Библиотека Форума "Бедная Настя"

"За честь. Без правил". Автор - Nayada.

Название: За честь. Без правил.
Пейринг: Владимир и Анна, Лиза и Михаил
Рейтинг: PG
Время: 19 век
Жанр: Альтернатива. Может быть кто-нибудь узреет фарс. В любом случае, отнеситесь к этому рассказику с улыбкой.


1. Вызов.

Холодный влажный воздух в лесу пах талым снегом и хвоей. Сумерки неторопливо уступали темноте вечера. Вдоль речки, по тропинке, служившей самый коротким путем сообщения между поместьями Долгоруких и Корфов, летел всадник, ожесточенно пришпоривая коня. Еловые ветки цеплялись за шинель и хлестали лицо.
- Ну же, Свист, - хрипел Михаил, припав грудью к холке.
Упасть, разбиться. Как легко. Слишком легко, чтобы избавиться от позора и унижения.
Он пристрелит его. Засадит пулю в лоб, без ругани и дуэли. Без напрасных, напыщенных, глупых слов, без обвинений и оправданий. Он защитит поруганную честь. И станет на этой земле одним негодяем меньше.
- Барин, Михаил Александрович! - ахнул Григорий, оглядев окровавленные бока коня, - Что ж животное то не пожалели?
- Молча-а-ать! - заорал Репнин, ткнул кнутом конюху в морду, оттолкнул в нетерпении с дороги и без доклада прошел прямо в комнаты.
Удар ногой с треском распахнул дверь в библиотеку. Все самое зловещее и роковое в этом доме всегда происходило в этой комнате, и Михаил не сомневался, что застанет Владимира именно здесь. Встать барону с кресла посетитель не дал, ударил в лицо, и растерявшийся хозяин дома опрокинулся вместе с креслом навзничь.
- Ты с ума сошел?! Миша! - выкрикнул Владимир, все еще барахтаясь на ковре.
И тут Репнин совершил ошибку. Он начал говорить. Что, собственно, спасло жизнь барону Корфу, но в первую очередь подарило ему немного драгоценного времени для того, чтобы подняться.
- Ты обесчестил ее!
Тот все понял мгновенно.
- Молчишь?! Ты... ты... подонок!! - голос князя набирал силу.
- Нет, не молчу. Просто жду, когда ты приобретешь дар слуха, - неожиданно спокойно прозвучал ответ.
Перед Владимиром стояла нелегкая задача — понять каким образом обстоятельства этого деликатного дела стали известны Михаилу. От самой Лизы? Что заставило ее открыться? И каким образом Михаил хочет достигнуть сатисфакции. Не будет же он требовать от него жениться на Елизавете Петровне?! От ответов на эти вопросы зависело многое. И дальнейшие действия, и слова, которые будут сказаны в ответ.
- Как ты посмел?! - кричал в бешенстве Михаил.
Барону нестерпимо захотелось пожать плечами, но он сдержался, понимая, что рискует снова оказаться на полу. Как выяснилось, ответов никто и не требует. Впрочем, как всегда с Мишелем.
«Объяснить ему, что она сама к нему пришла? Прямо в спальню. Замужняя, надо заметить, женщина. Несчастная, одинокая».
Нет, он не посмеет. Он сам в ту ночь не прочь был стать любовником очаровательной соседки, в которую, чего греха таить, был когда-то по-детски влюблен. Чувство к ней было искреннее и наивное. Оба, играя в поединок нежных взглядов, не отдавали себе отчета, во что они играют на самом деле. И только потому, что оба ничего не знали об этом чувстве.
Барон тряхнул головой, отгоняя мысли, готовые превратиться в позорные слова, недостойные порядочного человека.
- Лиза не должна знать о дуэли, - князь говорил отрывисто и громко.
Подразумевалось, что вызов состоялся. К чему ненужные слова? Их и так уже премножество сказано.
- Я полагаю, опять без секундантов? - уточнил Владимир.
Михаил едко усмехнулся, подошел близко и приблизил свое лицо к лицу друга.
- Разумеется, - прошипел он злобно, - Но доктора Штерна я настоятельно порекомендовал бы пригласить, потому что в воздух на этот раз я стрелять не намерен!!
- Тогда и мне не придется стрелять на поражение, но позволь напомнить, что тогда я так и не выстрелил.
Владимир старался держать себя в руках, говорить ровно и спокойно, не выказывая привычных высокомерия и издевки.
- Ты жалок, Корф! Глупая угроза! Впрочем, я согласен на ответный выстрел. Отличная идея! Доведем незаконченный когда-то поединок до логического завершения. А после приступим к новому!
- Я с удовольствием залеплю тебе пулю в лоб, Миша. За то, как ты обошелся с Анной.
Михаил резко развернулся, скрутив мягкий ковер под каблуками в воронку, и вышел вон.

