Стояла ранняя весна.
На главную аллею выбежал долговязый мальчик. Увидев, что к дому приближается карета он, быстро оглядевшись по сторонам, спрятался за небольшой пристройкой.
Владимир слышал на кухне, что вчера вернулись хозяева, которые несколько лет назад покинули родину, потому что баронессе Корф был противопоказан сырой и неустойчивый климат средней полосы России. Барон вместе с женой и крохотной дочерью уехали в Крым.
Владимир был тогда совсем маленьким. Он никого из них не помнил, и ни за чтобы не узнал при встрече. Поэтому, заметив карету, он с любопытством выглядывал из своего убежища. Он так же слышал, что барин вместе с дочкой отправились проведать соседей. Вера Андреевна умерла в Крыму. Даже теплый климат не спас бедную женщину от чахотки.
Карл Модестович приказал ему вычистить стойло, Владимир, выполнив работу, убежал к Варе, чтобы пообедать. Мальчик был еще слишком мал, чтобы работать весь день. Кухарка частенько трепала его за волосы, приговаривая:
- Горе ты мое луковое.
Почему Варя так говорила, Владимир не задумывался, а кухарка больше ничего не добавляла.
Карета остановилась у крыльца. Из нее вышел мужчина, подал руку женщине, и они вместе вошли в дом.
Владимир проводил их взглядом и хотел, было уйти, но на подножке кареты показалась хорошенькая девочка. Она замерла, улыбаясь зимнему солнцу. Владимир с интересом рассматривал ее. Он догадался, что незнакомая девочка дочь барина. Она показалась Владимиру сказочной принцессой. Он не знал, как зовут барскую дочку. Девочка, оглядевшись по сторонам, и не переставая улыбаться, уже собиралась шагнуть вниз, как вдруг ее толкнул мальчик, которого поначалу Владимир не заметил. На лице паренька, на вид не на много старше Владимира, появилось злорадство, когда он увидел, как девочка упала в лужу и испачкала свою хорошенькую шубку и шапочку. Мальчик хмыкнул и вышел из кареты, обошел девочку, и даже не пытался помочь ей подняться. Владимира настолько возмутило его поведение, что он быстро слепив снежок, со всей силой кинул его в нагловатого барчука. С удовлетворением Владимир увидел, что попал ему в глаз, от силы удара мальчик упал рядом с девочкой.
Из дома выбежал мужчина.
- Анечка, что с тобой? – подбежал к дочери Иван Иванович, и помог подняться.  - Ты упала?
Девочка ничего не успела ответить, потому что ее сразу же передали на руки няньки и велели переодеть.
На крыльцо вышла женщина.
- Иван Иванович, как хорошо, что вы вернулись. – сказала Марья Алексеевна.
- Княгиня, я тоже рад вернуться в родной дом.
- Навещайте нас чаще. Мы с Петром рады гостям. Лизонька с Сонечкой поправятся после простуды, и подружатся с вашей очаровательной дочкой. Правда, Андрюша? – осведомилась она у сына, который поднялся на ноги и отряхивался. – А что с тобой?
- В меня кинули снежком. – пожаловался Андрей матери.
- Снежком? – удивлено приподняла брови княгиня и повернулась к Иван Ивановичу.
- Вот он, ваша светлость. Негодный мальчишка! – из-за дома вышел Карл Модестович, ведя за собой упирающегося мальчика, но управляющий крепко держал его за шиворот тулупа.
- Это он кинул в тебя снежком? – уточнила у сына Марья Алексеевна.
- Я не видел того, кто кинул снежок. – капризно ответил Андрей.
- Иван Иванович, что позволяют себе ваши крепостные! – возмутилась княгиня.
- Марья Алексеевна, я уверен, что это сплошное недоразумение, пройдемте в дом. Сейчас во всем разберемся.
- Тебя накажут. – прошептал Карл Модестович Владимиру на ухо. – Зачем ты кинул в него снежком?
Мальчик бросил на управляющего сердитый взгляд.
В кабинете Марья Алексеевна причитала над сыном.
- Ваш негодник поставил синяк моему мальчику. – княгиня была вне себя от возмущения, и заботливо прикладывала к скуле сына лед.
- Зачем ты бросил снежок? – спросил Иван Иванович у Владимира, но мальчик оставил его вопрос без ответа. Карл Модестович толкнул его, но Владимир молчал.
- Отвечай! Или тебя будут пороть на конюшне. – закричала княгиня.
- Марья Алексеевна, но он же ребенок. – поразился жестокости княгини Карл Модестович.
- Иван Иванович, – проигнорировала возражение управляющего Марья Алексеевна. – Я требую, чтобы он понес наказание.
- Зачем ты бросил снежок? – повторил свой вопрос барон.
Владимир молчал, стиснув зубы.
- Зачем ты упрямишься? Мне придется тебя наказать. – со вздохом сказал Иван Иванович, который по своей натуре был мягким и добрым человеком.
- Я не жалею о своем поступке. – твердо сказал мальчик.
- Да я тебя! – замахнулась на него Марья Алексеевна, но Владимир увернулся от удара. – Наказать! Непременно наказать! Где это видано, чтобы крепостные дети поднимали руку на барских?!
- Но он мог попасть случайно. – запротестовал Иван Иванович, которому с одной стороны совсем не хотелось наказывать мальчика, а с другой не хотелось портить отношения с княгиней, ближайшей соседкой и давней знакомой.
- Он сделал это нарочно! – заявил Андрей и толкнул Владимира, но тот устоял на ногах, и сумел подставить подножку барчуку.
- Андрюша, – бросилась к сыну Марья Алексеевна, который растянулся на полу. – Иван Иванович, вы же сами все видели. Ваш крепостной только, что толкнул моего сына, и вы оставите это безнаказанным?! – голос княгини звенел от гнева.
- Ваш сын споткнулся случайно. – возразил Владимир.
- Что? Ты смеешь мне перечить?! – вскричала Марья Алексеевна.
- Оступиться всякий может. – сказал Карл Модестович, который прекрасно видел, как Владимир подставил подножку Андрею, но управляющий не жаловал соседского сына, тот обращался с ним как со слугой, и Карл Модестович решил не упустить случая отомстить барчуку. Решение выдать Владимира барину было спонтанным. Если бы Карл Модестович сразу увидел, что снежком Владимир попал в Андрея, управляющий сделал бы вид, что ничего не заметил.
- Порядок в этом доме есть?
- Марья Алексеевна, я уверен, что – Иван Иванович запнулся. – Как тебя зовут?
- Володя Платонов.
- Что Володя не хотел сделать ничего дурного, случайно снежок попал в вашего сына, и споткнулся Андрей тоже случайно. У этого столика такие витые ножки, сам каждый раз боюсь упасть. – с улыбкой сказал барон. – Мальчик сирота. – добавил он тише так, чтобы его услышала княгиня.
Марья Алексеевна посмотрела на Владимира, и, не заметив на его лице и тени раскаяния, ответила:
- Барон, вы уверены, что это была случайность?
- Абсолютно.
- Хорошо. – вздохнула княгиня.
- Ступай. – приказал барон Владимиру.
- Барин, это не было случайностью. Снежок я кинул специально.
Иван Иванович с трудом удержался, чтобы не выругаться, что с ним случалось крайне редко. Он только, что приложил все силы, чтобы не наказывать мальчика, но тот будто нарочно хочет, чтобы его выпороли.
- Тогда я вынужден тебя наказать.
- Хорошо. – спокойно воспринял эту новость Владимир.
Карл Модестович взял мальчика за шиворот и потянул за собой. Ему тоже не хотелось наказывать Владимира, но приказ барона надо было исполнять. Впрочем, Карл Модестович не собирался пороть мальчика, хватило бы пару шлепков.
На лице Андрея появилась довольная улыбка. Он сидел в кресле, к его лицу приложили лед, а мать сидела рядом и гладила по голове. Гадкий крепостной мальчишка не понравился Андрею с первого взгляда. Слишком нахально и дерзко держался. «Распустились крепостные барона за время его отсутствия» - подумал он.
- Батюшка. – в кабинет вбежала Анна. Ей помогли умыться, переодеться, и сейчас девочка была в прелестном розовом платье, золотистые локоны в беспорядке рассыпались по плечам.
- Анечка. – барон протянул руки к дочери.
Владимир, увидев барышню, улыбнулся.
- А куда вы его ведете? – спросила Анна, заметив, что Карл Модестович, хочет увести с собой мальчика.
- Аня, какое тебе дело до крепостного мальчишки? – возмутился Андрей. – Он провинился и должен быть наказан.
- Провинился? – распахнула голубые глаза девочка. – Но в чем?
- Кинул в меня снежком. – ответил Андрей, который уже успел позабыть, как толкнул Анну в лужу.
Девочка повернулась к Владимиру, и взяла его за руку.
- Карл Модестович, отпустите его, он ни в чем не виноват. – попросила Анна управляющего. Тот выполнил просьбу, и выпустил из рук тулуп Владимира.
- Батюшка, - она снова повернулась к мальчику. – Как тебя зовут?
- Володя. – тихо ответил он, не веря, что держит за руку девочку, которая казалась ему феей.
- Володя ни в чем не виноват. – не выпуская его руки из своей ладошки, твердо сказала Анна, обращаясь к отцу.
- Дитя мое, ты слишком мягкосердечна в силу своего возраста. – со снисходительной улыбкой сказала княгиня. – Этот крепостной посмел кинуть снежок в моего сына, а буквально несколько минут назад подставил подножку, и Андрюша набил себе шишку. – Марья Алексеевна приложила к сухим глазам платочек. – Я не могу спокойно смотреть, когда моего сына обижает крепостной, пусть даже он сирота. – быстро добавила она, увидев, что Иван Иванович хочет возразить ей.
- Марья Алексеевна, ваш сын толкнул меня в лужу. – возразила Анна.
- Гнусная клевета! – вскричал Андрей.
- Я не лгу! – запротестовала девочка.
- Ты сама оступилась!
- Как и вы давеча. – с насмешкой сказал Владимир. Андрей бросил на него злой взгляд, но крепостной не остался в долгу и ответил не менее гневным взглядом. С этой минуты мальчики всего час назад никогда не знавшие друг друга превратились в смертельных врагов.
- Андрей, это правда? – строго спросила Марья Алексеевна сына, тот потупился. – Значит, правда.
- Анна случайно оступилась.
- Об этом поговорим дома. Иван Иванович, до свиданья. – попрощалась с хозяином дома Марья Алексеевна. – Анечка, я уверена, что Андрюша не хотел тебя обидеть.
Девочка ничего не ответила.
Княгиня и ее сын ушли.
- И что мне теперь с тобой делать? – спросил барон у Владимира.
- Не знаю. – пожал плечами мальчик.
- Батюшка, не наказывайте Володю. Он же из-за меня кинул снежком в Андрея.
- Вы так уверены, что из-за вас. – пробурчал Владимир, но девочка его услышала.
- Я ошибаюсь? – хитро улыбаясь, спросила она.
- Нет. – искренне ответил он.
- Я хотела погулять. Ты покажешь мне поместье?
Владимир посмотрел на Иван Ивановича, тот кивнул и дети ушли.
- И что ты на это скажешь? – задумчиво спросил барон у Карл Модестовича.
- Ваша дочь словно ангел.
- Я не об этом. Что ты можешь сказать об этом мальчике?
- А вы совсем его не помните? – удивился управляющий. – Баронесса Вера Андреевна так переживала из-за него.
- Вера… - удивленно вскинул брови Иван Иванович. – Ах, да, что-то припоминаю. – он прикрыл глаза рукой. – Идите, Карл Модестович. После поговорим. После.
Детство милое беззаботное время. Оно пролетело, оставив только грусть и дружбу, которой суждено было стать нечто большим. Но ничего в этом мире не дается даром. За счастье надо бороться, или, сдавшись, плыть по течению.

Прошло почти десять лет.
Было начало лета. Открытый экипаж ехал по аллее.
- Анечка, какая ты у меня красавица. – улыбнулся Иван Иванович дочери.
- Батюшка, вы слишком добры ко мне. – смутилась юная баронесса.
Они возвращались из Петербурга. В этом году барон впервые представил дочь высшему свету столицы.
- Ты вскружила многим голову. – попенял Анне барон, но судя по улыбке, его самолюбию льстил успех дочери.
В ответ девушка беззаботно рассмеялась.
- Граф Потемкин умолял меня отдать тебя ему в жены.
- И вы согласились? – с тревогой спросила она, перестав смеяться.
Иван Иванович усмехнулся.
- Разумеется, нет. Я его отправил к тебе, а бедняга так и не решился сделать предложение.
- Граф умный человек.
- Не по сердцу он тебе?
- Нет. – покачала головой Анна. – И как я могу оставить вас?
- Не вечно же тебе с отцом быть. – возразил Иван Иванович. – Влюбишься, выйдешь замуж, и появятся у меня внуки.
- Батюшка, мне всего семнадцать.
- Твоей матери было столько же, когда мы обвенчались. – возразил отец.
- Я подчинюсь любому вашему решению. – кротко сказала Анна.
- Что ты, что ты?! – запротестовал Иван Иванович, заметив удрученный вид дочери. – Я никогда не выдам тебя насильно замуж.
- Я вам верю. – она подвинулась поближе к отцу и обняла его.
- Девочка моя, ты мой единственный ребенок. Неужели ты думаешь, я не хочу, чтобы ты была счастлива?
- Нет. – замотала головой девушка. – Конечно, я так не думаю.
- А Андрей Долгорукий тебе нравится? – спросил у дочери Иван Иванович.
- Батюшка. – засмеялась юная баронесса. – А он уже просил моей руки?
Анна, бросила кокетливый взгляд из-под ресниц на отца.
- Нет. Но думаю, что после твоего успеха на балу у Потоцких князь не станет медлить. Анечка, он влюблен в тебя с детства.
Девушка пожала плечами.
- Но я отношусь к нему как к другу. – спокойно ответила она. – Как хорошо в деревне! – воскликнула Анна, когда экипаж подъехал к дому.
- Я знаю, ты не любишь Петербург. Но молодой барышне надо бывать на балах, а то где ты себе найдешь мужа. – сказал Иван Иванович.
- Батюшка, вы лучший отец в мире, – Анна поцеловала его в щеку. – Я хочу выйти замуж по любви. как вы и матушка.
Иван Иванович часто заморгал, прогоняя непрошенные слезы. Боль от потери любимой жены так и не утихла в груди барона. И каждый раз глядя на дочь, Иван Иванович вспоминал жену.
- Обещаю, что ты выйдешь замуж только за того человека, которого полюбишь. – с волнением произнес он.
Анна просунула руку под его локоть и склонила голову на его плечо.
Карета остановилась у крыльца.
- День добрый. Как столица, барон? – спросил подбежавший к экипажу Карл Модестович.
- Неплохо, голубчик, неплохо. А в поместье все в порядке?
- Иван Иванович, обижаете. – насупился управляющий.
- Не сердись, я знаю, что ты лучший из всех управляющих нашего уезда. – сказал барон.
- Рад вам служить. – почтительно поклонился Карл Модестович. – Анна Ивановна. – еще поклон.
Девушка улыбнулась Карлу Модестовичу и оперевшись на предложенную им руку вышла и направилась в сторону конюшни. Она спешила проведать Владимира. Полгода назад, когда она уезжала в Петербург, приятель детских лет выглядел таким потерянным, что у Анны тревожно сжималось сердце. Но попросить отца взять Владимира с собой она не решилась. Сколько себя помнила Анна, Владимир всегда был рядом. Эпизод, с которого началась дружба, дети давно позабыли. Воспоминания о метко брошенном снежке, падении в лужу, и синяке под глазом уже почти стерлись, вытесненные новыми событиями и впечатлениями. Владимир Платонов и Андрей Долгорукий почти не встречались, но их неприязнь с годами не прошла.
- Что с тобой? – спросил Никита у Владимира, который, перестав работать, воткнул вилы в землю, и, прикрыв глаза от солнца рукой, смотрел в сторону барского дома. Никита проследил за его взглядом и вздохнул.
- Красивая у нас барышня. – Владимир посмотрел на него, но ничего не ответил. – И добрая. – продолжал Никита. – Убедила барина и тебе образование дать.
Владимир хмыкнул и снова принялся перебрасывать сено вилами с земли на телегу.
- На что оно мне? Читать, писать научили, а французский я так и не осилил.
- Вот глупый ты! Глядишь, управляющим станешь, как Карл Модестович. – горячо возразил Никита.
Владимир рассмеялся.
- Чтоб стать таким как наш управляющий, образование не нужно.
- А что же тогда? – удивился простодушный Никита.
- Хитрость и изворотливость. – посмеиваясь ответил Владимир, радуясь, что Никита больше не задает вопросов об Анне.
Анна, задумавшись, шла по дорожке к конюшне.
- Барышня, барышня! – подбежала к ней запыхавшаяся Полина. – Вас барин зовет.
- Зовет?
Услышав позади смех, Анна, оглянулась, не понимая, что и кого могло так развеселить. Возле конюшни она заметила двух парней и, приглядевшись, узнала в одном из них Никиту. Второй сначала показался чужим, но… Анна прикрыла глаза рукой от яркого солнца. Было что-то знакомое в том, как темноволосый конюх тряхнул головой, откидывая челку со лба.
- Батюшка вас ждет, барышня, – напомнила ей Полина, которой не понравилось, что Анна смотрит на Владимира, да еще так пристально.
Анна еще раз бросила взгляд в сторону конюшни, но так и не смогла вспомнить второго конюха. Ее торопила Полина, поэтому Анна решила не придавать этому большого значения. Мало ли крепостных у них в поместье? И все знакомы ей с самого детства. Только почему ее щеки вспыхнули, когда она встретила взгляд темноволосого парня? Он поклонился ей, что привело ее в окончательное замешательство. Девушка кивнула ему и поспешно отвернулась.
- Иду! – ответила она Полине и побежала в сторону дома.
Горничная помахала рукой обоим конюхам. Никита с радостью помахал ей в ответ, а Владимир как будто и не заметил ее приветствия. Подавив грустный вздох, горничная последовала за Анной.
- Полина… – задумчиво произнес Никита, улыбаясь.
- Нравится она тебе? – спросил Владимир.
- Да.
- А ты ей?
- Не знаю, – вздохнул Никита. – Только глазоньки она проглядела не на меня...
Владимир пожал плечами.
- Я тебе не соперник, – ответил он.
- Я так не думаю, – снова вздохнул Никита.
- Твои вздохи разжалобят даже камень, – заметил Владимир. – Неужели Полина не ответит на твое чувство?
- Женское сердце переменчиво. А Полине нравлюсь не я.
- Никита, прекрати говорить загадками, тоскливо вздыхать и жалобно на меня смотреть! – Владимир воткнул вилы в землю.
- Ты ей нравишься, дурень! – не выдержал конюх.
- Сегодня нравится один, завтра другой.
- Полина не такая, – насупился Никита.
- Э, брат, да ты, никак, решил на меня обидеться? – Владимир хлопнул друга по плечу. – Надеюсь, Полина поймет, что не нравится мне, и обратит внимание на тебя.
- Хорошо бы! – мечтательно улыбнулся Никита и, тоже воткнув вилы в землю и опершись на их рукоять, спросил: – Володя, неужели тебе Полина нисколечко не нравится?
- Только что ты пытался приревновать ко мне свой предмет обожания, а теперь интересуешься, нравится мне Полина или нет? – засмеялся конюх. – Полина хорошая, но я ее не люблю.
- А кого ж тогда?
Владимир не ответил, потому что, почувствовав на себе чей-то взгляд, повернул голову и с удивлением обнаружил, что на него пристально смотрит Анна. Он почтительно поклонился ей, та кивнула в ответ. «Может, она не узнала меня?» - мелькнула у него мысль. Сам он сразу узнал барышню, едва она вышла из кареты. Даже если бы она была одета в простое платье, он бы все равно ее узнал. Девушка ушла, а в душе Владимира появилось смешанное чувство тревоги и радости.
- Не по себе дерево рубишь, – заметил Никита.
- Что? – очнулся Владимир.
- Неровня ты ей.
- Никита, у тебя богатое воображение! – резко ответил Владимир.
- Я говорю о том, что вижу.
- Значит, твои глаза тебе лгут.
Владимир ушел на конюшню.
- И мне бы так хотелось, – вздохнул Никита. – Не к добру это, когда крепостному барышня приглянулась, – пробормотал он.
«Никита с ума сошел! Мы с Анной выросли вместе, вот я и загляделся на нее…» – почему-то Владимиру было нужно объяснить свое поведение. Хотя бы самому себе.

