Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Нежданно-негаданно". Автор - Nayada.

Рейтинг: PG-13
Жанр: мелодрама, детектив
Герои: Владимир, Анна, Алекс, Миша и другие
Примечания автора: 21 век.
Традиционный фик о любви.
Одинокий старик Иван Иванович Корф отравлен. Главный подозреваемый – его сын Владимир.
Владимир начинает свое частное расследование. Он знакомится с очаровательной соседкой, Анной Платоновой, которая хорошо знала покойного и помогала ему по соседству. У Анны есть маленький сын Костик и старенькая мама.
В процессе расследования выясняется, что Анна Платонова получает в наследство дом Корфов. А огромная сумма денег – наследство Владимира, исчезла со счетов банка за полгода до убийства.
Кто убил старого Корфа?
Анна и Владимир вместе расследуют убийство, ну и конечно же, влюбляются друг в друга.
Корф обязан найти убийцу, и не только ради памяти отца. У него есть Анна и маленький Костик – его нежданное-негаданное счастье.

 Глава 1.

Он пролетел последний перекресток в черте города на красный. Вокруг ни души, впереди ночная лесная глушь. Фары в темноте освещали лишь короткий отрезок шоссе, но Корф знал эту дорогу как свои пять пальцев. Каждый перекресток, каждое дерево на обочине.
«До станции минут десять. Поворот, а оттуда до дома рукой подать. До дома? До дома?! Сколько месяцев я там не был?!!»

Железнодорожная ветка проходила по возвышенности в двух километрах от деревни. От станции к деревушке тянулась проселочная дорога, окруженная лесом и болотами. Лес внезапно редел и раступался в пойме реки, на ней и раскинулась деревенька. Два высоких крутых холма, возвышающихся над низенькими домушками и сарайками дали название этому местечку – Двугорка.
Много лет назад Двугорка была бойкой и оживленной деревней, активно застраивалась дачками, обрастала огородами, вплотную приближалась к окраинам города и упиралась в речку. Когда-то даже собирались строить мост.
На станции в сезон торговали яблоками, помидорами, патиссонами и прочей снедью. Торговые палатки и магазинчики обеспечивали дачников и коренных жителей всем необходимым. По проселочной дороге между деревенькой и станцией курсировал автобус.
Но постепенно Двугорка опустела. Молодежь подалась в город на заработки, магазинчики на станции закрыли, автобус отменили, дорога до станции уже десяток лет не знала ремонта. Находясь в стороне от больших транспортных магистралей, окруженная лесом и болотами, Двугорка зимой была почти не досягаема.
Несколько лет назад поговаривали, что здесь построят элитный поселок. До города рукой подать, нужно только отремонтировать дорогу, выкупить старые дома и снести их. Но потом оказалось, что местность слишком болотистая. Строительной компании удалось построить и продать только два огромных особняка на холмах, которые теперь одиноко и грозно возвышались над обветшавшей полу-заброшенной деревенькой. Дом Корфов и дом Долгоруких.

Вот и станция. Поворот. Владимир снизил скорость и свернул на проселочную дорогу. Машину сильно повело. Range Rover сердито мигнул лампочками на панели, регулируя скорость вращения колес, машина методично выровнялась и медленно поползла по дороге. Ямы и колдобины. Снег, а под снегом лед.
«Давай, старичок, потихоньку. Не подведи» - бормотал Корф, обращаясь к машине, он вцепился в руль. – «Ночью снег обещают. Выбираться будет еще труднее. Давай, давай, родной мой» - уговаривал Range Rover Корф.

«Вырядился я как полный идиот!»
Владимир пробрался к калитке через сугроб. Полы длинного черного пальто мешали двигаться. В тоненькие пижонские ботиночки моментально набился снег.
Он открыл калитку, нащупал в темноте кнопку, щелчёк, ворота даже не дрогнули. «Электричества нет! Блин!»
Пришлось возвращаться обратно, закрывать машину и потом пробираться к крыльцу по колено в снегу.
Генератор загудел уверенно и надежно, отопление работало. Все в порядке, но выходить обратно наружу и загонять внедорожник в гараж уже не было сил.
«Ладно. Пусть там постоит до утра. Надо бы найти во что переодеться и поесть чего-нибудь. А главное, выпить. Холодильник пуст наверняка. Может быть найду какие-нибудь макароны и банку с соусом?»
Он уже было собрался подняться на второй этаж, но вдруг раздался звонок в дверь.
«Час ночи. Я никого не жду. Пошли все к черту!»
Он смутно догадывался, кто может оказаться здесь в такое время, и кто захочет видеть его. Помедлив минуту и дождавшись второго настойчивового звонка, Корф решил открыть. Он со злостью распахнул дверь и ... увидел ее.

Когда отец рассказывал о ней по телефону, Владимир представлял себе разбитную, грудастую блондинку с южным выговором. Обязательно с толстой косой, румяную, болтливую и шумную.
Существо, которое он увидел перед собой потрясло его воображение.
Перед ним стояла голубоглазая кроха в огромной куртке. Нет, в тулупе. С капюшоном. Корф не знал, что тулупы бывают с капюшонами. Девушка была маленького роста, серые подшитые разлапистые валенки доходили ей до колен, как раз до того места, где начинался тулуп. Из намотанного поверх капюшона шарфа, выглядывал маленький раскрасневшийся носик.
Корф догадался, что наверное где-то есть еще и рот, потому что существо заговорило, причем довольно приятным голосом.

- Добрый вечер, Владимир Иванович. Я Анна. Анна Платонова. Я увидела свет в доме и....
- Доброй ночи, Анна Платонова, - с иронией в голосе поправил Корф, оглядывая говорящий тулуп в валенках. С голубыми глазами.
Злость куда-то улетучилась. Его усталое осунувшееся лицо вдруг расплылось в улыбке, и существо испуганно моргнуло.
- Владимир Иванович, мне нужно срочно с Вами поговорить. – требовательно и решительно произнес тулуп с глазами. Маленькая ручка вылезла из рукава и сдернула капюшон.
«Блондинка! Крашенная!» - подумал он, ошарашенный новым видением.
Брови Владимира изумленно поползли вверх, а улыбка стала еще шире.
В тулупе пряталась очень красивая миниатюрная девушка, с тонкими чертами лица и длинными почти белоснежными волосами.
«Я хочу жрать и спать!!» - раздраженно напомнил сам себе Корф. – «Я сейчас не в состоянии адекватно реагировать на миниатюрных блондинок!»
Улыбка спала с его лица, ответил он неожиданно грубо:

- Анна. Я провел двое суток в СИЗО. После того как я оттуда вышел, у меня было много дел. Как вы догадываетесь. Утром у меня важная встреча. Давайте отложим разговор.
- Нет, этот разговор должен состояться сегодня. – казалось, Анна не обращала внимания на быстро меняющееся выражение лица собеседника.
- Отлично. Сейчас второй час ночи, поэтому «сегодня» у нас еще очень много времени. – резонно заметил Корф, уже собираясь захлопнуть дверь перед ее носом.
Но тут огромный серый валенок проявил неожиданную прыть. Он резко выдвинулся вперед и заблокировал закрывающуюся дверь.
- Нам обоим нужен этот разговор. ДО Вашей встречи. – сказала она, просунув голову в узкий проем между косяком и дверью.
- Это Ваше мнение. Мое мнение, мне нужно выспаться. Всего доброго.
Пижонский черный ботиночек беспардонно пнул серый валенок, и дверь захлопнулась.

«С блондинками разберемся позже, без спешки. А сейчас мне нужно думать, как выкарабкаться из этой ситуации. Как найти того ублюдка, который убил моего отца. С этой девицей я поговорю утром. Встану немного по-раньше и зайду к ней. Адрес я знаю. Отец сто раз говорил. Третья линия, дом номер семь. Всё. Спать.»

Заснуть он не смог, как и в те ночи, проведенные в СИЗО в душной камере. Владимир лежал в прохладной мягкой тишине, смотрел в потолок и вспоминал события прошедших дней.

***

Началось всё с того, что Корфа с треском уволили с работы. Сказать, что он был зол – не сказать ничего, кровь кипела в его голове. Рассудок словно раздвоился, одна его часть клокотала в ярости, а вторая расчетливо, методично и осмысленно управляла его действиями.
Дел было невпроворот, бесконечные звонки, визиты в банк, встречи с юристами. Корф проделывал всё это на автопилоте и с невероятной скоростью, торопясь отправить заявку на патент и зарегистрировать новую компанию. Свою собственную.

Через несколько дней ему позвонили из полиции и сообщили, что его отец умер. Смысл слов, произнесенных незнакомым мужским голосом Корф понял не сразу. Еще две минуты назад, он твердо считал, что самым невероятным событием последних дней является его увольнение. Что ничего абсурднее с ним случиться уже не может. Что нет ничего важнее, чем отстоять свое авторское право на технологию, которую он разработал сам. После того, как он услышал эти странные слова «Ваш отец Иван Иванович Корф скончался два дня назад от сердечной недостаточности» горячее клокотание в голове вдруг прекратилось и сменилось льдом и вакуумом. Владимиру показалось, что он оглох.
- Что? – громко переспросил Корф.
Голос в телефоне вежливо и спокойно повторил всё с начала.
- Спасибо. – почему-то сказал он и нажал отбой.
Корф прислушался к своему сердцу. Как ни странно, оно не остановилось, не забилось чаще. Но лед из головы медленно начал перемещаться вниз, к груди. Владимир успел сделать два судорожных вздоха, до того как потемнело в глазах и стало невозможно дышать и двигаться от боли.
«Отец!!»
.....

Глава 2.

Первым разумным поступком, который Корф отчетливо помнил, был звонок Сашке Романову, лучшему другу, а по совместительству, самому известному адвокату в городе.
Короткое объяснение ситуации.
Алекс выслушал его, сказал что подъедет, несколько раз медленно повторил одно и то же: за руль не садиться; найти ближайшую кофейню или бар; дать ему адрес; сидеть там, пить кофе; ждать его, Алекса.
Корф послушно и автоматически исполнил всё, что от него требовалось. Вместо кофе, заказал коньяк.

Дальше всё происходило как в тумане.
Пока Алекс до него добирался, Владимиру позвонили из РУВД и потребовали, чтобы он явился к следователю.

- Хорошо, - сказал Алекс, - поехали вместе. Главное, не кипятись, отвечать на вопросы не торопись, смотри на меня.
- Что-о?!
- Спокойно. Я сам всё выясню. Только пить тебе сейчас нельзя, - Алекс выдрал из его рук низкий стакан с коньяком, – Идем.

Следователь Репнин М.А. зачитал им с Алексом заключение экспертизы, а так же заявление Платоновой А.П. с просьбой возбудить уголовное дело по факту убийства Ивана Ивановича Корфа. Согласно проведенной экспертизе, Иван Иванович был отравлен ядом, принадлежащим группе цианидов.

Глаза Владимира остекленели. Бледные губы сжались в узкую плотную полоску.
Разговор он помнил урывками.
В висках стучало «Отец.... отец.... отец...»

Алекс всё время находился рядом. Он успокаивал, толкал Корфа ногой под столом, тряс за рукав, когда тот, набрав в грудь по-больше воздуха, порывался высказать свое веское мнение по поводу происходящего. С другой стороны, вид орущего Корфа был бы Алексу намного роднее и привычнее, нежели стеклянные безжизненные глаза, абсолютное молчание и глухота. Корф потихоньку возвращался в адекват. В сложившейся ситуации это было особенно ценно.

....
Репнин: - Где Вы были на момент убийства?
Корф: - Откуда мне знать.
Романов: - Он хочет сказать, что не знает, когда был убит его отец.
Репнин: - Смерть наступила примерно в час ночи 2 февраля.
Корф: - Той ночью я спал дома. Один.
Романов ( удивленно): - Ты это серьёзно?!
Репнин: – Стало быть, алиби у Вас нет? Владимир Иванович?
Корф Романову: - Иди ты в ****!!
Романов Корфу (шепотом): - Вообще-то, мы уже тут!
Репнин: - Прекратите балаган!!!
...
...

И всё же Алекс упустил момент. Корф не выдержал и сказал всё, что он думает о «доблестных и глубоко внутренних органах родной державы». Комментарии про органы сопровождались полетом горшка с кактусом в сантиметре от головы следователя Репнина М.А.
Два здоровых парня скрутили Корфу руки, сунули ему под дых и вывели из кабинета.
...
- Вы задержаны на двое суток, по закону Российской Федерации...
....


Ближе к вечеру им разрешили поговорить.
В просторной темной комнате стоял стол и старое офисное кресло без колесиков, намертво прикрученное болтами к полу. Железный абажур с яркой лампой висел низко над столешницей. Корф, как обиженный петух, сидел нахохлившись на табурете, недалеко от стола, в белоснежной рубашке с полуоторванным воротничком, в серых брюках и в пижонских черных ботиночках. Под левым глазом красовался свежий синяк, нижняя губа заметно распухла, но не кровила.
Первым делом Алекс бросил на стол пачку сигарет и зажигалку, затем деловито осмотрел потери великолепного Корфовского фасада и лаконично заключил, что в связи с «летающим кактусом», всё могло быть значительно хуже.
Корф со злостью сплюнул на пол и прикурил. Его глаза сверкали бешенством, желваки на скулах заходили ходуном.

- Про отца я всё узнал. Он в десятом морге. Вскрытие делали там, экспертиза подтвердила подозрение. Копия заключения у меня.
Корф сглотнул, зажмурился и схватился руками за голову.
- Мне разрешат его похоронить? – хриплым усталым голосом спросил Корф.
- Конечно, конечно! Ну что ты, Володь. Как только ты отсюда выберешься. Не волнуйся, я дам все необходимые распоряжения по поводу похорон.
- Что я должен сейчас делать?
Алекс облегченно выдохнул, он понял что Корф вновь обретает способность соображать.
- «Кактус» мы замнем. Выясню, сколько на это потребуется денег. Если есть алиби, ты свободен. Но на сорок восемь часов, в связи с подозрением в убийстве и «кактусом»...
- Два дня??!!
- Можно постараться и по-быстрее, - поспешно обнадежил его Алекс, - Ведь алиби у тебя есть.
- Нет.

- Корф?! – изумился Алекс, - Ты что, не помнишь?
- У меня нет алиби,- отрезал Корф.
Алекс удивленно воззрился на друга.
- Я твое «алиби» видел, собственными глазами. Ты...
- Ты. Никого. Не. Видел. – отчеканил Корф.
Приподнявшись с табурета, он оперся руками на стол, и мальчонка-охранник, маячивший в углу комнаты, тревожно встрепенулся.
- Всё нормально! Нормально! – Алекс предупреждающе выставил руку вперед.
Корф сел на табурет.
Их глаза снова встретились, и Алекс понял, что у Корфа есть причины не называть имя женщины, с которой он провел ту ночь.
«Как интересно, почему?» – задумался Алекс. Корф смотрел на него в упор, Алекс знал, что соображать ему придется в одиночестве.
Романов знал про интрижку Корфа с замужней дамой. Знал, что познакомились они на корпоративной вечеринке. Дело, как говорится, житейское. Дама в баре заскучала без мужа и пожаловалась Корфу, мол, муж на службе, а она всё одна, да одна. Корф, как истинный джентльмен, «утешил» даму в ближайшем будуаре, и с тех пор понеслось...Алекс видел их в тот вечер в клубе, неподалеку от квартиры Корфа. Судя по шаловливой ручке дамы, скользнувшей в карман Корфовских брюк, красотка была настроена решительно. Расставаться они не собирались. Видать, супруг опять задержался на службе, скорее всего на всю ночь.
Корф говорил, кажется, ее звали Лиза? Лиза Репнина. Что?? Репнина??!!

Глаза Алекса расширились до размеров блюдца от небольшой кофейной чашки. Более Алекса всё равно удивить было невозможно.
Корф молча кивнул.
- Ф-ф-фигасе! Корф! Как ты умудрился?!
- В каком смысле? – опешил Корф
- Ну да, ну да. Проехали! – Алекс замахал руками.
Алиби летело ко всем чертям. Даже если у Корфа хватит наглости заявить следователю Репнину М.А., что в ночь убийства он спал с его женой, совсем не обязательно, что супруга следователя захочет подтвердить алиби Корфа в присутствии мужа.
- Мда... Задачка. На всякий случай, про алиби ты всё таки подумай.
- Вытащи меня отсюда, Саш. - Корф понуро опустил голову.
- Ты хотя бы представляешь себе сумму возможного залога? Впрочем, надеюсь, что до этого не дойдет.
- Мне плевать.
- Как знаешь. Формально мне нужно убедиться в том, что ты располагаешь суммой денег, позволяющей выплачивать проценты.
- Валяй. Саш, я расплачусь, ты же знаешь.
- Да я не сомневаюсь. Предупредить хочу. Ладно, давай с бумажками повозимся.
Корф, как во сне, подписывал контракт, заявления, доверенности. Под бдительным оком охранника он успел черкнуть телефон Лизы на полях какого-то документа, пристально взглянув Алексу в глаза. Тот незаметно кивнул.
- У нас есть еще немного времени? – обратился к охраннику Алекс.
- Есть. Я буду за дверью. Постучите, когда закончите, - парнишка оказался понятливым и душевным.
- Володь, теперь внимательно слушай. – быстро заговорил Алекс, когда охранник вышел, - Про «кактус» и алиби обмозгуем позже. Вот что я узнал о смерти Ивана Ивановича.

Алекс рассказывал, что отца нашла соседка. Она присматривала за стариком, готовила, стирала, убиралась. Вероятно, Иван Иванович платил ей за ведение хозяйства. Но девчонка оказалась добрая и чуткая, привязалась к старику всем сердцем, частенько забегала попить с ним чайку, прогуливала старика по саду.
Соседка забеспокоилась, что Иван Иванович не отвечает на звонки, и сам ей не звонит. Пошла к нему, открыла дверь своим ключом, а он сидит в своем любимом кресле, ноги замотаны в плед. Казалось, что он спит. Когда сделали вскрытие, оказалось что он отравлен, яд нашли в миндальном печении, которым он вероятно закусывал бренди...

Глаза Владимира блестели от слёз, он сильно щурился и курил, слушая рассказ Алекса.

Про существование заботливой соседки Корф знал. Он исправно исполнял сыновний долг ... звонил отцу раз в неделю. Для этого в календаре его телефона было сохранено несколько напоминаний. Чтобы не забыть. Он звонил по праздникам, по возвращении из командировок, чтобы отец не волновался. Старший Корф звонил сыну редко, извинялся за то, что не вовремя, и всегда только по делу, привести лекарства или если что-то сломалось в доме.

- Что еще сказала соседка? Наверняка, что-то еще было, почему я оказался под подозрением. – спросил Корф в задумчивости, когда Алекс сделал паузу.
- Стандартная ситуация. Полиция спрашивала ее, если у Ивана Ивановича были враги, кто к нему приезжал и так далее. Она ответила что, Иван Иванович почти ни с кем не общался, в город не ездил, сидел дома, гулял по саду. Заметила, что старик жаловался на невнимание сына, сетовал на старые ссоры и грозился лишить сына наследства.
Корф вскинул голову и изогнул бровь в немом вопросе.
- Если не хочешь, не комментируй, - попытался остановить его Алекс, намекая на то, что что их могут прослушивать.
Корф в раздумье помолчал и всё же решился ответить:
- У нас было много разногласий. Он говорил, что я обязан ему всем. А я говорил, что мне от него ничего не нужно. Что я сам встану на ноги, и его кровавые денежки мне не нужны. Это было очень давно, мы вполне мирно существовали последние несколько лет, только.... только мы почти не виделись.
- А денежки, действительно, были кровавые?
- Вполне себе кровавые. Что такое ограниченный контингент войск знаешь? Он там где-то интендантом служил. Продавал армейский стиральный порошок местным жителям, увозил оттуда анашу.
Алекс присвистнул.
- И много у него было денег?
- Понятия не имею, - пожал плечами Владимир, - Он после отставки никакими делами не занимался Во всяком случае, я не знаю. В девяностые сидел тихо на даче, мы с теткой в городе жили. Несколько лет назад отец дом в Двугорке отгрохал. Там заброшенная никому не нужная деревня, дороги практически нет.
- И деньги на компанию ты у него в долг не брал?
- Нет. Я получил грант и небольшой кредит.
- И у тебя есть все необходимые для подтверждения документы. – уточнил Алекс.
- Разумеется.

Глава 3.


Он забылся тревожным сном под утро и едва не проспал. Вскочил и выглянул в окно. Снег лежал девственным покровом и сверкал на солнце.
«Мда. Зря я поленился загнать машину в гараж. До встречи в нотариальной конторе меньше часа! Черт! Черт! Черт! И нужно еще заглянуть к соседке перед отъездом!»
Владимир быстро оделся, спустился вниз, открыл гараж и завел снегоуборочную машину. Он сунул сигаретку в зубы, прикурил не торопясь, схватился за поручень, и навалившись всем телом, и двинулся вперед, расчищая перед собой путь. Снег был глубокий, машина то и дело глохла, зарываясь в сугроб. Корф, чертыхаясь, кое как проложил узенькую дорожку до калитки.
Range Rover тоже был недоволен сугробами и надсадно взревел, не желая двигаться. Корф безжалостно вдавил педаль газа в пол, и внедорожник красноречиво мигнув лампочками на панели, плавно тронулся с места.
- Я вчера тебя предупреждал, - сурово заметил Корф.