Князь хорошо помнил ту роковую ночь. В охотничьей избушке стонала в печной трубе вьюга, а ему чудилась надрывная мелодия плачущей скрипки, музыка страсти и вечной любви. Отблески свечей играли в золотистых волосах Анны, растрепавшихся, не уложенных в прическу. На ней было простое темное платье без кружев. В глазах светилось счастье, в них не было ни тени сомнений, лишь ожидание любви. Князь непринужденно балагурил и смеялся, но в мыслях весь вечер представлял себе, как поцелует ее за розовым ушком. Каково это — почувствовать прохладный шелк ее кожи на губах, вдохнуть ее запах, услышать легкий вздох? Или этот шелк окажется горячим? Девичий мелодичный смех смолк, и черепаховый гребень на ее затылке вдруг отпустил каскад волос. Анна вспыхнула... князь встал из-за стола... Широкая кровать стояла совсем рядом. К ужину девушка так и не притронулась.

Возвращаясь в поместье Долгоруких поздним вечером, Михаил подумал вдруг, что тогда совершил ошибку, оттолкнув Анну. Жестокая насмешница судьба! Две женщины сделали двух друзей смертельными врагами. Каждая из них, в одну и ту же ночь оказалась в спальне, в которой ей находиться не следовало бы.
«Почему все женщины, в которых я влюбляюсь, рано или поздно оказываются в объятиях моего друга?!»
Не разжимая стиснутых от злости зубов, князь Репнин глухо завыл на луну. Зарычал, как волк, задрал голову к черному звездному небу. Свист испуганно всхрапнул, досталось ему сегодня от хозяина.

Когда бывший друг скакал через лес в поместье Долгоруких, барон Корф метался по дому в дикой тоске и тревоге. Анна исчезла. Воспоминания о событиях прошедших месяцев терзали его. Но невозможно лелеять это сожаление, как невозможно повернуть время вспять. Не хотелось помнить той боли, возникшей во всем его существе, до крика, до безумного отчаяния, когда Анна появилась в его спальне в ту ночь, готовая отдаться без любви. Как бы он поступил, если бы знал, что на следующую ночь она окажется в объятиях соперника, ее любимого мужчины? Было или не было? Он иногда задумывался об этом, но гнал эти мысли прочь. Ответ не имел значения. Это ничья ошибка, а значит некого в содеянном винить. Наивно ли ожидать, что противник заключит то же?
«Репнин. Если бы ты только способен был понять. Не твоя и не моя вина. Мы не смеем обвинять любимых женщин. Они приходят к нам. Они любят. И мы, мужчины, не можем поступить иначе.»
Разговор и объяснения невозможны. Те слова Лизы были сказаны только ему, барону Корфу, и никто не вправе знать истинной причины ее поступка. Владимир громко застонал, сел в кресло и уронил лицо на руки.
- Что еще стряслось? - прозвучал любимый голос тихо и встревоженно.
- Господи! Анна! - барон вскочил и бросился к ней.
Она стояла в дверях, как маленькая тоненькая свечка, прозрачная от усталости.
- Я убежала в лес и встретила там Его Высочество, - сообщила она невинно.
- Александра? - удивился Владимир, - Я так волновался, я обыскал весь дом!
- Только дом?
Казалось, Анна была немного разочарована. Он стоял перед ней на коленях и целовал каждый тонкий пальчик. Холодные с мороза руки не вздрагивали от прикосновений его губ. Девушка его не отстраняла, ей не хватало сил, а они, ах, как были нужны! Для решимости простить. И прощать все снова и снова.
- Ты знаешь, я подумала, что в случившемся есть моя вина.
Корф замер. Он не ослышался?! Но допустить ее вмешательства в решение этого спора он не мог, так как справедливо опасался и хорошо помнил ее смелые попытки предотвратить прошлую дуэль.
- Я мог тогда заставить тебя остаться. Я был такой болван, но и это не давало мне права.
Он медленно поднялся с колен, осторожно выпрямился и, наконец, решился внимательно посмотреть ей в глаза.
- Ты оправдываешься? - с горькой усмешкой и с удивлением спросила она.
- Нет, - он покачал головой, - Я думаю о том, что невозможно ничего исправить. Я бессилен. Ты можешь представить себе такую картину, когда я принесу ему извинения, и он их примет?
- Нет.
Теперь она качала головой. Владимир осторожно обнимал ее за тонкую талию. Движение за движением, тихонько, словно стараясь, чтобы она не заметила, тайком, он прижимал ее все крепче. К самому сердцу. Холодные пальчики Анны согрелись и теперь водили легкие круги по его сюртуку.
- Я не могу на ней жениться и не хочу. И она не захочет.
Он снова помолчал, пристально разглядывая ее губы. Темно красные при свете свечей, они манили до провалов в разуме. Его руки переместились вверх по хрупкой спине, пальцы коснулись кружев платья у шеи и замерли.
- Я очень тебя люблю. Я не могу без тебя жить, - прошептал он в последний момент.
Анна уже не смогла ответить.