- Батюшка, вы звали меня? – спросила Анна, поднимаясь на крыльцо.
- Соседи наши, князья Долгорукие, ждут нас в гости.
- Когда же они успели узнать о нашем приезде? – удивилась девушка.
- Наш экипаж видел князь Андрей и прислал приглашение со слугой. Завтра отправимся к Долгоруким с визитом.
- Что же он не поздоровался, если видел нас? – рассеянно спросила Анна. Ей меньше всего сейчас хотелось видеть Андрея Долгорукого.
- Аня!
- Да, батюшка? – кротко спросила дочь.
Иван Иванович пригрозил ей пальцем.
- Ты же знаешь, как стеснителен Андрей.
Девушка едва удержалась, чтобы не фыркнуть.
- На балу у Потоцких он был весьма настойчив и, несмотря на свою, как вы говорите, стеснительность, пригласил меня на вальс. И оттоптал мне ноги, – пожаловалась Анна.
- Ты должна быть добрее к молодому человеку, он влюблен в тебя, – с улыбкой пожурил дочь Иван Иванович.
- Батюшка, но что же поделать, если я не люблю князя Долгорукого, а притворяться не умею.
- Нет, нет! Притворяться, конечно, не следует. Но неужели он тебе совсем не нравится?
Девушка задумалась. Андрей Долгорукий не был ей неприятен, но, представив его на мгновение своим мужем, она поморщилась.
- Я не могу ответить на ваш вопрос, – сказала Анна.
Иван Иванович внимательно посмотрел на дочь. На крыльцо вышла Полина.
- Чай уже подан, барин.
- Идем! – сказал Иван Иванович дочери.
После чая барон позвал Анну в кабинет.
- Завтра поедем к Долгоруким, и не возражай мне! – заявил Иван Иванович.
- Я и не думала вам возражать, батюшка, – поспешила успокоить его Анна. – И все же не принуждайте меня выходить замуж за Андрея. Прошу вас! – она обняла отца.
- Аннушка, - Иван Иванович улыбнулся. – Мы с Петром Михайловичем мечтали породниться, но если ты не любишь Андрея, я не буду настаивать.
- Благодарю вас. Я пойду к себе.
- Ступай, – отпустил дочь Иван Иванович.
Когда Анна вышла в коридор, ее окликнули.
- Барышня!
Она обернулась.
- Владимир! – в ее голосе прозвучала неподдельная радость.
- С возвращением! – улыбнулся он.
- Ты сейчас вместе с Никитой перебрасывал сено на телегу?
- Да.
- Я не узнала тебя, – засмеялась Анна, но смех звучал несколько наигранно.
- Неужели я так изменился? – удивился конюх.
- Нет, – смутилась девушка. – Блеск Петербургских балов немного вскружили мне голову, – пошутила она, пытаясь скрыть охватившую ее неловкость. Она отвела глаза и не заметила, как по лицу Владимира пробежала тень, когда он услышал о столице и балах.
Парень решил переменить тему, чтобы хоть ненадолго вернуть то милое и беззаботное время, когда сословные различия не мешали их дружбе.
– Помните своего озорника?
Только сейчас Анна заметила, что Владимир держит на руках котенка.
- Лучик! – девушка улыбнулась. Она была благодарна Владимиру, что он заговорил о другом.
- Он самый.
- Я хотела взять его с собой, но котенок куда-то подевался. Я не смогла его найти, – грустно сказала Анна и почесала Лучика за ухом. Котенок деловито обнюхал ее руку, а потом, признав хозяйку, потерся пушистой головой о ее ладонь и довольно заурчал.
- Спрятался, негодник! Потом ходил по дому и жалобно мяукал.
- Бедненький мой! Он так вырос за это время.
Когда Владимир передавал котенка Анне, их пальцы соприкоснулись, и словно ток пробежал между ними. Анна, смутившись, отвела глаза и тихо произнесла:
- Спасибо.
- За что? – удивился конюх.
- Что нашел Лучика, – сказала она первое, что пришло в голову, и не зная, как скрыть смущение.
Владимир улыбнулся.
- Это было несложно! Когда наш озорник проголодался, он пришел на кухню, и потребовал еды.
Анна засмеялась.
- А помнишь, когда мы были детьми, у меня был другой котенок, и однажды он залез на дерево? Тебе пришлось лезть на дуб, чтобы снять с него Мурзика.
Конюх кивнул.
- Помню.
Их глаза снова встретились. Они замолчали, чувствуя странную неловкость.
- Анна Ивановна, расскажите о Петербурге? – попросил Владимир.
Девушка улыбнулась.
- Там очень красиво. В следующий раз попрошу отца взять тебя с нами.
Он помрачнел, и это не ускользнуло от девушки.
- Ни к чему это, барышня, – грустно сказал Владимир.
- Почему? – встрепенулась Анна. – Тебе не хочется увидеть столицу?
- А зачем?
- Глупый какой! Чтобы воочию увидеть, как там красиво!
- Что там красиво, я и без поездок знаю, – пожал плечами конюх.
- Подожди, – Анна дотронулась до его руки. – Ты обиделся, что мы надолго расстались?
- Кто я такой, чтобы на вас обижаться, – буркнул Владимир.
Девушка посмотрела на него долгим взглядом.
- Ты же мой друг, – тихо произнесла она, улыбнулась ему на прощание и ушла.
- Да, друг! - с горечью выговорил Владимир и, стукнув кулаком по стене, покинул коридор.
Из-за портьеры вышла Полина, и грустно вздохнув, проводила Владимира взглядом.
- Не понимаю я тебя, Поля, – вырос как из-под земли Карл Модестович.
- Фу, как вы меня напугали! – возмутилась горничная.
- Бегаешь за Владимиром, словно он барин, а не конюх. Он ведь на тебя даже не смотрит, – продолжал немец.
Полина лишь фыркнула.
- Зато вы мне просто проходу не даете, - она собралась уйти, но управляющий преградил ей путь. - Ну, чего еще?
- Договоришься ты Полька! - разозлился Карл Модестович. - Выпорю за такое поведение!
- Тогда вам моей благосклонности не видать, как своих собственных ушей! - ни капельки не испугавшись, ответила горничная, и убежала.
- Вот чертовка, но до чего же хороша! - улыбнулся в усы Шуллер. – Но ничего, все равно она будет моей! 

- Иван Иванович, рада вас видеть! – навстречу гостям спешила Марья Алексевна. – Таня! – позвала она горничную. – Скажи Петру Михайловичу, что приехал барон Корф с дочерью, пусть оставит свои дела.
- Марья Алексевна, счастлив, что вы пребываете в добром здравии, – Иван Иванович поцеловал ей руку. – Время не властно над вашей красотой, дорогая княгиня!
- Вы мне льстите, барон,– кокетливо улыбнулась Марья Алексеевна и повернулась к Анне. – Как вы похорошели, дитя мое!
- Благодарю вас, Марья Алексевна, за добрые слова.
- Иван Иванович, рад вашему визиту! – в гостиную, слегка прихрамывая, вошел хозяин дома - князь Петр Михайлович Долгорукий.
- Прошу вас, садитесь.
- Анечка! – в комнату вбежала Лиза. – Иван Иванович, здравствуйте. Как ваше здоровье?
- Благодарю, Лизонька, хорошо.
- Лизонька!
Девушки обнялись, расцеловались и отошли к окну, чтобы поболтать.
- Без тебя было так скучно, Анечка!
- Жаль, что ты не поехала с нами в Петербург, – посетовала та.
- Маменька не смогла поехать со мной. Ты же знаешь, отец приболел, – доверительно сообщила Лиза, – а маменька так часто вздыхала, что давно не была в Петербурге, что я не могла уехать без нее.
- А где Сонечка?
- Рисует, – пожала плечами Лиза. – Я ей сказала, что вы приехали, она просила передать свои извинения. Сейчас как-то особенно светит солнце, и это непременно надо запечатлеть на бумаге.
- У Сонечки талант!

- Брат приехал вчера домой в страшном возбуждении и упросил маменьку пригласить вас.
- К чему такая спешка? – удивилась юная баронесса.
- А ты не знаешь? – лукаво подмигнула княжна.
- Понятия не имею.
- Аня, не притворяйся, будто не понимаешь, что Андрей влюблен в тебя, – упрекнула подругу Лиза.
Анна улыбнулась.
- Он уже пытался за мной ухаживать, – засмеялась она.
- А ты…
- А я… – Анна задумалась. – Я не знаю… – ответила она, наконец. – Твой брат милый человек, но…
- Но тебе не нравится? – закончила за нее Лиза. – Не оправдывайся. Я сама прекрасно знаю, какой зануда мой братец! Жаль, ты не успела познакомиться с одним человеком, – на щеках княжны появился нежный румянец.
- Буду рада знакомству с человеком, которому удалось заставить тебя покраснеть, – хихикнула юная баронесса.
Лиза зарумянилась еще больше. Из всех трех девушек она была самая бойкая, но сейчас смутилась под пристальным взглядом Анны
- Боюсь, это будет не скоро, – огорченно сказала княжна.
- Почему?
- Он уехал по делам государственной важности в Петербург.
- А как его зовут?
- Князь Михаил Александрович Репнин! – с гордостью произнесла Лиза.
Анна засмеялась.
- Ты влюблена?
- Безумно! – горячо прошептала княжна, вызвав у подруги новую улыбку.
- Как столица? Надолго ли вернулись в деревню? – расспрашивала гостя Марья Алексевна, наливая Ивану Ивановичу чай.
- Представил Аннушку обществу. Ее дебют произвел фурор, – не упустил случая похвастаться успехами дочери Иван Иванович. – А в деревню мы приехали на все лето.
- У такой красивой барышни от женихов, верно, отбоя нет? – заметил Петр Михайлович, кивая на Анну, шептавшуюся с Лизой у окна.
- Аннушка пока не ответила согласием ни на одно предложение.
- А помните, Иван Иванович, как мы мечтали поженить детей? – оживился князь Долгорукий.
- Андрюша так скучал по Анне! – подхватила Марья Алексевна, злясь на сына, который до сих пор не вышел приветствовать предполагаемую невесту и тестя. – Дня не проходило, чтобы он не вспоминал о ней, – продолжала княгиня, бросая недовольные взгляды на дверь. – Писал письма, а после бала у Потоцких только об Анне и говорит!
Барон попал в щекотливое положение. С одной стороны, ему очень хотелось дружеские узы, связывающие две их семьи, скрепить узами родственными. Но также он знал, что Анна относится к Андрею как к другу, и помнил, что обещал ей не настаивать на браке с младшим князем Долгоруким.
Но девушка была еще слишком молода, она могла просто не осознавать своих чувств…
- Анна тоже вспоминала об Андрее, – осторожно ответил Иван Иванович.
Князь и княгиня Долгорукие удовлетворились этим ответом, и дальше разговор потек об общих знакомых.
- Анечка, мне так грустно, что Миша уехал, – жаловалась Лиза подруге. – Он уехал только вчера, а я уже скучаю.
Анна улыбнулась.
- Зато когда он вернется, представляешь, сколько радости ты испытаешь?
- Да! – глаза княжны засияли. – Он самый лучший, самый добрый, самый смелый, самый красивый, самый…
Не выдержав столько хвалебных эпитетов, юная баронесса рассмеялась.
- И ничего смешного я не сказала, – насупилась Лиза, но в ее глазах плясали смешинки. – Я говорю глупости, да?
- Для влюбленной девушки ты изрекаешь слишком мудрые слова, – нарочито серьезно произнесла Анна, прикусив губу, чтобы вновь не рассмеяться.
К ним подошла Соня.
- Анечка, с возвращением!
- Сонечка, как хорошо, что ты пришла, – обрадовалась младшей княжне Анна.
Девушки расцеловались.
- Прости, что не вышла к вам сразу.
- Ничего страшного. Мы с Лизой поговорили.
Соня вздохнула.
- Моя неугомонная сестрица пытала тебя восторженными речами о князе Репнине?
- Соня! – с укоризной воскликнула Лиза.
- Сонечка, будь снисходительна, Лиза влюблена.
- Это единственное ее оправдание, – пробормотала младшая сестра и улыбнулась. – Лиза, я успела не только набросать эскиз, но и дорисовать портрет Михаила.
- Правда? – обрадовалась Лиза. – Маменька, мы пойдем к Соне в мастерскую посмотреть новые акварели, – сказала она Марье Алексеевне.
- Хорошо, – согласилась княгиня.
В мастерской пахло красками.
- Сонечка, у тебя несомненный талант! – восхищалась Анна рисунками княжны.
- Спасибо, – засмущалась Соня.
- Сонечка, как похож! – воскликнула Лиза, когда сестра показала ей портрет Михаила Репнина.
– Спасибо! Я повешу его в своей спальне.
- А что на это скажет маменька? – спросила Соня.
- Марья Алексевна имеет что-то против князя? – удивилась Анна, разглядывая портрет.
Лиза замялась.
- Нет. Просто она считает, что очень быстро у нас все происходит. Не успели познакомиться, как князь мне сделал предложение.
- Маменька считает, что нужно лучше узнать друг друга, – добавила Соня. – И я с ней полностью согласна.
- Может быть, княгиня права? – осторожно спросила Анна.
- Глупости! Мы любим друг друга, нам нравится одно и то же. К чему ждать? – возмутилась Лиза.
- Неужели ты боишься остаться старой девой? – засмеялась Анна.
Соня прыснула. Лиза обиженно посмотрела на них, но, обладая жизнерадостным нравом, вскоре присоединилась к общему веселью.
- Смех это прекрасно! – в мастерскую вошел Андрей.
Он уже побывал в гостиной, куда явился с опозданием, задержавшись в кабинете отца. Важных и срочных дел у него не было, но ему нужно было собраться с духом перед встречей с Анной. Андрей обрадовался, увидев вчера коляску, в которой ехали барон Корф с дочерью, но подъехать и поздороваться с ними не решился.
В деревне, как ему казалось, он имел больше возможностей очаровать подругу детства. Других кавалеров не было. Его друг, князь Михаил Репнин ухаживал за Лизой, и Андрей не считал того соперником. Вернувшись с прогулки, молодой князь упросил Марью Алексевну послать приглашение Корфам.
На балу у Потоцких Анну окружало столько поклонников, что Андрей в какой-то момент просто растерялся. Во время долгожданного вальса от волнения он сбивался с ритма, и наступал на ноги партнерше, но Анна ничем не выказала своего недовольства и даже не упрекнула его за неуклюжесть.
- Здравствуйте, Анна Ивановна!
Андрей поцеловал руку юной баронессе.
- Рада вас видеть, Андрей Петрович, – учтиво ответила девушка.
Князь замолчал.
- Покажи Анне розы! – пришла на помощь брату Лиза. – Анечка, у нас вчера расцвели такие красивые розы! Ты непременно должны их увидеть.
- Да, да! – подхватила Соня.
- Анна, я прошу вас составить мне компанию, – произнес Андрей, бросив на Лизу взгляд полный благодарности.
- Вы очень учтивы.
Анна оперлась на предложенную руку, и, подмигнув Лизе и Соне, вышла вместе с князем.
- Как думаешь, у них сладится? – с сомнением спросила Соня сестру.
- Не уверена. Сейчас мне хотелось ударить братца по голове чем-нибудь тяжелым. Стоял и слова вымолвить не мог, даже на «вы» стал называть Анну! – захихикала Лиза.
- Думаешь, ты выглядишь лучше, когда видишь князя Репнина? – ехидно спросила младшая сестра.
- Мои чувства взаимны! – парировала Лиза.
- Да и сам князь Репнин выглядит не лучше тебя, – добавила Соня, не обратив внимания на возглас сестры.
- Соня, ты останешься старой девой! – засмеялась та.
- Мне еще рано думать о замужестве. – спокойно ответила Соня.
Лиза обняла ее.
- Андрею нужно быть смелее, иначе его любовь так и останется без ответа.
Соня вздохнула.