- Анна! Доброе утро!– крикнул он через низенький редкий заборчик.
Анна ловко орудовала широченной лопатой, раскидывая снег перед сараем. Модная дубленка ладно сидела на ее фигурке, белоснежные локоны выбивались из-под розовой шапочки, а крепкие, высокие, отороченные мехом сапоги, вызвали у Корфа тихую зависть. Владимир залюбовался девушкой.
«Женщина с веслом. Тьфу. С лопатой!»
- Я, как и обещал, заехал к Вам перед отъездом, - улыбаясь, продолжил беседовать Корф через заборчик.
Анна остановилась, потерла поясницу и бросила на него недовольный взгляд.
- Я сейчас немного занята. – громко сказала она вместо приветствия.
- Да уж вижу, - миролюбиво засмеялся Корф, - Должен признать, что у Вас это очень хорошо получается. Я вот еле выбрался.
- У Вас в гараже снегоуборочная машина стоит, - подсказала Анна.
Корф решил не делать сомнительных комплиментов, но факт оставался фактом. Анна разгребала снег намного быстрее и эффективнее, чем супер навороченный агрегат, который он несколько минут назад, ругаясь, бросил в снегу.
- Давайте я Вам помогу, - галантно предложил Корф.
Он отворил хлипкую калитку, и по-женски приподняв длинные полы пальто, направился через сугроб к ней. Анна, опершись на лопату, со скептической улыбкой на губах наблюдала за тем, как он балансирует в снегу. Корф натянуто улыбался, передвигался медленно и неуклюже, чувствуя как в пижонские ботиночки набивается снег.
В этот момент из дома послышался громкий женский крик и детский плач. Анна бросила лопату и кинулась к крыльцу, моментально позабыв и про снег, и про Корфа.
Владимир пожал плечами, ему ничего не оставалось, как взяться за лопату. Несколько широких взмахов, и он добрался до ворот.

«Постойте-ка, да это же ворота! А этот сарай... стало быть... гараж? А в гараже у нас что? Машина?!»
Корф приоткрыл широкую дверь сарайки, заглянул во внутрь и обомлел. В сарае горделиво красовалась старенькая Нива.

«Хмм. Так. Снег я расчистил. Всё. Времени у меня больше нет.»
Корф отъехал от дома на несколько метров вперед и остановился.
«Подожду, посмотрю, как она выедет. Неужели она собирается ехать на Ниве по этой дороге? Она могла бы встать в колею от моего внедорожника, но база ее машины намного уже... Так и есть!»
Сначала он услышал грозный рев мотора, и через несколько секунд в зеркале машины Корф увидел как Нива выползла из ворот, пытаясь штурмом взять сугроб на дороге. Нива повернула и ....

- «Фыр-фыр-фыр» - сказала старушка в последний раз и заглохла, как раз в тот момент, когда Корф, нецензурно ругаясь (естественно мысленно), по колено в снегу подобрался к машине. Девушка ничуть не выглядела расстроенной.
- Анна, я мог бы вытащить Вас на тросе, но это не имеет никакого смысла. Я еду в город, могу подвезти Вас до ближайшей станции метро. Заодно и поговорим. Я как раз собираюсь....
- Отлично. Поедем вместе, - перебила его Анна.
Она решительно вылезла из машины и быстро потопала по снегу. Корф подал ей руку, помогая залезть на высокое сидение внедорожника. Девушка оказалась маленького роста, Владимиру пришлось ее подсадить. Она вздрогнула от прикосновения его рук пониже спины, резко развернулась в негодовании и едва не вывалилась обратно. Потерявший всякое терпение Корф буквально затолкал ее машину.
- Анна! Садитесь же скорее! Прошу Вас! Я опаздываю! - раздраженно прикрикнул он.
- Опоздаем вместе. Без нас всё равно не начнут. – сухо парировала Анна.
Корф собрался было взбелениться, но времени было в обрез.
Он захлопнул дверцу машины, обошел вокруг, утопая в снегу, сел за руль уже совершенно разъяренный, и они, наконец, двинулись в путь.

"Без нас всё равно не начнут" - пронеслась в голове последняя фраза Анны, и до Владимира наконец дошло.
«Ах вот, значит, как! Так она едет на оглашение завещания?! Ну вот теперь всё понятно. Как всё просто! Сомнений быть не может. Отец решил отблагодарить девушку, которая ему помогала, и завещал ей некоторую суму денег. Очень благородно. Вполне может объяснить, зачем она порывалась поговорить со мной прошлой ночью. Логично. »

Нотариальная контора находилась на самой окраине города. От поворота у станции до города Владимир и Анна не проронили ни слова.
Корф с насмешливым выражением лица открыл перед Анной дверь конторы, оглядел свои промокшие от снега брюки и ботинки, сокрушенно вздохнул и последовал за ней.

Дело принимало неожиданный оборот. Оглашение завещания застало Владимира врасплох. Некоторое время, оторопев от услышанного, он тупо смотрел перед собой. Не то чтобы Корф разозлился. Нет. Он был просто удивлен. По завещанию, Анна получала в наследство дом в Двугорке, а Владимир наследовал всё остальное движимое и недвижимое имущество, в чем бы оно ни заключалась, а так же деньги на счетах в банках. Сумма денег в завещании не оговаривалась.
«Вот она какая, владелица дома Корфов. Как интересно. Тетке, которая отца после Афгана выходила, старый Корф не оставил ни копейки. Ну да ладно, разберемся.» - рассуждал он, с любопытством разглядывая Анну.
Та сидела напротив, независимо выпрямив спину.

Владимир вышел из здания конторы первым и закурил на парковке. Через несколько минут вышла Анна и безмолвно остановилась рядом. Корф смотрел куда-то вдаль поверх ее головы.
- Анна, давайте договоримся сразу, – медленно произнес он и затянулся сигаретой, - Я не собираюсь оспаривать Ваше право на наследство. Но согласитесь, я могу немного удивиться.
Его хорошо поставленный низкий баритон звучал спокойно и уверенно.
- А Вы уверены, что имеете право? – вдруг вскинулась Анна.
Корф перевел взгляд на нее и посмотрел сверху вниз.
«Я на нее не нападал, а она уже обороняется.»
- Я хотела объясниться с Вами вчера, - возмущенно добавила Анна.
- Сегодня ночью, - вежливо поправил ее Владимир. - Вы знаете, Анна, у меня к Вам тоже возникло несколько вопросов. Дело в том, что меня обвиняют в убийстве отца.
- Я знаю, - очень тихо ответила Анна, - Я... я хотела с Вами поговорить об этом, а Вы выставили меня.
- События уже произошли, их последовательность изменить невозможно.
Его холодный тон и угрюмый взгляд, вероятно, внушили Анне некоторые опасения, она поежилась и неуверенно произнесла:
- Мне сейчас нужно ехать на работу. Вы будете еще в Двугорке?
Корф искренне изумился.
- Да Вы еще и работаете?!
- А Вы думаете, что я тунеядка?! – снова кинулась в атаку Анна.
- Послушайте. Я вообще. Ничего. О Вас. Не думаю!
- Ну вот и отлично! Всего доброго. – Анна направилась прочь с парковки.
- В котором часу вы будете дома?! – крикнул он ей вдогонку.
- В восемь! – прокричала Анна в ответ, не оборачиваясь.

Глава 4.

- Привет. – буркнул Корф в телефон, в ответ на приветствие Алекса.
Сигарета за сигаретой. Гостиную застилал сизый дым.
- Ты все еще там? – спросил Алекс.
- Угу. Завтра вернусь. Здесь непредвиденные ... ммм... обстоятельства.
- Рассказывай.
Корф коротко объяснил ситуацию с завещанием.
- Та-а-ак. – задумчиво протянул Алекс, - Любопытно. Я сочувствую, конечно, но с подозрением в убийстве это меняет дело.
- Че-го? – не понял Корф
- Я просто рассуждаю вслух, - немного удивленно ответил Алекс. – Кто-то отравил твоего отца. Это могла сделать девица, которая за ним ухаживала. Ты сказал, что о завещании она знала, могла вполне и ...
Да ты думаешь, что говоришь?!! - совершенно неожиданно рявкнул Владимир. Молниеносные и деловитые комментарии Алекса на информацию о завещании Корфа очень разозлили. Но он то точно знал, насколько абсурдно это предположение!
«Анна не могла убить!»

- Корф, не истери. Собери мозги в кучку, – бесстрастно прозвучал голос Алекса в телефоне.
- Ты делаешь слишком поспешные предположения.
- Ты хорошо оплачиваешь мою быструю реакцию. - ехидно заметил Алекс, - Володь, я не понял, ты в шоке от завещания или тебя не устраивает кандидатура этой девушки в качестве подозреваемой?
Корф промолчал.
- Давай, я приеду, - не дождавшись ответа, предложил Алекс.
- Нет. Спасибо, Сань. Я .. справлюсь. И дело не в завещании.
- Именно в нем! Только сейчас я тебя совсем не понимаю.
- Да я тоже ничего не понял, Саш, - уже спокойнее сказал Корф – Не надо приезжать. Я хочу разобраться сам, мне нужно подумать.
- Ты уверен, что хочешь думать об этом там и в одиночестве?
- Абсолютно.
- Понял. Извини.

Корф нажал отбой и бросил телефон на диван.

Несколько дней сознание услужливо давало ему передышку. Два дня в СИЗО, похороны отца не позволяли Корфу сосредоточиться и задуматься о том, что же все таки на самом деле произошло. Но дела отложены, из СИЗО он выбрался, отца похоронил. В груди снова больно заворочался тяжелый камень, как тогда, в тот момент, когда он понял, что отца больше нет.
«Нужно найти убийцу отца. И даже не потому, что я не хочу сидеть в тюрьме, а потому что убийца должен быть наказан за преступление. Я выставил эту девушку из дома ночью просто потому, что мне не хотелось говорить с ней об отце. Хватит вилять, Корф. Будь мужиком.»
"Сегодня же я пойду к Анне" — решил он.

Корф грохнул кулаком по двери, ему открыла пожилая женщина. На ее красивом стареющем лице промелькнула догадка и улыбка. Она жестом пригласила Владимира войти.
Он шагнул вовнутрь и оказался в маленьких низеньких сенях. Из-за широкой юбки женщины выглядывал симпатичный карапуз. Вцепившись маленькими ручонками в юбку и задрав голову вверх, он с любопытством рассматривал высоченного Корфа.

- Здравствуйте. Дверь закройте по-плотнее, пожалуйста, - попросила женщина, подхватив мальчика на руки. Малыш тут же уткнулся сопливым носом ей в шею, но одним глазом продолжал таращиться на гостя. Корф увидел, что мальчишка улыбается ему и неожиданно смутился.
- Владимир, здравствуйте.
Из комнаты вышла Анна, и в тесных сенях сразу стало невозможно повернуться. Анна заграждала дверь в комнату, Корф вплотную прижатый к входной двери, не мог пошевелиться. Женщина с малышом на руках оказалась между ними, деваться ей тоже было некуда.

– Познакомьтесь, это моя мама, Марфа Егоровна. И мой сын, Костик. – улыбаясь, представила свою семью Анна. Корфу показалось, что произнесла она это с необыкновенной любовью и гордостью.
- Здрасссте, - выдавил из себя Корф, вежливо кивая головой, он чувствовал себя слоном в посудной лавке.
- Владимир Иванович, как хорошо что Вы зашли! - приветливо и как ни в чем не бывало сказала Анна, - Но мне кажется, нам было бы удобнее поговорить у Вас. Вы не возражаете?
- Нет-нет, не возражаю, - поспешно ответил Корф. – Я .... Я выйду и подожду Вас на улице. Хорошо?
- Хорошо, - кивнула Анна. – Я быстро.

По дороге разговор не клеился. Оба чувствовали себя неловко. Анна сосредоточенно переставляла огромные валенки в сугробе, Корф следовал за ней. На этот раз он был одет соответственно сельской местности. После встречи в нотариальной конторе, он поехал к себе на квартиру, пижонские ботиночки сменил на высокие зимние ботинки, а длинное кашемировое пальто - на пуховик и свитер.
Они вошли в дом. Анна выглядела очень спокойной. Она сняла дубленку, повесила её в прихожей на вешалку и привычно, почти по-хозяйски, направилась в гостиную.
- Какая у Вас большая семья, - произнес Владимир после долгого молчания. - Вашу машину я закатил в гараж. Парень с соседней улицы помог. Его зовут Никита. Но мне кажется, что Ваша Нива больше уже никогда и никуда не поедет.
Корф не знал с чего начать разговор, первой решилась Анна:
- Владимир, я искренне привязалась к Вашему отцу и помогала ему от всего сердца.
- А Вам очень признателен за заботу об отце. - совершенно серьёзным тоном сказал Корф.
- А я Вам не верю. – возразила Анна, - Вы думаете, что я уговорила Вашего отца переписать завещание в мою пользу. Наверное, представляете себе, как я его уговаривала, настраивала Ивана Ивановича против Вас. Не правда ли?
- Нет, я так не думаю. Я вполне допускаю, что Вы были привязаны к моему отцу и ухаживали за ним не из корысти. – благодушно произнес Владимир.
- Я Вам не верю. – повторила Анна.
Корф понял, что хотел говорить совсем не об этом, что не так представлял себе этот трудный разговор, которому он так противился. Теперь он размышлял, насколько хватит его терпения.
- Вы видите во мне врага. – упрямо добавила она.
- Анна. Меня обвиняют в убийстве отца. Вы это понимаете? Сегодня меня ознакомили с завещанием. Мои переживания и мысли по этому поводу Вас не волнуют. Вас интересует мое отношение к вашей персоне. - спокойно резюмировал Корф.
Анна села в кресло и закинула ногу на ногу, пытаясь придать всему своему виду как можно больше расслабленности.
- Я уговаривала Ивана Ивановича не завещать мне дом, но он настаивал. Говорил... - Анна запнулась и сделала неопределенный жест рукой, - Он считал, что мы с мамой и с Костиком нуждаемся в... в средствах.
Корф заметил, что она занервничала, равнодушно отвернулся к окну и промолчал. Она беспомощно посмотрела ему в спину, сознавая, что ее объяснения принимают все более оправдательный характер.
- Я уговаривала его принять компромиссное решение, например оставить мне ...
Что??? - Корф развернулся и уставился на нее, приоткрыв от удивления рот. - Да Вы что?! Послушайте! А Вы не слишком то откровенны? Зачем Вы мне всё это говорите?!
Анна вжала голову в плечи и съежилась в кресле, словно ожидая удара.
- Я понимаю Вашу реакцию, Владимир Иванович, но тем не менее это так, - тихим, но твердым голосом сказала она.
- Какая реакция?! О чем Вы?!
Но Анна словно не слышала его.
- Иван Иванович очень любил Вас, он постоянно говорил о Вас.
Корф сцепил зубы. Камень в груди больно заворочался и не давал дышать.
- Анна. В чем, собственно, Вы хотите меня убедить?
Его голос слегка зазвенел от напряжения.
- Я не хотела Вас ни в чем убеждать, просто хотела объяснить ситуацию с завещанием и сказать Вам, что отец любил Вас. Вот и всё.
- Вы всё это уже сказали. Что-то еще? – слова прозвучали резко и громко.
Анна порывисто встала.
- Почему Вы так обращаетесь со мной? Вы пришли к нам в дом, улыбались моему сыну, разговаривали с мамой, а теперь Вы откровенно мне хамите!!
- Я?! Хамлю?!! Да я Вам слова дурного не сказал!
Последнее неожиданное заявление Анны окончательно вывело его из себя.
- За что Вы так ненавидите меня?! - выкрикнула Анна.
- Кто?! Кто говорит о ненависти?! Да я Вас знать не знаю!
- Я хорошо понимаю, что в подозреваемые Вы попали из-за меня. Из-за моих слов.
- Это просто замечательно, что Вы это понимаете! - уже с откровенной злостью парировал Корф.
- Это я сказала в полиции, что у Вас с отцом были плохие отношения.
- Вы сами себе противоречите. Вы только что сказали, что отец меня любил.
- Это так. Но он так же говорил и о Вашем к нему отношении.
А вот этого он слышать совсем не хотел. Это очень больно.
- Уходите! – сказал он как можно спокойнее, снова отвернувшись к окну, но внутри уже всё клокотало.
- Я уйду. Владимир Иванович, мне очень жаль. Я хотела извиниться перед Вами и поговорить до оглашения завещания. Наверное, в это трудно поверить. Я понимаю. Но я действительно не хотела....
- Убирайтесь!!!
- Ключи от дома я оставлю здесь, на полке.
- Да уберетесь же Вы когда-нибудь отсюда или нет?!!!

Перед тем как уйти, она осторожно положила ключи и пульт на полку над камином. Свет от фонаря над крыльцом освещал дорожку к калитке и воротам.
Корф, скрестив руки на груди, стоял у портьеры и смотрел, как маленькая фигурка торопливо удаляется от дома. Он взял в руки пульт и нажал на кнопку. Тяжелые ворота медленно поползли в стороны, величаво и услужливо раскрываясь перед Анной. Она обернулась, увидела его силуэт в окне и опрометью выбежала за ворота.


Глава 5.


На следующий день он встретился с Алексом в ресторане.
Владимир вошел в зал и поискал глазами друга. Умопомрачительной красоты девушка без лишних вопросов проводила его к укромному столику, за которым расположился Алекс. Бесшумно материализовавшийся официант поставил перед Корфом чашку с ароматным кофе.
- Спасибо.
Но официант уже исчез.
- Привет. Здесь отличное обслуживание, но тем не менее, в следующий раз давай переберемся в местечко по-скромнее. - не отрываясь от бумаг, строго и солидно сказал Алекс.
Корф удивленно поднял бровь.
- Заботишься о моем финансовом положении? С чего это вдруг? Мои дела так плохи? – с грустной иронией произнес Владимир.
- Дела твои может и не так плохи. Залог не понадобился, они не наскребли на обвинение. Но "летающий кактус" оказался самым дорогим кактусом, который я когда-либо видел в жизни, - серьёзным тоном объявил Романов, - У меня есть информация из банка твоего отца.
- Ну что там? – поморщился Корф.
- Сам посмотри, - Алекс протянул ему раскрытую папку с документом.
Корф пробежал скучным взглядом по строчкам и уставился на Алекса.
- Я не понял, ты рассчитывал на наследство моего отца? Какое отношение это имеет к моей платежеспособности? Ну и что? Что это меняет? – холодно и надменно спросил Корф.
Он небрежно швырнул папку на стол.
- Ты знал, что у твоего отца было всего семь тысяч евро на счету?
- А сколько должно быть денег у моего отца?! А?! – с места в карьер погнал Корф - Кто должен знать?!
- Ты должен. Ты знал про стиральный порошок и анашу.
- Хорошо, допустим. Тогда откуда мне знать, что там всего семь тысяч?! Где логика?!
- Так в том то и дело! Володь! Если бы ты знал, что существует завещание в пользу Анны, а на счету у отца хранится ничтожная сумма денег, значит у тебя не было мотива для убийства.
- А ты в этом сомневался? Я обо всем этом даже не догадывался. - напомнил раздраженно Владимир.
- Я не сомневался. Знаю, у тебя, родной мой, на все один ответ — плевать. Я это уже усвоил. А вот у следователя Репнина М.А. есть сомнения. Ты потерял работу. Очень высокооплачиваемую работу, Володя! И открыл свою фирму. Для этого тебе нужны деньги.
Я получил грант и кредит. Когда я регистрировал компанию, я не интересовался сколько денег оставалось у моего отца после постройки дома в Двугорке. - в сотый раз, нарочито спокойным тоном объяснил Владимир.

- Во всяком случае, ты мог рассчитывать на продажу дома.
- Ну хватит уже! – Корф устало потер пальцами лоб. - Мои расходы на основание компании ты знаешь. Оплата юридических услуг, кстати, твоих же, пара компьютеров и регистрация.
- Володь, только не кипятись, твою невиновность мы докажем. Я пытаюсь рассуждать вслух и найти мотивы настоящего преступника.
- Ты пытаешься доказать, что моего отца убила Анна?
- Может быть. – безразлично пожал плечами Алекс, - Или завещание здесь совсем не причем.
Владимир положил локти на стол, закрыл лицо руками и просидел так минуты две, потом медленно поднял голову и произнес:
- Должно быть что-то еще. Алекс! То, о чем мы сейчас не подозреваем. Завещание отца это первое, что приходит в голову. Возможно, на это и рассчитывал убийца.
Алекс внимательно выслушал Корфа.
- Странный ты человек. - с улыбкой задумчиво изрек он, - Лизу ты подставить не хочешь. Анну, которую видел два раза в жизни, защищаешь. Мне даже стало интересно! Говоришь, она блондинка?
- Я видел ее три раза в жизни, - горячо возразил Владимир.
- Три раза?! - передразнил его Алекс.
- И не твое дело, блондинка она, или брюнетка! - огрызнулся Корф.
Алекс расхохотался.

К Репнину поехали на следующий день. По дороге в машине Алекс монотонно и въедливо долбил Корфу по мозгам, объясняя что нужно говорить, а что не нужно. Чего делать нельзя, например запускать тяжелые предметы в голову следователя. На всякий случай упомянул, что драться тоже нельзя, нельзя орать, нельзя,.... нельзя, нельзя...
Корф угрюмо молчал. Его мысли были далеко, в Двугорке. Он видел перед глазами тоненькую фигурку девушки, выбегающую за ворота в темноту... И её глаза, огромные, на весь мир, испуганные, доверчивые и добрые...

