Название:  Озерный край
Автор: Зося.
Рейтинг: R
Жанр: мистика-мелодрама
Герои: Владимир Корф, Михаил Репнин

Они увидели озеро одновременно. Гладкое, словно отшлифованная драгоценность, оно раскинулось среди дикого леса. Обманчивое спокойствие воды лишь изредка нарушалось легкой рябью, словно бы кто-то невидимый бежал по водяной глади, и от этих прикосновения вода становилась все темнее и грознее, напоминая невзначай о близости суровых фиордов. "Око Моря" так кажется, называлось оно, и название это удивительно озеру подходило.
Всадники застыли в молчании, залюбовавшись неописуемой красотой северной природы, и лишь только нервное похрапывание лошадей выдавало их присутствие. От порыва холодного ветра тонкая, осиновая ветвь стеганула одного из всадников по плечу и тот, вздрогнув от неожиданности, оглянулся, успев заметить, как в зеленой чаще мелькнула девичья фигурка – хрупкая, тонкая, с тяжелой косой цвета меда. Мелькнула и пропала. Лошади вдруг занервничали, стали беспокойно ржать, и всадникам стоило немалых усилий успокоить их. Ветер усилился, солнце вдруг подернулось сизым облаком, и в набежавшей тени лес уже больше не казался спокойным – казалось, что густые кроны деревьев нависают прямо над головой, переплетая ветви и укрывая корни кустарником и буреломом, а озеро, покрывшееся тревожной рябью, вмиг утратило яркость и живость красок, смытых наползающей пеленой тумана.
-Будет дождь, – произнес один из всадников, аккуратно придерживая поводья взволнованного коня. – Надо поискать место для ночлега, где-то должна быть деревня.
-Да-да, - отозвался его спутник – надеюсь, там не будет клопов, но зато будут хорошенькие селянки!
С этими словами он сдернул с головы шапку, позволяя разгулявшемуся ветру растрепать темные кудри.
-Владимир! – укоризненно начал его друг, но, заметив насмешливый взгляд, не выдержал и  рассмеялся. – Ты снова за свое!
-Брось, Мишель! К чему такая скромность? – еле сдерживая рвущееся наружу веселье, произнес тот, кого назвали Владимиром – Мы ведь не в Петербурге!
С этими словами друзья, понукая лошадей, отправились искать, где бы провести ночь и не прошло и часа, как они набрели на жилье - деревня и правда оказалась неподалеку, а ухоженные избы, крепкие ворота, и высокие заборы наводили на мысль, что селяне живут в достатке. Лишь что-то странное было во всем этом, что-то чудное. Заметив мальчонку лет шести, друзья окликнули его, спрашивая, у кого можно переночевать и мальчишка без раздумий указал на дальнюю, стоящую на отшибе  избу.
- Входите, гост дорогие! – послышалось изнутри дома, едва лишь они оказались на пороге – Входите!
Внутри избы было темно, пахло сушеными травами, молоком и чем-то неуловимо знакомым с детства. Едва глаза привыкли к сумраку, царившему в светелке, как удалось разглядеть и саму хозяйку. Маленькая, белая как лунь старушка сидела за столом, на котором дымился чугунок с картошкой, да стояли три глиняные миски.
- Здравствуй, бабушка! – Михаил выступил вперед и легко склонил голову – пустишь лишь переночевать?
- Как не пустить-то, коли вы пришли? – проговорила старушка, не поднимая головы. – Да вы садитесь, садитесь – вечерять пора уж. Мы, тут по своему порядку живем, долго вечерами не рассиживаемся. Да ночами не гуляем.
-Ой ли, бабушка? – Владимир шутливо изогнул бровь и задорно подмигнул старушке – Что ж и совсем никто вечерами летними не гуляет?
-Нет, милок. – Бабушка впервые подняла глаза, и Владимир удивленно замолк – с лица старой женщины, покрытого глубокими морщинами, на него глянули живые синие глаза юной девушки. – Ночью у нас живой души не сыщешь…
Едва лишь головы коснулись подушек, как сон тотчас укрыл друзей усталым плотным одеялом. Владимиру снилось, что он бредет по давешнему густому лесу, и старые ели зловеще смыкаются над его головой, пытаясь глухим скрипом заглушить…заглушить дивной красоты голос, зовущий его. В нем, казалось, звучала весенняя капель, журчание горных ручьев, сладкое воркование голубей по утрам, и нежность.
