Название: "Постскриптум"
Фэндом: Шерлок Холмс и доктор Ватсон
Жанр: не определен
Пэйринг: ШК/ДВ
Рейтинг: R
Права: поделили с сэром Артуром. Он, как джентльмен, не в обиде.

Мерси: Auteur_Noir, Gata-Blanca и The Phantom за поддержку

Примечание: постаралась избежать тривиальной банальности сюжета, скрытого сонетом

* * *

"Меня не поминайте с укоризной,
Если увлек рассказом хоть немного
И мужа, насмотревшегося жизни,
И мальчика, пред кем еще дорога..."

- Проходите, доктор, - слуга принял у меня трость и шляпу.
- Как он, Симмонс?
- Не очень хорошо, сэр. Все время спрашивал о вас. И...
- Что, Симмонс?
- Если мне будет позволено заметить, сэр, мне кажется, мистер Холмс считает, будто бы вы все еще вместе проживаете на Бейкер-стрит.
- Благодарю вас, Симмонс, можете идти.

Я вошел в кабинет и, аккуратно притворив за собой дверь, огляделся: дубовые панели на стенах, мягкий ковер перед камином, высокие книжные полки, заполненные всевозможными справочниками и альбомами с газетными вырезками, угловое бюро, на котором высились разнообразные реторты и флаконы. Все точно так же, как было в доме миссис Хадсон, с одной лишь разницей - с тех пор минуло более пятнадцати лет, и нашей доброй хозяйки уже нет в живых. Время на бесшумных кошачьих лапах покидает нас всегда незаметно...

- Кто здесь? - прозвучал хриплый голос. - Предупреждаю, у меня в руках заряженный револьвер!
- Полноте, Холмс, это всего лишь я! - рассмеялся я, но, признаюсь, голос мой прозвучал не очень уверенно.
- Ватсон? Дорогой друг! Где вы так задержались? - из-за спинки кожаного кресла показалась взлохмаченная голова. - Мне понадобится ваша помощь. Видите ли, я занят одной головоломкой...
Кашель не позволил ему закончить. Я отвел глаза - нет, не из чувства деликатности, нет, я просто пытался скрыть от своего друга слезы, выступившие на глазах. Шерлок, мой дорогой Шерлок...
К сожалению, годы не пощадили его - постоянное нервное напряжение, пристрастие к кокаину и морфину, поиски, проводимые в самом сердце лондонских трущоб, и тот выматывающий поединок с Мориарти, столь драматически завершившийся в швейцарских горах... все это подорвало здоровье Шерлока мой друг умирал. Не терпящий слабости и ее проявления, он долгое время скрывал от меня свою болезнь, взамен лечения прибегая к излюбленному средству опиатам, и лишь случайность помогла мне узнать об истинном состоянии Холмса. Однако время было безвозвратно потеряно, и мне лишь оставалось наблюдать за тем, как недуг разрушает тело и душу одного из самых выдающихся мужей Британской империи. Глядя в это худое изможденное лицо с глубоко запавшими глазами, я чувствовал, как прошлое вновь завладевает мной, и я вновь задавался вопросом: не ошибся ли я тогда и не ошибаюсь ли сейчас?

Но над своим прошлым мы не властны, и та ночь в доме доктора Гримсби Ройлотта, навсегда соединив нас, разделила безвозвратно. В той гнетущей темноте Сток-Морона, когда нервы наши были напряжены нет, я немного лукавлю, это я был в ужасном волнении от происходивших в поместье странных и ужаснейших событий. В ночном сумраке раздавались душераздирающий крики выпущенного на ночь павиана, назойливо стучался в окно мотылек, и я начал уже засыпать, когда скорее почувствовал, чем услышал едва различимое шипение. В ту же секунду Холмс чиркнул спичкой, и в дрожащем свете, прямо перед своим лицом, я увидел маленькую сплющенную голову, ощерившую пасть перед нападением. Дальнейшего я не помнил, но порой, в тревожных снах, в которых палящий зной Афганистана сжигал меня дотла, я видел встревоженное лицо Холмса, склонившееся надо мной, ощущал его и тогда снова жаркое солнце падало с неба, поглощая меня.
Эти сны изматывали меня, я даже пару раз пробовал признаться Холмсу в своих ночных кошмарах, но что-то удерживало меня от этого. А потом я встретил Мэри, женился и покинул Бейкер-стрит.
Между тем Холмс, попыхивая своей трубкой, продолжал:
- Ватсон, нам предстоит нанести визит лорду Хоторну. У меня есть веские основания полагать, что он передает важные сведения фон Борку. Немедленно телеграфируйте Майкрофту о нашем плане и вызовите Картрайта у меня есть для него поручение. Что же вы стоите?
Я постарался не выдать растерянность, охватывающую меня всякий раз, когда с Холмсом случались эти приступы, и спросил:
- Хорошо, Холмс. Что точно я должен передать вашему брату?
Но Холмс не ответил. Его мысли уже были далеко, в гуще интриг иностранной разведки, не оставляющей попыток проникнуть в самое сердце Соединенного Королевства. Глядя на этого изможденного душевным и телесным недугом человека, трудно было представить, что некогда в его руках находилась судьба всей Европы.
Шерлок вдруг тяжело задышал, лицо побледнело, тело начала сотрясать дрожь верный признак приближающегося приступа.
- Джон! простонал он сквозь стиснутые зубы, с надеждой глядя на меня. Джон!..
Напольные часы глухо выбили четверть десятого. Время остановилось, не замедляя своего бега. Alea jacta est . Холмс часто утверждал, что за смертью великих людей всегда стояли женщины. Он был неправ.

