Название: «Не зарекайтесь никогда».
Жанр: мелодрама.
Рейтинг: PG.
Пейринг: Владимир Корф, Натали Репнина

-Вольдемар, ты сегодня сам не свой! – растерянно заметил князь Долгорукий, глядя на старого друга. – Что стряслось?
-Ровным счётом ничего, Андре, - огрызнулся Корф, - не считая того, что любезный батюшка решил меня женить!
-Что, уже подобрал невесту? – осведомился Михаил Репнин, ещё один друг Владимира, откупоривая бутылку вина. – Это нужно отметить, господа!
-Оставь ты выпивку, - раздражённо бросил Корф. – Сперва послушай, какую чудесную кандидатку нашли.
-Графиня N.? – усмехнулся Долгорукий. – Недурна.
-Или же княжна К.? – поддержал Репнин шутливый тон Андрея. – Весьма, весьма…
-Да дайте мне сказать, наконец! – крикнул Корф, поднимаясь из кресла и глядя на друзей сверху вниз. – А ты, Мишель, лучше глотни вина, прежде чем я скажу…
-Перестань, Корф! Говори скорее, а потом уже все выпьем…
-Итак, господа, княжна Наталья Александровна Репнина!
-Моя сестра? – воскликнул Михаил. – А отчего, позвольте узнать, я узнаю об этом последним?
-Она и сама не знает. Отец только накануне разговаривал с князем Оболенским. Ваши родители приезжают на следующей неделе…
-А дядя здесь причём?
-Господин Оболенский ведёт, так сказать, предварительные переговоры…
-Счастливец ты, Вольдемар, - задумчиво произнёс Долгорукий. – Натали – чудесная девушка.
-Имеешь на неё виды? – прищурился с усмешкой барон. – Андре?
-Слушайте, прекратите немедленно! – вспылил Репнин. – Не смейте в таком тоне говорить о моей сестре…
-Хорошо, хорошо, не кипятись…
-Владимир!
-Друзья, - Андрею чужды были всякого рода ссоры, - оставьте. Давайте выпьем…
-За счастье моей сестры? Да она и дня не выдержит…
-Я не такое уж чудовище, Миша.
-Владимир, я не хотел тебя обидеть… Просто Вы настолько разные люди…
-А я бы сказал, Натали и Вольдемар в чём-то даже похожи, - заметил Андрей. – Решительные, настойчивые…
-Упрямые, - улыбнулся наконец Репнин. – Да, Андрей, ты прав. Но им не ужиться вместе.
-Может, из этой затеи ничего и не выйдет… - пожал плечами Корф. – Во всяком случае, я на это надеюсь. Ради всеобщего благополучия…
-В самом деле, - воскликнул Михаил, - ещё ничего не решено! А теперь давайте и вправду выпьем.
-За то, чтобы всё в жизни складывалось удачно, - начал Долгорукий.
-И за прекрасных дам! – подхватил Владимир.
-Ты неисправим, - рассмеялся Репнин, отпивая глоток. – На уме лишь очередная красотка…
-Я наслаждаюсь жизнью!
-Заметно. Но учти, Володя, если ты женишься на Наташе, придётся прекратить все твои…
-Шалости! – хохотнул барон, по телу которого уже разливалось приятное тепло, верный спутник хорошего вина. – Да, Мишель, таков уж я… И не тебе пытаться меня изменить.
-Ох, Вольдемар, - протянул, поправив очки, Долгорукий, - а я тебе говорю: найдётся женщина, которая найдёт на тебя управу.
-Ну, уж в жёны я её не возьму, - покачал головой Корф. – Обрекать себя на рабство? Увольте…
-Ты сам будешь молить о том, чтобы тебе дозволили быть рабом…
-Дозволили быть рабом? Что за бредни? Ты выпил, кажется, не больше моего – откуда такие невероятные идеи?
-Андрей прав, - вдруг заметил Репнин. – Я с ним вполне согласен. Сколько верёвочке не виться… Не век тебе, Владимир, покорять женщин. Одна из них непременно покорит тебя.