Словно кто-то коснулся щеки прохладной ладонью и Владимир тотчас же открыл глаза. Рядом никого не было, и он уже было решил, что все это привиделось, как вдруг что-то привлекло его внимание – за окном слышалось еле слышное пение. Владимир рывком сел прислушиваясь и гадая – уж не чудится ли это, и тут краем глаза заметил, что Михаил тоже не спит:
-Не спиться?
-Мне показалось... – Михаил замолчал, не договорив.
-Вот и мне показалось! Старуха то оказывается, обманула! Пойду, посмотрю, кто это так распелся! - с этими словами Владимир стремительно вышел из комнаты.
-Владимир, подожди! Владимир! – крикнул ему вдогонку Михаил, но тот его уже не слышал.
 
Серебристый свет луны освещал безмолвные улицы, и Владимир вдруг понял, что же весь вечер не давало ему покоя и казалось ему таким странным в этой деревне – здесь не было ни одной собаки. Ночной ветерок вмиг забрался под рубашку и принялся щекотать кожу холодным дуновением. Где-то невдалеке вновь послышалось тихое, точно маленький колокольчик, пение и Владимир вдруг увидел ее.
Незнакомка медленно шла вдоль улицы, вернее почти парила над запыленной дорогой в голубом платье, и лунный свет казалось, следовал за ней по пятам, зажигая и гася маленькие отблески-звездочки в белокурых волосах. Будто почувствовав его взгляд, девушка обернулась, и у Владимира замерло сердце - она была прекрасна.
Рядом послышался приглушенный вздох и, резко обернувшись, Владимир увидел стоящего рядом Михаила. Тот потрясенно смотрел на поющую девушку, не отводя восхищенных глаз.
- Эй, красавица! - окликнул девушку Владимир. - Ты чья будешь?
Но девушка лишь улыбнувшись, покачала головой в ответ и, залившись звенящим смехом, вдруг скрылась за поворотом, и пропала, словно растворившись в ночной темноте.
В глубоком молчании друзья возвращались в избу, не смотря друг на друга, но думая об одном - кто она? Стараясь не скрипеть дверью, вошли они в светлицу и пораженно застыли, увидав, что старушка-хозяйка не спит вовсе, а сидит при зажженной свече и нанизывает на нитку ароматные листья.
-Не спиться, гостюшки? Не хорошо... - старушка неодобрительно покачала головой, и Михаилу показалось на мгновение, что в ее глазах промелькнуло что-то странное то ли горечь, то ли печаль, то ли сожаление.
-Кто она? - требовательно спросил Владимир, но старуха молчала. – Что за девушка пела песню?
-Кто она? – вслед за другом повторил Михаил.
- Виртайя. – тихо вдруг произнесла хозяйка. - Ее зовут Виртайя. И она не из наших.
И больше уже ничего не добавила, погрузившись в свое рукоделие, сшивая листья, пока гости не улеглись спать.
Ни слова не говоря, Владимир улегся на набитый соломой тюфяк, как вдруг рука его коснулась чего-то прохладного – из-под подушки выглядывал спрятанный цветок кувшинки. Тихо выругавшись, Владимир хотел было выбросить его, но передумал и бросил на колченогий табурет, но, даже заснув, продолжал ощущать странную прохладу.
А на полу возле широкой деревянной скамьи, служившей постелью, виднелся еле заметный, почти высохший отпечаток маленькой ступни.
Друзья не слышали, как под утро дверь, тихонько скрипнув, отворилась, и их хозяйка неслышно вошла в светелку. В предрассветной мгле ее лицо казалось совсем молодым, и лишь в глазах светилась бесконечная усталость. Легкой походкой приблизилась она к спящим, и долго стояла, задумчиво глядя на них, а затем, наклонившись, вдруг подхватила их одежду…
Нетерпеливое утреннее солнце настойчиво светило в глаза и как ни старался Владимир укрыться, теплые лучики находили его повсюду. Позевывая, встал он со скамьи и, глядя на раскинувшегося во сне друга, хитро усмехнулся и, подкравшись к нему, сложив ладони рупором, вдруг крикнул над ухом: «Подъем! Враг наступает!».