Я привычным жестом закатал рукав его рубашки, обнажив исхудалую руку с порчеными венами, уверенным движением затянул жгут, ввел иглу и осторожно нажал на поршень.
Через пару минут все закончилось. Холмс полулежал в кресле, и его лицо с орлиным носом казалось безмятежным. Неожиданно он приоткрыл глаза.
- Как вы, Холмс? взволнованно спросил я.
Холмс посмотрел мне за спину, потом медленно перевел взгляд на меня, и мое сердце болезненно сжалось под этим острым, пронизывающим взором.
- Мне уже лучше, - ответил он, прикрывая усталые глаза, и улыбнулся. - Благодарю вас, друг мой
Я еще долго сидел подле его кресла, прежде чем выйти и сообщить Симмонсу о произошедшем. Я сидел возле затухающего камина и думал о том, что впервые в своей жизни я видел Холмса таким умиротворенным и улыбающимся.

*****
Прошло чуть более пятнадцати с лет с тех ужасных событий. Мои дети выросли, старший Джеймс даже успел жениться. Я научился не думать о Шерлоке, скрывать свою печаль, заставил память не открывать небольшую потайную дверцу, за которой покоились дорогие моему сердцу воспоминания, но вчерашняя встреча с Майкрофтом всколыхнула, казалось, так надежно похороненное прошлое. Знал ли Майкрофт о том, что случилось? Возможно. Догадывался ли о моих чувствах? Наверняка.
Настоящему мужчине не стыдно показать своих слез, если он и вправду настоящий мужчина. Этой простой истине я научился на Востоке, в стране, где культура столь разительно отличается от нашей, где обычаи непонятны, но по-своему верны и не окрашены в лживые цвета понятий о долге, чести и приличии. Один из восточных мудрецов как-то сказал: Не плачь, потому что это прошло. Улыбнись, потому что это было . Не потому ли сейчас у меня сдавило сердце?...
Долгие годы чувства утраты и вины тяжким грузом лежали на моей совести, шепча глухими голосами: Убийца, предатель Я уже стар, я устал носить в себе эту тайну, но я не могу доверить ее никому, кроме бумаги. Мир должен узнать правду о том, как умер мистер Шерлок Холмс.
За окном уже начинало светать, а я все писал: Холмс полулежал в кресле, и его лицо с орлиным носом казалось безмятежным. Неожиданно он приоткрыл глаза.
- Как вы, Холмс? взволнованно спросил я.
Взгляд Холмса был устремлен куда-то за мою спину.
- Как вы? повторил я.
Шерлок медленно перевел взгляд на меня, и я почувствовал, как сердце болезненно сжалось под этим острым, пронизывающим взором.
- Мне уже лучше, - ответил он, прикрывая усталые глаза, и улыбнулся. - Благодарю вас, друг мой
Я отложил перо, мысленно возвращаясь в небольшой полутемный кабинет, отделанный согласно вкусу его хозяина: дубовые шпалеры на стенах, окна, из которых хорошо просматривалась вся улица, камин с выдвижной решеткой для химических опытов, два глубоких кресла левое - Холмса, правое - предназначенное для меня, чуть сдвинутый к стене небольшой столик для газет, на котором лежат скрипичный футляр, мой медицинский саквояж и
Бог мой! Столик для газет! Но это невозможно! Невозможно!
я аккуратно положил шприц в металлическую коробочку, в спешке выложенную на стол из медицинской сумки, как вдруг услышал за спиной легкий шорох. Холмс был еще бледен, его высокий лоб покрывала испарина, но в глазах больше не плескалась боль безумия - передо мной вновь был мой старый друг. Его взгляд был устремлен на любимую скрипку, как мне показалось тогда, но я ошибся! Глупец, какой глупец! Я сделал неверный вывод из очевидных фактов! Мой дорогой Холмс!.. Он смотрел не на скрипку, его взор был устремлен на небольшую, пустую бутылочку с плотно пригнанной пробкой. В ней я всегда держал запас морфина для инъекций моим пациентам

Если отбросить всё совершенно невозможное, то именно то, что останется - каким бы невероятным оно ни казалось - и есть истина! память услужливо подсказала так часто повторяемые Холмсом слова.
Что-то невидимое вдруг сдавило горло, и я, потянувшись рукой, неловко задел чернильницу которая, опрокинувшись, залила исписанную бумагу. Холмс, дорогой мой Холмс, если бы вы знали!.. Вы же знали, мой милый Холмс! Вы все знали
- Мне уже лучше, - ответил он, прикрывая усталые глаза, и улыбнулся. - Благодарю вас, друг мой

Тем ранним утром я сжег испачканные листы.
Пусть мир помнит великого сыщика, я же навсегда сохраню в сердце того Холмса, которого я знал.