Беседа со следователем по особо важным делам Репниным М.А. протекала мирно и без осложнений. Корф вел себя, на удивление, прилично. Алекс был доволен.
«Это просто замечательно!» – радовался он, наблюдая как Корф с полной апатией смотрит в окно и рассеянно отвечает на вопросы.
Только один раз Корф встрепенулся и грозно зыркнул на следователя, когда тот упомянул имя Анны Платоновой. Взгляд Владимира вдруг стал осмысленным, он посерьёзнел, сосредоточился, отвечал на вопросы вдумчиво и осторожно.
Репнин оказался мужиком не вредным, про «летающий кактус» не напоминал, а на прощание, «за хорошее поведение», сообщил Алексу и Владимиру о двух любопытных фактах.
Первый. Со счета в банке Иваном Ивановичем полгода назад наличными была снята большая сумма денег – миллион долларов (Корф округлил глаза, Алекс открыл рот)
Факт второй. Выяснилось, что криминалисты сделали ошибку в заключении экспертизы. Отец умер не в час ночи, а в час дня. К тому моменту, когда Анна обнаружила его, труп просидел в кресле не двадцать часов, как предполагалось ранее, а всего лишь восемь.

Алекс к тому времени уже закрыл рот и ошарашенно моргал, а Корф лихорадочно пытался вспомнить, что он делал в тот день. Теперь алиби Корфа легко подтверждалось. На момент наступления смерти Владимир был в регистрационной палате, о его визите в журналах посетителей оставлена отметка, имеется так же и чек об оплате регистрации компании.
Репнин рассказывал далее.
После вскрытия, полиция вернулась в Двугорку и осмотрела дом. Печенья, посыпанного ядом, или коробки от него, не обнаружилось. Анна утверждала, что в тот день она тоже печенья не видела, но упомянула, что Иван Иванович миндальное печенье очень любил, и оно всегда имелось в доме в больших количествах. Вероятно, убийца забрал оставшееся печенье с собой. Яд быстродействующий, из чего следует вывод, что в момент смерти, убийца должен был находиться где-то рядом. Дело так же осложнялось тем, что когда труп увезли в морг, все были уверены, что старик скончался от сердечного приступа. Оттого и возникла путаница во времени наступления смерти. Труп из-за яда посинел так, как будто покойник просидел в кресле долгое время. Анна, до возвращения полиции, успела прибраться и перемыть всю посуду в доме, но бокала, из которого пил отец, она не заметила. Он закатился под кресло, его нашли позже. На бутылке с коньяком имелись отпечатки пальцев только одного человека – Анны Платоновой. Та, в слезах объяснила Репнину, что когда убиралась в доме, то обтерла и бутылку, перед тем как поставить ее в буфет. Ей показалось, что она была липкая.

После визита к следователю, Корф прямиком рванул в Двугорку.

Глава 6.



Анна! Здравствуйте! – Владимир в волнении подался вперед.
Девушка, открывшая ему дверь, отпрянула от неожиданности.
- З-здравствуйте, Владимир Иванович.
Он прочитал в ее глазах почти панический страх.
- Анна, я приехал, чтобы сообщить Вам о новых обстоятельствах, открывшихся в деле, - сказал он как можно спокойнее.
Корф сразу сник, он понял, что испугал ее внезапным визитом. Маленький мальчишка толкнул Анну сзади, высовывая любопытный нос из-за ее ног.
Анна ахнула и подняла карапуза на руки.
- Кто тебе разрешил выбегать из комнаты? - шутливо и строго заговорила Анна с мальчишкой, и Корф увидел, как она вдруг преобразилась. Ее страх исчез. Казалось, его присутствие совсем ее не волновало, она словно позабыла на несколько мгновений о его существовании. Глаза Анны светились от любви и нежности, у Корфа захватило дух от ее улыбки.
- Владимир, проходите скорее, а то он замерзнет. - Анна быстро унесла малыша. Входная дверь начала медленно закрываться, Корф перехватил ее рукой и зашел в дом.

- Мама уехала в город, мы с Костиком с вдвоем, - зачем-то сообщила Анна веселым голосом, усаживая мальчишку на колени.
Они расположились в небольшой комнате, заставленной старомодной мебелью.
Владимир не замечал что улыбается сам, разглядывая молодую маму и мальчика.
- Сколько ему? – спросил он.
- Что? – удивилась Анна.
Она не допускала мысли о том, что Корфа может заинтересовать ее ребенок.
- Сколько лет Вашему сыну?
- Три года, - с гордостью сказала Анна, не отрывая сияющих глаз от малыша.
Владимир сел на предложенный стул, поставил сумку с компьютером рядом, всем своим видом показывая, что хочет устроиться по-удобнее для длительной беседы.
Анна взглянула на него мельком и снова обратила взор на мальчика.
- Я Вас слушаю, Владимир Иванович.
Владимир рассказал всё, что услышал от следователя.

- Ну и зачем Вы всё это мне рассказываете? - спросила она, когда он закончил рассказ, - Я тоже разговаривала со следователем.
- Вы знали о сумме денег? – осторожно спросил Владимир.
- Нет, - покачала головой Анна, - Про деньги мне, конечно, никто ничего не сообщал, а про время убийства мне стало известно вчера.
Девушка нахмурилась, на лбу появилась скорбная складочка. Анна провела рукой по волосам, поправляя непослушные пряди. Улыбка исчезла с ее лица.
«Заволновалась?» - Корф напряженно наблюдал за ней.
- О том, что бутылку с коньяком я протерла, я сразу рассказала Репнину. Кстати, в полиции так же сказали, что на бокале, найденном под креслом, нашли только отпечатки пальцев Ивана Ивановича. И я думаю...– Анна осеклась, искоса недоверчиво взглянула на Владимира, но останавливаться было уже поздно, - Понимаете, больше ничьих отпечатков пальцев там не было! Вероятно, Иван Иванович сам налил себе коньяк, а убийца...

Анна замолчала. Владимир с большим вниманием выслушал ее рассуждения. Он видел, что она уже сожалеет о сказанном, но в ее голосе было столько искренности, и он понял, она хотела поделиться с ним этим обстоятельством дела, или может быть даже обсудить, расспросить его о чем-то.

- Или. Отец держал бокал, а убийца наливал ему из бутылки, - продолжил ее рассуждения Владимир — Но это уже не важно. Главное, что ничьих других отпечатков пальцев не обнаружено. Странно, что следователь не рассказал мне про отпечатки пальцев на бокале.
Анна опустила голову.
- Я всего лишь хотел убедиться в том, что у Вас на время убийства есть алиби, – пояснил суть вопроса Корф.
- Вы подозреваете меня в ...
- Нет-нет! – вскричал Корф, не дожидаясь окончания фразы.
Карапуз вздрогнул от громкого голоса и на всякий случай прижался к маме по-крепче .
- Простите, Анна, - тихо произнес Владимир, испугавшись реакции ребенка.
Анна покачала мальчика на руках.
- Да уж, пожалуйста, не кричите.
Она снова улыбнулась, позабыв про все волнения и беды, и поцеловала малыша в макушку. Тот благодарно и сладко вздохнул, и крепко обнял маму ручонками.
- Если Вы волнуетесь, что я попаду в круг подозреваемых, спешу Вас успокоить. У меня есть алиби. В тот час у меня было занятие. Я была на работе, - не отрывая глаз от малыша, пояснила Анна.
- А ...а .. кем Вы работаете? – снова очень осторожно спросил Владимир.
- Я работаю в школе на окраине города, учительницей пения. На полставки.
- Понятно.
- У Вас всё, Владимир Иванович?
Корф напрягся, уходить совсем не хотелось. Эта маленькая женщина с малышом на руках, ее улыбка, белокурые пряди волос, тонкие руки, ласкающие ребенка, завораживали и приковывали взгляд. Ничего более прекрасного Корф в своей жизни никогда еще не видывал. Ему хотелось бесконечно слушать ее нежный мелодичный голос, прикоснуться к ней, почувствовать тепло ее рук...
- Да, - тряхнул головой Владимир, прогоняя чудесное наваждение и нехотя поднялся со стула.
- Тогда у меня к Вам вот еще что, - Анна наморщила лобик и оглянулась назад.
Малыш не давал ей подняться. – Вы не могли бы подать мне тот большой белый конверт? Тот, что лежит сверху бумаг на столе.
- Вот этот? – Владимир протянул ей конверт.
- Да. Собственно, это Вам.
- Что это? – настороженно спросил Владимир.
- Это копия моего заявления о том, что я отказываюсь от прав на наследство. Оригинал находится в нотариальной конторе.
- Но почему?!
Анна беспечно пожала плечами и снова улыбнулась.
- Неприятная история, я не смогла бы с этим жить. Всего доброго, Владимир Иванович, - сказала она, - Когда будете уходить, прикройте, пожалуйста, дверь по-плотнее. Она у нас плохо закрывается.
- Спасибо. До свидания. - Корф понял, что ему указали на дверь, и вышел вон.

Дверь закрыл поплотнее

 

Они спорили уже целый час. Корф изо всех сил сдерживался, порывисто взмахивал руками и наматывал круги по комнате. Романов усилия Корфа оценивал по достоинству, терпел, рассчитывая на то, что Володька скоро выдохнется.

«Ну побушует и успокоится! Почему же всё таки он так ее защищает?»
Всякий раз, когда Алекс, дождавшись передышки, пытался привести свои аргументы, Корф его резко обрывал, вставая на защиту Анны.
«Бесполезно» - вяло пронеслось у Алекса в голове.
Действие происходило на квартире Корфа. Алекс в изнеможении растянулся на диване в гостиной, а Владимир ястребом летал вокруг. Каждый раз, закладывая новый виток, «ястреб» спотыкался о коробку от пиццы, валяющейся прямо на полу перед диваном. В какой-то момент Алексу это изрядно надоело, он кряхтя поднялся и унес коробку на кухню.
- Объясни ты мне, тупому, зачем обвинять Анну?! - орал Корф, пока Алекс мыл руки в раковине на кухне.
- Володь, как ни крути, она может быть реальной кандидатурой. - звучный баритон Алекса звучал спокойно и невозмутимо, - То, что ее пальчики нашли на бутылке с коньяком может оказаться серьёзной уликой.
- Её пальчики по всему дому!! Она там каждый день бывала!! И если следствие находится в тупике, то это не значит, что мы должны подставлять ни в чем не повинную девушку и вешать на нее подозрение!!
- Я просто пытаюсь тебе помочь. - успел вставить реплику Алекс.
- Да иди ты на х**н с такой помощью!!!

Неприличное слово возымело волшебный эффект. Алекс завел глаза на потолок, а Корф, как ни странно, наконец, тоже обессилел.
- Кофе? Чай? - вежливо предложил гостеприимный хозяин квартиры.
- Да мне бы что-нибудь по-крепче. Володь, ты разумный мужик, давай рассуждать логически.
Алекса с толку сбить было практически невозможно. Корф промолчал на этот раз, и вдохновленный затишьем Романов продолжил:
- Мы не собираемся обвинять эту девицу... Как ее зовут? Анна? Мы не собираемся обвинять ее в том, что она убила твоего отца. Но информация о завещании всё равно будет фигурировать в деле. То, что она отказалась от прав на наследство, ничего не меняет. Это может говорить лишь о том, что она испугалась и хочет таким образом отвезти от себя подозрения. Исчезновение печенья тоже можно объяснить...

Корф придвинулся вплотную к Алексу и вперился свирепым взглядом ему в лицо.
«Блин! Убьет и закопает в лесу. В своей Двугорке. Оно мне надо?» – тоскливо подумал Алекс и сел за кухонный стол.
- Даже Репнин поверил в ее невиновность. - сказал Владимир, - Саш, завещание здесь ни при чем. Мой отец был человек далеко не святой. С его счета полгода назад снята огромная сумма денег. Куда она подевалась? Неужели ты думаешь, что Анна получила эти денежки, продолжала ухаживать за моим отцом еще полгода, а потом коварно отравила его, чтобы поскорее получить и дом в придачу? В этой дыре?!
- Вот это меня и удивляет. У меня тоже сложилось впечатление, что Репнин намеренно выводит ее из-под удара. - задумчиво произнес Алекс, - Ее причастность к исчезновению денег он даже не допускает. Впрочем, как и ты. То, что она перемыла всю посуду в доме, у него подозрений не вызывает. Почему? - рассуждал Алекс вслух. - И еще, очень странно, что он выдает нам разную информацию. Почему он не рассказал нам про отпечатки пальцев на бокале?
- Это, как раз, легко. Может быть, он рассчитывает, на то, что мы с Анной начнем обвинять друг друга.
- И ты предполагаешь, что у твоего отца были какие-то дела, из-за которых его убили?
- Да. Отца убили из-за пропавших денег. Самое простое, предположить, что он дал в долг. – неохотно начал рассуждать Владимир, - Когда пришло время отдавать, его убили. Человек, который должен миллион зеленых, имеет больше мотивов для убийства, чем молодая женщина с ребенком, по доброте своей душевной, ухаживающая за стариком.
- Ты вообще предполагал, что у отца может оказаться такая крупная сумма денег?
- Нет. Если честно, я раздумывал над этим. Но заработать миллион на мелких партиях анаши в то время было нереально. Значит было что-то еще.
- Почему ты так защищаешь Анну?
- Я не знаю! - отрезал Корф, но прозвучало очень убедительно, - Я не могу себе представить, что она убийца.
- Знаешь, я до такой степени заинтригован, что мне не терпится с ней познакомиться, - попытался пошутить Алекс, но увидев кулак Корфа у самого носа, мудро решил не продолжать.
– Ей этот дом на фиг не нужен. Ты просто ее не видел. Она такая....Всё что нужно в этой жизни у нее уже есть. - вдруг совершенно неожиданно выдал Корф.
Алекс в изумлении поднял брови, до него, наконец, дошло.
«Мда...»

- Хорошо. – милостиво согласился Алекс после недолгого молчания, - Раз ты не видишь в ней врага, давай попробуем сделать из нее союзника. Анна единственный человек, с которым разговаривал твой отец в последнее время? Она могла что-то знать, кого-то видеть?
- Она может быть невольным свидетелем. Вот это меня как раз и волнует. Но она не единственная, кто общался с отцом. - Корф упирался как баран, - Например, там есть еще одна соседка.
- Кто такая? - вяло, без интереса спросил Алекс.
- Долгорукая Мария Алексеевна, вдова. Живет неподалеку.
- Так-так-так. – Алекс потянулся за планшетом.
- Да я толком про нее ничего не знаю. Когда строили дома, ее муж еще жив был, они вроде в гости друг к другу ходили. Но Петра Михайловича, ее супруга, скоро не стало, и вдовушка заскучала. Отец взаимностью ей не отвечал.
- Ну а мотив? Отомстить за то, что Иван Иванович не ответил на ее чувства?
Корф пожал плечами вместо ответа.
- Допустим. Кто еще? - Алекс быстро делал записи в планшете. Владимир помедлил:
- Нет. Не знаю. Отец вел очень замкнутый образ жизни.
- Вспомни. Корф, давай, напрягись! Вспомни, кто его еще навещал. Ну может быть очень давно. Друзья по службе?
- Из старых друзей был один. Некий Карл Модестович Шуллер. Они вместе служили. На сколько мне известно, он давно перебрался в Германию. Вряд ли отец общался с ним в последние годы. Слушай, Сань... - Корф замялся на мгновение, - Ты вроде не хотел ввязываться в расследование.
- Тебе не нужна моя помощь? Ты увольняешь меня? - усмехнулся Алекс.
- Сань, я тебе очень благодарен, но пожалуй, не стоит. Я должен во всем разобраться сам.
- Тебе не нравятся мои нападки на Анну? – с иронией в голосе поинтересовался Алекс.
- Да. Нет. - Корф запутался и помотал головой, - Не в этом дело. Мне по-прежнему необходимо, чтобы ты представлял мои интересы в процессе следствия.
- Ты собираешься расследовать убийство сам?
- У меня нет другого выхода.
- А Репнин?
- А что Репнин?! Следователь будет ждать, когда я преподнесу ему новую информацию «на тарелочке с голубой каемочкой». Значит нужно искать документы, хоть какие-нибудь зацепки. Попробую поговорить с Анной. Но в одном ты прав. Я тоже не понимаю, почему Репнин вывел её из круга подозреваемых.
На этот раз Алекс решил воздержаться от комментариев.
«Ну его. Влюбленный Корф — явление науке неизвестное»
- Я всё понял, Володя. По возможности, держи меня в курсе.
- Хорошо. Спасибо, Саш.

Глава 7


После первых активных дней следствия наступило затишье. Дело превращалось в глухарь. Вызовы к следователю прекратились. У Владимира появилось много бумажной работы по организации новой компании. Деловые предложения, заявки на конференции, статьи. После недолгих раздумий Владимир решил, что всем этим можно заняться и в Двугорке. Он быстро собрался и тронулся в путь.

Проезжая по проселочной дороге в сумерках, ему вдруг показалось, что в лесу промелькнул силуэт человека. Останавливаться он не стал, но долго смотрел в зеркало заднего вида, пытаясь понять, померещилось ему или нет. Среди елей, величаво стоявших стеной вдоль дороги, Владимир неожиданно заметил лыжню, след ему показался свежим.
«Как странно, что этой лыжни я раньше не замечал. Ну что же. Логично. В деревне несколько семей живет круглый год. На машинах почти никто не ездит, а по хорошему снегу на лыжах два километра до станции пройти не трудно.» - отметил Корф.
Вот и деревня. Внедорожник аккуратно переваливался через ухабы на дороге, медленно двигаясь вдоль реденьких заборчиков. Корф внимательно смотрел по сторонам, в окнах нескольких домов уже горел свет.
«Каким образом до станции добирается Анна? Ее машина сломалась. Может быть, ее кто-нибудь подвозит? Или на лыжах? Сколько человек живет в этой маленькой деревушке?»

Владимир разгрузил багажник машины, сделал несколько деловых звонков, и наконец, углубился в работу. Привычное дело успокаивало, радовало, вносило смысл в существование, а самое главное, отвлекало от тяжелых мыслей. Думать об убийстве отца для Владимира означало начать копаться в бумагах, искать что-то в доме. Владимир противился этому почти интуитивно, но хорошо понимал, что рано или поздно ему придется этим заняться.
«В конце концов, именно поэтому я решил сюда переехать!» - уговаривал себя Корф.
«Всего два дня передышки. Мне нужно всего два дня, и я начну поиски.» - пообещал сам себе Владимир.

Звонок в дверь нарушил звенящую тишину, Корф вздрогнул. Сердце громко бухнуло.
«Она?!»

- Здравствуйте, Анна!
Анна вежливо кивнула головой в знак приветствия, вытаращив испуганные глаза, и немного запоздало ответила:
- З-здравствуйте, Владимир.
- Проходите, пожалуйста, - Владимир широким жестом пригласил ее в дом. – Хотите чаю?

Корф явно не знал что сказать, спрашивать девушку «зачем пришла» было бы неприлично, а если быть откровенным с самим собой, то совсем не хотелось.
Анна исподлобья с недоверием смотрела на него с порога.
- Я зашла на минутку.
И ...сделала робкий шаг вперед.
- Понимаю. – низким баритоном весело произнес Корф, заулыбался, и на его щеках появились ямочки.
Он закрыл дверь, быстро отвернулся от Анны, пряча счастливую улыбку, и пошел на кухню. Там как раз запел заунывную песню чайник.
- Простите, Анна! Проходите сюда! - крикнул он уже из кухни.
Анне ничего не оставалось, как снять дубленку в холле и следовать за ним.
- Вы сменили гнев на милость по отношению к моей персоне. Почему? - спросила Анна, устраиваясь на высоком стуле за кухонным столом.
- Вы наверное, думаете, что из-за отказа от прав на наследство. К сожалению, у меня есть одна единственная возможность в этом Вас переубедить, - невозмутимо ответил Корф.
Он склонил голову, разливая по чашкам чай, темная челка упала на лоб. Он не видел, как Анна любуется его руками и пристально разглядывает его.
Корф был хорош, в джинсах и в плотной майке, подчеркивающей спортивную мужскую фигуру.
- Какая же? - независимым тоном поинтересовалась Анна.
- Проигнорировать Ваш широкий жест. - Корф поднял голову и встретился с ней взглядом.
- Это безрассудно, - она поспешно отвела глаза.
- Это с Вашей стороны было безрассудством отказываться от наследства. – миролюбиво ответил Корф.
Анна рассердилась.
- Послушайте, давайте прекратим этот бессмысленный политес.
- Согласен, - сказал Корф серьёзно. - Анна, я уважаю решение своего отца. Каким бы оно ни было. Еще. Я нагрубил Вам. И я хотел бы перед Вами извиниться.
- Извинения приняты.
И снова тупик. Молчание. Следующая реплика была за Корфом, но тот держал паузу с видом англицкого принца. Анна взяла в руки чашку и сделала первый глоток.
- А я решил здесь ненадолго поселиться. – нарушил молчание Владимир, - Поработать в тишине. Постараться разобраться в бумагах отца.
- Я не хотела отрывать Вас от дел, Владимир. В прошлый я раз забыла попросить Вас об одном одолжении.
- Я весь внимание. - с готовностью ответил Владимир
- Я оставила здесь свой компьютер и несколько книг. Можно я их заберу?
- Разумеется. Но я не знаю, как они выглядят. Вы сами найдете? Знаете где они лежат?
Анна кивнула.
- Прошу.
Анна осторожно поставила чашку с блюдцем на стол и вышла из кухни.
Он следовал за ней.
«У нее изумительная спина, какие хрупкие плечи...И... маленькая попка...Стоп!!»