- Как вы доехали? – участливо спросил Андрей свою спутницу.
- Хорошо. Дороги сухие, несколько дней стояла теплая погода, – ответила Анна.
- Почему вы не ответили на мое последнее письмо?
- Андрей Петрович, – юная баронесса замедлила шаг, – я приехала, и на ваш вопрос, заданный в письме, могу дать ответ сейчас.
Князь покраснел и отвел глаза.
Анна вздохнула.
«Андрей мне совсем не нравится», - с тоской подумала она.
В глубине аллеи мелькнул высокий темноволосый парень, в руках он нес большую кадку. Анна взволнованно затрепетала, но потом поняла, что это не Владимир. Ему нечего было делать в поместье Долгоруких. Девушка покраснела, отругав себя за неподобающие мысли.
- Анна, будьте моей женой! – без запинки сказал Андрей и замер в ожидании ответа. Девушка молчала.
Заметив, как вспыхнули радостью ее глаза, князь был готов праздновать победу, но взгляд девушки тут же потух, и сердце Андрея болезненно сжалось.
- Анна, вы слышали меня? – не выдержал затянувшегося молчания князь.
- Простите, – очнулась она. – Я задумалась. О чем вы спрашивали?
Андрей насупился.
- Вам нравятся розы?
- Очень! – искренне ответила Анна, радуясь, что князь задал ей такой простой вопрос, а не тот, что задавал в письме.
Ярко-зеленые стебли были увенчаны красными и нежно-розовыми бутонами и уже распустившимися цветками. Андрей срезал одну розу и протянул Анне.
- Это вам!
- Благодарю вас.
Она взяла цветок и вскрикнула.
- Ой!
- Что с вами? – испугался Андрей.
- Я уколола палец.
Она показала ему выступившую на кончике среднего пальца капельку крови.
- Больно?
- Не очень.
Андрей взял ее ладонь в свою и поцеловал уколотый пальчик.
- Что вы делаете? – возмутилась девушка, отнимая руку.
- Когда в детстве мы с сестрами ушибались, маменька всегда лечила наши ссадины и синяки таким способом. Я не хотел вас обидеть, – оправдывался князь.
- Вы не обидели меня, – покачала головой Анна. – Но больше так не делайте. Это неприлично.
- Хорошо, - понуро согласился Андрей.
Обратный путь они проделали молча.
На крыльце дома стояли Марья Алексеевна, Петр Михайлович и Иван Иванович.
- Андрюша, Анечка, вот вы где!
Княгиня тщетно пыталась разглядеть в глазах сына радость или огорчение.
- Батюшка, мы уже уезжаем? – тихо спросила Анна барона.
- Да, ангел мой. Князь Андрей подарил тебе розу?
Она кивнула.
Гости стали прощаться с радушными хозяевами.
- Ждем вас через три дня, – сказал Иван Иванович. – Я хочу устроить прием в честь нашего с Аннушкой возвращения домой.
- Прекрасно! – обрадовалась Марья Алексевна.
- Мы обязательно приедем, – заверил барона Петр Михайлович.
На крыльце появились Соня и Лиза.
- Мой братец решился подарить тебе розу? – прошептала на ухо Анне старшая княжна.
Юная баронесса кивнула.
- Твое сердце не дрогнуло от проявления такого внимания? – спросила Соня.
- Увы, нет! – засмеялась Анна. – Жду вас в гости. Ты мне еще не рассказала, как познакомилась со своим принцем, – сказала она Лизе.
Та засмеялась.
- Может, он приедет на ваш прием. Я ему непременно напишу.
- Буду рада принять твоего жениха.
- О помолке еще не объявлено, – напомнила Соня.
- Это дело времени, – пожала плечами Лиза.
- До свидания!
Девушки расцеловались.
- До скорого свидания, – попрощался с Анной Андрей. Он поцеловал ее руку и задержал в своей немного дольше, чем допускали приличия.
Наконец, Иван Иванович и Анна уехали. Соня и Лиза убежали в мастерскую: младшая сестра хотела закончить набросанный ранее рисунок, а старшая - забрать портрет князя Репнина.
- Андрей, ты вел себя недопустимо! – накинулась на сына Марья Алексевна. – Анна еще не твоя невеста, а ты позволяешь себе такие вольности!
- Маша, не ругай мальчика, – вступился за сына Петр Михалыч. – Он давно не видел Анну, и смог, наконец, преодолеть свою стеснительность. За это Андрея нужно похвалить, а не ругать.
Княгиня метнула на мужа гневный взгляд и кивнула сыну:
– Иди, мы после поговорим!
Когда за Андреем закрылась дверь, Марья Алексеевна набросилась на мужа.
- Нам надо как можно скорей женить Андрея! И ты знаешь причину.
Петр Михайлович поморщился.
- Неужели ты полагаешь, о том случае с горничной кто-нибудь узнает? Кому какое дело до крепостных, – пожал плечами князь.
- Ты забыл, как Иван Иванович относится к своим. Он даже уступил капризам дочери и одному из них дал образование.
- Это ничего не значит.
- Не думаю, – покачала головой княгиня. – Петя, нам нужно, чтобы Андрей женился. На Анне или еще на ком-то, не важно.
- Маша, может, не стоит торопить сына?
- Не перечь мне! – вскричала Марья Алексевна. – Кто ж знал, что девка окажется настолько дурой, что покончит жизнь самоубийством?
- Мужчине прощается больше, чем женщине, – возразил Петр Михайлович.
- Да, но Андрея надо женить. Когда он станет семейным человеком, всякие глупости вылетят из головы. Лишь бы барон ничего не узнал!
- Конечно, не стоит посвящать Иван Ивановича, а тем более его дочь, в некоторые подробности личной жизни будущего родственника.
- Петя, мне кажется, барон не будет настаивать на свадьбе наших детей.
- А мне кажется, он колеблется.
- Возможно. Но как уберечь семью от позора, а нашего сына от беспутного поведения? – воскликнула Марья Алексевна.
- Мы обязательно что-нибудь придумаем, – успокоил жену Петр Михайлович. – Смерть одной крепостной не повредит репутации нашей семьи.
- Ох, Петя! – всхлипнула княгиня. – Ты забыл о маленьком Сашеньке. Я не могу бросить внука, даже прижитого от крепостной девки.
- Тише, тише, – обнял ее князь. – Утро вечера мудренее.

Вечером отец и дочь разговаривали, сидя в больших креслах в кабинете.
- Князь Андрей не отходил от тебя ни на шаг, – заметил Иван Иванович.
- Батюшка, я уже отвечала на ваш вопрос, мне не нравится князь Долгорукий. Я отношусь к нему, как к другу, а к мужу надо испытывать если не любовь, то хотя бы симпатию.
- Аннушка, мне кажется, ты еще слишком молода, чтобы понимать свои чувства.
Барон заметил испуганный взгляд дочери. «Похоже, моей девочке кто-то приглянулся, но она пока боится сказать мне об этом», - обрадовался Иван Иванович. - «А может, просто пока еще сама не поняла».
- Не волнуйся! Петр Михайлович и Марья Алексевна пытались завести разговор о свадьбе, но я не давал никакого ответа. Решать будешь ты.
- Батюшка, я не сказала вам об одной вещи, – смущенно призналась дочь.
- О чем же, ангел мой? – удивился барон.
- В последнем письме князь Андрей спрашивал: согласна ли я стать его женой?
- И что же ты ему ответила?
- Ничего, – сказала Анна. – А сегодня он так и не решился повторить свое предложение.
- Аннушка, так ты всех женихов распугаешь! - засмеялся Иван Иванович. – Граф Потемкин приходил ко мне за разрешением поговорить с тобой, князь Андрей только в письме осмелился просить твоей руки, а скольким еще я отказал!
- Вы заставляете меня чувствовать себя виноватой, – улыбнулась девушка, прекрасно понимая, что отец не сердится на нее, а ворчит только для вида.
- Капризная у меня выросла дочь! Все женихи ей не по нраву.
- Мне только семнадцать, – возразила Анна.
- Аннушка, мы уже говорили с тобой на эту тему, – напомнил дочери барон.
- Да, я помню, но, батюшка, если бы вы слышали, как восторженно рассказывала Лиза о своем женихе! Правда, они с князем Репниным еще не помолвлены, но это дело времени. Позвольте мне выйти замуж по любви!
- Девочка моя, я не меняю своих решений. Я тебе обещал, что последнее слово за тобой. Значит, так тому и быть.
- Благодарю вас. Спокойной ночи, батюшка! – Анна поцеловала отца в щеку и ушла к себе.
Барон, оставшись один, взял в руки портрет жены.
- Зачем ты так рано покинула нас? Ты сейчас очень нужна Анне. Что я могу посоветовать ей? Нашей дочери нужны материнская ласка и поддержка, совет. Я люблю свою дочь, но я отец, не мать… – грустно вздохнув, Иван Иванович поцеловал портрет и поставил его на прежнее место.

Из комнаты юной баронессы вышла Полина, неся стопку грязного белья.
- Ты в спальне Анны убирала? – спросил Карл Модестович, обнимая ее за талию.
- Да, – дернулась горничная. – А хватать меня не обязательно. Пустите! – она снова дернулась. – Пустите, кому говорят! – она легонько ударила его по руке.
- Поля, высечь велю! – пригрозил управляющий, не разжимая рук.
- Ваши угрозы мне тоже надоели, как и ваши ухаживания, – фыркнула горничная.
- Договоришься у меня Полина! – вскипел Карл Модестович. – Сколько я тебе отрезов накупил, ты себе платьев из них нашила, перед Володькой в них красуешься. И духи, и бусы тебе дарил, а ты все нос воротишь.
- Все ваши подарки, кроме отрезов на платья, могу хоть сейчас вернуть, – спокойно сказала Полина.
- Полька и в кого ты такая вредная? – взмолился управляющий.
- Не знаю. Я же сирота безродная.
- Ну я тебя сейчас приголублю.
Карл Модестович потащил горничную в какую-то дверь, Полина начала вырываться.
- Что здесь происходит? – в коридоре показалась Анна.
- Показываю девке, куда белье грязное уносить.
- Вряд ли Полина забыла об этом. Отпустите мою горничную! – потребовала юная баронесса. – А вас, Карл Модестович, я предупреждаю: еще раз увижу, что вы обижаете Полину, пожалуюсь на вас батюшке.
- Помилуйте, барышня, как можно! – притворно испугался Карл Модестович, отпуская Полину. – Я только помочь хотел, а вы подумали, Бог знает что. Полина, чего ты молчишь, скажи, как дело было?
Но горничная демонстративно отвернулась. Удовлетворившись таким ответом, Анна ушла в свою комнату.
- Нашла себе заступницу, – пробурчал Карл Модестович.
Полина отодвинула его плечом, и, обернувшись, сказала:
- Карл Модестович, вы меня снова утомили.
И прежде чем управляющий успел ответить, ушла в комнату барышни.
- Помоги мне раздеться, – попросила Анна горничную.
Полина помогла барышне снять платье и подала кружевную сорочку.
- Пристает к тебе управляющий? – спросила Анна, ложась в постель.
- Он за нами смотрит, иногда чересчур пристально, – уклончиво ответила горничная.
- Если он тебя будет обижать, скажи мне. Я батюшке пожалуюсь, он приструнит управляющего, – пообещала юная баронесса. – Или, может, тебе по сердцу ухаживания господина Шуллера? – лукаво спросила Анна.
Полина фыркнула.
- Нет, не по сердцу. Он только сегодня терпение совсем потерял, раньше себе такого не позволял… - она замолчала на полуслове, испугавшись, что сболтнула лишнего.
- Ступай! – отпустила ее Анна. Горничная, задув свечи, ушла.
Анна откинулась на подушки и закрыла глаза, но тут ей послышалось, что кто-то царапает дверь и жалобно мяукает. Она вскочила с постели и впустила в комнату котенка.
- Лучик, ты мой хороший! – обрадовалась девушка и взяла котенка с собой в кровать. – Будешь спать рядом и охранять мой сон.
Лучик устроился рядом с подушкой хозяйки и, свернувшись в клубочек, заснул.
- Никудышный из тебя сторож! – засмеялась Анна.
Вскоре сон сморил и ее.