2. Женщины на страже чести.

Шумный суетливый дом Долгоруких был наполнен бестолковой беготней слуг, визгливый голос старой княгини Марии Алексеевны раздражал безмерно. У князя Репнина от похмелья с утра разболелась голова. Как у барышни. Просить пилюлю не хотелось, стыдно стало за слабость духа. К тому же Михаил решил съехать из дома невесты. И без того неприлично долго загостился в связи с делом Андрея Платоновича Забалуева, но и этот повод уже два дня назад перестал быть таковым. Негодяя и мошенника посадили в тюрьму, а является ли он, Михаил, по-прежнему женихом Елизаветы Петровны, или уже нет, для себя князь еще не решил. Дуэль сама по себе была признанием бесчестья Лизы. Пристрелить барона Корфа - только часть одного большого решения. На другие размышления больная голова Михаила в данный момент была все равно не способна, уж очень сильно ломило в висках. Не простившись с Лизой, он покинул дом. Верного Свиста оставил в конюшне до поры до времени. Незнакомая вороная кобылка большим черным глазом сбоку таращилась и испуганно ржала. Конюх держал ее под уздцы и смирно ожидал.
- Звать как? - спросил князь, приближаясь к лошади.
- Федькой кличут, - шмыгнул носом лохматый паренек.
- Дурак! Я про лошадь спрашиваю!
- Стрелкой, - протянул разочарованно Федька.

Князь поднял голову к окнам дома и заметил в одном из них любимые золотистые кудряшки. Заплаканное лицо прижалось в окну, розовые ладошки словно толкали раму с силой, смешной слегка приплющенный на стекле нос... Михаил представил себе ее губы, соленые от капелек слез, и отвернулся. В этот момент во двор въехала карета барона Корфа. Дверца открылась, и маленький изящный сапожок потянулся к откинутой ступеньке. Репнин поспешил на помощь.
- Вы уезжаете? - вместо приветствия холодно спросила Анна, сосредоточенно рассматривая небольшой сундук, только что погруженный на телегу, и оседланную лошадь.
Анна старалась не смотреть в глаза, и Михаил понял, что его присутствие ей неприятно.
Не дождавшись ответа и приветствий, она поднялась на невысокое крыльцо парадного. В открытую дверь снова донесся ненавистный визгливый голос вечно бранящейся княгини. Князь болезненно поморщился, вскочил в седло и натянул поводья.
«Напьюсь в трактире. К черту. К черту все.»