- А моего компьютера здесь его нет. – Анна окинула растерянным взглядом кавардак, который успел устроить в кабинете Владимир и обернулась.
Корф немедленно принял серьёзный невозмутимый вид и озадаченно почесал затылок.
- А как он выглядел?
- Обыкновенный, серенький такой, старенький, с яблочком на крышечке, - бестолково начала описывать Анна, и вдруг вспомнила, – Macintosh!
- Он был на столе? Когда я приехал, я его не видел. Я бы заметил MacBook, он бы меня очень удивил, потому что мой отец никогда не пользовался компьютерами.
Анна печально хлопнула ресницами.
- Да, это так. Я принесла его, чтобы поискать вместе с Иваном Ивановичем статьи, которые его интересовали. А потом я оставила компьютер здесь, и теперь...
- Анна, Вы только не волнуйтесь, мы найдем Ваш Macintosh. Я обещаю. – Корф подошел к девушке и заглянул в ее расстроенное лицо.
- А книги, кажется, я оставила в гостиной, - она в задумчивости отвернулась от него и вышла прочь из кабинета.

- Вот они. - Анна протянула ему два небольших томика.
Владимир улыбнулся.
- Я их заметил. Сначала думал, что отец пополнил свою библиотеку, а потом увидел Ваши инициалы.
- Иван Иванович интересовался родословными старых немецких фамилий. Когда то давно мы с ним разговорились, и мне тоже стало очень интересно. А эти библиографии хранила моя мама. Я даже не знаю, откуда они у нас.
- А Вы давно живете в Двугорке? – спросил Корф.
- Два года. Раньше мы жили под Псковом. Петр Михайлович Долгорукий, мой отец, купил нам этот дом и мы перебрались по-ближе к Петербургу.
- Петр Михайлович? Ваш отец? – изумился Владимир.
- Да, я его дочь от первого брака.
Он нахмурил брови, и Анна вдруг насторожилась.
- Я пойду?
- Уже уходите? - спохватился Корф, - Останьтесь, Анна. Прошу Вас. Попейте со мной еще чаю. А я попробую поискать Ваш Macintosh.
- А, может быть, его забрала полиция ?
Корф снова нахмурился.
- Зачем? Почему Вы так подумали?
- Я не знаю. Но ведь полиция осматривала дом, когда Вы сидели в ... – Анна запнулась.
- Здесь был обыск?
- Нет, нет. Они просто осматривали .... место преступления.
Губки Анны вдруг задрожали, и Владимир в ужасе понял, что она собирается плакать.

- Анна! Нет! Прошу Вас, - Владимир растерялся, приблизился к ней и взял ее за руку, - Аня!
- Простите, Владимир.
Аня изо всех сил старалась сдержаться, но все таки всхлипнула.
Корф понятия не имел, как утешать плачущих девушек. Особенно таких красивых и хрупких. Не отдавая отчета в своих действиях, он поднес ее маленькую ладошку к губам и увидел застывшие слезы в ее изумленных глазах. Это зрелище оказалось для него невыносимым, он придвинул ее к себе и обнял.
- Что Вы делаете, Владимир Иванович? - дрожащим голосом произнесла Анна.
- Я пытаюсь Вас успокоить, - пробормотал Корф.
И Анна расплакалась.
- Он очень любил Вас, - Анна всхлипывала где-то у него на груди.
Ладонь Владимира застыла в сантиметре от ее белокурой головки. Ему хотелось прикоснуться к ней, погладить по волосам, но он боялся. Если прикоснуться к ней легко, забыть обо всем, о мрачных мыслях, об убийстве, о злости и боли, то всё пройдет. Он был уверен. Все станет просто, всё приобретет совсем иной смысл. Но как же это сделать?!
- Он так много говорил о Вас! Какой вы талантливый! Как Вы много работаете, и что Вы всего в жизни добились сами. - тихо говорила Анна.
Владимир зажмурился. Тупой тяжелый камень больно заворочался в груди.
«Господи!»
- Иван Иванович рассказывал о Вашем детстве. Как Вы с мальчишками ловили карасей в речке, а потом варили уху. - Анна хлюпнула носом, и Владимир понял, что она улыбается сквозь слёзы, - а взрослые Вас ругали за то, что вы разводили костер в лесу.
Его руки дрогнули, он прижал Аню к себе еще крепче, а она продолжала говорить, хлюпая носом всё реже и реже:
- Мне иногда казалось, что я с Вами знакома уже много лет. Иван Иванович даже показывал мне Ваши фотографии.
- Как это замечательно, что Вы так хорошо меня знаете, - заулыбался Корф.
Он решил, что раз они с Анной так «давно знакомы», то все же можно гладить ее по волосам и тихонько зарываться носом в шелковые локоны, надеясь, что она не почувствует.
- А он на Вас совсем не обижался! - вдруг с жаром заговорила Анна и отстранилась от него, чтобы заглянуть ему в глаза. - Правда-правда!
«Два печальных синих омута... Вот бы утонуть в них...»
- Вы хотите сказать, что отец совсем на меня не сердился? – спросил Владимир.
- Да! Именно это я хочу сказать! Он никогда не говорил о причине Вашей ссоры, но всегда утверждал, что Вы правы!
- Прав в чем?!
- А этого я не знала. – просто и искренне сказала Анна, - Он так говорил. Но ведь это и не важно!
Владимир грустно усмехнулся.
- Вы удивительная девушка, Анна.
- У меня не было никаких оснований усомниться в словах Вашего отца.
Владимир не нашел слов для ответа.
Они еще долго стояли прижавшись друг к другу, она шептала ему что-то на ухо, иногда всхлипывая и улыбаясь. А он почти ничего не слышал.

Глава 8.


Утром он быстрым шагом вошел кабинет и одним махом смел все свои бумаги на пол.

«Нельзя больше откладывать. Кроме меня этого никто не сделает.
Так. Когда я вошел в кабинет, на поверхности стола ничего не было. Если бы что-то лежало, я бы обратил внимание. MacBook Анны так и не нашелся. Где он может быть? Убийца забрал его с собой? Если да, зачем он ему понадобился? Знал ли он, что это компьютер Анны?»

Владимир открыл верхний ящик стола, нашел там калькулятор и невольно улыбнулся.
Старый, бухгалтерский, с большими кнопками и минимальным набором функций.
В следующем ящике нашлась тетрадка с большим количеством корешков от вырванных страниц. Осмотрев тетрадку, Владимир задумался, отложил ее в сторону, но потом бросил обратно в стол. Всё равно она пустая.
В остальных ящиках стола, кроме телефонной книжки, нескольких ручек и карандашей, Владимир не обнаружил ничего. В тумбочке у окна нашелся еще один калькулятор и коробка с аккуратно сложенными счетами за электричество, газ и прочие оплаченные квитанции.

Он пробежался глазами по корешкам книг на полках. Все книги стоят ровно в ряд. Внимательно осмотрев книжные стеллажи, Владимир убедился в том, что установленный порядок не нарушался очень давно, за исключением нескольких книг небрежно сложенных стопкой на средних полках.
Эдгар Райс Берроуз, альбомы с фотографиями, старенький путеводитель по Дюссельдорфу, Замок Нойшванштайн, Линденхоф, книги о садоводстве.
Владимир улыбнулся.
«Как много книг о садоводстве! Сколько закладок и пометок на полях!»

Поиски в гостиной, осмотр ящиков ночного столика и полок с мелочами и безделушками в спальне не дали никаких результатов.
«На самом деле, это странно» – подумал Владимир. – «Ничего?»
Он точно знал, что существует пухлая папка с документами по строительству дома, страховка, гарантийные письма. У отца были счета в банке. Почему он не нашел никаких более менее важных документов?

«Пропажа денег из банка по-прежнему остается единственным предполагаемым мотивом для убийства. Вернее, даже не пропажа. Отец снял со счета деньги сам, это подтвердили в банке. Допустим. Допустим, он дал деньги в долг. Наличными?! Даже если это так, должна быть долговая расписка. А может быть, он снял деньги со счета в банке и тут же сделал вклад в другом? Тогда никто не знает банк и номер счета. Вот это было бы круто! Ха-ха.! Миллион долларов!
Можно ли узнать у нотариуса, пользовался ли отец их услугами при заключении финансовых сделок? Надо бы спросить об этом у Романова.»

В конце концов, Владимир сдался. Единственный человек, который может знать про архив, про посетителей отца, это Анна. Он собрался духом и набрал ее номер телефона.

- Аня, здравствуй, - Владимир сразу решил перейти с ней на «ты».
- Здравствуй, Володя.
От ее приветливого мягкого голоса в груди разлилось невыразимое тепло и спокойствие.
- Ань, - Корф немного помедлил, соображая, с чего начать разговор, - Я твой компьютер так и не нашел.
- Жаль.
- Я готов возместить. На нем было что-нибудь ценное? Документы, программы?
- Нет, нет. Документов там никаких я не хранила, а программы все можно восстановить. – поспешно успокоила его Анна.
- Я хотел тебя еще спросить... – Владимир замялся, - Могу ли я чем-нибудь помочь? Т-тебе. Я имею в виду, Вам.

Возможно ли услышать улыбку по телефону? Скорее всего, это был её легкий вздох или усмешка.
- У меня есть к тебе одна просьба.
Владимир выпрямил спину и подобрался:
- Какая?
- Ты не мог бы помочь мне отогнать машину в мастерскую?
- Конечно! - с готовностью ответил Корф, - Я попрошу помочь того парня с соседней улицы, вместе выгоним машину из гаража! У меня есть хороший механик...
- Мне бы только знать, можно ли ее вообще починить. - прервала его торопливо Анна, - Скорее всего, ее просто надо отвезти на свалку. – печально заключила она.

Его вдруг осенило. Он сразу понял, что нужно сделать.

- Договорились. Моему механику ты доверяешь? – его голос звучал нарочито небрежно.
- Абсолютно! – засмеялась Анна, - Тем более, выбора у меня все равно нет.
- Тогда я сегодня зайду к Никите и договорюсь. Мы на тросе дотянем Ниву до мастерской.
- Отлично, Володь, спасибо тебе большое.
- А как ты сейчас добираешься до города? – беспечно спросил Корф
- Всего несколько дней назад такой проблемы для меня не существовало. - вздохнула Анна, - Вчера Никита отвез. А можно еще на лыжах, у нас здесь некоторые так делают. На станции работает билетёрша Таня, жители деревни оставляют лыжи у нее в подсобке, а потом садятся в электричку. А летом все оставляют у нее велосипеды.
- Здорово. - оценил удобство расклада Корф, - Ань, а зимой пешком кто-нибудь из деревни до станции добирается?
Анна помолчала немного.
- Володь, я понимаю, у тебя ко мне много вопросов, - решительно сказала Анна.
- Да...– замялся Владимир, - на самом деле. Мне о многом нужно тебя расспросить. Можно я сейчас к тебе приду?
Подумал-подумал, набрал в грудь воздуха и выдохнул:
- К вам!
- Нет-нет, - и он снова услышал улыбку, - Я маму попрошу Костика уложить и приду к тебе. Идёт?
- Идёт.


Сразу после разговора с Анной, Владимир сделал еще один короткий звонок.

- Седой! Здорово!
- Здорово, коль не шутишь!
- Какие шутки, дело у меня.
- Да кто бы сомневался!
- На днях припру к тебе старенькую Ниву. Дохлую, совсем. Скорее всего трансмиссия полетела и движок сел. Короче, нужно все ее внутренности заменить. Чтобы машина была как новенькая, а выглядела как старенькая. И чтобы «комар носу не подточил». Сделаешь?
- Сбрендил что ли?!
- Я серьёзно.
- Сколько стоить такое художество будет, догадываешься?
- Плевать.
- Тогда, конечно, сделаю!!
- Усвой, для хозяйки машины - ремень порвался, или свечи заменил, фигню какую-нибудь придумай, а я потом с тобой расплачусь.
- А-а. Ну понятно. А новую машину бабе купить нельзя? Дешевле было бы.
- Нельзя, - отрезал Корф
- Футы-нуты, какие сложности, - ухмыльнулся собеседник.
- Седой!!!
- Да понял я всё! Понял!!

Владимир сидел на корточках у входной двери, прислонившись к стене, и считал минуты.
«Я жду ее. Я хочу ее видеть. Слышать ее голос, видеть ее улыбку. Хочу прикасаться к ней. Кошмар какой. Ужас! Наваждение! И что мне теперь делать?»

 Глава 9.


Когда раздался звонок в дверь, его сердце запрыгало в груди. Вдох- выдох.
«Спокойно, Корф. Как мальчик, ей Богу. Спокойно!»
Он медленно поднялся, старательно пригладил волосы на затылке и открыл дверь.

- Добрый вечер, - весело сказала Анна.
Ему нестерпимо захотелось поцеловать ее в щеку. Просто так, по-дружески. Как это делают близкие люди при встрече.
«Стоять!! Дурак!» - приказал себе Корф.
- Привет, проходи!
Она повернулась к нему спиной, и Владимир от волнения не сразу понял, что она ждет, когда он поможет ей снять дубленку.
- Я не надолго, - строго предупредила Анна, когда он придержал ее за талию, провожая на кухню.
Еще вчера они здесь пили чай и говорили об отце. Оба одновременно подумали об этом, посмотрели на друга друга и тут же, смутившись, отвернулись. Аня беззаботно оглядывалась вокруг. Со времени последнего ее визита, присутствие в доме молодого хозяина ощущалось еще больше.
Навороченная эспрессо-машина, гора бананов, пачки с чаем и кофе, целый ряд разнокалиберных чашек «на все случаи жизни», бутылки вина, банки с соусом для макарон, всё это почти полностью занимало поверхность кухонных столов. Мужского холостяцкого беспорядка пока не наблюдалось. Посуда вымыта и высушена, но в шкаф не убрана. Как и все нормальные мужчины, младший Корф не любил ставить вещи на место.
«Может быть показать Владимиру, где находится кладовка? Туда могут уместиться штабеля кофейных пачек и все банки.» - подумала Анна.
Она рассматривала чашки, которые Корф привез с собой и молчала.
«Самое простое - заговорить о деле.» - решил Владимир и неуверенно спросил:
- Ань, если убийца забрал твой MacBook, как ты думаешь, он знал, что это твой, а не Ивана Ивановича?
- Скорее всего, знал. - не задумываясь, ответила Анна.
Владимир отметил поспешность ответа и вскинул голову.
- Володь, я думала обо всем об этом много раз. Давай, наконец, поговорим. А?
- Давай, - согласился Владимир.
Корф не предложил ей сесть, Анна списала это на заметное волнение хозяина дома. Она с улыбкой уселась на высокий барный стул и пустилась в рассуждения.
- Если этот человек был знаком с Иваном Ивановичем, то наверняка, знал, что тот не пользуется компьютерами. Ведь так?
На лице Владимира мелькнула тень улыбки. Он внимательно слушал.
- Так. И что из этого следует?
- А из этого следует, что он забрал мой компьютер по одной простой причине.
Корф ждал, когда она договорит.
- Иван Иванович в последнее время пользовался электронной почтой, и этот человек об этом знал. - торжественно заключила Анна.
- Ты это знаешь наверняка? Ты думаешь, что отец и этот человек могли переписываться по электронной почте?
- Утверждать не берусь. Но однажды Иван Иванович попросил меня одолжить ему MacBook, и с тех пор я его частенько здесь оставляла. Один раз он оставил mail.ru открытым, правда аккаунта я не видела.
- А мог он документы там держать?
- Где? На моем MacBookе? Ну это вряд ли. Бумаге и сейфу он доверял гораздо больше.
- Сейфу? - настороженно переспросил Корф.
Анна удивленно хлопнула ресницами и замолчала, открыв рот. Корф смотрел на нее во все глаза.
- То есть ты не знаешь о существовании сейфа, - неуверенно произнесла она.
Владимир покачал головой.
- Нет.
Анна вскочила и вихрем полетела в кабинет.
- В-вот з-здесь!!! - заикаясь от волнения проговорила она, и рукой указала на одну из книжных полок. - Вот здесь, за этой секцией! Я часто видела полку приоткрытой!
Владимир подошел к книжному шкафу и провел ладонями по полкам.
- Только я не знаю, как это открывается, - растерянно сказала Анна, с изумлением наблюдая, как Корф в задумчивости касается пальцами корешков книг. Некоторое время Владимир стоял к ней спиной, не отрывая глаз от книжных полок.
- Прости, - прошептала Анна и закрыла лицо руками.
Корф быстро развернулся к ней.
- Что?! Что с тобой? Аня! - Владимир слега присел и отнял ее руки от лица.
- Володь, мне даже в голову не приходило. Я думала, ты знаешь про сейф и про то, что в нем. А я говорить об этом боялась. Я думала, что Репнин и ты... что вы подумаете обо мне Бог знает что. Но я не знала!!
- Господи! Анна! - Владимир, наконец, понял, почему она так расстроилась.
- Я не знаю, что там. Володь. Это правда!! Честное слово! - сбивчиво оправдывалась она. - Я только видела эту полку несколько раз открытой, когда он сидел в кабинете со своими бумагами!!
- Аня, успокойся!
- Я...я не могла предположить, что ты не знаешь о существовании этого сейфа!! Ну как же это может быть?! Ты же его сын! Мне в голову не могло прийти такое!
- Аня, я всё понял, Анечка. - Он взял ее лицо в свои ладони, взглянул и …
Всё вокруг стало таким далеким и не важным .
«В конце концов, всё что мне нужно было найти, я уже, практически, нашел. Не хочу больше ни о чем думать!»
- Столько времени потеряно. А он! Он!... - Анна замотала головой, и Корф убрал руки.
- Кто?! Он?!
- Преступник! Володя! Ты что? Действительно, не понимаешь?! - возмущенно выкрикнула она, - Он! Преступник! Он, наверное, уже далеко отсюда!
Корф помрачнел.
- Я очень надеюсь, что он далеко отсюда. И время не потеряно. Ты мне очень помогла, Аня. Сейф я обязательно открою, только завтра. - твердо пообещал Владимир.
Он взял ее за руку и повел в гостиную.
- Идём. Мне еще очень о многом нужно тебя расспросить.
Анна послушно последовала за ним.
Владимир усадил ее на диван, заботливо укрыл пледом и пошел на кухню.
- Я принесу вино и фрукты! - громко сказал он, не оборачиваясь.
На кухне он остановился у стола, как вкопанный, взъерошил волосы и потер ладонями лицо.
«Корф, не кисни, сейчас нужно думать о деле. А ты о чем?! Ты что удумал??!! А?!» - ругал сам себя Владимир.
Когда он вернулся в гостиную, Анна куталась в плед.
- Замерзла?
- Володь, ты не будешь пытаться открыть этот шкаф с книгами?
- Не сейчас, - как можно мягче сказал Владимир.
- Но ведь то, что там лежит, может многое объяснить!
- Многое, - согласился покладисто он, осторожно подавая ей бокал с вином, - Но нам нужно знать, как он открывается. Скорее всего, придется ломать полки и стену. Давай отложим это до завтра. А сейчас мы растопим камин и выпьем вина. Вот, я принёс виноград и ягоды.
Корф говорил спокойно и неторопливо.
- Ой! Как я люблю малину! - обрадовалась Аня и поспешно отправила ягодку в рот.
Владимир отвел взгляд. Через несколько мгновений, когда еще пара ягодок исчезла в ее очаровательном ротике, Аня в волнении снова переспросила:
- Точно?
- Обещаю! - весело подмигнул он ей.

Анна смотрела, как Владимир возится с камином, и постепенно успокаивалась. Поленья уютно потрескивали, пламя быстро разгоралось.
- Ань, к отцу кто-нибудь приезжал? Или, может быть, он сам ездил куда-то?
Анна задумалась.
- Ты знаешь, еще год назад, он часто ездил в город, и к нему приезжали гости. Если у него были посетители, то я сразу уходила, не хотела мешать. Иногда я видела проезжающие машины на дороге, точно не из наших, но это могли быть и гости Долгорукой.
- Кстати, о Долгорукой, - перебил ее Владимир, - Отец и Мария Алексеевна общались?
- Когда Петр Михайлович умер, Мария Алексеевна и Иван Иванович навещали друг друга, но длилось это недолго. Они поссорились. Ты знаешь, у твоего отца был друг. - вдруг вспомнила Анна. - Немец. Его звали Отто Георг Краузе.
Анна пригубила вино из бокала и добавила:
- Да-да, если ты хочешь знать, с кем общался Иван Иванович в последнее время, то пожалуй, больше всего с ним. Он хорошо говорит по-русски, совсем без акцента. Иван Иванович меня однажды с ним познакомил. Милый такой, обаятельный.

