Название: Совершенное творение
Герои: Владимир и Анна
Жанр: фэнтези

***
Владимир продолжал целовать Анну, вкладывая в поцелуй много больше, чем все знакомые ей ранее человеческие чувства. Его руки с нежным трепетом скользнули с плеч вдоль спины, прижимая к себе все ближе, желая впитать через кожу ее запах, стереть грани, которые мешают слиться с ней и стать единым целым существом, убив, наконец, в себе несовершенного гибрида, пародию на что-то незавершенное.
Владимир чувствовал ускоренное биение ее сердца, слышал умерший на кончиках алых губ вздох, улавливал быстрое трепетание ресниц. Анна была рядом, она была вокруг него… в нем самом.
Он оторвался от ее губ и скользнул дорожкой поцелуев по шее.
- Я не… - Ее трепетный вздох оборвался, в нелепой попытке насытить легкие так быстро исчезающим кислородом. - Я не хочу… - Мольба из потаенных уголков души. - Не хочу, чтобы это заканчивалось!
Красивых губ Владимира тронула тень столь давно не ведомой им улыбки. Его прикосновения казалось стали еще нежнее, а поцелуи еще слаще и теперь он не просто опьянял и обволакивал ее разум ощутимой дымкой соблазна, он словно желал поселить там свои красочные мысли и желания. Яркие сочные переливы захватили в плен сознание Анны и… нет, не тянули… а скорее манили последовать за ними, упрашивали и завлекали своей нежностью и легкостью…
Ее руки взметнулись вверх, и она ухватилась за него, словно за последний оставшийся подле нее кусочек реальности. Ее пальцы впивались в его кожу, казалось до крови, причиняя ему боль, смешанную с наслаждением.
- Откройся мне, - нежно вопрошал он, покрывая поцелуями ее высокие скулы, кончик чуть вздернутого носика и краешки призывно приоткрытых губ. Его руки метнулись к ее волосам и томительно нежно стали перебирать чудесные светлые локоны, от которых исходил пьянящий его аромат. – Тебе понравится, я обещаю. - Эти слова упали в тишину, как камушки в воду. Без надрыва. Без лишних объяснений.
У его губ был манящий вкус прохладной ночи, и они совсем не были резкими и требовательными. Скорее наоборот, словно искали и просили, и Анна с радостью отвечала своими теплыми податливыми губами на эту его просьбу. Ее рука прошлась по его груди и замерла прямо над его небьющимся сердцем.
Сделав последний глубокий вздох, она откинула голову чуть назад и с ее красивых алых губ на выдохе сорвалось едва различимое:
- Да…
Голова Владимира склонилась к ее шее и… в тот же миг весь мир окружающий их сплетенные тела взорвался буйством красок. Все преобразилось: ушли глухие, безрадостные цвета, пропали ломаные линии, стерлись острые углы. Им на замену пришли плавные линии и изгибы в палитре непередаваемых оттенков. Весь мир закружился в невиданных ранее виражах, увлекая за собой, и теперь Анна с легкостью и бесстрашием следовала за ними, ощущая его присутствие рядом… в мыслях, в ней самой.
Анна словно окунулась в другой мир, в котором не было страхов и опасений, напускного безразличия и человеческой жестокости. Все казалось таким простым и доступным, и теперь оставалось только решить чего же она хочет для себя на самом деле…
Владимир, она хотела Его и тот мир, который он предлагал ей. Все это время, скитаясь по серой и безликой земле в нелепом стремлении познать себя, она ждала только его. Теперь она отчетливо понимала, что была рождена для этого… для него.
Из уголка его губ, приникших к ее шее, скользнула тонкая струйка алой крови. Одна капелька не удержалась и, сорвавшись, упала на белоснежные простыни, медленно впитываясь и растекаясь по тонким волокнам. Последняя маленькая капелька ее человеческой крови.
Владимир отстранился, нежно проведя кончиком пальца по небольшим ранкам у основания ее шеи. Он смотрел, как по ее телу волнами пробегает мелкая дрожь, как легкий трепет касается ее длинных ресниц, как на губах замирают последние вздохи. Она станет для него особенной, он подарит ей себя и то, о чем она его столь трепетно молила… Ведь в эту ночь он раскрыл перед Анной объятия самой Вечности.

***
Все изменилось… Тепло исходящее от камина – нежно согревало, не опаляя как раньше, даже бледное сияние одинокой свечи у окна не было никогда столь ярким и живым.
Краски стали насыщеннее, раскрывая перед ней всю свою многогранную палитру тонов и всевозможных оттенков, которые раньше едва можно было уловить в ярких отблесках и притаившихся тенях. Звуки стали объемнее, тая в себе не гул смешанных неразборчивых голосов, а преобразуясь в мягкое, чуть журчащее однозвучие для каждого. Ощущения стали острее, нервные окончания словно жили своей жизнью и любое, казалось бы, едва ощутимое прикосновение – разливалось приятным теплом по всему телу и быстрым импульсом отдавалось в сердце. Вкус перестал быть таким тривиальным, наконец подарив ей возможность уловить все томительные нотки послевкусия - будь то нежная, мягкая с налетом приторности сладость либо трепетная, волнующая и чуть опаляющая горечь. Изменился не окружающий ее мир – изменилась она сама. Краски, звуки и ощущения – все те же, просто до этого она не могла по достоинству оценить всю их прелесть, заглянуть в такую непостижимую глубину и насладиться ею сполна. А теперь…
Теперь она знала правду. Знала, что в кажущемся раньше обычном сером цвете - есть столько мягких, в чем-то чуть приглушенных, в чем-то пристыженно-ярких оттенков небесно-голубого, благородно-синего и могущественно-черного, в нем затаилась веселая капля радужно-сиреневого и озорные брызги серебристо-белого. Теперь она знала, что во вкусе горячего шоколада, все еще живущего на ее языке притаилась нотка слепой горечи, печаль терпкости и намек неискушенной сладости.
- Милая…
Анна обернулась на его голос, который все так же опьянял, как и в первые мгновения их встречи. Пальцы Владимира переплелись с ее. Больше не кажущиеся холодными, его губы коснулись ее бледно-розовых.
Умерев в его объятиях в ту памятную для обоих ночь, она, впервые смогла почувствовать себя по-настоящему живой: да, ей не нужно было дышать и ее сердце не билось, но просто находиться рядом с ним, чувствовать его руки на своем теле, ловить его взгляды, все это наполняло каждую клеточку ее тела новой жизнью. Ушли неловкость и страх, непонимание и смирение. В объятиях Владимира Анна чувствовала себя совершенной.

Она стала его совершенным творением,
А он для нее - спасением.