На следующий день после того разговора полк, в котором служили друзья, получил предписание отправиться на Кавказ, где не стихали боевые действия. Дерзкие набеги горцев напоминали уколы рапиры – такие же быстрые, внезапные, точные. Исконные хозяева Кавказа умели отыскать самое незащищённое место в обороне противника. Теперь же русское командование решило сменить тактику, «задавить» горцев числом своих солдат, разметать мощным ударом.
На юг стягивались всё новые полки.
Владимир принял новость о скором отбытии спокойно, тогда как верный друг Репнин не скрывал своего недовольства.
-Володя, - говорил он, - как ты не понимаешь? Мы можем не вернуться оттуда! А я хочу жить. Я молод, я влюблён…
-Не замечал за тобой трусости, - холодно заметил Владимир.
Друзья сидели в гостиной особняка Корфов – большой светлой комнате со старинной вычурной мебелью. В окна светило неяркое осеннее солнце. С кухни доносился запах чего-то пока ещё неизвестного, но, несомненно, чрезвычайно аппетитного. В такой день и думать о войне не хотелось – не то что на неё собираться.
-Я не трушу, - раздражённо бросил Репнин. – Но не хочу умереть, не насладившись…
-Анной? – хмыкнул барон, иронически приподняв бровь.
Князь Репнин влюблён был в воспитанницу отца Владимира, белокурую красавицу Анну. Какому-нибудь поэту их любовь могла бы показаться идеальным источником вдохновения: пылкая, нежная, чистая. Но Владимир лишь посмеивался над другом и названой сестрой.
Однажды за завтраком Анна в ответ на очередную колкость сказала:
-Вы, Володя, просто завидуете нам.
-С чего Вы взяли? – засмеялся Корф. – Чему завидовать?
-Аннушка права, - заметил отец Владимира. – Но однажды и ты, сынок, полюбишь кого-нибудь по настоящему… И поймёшь Мишеля.
-Миша – романтик, - возразила Анна, - а Владимир совсем другой, дядюшка.
-Верно! – шутливо поддержал Владимир «сестрицу». – Я только замучаю свою избранницу, не так ли?
Анна  обиженно скривилась.
-Вам бы только шутить, ни за что не желаете принять что-то всерьёз. Отчего Вы не верите в любовь?
-Любовь – это выдумка для тех, кому нечем себя занять, - сказал тогда Владимир.
Но сейчас неожиданно показалось, что любовь – это не «выдумка» Мишеля, а то, чего не хватает ему, Владимиру. Не о ком тосковать, уезжая на Кавказ. Отец, Анна – родные ему люди, по ним Владимир неизбежно будет скучать. А по кому ещё? Неужели по кокетливой графине К., с которой провёл ночь, пока супруг прелестницы находился в отъезде? Или по смешливой Жюли из знаменитого заведения мадам де Воланж? Одно дело – тонкая талия и стройные ножки, и совсем другое… Что? Что же это – другое? Ведь Мишеля влечёт к Анне не одна лишь красота девушки. И, наверное, не только удивительной чистоты голос. Не то, как она поёт старинные романсы, аккомпанируя себе на фортепиано…
-Не говори о ней в подобном тоне! – возмутился Репнин.
-Не буду, - легко согласился Владимир. – Скажи, Мишель, ты ведь любишь Анну?
-Люблю, - пылко отвечал князь.
-Почему?
Казалось бы, простой вопрос поставил, однако, Михаила в тупик. Князь помолчал и неуверенно проговорил:
-Любовь… её нельзя объяснить. Это… то, у чего нет причин… Тех причин, которые можно описать.
-И всё же? Попытайся.
-Я даже не знаю! Потому что Анна – это Анна. Это всё, что я могу сказать. Остальное не выразить словами… А для чего тебе?
-Чтобы предугадать появление любви и вовремя спастись, - хмыкнул барон.
-Не удастся, - Репнина покинули мрачные мысли, он разулыбался и хлопнул друга по плечу. – Я, неисправимый романтик, говорю тебе: от любви не сбежишь. Не получится, как ни старайся!