Владимир замер на секунду, потом бросил последние поленья в огонь и закрыл сетку камина. На лбу появилась хмурая складка, в глазах цвета стали заиграли отблески огня.
- Как он выглядел? Ты можешь его описать? - нарочито спокойно спросил он, скрывая догадку.
- Намного моложе Ивана Ивановича, подтянутый такой, волосы рыжие, правильные черты лица, глаза веселые. У него усы были, смешные такие. И еще родинка большая на шее.
«Кажется, я знаю этого Отто Краузе.» - понял Корф.
- Когда ты видела его в последний раз?
Малина исчезла. Анна с сожалением посмотрела на пустую тарелку, наморщила лобик и поставила бокал на журнальный столик.
- Примерно полгода назад.
- И больше он не появлялся - уточнил Владимир.
- Нет, - покачала головой Анна, - но я несколько раз слышала, как Иван Иванович разговаривал с ним по телефону, называя его по имени.
- Хочешь еще малины? Может быть ты слышала, о чем они говорили?
- Хочу. Нет, не слышала, - ответила после небольшой паузы Анна, - О каких то делах... не знаю. Я только помню, что Иван Иванович ....кричал на него....Ах! Полгода! Ты думаешь....?! Ах!!
Анна широко раскрыла глаза и прикрыла рот руками.
- Да ничего я пока не думаю, Аня! Ты можешь вспомнить на какой машине он приезжал?
Анна отняла ладошки ото рта. Ее руки немного дрожали. Она поправляла волосы и терла пальчиками лоб. Корф сел рядом с ней на диван, осторожно взял ее руки в свои ладони и повторил вопрос:
- Аня, на какой машине он приезжал? Пожалуйста, вспомни. Это важно.
- М-мне к-кажется, он всегда приезжал на разных м-машинах, - Анна старалась сосредоточиться, она отвела глаза в сторону, нервно покусывала губы, не замечая прикосновений Владимира. - Да-да, всякий раз я видела незнакомую машину, когда подходила к дому, и гадала, кто же это может быть. А несколько раз он приходил пешком. Я точно помню, однажды я вошла в дом, услышала их голоса и отметила про себя, что машины во дворе не было.

Владимир держал ее за руки и молчал, устремив невидящий взгляд в камин, Анна шмыгнула носом.
- Ань, ради Бога, не рыдай. - задумчиво и почти машинально произнес Корф.
- Господи! Столько времени упущено! - бормотала расстроенно Анна.
- И совсем не упущено. А завтра я доберусь до сейфа!
Владимир тряхнул головой, непокорная челка упала на лоб. Он улыбнулся и обнял Аню за плечи.
- Мы его поймаем?! Правда?! - с надеждой в голосе спросила его Анна, заглядывая ему в глаза.
Корф слегка оторопел:
- Кто?! Мы?!
- Ну мы! - сказала Анна удивленно, поражаясь его непонятливости, - Мы! Ты и я! Мы вместе должны его вычислить!
В ее голосе было столько уверенности и силы! Особенно ему понравилось слово «мы».
- Вычислить. - уточнил Владимир, обнимая ее еще крепче.
- Да! И поймать! - решительно сказала Аня.
- Мы его обязательно вычислим! И поймаем! - быстро согласился Корф.
И ...поцеловал ее в носик. За малиной на кухню идти теперь было... лень.
- Точно-точно?
- Конечно! - улыбаясь, прошептал Корф, проводя пальцем по ее щечке, - В одиночку я бы вряд ли справился, но с тобой, я уверен, всё получится.

После поцелуя в нос, ему вдруг стало на все наплевать. На сейф, на документы, на Краузе. Ему чертовски захотелось поцеловать Аню еще раз. А потом, желательно, еще и еще.
- А как мы откроем эту дверь? - тоже шепотом заговорщицки спросила Аня.
- Мы! - эхом повторил за ней Владимир, целуя ее шейку, - Мы придумаем что-нибудь....Раздолбим стену кувалдой.... В крайнем случае, взорвем...
В перерывах между короткими фразами он целовал ее в щеки. Поочередно, сначала в одну, потом в другую.
- Да где же мы возьмем эту кувалду?! - не унималась Аня, подставляя щечки для поцелуев.
- Ань...А я тебя целую, - Корф пытался привлечь ее внимание к своим недвусмысленным действиям.
- Да я заметила уже! Пилить нужно! Ацетиленовой горелкой! - заявила Аня и поцеловала его в ответ.
- Точно! - запыхтел от счастья Корф и прошептал, - про ацетиленовую горелку, Ань, ты здорово придумала.
- Да ну тебя! Я серьёзно!
- Я тоже.
И наконец, кроме очень серьёзного и вопросительного взгляда серых глаз, обрамленных темными ресницами, его мягких и требовательных губ, его низкого тихого голоса, для Ани всё на свете перестало существовать.
Владимир припал к ее губам.
Володя,... Володенька, - шептала она, захлебываясь и глотая воздух между поцелуями.
- Аня...
...
Он метался между нежностью и неистовым желанием, раздевая ее на ковре перед камином. Отблеск пламени освещал ее нагое тело. Тонкие пальчики скользили по его груди и по спине, путались в волосах, лишая рассудка.
И нежность таяла в огне.


Владимир лежал на спине, она тесно прижималась к нему сбоку, ее голова уютно устроилась на плече, во впадине рядом с ключицей. Тонкая рука обвивала шею, а маленькая розовая коленка покоилась на его на животе.
Корф, не двигаясь, уже минуты две поглядывал на коленку и мечтал ее поцеловать. Он так же разрабатывал в голове очень сложный и коварный план «перенесения тел» в спальню. Наверх. Для продолжения.

Рука под Аней затекла, и он пошевелился. Каскад шелковых волос скользнул по его груди, Анна резко села, выпрямив спину.
- Что случилось? Куда ты? - мягко спросил он и обнял ее сзади.
Губы прикоснулись к хрупкому плечу, пальцы скользнули по розовым соскам и погладили атласный животик.
- Пусти, Володя. Мне нужно идти, - Анна выпорхнула из его рук и грациозно заползала на четвереньках по ковру, собирая раскиданную одежду.
Зрелище было восхитительным.
- Не уходи. Останься, Аня.
Голый Корф сидел на полу, согнув ноги в коленях. Аня оглянулась и с трудом отвела взгляд от его обнаженного тела.
- Нет. Володенька, я не могу.
- Почему? Анна!
Она не ответила.
Быстро оделась и ушла.

***
Корф нагишем сидел на ковре, схватившись руками за голову.
- Я не должен был этого делать. - сказал он сам себе.
- Но она же сама этого хотела. - неожиданно шепнул ему кто-то.
Он вздрогнул и оглянулся. Никого.
- С ней так нельзя. С ней должно быть всё иначе.
- Ты влюбился? - спросил его невидимый собеседник.
Корф был теперь уверен, что разговаривает сам с собой.
- Не твоё дело! - зло огрызнулся Владимир.
- А что ты так распереживался? Отбрось сомнения! Друг!! Ты был ...ммм...на высоте! - весело ответил внутренний голос.
- Я должен был предвидеть, что она будет сожалеть.
- А кто сказал, что она сожалеет? А другие твои женщины? Они сожалели?
- Нет. Не сожалели. Они получали всё что хотели и уходили.
- И ты их не останавливал.
- Нет. Не останавливал. Зачем?
- Ты любишь Анну....
- Я люблю её.

***
Аннушка на цыпочках тихонько прошла в свою комнату. Из приоткрытой соседней двери едва слышалось мирное и сладкое сопение. Анна прислушалась, ей показалось, что малыш тяжело дышит во сне.
- Пришла? Что же у него до утра то не осталась?
Анна обернулась. Мать стояла, прислонившись плечом к косяку двери, скрестив руки на груди.
- Костик быстро уснул? - вместо ответа спросила Аня.
- Нездоровится ему что-то, - обеспокоенно сказала Марфа Егоровна, пристально разглядывая дочь. - Неужто так хорош, что не устояла?!
- Мама!!
- Что мама? Дочка, что же ты творишь?! А?!
Анна всхлипнула.
- Анечка! Голубка ты моя! Девочка! - губы матери задрожали, и она протянула руки к дочери .
- Мама... мама. Я люблю его, я очень его люблю, - прижимаясь к матери, едва слышно прошептала Аня.
- Да что это же за судьба такая! Была у тебя любовь то. Была, окаянная! - приговаривала Марфа Егоровна, покачивая Анну на груди. - Видела я его, поганца такого! Помню, как ты маялась. А потом эта «любовь» уехала. И тебя, беременную, бросила.
- Мама, ну пожалуйста, не надо!
Анне было очень больно слышать эти слова от матери, это напоминание о тоске, о безысходности, которые она тщетно старалась забыть. А сегодня, именно сегодня ей так хотелось быть счастливой. Любимой и любящей.
«Больно. Очень больно. Господи! Как больно!!»
- Да как же не надо, доченька? Горько мне за тебя. - причитала старая женщина.
- Зато теперь уж точно, больше тебе «в подоле не принесу». И у нас есть Костик. - Анна закрыла глаза, и слезы покатились тоненьким ручейками.
- Кровиночка ты моя...Горемычная. А этот.... горы, небось, золотые обещал. - сварливо бормотала Марфа, с нежностью расправляя белоснежные локоны на головке дочери.
- Нет, мама, ничего он мне не обещал, - Анна улыбнулась сквозь слезы, - Он такой хороший! Он очень добрый и благородный.
- Тю-у-у! Рыцарь что ли?! - изумилась Марфа Егоровна.
- Нет, не рыцарь, - покачала головой Аня, не удержалась и прыснула.
- А-а.. Ну... Может оно тогда и лучше. Раз не рыцарь то. Видали мы этих рыцарей, - тяжело вздохнула мать и прижала дочку к себе по-крепче.
- Это всё так нежданно, негаданно, мама....мамочка, - шептала Аня, уткнувшись в плечо матери......


Глава 10.

Корф проснулся среди ночи и побрел в кабинет.

«Замок должен быть на уровне вытянутой руки, вряд ли отец забирался под самый потолок, чтобы открыть сейф. Ну что же, начнем.» - рассуждал он, рассматривая стеллажи с книгами.
Он брал книги с полок и складывал на пол. Стопки книг росли, заваливались на бок и рушились. Владимир работал быстро, не обращая внимания на беспорядок на полу.
«Анна права, много времени потеряно. Мы...Я буду искать, я найду убийцу.»

Книжный шкаф почти опустел, оставалось только два ряда книг под самым потолком. Владимир протянул руку за последними томами на средних полках, и понял, что одна из книг не двигается. Корф на мгновение замер и внимательно осмотрел оставшуюся на полке книгу. Маленький узенький томик Петрарки прятался в глубине больших солидных томов. Когда книги стояли в ряд, он был почти не заметен. Владимир осторожно нажал пальцем на переплет и тут же услышал щелчок, а затем тихий скрежет невидимой пружины. Полка дрогнула и приоткрылась.
«Есть!»
В тайнике оказалось две полки. На верхней лежало несколько разноцветных старомодных папок с завязочками на боку. А на нижней полке Владимир обнаружил пачки денег, аккуратно сложенных в аккуратные штабеля. Доллары, фунты стерлингов, евро, каждая валюта отдельно, а ближе к стене, целых две высоких башни рубликов, пятитысячными купюрами.
Корф поскрёб пальцами заросший щетиной подбородок.
«Класс! На Анину машину теперь точно хватит, а то Седой прирежет. Отдам, наконец, долги.» - ошарашенно рассматривая пачки денег, прикидывал Владимир.
«А то понтов у нас много, а денег мало. И еще... отремонтирую эту чертову Двугорскую дорогу. Задолбала она меня своими ухабами. Нагоню деревенских мужиков, они только рады будут...»

Беглый осмотр старых папок показал, что отец держал архив в идеальном порядке. Больше всего Владимира заинтересовали папки, на обложке которых, аккуратными крупными цифрами был выведен год. Он нашел нужную папку, сел в кресло и углубился в изучение документов.
Через некоторое время Владимир понял, что его предположение оказалось верным, но он не представлял себе масштабов поставленного отцом дела.
По документам выходило, что его отец, Иван Иванович Корф, был обыкновенным ростовщиком. Чего тут только не было. Долговые расписки, гарантийные письма, документы заверенные нотариусом, и многое многое другое. Старый Корф давал в долг сравнительно небольшие суммы на короткий срок, но всегда наличными и неофициально, под очень большие проценты. В залог брал недвижимость. Логично. В конце концов, чтобы заработать миллион, нужно заполучить всего лишь несколько квартир в Петербурге. В сделках Владимир отчетливо увидел в деталях продуманную схему. По прошествии некоторого времени, чаще всего через три месяца или через шесть, проценты начинали аккумулироваться и достигали невиданных размеров.
О том, кто мог воспользоваться подобными услугами, не афишируя сумму займа и на какие «праведные» дела шли эти деньги, Владимир решил не думать.
«Что из этого всего можно рассказать Алексу?» - размышлял Владимир.
Одно он знал наверняка. Анне всего этого знать совсем не нужно.
Заключенные за последние полгода сделки были незначительные, в большинстве случаев, долги были возвращены.
Корф встал с кресла, подошел к раскрытому сейфу и еще раз окинул взглядом пачки денег.

«Нет. На миллион не тянет. Можно предположить, что эти деньги были выплачены по другим займам.» - сообразил быстро Корф.

Считать купюры было некогда. Исчезновение денег по-прежнему оставалось не объяснимым. Владимир не нашел ни одной сделки, заключенной полгода назад, которая по сумме займа совпадала бы с суммой денег, исчезнувшей со счета в банке. Отсутствие документов по сделке могло означать, что убийца их выкрал.
«Если это Шуллер-Краузе, Анна может оказаться невольным свидетелем. Но если Шуллер забрал документы с собой, то нет и доказательств. Его появление в доме отца полгода назад ровным счетом ничего не значит. Навестил одинокого старика, они служили вместе.» - рассуждал Владимир.
«Значит Анна вне опасности? Что ещё? Что еще?!»
Корф взял в руки несколько первых попавшихся долговых расписок. Во всех документах юридическим лицом, выступающим в качестве гаранта сделки, фигурировал некий Забалуев Андрей Платонович.

Владимир позвонил Алексу и договорился о встрече, объяснив суть дела коротко, без подробностей.
- «Меньше знаешь - лучше спишь», - философски прокомментировал Алекс щедрое предложение Корфа поделиться пикантными подробностями о некоторых известных в городе личностях, - Но я подумаю!
- Придется тебе всё таки помучиться, - ехидно заметил Владимир, - Во всех сделках присутствует Забалуев Андрей Платонович. Знаешь такого?
- О, только этого нам не хватало. Забалуев - член Адвокатской Палаты города, фигура в определенных кругах известная. Но мерзкая.
- Если убийца забрал документы с собой, Забалуев может оказаться единственным свидетелем.
- Или сообщником. - резонно заметил Алекс, - Ладно, Володь, сиди тихо и не дергайся. Я всё узнаю.
Алекс собрался нажать отбой.
- Сань, погоди. Есть еще кое-что. Анна полгода назад видела одного человека в доме отца. Карла Модестовича Шуллера. Того самого старого друга, который живет в Германии. Отец представил его Анне как Отто Краузе. Мне нужно знать, приезжал ли этот человек в Россию в то время когда был убит отец, и где он сейчас находится.
Алекс терпеливо выслушал Владимира.
- Ну ты загнул. Я тебе кто? Царь-батюшка? - возмутился он, но в голосе отчетливо слышалось волнение.
- А Репнин может это сделать?
Романов посоветовал следователя Репнина М.А. по пустякам не беспокоить.
- Появление Шуллера полгода назад в доме твоего отца, для следователя аргумент более чем слабый. Не будет он трясти паспортный контроль в аэропортах, и розыск объявлять через Интерпол не будет. - объяснял Алекс.
Корф понял, Алекс прав. К тому же, это может оказаться опасно.
«Если Шуллер поймет, что мы им интересуемся, он может попытаться убрать свидетелей и затаиться.»
- Продолжай искать то, что нам нужно. - безапелляционным тоном потребовал Романов.
- Само собой, - буркнул Корф, но услышал в телефоне только гудки.

Глава 11.

Владимир грохнул кулаком в дверь. Открыла Анна.
- Привет.
- Корф, чего ты в дверь кулаком все время бухаешь? Костик пугается! У нас, между прочим, звонок есть. Вот тут! - Анна высунулась на крыльцо и ткнула пальцем в маленькую кнопку на косяке двери.
- Прости пожалуйста, - смущенно произнес Владимир.
- Проходи.
И Анна пустила его в дом.
В тесных натопленных сенях ему захотелось обнять ее, он едва сдержался.
- Я открыл сейф, - нарочито бодро сообщил ей Корф.
Глаза Анны заблестели от радости и от любопытства:
- Правда?!
- Правда, - ответил Корф с улыбкой, почти передразнивая ее.
- И ты нашел что-нибудь важное? Что-нибудь относящееся к тем... Ой, извини, мне наверное, не стоит вмешиваться, - одернула себя Анна.
- Ну что ты, Ань? Ты же говорила «мы», и вот я пришел к тебе, - торопливо уверил ее Владимир. Слово «мы» он произнес очень нежно. - Но к сожалению, я действительно не нашел ничего, относящегося к тем деньгам.
- А что? Что ты там нашел? - допытывалась Анна .
Корф помрачнел, он шел к ней совсем не за тем, чтобы говорить о делах отца. Это было лишь предлогом, но в этот момент он понял, что совсем не подумал, как же он будет ей ...врать. Анна заметила перемену в его выражении лица и загрустила.
- Ты не хочешь мне говорить? Ну и не рассказывай, - обиделась Анна.
- Я кое-что узнал о своем отце, но мне не хотелось бы об этом тебе рассказывать, - замялся Владимир.
- Понятно. Только мне кажется, что Иван Иванович снял эти деньги со счета в банке для Отто Краузе, - неожиданно выпалила Анна.
- Почему ты так думаешь? - насторожился Владимир.
- Я сегодня утром вспомнила, что тогда, полгода назад, Краузе приехал на машине и увёз Ивана Ивановича в город. Я это очень хорошо запомнила, потому что именно в тот день меня взяли на работу в школу. Я приехала домой, бросила машину во дворе и побежала к Ивану Ивановичу, чтобы сообщить ему радостную новость. Только дома его не застала, но видела как они вдвоем садились в машину.
- А потом? - спросил Корф, тщетно пытаясь изобразить безразличие в голосе, - Что было потом?
Анна пожала плечами:
- Ничего. Они уехали.
- Ань, а ты можешь вспомнить день, когда тебя приняли на работу? - Корф из-за всех сил старался говорить спокойно.
- Помню. Меня взяли в школу перед началом учебного года, 10-го августа.
- А..а - ответил Корф как можно беспечнее.
Его сердце заколотилось так, что он испугался, что она услышит.
«Она не может не догадываться, что это значит. Деньги со счета в банке были сняты именно в этот день!».
И самое главное, самое страшное, что для Владимира в этот момент было важнее всего. Анна оказывалась невольным свидетелем.
«Нужно срочно звонить Алексу! И Репнину тоже!»

Нависшее молчание испугало Анну. На ее лице мелькнула тень догадки, глаза широко раскрылись, на лбу появилась тонкая складочка.
Она ответила почти беззаботно:
- Володь, а может всё это не так уж и важно? И этот Краузе тут не причем? Просто я сегодня об этом всё утро думала.

«Нужно успокоить ее. Нужно сделать так, чтобы она больше никогда ничего не боялась. Потому что я всегда буду рядом.»
- Значит, ты об этом думала всё утро? - укоризненно спросил Корф. Темно-серые глаза Владимира смотрели внимательно, и её щеки залил румянец. Пытаясь скрыть смущение, она опустила голову.
- Нет. Не только об этом.
- Ты... сожалеешь? - Владимир взял ее маленькую ладошку и поднес к губам.
- Нет. Что ты делаешь? - изумленно пролепетала Аня.
- Я целую твою руку, - объяснил Корф, прикасаясь губами поочередно к каждому её тоненькому пальчику.
Поцелуи пальчиков смутили ее еще больше. Маленькая ладошка выпорхнула из его руки, и Анна уткнулась ему в грудь лицом. Владимир обнял ее и закрыл глаза. Какое блаженство! Выяснять отношения, спрашивать, почему она убежала от него прошлой ночью, совсем не хотелось. Хотелось всё забыть, мрачную унылую Двугорку с ее разбитой дорогой, убийством, сейфом, прочей ерундой. Уехать далеко, с ней и с Костиком, и жить там , неважно где, только обязательно долго и счастливо.
- Ань, а давай сегодня вечером вместе поужинаем? - шепнул Корф, целуя ее в висок, и почувствовал как напряглись ее плечи.
- Здесь неподалеку есть отличный загородный ресторан. Прекрасная кухня, музыка, тихо и спокойно. - уговаривал ее Владимир. - Аня...
- Ты пытаешься за мной ухаживать? - Анна отстранилась от него, увернувшись от поцелуя.
- Да. - ответил он отрешенно, не отрывая глаз от недоступных губ.
- Хорошо. Только мне нужно немного времени, чтобы привести себя в порядок.
- Заеду за тобой через два часа?
- Через два часа, - согласилась Анна.
Они стояли в тесных низеньких сенях и жарко целовались.

Следующие два часа Корф просидел на телефоне. Сашка «дал добро» на разговор с Репниным, а так же поделился очень ценной информацией о Забалуеве.
- Три дня назад Забалуев Андрей Платонович исчез и сегодня утром объявлен в федеральный розыск. Я уже поговорил кое с кем. Есть информация о том, что дело хотят передать в Следственный Комитет, из-за того, что в нем замешана довольно крупная фигура. - быстро говорил Романов приглушенным голосом в трубку.
В телефоне слышались шорох и гвалт помех. Корф напрягся, стараясь расслышать собеседника.
- Громче можешь говорить?
- Нет. Я занят. Дело в том, что Репнин вцепился в дело мертвой хваткой, и не хочет отдавать его в комитет. С моей точки зрения, это очень странно. - торопливо произнес Алекс.
- Ну и фиг. — мудро заключил Корф. - Репнин хорошо знает дело, а передача в комитет только всё замедлит. Если они свяжут убийство отца с исчезновением Забалуева, то подключат оперов к розыску. Не всё же Репнину в кабинете сидеть, да бумажки перебирать. Забалуева допросят...
- Угу. Если только они его найдут....