Михаил тотчас вскочил и, еще не понимая что, происходит, принялся натягивать штаны и сапоги, как вдруг заметил смеющееся лицо друга и с угрожающим видом замахнулся на него сапогом. Владимир в ответ расхохотался и, чувствуя себя необычайно бодрым, устремился во двор. И только подставив руки под рукомойник и ощутив холодный ручеек, побежавший в ладони, он вспомнил о ночной красавице. На солнце вдруг набежала тучка, вода в рукомойнике заголубела и стала почти ледяной, но Владимир этого не замечал – перед его глазами стояло прекрасное лицо незнакомки...
Полный  решимости узнать, где скрывается девушка, он, не раздумывая, отправился на поиски. Но напрасно он ходил по деревне, расспрашивал сельчан – стоило ему лишь упомянуть ее имя, заговорить о ней, как улыбчивые лица тотчас словно потухали, и люди не говоря ни слова спешили прочь, бросая на Владимира косые, встревоженные взгляды...
Вернувшись в избу, Владимир застал там лишь Михаила, задумчиво вертящего в руках старый костяной гребень.
-Погляди, что я нашел! – с этими словами Михаил протянул гребень другу. Тот взял, недоумевая, что же тут странного: искусно вытесанный из кости, гребень казался почти прозрачным – выложенное перламутром полумесяц потемнел и потерял свой блеск и сияние. Владимир провел по длинным зубьям вверх-вниз и вдруг ощутил под пальцами какую-то стершуюся надпись. Там под чудным узором замысловатой вязью было выведено какое то слово, но время не пощадило надпись и разглядеть можно было лишь первую букву – «В»...
-А у нашей хозяйки я видел похожий, только вместо полумесяца там блестело солнце! – глухо произнес Михаил, взглянув исподлобья на друга. – Странно, правда?
Владимир ничего не сказал, все глядя и глядя на старый гребень.
-Она мне нужна, Миша...
-И мне... – просто сказал Михаил, так и не отведя взгляда.
А ночью все повторилось снова и, возвратившись в избу, они вновь застали хозяйку за ее странным рукоделием.
 Едва рассвело, как Владимир оставил избу и ее спящих обитателей и отправился на поиски. Куда идти он не знал, но в ушах у него все звучала странная, волнующая песня незнакомки, зовущая его в даль…
Михаила снедала тревога: уда исчез Владимир и кто эта загадочная девушка, что так странно появилась в их жизни. Михаил не заметил, как оказался за околицей и понял это лишь когда чуть не сбил с ног молодую девушку. Высокая, золотоволосая с серыми глазами, в которых плескались озорные искринки, она насмешливо взирала на него.
- Здоров ли ты барин? А то ведь могу под ручки до дома старой Герды довести – того и гляди упадете!
-Спасибо тебе девица за заботы! - Начал было Михаил, но осекся. Девушка хоть и явно насмехалась, но в глазах ее читалось тревога. – Может, лучше покажешь мне деревню?
-Да вы, поди, и так все уже знаете! – задорно подмигнула девушка, но все же пошла рядом.
-Красиво у вас тут! Да только необычно как-то…
-Необычно? Это ты верно барин подметил. Проклятые мы тут, все проклятые! – с горечью сказала девушка.
-Как, проклятые? Ты верно шутишь? – Михаил почувствовал, что сейчас услышит то, чего знать ему не следует.
-Давно это было, барин, мать моя еще не родилась, когда зло это приключилось, – начала она свой рассказ. – Жили тогда в нашей деревне две сестры – красавицы и посватались к ним два брата. Один к старшей, другой к младшей. Да на беду одному из братьев вдруг тоже старшая глянулась и, не ведая, как слово-то свое обратно взять измыслил он дело страшное. Ночью как-то разом вся скотина сдохла, да амбары с зерном погорели. Чужаков тогда в деревни не было, и подозрение пало на младшую из сестер. В ту весну голод был, страшный - дети умирали…
 Вот совет и решил так – надобно утопить ведьму. Схватили ее, связали ей руки, и мешок хотели на голову натянуть, да все волосы ее мешали. А остричь их люди забоялись, так и кинули в воду. Только вода ее не сразу приняла, все утонуть не давала, а та все надеялась, что суженный ее спасет. Но тот лишь отвернулся. И лишь когда она крикнула, что вернется, водица ее в глубину и потащила.