Даже в отъезде Корф сумел тогда отыскать положительные моменты, вернее, один момент: женитьба откладывалась, родители Репниных напрасно торопились в столицу. Хорошенькая Натали, должно быть, так и не узнала о возможном браке. А впрочем, возможен другой вариант. Отец и Репнины так возжелают породниться, что решат дожидаться его возвращения домой. Как бы не засидеться Наталье Александровне в девицах…
Поразмыслив немного, Владимир уже не был так решительно настроен против женитьбы. Надо будет рано или поздно остепеняться, заводить детей. Княжна Репнина хороша собой, великолепно образованна, из неё выйдет недурная мать семейства. Нужно будет только поговорить с Наташей откровенно, объяснить, что он для тихой семейной жизни не создан и что для сохранения «мира» между супругами будущая баронесса Кофр должна будет прощать мужу некоторые слабости. Вспомнились графиня К. и хохотушка Жюли. Вот уж кто точно не создан для размеренного течения жизни! Искательницы приключений.

Спустя полгода Владимир с друзьями вернулись наконец в Петербург. Решив отпраздновать это радостное событие, они собрались у Долгорукого. Семейство Андрея уехало в деревню: стоял неожиданно тёплый апрель, приметы предвещали мягкую весну и жаркое лето, так что княгиня Мария Алексеевна решила не тянуть с отъездом. «Устала я от городской жизни, - написала она сыну, - уезжаем, Андрюша, в поместье…» Князь рад был: никто не мешал отдохнуть с друзьями, выпить за здоровье присутствующих и помянуть тех, кто навсегда остался в горах.
Засиделись за полночь. Отчаянно зевающий Андрей, разливая по бокалам остатки вина из последней припасённой бутылки, спросил:
-Что теперь будете делать?
-Женюсь на Ане, - объявил Репнин.
-Навещу старых знакомых, - скучающим тоном сказал Корф. – Потом найду новых. Я скучал по приличному обществу.
-К слову, о приличном обществе, - воскликнул Долгорукий. – Завтра вечером в Зимнем бал. Поедем?
-А как же, - потянулся Михаил, поднимая бокал. – Давно я не танцевал. Ну что, за светлое будущее?

- Вольдемар, большинство барышень здесь смотрит на тебя, - смеялся Долгорукий, оглядывая зал.
-Правда, - заметил Михаил. – Но когда приедут Иван Иванович с Анной?
-Они скоро будут. Ты весь вечер будешь танцевать с одной Анной?
-А как же! – пылко воскликнул Репнин. – Жду не дождусь, когда смогу её увидеть.
Владимир зевнул:
-Мишель, мне становится скучно. Ты не виделся с Анной несколько часов, а по тебе и не скажешь. По-моему, ты чересчур увлёкся ролью влюблённого.
-Это не роль! Я не притворяюсь! Любовь и должна быть такой. Это правильно!
-Правильная любовь? – удивился Долгорукий. – А что, бывает неправильная?
-Я как-то пролистывал роман, - проговорил Корф, - где неправильной считалась любовь мужа к жене.
-Чушь. Это вполне закономерно, что супруги любят друг друга. Вот когда мы с Анной обвенчаемся…
-… я лишусь удовольствия лицезреть вас обоих у себя в доме, - улыбнулся барон. – Не будем спорить, Мишель. У нас с тобой разные понятия о любви, что ж поделать. Но всё же выслушай меня. В наше время заключается столько браков по расчёту, что говорить о любви… - он хотел было сказать «смешно», но передумал. – Сложно. Привязанность, может быть, симпатия. Такова правильная любовь нашего времени.
-Но нужно признать, - вступил в разговор Андрей, - что Миша с Анной – исключение из этого печального правила.
-Пожалуй. Прости, Мишель, я зря сказал про роль… Не подумал.
-Ничего страшного, - Репнин снова улыбался. – О, - кивнул он в сторону дверей, - а вот и моя любезная сестрица.
В залу вошла тоненькая темноволосая девушка в светло-синем платье с широким поясом. Каштановые волосы перехвачены были лентами того же цвета. Заметив Михаила, Наташа направилась к компании молодых людей.
Поздоровавшись, она спросила, где Анна с Иваном Ивановичем.
-Нет, ну решительно всем они нужны сегодня! – рассмеялся Владимир, украдкой разглядывая княжну. – Натали, отец с Анной должны вот-вот появиться.
Наташа улыбнулась и пожелала молодым людям приятного вечера.