Следователь Репнин М.А. назначил встречу на завтра и потребовал от Корфа ни на шаг не отходить от Анны.
Корф собрался было «встать на дыбы», но сцепил зубы и промолчал.
Он будет мне еще указывать, что делать!!! Сам разберусь!!..»

***
Корф аккуратно нажал на звонок и держал палец на кнопке некоторое время. Дверь распахнулась, на пороге появилась Анна.
- Молодец, звонок освоил, - похвалила она его и рассмеялась.
У Владимира захватило дух.
«Как она прекрасна!»
Белокурые локоны были уложены затейливым узлом на затылке. Серое шелковое платье длинной чуть ниже колен облегало точеную фигурку. Она казалась легкой, воздушной, сотканной из легких материй. Корф с восхищением уставился на открытую шейку, и сразу вспомнил, как он целовал ее вчера. Его взгляд скользнул вниз. К высоким острым каблукам Корф всегда относился с некоторой опаской и недоверием. «Мало ли что придет в голову женщине?» Но в этот раз он откровенно обрадовался.
Анна накинула дубленку и перешагнула через порог, покачнувшись. Владимир поддержал ее под руку,
- Ань! До машины не дойдешь! - коварно улыбнулся Владимир.
- Точно! Не дойду!
Корф вихрем подхватил ее и легонько качнул. Анна радостно взвизгнула.
- Буду весь вечер носить тебя на руках. - прошептал он, когда она обхватила его шею руками и прижалась к плечу.

В ресторане тихо играла фортепианная музыка, было не многолюдно, все присутствующие в зале обратили внимание на появление очень красивой пары.
Мужчина вел себя непринужденно и одет был элегантно и небрежно. Джинсы, блейзер с матовыми пуговицами и белоснежная рубашка. А его девушка, казалось, не замечала никого вокруг и не отрывала сияющих глаз от своего спутника.
Официант слишком долго и галантно помогал ей в выборе вин, Корфа это немного разозлило. Он завороженно наблюдал, как она расспрашивает официанта о закусках, время от времени вопросительно поглядывая на Владимира.
Тот только восхищенно улыбался, ее выбор был безупречен.

- У отца в кабинете я заметил много книг о садоводстве, с краю, на полках. Много закладок и пометок на полях. - сказал Владимир, когда принесли горячее.
- Да, да! Забыла рассказать тебе, когда ты расспрашивал про отца. Это было самым большим его увлечением в последние время.
- Неужели?
- Он мечтал построить зимний сад и выращивать в нем ананасы.
- Узнаю отца, - засмеялся Владимир, - Ты знаешь историю о том, как Потемкин выслал Кутузову двадцать четыре ананаса, а тот подарил их какому-то турецкому султану?
- Он эту историю мне несколько раз рассказывал! - воскликнула Анна, осеклась, оглянулась вокруг и тихо прошептала наклонившись к нему через стол, - Вообще то Потемкин выращивал ананасы в Таврии, в Екатеринославле, а не в Петербурге.
- Так вот, - сказал Владимир, после того как прожевал и проглотил маленький ломтик мяса, - он мечтал об этом еще когда я был мальчишкой.
- Неужели ты когда то был мальчишкой? - заулыбалась Анна.
- Еще каким, - он подмигнул ей, - Тебе на самом деле это было интересно?
Анна пожала плечами:
- Да. А что? Садоводство, конечно, не мой конёк, мне интереснее было слушать его рассказы о короле Леопольде.
- А про что ты любишь читать?
Корф так смешно и неуклюже спросил, что Анна рассмеялась. Ей показалось, что Владимир никогда не разговаривал с девушками о книгах.
- Я люблю читать … любовные романы.
- Ты любишь читать о рыцарях и прекрасных дамах? - в голосе Владимира слышалось неподдельное изумление.
- И чтобы обязательно был счастливый финал, печальные истории я не люблю, - уточнила Анна.
Брови Корфа поползли вверх. Он решил заняться едой и долго ковырялся в тарелке ножом и вилкой, не поднимая глаз на Анну.
- Расскажи! - не выдержал Корф после продолжительной паузы.
- Что рассказать? - удивилась Анна.
- Счастливую историю о любви, о прекрасном принце.
Корф, совершенно очарованный идеей рассказа, вдруг забылся, поставил локоть на стол и подпер кулаком щеку.
- Тебе роман какой-нибудь пересказать? - недоверчиво переспросила Аня.
- Нет. Лучше сама придумай, - мечтательно заулыбался Корф.
Он хотел знать наверняка, кто он, герой ее романа. Ему срочно и совершенно необходимо было знать, как стать прекрасным принцем для нее. Только для нее одной…

Он остановил машину у калитки. Во всех окнах в доме горел свет, ее ждут.
- Аня, поедем ко мне...
Она прижалась к нему и не дала договорить.
- Володь, у Костика с утра температура была, мне нужно к нему. – глаза у нее были печальные и виноватые.
- Конечно, - грустно улыбнулся он.
Корф открыл дверь машины, взял ее на руки, донес до крыльца и аккуратно поставил.
- Один поцелуй?
И не дождался ответа.
Через некоторое время они очнулись. Анна тяжело дыша, поправила волосы.
- Мне нужно идти. До завтра?
- До завтра...
«Любимая.»

Корф открыл дверь, включил свет. В доме было пусто и холодно. Он плеснул в стакан немного коньяку и устроился на диване с очередной стопкой отцовских бумаг, как вдруг раздался звонок.

«Она!!!»
Стакан полетел на ковер, он ринулся к двери, распахнул и .... увидел ее заплаканные глаза.
- Володя! Скорее!! Помоги!! У него температура сорок один, - она говорила очень громко и постоянно всхлипывала.
Он отчетливо услышал, как стучат ее зубы.
- Быстро в машину!
Оказалось, что она еще и плохо соображает.
- Аня! Я сказал, в машину! Быстро! – прикрикнул Корф, увидев, что она не сдвинулась с места.
Анна побежала в машине. Ключи, кошелёк, телефон, куртка.
Машина осталась снаружи, Корф не загнал ее в гараж, одной преградой меньше, но ворота открывались медленно, со смаком и со скрипом. Корф был готов их уже взорвать. Оба гипнотизировали ворота, но от этого они тащились еще медленней. Анна разрыдалась в голос, закрыв лицо руками.
- Тихо. Тихо, малыш. Сейчас поедем. Звони матери. Скорее!! Скажи, чтобы она его приготовила, завернула во что-нибудь. Ну же!! Аня!!
- Я забыла телефон.
- Бери мой, в кармане. Быстро!!
Корф приподнял локоть, чтобы она могла залезть в карман, а сам двумя руками вцепился в руль. Он осторожно вел машину по колдобинам разбитой дороги. За день снег подтаял и осел, а к вечеру дорога обледенела.
«Медленно! Медленно! Всё очень медленно!»
- Мама! Мы едем! Заверни его во что-нибудь. Мы его сейчас заберем! – громко сказала в телефон Анна.

Она распахнула дверь, не дожидаясь когда машина остановится.
- Нет!! Останься! Пересядь на заднее сидение и жди меня. Я его принесу и тебе подам! Ты слышишь?! Аня! – командовал Корф.
Ему пришлось тряхнуть ее как следует, потому что Анна не могла понять, почему он не выпускает ее из машины.
- Дверь держи открытой!- кричал Корф, уже на бегу к дому.
Он занес кулак, чтобы грохнуть по двери, но дверь отворилась, и Корф увидел перед собой искаженное ужасом, заплаканное лицо Марфы Егоровны.
- Давайте его!!
- Где Анна?!
- В машине. Марфа Егоровна, теряем время!
Женщина запричитала, протягивая огромный сверток с ребенком. Из одеяла выглядывали пунцовые щечки, и слышалось прерывистое свистящее дыхание малыша. Корф осторожно принял сверток. Бегом нельзя. Осторожно. Медленно. Как всё медленно!! Только бы не подскользнуться!
- Всё будет хорошо, Марфа Егоровна! - прокричал Корф, не оборачиваясь и не отрывая глаз от Костика – Мы вам позвоним!
Мальчик приоткрыл глаза от громкого звука и... опять закрыл.
- Осторожно. Бери его. – Корф протянул Костика Анне. Оба, склонившись над малышом, несколько секунд с тревогой рассматривали его лицо.
Владимир понял, что мгновения назад он впервые в жизни держал на руках ребенка.

Машина тронулась. Медленно. Аккуратно, переваливаясь через обледенелые ухабы. Всего два километра. Но Господи! Какой же долгий путь!
Наконец поворот.

- Найди в контактах телефон Штерна. Звони ему. – отрывисто сказал Владимир.
- Но он же лечащий врач Ивана Ивановича, он не педиатр, - возразила Анна. Получив ребенка на руки, она немного успокоилась.
- Делай, как я сказал! - заорал Корф и быстро опомнившись, уже мягко и тише, - Аня, он найдет педиатра. Нам нужно, чтобы нас встретили.
- Мы едем в ту ближайшую больницу? - Анна всё еще плохо соображала.
- Да, Аня! Да!! Звони быстрее!
Анна нажала кнопку вызова.
- А... Алё. – и к Корфу – А что я ему скажу?!
- Дай сюда! – рявкнул Корф и протянул руку, Анна вложила в его ладонь телефон.
- Штерн? Корф. Везу к тебе соседского мальчишку из Двугорки. Три года, температура сорок один.
- ...
- Да кто же до нас по бездорожью доберется?! Мы уже на шоссе!
- ...
- Понял. Спасибо.- Корф нажал отбой, бросил телефон на сидение и вдавил в пол педаль газа.
- Что там? – упавшим голосом спросила Анна, увидев в зеркало, как помрачнело его лицо.

- Там на перекрестке, прямо перед больницей, авария какая-то и пробка. Они попытаются выехать к нам навстречу, но может быть нам придется пробираться самим, пешком. – сообщил Корф.
Владимир кинул встревоженный взгляд в зеркало. Он видел, как она плакала, бессвязно и тихо шептала что-то ребенку и расправляла одеяло вокруг личика малыша.
Сердце больно забилось тупым тяжелым камнем.
- Аня, Анечка. Всё будет хорошо...

Машина врезалась в пробку. Приехали. В недосягаемой дали, на другой стороне перекрестка, они увидели мигающие огни скорой помощи.
- До них очень далеко.
- Что делать, Володь? – Анна снова готова была разрыдаться.
И вдруг Владимир увидел Штерна. Седенький доктор в белом халате, размахивая руками, бежал между машинами к ним навстречу. Корф включил аварийные сигналы.
- Вы можете его нести?! – задыхаясь, на бегу прокричал Штерн.
- Можем! – Корф уже выскочил из машины.
И тут произошло чудо. Машины в пробке задвигались. Они отчаянно гудели, заезжали на тротуары и двигались в стороны, расступаясь перед ними.
Корф и Штерн быстро прыгнули в машину, и Range Rover медленно попёр вперед.
Малыш слабо хныкал, обеспокоенный громким ревом машин, Анна тихонько покачивала его, и с ужасом наблюдала за беспорядочно движущимся месивом автомобилей на дороге. Корф уверенно вел внедорожник, набирая скорость. Штерн, высунувшись из окна, продолжал кричать и махать руками, машины уступали им дорогу. За перекрестком путь был уже свободен. Range Rover на полной скорости подлетел к подъезду больницы. Из дверей к ним уже бежали люди....

Всё.
Больше он уже ничего сделать не мог. Только сдерживать Анну, которая вдруг вцепилась в ребенка и не давала врачам унести его. Она кричала и билась в его руках, а Штерн пытался ее успокоить.
- Анна! Перестаньте плакать! Анна! Корф, да объясни ты ей! Они не смогут ничего сделать, пока не узнают о ребенке всё что необходимо!
- А ч-что... что нужно? – Анна сделала неимоверное усилие над собой и сдержала истерику.
- Пойдемте со мной, - Штерн потащил ее за рукав куртки, - группа крови, аллергии, прививки, какими болезнями переболел. У вас есть с собой хоть какие-нибудь документы?
- Давай я всё найду, - Владимир вырвал сумку из ее рук, - Я иду с вами!
В узком коридорчике усталая пожилая женщина строчила докторские каракули на бумаге. Разговаривала мягко и приглушенным голосом:
- Не волнуйтесь мамочка, температуру мы сейчас собьем. Температура не сорок один, а сорок. Давление нормальное, сердце здоровое. Всё будет в порядке. Ему сейчас поставят капельницу. Рвота в течение дня у ребенка была? Температура постепенно поднималась? Может быть, он на свет реагировал?
Анна смотрела на врача, широко раскрыв зареванные глаза. Владимир не был уверен, что Анна хорошо понимает, о чем ее спрашивают.
- Скорее всего это острое респираторное заболевание, но нужно предусмотреть любые возможности прямо сейчас. Мы возьмем пункцию. У родителей хронических заболеваний нет? Вы отец? – обратилась женщина к Владимиру.
- Потенциальный, - лаконично ответил тот.
- Кто отец ребенка? – невольно улыбнувшись, врач ласково обратилась к Анне. - Фамилия, имя, отчество?
- У него нет отца.
Корф не спускал с Анны глаз.
- Так не бывает, - серьёзно сказала женщина.
- Бывает, - твердо ответила Аня.

Их выгнали в приемный покой и велели ждать. Они сидели обнявшись, Анна прятала лицо у него на груди и всхлипывала. Рубашка на Владимире намокла от ее слез, он крепко обнимал ее, целовал в волосы и шептал:
- Аня, Анечка... Любимая. Родная моя. Всё будет хорошо...всё будет хорошо... Костик обязательно поправится.
- Любимая? Твоя? – переспросила Анна и подняла на него огромные заплаканные синие глаза.
- Любимая. Моя, - повторил очень серьёзным голосом Владимир.

Через час в приемный покой вышел Штерн. Анна встала, ее лицо было бело-серым, как больничная простыня.
- Как Костик? – решился спросить Владимир.
- Температуру сбили. Тридцать восемь и пять. Он спит. Анна, если хотите, Вы можете остаться с ним.
Анна вопросительно взглянула на Владимира. Корф подмигнул ей и улыбнулся.
- Иди, любимая. Марфе Егоровне я сейчас позвоню.

Глава 12.

По дороге домой он позвонил Марфе Егоровне.
«А ведь тёще звоню!» - промелькнула мысль.
Марфа Егоровна робко и долго расспрашивала. Где они, как они. Владимир объяснял, уверял и успокаивал, как мог. Разговор с Марфой Егоровной его смутил, он не знал как себя вести с нею. Тем не менее, к волнению и переживаниям этой незнакомой женщины Владимир отнесся с необычайным терпением, которое ему, как человеку импульсивному и несдержанному, было совсем не свойственно.
«Что творится то? А?!» - усмехался про себя Корф устало.
Он обещал Марфе Егоровне подвезти ее до больницы утром, перед тем как уехать по делам в город.

Заснуть он не смог, раздумывая на тем, как внезапно изменилась его жизнь за последние несколько дней. Он будто смотрел на себя со стороны, на свое собственное смятение, на вспыхнувшее чувство к простой и скромной девушке, на тревогу за Костика, на убийство и расследование, на свою работу. Он понимал, что произошедшие события изменили его самого. Его стремление к независимости, одиночеству и покою никогда к нему больше не вернётся.
«Как нежданно-негаданно всё изменилось. Что такое покой? Когда ты один?» - размышлял Корф, - «Когда на все наплевать? Когда ни за что и ни за кого ты не в ответе? Это и есть покой? Ты одинокий волк, наедине со своими собственными страстями, или столичный повеса и бабник. Кто угодно. С кем угодно. Этого уже никогда не будет.»

Некоторое время он сидел в кресле в гостиной и смотрел в черно-пепельное квадратное горло холодного камина, вспоминая как полыхал он огнем прошлой ночью. Как отдавалась она ему, раскрываясь, словно жемчужная раковина.
Его бросало в жар.
«Сейчас нельзя об этом думать»- отгонял видения Владимир.
«Нужно думать совсем о другом. Что делать с документами отца? Как поймать преступника?»
Но мысли возвращались к Анне.
«Услышала ли она меня тогда, в приемном покое? Поняла ли? Могу ли я требовать сейчас, чтобы она услышала? Почему она ничего не сказала об отце ребенка? В сложившейся ситуации это было очень важно. Из-за того, что я стоял рядом? Какое мне дело, кто он. Мне всё равно. Лишь бы с Костиком было всё в порядке. Если бы только знать, что тогда с ней произошло. Чтобы не повторить чужих ошибок. Чтобы она поверила. Я дам ей время, но своего добьюсь.»

Он увидел на ковре стакан, нагнулся и поднял, потом вернулся к бару, взял в руки бутылку водки и отхлебнул из горлышка.
Просмотр документов из других папок не дал новой информации и не отвлек от раздумий.
- Пойду, сделаю хотя бы одно полезное дело. - сказал сам себе Корф.
Он направился в кабинет, оглядел горы книг, сваленных в огромную бесформенную кучу на полу, похожую на приготовленное кострище, и принялся за работу.

Книги возвращались в стройные ряды на полках, корешок к корешку, обретая былой покой на своем законном месте. Владимир старался поставить книги так, как они стояли раньше. Большая Медицинская Энциклопедия водружалась на верхние полки у окна, а история и беллетристика занимала правый стеллаж.
Стоп!
Он не сразу заметил серый пухлый конверт, выпавший из тома Соловьева, и успел поставить на место еще несколько книг. Он понял, что нашел. На несколько мгновений замер, присел, внимательно рассматривая простой бумажный четырехугольник, не решаясь взять конверт в руки.
Он прекрасно знал, что там внутри. Несколько листков, похожих на сотни тех, которые он уже просмотрел. Он знал, чье имя он увидит там, и какая в сделке фигурирует сумма. В эту самую минуту он понял, что не хотел его найти. Он предпочел бы, чтобы убийца унес его с собой. По одной простой причине. Теперь у Владимира не было сомнений, что преступник вернется.

В пять утра он позвонил Романову.

- Да! Родной мой, - послышался сонный и ласковый голос Алекса в трубке.
- Ты что, меня ждал? - тупо спросил Корф.
- Угу. Всю ночь о тебе думал. Машка не даст соврать, - ответил Алекс и громко зевнул в трубку — Что-нибудь стряслось?
- Я нашел документы по сделке.
- Блин!! Шуллер?!
- Да, это Карл, там даже время сделки проставлено. Если сопоставить с примерным временем, когда Анна видела, как они садились в машину, всё совпадает. Анна в тот день видела именно Карла. Ты понимаешь, что это значит?
- Не дурак, - задумчиво ответил Алекс. Он перестал зевать, и Владимир услышал в телефоне, как Маша сонно ворчит на мужа.
- Машке привет. Про Забалуева вести есть?
- Нет.
- Тогда ему осталось вернуться сюда, чтобы найти документы.

…..

Позже, часов в восемь утра, позвонил Седой и сообщил, что все детали для починки машины Анны у него есть. После бессонной ночи и трёх больших чашек крепкого кофе, сердце громко колотилось в груди, но голова всё равно была как в тумане. Корф принял холодный душ.
В девять он заехал за Марфой Егоровной. Молча и терпеливо загрузил в багажник бесчисленное количество сумок и пакетов. Потом долго ждал её и курил у машины, когда она ушла обратно в дом, сославшись на то, что позабыла положить в сумку пижаму для Костика.

После поворота на шоссе, набрав скорость, он сделал еще несколько звонков. Никите, чтобы тот помог Седому перегнать машину Анны в мастерскую. Потом Седому, долго ругался с ним. Позвонил Репнину и предупредил, что немного опоздает, а так же сообщил ему о том, какие в деле открылись новые обстоятельства.

Разгрузка сумочек и пакетов заняла еще полчаса. Он попросил Марфу Егоровну передать Анне, что навестит их с Костиком во второй половине дня, учтиво раскланялся перед остолбеневшей от его галантности старой женщиной, прыгнул в машину и погнал в центр города.

В кабинете у Репнина М.А. они долго и продуктивно спорили.
Следователь объяснял, что, мол, да, есть документы по сделке. И Анна видела Карла в тот день. Но это не доказывает, что Шуллер убил старого Корфа полгода спустя. Его вину можно доказать только в том случае, если он сам себя выдаст.

С Репниным, в основном, разговаривал Романов. Корф, насупившись, сидел в углу.