Владимир шел по лесной тропинке. Барон отправил его в поместье Долгоруких, чтобы вручить приглашение на прием. Поручение он уже выполнил, поэтому шел, не торопясь, но и не медлил. Ему хотелось подумать.
Снова приснился этот сон. Очень красивая женщина склоняется над его кроваткой и нежно улыбается ему. Лица Владимир не помнил, он просто знал, что женщина была красивой. Иногда во сне он называл ее: "Мама". После таких снов он весь день ходил сам не свой. Действительно та женщина была его матерью, или это просто детские фантазии? Или воспоминания?
Владимир раз сто расспрашивал Варвару, но кухарка все время рассказывала одну и ту же историю: что она нашла его у черного входа, зима тогда стояла студеная, а на мальчике были старые, грязные вещи. Он метался в бреду. Покойная баронесса распорядилась выходить мальчика, которому на вид было годика три-четыре. Вера Андреевна уже носила под сердцем Анну, но не побоялась лично ухаживать за подкидышем. Однако потом, испугавшись за здоровье наследника и жены, Иван Иваныч просил Веру Андреевну держаться подальше от больного мальчика, и все заботы о подкидыше взяла на себя Варвара. Сколько слез пролила кухарка над умирающим мальчиком, сколько раз буквально вырывала его из лап смерти, бесконечно меняя примочки на лбу, обтирая худенькое тельце тряпкой. Варвара на тот момент не знала даже имени малыша, но называла его про себя Ванечкой. Когда же лихорадка отпустила свою жертву, радости кухарки не было предела. Она напекла пирожков с мясом, и принесла мальчику. От слабости малыш не мог даже сесть, но и лежа сумел воздать должное Вариной стряпне.
Обрадованная Вера Андреевна тоже пришла на кухню.
- Как тебя зовут? Кто ты? Откуда? Кто твои родители? – засыпала она мальчика вопросами.
Но малыш только хлопал глазами, и под конец расплакался.
- Да цыгане стояли на земле господина Забалуева! - вспомнила Варвара. – Может, это их ребенок?
Иван Иванович, который был вместе с женой, покачал головой.
- Цыгане своих детей не бросают, да и не похож он на цыганенка. Пусть остается в доме.
- А звать тебя будем Ванечкой! - улыбнулась зареванному малышу Вера Андреевна.
- Меня зовут Владимир, - неожиданно твердо и уверенно произнес мальчик.
- Ты помнишь свое имя? - оживилась баронесса. - А своих родителей ты помнишь? Как их зовут?
Но мальчик замолчал, а на вопросы о родителях снова зашелся в громком плаче. Барон и баронесса ушли, Варвара успокаивала Владимира, взяв его на руки. Прижавшись к широкой груди кухарки, мальчик заснул.
- Горе ты мое, луковое! - вздохнула Варвара, укладывая малыша в кроватку, и подтыкая одеяло. - Спи, утро вечера мудренее.
Но и наутро Володя не смог сообщить о себе ничего нового. Вера Андреевна была намерена найти родителей мальчика, но все попытки обнаружить пару, у которой пропал сын, не увенчались успехом. В конце концов, удалось выяснить, что соседские крепостные дети видели мальчика у цыган. Но когда об этом стало известно, цыгане давно ушли из Двугорского, поэтому было решено оставить Володю в доме барона Корфа.
На следующее утро Вера Андреевна зашла в кабинет мужа.
- Ваня, ты записываешь Владимира крепостным? – спросила она у барона.
- Конечно, душа моя, – отозвался Иван Иванович. – А как же иначе?!
Баронесса замолчала, сложив руки на пока еще небольшом животе.
- Тебя что-то смущает? Или тревожит? – забеспокоился барон. – Ты себя плохо чувствуешь?
- Нет, Ванечка, нет, – заверила мужа Вера Андреевна. – Меня смущает имя мальчика. Не холопское оно.
Иван Иванович, поняв, что именно беспокоит жену, улыбнулся.
- Услышал где-то, вот и решил, что его так зовут.
- А если нет?
- Верочка, мы искали родителей Володи, но не нашли. О себе, о своих родных малыш ничего больше сообщить не может, кроме имени. Ни титула, ни фамилии. Ничего!
Он встал из-за стола и подошел к жене. Взял ее за руки, усадил в кресло, и сам сел рядом.
- Дорогая, ты зря беспокоишься. Возможно, цыгане украли ребенка.
- Как?! – воскликнула пораженная баронесса, ее синие глаза стали наполняться слезами, а руки сильнее прижались к животу, будто женщина инстинктивно хотела защитить своего малыша.
- Если семья очень бедная, такое возможно, – сказал Иван Иванович. – Все-все! – добавил он, вытирая слезы с бледных щек жены. - Не стоит так убиваться из-за чужого малыша. Тебе надо позаботиться о нашем.
- Ваня, как ты можешь так говорить! Представь, что у нас похитили ребенка. Что бы ты чувствовал?! – не переставала плакать Вера Андреевна.
Барон вздохнул. Доктор Штерн предупреждал его, что сейчас баронессу нельзя расстраивать, что любые волнения могут плохо сказаться на здоровье Веры Андреевны и младенца, которого она носит под сердцем. Иван Иванович заверил жену, что напишет в Петербург, и попросит знакомого чиновника разобраться в этом деле. Вера Андреевна поверила мужу, да и не собирался Иван Иванович обманывать жену, но обстоятельства сложились иначе. Ответа из Петербурга все не было. Вскоре после рождения дочери баронесса занемогла, да так сильно, что пришлось срочно увозить ее в Крым. Иван Ивановичу стало не до маленького подкидыша. Так Владимир остался в усадьбе, Варвару он считал приемной матерью, и кухарка любила его, как родного сына.

Владимир услышал женский крик.
- Помогите!
Ему показалось, что кричала Анна. Он побежал на крик, пробиваясь сквозь густые заросли, и вскоре оказался на поляне, где увидел лежавшую на траве барышню. Он бросился к ней.
- Аня?! Что с тобой?
Девушка застонала и, опираясь на руку, попыталась подняться.
- Что случилось? – снова спросил Владимир.
С большим трудом Анне удалось сесть.
- Ничего не случилось, ничего, – пробормотала она, пытаясь справится с головокружением. - Как хорошо, что ты мне встретился! – добавила девушка дрожащим голосом. Она сидела на траве, совершенно не заботясь о том, что платье может испачкаться, пышные юбки раскинулись полукругом.
- Сможете встать?
- Не знаю, – жалобно проскулила Анна, судорожно цепляясь за его руку.
Он помог барышне сесть на пенек, пристроившись рядом на корточках.
- Как ты? – от пережитого волнения Владимир говорил ей то «ты», то «вы».
- Плохо, – призналась она, ее глаза наполнились слезами. – Я упала с лошади.
- Не плачьте. Все хорошо. Ночку поймаем, не волнуйтесь.
Конюх деловито ощупал у барышни руки и ноги.
- Кости целы.
Анна начала дрожать.
- Тебе холодно? – обеспокоено спросил он.
- Нет, – ее зубы стучали. – Я просто очень сильно испугалась. Ночка понесла по непонятной причине.
- Мы все выясним, обязательно, – успокаивал барышню Владимир. Ему хотелось обнять ее, чтобы согреть, но он не знал, как отнесется к этому Анна. Единственное, на что он решился, это взять ее дрожащие ладони в свои. Девушка рук не вырывала.
- Я так испугалась, так испугалась… – всхлипывала она.
- Но все обошлось. Успокойтесь, все уже позади. Сможете побыть немного одна?
- Куда ты? – испугалась Анна.
- Мне нужно поймать Ночку.
Барышня кивнула.
Владимир без труда поймал беглянку. Лошадь спокойно паслась неподалеку на лужайке и не сопротивлялась, когда конюх взял ее под уздцы.
- Зачем ты барышню напугала? – ругал Владимир кобылу. – Она могла покалечиться. И ты тоже.
Ночка нервно дергала ушами и фыркала.
- Не стыдно тебе?
Лошадь ткнулась мордой в его плечо, Владимир погладил ее.
- Пойдем.
Ночка тихо заржала и послушно пошла за конюхом.
- Я так испугалась, так испугалась, – как заведенная, повторяла Анна. – Я больше никогда не буду кататься верхом! – добавила она, увидев Владимира с Ночкой.
- Если упал с лошади, надо сразу же садиться на нее, иначе потом никогда не сможешь этого сделать, – конюх привязал Ночку к дереву и повернулся к барышне. – Вам нужно снова сесть в седло.
- Никогда! – выпалила Анна, вскочив на ноги. Колени ее еще дрожали, она не совсем не пришла в себя от недавнего ужаса. А сейчас Владимир говорит, что ей придется сесть на лошадь! Да она теперь даже приблизиться к этому животному не сможет! Держась за березку, чтобы не упасть, Анна повторила более твердо:
- Я не сяду на лошадь!
Владимир, глубоко вздохнув, повернулся к Ночке и снял дамское седло.
- Она вела себя спокойно, а потом вдруг понесла, – сказала Анна, наблюдая за тем, как Владимир ощупывает спину лошади, осматривает седло.
- Колючек под седлом нет. Медведя не встречали?
- Какого м-медведя? – чуть заикаясь, спросила барышня.
- Настоящего, бурого, – совершенно серьезно спросил Владимир, не замечая расширившихся от ужаса глаз юной баронессы. - Не плюшевого же, – пробормотал он, но Анна услышала его слова.
- Да как ты можешь надо мной надсмехаться! – вскричала она, чувствуя в горле противный ком. – Я так испугалась. С жизнью простилась, а ты теперь смеешь говорить мне такие глупости!
Конюх почтительно поклонился.
- Простите, барышня, – извинился он, спрятав улыбку. В гневе Анна выглядела забавно: зеленое от травы платье, оборванные кружева, на лице ссадина, глаза сверкали - не поймешь то ли от ярости, то ли от слез. Для полного завершения картины не хватало, чтобы разгневанная барышня топнула ножной, обутой в изящную туфельку.
- А мелкий зверек под ноги не бросался? – предположил Владимир.
Анна приблизилась к нему.
- Вроде нет, – она рукой дотронулась до своего лба, припоминая. – Хотя, подожди… Кажется, заяц чуть не попал под ноги Ночке, она испугалась и понесла. Но я не уверена в этом, – добавила Анна, о своей недавней обиде она уже забыла.
- Лошади - нервные животные, даже самые спокойные из них могут понести, если чего-нибудь испугаются, – пояснил Владимир, на всякий случай отряхнул седло и водрузил его обратно на спину лошади. Ночка вела себя смирно. – Аня, тебе надо сесть на лошадь, – негромко сказал Владимир.
Девушка судорожно сглотнула, посмотрев на Ночку, затем на конюха, и снова на лошадь.
- Я не смогу. Мне страшно, – прошептала она, держась на безопасном расстоянии от Ночки.
- Тогда вам придется навсегда отказаться от конных прогулок, – грустно сказал он.
Ее глаза стали наполняться слезами.
- Но я не могу, не могу… – всхлипнула девушка и покачнулась, Владимиру пришлось подхватить ее за талию. Анна бросила на него, как ему показалось, сердитый взгляд.
Барышня поспешила отвернуться, чтобы конюх не заметил румянец, который залил ее бледные щеки.
- Простите, – потупился парень.
Она неопределенно качнула головой, пытаясь справиться со смущением.
- Я боюсь.
- Я буду рядом, – сказал Владимир.
Анна кивнула и уже смело подошла к Ночке, но стоило лошади повернуть голову в ее сторону, как барышня отскочила от нее. Конюх покачал головой.
- Я ничего не могу с собой поделать! – вскричала Анна, зажмурившись.
- Ты сможешь! – тихо сказал Владимир. – Вспомни, как ты один раз чуть не утонула, когда пошла одна на речку. Но потом смогла войти в воду.
Она подняла на него глаза.
- Потому что ты мне помог, – всхлипнула она. – Ты меня уговорил, и был рядом.
- Я и сейчас рядом.
Барышня вытерла слезы ладонями и решительно подошла к Ночке, погладила гриву дрожащей рукой.
- А если я сяду с тобой, тогда не так страшно будет? – спросил Владимир, глядя, как Анна борется со своим страхом.
Девушка встрепенулась.
- Да! – в ее глазах появилась надежда, он знал, как она любит конные прогулки. Но испуг был слишком велик, и одна сесть на лошадь барышня боялась.
- Но возле дома я слезу, и во двор ты въедешь одна, я под уздцы поведу Ночку. Хорошо?
Она кивнула. Анна не думала о том, что будет спустя час, когда они доберутся до дома. Сможет ли она проехать по двору, даже если Владимир будет вести Ночку под уздцы?
Владимир вскочил на лошадь и подал руку Анне. Когда она устроилась в седле, он спросил:
- Не страшно?
- Нет, – зажмурившись, ответила Анна. Конюх тихонько рассмеялся и дернул поводья. Ночка медленно пошла по тропинке.
Не спеша они доехали до дома. Владимир следил за лошадью, думая о своем. Анна, справившись со своим страхом, открыла глаза и смотрела по сторонам, стараясь не встречаться взглядом с глазами конюха. Сейчас он был так близко, и почему-то это тревожило и смущало ее, а сердце в груди радостно замирало. Держа поводья, Владимир невольно касался руками талии барышни. Стоило ему опустить глаза, и он видел ее золотистую макушку, волосы выбились из прически и рассыпались по плечам Анны.
Прежде чем въехать во двор, Владимир передал Анне поводья и слез с лошади.
- Все будет хорошо! – подбодрил он барышню, она кивнула. Конюх взял Ночку под уздцы, и они пошагали к дому.
- Аннушка, где ты пропадаешь? – на крыльце стоял Иван Иванович. – Я тебя заждался.
- Я гуляла, батюшка, – ответила она.
Барон помог дочери слезть с лошади.
- А откуда у тебя ссадина? И почему платье порвано? Что случилось? – встревожился он и, наконец, заметив Владимира, спросил: – Ты отнес приглашение Долгоруким?
- Да, Иван Иванович. Обещали непременно быть.
- Батюшка, ничего страшного не случилось! – поспешила успокоить отца Анна.
- Идем в дом. Переоденешься, потом объяснишь толком, что с тобой произошло, и почему ты отправилась на прогулку одна? – ворчал Иван Иванович, увлекаемый Анной в дом.
- Конечно, все расскажу. Не волнуйтесь, – заверила барона дочь и лукаво улыбнулась Владимиру.
Конюх улыбнулся в ответ.