-С вами, героями, ручаюсь, мечтают танцевать все барышни на приёме, - лукаво заметила княжна. – Постарайтесь уделить внимание всем!
-За один вечер не получится, - развёл руками Андрей. – Придётся танцевать несколько дней.
-Неужели здесь так много хорошеньких барышень? – притворно удивилась Наташа, пряча улыбку за раскрытым веером. – А ведь потанцевать нужно бы с каждой, не правда ли?
-В таком случае мне позвольте начать с Вас, - засмеялся барон.
…Они закружились в вальсе – изящная, словно бы невесомая Наташа и уверенный в себе Владимир. Улыбались, изредка обмениваясь ничего не значащими репликами, но между тем оба очень боялись ненароком сбиться или наступить партнёру на ногу.
-Вы превосходный танцор, - сказала наконец княжна.
-Могу то же сказать и о Вас. Ни с кем ещё мне не было так легко и приятно вальсировать.
-Благодарю.
-Вы не устали?
-Немного, - призналась Наташа.
-Тогда давайте передохнём. Принести Вам шампанское?
-Будьте так любезны, - улыбнулась Репнина, обмахиваясь веером.

Вернувшись с двумя бокалами к тому месту, где минуту назад стояла  Наташа, Владимир княжны не увидел. Спросить было не у кого: все вокруг заняты были разговорами или же кружились в танце. Вряд ли кто-то обратил внимание на то, куда ушла Натали.
Или всё же спросить кого-нибудь?
Корф заметил, как из залы выходит фрейлина Ольга Калиновская, ближайшая подруга княжны Репниной, и поспешил за ней.
Однако когда барон вышел в коридор, там было пусто. «Что за неудача, - усмехнулся Корф, - одна хорошенькая барышня сбежала, вторая тоже скрылась в неизвестном направлении. Как в таких условиях можно найти любовь?» Неожиданно из-за ближайшей портьеры донёсся едва слышный всхлип. Барон поспешил узнать, кто это тоскует в праздничный вечер.
К его удивлению, в соседней комнате сидела на кушетке Наташа Репнина и плакала, закрыв лицо руками в усыпанных блёстками перчатках.
-Кто Вас обидел, Натали? – спросил Корф, приблизившись к княжне. Бокалы с шампанским он отставил в сторону, на низкий столик.
Наташа вздрогнула, испуганно глянула на барона и, снова всхлипнув, твёрдо сказала:
-Никто. Меня никто не обижал, - голос её был немного сиплым от слёз.
-Отчего тогда Вы плачете? Неужели я всё же наступил Вам на ногу? – улыбнулся Владимир, присаживаясь подле княжны.
-Нет, что Вы, - Наташа неуверенно улыбнулась, смахнула слёзы со щёк. – Я же говорила, Вы прекрасно танцуете.
-Так что же послужило причиной Ваших слёз? – настойчиво поинтересовался Корф.
-Это неважно. Я… я сейчас вернусь в залу. Вы идите, Владимир. Я скоро тоже приду.
-Не уйду, пока не расскажете, в чём дело.
-Да какая Вам разница? – вспылила княжна и отвернулась: - Не стану ничего рассказывать. Это моё дело.
Никак не меньше десяти минут просидели они молча, не глядя друг на друга и не шевелясь.
Наконец терпение барона лопнуло.
-Натали, перестаньте! Или Вы немедленно мне всё рассказываете…
-Или? – с вызовом спросила девушка.
-Я нажалуюсь Мишелю.
-Нет, не надо. Не нужно его тревожить, - торопливо проговорила княжна. – Что ж, Владимир, Ваша взяла. Только это всё равно было нечестно, - упрямо заявила она, протягивая барону сложенный вчетверо листок бумаги.
-Письмо от Его Величества? – удивился Корф, пробегая глазами послание. – Приглашение… на аудиенцию? Но…
-Избавьте меня от объяснений, умоляю, - тихо сказала Наташа. – Вы ведь уже и так догадались, что это значит. Никакая не аудиенция, а… - княжна снова спрятала лицо в ладонях.
-Ужин при свечах, - хмыкнул барон. – Не Вы первая, не Вы последняя, уверяю.