- Вы будете разыскивать Шуллера, как возможного подозреваемого?
- Скорее, пока, как свидетеля, для дачи показаний. Предъявить ему нам нечего.
- Вы допрашивали жителей деревни? Может быть кто-нибудь видел его? Проезжающие машины, например?
- Да, мы опросили нескольких человек из Двугорки. Никто не видел в тот день незнакомых машин.
- Он мог прийти на лыжах, - вдруг подал голос Корф, - Анна говорила, что некоторые жители деревни на лыжах добираются до станции, оставляют их в подсобке у знакомой билетёрши и едут на электричке в город.
Репнин, внимательно смотрел на Корфа, пока тот говорил. Казалось, его заинтересовала возможная девушка - свидетель:
- Как ее фамилия?
- Ее зовут Татьяна. Фамилии не знаю. - ответил Владимир.
- Мы покажем ей фотографию. - Репнин быстро делал заметки в блокноте. - Билетерша вполне могла заметить незнакомого мужчину, станция немноголюдная. Тем более, если он вышел на станции с лыжами.
- Логично, - кивнул головой Романов.
- Вы спрашивали меня вчера, возможно ли узнать местонахождение Шуллера. Я получил ответ на запрос. Шуллер Карл Модестович прилетел в Россию 20-го января и до сих пор находится здесь, вероятно в Питере.
Корф и Романов встревоженно переглянулись.
- У него так же имеется обратный авиабилет до Гамбурга, на двадцатое февраля. Вчера Шуллер подтвердил резервирование билета, - добавил Репнин, наблюдая за реакцией обоих на сказанное.
Корф побледнел. Алекс взволнованно вскинул голову и дернул подбородком.
- Осталось три дня, - хриплым голосом произнес Владимир.
Репнин сидел за столом, и прищурившись, смотрел в окно. Зеленый кактус красовался в новеньком пластмассовом горшке на подоконнике, оживляя хмурый предвесенний пейзаж Питерского двора.
- С моей точки зрения, если у него хватит ума не дергаться, то он спокойно может уехать. Доказательств, улик, отпечатков пальцев, ничего у нас нет. - задумчиво произнес Репнин. - Я вообще не понимаю, что он до сих пор делает в России.

Про Забалуева молчали. Все трое хорошо знали, что за ним числится много темных и грязных дел, и его мог убрать кто-то другой. Романов внимательно прислушивался к словам Репнина, тщетно пытаясь прояснить позицию следователя, но логика ускользала.
«Он пытается убедить нас в том, что сделка не достаточный мотив для убийства? Или он хочет объяснить, что Шуллер не опасен?! Почему он так заинтересован в ведении этого дела?»
Репнин по-своему понял напряженное молчание собеседников, с досадой бросил ручку, которую он вертел во время разговора в руках, та скользнула по гладкой поверхности стола, упала и прикатилась к ногам Корфа.
Тот лишь повел бровью.
«Бесполезно. Он ничего не сможет сделать.» - говорил Романову угрюмый взгляд Владимира.
Строгий и жесткий взгляд Алекса требовал в ответ:
«Корф! Соберись! Сейчас не время раскисать!»
- То есть Вы считаете, что на основании документов по сделке нельзя построить подозрение? Типа, «когда вас прирежут, вот тогда и приходите»?! - не выдержал Корф.
Он резко встал, пнул ручку на полу и подался вперед. Алекс пружиной подскочил со стула и преградил ему путь к подоконнику.
- Да идите Вы все к чёрту!!! - заорал Корф, сжав кулаки.
Репнин, тем временем, с окаменевшим выражением лица, спокойно подошел к окну, взял в руки горшок и протянул его Корфу. Алекс обмер, а потом прыснул от смеха. На Владимира это подействовало.
- Я бы лучше закурил, - вполне миролюбиво, ледяным тоном ответил он на щедрый жест Репнина.
- Прошу, - разрешил хозяин кабинета.

Курили в звенящей тишине. Владимир нервно и часто затягивался сигаретой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Репнин исподлобья с интересом поглядывал на него, а Алекс зорко присматривал за обоими, контролируя ситуацию. На Корфа в этот момент было страшно смотреть. Но так или иначе, все трое поняли, накал страстей спал, словно в кабинете следователя Репнина М.А. резко упала температура воздуха.
- Вряд ли он надеется добыть документы по сделке. Я нашел их случайно, если он не забрал их с собой, значит не знал где искать. А чтобы перерыть весь дом, потребовалось бы много времени. - Корф говорил спокойно, не повышая голоса.
Репнин, пристально глядя ему в глаза, ответил:
- Владимир Иванович, если ему станет известно, что мы нашли документы, покушение на свидетелей для него не имеет никакого смысла.
Он сказал то, о чем Корф боялся спросить вслух, ответил на невысказанный и мучивший вопрос. Довод показался логичным. Репнин говорил об Анне. Все это поняли.
Михаил Александрович еще долго объяснял, что нужно сделать в ближайшие три дня. Корф сообщил следователю, что Анна находится в больнице с ребенком, и заметил как у Репнина в этот момент дрогнули скулы.
Следователь огласил план действий:
- Итак. Мы объявляем Шуллера в розыск. Единственное, что мы можем сделать, это спровоцировать его на поиск документов. Для этого, Владимир Иванович, Вам необходимо переехать в Петербург, в свою квартиру. Анну нужно забрать из больницы как можно быстрее.
Их взгляды встретились, как два острых клинка. Репнин продолжал:
- Загляну к вашей Татьяне, покажу ей фотографию Шуллера.
- Постойте!!! - вдруг воскликнул Романов. - По-моему, мы все пропустили один очень важный момент!
Он держал в руках листок договора. Михаил и Владимир разом повернули головы в его сторону.
- По этой сделке, вся сумма займа должна была быть выплачена до 1-го февраля. В противном случае, Корф Иван Иванович становится владельцем компании в Гамбурге, которая в сделке фигурирует в качестве залога. Следовательно, ты, Владимир, являешься новым владельцем, по завещанию.
- Что?! Ты не ошибся с датой?! Во всех других сделках срок был ровно полгода!
- Нет. Посмотри, - и он протянул листок Корфу, - Твой отец был убит 2-го февраля, на момент смерти он фактически являлся владельцем компании.
- Теперь понятно, почему он до сих пор не уехал, - произнес тихо Репнин.
Корф потянулся за второй сигаретой.
- Твою мать! Значит будет «охота на живца», - решительно прозвучал его низкий голос. - Иначе мы ничего не докажем.
- Корф!
Владимир с тоской посмотрел на кактус на подоконнике....

После того, как они вышли из здания РУВД, Алекс спросил Корфа:
- Что у тебя с Анной?
Владимир красноречиво промолчал и высказал то, что не решался сказать в присутствии Репнина.
- Сань, я перестал что-либо понимать. Карл опоздал с убийством на один день. Глупо. Понимаешь? Не имеет никакого смысла. Выходит, что ему в любом случае надо убивать нас обоих. И отца и меня. Ты видел, что это за компания? Не слишком ли много крови из-за крохотной сети сосисочных на вокзалах в Гамбурге и Бремене?
- Да я вот тоже подумал. Компания не стоит миллиона. Карл растратил деньги твоего отца. Иван Иванович в этой сделке проиграл по-крупному.
- И еще. Я хочу знать, почему Репнин так заинтересован в этом деле.
- Володя, на всякий случай, я прошу тебя, будь осторожен. С Анной ты более уязвим.
Корф взвился:
- Перестань меня опекать, как мальчишку!!!

Глава 13.

Потом он носился по центру. Довел «до белого каления» бедную продавщицу в магазине игрушек, выбирая подарок для Костика. Купил конструктор для детей от трех лет, экологически чистый, правильно покрашенный не вредной для здоровья яркой краской. Ну и ... разумеется, чтобы было интересно собирать самому.
Розы для Анны выбрал самые нежные. Цвета ее исцелованных губ. Помучился с йогуртами. Она позвонила и объяснила, какие надо покупать, а он забыл спросить сколько. Четыре - мало, шесть — плохое число, решил не мелочиться и купил десять стаканчиков.
Голодный и измученный сел в машину и поехал к ним.

Когда он вошел в палату, Анны не было. Костик, надутый и несчастный, сидел на краешке кровати и капризно болтал ножками. Перед ним, на стуле сидела симпатичная девушка и уговаривала Костика не реветь.
- Вот и папа пришел! - обрадованно воскликнула девушка. - Анна разговаривает с врачом, она будет с минуты на минуту! Костик! Веди себя хорошо!
Медсестра шуточно погрозила пальчиком малышу, обворожительно улыбнулась обалдевшему Корфу и убежала.
- Привет, Костик, - негромко и настороженно произнес Владимир, подошел по-ближе и положил букет и пакет с йогуртами на тумбочку.
Малыш с удивлением проводил его глазами.
- Дядя Вова! - радостно объявил малыш.
Сердце дрогнуло.
- А я принес тебе подарок.
Корф присел на корточки перед кроватью и достал из пакета красочную коробку с конструктором. Малыш вытаращил глаза.
- Здорово! Правда? - гордо сказал Корф, вываливая на кровать содержимое коробки.
- Это машина? - спросил Костик, завороженно разглядывая крупные разноцветные детали, - Ой! Колеса!
- Точно! Колеса! А вот из этого мы сложим кабину и кузов, - объяснял Владимир, искоса поглядывая на мальчишку.
Малыш смотрел на кубики и детальки недоверчиво, с трудом понимая, что машинку еще нужно сложить из ярко-раскрашенных частей. Он уже собрался разочароваться в подарке и опять недовольно надуть губки. Владимир это заметил и спохватился. Он взял Костика на руки и отнес его к окну.
- Смотри сколько машин!
- Во-о! - восторженно воскликнул малыш, и показал пальцем на огромный грязный самосвал за окном.
- Вот такой мы с тобой и соберем, - уверил его Владимир.
Малыш увлекся и с интересом следил за быстрым движением машин на оживленной улице. Он тепло сопел Корфу в ухо, и то и дело восклицал, когда за окном проезжали огромные фуры и автобусы.
- Мы его постЛоим?
- Ага.
- гЛязный?
- Нет. Наш будет чистый, — засмеялся Корф и обернулся.
Анна стояла, прижавшись спиной к двери и не двигалась. Она не решалась проронить даже слово и с восхищением смотрела на двух самых дорогих, самых любимых своих мужчин на свете. Мальчишка радостно заболтал ногами, больно пихая Корфа в живот, и закричал:
- Мама! Мама пЛишла!

Встреча была недолгой, ему удалось только чмокнуть ее в щеку украдкой. Два раза. Но самосвал они с Костиком всё таки собрали. Малыша надо было укладывать спать.
У Корфа не было выбора, и он кратко и напрямую объяснил Анне о последних событиях. Анна слушала, не прерывая, с тревогой в глазах.
- Не бойся. Никогда ничего не бойся. Всё будет хорошо.
- Анализы будут готовы сегодня вечером, но врачи почти уверены, что это не менингит. Мы сможем выписаться завтра утром.
- Хорошо. Но нам нужно будет переехать в Петербург, на мою квартиру. Ты согласна?
- Мама завтра уезжает в Псков, к сестре. Мы можем остаться в Двугорке еще на один … на одну ночь? Мне нужно собраться.
Корф помедлил с ответом.
- Только с одним условием, ты не выходишь из дома и Костика от себя не отпускаешь.
- А машину мою когда пригонят обратно? - робко спросила она.
- Забудь о ней. Без меня ты не сделаешь ни шагу. - требовательным тоном произнес Владимир.
- Ни шагу, - повторила она и обвила его шею руками.

***

По дороге в Двугорку, Корф заехал в первый попавшийся ресторан и плотно поел.
Мысли неспешно текли, Корф невидящим взглядом отрешенно смотрел в окно ресторана на унылую серую дорогу.
Он видел перед собой смеющееся счастливые глаза Анны, букет роз, который она нежно обнимала, незаконченные программы на рабочем компьютере, темные восторженные глазки Костика, его лохматую русую шевелюру, пачки денег в тайнике отца, горы книг на полу. Всё смешалось в мыслях. Владимира клонило в сон. Вторые сутки на ногах заканчивались.
Он приехал домой, рухнул на диван в гостиной и заснул.


***

Утром, в больнице Владимир расплачивался за отдельную палату для Анны и Костика и ожидал выписки. Внезапно в его голове созрел один очень коварный план.
Штерна в тот день не было.
«Эх! Тряхну стариной!»
Несколько минут он высматривал в приёмной подходящую жертву. Выбрал самую улыбчивую и самую аппетитную медсестричку. За две минуты обаял ее обворожительным томным взглядом серых очей и умопомрачительным звучным баритоном.
Девчонка ахала, краснела, грудь бурно вздымалась в волнении. Баритон, с придыханием, приглушенно шептал ей в розовое ушко, а темные ресницы Корфа трогательно вздрагивали. Он придерживал ее за локоток и нагло и проникновенно что-то плёл про историю болезни Константина Платонова. Суть не важна. Мол, надо кое-что узнать, и обязательно проверить, чтобы всё было записано правильно.
- Да-да, она попросила вписать имя отца, - лепетала девушка, млея от Корфовской фирменной обольстительной улыбки, - она подошла ко моей напарнице, видимо, очень волновалась за ребенка. Но на самом деле, это не так уж и важно. И если нет хронических заболеваний и группа крови ребенка известна....

Корф машинально и интимно что-то ей еще шептал, раскрыв папку с историей болезни, когда глаза прочитали в графе Отец:
«Репнин Михаил Александрович. Год рождения... Место рождения....»

Медсестричка успела сунуть ему в кулак клочок бумаги с номером телефона, и все еще заглядывала ему в глаза. Корф с посеревшим лицом и полуотвалившейся челюстью, быстро проследовал к выходу. Ему срочно требовался глоток свежего воздуха....

Корф трясущимися пальцами щелкал зажигалкой, пытаясь прикурить.
«Репнин, ты стал мне … дорог… Я начинаю испытывать странные чувства по отношению к тебе» - вяло, почти с безразличием думал он.
«Лиза, Анна ....кактус....Репнин, я даже не знаю набить ли тебе морду за то, что ты ее бросил. Или благодарить тебя за то, что теперь она моя. Только моя. Хрен ты у меня ее теперь отнимешь. Что, собственно, это меняет? Мне всё равно. Я выращу Костика, как собственного сына. А женщина имеет право на тайну. Это ее тайна. Господи! Дай мне сил скрыть от нее, что я знаю, когда она решится сказать...»


Глава 14.

Подозрение на менингит не подтвердилось. В последний момент они долго искали в палате ботинок Костика. Владимир быстро погрузил уже знакомые сумочки и пакеты в багажник. (А так же самосвал, розы и все недоеденные йогурты).
«Я семейный человек» - вздохнув, подумал обессилевший от сборов Корф.
Наконец, все уселись в машину.

На повороте к дому, внедорожник бампер к бамперу встретился с солидным серебристым Вольво.
«Пройдет по свежему снегу? Посадка низкая.» - меланхолично думал Владимир.
Подавать назад до маленького переулка между домами, чтобы разъехаться, всё равно было нужно. Он засуетился за рулем, как вдруг увидел что из машины, с пассажирской стороны, вышла Мария Алексеевна Долгорукая.
Пожилая, но очень эффектная женщина была ярко накрашена и выглядела немного странно. Дорогая шуба не сочеталась с вязанным беретом, седые волосы, выбившиеся из-под головного убора, неопрятными прядками развевались на ветру. Мария Алексеевна, кокетливо поправляла берет и улыбалась, приближаясь к машине Корфа.

- Владимир Иванович! Здравствуйте! - темпераментно и громко заголосила Мария Алексеевна, протягивая к нему руки, - Какими судьбами!
- Давненько не виделись, Мария Алексеевна! - приветствовал ее Корф, прошествовав к ней навстречу.
Анна тоже вышла из машины поздороваться.
- А я тут живу уже больше недели....- говорил Корф дружелюбным тоном, улыбаясь.
Внезапно, он увидел, как лицо Марии Алексеевны начало меняться. Оно стремительно искажалось злобой. Благодушная приветливая улыбка исчезла, Мария Алексеевна вытаращила глаза, побледнела и уставилась на Анну.
- Ах!!! Ты??!! Стерва!!! Уже с ним?! - вдруг истошно закричала Долгорукая.
Анна беспомощно оглянулась, не понимая в первый момент, что обращаются к ней, и метнулась за спину Владимира.
Глаза Марии Алексеевны раскрылись так широко, что белки были видны вокруг радужной оболочки глаз, губы побелели. Она сжала кулаки и начала размахивать руками.
- Мария Алексеевна... - в страхе пролепетала Анна, - Что с Вами?
- Змея!! Дрянь!! Всех охмурила?! И тебя тоже?! - кричала Мария Алексеевна, брызгая слюной. Она ткнула пальцем в Корфа, — И ты повелся? На прелести эти?! Кожа до кости! Да ей бы только лечь под кого-нибудь, да ноги раздвинуть!!! И отца твоего...
- Да Вы в своем уме??!! - заорал Корф.
Он подскочил к ней и тряхнул ее за воротник шубы. Водитель Вольво бежал к обезумевшей женщине. Анна, в ужасе округлив глаза и приоткрыв рот, наблюдала за безобразной сценой. В машине заплакал Костик, она опомнилась и кинулась к нему.

- Простите! Буйная она какая-то, странная, в последнее время, - бормотал, извиняясь водитель. Он обхватил Долгорукую руками и тащил к машине, пытаясь утихомирить разбушевавшуюся женщину. Та визжала и отбивалась.
- Вы все! Мужики! Ублюдки! Головы потеряли! Один срам у вас на уме! Убирайся отсюда, вместе с матерью своей!! Шлюхи!! Обе шлюхи!! И ты и мать! ….!! Твари!! - орала она.
Корф уже шел к машине, в глазах от ярости было темно. Анна сидела сзади, вжавшись в сидение и прижав к себе испуганно моргающего Костика.

- Что это было? - Корф пытался говорить спокойно, но его голос звенел.
- Я не знаю, Володя, - тихо прошептала Аня.
- Вы знакомы?
- Немного. Виделись несколько раз.
- Она знает, что ты дочь Петра Михайловича?
- Да, - еле слышно ответила Аня.

У калитки их встречала взволнованная Марфа. Владимир бегал с сумками взад-вперед и пропустил тот момент, когда Анна зашла в дом и больше оттуда не выходила.
«Отвезу Марфу Егоровну на вокзал, а потом поговорим» - решил Корф.

Днем он пытался работать, но мысли неслись вскачь. Он вспоминал искаженную ненавистью гримасу Долгорукой, потерянные виноватые глаза Анны, готовые заплакать, снова и снова пытаясь сосредоточиться на проекте....
«Она сказала «И тебя тоже?» Долгорукая в курсе любовных похождений зятя?!»
Мысли кружили и возвращались к Репнину.
«Лиза про ребенка ничего не знает. Они с Анной сестры по отцу. Господи! Какой ужас! Может быть, Репнин хотел сделать так, чтобы всё это не выплыло наружу в ходе расследования? В каком-то смысле это может объяснить его заинтересованность держать дело под контролем. Он, наверное, пытался защитить таким образом Анну. Но к Шуллеру и к сделке это не имеет никакого отношения.»

***

Когда приходят к женщине, чтобы остаться до утра? Когда уснет её малыш?
Он дождался десяти вечера, сунул ноги в старые отцовские валенки, накинул куртку и пошел к ней.

Глава 15.


Она стояла на пороге, маленькая, в коротком тоненьком халатике до колен, простоволосая, нежная и желанная. Земля качнулась под ногами. Он почувствовал, как она уткнулась носом ему в грудь, так знакомо, так доверчиво, и позабыл обо всем на свете.
Аня торопливо закрыла за ним дверь, взяла за руку и повела за собой. Владимир сорвал с себя куртку и шапку на ходу. Она провела рукой по темной взъерошенной челке и улыбнулась.
- Володь...ты валенки сними.
- А? Да...
В комнате царил полумрак, большинство пространства занимал круглый стол, накрытый темной скатертью с кистями и стульями вокруг него. Владимир увидел в углу узкую тахту, застеленную пестреньким постельным бельем и сразу представил себе, как она его стелила. Для них...для этой ночи.
Он схватил ее и.. тут же ослабил объятия, испугавшись, что причинил ей боль. Пальцы торопливо искали пуговки на халате, путались в рюшечках ...он нетерпеливо дернул и … послышался тихий треск ткани.
- Прости, Анечка, прости. Я нечаянно, - потерянно забормотал он, когда понял, что порвал ее рубашку под халатом.
Его непослушные пальцы неловко пытались как-нибудь приладить порванные лямочки обратно. Она повела плечиком, ткань скользнула вниз..И Анна предстала перед ним нагая...
Он нес ее до постели, осторожно пробираясь между стульями, и думал, как тесно и жарко станет им сейчас среди пестрых подушек и простыней, на старенькой узкой тахте....
...
… Тонкие руки всплескивали вверх и без сил падали на его спину.
… Тихий стон срывался в крик.
… Она тяжело дышала и шептала:
- Люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю....
….

Под утро он шепнул ей в губы:
- Выходи за меня.
Аня не пошевелилась, только широко распахнула глаза.
- Ты ничего не знаешь обо мне.
- Тогда расскажи. Чтобы ни было, Аня....
Она свернулась в комочек, зажмурилась и выговорила с трудом:
- У меня не может больше быть детей. Понимаешь? Роды были очень трудные.
Сильные руки дрогнули и крепко сжали ее тело. Молчание показалось вечностью.
- Ты поэтому сказала, что мне не нужно остерегаться? - хриплым голосом спросил он.
- Да, - еле слышно ответила она.
- Тихо, тихо родная моя, только не плачь.
Он гладил ее по плечам, целовал волосы, стараясь понять, осознать и почувствовать, насколько велика эта боль.
- От любви должны рождаться дети. Ты захочешь ребенка, а я... - шептала она ему в шею.
- Кроме тебя мне никто не нужен. В нашей любви будет грусть, но она будет нашей, Аня...
- А Костик? — Анна подняла голову.
- А Костик нужен. Мы вместе будем его растить, — торопливо уверил ее Владимир.
- И ты не хочешь знать кто отец ребенка?
- Нет!