Старые дубовые двери с легким скрипом открылись, и Анна вошла в бальный зал. В давно не проветриваемом помещении стоял затхлый воздух, окна были зашторены, мебель в чехлах. Анна приблизилась к роялю, откинула с него грубую холщовую ткань, погладила полированную крышку.
- Мама, мне так тебя не хватает, – тихо произнесла она. – Когда я была совсем маленькой и мы жили в Крыму, ты играла на этом рояле…
Анна глубоко вздохнула, пытаясь справиться с чувствами.
…Совсем маленькая девочка вбегает в светлую комнату и видит красивую женщину, которая музицирует и нежным голосом поет…
Барышня услышала деликатное покашливание и, оглянувшись, увидела вошедших слуг.
- Откройте ставни, снимите портьеры с окон, чехлы с мебели, – очнувшись от воспоминаний, начала давать распоряжения юная баронесса.
Закипела работа. Вскоре пыльные портьеры на окнах заменили на чистые, принесли вазы с цветами, натерли полы, сняли чехлы с мебели, и комната приобрела праздничный вид.
Оставшись одна, Анна снова подошла к роялю.
- Как здесь красиво! – восхитился Владимир, заглядывая в зал.
- Иди сюда, – поманила его барышня, он подчинился и переступил порог.
- Эту комнату не открывали с тех пор как мамы не стало, – грустно сказала Анна. – Помнишь, мы детьми пытались пробраться сюда?
Он кивнул.
- Ваш батюшка так осерчал, когда я у него ключ утащил.
- Меня он тоже отругал, подумав, что это я тебя надоумила у него выкрасть ключ.
Владимир покачал головой.
- Я сам. Вам было так любопытно, вы так долго пытались попасть в эту самую комнату, что я решился на кражу.
Девушка грустно улыбнулась.
- Кража была напрасной, мы не успели войти в комнату. Больше так не делай! – попросила Анна, наклонив голову. – А батюшка запрещал открывать эту комнату, потому что здесь все напоминает о маме: и рояль, и старые ноты.
- Барин, Иван Иванович, вас очень любит, – заметил конюх.
- Да, – согласилась барышня.
В ее глазах появились искорки смеха.
- Батюшка все допытывался: почему у меня лицо поцарапано да платье порвано.
- Что вы ему сказали? – полюбопытствовал Владимир.
- Что споткнулась, когда шла к ручью, и подолом за куст зацепилась. Он поверил, – хихикнула Анна.
Конюх тихо рассмеялся в ответ.
- Я не могла огорчить его, – сказала барышня. – Хотя я лукавлю, – со вздохом призналась она. – Если бы батюшка узнал, что Ночка меня сбросила, он бы запретил конные прогулки. Спасибо, что не выдал меня! – поблагодарила она Владимира.
- Я знаю, как вы любите прогулки верхом, но может, стоит рассказать все барону?
- Нет, нет! – вскричала Анна. – Батюшка предпочел бы, чтобы я тихо рисовала в углу, как Сонечка Долгорукая, или весь день играла на рояле, как моя мама, пока они с батюшкой не встретились и не обвенчались.
Девушка грустно улыбнулась.
- Я помню, как вы не любили занятия музыкой, – заметил Владимир.
Анна кивнула.
- И всегда брали с собой меня, – добавил он.
- А ты так сопротивлялся! – рассмеялась она.
Улыбка тронула его губы. Юная баронесса так задорно и весело смеялась, что конюх не выдержал и присоединился к ней.
Маленькая Анна настаивала, чтобы Владимир находился рядом с ней не только на занятиях музыкой, но и на других уроках. И если грамматика и арифметика мальчику были интересны, то от присутствия на занятиях рукоделием он умолял его освободить. Иван Иванович внял просьбам Володи, и когда Аня постигала азы вышивания, мальчик выполнял мелкую работу по дому.
- Самое сложное было играть в четыре руки, – вспоминала Анна.
- Но у нас неплохо получалось, - заметил Владимир, подходя к роялю.
Анна села на канапе и открыла крышку рояля.
- Мама так любила музыку и танцы! Я была совсем маленькой, когда ее не стало, - она почувствовала, что сейчас расплачется.
Конюх вздохнул.
- Я не помню своих родителей. Живы ли они? Да и были ли вообще! Может цыгане нашли меня в капусте?
- Прости меня, - прошептала Анна.
- За что? - удивился Владимир.
- Я такая эгоистка. У меня есть отец, а ты… - она замолчала. - Прости меня.
Он кивнул.
- Давай вспомним детство! - вдруг озорно улыбнулась девушка, указывая на рояль.
- С удовольствием, - учтиво произнес Владимир.
Он придвинул другой стул и сел рядом с барышней, снова почувствовав странное томление в груди, как сегодня утром, когда Анна была так же близко от него, как сейчас. После прогулки барышне заново уложили волосы, но один непокорный локон выбился из прически. Глядя на золотистый завиток, Владимир думал, как приятно было бы прикоснуться к нему губами, но, опомнившись, отвел глаза и положил руки на клавиши рояля.
Кто он и кто она? Ему об этом нельзя забывать, даже если… Не может быть никакого «если»!
И что за женщина является ему во сне? Найдет ли он когда-нибудь ответа на этот вопрос?
Приготовившись играть, Анна случайно дотронулась до ладони конюха и вздрогнув, словно обожглась, одернула руку. Испуганно взглянула на Владимира, он мягко улыбнулся, лишь легкое облачко обиды пробежало по его лицу. Неужели барышня боится его?
Анна не понимала, что с ней происходит. Это же Владимир, которого она знает с самого детства, с кем вместе шалила! Даже больше, чем с озорной Лизой. Почему же теперь она краснеет от его странных взглядов? Уже второй раз после ее возвращения из Петербурга их руки соприкасаются, и ее бросает в дрожь. Почему ей так хочется взъерошить его темную челку? Что с ней происходит?
Справившись со смущением, Анна поставила ноты на пюпитр и, глубоко вздохнув, начала играть вступление. Владимир, дослушав до конца, начал свою партию. Потом они играли вместе с чувством, с удовольствием, словно перенеслись во времена детства, в которое никому не дано вернуться.
Смолкла музыка.
Анна повернула голову и, встретившись с взглядом Владимира, почувствовала, как ее щеки заливает краска. Он так внимательно смотрел в ее глаза, словно пытался что-то разглядеть в них. Барышня немного наклонила голову в его сторону. Ей тоже хотелось бесконечно смотреть в его глаза, которые так притягивают ее взгляд, будто берут в плен.
Владимир перевел взгляд на ее губы. Разум еще пытался остановить его. "Не делай этого! Не надо!" Но парень уже не слушал рассудка. Владимир наклонился к Анне, все так же, не отрывая взгляда от чуть расширившихся от удивления глаз барышни. Она не отворачивалась, не делала ничего такого, чтобы хотя бы попытаться остановить его. Она сама наклонилась к нему. Казалось, еще немного и их губы соприкоснутся…
- Володька, где ты?! - услышали они голос управляющего.
Владимир вскочил на ноги, а Анна прижала прохладные ладони к горящим щекам. Ей стало стыдно за свое поведение.
- Вот ты где! - воскликнул Карл Модестович, войдя в бальную залу. - Идем, поможешь Никите, ему одному не справиться.
Парень оставался на месте, не смея поднять глаза на барышню. Его охватило раскаяние. Хорошо, что вошел господин Шуллер и не позволил ему переступить незримую черту, разделяющую крепостного и барышню.
- Ты что, оглох?! - накинулся на Владимира управляющий.
Конюх бросил на него такой взгляд, что Карл Модестович невольно поежился, подумав, что этот человек рожден приказывать, а не подчиняться. Господин Шуллер поморщился. Что за чушь пришла ему в голову?
Владимир, поклонившись Анне, вышел. Она проводила его странным взглядом, что не укрылось от управляющего.
- Не ругайте Владимира, - заступилась за конюха Анна. - Он был здесь по моему приказу, - она тоже встала из-за рояля.
- Простите, Анна Ивановна, если я покажусь вам неучтивым, но общество конюха не самое подходящее для барышни, - заметил управляющий, нервно кусая усы.
- Карл Модестович, вы смеется давать мне советы?! - сверкнула глазами Анна, и курляндец вспомнил про вспыльчивый характер Корфов.
- Отнюдь. Но, как управляющий этого поместья, я обязан присматривать за слугами, и если они забывают свое место, напоминать им об этом.
- Владимир выполнял мой приказ, - настаивала на своем Анна. - А если вы еще раз посмеете совать нос не в свои дела и давать мне советы, я пожалуюсь батюшке! - пригрозила она и ушла.
Карл Модестович негромко выругался и вышел в коридор, чуть не сбив с ног Полину, которая несла вазу с цветами.
- Подслушивала! - взъярился управляющий.
- Что вы, Карл Модестович! - невинно распахнула глаза Полина. - Я цветы несла в комнату барышни.
- Но спальня Анны Ивановны находится в другом крыле дома, - ехидно заметил Карл Модестович.
- Я иду из оранжереи, - нашлась с ответом горничная.
- Ну и нахалка ты! – покачал он головой - то ли с осуждением, то ли с восхищением.
Полина весело улыбнулась ему.
- Карл Модестович, а хорошо вас барышня отчитала! Я даже заслушалась.
- Все-таки подслушивала! - констатировал он.
- И что с того? Никаких секретов я не услышала, - ни капельки не смутившись, ответила горничная.
- Дуреха! - не выдержал управляющий. - Твой ненаглядный на барышню глаз положил, а ты в мою сторону и смотреть не хочешь.
- Карл Модестович, вам меня или себя жальче? - поинтересовалась Полина, делая вид, что замечание о Владимире ее нисколько не задело.
Управляющий открыл рот, чтобы достойно ответить, но, заметив лукавый взгляд Полины, передумал и, махнув рукой, ушел.
Горничная, поправив цветы в вазе, чтобы букет смотрелся еще красивее, направилась в сторону комнаты Анны.

Поздно вечером Анна сидела в кресле у камина в своей спальне. Ее душу бередили воспоминания о бале. Даже не о самом бале, а о том, что случилось в саду….
Девушка зябко поежилась и закуталась в вязаную шаль. Она смотрела на весело горящие поленья. Ей было стыдно, как она могла такое допустить…. В глубине души Анна знала ответ, но так боялась его, что не могла признаться даже самой себе, что…
В дверь постучали, это отвлекло ее от грез.
- Войдите.
В комнату вошла Полина.
- Анна Ивановна, вы меня звали?
Юная баронесса поднялась с кресла.
- Да.
Горничная ловко расшнуровала на ней платье, вынула из прически шпильки, выпустив на волю золотистые ручьи волос.
- Спасибо, – поблагодарила Анна, забираясь в постель.
- Вам что-нибудь принести? – заботливо спросила Полина, поправляя одеяло.
- Нет. Ступай.
Горничная ушла.
На кровать прыгнул котенок и, свернувшись клубочком в ногах у хозяйки, мгновенно уснул. Анна улыбнулась, глядя на усатую кошачью мордашку с крепко зажмуренными глазками. Ей никак не удавалось заснуть…. Сердце тревожно вздрагивало, и начинало колотиться, стоило ей вспомнить о давешней встрече в саду.

Полина с хитрой улыбкой на губах вошла на кухню.
- Варя, от ужина чего-нибудь осталось? Я проголодалась.
Кухарка захлопотала, поставила перед Полиной крынку с молоком и положила ломоть хлеба.
- Спасибо.
- Ой, Поля, – вздохнула Варя. – Доиграешься с огнем!
Горничная фыркнула.
- О чем это ты, Варя?
- Сама знаешь о чем! – ответила кухарка. – Зачем ты его дразнишь? А если он на Володе отыграется? Или, того хуже - на тебе?
Полина звонко рассмеялась.
- Не бойся, Варя. Ничего не случится ни с Володей, ни со мной, – она отпила молока и хихикнула. – А Карла Модестыча еще немного повожу за нос для порядку!
Варя лишь покачала головой.
- Это пока Иван Иванович в поместье, господин Шуллер смирно себя ведет, а как барин уедет…
- Но тебя-то он не обижает, – заметила Полина.
- Еще чего?! – Варя схватила скалку и потрясла ею. – Кто ж его кормить будет, окаянного, если он меня обидит? За тебя мне боязно, Поля.
- За меня барышня заступится, – пожала плечами горничная, прожевав хлеб.
- Анна Ивановна у нас добрая, да и барин добр и справедлив, но коли они опять уедут….
Варвара не успела договорить, так как на кухне появился Карл Модестович.
- Языками все чешете?! Скоро уже вставать, а вы еще не ложились.
- Карл Модестович, мы уже идем, – заверила управляющего Варвара, беря под руку Полину.
- На меня даже не взглянула, – обиженно пробурчал господин Шуллер.

После долгих раздумий, воспоминаний, переживаний, Анне, наконец, удалось заснуть…

За приготовлениями к балу у юной баронессы не было времени поговорить с Владимиром. Хотя при воспоминании об их последней встрече, о совместной игре на рояле Анну охватывали странные, противоречивые чувства - и любопытство, и стыд, и что-то еще, чему она не могла найти ни объяснения, ни названия. А может, просто боялась назвать…
Карл Модестович вел себя с барышней почтительно. То ли угроза Анны пожаловаться отцу так повлияло на курляндца, то ли управляющий под маской услужливости скрывал свои тайные намерения, - в любом случае приказы юной баронессы он исполнял быстро и подгонял слуг, если те, по его разумению, не слишком торопились выполнять эти приказы.
- Ты у меня отличная хозяйка, – похвалил дочь Иван Иванович, когда приготовления к балу были закончены.
- Спасибо, батюшка! – улыбнулась Анна. – Осталось только позвать музыкантов и ждать приезда гостей.
- А тебе нужно переодеться, – заметил барон. – Надень серебристое платье, которое из Парижа прислала твоя тетушка.
- Хорошо, – кротко ответила юная баронесса.
Спустя несколько часов в огромном бальном зале негде было яблоку упасть, а гости все прибывали и прибывали.
- Графиня и граф Шубины! – объявил дворецкий.
- Ариадна Сергеевна, рад вас видеть! – приветствовал гостью Иван Иванович, целуя надушенную руку.
Графиня благосклонно улыбнулась.
- Было так любезно с вашей стороны, Иван Иванович, что вы прислали нам приглашение. А это мой сын Алексей.
- Наслышан о ваших подвигах, – барон пожал руку молодому человеку с прямым взглядом карих глаз.
- Позвольте представить мою дочь, Анну.
Девушка протянула руку для поцелуя.
- Рад знакомству, – обронил Алексей, благоговейно прижавшись губами к нежной ладони.
Заиграли вальс.
- Позвольте пригласить вас, – поклонился Анне граф Шубин, повинуясь выразительному взгляду матери.
- Отец? – девушка вопросительно взглянула на барона.
- Иди, Аннушка, - отпустил ее Иван Иванович. - Почти все уже приехали.
Молодые люди присоединились к вальсирующим парам.
- Ваша дочь еще не обручена? – с плохо скрываемым интересом спросила Ариадна Сергеевна.
- Нет, – коротко ответил барон. – Аннушка еще слишком молода.
Графиня Шубина удержалась от ехидного совета, что чем раньше выдашь замуж девицу, тем спокойней будешь жить.
- Прекрасная пара, вы не находите? – радостно воскликнула она, глядя на сына, танцующего с Анной.
- Вы правы, – согласился Иван Иванович. В глубине души он считал, что рядом с его дочерью любой мужчина будет достойно выглядеть, но не любой достоин такой чести, поэтому перевел разговор на более безопасную тему. Они побеседовали о погоде и общих знакомых, вспомнили покойного графа Шубина, с которым барон был дружен. Под конец вечера Иван Иванович был полностью очарован Ариадной Сергеевной, так рано оставшейся вдовой. Она была красива: большие серые глаза, лукавая улыбка, еще не тронутые сединой волосы. Расчетливый ум графиня предпочитала не демонстрировать.

