялась. Она жестоко ошибалась, считая, что ее душа, воля и чувства умерли, о нет -  они проснулись и взбунтовались. Отвращение к себе и ко всему миру наполняло ее, ей казалось, что она никогда не совершала подобной мерзости. Нет, она никогда не было ни святошей, ни недотрогой, и многие после начала ее романа с наследником судачили о ней как о фрейлине весьма свободного нрава, но она отдавалась лишь по любви и в ее жизни существовал только один мужчина – тот, которые ей предал, но которого она, вопреки всему, продолжала любить. После ночи с лордом у нее появилась чувство, что она предала саму себя, переступила через себя, стала той, кого называют падшей женщиной. Несколько раз ее называли подобным словом при петербургском дворе местные блюстительницы нравов почтенного возраста, а Ольге хотелось смеяться – как же она пала, если ей хочется летать на крыльях счастья от своей первой и взаимной любви? Теперь она действительно пала – в своих глазах: Бенкендорф наоборот хвалил ее, ведь она четко выполняла его инструкции, и он был доволен.
Пришла служанка с обедом:
- Вы будете обедать здесь или спуститесь вниз?
Ольга отрицательно покачала головой:
- Дженни, у меня нет аппетита.
- Я ведь старалась! – укоризненно воскликнула служанка. - Все мои хозяйки были всегда довольны тем, что я готовила, и Вы поначалу тоже. А вот последнее время ничего не едите. И к завтраку сегодня не притронулись.
Ольга пожала плечами: служанка, конечно, очень старалась, и она решила не расстраивать ее правдой, что при  виде завтрака у нее к горлу почему-то подступила тошнота
- Ты хорошо готовишь, просто у меня нет аппетита.
Дженни покачала головой и ушла. Ольга ходила по гостиной, погруженная в собственные мысли – в кого она превращается на службе Бенкендорфа? Сейчас ей надо быть любовницей лорда Н., а завтра Бенкендорф прикажет ей приблизить к себе другого. Она стала марионеткой и обязана идти против своей воли согласно желанию своего хозяина.
- Какая мерзость! – воскликнула она, поежившись, - я больше не выдержу, я должна найти выход.
Вскоре Дженни вернулась:
- Вы снова не обедали! Вам не нравится? Скажите, что Вам приготовить?
Ольга видела, что служанка всеми силами хочет угодить ей, и даже растерялась:
- Я сама не знаю, чего хочу. Странно, не правда ли?
Дженни пожала плечами:
- Такое же было у моей сестры, когда она ждала ребенка.
Уходя, она не видела, как побледнела Ольга и как она буквально со стоном упала в кресло. Открытие было неожиданным, но вполне логичным. Много времени она просто не обращала внимания на то, что с ней происходить, а ведь все было очевидно.
- О господи, я жду ребенка! – прошептала она. С того бала минуло чуть меньше трех месяцев, и она старалась забыть все, что связывало ее с прошлым, излечиться от своей «дурацкой любви», как охарактеризовал ее чувства Бенкендорф, но прошлое теперь само напомнило о себе. Она ждала ребенка от человека, которого продолжала любить и ненавидеть одновременно, - он предал ее, бросил на растерзание охранке. И вот теперь бездушный начальник тайной полиции постепенно превращает ее в публичную женщину, заставляя становиться любовницей тех, за кем она должна шпионить.
Ольга медленно поднялась и подошла к зеркалу:
- Саша, а ведь я жду твоего ребенка… – сказала она, обращаясь неизвестно к кому….
Внизу позвонили, и она поспешила вниз, но на лестнице столкнулась с Дженни:
- Кто-то приходил?
- Да, посыльный.
- От кого?
- От лорда Н.
Служанка протянула ей конверт. Пальцы Ольги дрожали, когда она разрывала его, прочитав же послание, она резко побледнела, а затем бросилась наверх. До ушей служанки долетел только ей почти нечеловеческий стон - резкий крик боли и отчаяния. Перепуганная Дженни наклонилась и подняла кинутые Ольгой письмо и конверт: на письме стояло несколько строк – лорд Н. сообщал, что его проинформировали про возможную миссию русской княгини Елены Болотовой и ее тайную переписке с известными ей людьми, и поэтому он предпочитает прекратить всякое с ней знакомство. Дженни пожала плечами, не понимая, что могло спровоцировать такую реакцию ее хозяйки. Но в этот момент из конверта выпал еще один клочок бумаги – чек на порядочную сумму денег в банке. На нем было приписано – «в качестве компенсации».
Ольга вбежала в свою комнату совершенно не помня, что она собиралась делать. Она с трудом дышала,  кровь стучала в висках, а позорный чек с припиской стоял перед ее глазам:
- Господи, кем я стала! Что я делаю?! - закричала она, увидев собственное отражение в зеркале, она почувствовала, что ей стало невыносимо смотреть на себя, и Ольга швырнула в него попавшуюся под руку вазу. Стекло со звоном посыпалось на пол.
- Ненавижу, ненавижу! – кричала она, метаясь по комнате, словно пойманная в клетку тигрица. Ненависть и отвращение слились в одно – она ненавидела и презирала весь этот мир, который так поступил с ней, и себя, за то, что она позволила ему надругаться над собой и растоптать все самое светлое.
Кажется, она хотела сбежать. Она возьмет с собой только самое необходимое и исчезнет навсегда. Ее не найдут, и она начнет новую жизнь. Хватая первые попавшие под руку вещи, она бросала их на стол. Если бы она сейчас могла заплакать, то возможно было бы немного легче! Но слез не было, была лишь боль, резко подступившая к сердцу. Неожиданно в ее руках оказался небольшой портрет, и глаза Ольги расширились от удивления – это был портрет Александра, на которой она смотрела долгими днями и ночами, пробираясь из Польши в Петербург. Она верила в его любовь, а он ее предал…
- Здравствуй, Саша! - сказала она, обращаясь к портрету, словно к живому, - Видишь, как получилось? Я жду твоего ребенка, а еще по заданию Бенкендорфа сплю с теми, на кого он укажет. Не правда ли замечательно? А они мне за это платят деньги… Просто чудесно! Видишь, в кого превратилась твоя Оленька?! Зато она теперь тебе не мешает, не является обузой, и без нее ты спокойно выполнишь свой долг государя.
Ольга не заметила, как из ее глаз начали течь слезы, но они не приносили облегчения. Медленно поднявшись, она подошла к секретеру и открыла ключом один из шкафчиков – там лежал револьвер. Разглядывая его черную сталь, она слабо улыбнулась:
- А ведь это тоже выход…
Дженни поднималась по лестнице, неся на подносе чай для своей хозяйки, когда раздался выстрел - звук которого гулко отозвался под сводчатой крышей дома. Служанка уронила поднос и, не обращая внимания на звон разбивающейся посуды, упала на колени:
- Господи помилуй! - в страхе прошептала она.
В этот момент за много тысяч миль от Лондона в Петербурге наследник российского престола Александр Николаевич клялся перед алтарем в любви и верности своей будущей жене – принцессе Марии Гессен-Дармштадсткой.

Форум "Бедная Настя"