- Вы тоже меня осуждаете, Анна?
- Нет. Совсем нет, - Анна грустно улыбнулась, - Я приехала поддержать вас. Поверьте, у меня есть свой, признаться, весьма своеобразный опыт предотвращения дуэлей.
Лиза слушала, открыв рот. Такого от тихони, бывшей крепостной, услышать она никак не ожидала. Наморщенный лоб и закушенная пухленькая губка говорили о сложной борьбе мыслей в изящной головке, увенчанной кудряшками и многочисленными милыми заколками. Лиза расспрашивать подробности не решалась, но с рассказом гостьи слезы молодой княгини высохли. Лиза прижала кулачки к щекам, довольно долго предпринимала неимоверные усилия для того, чтобы не расхохотаться, но все таки прыснула.
- Боже мой! Бедный Владимир! Вы тогда сказали, что он вас прогнал, а я совсем не могла предположить... Ой! Простите, Анна!
Рассказчице было не до веселья. Ей вдруг показалось, что она приехала напрасно. Елизавета Петровна ее не поняла, не вняла ее рассказу. Да и любит ли так князя Лиза, как она сама когда-то любила? Анне теперь казалось, что и не любила вовсе. После той дуэли, когда несбыточное счастье, наконец, случилось, и кружилась голова от первых жадных глотков свободы, она не понимала, как жестоко ошибалась. И дуэль была напрасна, и ее жертва, открывшая удивительное благородство совсем другого человека, силу его безответного чувства, его безнадежное бескрайнее отчаяние и готовность отказаться от всего. В предстоящем поединке все было намного проще, и потому гораздо страшнее. Лиза в своем выборе на этот раз не ошибалась. Изменит ли что-нибудь в этом случае посещение спален?

По дороге обратно в поместье сломалось колесо у кареты, и Анна вышла на опушке леса. Кучер пробурчал, мол, поломка пустяковая. Несколько минут тишины без тряски по ухабам и весенний холодный воздух дали возможность отдохнуть. Анна глубоко вздохнула и огляделась вокруг. Снег почти растаял, осел серыми сугробами под елями, где до них не могли добраться солнечные лучи. Дубы сиротливо оголились, сбросили пожухлую бронзовую листву лишь под конец зимы. Ветки беззащитно и печально качались на ветру.

Если Владимир узнает, что она решила вмешаться, он непременно рассердится. Но что же делать, если мужчины не могут разрешить смертельный спор? Только мы, женщины, способны остановить их. Мужчины мучают нас, а потом стремятся лишить себя жизни ради нас. Нет, нам слабым женщинам, не постичь великого смысла. Зачем? Зачем наказывать самих себя? И даже если Владимир произнесет слова извинений, что изменится? Думают ли мужчины о женщинах, когда стреляются из-за них на дуэлях? Или они думают только о себе? О чьей чести они так заботятся? Они готовы умереть, защищая эту честь. Чью?

В трактире Лиза огляделась по-хозяйски. Как только она появилась, все купчишки пить и в карты играть перестали, засмотрелись на посетительницу оценивающе и плотоядно. Только языками не цокали и губами не причмокивали. Девушка бывала здесь и ранее, прошла смело к хозяину заведения, стоявшему за высоким столом с буфетом, и спросила о князе Репнине.
- В соседней избе с другой стороны двора, - с трудом сдерживая расплывающуюся глумливую улыбку, ответил человек.
С громко бьющимся сердцем, Лиза поднялась на второй этаж и робко постучала кулачком в косяк. Дверь с предательским насмешливым скрипом открылась.
- Вы?! - пролепетал растерянно Репнин.
- Я виновата перед вами, Михаил Александрович. Клянусь вам, я больше никогда не поступлю подобным образом.
Она так тщательно готовила эту фразу, чтобы сразу выпалить, успеть до гневных и унизительных обвинений, которых она так боялась и считала справедливыми, но все же сказано было что-то не так. Она почувствовала.
- Помните нашу ночь на том постоялом дворе, - дрогнувшим голосом произнес Михаил.
- Да, - еле слышно прошептала она, не совсем понимая, зачем он спрашивает, - И в этом я тоже виновата перед вами.
- Нет-нет. Я не об этом. Что вы сейчас от меня хотите?
- Отмените дуэль, прошу вас. И я никогда больше к вам... Если вы меня разлюбили, и считаете меня недостойной вас, то зачем рисковать жизнью? Своей и вашего друга. А если все таки это не так, то я хотела бы, чтобы вы оба остались живы.
- Кто вам сказал о дуэли?! — вскричал Михаил и мгновенно его голос упал, - Вы... Вы... плачете?
- Господи, Миша. Вас всегда интересуют такие глупости? - она отворачивалась, пряча слезы, и мечтала только об одном — сказать все слова, на которые она решилась так храбро и поскорее убраться отсюда, спрятаться от стыда и постараться забыть обо всем.
- Я обязан защитить вашу честь.
- Мою? Или может быть все таки … вашу собственную? Я пришла к вам, в эту ночь. Я в вашей власти. Я люблю вас и хочу, чтобы вы меня любили.
Только Лиза, упрямая, решительная и нежная могла сказать такое. Ни одной другой благородной барышне в Петербурге и его окрестностях не было дано. Михаил не сомневался и в этот миг понял, как мужчина должен защищать поруганную честь. Любимую женщину прощают, остаются подле нее, покровительствуют и восхищаются. Поэтому рядом с любимой женщиной должен быть сильный и достойный мужчина. И желательно живой, как справедливо заметила Лиза.
В ту ночь в домике рядом с трактиром скрипели ставни, а в одном маленьком окне под самой крышей еле теплилась одна свеча. Пламя робко билось и дрожало долгие часы. Перед рассветом свеча догорела. Последний яркий отчаянный всплеск огня вдруг вырвался на свободу, забился быстро и ярко и... погас.