- Давно вы приехали из столицы? – спросил Алексей, кружа Анну в вальсе.
- Неделю назад, – ответила она. – Вы превосходный танцор.
- Благодарю, – сухо ответил Шубин.
Анна нахмурилась. Конечно, она хозяйка бала и должна развлекать гостей, следить за тем, чтобы они не скучали. Но общаться с угрюмым неразговорчивым юношей ей совсем не хотелось. В конце концов, хорошее воспитание взяло вверх над капризом и юная баронесса, сделав усилие, улыбнулась:
- Вы надолго в деревню?
- Пока не знаю, – промолвил Алексей. – Мне дали месячный отпуск… - немного помявшись, он добавил: - Простите мою неучтивость. Наверное, я кажусь вам скучным?
Юную баронессу охватило раскаяние.
- Это вы меня простите. Вы вернулись с Кавказа?
- Там ад, – глядя куда-то в сторону, ответил он негромко. – Если на земле есть ад, то он на Кавказе.
Молодые люди продолжали танцевать.
- Да еще матушка… – с досадой начал было Алексей, но осекся, вовремя спохватившись.
Он заметил, что графиня и барон поглядывают в их сторону, догадался, о чем они ведут беседу, и ему стало не по себе. Едва он вернулся с Кавказа, мать объявила, что они почти разорены, и он должен как можно скорее жениться на девице с богатым приданым.
- Вот! – она потрясла в воздухе конвертом. – Барон Корф прислал приглашение на бал. У него дочь на выданье. Я слышала, что она красавица, умница, и приданое за ней можно взять немалое. Анна единственная дочь барона и после его смерти унаследует поместье и все его состояние в придачу. Мы обязательно поедем на бал, и ты должен понравиться ей! Я помню, твой отец был дружен с Иваном Ивановичем… Алексей, ты меня слушаешь? – забеспокоилась она, заметив, что сын молчит и никак не реагирует на ее слова.
- Да, матушка, – глухо ответил он.
Как ей объяснить, что разорение не самое страшная вещь в жизни? Конечно, он не допустит, чтобы его мать нищенствовала, но… Может быть, рассказать ей, что он потерял близкого друга в одном из последних боев? Но поймет ли она, как невыносимо видеть падающих замертво однополчан? Как закладывает уши от грохота пушек? Как разлетается на тысячи мелких осколков человеческая жизнь, не оставляя порой на земле даже памяти о себе…
Усилием воли Алексей взял себя в руки. Он должен сосредоточиться на мирной жизни. Да, война удел мужчин. Ему нужно просто научиться думать о другом.
- Матушка, я хочу жениться по любви.
- Да разве я против? – удивленно распахнула глаза Ариадна Сергеевна. – Ты увидишь дочь барона и сразу влюбишься в нее!
Сын лишь покачал головой.
Вопреки ожиданиям матери Алексей не влюбился в Анну с первого взгляда. Девушка была, бесспорно, мила, но испытывал он к ней те же чувства, какие питал бы к родной сестре, если бы она у него была.
- …А что с вашей матушкой? – спросила Анна, удивленная отчаянием, прозвучавшим в голосе Алексея. – Они очень мило беседуют, – добавила она, оглядываясь на отца и графиню. – И, кажется, весьма довольны друг другом.
- Это меня и беспокоит, – пробормотал он. – Анна, я вынужден вам кое в чем признаться. Надеюсь, что это не оскорбит и не обидит вас, и мы останемся друзьями.
Впервые за вечер граф улыбнулся и стал похож на мальчишку.
- Хорошо, – кивнула юная баронесса, заинтригованная его словами.
- Князь и княгиня Долгорукие! – объявил дворецкий. – Князь Михаил Репнин!
- Я слушаю вас, Алексей, – напомнила Анна, потому что взгляд молодого человека был прикован к двери. Казалось, он совершенно забыл о присутствии Анны.
- Что? – вздрогнув, очнулся он. - Простите великодушно!
Алексей не мог отвести глаз от высокой девушки с каштановыми волосами и пухлыми губами, на которых играла веселая улыбка. Она стояла возле отца и брата и о чем-то шепталась с другой девушкой, по-видимому, сестрой.
- Вы не знакомы с княжнами Долгорукими? – наклонив голову, спросила Анна, проследив за его взглядом.
- Нет, – только и сумел вымолвить Алексей.
- Вальс уже закончился. Пойдемте, я вас представлю.
Они подошли к Ивану Ивановичу, который приветствовал новых гостей.
- Аннушка! – обрадовался дочери барон.
- Анна, позвольте представить вам князя Михаила Репнина, – произнес Петр Михайлович.
- Рада знакомству, Лиза столько о вас рассказывала, – с улыбкой ответила Анна.
- И мне о вас, – улыбнулся в ответ Репнин.
- Не только князь, но и мой жених! – радостно провозгласила Лиза, беря Михаила под руку, он ответил ей нежной улыбкой.
- Елизавета, о помолвке еще не объявлено! – зашипела на дочь Марья Алексеевна. – Что о тебе подумают?!
- Это вопрос времени, – не растерялась Лиза, не отпуская руку князя.
- Марья Алексеевна, не ругайте Лизу, прошу вас! – попросил Иван Иванович. – На балу не должно быть унылых лиц.
- Марья Алексеевна, я буду счастлив связать свою судьбу с вашей дочерью, – сказал Миша.
- Посмотрим, молодой человек, посмотрим, – задумчиво пробормотал Петр Михайлович.
- Дамы и господа, позвольте представить вам графа Алексея Шубина. С его покойным батюшкой мы были очень дружны, – добавил барон.
- Вы сын Федора Петровича? – спросил Алексея князь Долгорукий.
- Да.
- Прекрасный был человек! С моим сыном вы, вероятно, знакомы, а это мои дочери: Елизавета и Софья.
- Приятно познакомиться, – произнесла отчего-то смущенная Сонечка, протягивая руку. Алексей трепетно взял ее маленькую ладошку в свою ладонь и прижался губами.
- Позвольте пригласить вас?
Соня умоляюще посмотрела на мать.
- Ступай, – разрешила княгиня.
Счастливо улыбающиеся молодые люди присоединились к танцующим парам.
- Давненько я не видела сестру в таком состоянии, – зашептала Лиза Анне на ухо, воспользовавшись тем, что внимание старших Долгоруких и барона отвлекла подошедшая Ариадна Сергеевна, а Михаил о чем-то переговаривался с Андреем.
- В каком? – не поняла Анна.
- В растерянном. Если вспомнить, то вообще никогда, – задумчиво произнесла Лиза. – А ты давно знакома с Алексеем?
- Мы познакомились сегодня, – ответила юная баронесса, делая вид, что не замечает тоскливых взглядов Андрея Долгорукого.
- А с тобой-то что случилось? – забеспокоилась княжна. – Может, ты влюбилась в Алексея?
Анна бросила на подругу испуганный взгляд, но, услышав имя предполагаемого возлюбленного, звонко рассмеялась.
- Нет, Лизонька, нет. Мне кажется, – она понизила голос, – что Алексей увлечен Соней.
- Соней?! – вскинула брови Лиза и внимательнее присмотрелась к танцующим сестре и графу Шубину. – Может, ты и права…
- Надеюсь.
- Вот тогда я ей припомню все! – захихикала Лиза, в ее голосе не было злобы, только веселое ехидство. – Она нас с Мишей прозвала неразлучниками.
- Как попугайчиков?
- Да!
Анна спрятала улыбку. Соня не так уж и не права. Разговаривая с Андреем, Миша не сводил взгляда с Лизы, а та, в свою очередь, посылала ему нежные улыбки.
«Когда же я встречу свою любовь? - с грустью подумала Анна. - А может, уже встретила?»
Она испуганно оглянулась.

- Анечка, что с тобой? – забеспокоилась Лиза.
- Ничего, Лизонька, пустое, померещилось.
- Померещилось? – хитро улыбнулась княжна Долгорукая. – И кто же тебе померещился? Неужели граф Шубин?
Анна рассмеялась.
- Нет. Я ведь уже говорила.
- Мой брат?
Юная баронесса покачала головой.
- Нет.
Больше вопросов Лиза задать не успела, к ним подошел князь Репнин и обратился к хозяйке дома:
- Анна Ивановна, вы не станете возражать, если я похищу вашу подругу всего на один танец?
- Конечно, не стану! – рассмеялась юная баронесса.
- Я расскажу тебе потом, как мы познакомились, – быстро шепнула ей княжна Долгорукая, Анна кивнула.
Лиза с Михаилом закружились в танце. Анну пригласил Андрей. Он пытался занять ее разговором, но девушка на все его вопросы отвечала односложно, хоть и достаточно учтиво - так отвечают человеку, который вам безразличен.
Однако молодой князь Долгорукий не терял надежды, что ему удастся завоевать сердце Анны, поэтому он слегка заикаясь, попросил показать ему сад. Девушка любезно согласилась. Она поискала глазами отца, но Иван Иванович был слишком увлечен беседой с Ариадной Сергеевной. Судя по разрумянившимся щекам графини, барон Корф говорил ей нечто приятное.
Алексей и Соня стояли у окна и негромко разговаривали, не сводя друг с друга робких и восторженных взглядов.
Лиза и Миша танцевали.
Гости самозабвенно веселились, исчезновение хозяйки бала осталось незамеченным.
Сад встретил Андрея и Анну приятной прохладой. После жаркой духоты, царившей в бальном зале, ночной воздух казался упоительным. Молодой князь был счастлив. Полная луна освещала аллеи, благоухание цветов кружило голову, но больше всего Андрея волновала девушка, которая шла сейчас рядом с ним, опираясь о его руку.
- Наши яблони, – Анна остановилась возле высоких деревьев с раскидистыми ветками, усеянными белыми цветами.
- Великолепный сад! – произнес Андрей, словно до сего дня ни разу не бывал здесь.
- Спасибо, – поблагодарила Анна.
Они продолжили путь.
- Присядем? – предложил он, когда они дошли до беседки в глубине сада.
Анна опустилась на скамью и запрокинула голову. Между резными столбиками беседки виднелся кусочек ночного неба, весь усыпанный звездами.
Вдруг Андрей опустился перед ней на колени и, взяв ее за руки, горячо зашептал:
- Анна, я люблю вас! И я не могу больше молчать. Не могу! – вскричал он.
Девушка попыталась вырвать свои руки, но Андрей только крепче сжал их.
- Окажите мне честь, станьте моей женой. Умоляю вас! Я не могу без вас жить, – проговорил он торопливо, испугавшись, что потом у него не хватит духа произнести давно заготовленную речь до конца.
Анна сидела, потрясенная горячностью в его голосе. Она не думала, что чувства молодого князя Долгорукого так глубоки и искренни.
- Анна, я… могу надеяться? – спросил Андрей.
- Вы делаете мне больно, – только смогла вымолвить она.
- Простите! - он выпустил ее руки, девушка прижала их к груди.
- Но вы мне так и не ответили? – он испытывающее смотрел на нее.
- Андрей, это настолько неожиданно, что я не знаю, что вам сказать…
- Скажите, что согласны!
Анна растерялась, такая настойчивость насторожила ее, хотя – что странного в том, что Андрей хочет жениться на ней как можно скорее, если его чувства так глубоки, как он говорит?
- Я не могу так скоро дать ответ, – она поднялась со скамьи. – Нам пора возвращаться.
- Я умоляю вас! – он хотел снова опуститься на колени, но Анна остановила его.
- Нет, не надо! – воскликнула она испуганно. С каждой минутой ей становилось все тревожней. Андрея словно подменили. Всегда такой тихий, скромный, немногословный, сейчас он с горящими глазами просил ее руки, говорил, что любит, что жить без нее не может. Самолюбию Анны это льстило, но сердце ее осталось глухим к жарким мольбам Андрея.
- Идемте! – решительно сказала Анна и сделала шаг по направлению к дому.
Но князь Долгорукий, не дав ей опомниться, схватил ее в объятия и поцеловал.
- Что вы делаете? – возмутилась Анна, вырвавшись из его рук и влепив ему пощечину. – Как вы смеете? – ее глаза сверкали от гнева.
Андрей держался за горевшую от удара щеку, с ужасом думая, что теперь все потеряно. Зная вспыльчивый характер Анны, он понимал, что девушка никогда его не простит. Переполненный запоздалыми сожалениями, молодой князь не заметил, что давно остался в беседке один.

Задыхаясь, Анна бежала по дорожкам сада, но гнал ее не страх, а возмущение. Как Андрей посмел? Должно быть, он сошел с ума! Девушка остановилась. Что же делать? Рассказать о случившемся отцу? Но у батюшки последнее время стало часто побаливать сердце, доктор не советовал его волновать…. Анна медленно побрела по дорожке и едва не столкнулась с вынырнувшим откуда-то из темноты парнем.
- Простите, барышня, – извинился конюх.
- Владимир! – обрадовалась она. – Здравствуй!
- Здравствуйте, – тихо ответил он.
На Анне было нарядное платье, золотистые волосы убраны в затейливую прическу. Никогда еще она не казалась Владимиру такой красивой и такой далекой.
Парень поник. Они не виделись дня два, не больше, и теперь он боялся поднять на барышню взгляд, боялся встретиться с ее презрением. Он едва не поцеловал ее тогда, в гостиной, около рояля, и она, наверное, сердита на дерзкого конюха. Сердита и оскорблена, а то и смеется над его глупыми надеждами. Но синие глаза смотрели на него немного испуганно, без тени насмешки, в них даже вспыхивали как будто искорки радости. У Владимира вырвался вздох облегчения.
- Вас кто-то испугал? – спросил он, вглядываясь в глубь аллеи, из которой вышла Анна.
- Пустое! – звонко рассмеялась та.
Что она себе придумала на балу? Владимир ее друг и так всегда будет, а она вообразила себе неизвестно чего.
Конюх замялся.
- Прикажите идти?
Он так скоро хочет ее покинуть? Анна обиженно поджала губы.
- Ступай, – произнесла она глухо, тоном приказа.
Конюх подчинился. Девушка всхлипнула, и Владимир немедленно вернулся к ней.
- Кто тебя обидел? – в его голосе звучал гнев.
Она, уткнувшись лицом в его плечо, прошептала:
- Андрей Долгорукий.
Анна сама не понимала, что с ней происходит. Минуту назад она не собиралась плакать, но когда Владимир так быстро захотел уйти от нее, внутри все оборвалось, и из глаз полились слезы.
- Где он?
- Кто? – вытирая кулачком глаза, спросила Анна.
- Ваш обидчик.
Владимир сжал кулаки.
- Ты что?! – вскричала Анна. – И думать не смей!
- Боитесь, что я не смогу вас защитить? – обиделся конюх.
- Нет, – девушка улыбнулась. – Но ни к чему это. Я боюсь за тебя, - добавила она шепотом.
- А это вы зря, – отмахнулся он, хотя на его лице появилась довольная улыбка.
Анне было приятно, что Владимир готов ее защитить. Так он поступал и в детстве. Вспомнилась их первая встреча, и как Владимир запустил снежком в ее обидчика – все того же Андрея Долгорукого.
Послышалась музыка. Из-за плотной листвы не было видно дома, сияющего всеми огнями, но казалось, что оркестр играет вальс рядом с ними. Владимир поклонился Анне, и она с улыбкой кивнула, отвечая согласием на его приглашение. Когда барышня училась танцевать, ее партнером всегда был Владимир. Однажды в комнату, где они разучивали вальс, вошел Иван Иванович и очень рассердился, увидев свою дочь в объятиях конюха, но его успокоил учитель танцев, Прохор Ильич, заверив, что сам зорко следит за Владимиром. Барон поворчал для порядку, но Анна так умоляюще посмотрела на него, что Иван Иванович не смог ей отказать и закрыл глаза на маленькое нарушение приличий.
Одной рукой Владимир обхватил тонкую талию, а в другую взял ладонь Анны, и они закружились в танце вокруг фонтанчика со скульптурой Амура в центре. Им было весело, легко, свободно. Анна поглядывала на конюха из-под опущенных ресниц. Слезы давно уже высохли. Владимир тоже смотрел на нее, и когда их взгляды пересекались, оба улыбались чему-то своему, а, может, одному и тому же.
Музыка давно смолкла, а они продолжали танцевать, словно звуки вальса играли в них самих.
Неожиданно Анна оступилась, и крепче схватилась за Владимира. Никогда они еще не были так близко друг к другу. Девушка приподнялась на цыпочках, пытаясь разглядеть, что таят в себе его глаза. Искушение было слишком велико, Владимир наклонился к барышне.
Поцелуй обжег губы, внося смятение в душу. Время перестало существовать для обоих, как и весь мир вокруг.
Она подняла потрясенные глаза на Владимира. Тот напряженно замер, словно в ожидании приговора. Первым порывом Анны было ударить его, как и Андрея, но ее рука повисла в воздухе. Она виновата в случившемся не меньше конюха, и нельзя сваливать вину на него одного.
Прижав пальцы к губам, девушка несмело посмотрела на Владимира и зажмурилась, встретив его испытующий взгляд.
- Аня! – выдохнул он и, развернувшись, ушел.
Когда она нашла в себе смелость открыть глаза, конюха рядом уже не было. Анна без сил опустилась на каменный бордюр фонтана, окунула руку в прохладную воду и ополоснула пылавшее лицо. Одним словом Владимир сказал ей больше, чем Андрей всей своей пламенной речью.
Вспомнив, как приподнималась на цыпочках, как сама того не понимая, тянулась к его губам, Анна почувствовала невыразимый стыд. «А я-то хороша!» - ругала себя девушка. Она хотела, чтобы парень ее поцеловал. Она ждала его поцелуя. Еще в бальной зале, если бы не вошел управляющий, то…. Но к чему тревожить себя ненужными вопросами? Все равно на них ответа нет, и не будет.
- Анечка!
К ней подбежала Лиза.
- Почему ты здесь одна? Где мой брат?
- Я не знаю.
- Вы поссорились? – испугалась Лиза.
- Да, мы повздорили, – призналась Анна, отворачиваясь от внимательного взгляда подруги.
- Постой, ты что-то скрываешь? – насторожилась Лиза.
- Тебе показалось, – заставила себя улыбнуться юная баронесса.
Княжна видела, что Анна чем-то сильно расстроена, и присмотревшись, заметила, что губы у той припухли, но расспрашивать, что с ней случилось, не стала. Если захочет, подруга сама потом все расскажет.
- Ты мне обещала поведать о вашем знакомстве с Мишей, – Анна перевела разговор на другую тему.
Лиза рассмеялась.
- Наша первая встреча была незабываемой. Ты знала Андрея Платоновича Забалуева?
- Да. Предводитель уездного дворянства, умер полгода назад, мы как раз уехали в Петербург с батюшкой.
- Миша - его племянник и единственный наследник. Помнишь, как мы в детстве забирались к Андрею Платоновичу в сад и таскали яблоки и груши?
Анна кивнула:
- Андрей Платонович страшно нас ругал, но ни разу не пожаловался нашим родителям.
- Скорей, он возмущался только для вида, – сказала Лиза. – И вот прогуливаюсь я недавно около усадьбы Забалуева и вижу за оградой чудесные спелые вишни…
Юная баронесса хихикнула.
- Я не удержалась и пробралась в сад, с детства еще помню один лаз, - продолжала Лиза. – Но не успела полакомиться вишней, как невесть откуда возник возмущенный молодой человек, и приступил ко мне с расспросами - кто я такая, откуда, почему хозяйничаю у него в саду.
- И это был…?
Взгляд Лизы потеплел.
- Миша! Он мне на следующий день прислал корзинку с вишней, а вечером того же дня приехал сам. На свете нет никого лучше него!
- А он достоин такого звания? – улыбнулась Анна.
- Конечно! – горячо сказала княжна.
- Есть более достойный человек, – к ним подошла Соня.
- Кто же он?
- Граф Шубин, надо полагать, – ответила Анна за младшую княжну.
Та в ответ кивнула.
- Анечка, Иван Иванович уже спрашивал о тебе.
- Идем!