-Что мне делать? – беспомощно спросила Наташа. Её покинула невозмутимость, теперь у княжны было какое-то по-детски обиженное лицо. На ресницах дрожали слезинки.
-Успокоиться, - предложил Владимир. – Вот, возьмите, - он протянул Наташе платок. – Раньше Вас не приглашали на… хм… аудиенцию? – осторожно поинтересовался он, с жалостью глядя на девушку, комкавшую в руках его платок. Наташа была бледна, хрупкие плечи поникли. Из причёски выбился непослушный каштановый локон и щекотал нежную кожу щеки.
Княжна потерянно кивнула:
-Приглашали. Но я не думала, что… То есть… я в тот раз отговорилась… Сказала, что уезжаю на неделю в Москву. И в самом деле поехала, с дядей. Но теперь… - она тяжело вздохнула. – Господи…
-Успокойся, Наташа, - Владимир незаметно для себя перешёл на более свободное обращение. – Это не конец света.
-Ну да, конечно, - фыркнула княжна. – Всего лишь конец моей жизни. Вы представьте, какая слава обо мне пойдёт. Кто меня возьмёт замуж?
«Так значит, о сговоре она ничего не знала, - понял Корф. – И дядя не заводил с ней разговора на эту тему. Интересно, что они с отцом решили?» Его переполняла жалость к Наташе, обычно – такой сильной, острой на язычок, независимой, а теперь – беспомощной, дрожащей. Барон осторожно сжал прохладную ладонь девушки в своих руках.
-Любой возьмёт, уверяю тебя. Ты красива, неглупа, родители богаты. Идеальная невеста, - утешал барон собеседницу. Но та высвободила руку, поднялась со своего места и отошла к окну.
-Напрасно Вы меня утешаете. Я ведь могу и поверить, - ответила она чуть насмешливо.
-Я гляжу, Вы пришли в себя, - откликнулся с улыбкой Корф. – Между тем, я говорил правду.
«Надо же, - подумал Владимир, - как быстро она оправилась. Снова этот насмешливый тон, гордый вид. Удивительная девушка…»
-Я в ловушке, - сказала после паузы Наташа. – У меня есть лишь один способ избежать ухаживаний Его Величества: бежать от двора.
-А женитьба? – про себя Владимир решил, что немедля предложит свою кандидатуру, если только брак избавит княжну от тяжкого бремени фаворитки самодержца. – Послушайте, Натали…
-Ах, нет же. Боюсь, это не поможет. Только если скрыться. Уехать самовольно в имение… или вызвать на себя гнев… Опала.
-Нет, Натали, если Вы выйдете замуж… - воскликнул барон, подходя к ней.
-Это исключено! Никакой супруг не в силах будет препятствовать…
-Откуда Вам знать, как поступит Его Величество?
-Я не знаю, - тихо проговорила Наташа. – Вы правы, Владимир. Я ничего не знаю. – Она снова заплакала, и Корф почувствовал, что готов убить того, кто стал причиной этих слёз. Пусть даже его самого потом повесят. Всё равно.
-Выходите за меня замуж, Наташа, - сказал он вдруг.

Конечно же, она отказывалась. Благодарила за участие и не хотела слушать никаких объяснений. Не слушала Владимира, который рассказывал о планах Ивана Ивановича и Оболенского, о давнем их сговоре. Потом снова расплакалась, взглянув на записку, сиротливо лежавшую на кушетке.
Тогда барон рискнул обнять Наташу, прижать к себе и продолжить уговоры.
-Хорошо, - сдалась она наконец. – Но только из-за того положения, в которое я попала. Слышите? – строго спросила княжна, глядя на Владимира, но не выдержала – улыбнулась, покачала головой. – Спасибо Вам, Владимир. Но как бы Вам не пришлось пожалеть.
-Не пожалею, будьте уверены, - хмыкнул Корф, прикасаясь губами к тонкой кисти. И пусть ещё совсем недавно он говорил о браках по расчёту и о том, что о «правильной» любви в таких случаях нельзя говорить. Чепуха. Любовь и есть лучший расчёт – правильная или нет. Когда ты смотришь в блестящие от слёз глаза и понимаешь, что за них и умереть готов – о какой «правильности» можно говорить?