Аня горько заплакала. Спрятавшись под его рукой и прильнув к нему, словно ища защиты, она рассказывала, как она Его любила.

Корф замер. Он слушал историю о том, как прекрасный рыцарь приехал в ее маленький город по долгу службы. Как очаровывал ее рассказами о подвигах, о битвах и погонях. Как целовал ей руки и играл с ней на рояле. Как уложил в ее постель и клялся в вечной любви. А однажды признался... что в далеком Петербурге у него есть невеста. Рыцарь приезжал в маленький городок всё реже и реже. Любовь была сладкой и запретной. Романтичные и грустные препятствия на пути к «вечной любви» только укрепляли светлое чувство. Анна ждала и верила, но обещания рыцаря разорвать помолвку и быть только с ней «Навсегда! Ах! Навсегда!» ... закончились свадебкой с другой. А потом выяснилось, что Анна забеременела.... На этом сказка о прекрасном рыцаре заканчивалась. Банальная история.

Тупой тяжелый камень бился и рвал грудь, ему хотелось выть.
«Господи! Отними у нее эту боль! Отдай ее мне, Господи! Дай мне сил и терпения. Ради неё одной!»

- Ты любила его, Аня. Ты любила, но это в прошлом. - Владимир тщетно старался найти правильные слова. - У нас с тобой есть Костик, правда? Аня! Я его усыновлю.
- Усыновишь? - ее голос прозвучал как шелест ветра, рыдания сковывали губы.
- Конечно! Если он его не признал, всё будет очень просто.
Ему не хотелось больше говорить. Это было невозможно. Он целовал ее лицо, соленое от слез, а она всё порывалась объяснить и поклясться, что не любит больше этого рыцаря, что любит Костика, потому что он ее сыночек...
- Маленькая моя, любимая. Кто бы ни был... кто бы ни был этот человек, я хочу чтобы ты забыла его имя....Вся моя жизнь для тебя. Лишь бы ты сказала «Да».
- Да. Да.
….

Когда за окном было уже совсем светло, в комнату пришлёпал босой Костя. Владимир спал на спине, на его груди легкой пушинкой прикорнула Аня, почти с головой накрывшись одеялом.
- А где моя мама? - громко спросил малыш.
Корф сонно потянулся, а Аня ойкнула и нырнула под одеяло по-глубже.
- Костик! Марш в кровать! Мама сейчас придет, - скомандовал Владимир, протирая кулаками глаза.

Глава 16.


Утром Анна металась по дому, собирая вещи. Владимир смирно сидел на кухне и старался не мешать.
- Иди. Тебе тоже необходимо собраться, - ласково говорила Анна, - Я справлюсь. Не волнуйся, я помню, из дома ни ногой.
В сенях он легко оторвал ее от пола, поцеловал, поставил на ноги и аккуратно оправил задравшийся халатик. Не хотелось расставаться с ней ни на минуту. Из комнаты выбежал Костик и потребовал купить еще один самосвал. Корф озадаченно почесал затылок и сказал, что второй самосвал … это не интересно. Предложение приобрести строительный кран вызвало у малыша неописуемый восторг. Анна хохотала.

Дома мобильный надсадно пиликал и вопил.
«Упс. А телефон то я забыл! Ого! Двенадцать пропущенных звонков! Репнин! Романов!»
Он быстро набрал номер Алекса.
- Какого черта! - сразу заорал в телефон Романов, совершенно разъяренный.
- Я был занят, - лаконично пояснил Корф.
- Угу. Догадываюсь. Короче, дуй сюда, быстро!
- Но я должен перевезти Анну! - возразил Владимир.
- Володя, Шуллер здесь, в кабинете у Репнина.
- Сам пришел?!
- Карл, как только узнал, что он в розыске, сразу прибежал сюда. Сидит, вот тут, передо мной, и клянется, что отца твоего не убивал. И алиби у него железное!
- Еду, - коротко бросил он в трубку и нажал отбой.
«А, собственно... куда теперь торопиться? Всё ясно, как белый день.»
Всё встало на свои места, сомнений больше не было. Оставалось собраться духом и поговорить с Анной. Он сам теперь должен был сказать ей о том, о чём поклялся никогда её не спрашивать... а значит, причинить ей боль, опять увидеть ее слёзы.

«Способен ли мужчина понять стыд, обиду и унижение женщины? В полной мере, наверное, нет. Он может защитить любимую женщину. Сделать так, чтобы она почувствовала эту защиту и доверилась ему. Один единственный вопрос, и тайна будет разгадана. Признаться в том, что мне известно имя отца? Или нет?»

Владимир неторопливо принял душ, побрился, оделся и отправился к Анне.

- Что случилось? - спросила Анна, когда открыла дверь.
- Аня, собираться больше никуда не нужно. - хриплым от волнения голосом произнес он.
- Его поймали?
- Не совсем.
Корф медлил. Ее взгляд, испуганный и вопросительный, не давал выговорить его имя.
- Репнин. Отец Кости. Иван Иванович знал об этом?
- Да, - глухо ответила она.
Ее личико вытянулось, плечи поникли. Она отвернулась от него и потерянно смотрела в сторону.
- Когда он узнал?! Родная моя, это очень важно!
Корф чуть-чуть присел, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она отворачивалась и отталкивала его. Владимир настаивал.
- Мой отец знал, что ты дочь Долгорукого?! Аня!
- Я рассказала ему. Давно. Про себя и про отца Костика. Это было незадолго до смерти Петра Михайловича. Иван Иванович пошел и рассказал обо всем Марии Алексеевне. Долгорукого тогда … удар хватил. - тихо прозвучал ее голос.
Она уткнулась ему грудь, и он подумал, как привычно и знакомо чувствовать ее дыхание у самого сердца. Аннушка молчала.
- Ну вот и всё. Всё.
Он сунул нос в ее шелковые локоны и зажмурился. Произносить слова стало легче.
- Любимая моя, всё в прошлом. Да я этого Репнина знать не знаю. По стечению обстоятельств он оказался следователем по делу. А знать мне это нужно было только из-за убийства отца.
- Я ничего не понимаю, Володя, - беспомощно лепетала Аня. - Откуда ты знаешь?
- Я потом всё тебе объясню. Всё закончилось. Не думай ни о чем плохом. А сейчас мне нужно срочно уехать.
- Куда? - с тревогой в голосе спросила Аня.
- К Реп... К следователю.
Он тихонько взял ее за подбородок, поднял бледное личико и поцеловал.
- Ничего не бойся. - прошептал он, оторвавшись от ее губ, - Я всегда буду рядом.

Корф побежал по дорожке к калитке, и Анна, вдруг очнувшись, крикнула ему вдогонку.
- Володя! А как ты узнал?!
Он обернулся, и улыбаясь, хитро ей подмигнул:
- Секрет! Любимая!


***
«Ну здравствуй, «Родной»!» - мысленно обратился Владимир к Репнину, когда вошел в кабинет. Он увидел Шуллера, вальяжно развалившегося на стуле перед столом следователя.
- Володя! - радостно приветствовал его Карл. Рыжие усы растянулись в улыбке, глазки весело поблескивали.
- Здравствуй Карл, - величественно произнес Владимир.
Он остался стоять по середине кабинета, возвышаясь над всеми, засунув руки в карманы брюк.
- Вот какой ты вырос! Хорош! Хорош! И ботиночки у тебя просто загляденье, - балагурил Шуллер.
- Присаживайтесь, Владимир Иванович, - Репнин оторвался от бумаг и жестом показал Владимиру на свободный стул.
- Спасибо, я постою.
Алекс сидел у окна. Одним движением бровей он одобрил безупречный костюм и побритую физиономию Корфа.
- Володя, я не убивал твоего отца! - в недоумении разводил руками Шуллер, - О чем я поспешил уведомить милейшего Михаила Александровича. Понимаешь, это ...ммм... твой отец, по идее, должен был меня убить. Я задолжал ему солидную сумму денег и отдавать ее не собирался. Иван Иванович через три месяца после заключения сделки понял, что вместо миллиона, он получит пять тележек, набитых сосисками и тушеной капустой.
Алекс и Репнин слушали объяснения второй раз и терпеливо и помалкивали. Шуллер добавил:
- Зато тележки, Володь, с зонтиками! Вот и вся компания. Что поделаешь? Сделка есть сделка!
- Компьютер Анны ты украл? - Корф презрительным взглядом смерил Шуллера.
- Я. Сожалею. Красивая вещица, плохо лежала. Был я у твоего отца. Числа, кажется, двадцать пятого. Ругались. Ну я и спёр! — безмятежно каялся Карл.
Владимир комментарии пропустил. История с сосисками и миллионом в данный момент его не интересовала, ему очень хотелось перейти к делу. В голове кипела лава, но он старался сдерживаться. Алекс смотрел на Корфа немного удивленно. Репнин, казалось, потерял интерес к разговору и уткнулся в бумаги. Шуллер продолжал говорить:
- Теперь, Володя, ты владелец компании. Да... Да.. — Карл важно кивал головой и дул щеки, усы солидно встопорщились. - Дело прибыльное. Но мелкое. Могу, по старой дружбе, так сказать, предложить услуги управляющего...
- П-ш-шшёл в-о-оон!!! - взревел Корф.

Когда Шуллер ушел, подписав все необходимые бумаги, и дверь за ним закрылась, Корф медленно приблизился к столу следователя:
- Вы знали?! С самого начала. Потому, что Вы встретили Анну в доме моего отца. Вы сразу поняли? Вы поэтому не отдавали дело в Следственный комитет?!
- Нет. Нет. - покачал головой Репнин, - У меня было две версии, так же как и у Вас. Ни по одной из них ни улик, ни доказательств не было. Я был у неё вчера. Она почти призналась. Она безумна!
Алекс изумленно переводил взгляд с Репнина на Корфа и обратно.
- У Вас было три версии, - гневно вскричал Владимир. - Вы еще меня в СИЗО посадили!
- За кактус. Вас я не подозревал.
- Кто-нибудь мне может объяснить, о чем сейчас идет речь? - подал голос Алекс.
- Моего отца отравила Мария Алексеевна Долгорукая, тёща нашего уважаемого Михаила Александровича. - отчеканил громко Корф, сверля стальным взглядом Репнина.
- Что?? — Алекс вскочил. Изумлению его не было предела.
- Я собирался отработать версию с Шуллером... - оправдывался Репнин.
- Да как Вы смели!! Вы просто боялись, что факт Вашего отцовства выплывет наружу! - орал Владимир.
Алекс бросился ему на грудь, пытаясь предотвратить драку.
Лицо Корфа было белым, желваки заходили по скулам. Комната перед его глазами плыла и заполнялась темными пятнами. Он с трудом сдерживал нахлынувшую ярость.
- Прекратите!! - кричал Алекс.
- Я имел на это полное право!! - гремел Репнин.

И тут у Корфа в кармане зазвонил мобильный. Он кинул взгляд на экран телефона и вскинул руку вверх в предупреждающем жесте.
- Анна!
Все осознали важность момента и притихли.
- Володь, привет! Я просто так звоню. У тебя всё в порядке? - весело щебетала Анна в телефон. - Ты представляешь?! Мария Алексеевна прислала с водителем записку с извинениями за давешний скандал. Она скоро к нам придет пить чай. Писала, что припасла для нас коробку моего любимого печенья...
- Мария Алексеевна?! К вам?! С печеньем!!!
Алекс и Михаил переглянулись. Через мгновение все трое дружно бросились в коридор, пихая друг друга в проеме двери.
- Аня!! Не пускай ее в дом!! Запрись!! Закрой все окна и двери!! Не разговаривай с ней!! - на бегу кричал Владимир в телефон.

Через город неслись на двух машинах. Впереди Репнин на полицейском «козлике» с «синим ведерком» и сиреной. За ним свирепый Корф. Машины испуганно шарахались в стороны, освобождая дорогу. Выглядело это так, как будто «козлик» удирает от огромного черного бандитского внедорожника.
В салоне у Корфа на заднем сидении болтался Алекс, который не успел пристегнуться при посадке. Он тщетно шарил руками по сиденью в поисках ремней безопасности, но его мотало от окна к окну на поворотах.

Подоспели вовремя. Мария Алексеевна требовательно стучала в дверь с просьбой «открыть немедленно!». В руках она держала красивую железную коробку с миндальным печеньем....

Эпилог.

Был конец лета.
Алекс и Владимир сидели на высокой веранде и лениво потягивали пиво.
С холма открывался красивый вид на утопающую в зелени Двугорку. Речка серебрилась вдали. От дома Корфов черной стрелой тянулась дорога, красуясь свежеуложенным асфальтом.

- Класс! Вовка, сколько же ты денег на это угрохал? Все сбережения отца? - спросил Алекс, любуясь дорогой.
- Неа. Немножко осталось, — уклончиво ответил Владимир, - Мужики за работу деньги брать отказались. Говорили, для себя стараются. Я только технику пригнал и оплатил материалы.
- Всё равно, не хило.
- Плевать, - небрежно произнес Владимир, - И не забывай, я Бременский Сосисочный Король! - язвительно добавил он.
Алекс рассмеялся:
- Пижон ты, Вовка, а не король! Эх, хорошо тут у вас! Машку что ли к вам привезти с детьми на выходные?
- Конечно! Приезжайте! Анна и Костик будут рады.
- Как твой проект?
- Вчера отправил, - гордо ответил Владимир.

Анна и Костик с хохотом пронеслись по зелёной лужайке перед домом. Услышав их смех, Корф посерьёзнел, встал, перегнулся через перила и строго прикрикнул:
- Костя! Я сказал, с мамой бегать нельзя!
Те мгновенно остановились, и взявшись за руки, пошли в дом.
Алекс с беспокойством поглядывал на Корфа. Веселый и непринужденный разговор не мог скрыть состояния тревоги. Осунувшееся, бледное лицо Владимира, задумчивый взгляд, отрешенно устремленный вдаль, красноречиво говорили о том, что его что-то гложет.
- Володь, что-нибудь с Анной?
Владимир долго молчал, прикуривал и щурился.
- Она беременна. Десять недель. - наконец выпалил он после пары затяжек.
- Вовка!!! Друг!!!
Лицо Алекса озарилось широкой ослепительной белозубой улыбкой. Он пыхтел в восторге, тряс Владимира за плечи и не находил слов.
- Поздравляю! Володь! Но... ты однажды сказал...
- Да в том то всё и дело! — нахмурился Корф - Я только думать начал, как бы отправить ее на обследование или на лечение, а тут вдруг такое. Доктора говорят, что она абсолютна здорова! А мне страшно. Я дышать рядом с ней боюсь!
Улыбка Алекса стала другой, задумчивой и мягкой.
- Понимаю. Сам уже два раза «дышать боялся». Держись, дружище! Как она?
- Вроде, нормально.- Корф неуверенно пожал плечами.
Друзья немного помолчали, потягивая пиво.
- Володь, расскажи мне ...ту историю... Я так до конца ничего и не понял.
- Нет, Сань, не расскажу. - помотал головой Корф - Не моя семейная тайна....


История, которую Владимир Иванович Корф никому никогда не расскажет.
Семейные тайны. Трагедия в трёх частях.


Часть Первая.

Петр Михайлович Долгорукий всегда жил на две семьи. С молоденькой и хорошенькой Марфой спал еще до свадьбы, баловал подарками, но женился на другой. Машенька невеста была завидная, мудрая. Папенька человек богатый. Брак был крепким, солидным и выгодным.
Лиза и Анна родились в один день. В одном роддоме. Долгорукий облобызал ручки обоих рожениц. Марфа тихо плакала, лаская крохотную дочь. Петр Михайлович еще в роддоме объявил ей, что намерен перевезти ее с ребенком в Псков, подальше с глаз.
Маша знала о существовании любовницы, но рождение Анны Петру Михайловичу удалось от нее скрыть.
В Пскове вторую семью Долгорукий не забывал. Навещал, снабжал деньгами из кармана законной жёнушки и умильно играл с маленькой Аней. Марфа любила и ждала Петра всю жизнь и потихоньку делала аборты. Рожать от Долгорукого она больше не решалась.


Часть Вторая.

Прошло много лет. Обе дочери Долгорукого подросли и превратились в настоящих красавиц.
Михаил Александрович Репнин, человек очень серьёзной профессии, безусловно благородный и возвышенный, влюбился в обоих дочек почти одновременно. По чести сказать, сначала Михаил познакомился с Лизой. Чувство вспыхнуло, они стали близки, и Репнин сделал Лизе предложение.
Когда приготовления к свадьбе были в полном разгаре, Михаил Александрович отправился в маленький пригород Пскова по делам одного очень важного и запутанного расследования. Репнин бродил по городу, заблудился и повстречал прекрасную юную фею. Маленькая прелестница, назвавшаяся Анной, спасла его и указала верный путь к гостинице. Они полюбили друг друга с первого взгляда. С тех пор у Репнина случались частые командировки в Псков.
О том, что Анна дочь Долгорукого, Михаил узнал не сразу. Когда он решил признаться, что у него есть невеста, Анна, потрясенная известием и роковым совпадением, объявила, что они с Лизой сестры.
Репнин задумался. Лиза, светская львица, умная и прекрасная, поражала его воображение в постели. Брак с Лизой Долгорукой сулил связи в обществе, а так же солидное приданное в виде большой квартиры, что для Репнина, проживающего в коммуналке на Лиговке, являлось фактором немаловажным.
Анна закончила музыкальное училище в Пскове и мечтала о карьере преподавательницы пения. Она отдавалась Михаилу трепетно и страстно, как это случается с первым мужчиной, любила и надеялась, что Репнин расстанется с Лизой.
Пришло время сделать выбор. Репнин позвонил Анне, чтобы сообщить ей о своем решении жениться на Лизе, а в ответ услышал страшное «я беременна». Михаил Александрович ...не поверил Анне и счел новость о беременности уловкой маленькой прелестницы удержать его. С тех пор командировки Репнина в Псков прекратились. Позже он узнал, что Анна не лгала. Аборт она не сделала, а через восемь месяцев, в районном роддоме, на железной скрипучей койке с продавленной сеткой, Анна в муках родила. К тому времени Михаил Александрович был счастлив в браке с Лизой. Признавать ребенка Анны, будучи женатым на другой женщине, в его планы не входило.
Петр Михайлович был в бешенстве, ругал Марфу, мол, не уберегла. Анна на отца внимания не обращала, да и не любила никогда. Скорее, осуждала за загубленную жизнь матери. О том, кто отец ребенка, помалкивала.
Но что поделать? Нагуляла дочка, и что-то дрогнуло в сердце Долгорукого. Он решил перевезти семью обратно, по-ближе к Петербургу. Тайно, через подставных лиц, он купил старый дом в Двугорке, и жизнь двух семей, полных горя, измен и вранья потекла, каждая своей чередой.

Часть Третья.
Анна познакомилась и подружилась со всеми жителями маленькой деревеньки, но происхождение свое скрывала, и дом Долгоруких обходила стороной. К старику Корфу, одиноко живущему в большом доме на вершине холма, Аннушка привязалась всем сердцем.
Иван Иванович в ней души не чаял, деликатно помогал деньгами под видом оплаты за работу по дому, а больше всего любил распивать с Анной чаи. С печеньем. Она развлекала его беседами и... слушала рассказы старика о сыне.... С фотографий в старомодном альбоме на нее смотрел темноволосый красавец с грустными, серыми глазами... Анна, украдкой от старика, маленькими пальчиками легко касалась фотографий...и улыбалась ....
Однажды Анна открыла Ивану Ивановичу тайну своего рождения и рассказала об отце Костика. Старик был потрясен. Корф долго и взволнованно ходил в тот вечер по комнате, всплескивал руками и восклицал: «Петя! Это твой рок! Петя! Ты должен исправить ошибку!»
С тех пор старый Корф был одержим идеей устроить счастье Анны. Он решился пойти к Долгоруким и в присутствии Марии Алексеевны объявил о том, что Лиза должна немедленно развестись с Михаилом, потому что Репнин обязан жениться на Анне и воспитывать маленького Костика, внука Петра Михайловича. О том, хочет ли этого Анна, старый Корф узнать не удосужился.

Долгорукий был в шоке, услышав о том, что его зять, Репнин, является отцом маленького Костика. Мария Алексеевна рвала и метала, она впервые слышала об Анне. Петр Михайлович не выдержал скандалов и скоропостижно скончался от инсульта. Маша была безутешна. Иван Иванович тоже очень горевал. Долгорукая не хотела видеть старого Корфа в своем доме, гнала прочь и обвиняла в смерти мужа. Прошел год в ненависти и вражде.
Но однажды, зимним вечером Мария Алексеевна пришла к Ивану Ивановичу и попросила прощения. Они долго сидели в гостиной, держась за руки, плакали, утешали друг друга и вспоминали Петю. Долгорукая приняла приглашение Ивана Ивановича на чай, и на следующий день, помолодевшая и веселая появилась в его доме с красивой коробкой печенья.
Старик, вкусив печенья, вдруг задохнулся, закашлялся, выпучив глаза..., изогнулся в судороге, прошедшей по всему телу, успел оглянуться, увидел искаженное злобой и торжеством красивое лицо Марии Алексеевны и ….испустил дух...

КОНЕЦ.

Форум "Бедная Настя"