Владимир был страшно зол на себя. Он вернулся в их с Никитой комнату в скверном расположении духа. Ночная прохлада не остудила его голову.
- Ты что такой смурной? – удивился конюх, посмотрев на лицо друга.
- Настроение плохое, – буркнул Владимир, падая на свою кровать. – Давай спать!
- Давай, – чуть обиженно отозвался Никита и задул свечку.
Владимир долго лежал с открытыми глазами, всматриваясь в темноту. На соседней кровати мирно посапывал Никита. Владимир перевернулся на другой бок. Он любит Анну! Пора перестать притворяться, что он относится к ней как к сестре, или боготворит как хозяйку. Наверное, он влюбился в нее с первого взгляда, когда увидел на подножке кареты.
Но как он смеет ее любить…. Владимир вздохнул. Сердцу не прикажешь. Он как мог, пытался подавить это чувство, стереть из памяти даже воспоминания о ней. Ему это почти удалось, когда барышня уехала на полгода в Петербург. Но он все равно тосковал по ней и, когда увидел Анну после разлуки, его любовь вспыхнула с новой силой. И, кажется, барышня тоже к нему неравнодушна…. Владимир хмыкнул, переворачиваясь на другой бок. Он выдает желаемое за действительное… Им никогда не быть вместе!
Тогда почему она не оттолкнула его? Почему не смогла ударить? Почему сама приподнялась на цыпочках? Почему она целовала его?
Владимир подложил руку под щеку. Вспомнив, как Анна заплакала, он сжал кулаки. А потом сон завладел им…

Анна проснулась в прекрасном настроении и, сладко потянувшись, встала с кровати. Спустившись в столовую, она увидела, что отец уже ждет ее за накрытым столом.
- Доброе утро, Аннушка!
- Доброе утро, батюшка, – она поцеловала барона в щеку и села на свое место.
- Прекрасный был вчера бал. Но куда ты пропала?
- Андрей попросил показать ему сад, – коротко ответила Анна.
Иван Иванович внимательно посмотрел на дочь.
- Андрей вернулся один.
- Мы поссорились, – призналась юная баронесса.
- Почему? – удивился барон.
Она, отпив чай, ответила:
- Батюшка, Андрей признался мне в своих чувствах, просил моей руки.
- А ты?
- А я отказала.
- Правильно! – обрадовался Иван Иванович.
Анна с недоумением воззрилась на отца.
- У меня есть для тебя прекрасная партия, – начал он, не заметив испуганного взгляда дочери. Она прижала руки к груди, пытаясь унять бешено колотившееся сердце, и, погруженная в свои переживания, не сразу заметила, что отец закончил говорить и вопросительно смотрит на нее.
- Простите, я задумалась. О ком вы говорили, батюшка?
Барон улыбнулся.
- О графе Шубине, конечно, сыне Ариадны Сергеевны. Замечательная женщина!
- Но я не испытываю к Алексею никаких чувств, кроме уважения и дружеской приязни, – произнесла Анна. От волнения у нее пропал аппетит, и она отложила вилку с ножом.
- Тебя никто не торопит, – успокоил дочь Иван Иванович. – Приглядись к Алексею. Мы сегодня приглашены к ним. Иди, переоденься, и поедем.
Переодевшись, Анна вышла на крыльцо. Карету заложил Никита. Владимира нигде не было видно. Девушка не знала, радоваться этому или огорчаться. Она внимательно осмотрелась, но так и не заметила, что, спрятавшись за углом дома, за ней наблюдает конюх. «Лучше нам не видеться» - подумал Владимир, жадно ловя каждое движение барышни. Наконец, Иван Иванович и Анна уехали.
- Что на тебя нашло? – спросил Никита.
- Так было надо, – ответил Владимир. – Пойдем, у нас полно работы.
Никита, пожав могучими плечами, отправился за другом.

В доме Шубиных был скандал. Прислуга испуганно сновала по дому, шарахаясь от каждого шороха. Из гостиной доносился резкий голос Ариадны Сергеевны, что-то выговаривавшей сыну. Его же слов почти не было слышно.
А все началось с невинной фразы, оброненной графиней.
- Сегодня к нам приглашены Корфы. Будь любезнее с Анной.
- Матушка, я вам уже говорил, что отношусь к баронессе, как к сестре, – терпеливо объяснял Алексей.
- У тебя есть другая невеста на примете? – удивленно вскинула брови мать. Признаться, ей очень понравился сам барон, но Ариадна Сергеевна была полна решимости устроить судьбу единственного сына.
- Да. Соня Долгорукая, – с нежностью произнес Шубин.
Они так мило беседовали во время танца: о живописи, о погоде, даже о Кавказе. В лице Сони Алексей нашел внимательного и терпеливого слушателя. Он понял, что начинает влюбляться в эту серьезную девушку со смеющимися глазами.
- Никогда! – крик матери прервал приятные воспоминания Алексея. – Никогда я не дам согласия на этот брак!
- Почему? – опешил Алексей, не ожидая такой реакции. Ему казалось, что матери все равно, какую фамилию будет носить его невеста, лишь бы она была знатна и богата.
- Дочь Марьи Алексеевны Долгорукой никогда не станет моей невесткой!
- Матушка, простите, что напоминаю вам, но хозяин в доме я, – твердо сказал Алексей. - Идти против вашей воли неприятно, но вы вынуждаете меня так поступить.
Ариадна Сергеевна поняла, что сын настроен решительно, и, подумав, ответила:
- Я не дам своего благословения. Так и знай!
И гордо подняв голову, вышла из гостиной.
Как она может объяснить, что еще в молодости Марья Алексеевна, тогда еще просто Мари, отняла у нее поклонника, которого Ариадна выделяла среди других, питая к нему особую благосклонность. Позже Мари вышла замуж за князя Долгорукого, Ариадна стала женой графа Шубина. Кавалер, ставший причиной ссоры двух подруг, погиб на Кавказе. Ариадна Сергеевна попыталась вспомнить его имя. Александр? Андрей? Графиня и княгиня иногда встречались на балах или вечерах, но неприязнь со стороны Ариадны Сергеевны не прошла. Марья Алексеевна же не обращала внимания на холодность бывшей подруги.
Алексей в растерянности стоял посередине комнаты, не понимая, что случилось с матерью. Вошел дворецкий и доложил, что приехали барон Корф с дочерью. Стряхнув с себя оцепенение, Алексей поспешил навстречу гостям.
- Иван Иванович, Анна Ивановна, счастлив, что вы приняли наше приглашение! – молодой человек был искренен, когда говорил, что рад видеть Корфов. В его голове начал созревать план, но для исполнения этого плана Алексею было нужно согласие и поддержка Анны. Впрочем, он не сомневался в успехе, он видел, что девушка относится к нему дружелюбно, но не более того. Ни влюбленности, ни симпатии - предвестницы любви, Алексей в Анне не заметил.
- Иван Иванович, Анна! – на лице вошедшей графини сияла самая радостная улыбка. Ей доложили, что гости уже приехали, и Ариадна Сергеевна поспешила в гостиную, испугавшись, как бы строптивый сын не нарушил ее планов.
За обедом царила непринужденная атмосфера: Иван Иванович рассказывал о войне двенадцатого года, Алексей вспоминал Кавказ, Ариадна Сергеевна и Анна беседовали об обустройстве оранжерей и цветников.
- Покажи наш сад баронессе, – попросила графиня сына, не преминув выразительно посмотреть на него.
Алексей еле заметно кивнул, давая понять, что намек ему ясен.
- Прошу, мадемуазель, – предложил он руку Анне.
Молодые люди ушли.
- Красивая пара, не правда ли? – улыбаясь, спросила Ариадна Сергеевна у барона.
Иван Иванович согласился.
Когда Алексею показалось, что они достаточно удалились от дома, он остановился и, посмотрев прямо в глаза баронессе, произнес:
- Анна, простите меня, что я начинаю этот разговор, но нам необходимо объясниться. Я вижу, что безразличен вам.
Девушка смутилась.
- Вы проницательны, Алексей. Мой батюшка хлопочет о нашей помолвке, – грустно сказала Анна. – Простите, что тоже буду с вами откровенна. Вы очень милый молодой человек, и мне приятно ваше общество. И я бы не отказалась, чтобы вы были моим братом, – лукаво улыбаясь, добавила она.
На душе Алексея потеплело. Значит, Анна, сама того не ведая, с ним заодно!
Девушка следила за выражением его лица, и с удивлением заметила, что когда она призналась ему в своем равнодушии, молодой человек просиял.
- И ваш отец тоже хочет нас поженить?
- Что вы имеете в виду?
- Моя матушка, как и ваш батюшка, хлопочет о нашей помолвке.
- А вы? – наклонив голову, спросила Анна.
- А я… – молодой человек замялся, и, взяв Анну за руки, сказал. – Я люблю вас, как сестру.
Она рассмеялась.
- Что же нам делать? Наши родители полны решимости во что бы то ни стало устроить свадьбу.
Алексей задумался.
- Анна, у меня есть план.
- Какой? – спросила девушка, в ее глазах мелькнуло любопытство.
- Давайте притворимся, что мы согласны с их решением, они успокоятся и перестанут нам докучать, считая, что мы следуем их воле.
- Но что нам это даст?
- Мы усыпим их бдительность.
Анна задумалась.
- Мне кажется, что мой батюшка немного увлечен вашей матушкой, – сказала она.
- У меня сложилось такое же впечатление. Тем более нам надо притвориться влюбленными. Они чаще смогут бывать друг у друга, а поводом для визитов станут наши с вами встречи.
- Но не угодим ли мы сами в ловушку? – выразила сомнение Анна.
- Нет, – уверенно ответил Алексей. – Нам нужно, чтобы Иван Иванович и моя матушка проводили вместе как можно больше времени.
- Вы надеетесь, что они поженятся вместо нас? – улыбнулась Анна.
Он кивнул.
- Но я думаю, что только одних встреч будет мало.
Алексей заинтересованно спросил:
- И что вы хотите предложить?
- Я буду постоянно говорить об Ариадне Сергеевне своему батюшке, а вы, в свою очередь, постоянно в беседах со своей матушкой делайте комплименты моему отцу.
- Согласен!

Барон с графиней стояли у большого окна в гостиной, глядя, как их дети неспешным шагом идут к дому.
- Ваш сын очень милый молодой человек, – сказал Иван Иванович.
- Благодарю вас, – ответила Ариадна Сергеевна, бросив на него кокетливый взгляд. – Я надеюсь, что скоро дружеские узы станут семейными.
- Графиня, и я того же желаю всей душой, – искренне сказал Иван Иванович, целуя надушенную руку. – Но я обещал дочери, что она выйдет замуж только за того, кого полюбит.
- Как это великодушно с вашей стороны! – восхитилась графиня.
- Я не сомневаюсь, что ваш сын добьется успеха там, где остальные потерпели поражение, – продолжал барон.
- Я тоже на это надеюсь.
Они обменялись улыбками.
- Батюшка, какой замечательный сад у Ариадны Сергеевны! – воскликнула Анна.
Иван Иванович отметил про себя, что щеки дочери раскраснелись после прогулки, и что вернулись Алексей и Анна, держась за руки. «Замечательно!» - радовался про себя барон.
Вскоре гости откланялись. Ариадна Сергеевна с довольной улыбкой сказала сыну:
- День прошел недурно, не правда ли?
- Да, матушка, день прошел замечательно, – ответил Алексей.
- На завтра мы приглашены к Корфам. Нужно ближе познакомиться с будущими родственниками.
На миг Алексей опешил: мать говорила о помолвке, как о деле решенном. Оставалось только надеяться, что ему и Анне не показалось, что их родители не равнодушны друг к другу.

- По сердцу тебе Алексей? – спросил Иван Иванович у дочери, пока они ехали домой.
Анна смущенно опустила глаза. Она боялась, что веселый взгляд выдаст ее с головой, поэтому неопределенно пожала плечами и стала смотреть в окно.
- Чудесная женщина Ариадна Сергеевна! Очень чуткая и милая, – проговорил барон.
- Мне она тоже нравится, – отозвалась Анна, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за отцом. И добавила осторожно: – Как жаль, что она рано овдовела…
- Увы, и твоя матушка умерла молодой, – Иван Иванович испустил печальный вздох.
- Я почти не помню ее, – грустно сказала дочь.
- Ты очень на нее похожа. Не хватает тебе материнской ласки, – посетовал Иван Иванович.
- Батюшка, вы лучший отец в мире! – горячо возразила Анна.
- Ты сейчас невеста, тебе материнский совет нужен… – словно не слыша ответа дочери, продолжал барон.
- Батюшка, – она осторожно коснулась его руки. – Помните, что вы мне обещали?
Иван Иванович кивнул.
- Не выдавать тебя замуж без любви?
- Да. Алексей очень милый молодой человек, и мне он более по сердцу, чем Андрей Долгорукий, но… - Анна замялась. – Но я не люблю его.
- Дай ему шанс.
Кротко улыбнувшись, дочь кивнула.

Анна гуляла по лесу. Она не взяла с собой ни Полину, с которой они обычно ходили за ягодами, ни слуг: девушке хотелось побыть в одиночестве и тишине.
Дня не проходило, чтобы Корфы и Шубины не виделись. Алексея и Анну часто оставляли наедине. Ни Иван Иванович, ни Ариадна Сергеевна не отказались от своего намерения поженить детей, но молодой граф и юная баронесса не собирались подчиняться родителям.
- Мне кажется, наш план начинает воплощаться, – сказал как-то Алексей. – Матушка начала говорить со мной о помолвке, а потом запнулась и покраснела.
- Почему?
Они сидели на скамье в беседке в саду у Корфов. В той самой беседке, где Андрей Долгорукий так пылко признавался в своих чувствах Анне.
- Я могу только догадываться. Но как подтолкнуть их к нужному решению?
- Вы имеете в виду нашу свадьбу? – спросила девушка.
- Да, только не нашу, а их свадьбу.
Анна, вертя в руках подаренную Алексеем розу, задумчиво произнесла:
- Я попробую вызвать батюшку на откровенность. Он говорит об Ариадне Сергеевне очень часто и всегда с теплотой и нежностью.
- Вас это огорчает? – спросил граф.
- Нет. Я говорила вам, что хотела бы иметь такого брата, как вы.
Алексей улыбнулся: ему тоже было бы приятно, если бы эта девушка с лукавым взглядом стала его сестрой.
Случай поговорить с отцом по душам Анне пока не представился, но девушка не теряла надежду. Ариадна Сергеевна была приятной женщиной, милой и внимательной, трогательно заботилась о своих гостях.
Время в обществе Алексея бежало быстро. Граф был замечательным рассказчиком и внимательным слушателем.
Каждый день юная баронесса под разными предлогами заходила на конюшню, но ни разу не застала там Владимира. Им нужно было объясниться, она понимала это, но не знала, какие найти слова для объяснения. При воспоминании о поцелуе Анна чувствовала, как ее щеки заливает краска, а сердце начинает сладко ныть. Она должна признаться, хотя бы самой себе, что ей не безразличен конюх.
«Конечно, он мне не безразличен, – с легким раздражением на саму себя подумала девушка, идя узкой лесной тропинкой. – Я знаю Володю с самого детства, мы друзья…» Но целовались они не как друзья. Анна понимала, что запуталась в своих чувствах. Снова запуталась, а Владимир, как ей казалось, избегает встреч с нею. Неужели он думает, что она захочет наказать его за дерзость?
«Нет, это не просто дружба, – продолжала размышлять Анна. – Он мне нравится - больше, чем любой из моих поклонников…»
Она остановилась, чтобы сорвать цветок. Хрустнула ветка, она испуганно обернулась и в нескольких шагах от себя увидела конюха. Владимир улыбнулся ей.
Если бы Анна знала, насколько верна ее догадка, что конюх избегает с нею встреч! Но при этом не может побороть искушение видеть ее. Что когда она приходит в конюшню, Никита предупреждает друга, и тот прячется в каком-нибудь стойле, тайком любуясь барышней.
Анна даже не думала, что так истосковалась по Владимиру. Поддавшись порыву, она побежала ему навстречу. Он сделал шаг по направлению к ней, потом еще. Девушка бросилась ему на шею, не задумываясь о том, что делает.
- Я так скучал по тебе, – услышала она тихий шепот.
- Я тоже, – прошептала она в ответ.                               
Владимир поцеловал ее, сначала робко, опасаясь гнева барышни, но Анна продолжала обнимать его за шею, она не отталкивала его, и он, осмелев, крепче стиснул ее в объятиях. Снова мир закружился вокруг них, а потом исчез.
- Нет! Нельзя.
Конюх разжал руки и отступил назад.
- Но… - она не успела ничего добавить.
- Прости меня, – сказал Владимир и быстрым шагом пошел прочь, оставив Анну одну.
От обиды из ее глаз брызнули слезы.
«Но почему?! – вопрошала она. – Почему именно он конюх!».