 Сказывают, что с тех пор появляется она, да мужчин уводит, и смотрит, как они тонут. Все ждет, что однажды встретит того, кто душу ее успокоит.
-А что стало с братьями и сестрой?
- Старшая вышла замуж, да долго с мужем не пожила. Тот, прознав, что брат его девушку-то оговорил, бился с ним и победил. Да и сам вскоре умер – не вынес позора и убийства собственного брата. Жить больше не захотел.
-А как же узнали, что душу невинную загубили? – Михаил чувствовал, что в сердце его заползает могильный холод – Что это наговор был?
- Он сам проговорился, что гребень нарочно на пепелище оставил.
-Гребень? – странная пустота наполняла душу, оставляя после себя глухую тревогу – Какой гребень?
-Костяной. С узором странным.
- С узором… А как звали сестру?
-Которую? – девушка внимательно взглянула на Михаила. – Старшую звали Гердой. А младшую – она вдруг замолчала, словно боясь, что ее услышат…
-Виртайей. – Вместо нее закончил Михаил…
Владимира он разыскал лишь поздно вечером. Едва лишь Михаил вступил под покровы темного леса, как какая то невиданная сила словно потянула его вперед, к укрытому в чаще озеру. И к стоящим на его берегу фигурам.
 
Раздался переливчатый смех и девушка, не раздумывая, прыгнула в воду. Владимир вдруг ощутил прилив такой детской, такой мальчишеской радости, которая заставляет почувствовать, что весь мир принадлежит только тебе, что, не раздумывая, как был - в одежде, сапогах – прыгнул вслед за ней. Ледяная вода, казалось, на секунда рассекла его на части, а затем собрала воедино, скрепив прозрачными брызгами. Вынырнув и жадно хватая ртом воздух, Владимир недоуменно огляделся - красавицы нигде не было видно, она словно исчезла. и в то же мгновение он почувствовал, как его руки что-то коснулось -позади него, из воды неторопливо появилась красавица, и волосы ее серебристым нитями обвились вокруг него, словно сети. Нежные белые пальцы дотронулись до груди Владимира, и в тот же миг девушка страшно закричала – из прорехи ворота рубашки посыпались нанизанные на нитку листья.
-Владимир! Она хочет твоей смерти! – изо всех сил закричал Михаил. – Оставь ее!
Владимир замер в нерешительности, переводя взгляд с напуганной девушки на друга, и вдруг произнес:
-Я нужен ей. Я должен. Прости... – с этими словами он сдернул листья со своей шеи и закинул их далеко в озеро.
Гладкая поверхность вдруг затянулась паутиной тумана, словно покрытое пылью старинное зеркало. Туман прибывал, наползая клубами на берег, затягивая все млечной пеленой, в которой исчезали звуки, заслоняя деревья и камни.
Не раздумывая Михаил бросился в воду. Чтобы спасти его. Спасти ее. Холодное озеро не пускало его, выталкивая наружу, застилая глаза, притупляя волю. Обессиленный, он выбрался на берег, и в ту же секунду белая завеса вдруг на мгновение приподнялась: по волнам цвета старого серебра медленно шли две фигуры. Михаил видел, как кисейная мгла укутывает их словно белым покрывалом, скрывая от посторонних глаз. Внезапно туман ожил, будто наполняясь волшебной жемчужной дымкой, а фигуры медленно таяли и таяли в лучах встающего солнца.
Последним, что увидел Михаил, была тонкая женская рука с любовью касающаяся лица того, кто был ему другом...
 
-Мишенька... - тихо позвал кто-то рядом. Михаил, вздрогнув, поднял голову и увидел добрые и ласковые глаза, затканные сеточкой морщин, которые вот уже 30 лет смотрели на него с нескончаемой любовью. - Мишенька, ты снова ждал всю ночь? Пойдем домой, уже  светает...
И Михаил, взглянув, с затаенной печалью, в последний раз на мерцающее в лучах восходящего солнца озеро и медленно пошел к дому.