3. Решение.

Отменить дуэль возможно одним единственным способом - просить извинений. Даже если это придется сделать у барьера. Унизительно, но он обязан. Ради Анны и ради Лизы. Взять ответственность на себя.
В сотый раз Владимир возвращался к началу. Что могут изменить его извинения?
- Нет выхода, - твердил он себе под нос, меряя шагами просторную спальню, и молил господа бога только об одном. Чтобы эти извинения были приняты. Коробка с пистолетами лежала на столе перед кроватью. Время от времени Владимир прерывал свой мучительный бег по кругу и в задумчивости рассматривал их. Темно красный бархат окутывал стволы и ложа. Красивые вещицы завтра будут извлечены из мягких колыбелей, и одно из начищенных до блеска дул будет направлено прямо в его сердце. Нет, он не сожалел. Единственной целью его существования на этом свете, то, что было самым важным — она, ее любовь, ее прощение. Он не может предать ее. Нет. Отечеству он не нужен, отца не вернешь. Только она. А значит нужно искать выход.
«Выход. Выход. Выход.»

Дверь открылась бесшумно, и Владимир почувствовал ее присутствие, ее дыхание, ее движение.
- Володя, - послышался тихий голос.
Анна вошла с подсвечником руке, озарив комнату теплым светом, и тяжелый взгляд барона уперся в плотную рубашку. Та же широкая кайма сборок на груди. Только нет той ленты в волосах, впечатавшейся так резко в памяти. Тогда она приподнимала плечи, словно пыталась защититься. Как защищаются, когда уже ни на что не надеются. Обреченно, без любви. Вот и сейчас она сжалась в комочек в его объятиях.
- Прогонишь? - шепнула она.
Он улыбался. Золотая макушечка была под самым его подбородком, тонкие, оплетающие шею руки молили, тянули к себе. Тепло ее тела, ее желание и искренность почти ошеломили.
- Нет.

4. Утро.

Владимир приехал на место дуэли первым. Вскоре показалась открытая коляска доктора. Илья Петрович Штерн сидел под покрывалом, нахохлившись, с приподнятым воротником пальто, ежась от весеннего колючего ветра. Вмешиваться в поединок на этот раз он не намеревался. Сколько можно? Эти двое... С досадой пожилой мужчина осмотрел мокрую, по-весеннему грязную поляну и вспомнил ту драку зимой.
«Неужели опять будут молотить друг друга? Идиоты.»
Мудрый доктор почему-то сразу решил, что на этот раз не будет сделано ни единого выстрела. Как только на опушке леса показался силуэт второго всадника, Корф тронул поводья и двинулся навстречу. Штерну оставалось лишь издалека наблюдать за переговорами. С улыбкой он, наконец, увидел, как молодые люди пожали друг другу руки. Доктор не дождался итога, развернул коляску и уехал, не попрощавшись.


FIN.

Форум "Бедная Настя"