Анна грустно побрела домой. Едва она успела войти в гостиную, как ее окликнула Полина.
- Анна Ивановна, вас барин искали. Они очень взволнованы.
- Неужели снова сердце? – перепугалась девушка, бросаясь в кабинет. Доктор предупреждал ее, что Иван Ивановичу вредно волноваться.
- Аннушка! – расцвело улыбкой лицо барона. – А я хотел послать за тобой слуг. Где ты была?
- Гуляла в лесу. Вы хорошо себя чувствуете? – спросила дочь, немного успокоенная здоровым цветом лица Иван Ивановича.
- Замечательно!
Она приблизилась к отцу.
- Я хочу с тобой посоветоваться, – заговорщицки произнес барон.
Анна кивнула, заинтригованная таким поворотом разговора.
- Я вижу, что, несмотря на частые встречи, вы с Алексеем не становитесь ближе друг другу.
- Вас это огорчает?
- И да, и нет, – улыбнулся барон.
Дочь опустилась на корточки рядом с креслом, в котором сидел Иван Иванович.
- Аннушка, я знаю, что тебе не хватает материнской ласки.
- Вы лучший отец в мире! – запротестовала она.
- Не спорь. Своевольная ты у меня, – попенял дочери барон.
Анна потупилась, демонстрируя смирение и кротость.
- Я хочу спросить тебя. Ты любишь Алексея?
Девушка почувствовала, как ее щеки заалели, но не из-за упоминания о графе Шубине, а потому что она поняла, кого любит, любит по-настоящему.
- Нет, – твердо ответила она, и подняла глаза на отца.
Иван Иванович облегченно вздохнул.
- Тогда тебя не огорчит новость, что я собираюсь сделать предложение Ариадне Сергеевне?
- Батюшка, я так за вас рада! – искренне воскликнула Анна, обняв отца.
Иван Иванович довольно улыбнулся.
- Я долго думал, размышлял, не будет ли это предательством по отношению к Вере, – барон погладил дочь по волосам. – Ты очень похожа на свою мать. Такая же красивая и добрая.
Анна прижалась щекой к ладони отца.
- Я очень любил твою мать, – голос барона дрогнул. – Но болезнь отняла у меня Веру, а тебя сделала сиротой. Ариадна Сергеевна милая женщина, а тебе нужен материнский совет.
Девушка поцеловала Иван Ивановича в щеку.
- Батюшка, мы с графиней прекрасно ладим, надеюсь, так будет и в дальнейшем. Маму я почти не помню, – Анна поднялась на ноги. – Но я хочу, чтобы вы были счастливы.
- Девочка моя, – барон растрогался от слов дочери. – Я рад, что ты воспринимаешь все именно так.
Анна засмеялась.
- Вы уверены, что Ариадна Сергеевна примет ваше предложение?
На лице Иван Ивановича появилось беспокойство, но, заметив лукавый взгляд дочери, он успокоился.
- Ах, ты негодница! – в шутку рассердился барон. – Дразнишь отца.
- Простите, – кусая губы, чтобы не рассмеяться, извинилась Анна.
- Завтра едем к Шубиным! – радостно улыбаясь, объявил Иван Иванович.

Вечерело.
Алексей пробирался через кусты в саду Долгоруких. Он был вынужден прийти сюда тайком, потому что с некоторых пор не мог являться открыто.
- Меня смущают разговоры о вашей помолвке с Анной Корф, - прямо сказала ему Марья Алексеевна.
- Это только слухи! – заверил княгиню Алексей. – Я люблю Софью Петровну, и не женюсь на другой девушке.
На лице Марьи Алексеевны появилась улыбка.
- Тогда жду вас с официальным предложением руки и сердца, но до этого прошу воздержаться от визитов.
Грустно вздохнув, Алексей согласился. Он готов был просить Сонечкиной руки немедленно, но ему хотелось сначала убедиться, что их с Анной план имеет успех. Ариадна Сергеевна постоянно говорила о бароне, при этом не забывая делать комплименты его дочери, однако день ото дня упоминания об Анне делались все реже, и все больше места в мыслях и речах графини занимал Иван Иванович.
Алексей отодвинул ветку душистой сирени и увидел дом Долгоруких.
Соня всматривалась в сгущающуюся темноту. Граф Шубин передал записку через Лизу, что хочет увидеться с Соней на балконе. Княжне нравился Алексей, и она благосклонно принимала его ухаживания. Теперь Соня с восторгом говорила об Алексее, как совсем недавно Лиза о Михаиле Репнине. Старшая княжна не стала подтрунивать над младшей, но иногда Лиза не могла отказать себе в удовольствии подразнить сестру.
- Посмотри-ка, - Лиза помахала перед носом Сони записочкой.
- Что это?
- Тайное любовное послание от графа Шубина! – торжественно возвестила старшая сестра.
- Давай скорей! – протянула руку Соня.
- Нет! – взвизгнула Лиза, и сестры начали бегать по комнате. – Держи, – сдалась старшая княжна, когда младшей удалось загнать ее в угол комнаты.
С лихорадочным волнением Соня развернула записку.
- Лиза, он просит меня выйти на балкон, – растерянно сказала она.
- И что с того? – легкомысленно отозвалась Лиза.
Ее свадьба с князем Репниным была делом решенным. Через неделю должны были объявить о помолвке.
- Как это что?! - возмутилась Соня. – Это же неприлично. Алексей мне еще не жених и…
Лиза обняла сестру.
- Сонечка, если ты будешь следовать приличиям, ты никогда не выйдешь замуж. Вспомни, как маменька противилась моей свадьбе с Михаилом? Но моя и Мишина настойчивость убедили маменьку в том, что наша любовь настоящая.
- Лизонька, Михаил любит тебя.
- Алексей глаз с тебя не сводил на балу у Корфов.
Соня отвела взгляд.
- Постой, ты что-то скрываешь, – забеспокоилась Лиза. – Что случилось?
- Я думаю, что Алексей женится не на мне, – грустно сказала Соня, стараясь не заплакать.
- Это еще почему?! – возмутилась старшая княжна.
- Лиза, пересказывать сплетни – это дурной тон, но…
- Но что…?! Не томи!
- Я слышала, как графиня Суворова говорила с княгиней Долоховой, что граф вот-вот сделает предложение Анне Корф, – Соня теребила кружева на своем платье, пряча глаза от внимательного взгляда сестры. – Я дорожу подругой, и желаю ей счастья, но…. Почему Аня нам ничего не сказала? – она подняла глаза на Лизу.
Та пожала плечами.
 - Я думаю, что это не более, чем слухи, а графиня Суворова просто злится, что ее вечно хныкающую Светлану женихи обходят стороной. А с Аней мы давно не виделись.
- Да, но Шубины и Корфы беспрестанно наносят друг другу визиты…
Соня вскочила на ноги.
- Алексей не появляется у нас уже неделю! Почему?
- Сонечка, но он прислал записку, просит о встрече. Если ты выйдешь на балкон, то сможешь сама спросить у него обо всем.
- А как же приличия? – настаивала на своем младшая княжна.
- Если тебе дорог граф, то приличия не должны помешать вам объясниться! – горячо сказала Лиза, раздосадованная тем, что сестра не понимает таких простых и очевидных вещей.
- Ты права! Я выйду этой ночью на балкон. И будь, что будет… – прошептала Соня.
- Все будет хорошо! – пообещала старшая сестра.
Воспоминания проносились в голове княжны, пока она стояла на балконе и ждала.
- Софья Петровна, – услышала она тихий зов. – Вы здесь?
Девушка перегнулась через перила балкона и прошептала в темноту:
- Я здесь, Алексей Федорович.
- Вы пришли!
На сердце Сони потеплело. В возгласе графа было столько искренней радости!
- Я передал записку вашей сестре, – с волнением произнес Алексей. – Не надеясь на вашу благосклонность.
Княжна улыбнулась, Алексей не видел ее лица, лунный свет только обрисовывал силуэт девушки.
- Я думала, вы совсем меня забыли, – мягко упрекнула графа Соня.
- Не по своей воле я перестал видеться с вами, – Алексей проворно вскарабкался на балкон, цепляясь за каменные выступы стены дома.
- Граф, вы чересчур торопливы, – сказала княжна, увидев кавалера подле себя.
- Это недостаток?
- Пока не знаю, – смутилась Соня.
Она отступила назад, в тень плюща, увивавшего стену, лицо Алексея было освещено луной.
- Софья Петровна, я должен объясниться с вами.
- Извольте.
- Я питаю к вам самые нежные и пылкие чувства.
- Что же заставило вас перестать бывать у нас?
- Ваша матушка, княгиня Марья Алексеевна, – признался граф.
- Маменька?! – Соня невольно сделала к нему шаг. – Но почему?
- Княгиню смутили слухи о моей скорой помолвке с Анной Корф, а это неправда.
- Неправда! – радостно воскликнула княжна.
- Да. Софья Петровна, мы с Анной Ивановной только друзья, нам пришлось вступить в… – граф замялся, подбирая верное слово, - в заговор.
- В заговор? Против кого? – удивилась Соня.
- Наши родители полны решимости обвенчать нас, но мы не любим друг друга. Мы заметили, что Иван Иванович и Ариадна Сергеевна испытывают взаимную симпатию, и решили попытаться устроить их счастье.
Соня захихикала.
- Какой коварный план!
- Но он почти воплотился в жизнь!
Граф взял ее руку в свою ладонь и поцеловал тонкие пальчики.
- Софья Петровна, Соня, Сонечка, – добавил он с обезоруживающей нежностью. – Я люблю вас, и если вы согласны стать моей женой, я буду самым счастливым из смертных!
Княжна из-под полуопущенных ресниц поглядывала на раскрасневшегося Алексея, но не слишком владея искусством кокетства, смутилась пылких речей и отвела глаза, но руки не отняла.
- Алексей Федорович, - тихо произнесла она, сильно волнуясь. – Алеша, - и пристально посмотрела ему в глаза. – Я буду вашей женой.
Граф от радости не мог вымолвить ни слова.
- Но нужно все сделать, как подобает, вы понимаете?
- Да.
- Я согласна, но также должны быть согласны и мои родители.
«А если будут возражать, – подумала она, – настою на своем, как Лизонька».
- Милая Софья Петровна, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы убедить ваших родителей дать согласие на наш брак!
Соня нежно улыбнулась.

Ариадна Сергеевна вышивала, сидя в гостиной, когда вошел слуга с докладом:
- Барыня, приехали барон Корф и его дочь. Просят принять.
- Проси.
Графиня радостно улыбнулась, увидев Ивана Ивановича и Анну.
- Позовите Алексея Федоровича! – приказала Ариадна Сергеевна Василию. – Прошу пожаловать! – улыбнулась она гостям.
- Графиня, добрый день. Рад видеть вас в добром здравии и прекрасном расположении духа!
Ариадна Сергеевна учтиво ответила на приветствие барона, отметив про себя, что сегодня тот одет наряднее, чем обычно.
«Неужели хочет сговориться о свадьбе Алеши и Анны?» - подумала она.
- Иван Иванович, Анна Ивановна, рад вас видеть! – сказал Алексей, входя в гостиную вслед за Глашей, которая несла чай и угощение.
- Алексей Федорович, а мы к вам по важному делу! – торжественно произнес Иван Иванович.
Граф с тревогой посмотрел на Анну, она едва заметно кивнула ему и улыбнулась. Алексей успокоился.
- Что же у вас за важное дело, господин барон? – ласково улыбнувшись, спросила графиня.
- Ариадна Сергеевна, я прошу вашей руки.
- Иван Иванович…. – в смятении произнесла графиня, беспомощно посмотрев на сына.
- Матушка, барон человек хороший, благородный.
- Но… - возразила растерявшаяся Ариадна Сергеевна. – Мы хотели устроить вашу свадьбу…
- Графиня, неужели вы не видите, что наши дети не любят друг друга? – взволнованно произнес барон.
Ариадна Сергеевна кокетливо посмотрела на Ивана Ивановича.
- Я согласна.
- Поздравляем! – радостно закричали Анна и Алексей.
Барон по очереди поцеловал обе руки графине.
- Вы не пожалеете об этом!
- Я знаю, – с нежностью глядя на него, ответила Ариадна Сергеевна.
- Оставим их одних, – прошептала Анна Алексею.
- Да.
Молодые люди на цыпочках вышли из гостиной, притворив за собой дверь. Войдя в библиотеку, Анна засмеялась:
- Я испугалась, что ваша матушка откажет моему батюшке.
- Я тоже. У нас получилось!
- Да! Дорогой брат, – Анна присела в реверансе.
- Милая сестра, – поклонился Алексей.
Они рассмеялись.
- Я скоро женюсь, – признался граф.
- На Соне Долгорукой! – догадалась юная баронесса.
- Откуда вы знаете? – удивился Алексей.
- У нас на балу вы глаз друг с друга не сводили.
Анна радовалась за отца, за Алексея и Соню. «Но что же мне делать?!» – думала она, прислушиваясь к оживленному разговору о предстоящей помолвке и свадьбе. Она вспомнила, как в саду ей объяснялся в своих чувствах Андрей Долгорукий. И это признание не нашло отклика в ее душе. Анна вдохнула. Можно сколько обманывать себя, но сердцу не прикажешь. Она любит. Но не князя Долгорукого. Она любит простого конюха.
По дороге домой Иван Иванович говорил о предстоящей помолвке.
- Батюшка, вы слишком взволнованы.
- Девочка моя, я так счастлив!
- Я знаю, батюшка, и все же прошу вас, подумайте о своем здоровье, – попросила дочь.
- Конечно, конечно.
Иван Иванович замолчал, а Анна погрузилась в свои мысли. Соня будет счастлива с Алексеем, Лиза будет счастлива с Михаилом. «А с кем буду счастлива я?» - грустно вздохнула она.
- Аннушка, ты не заболела? – озабоченно спросил барон. – Ты была такой тихой.
- Нет, батюшка, – заверила его девушка. – Я немного устала.
- Приедем в поместье, сразу ложись спать.
- Хорошо, – согласилась Анна.
«Но прежде мне нужно кое-что сделать» - подумала она.

Владимир сидел в их комнате с Никитой и, не мигая, смотрел на медальон. Откуда у него эта серебряная вещица, Владимир не помнил. Варвара ничего ему не рассказывала о медальоне. То ли его позже нашел сам Владимир, то ли баронесса зачем-то положила его подкидышу. Расспрашивая кухарку, Владимир ничего толком не узнал.
Внутри медальона ничего не было: ни портрета, ни пряди волос. Владимир гладил поверхность медальона, украшенную причудливыми узорами, надеясь, что в этот раз вспомнит, как тот к нему попал. Молодой человек лег на кровать и поднес медальон к глазам. Нет. Никаких проблесков памяти. Ничего! Конюх вздохнул и прикрыл глаза ладонью.
Ему снова снилась странная женщина. На этот раз она плакала, да так горько, что у Владимира разрывалось сердце. Женщина плакала, закрыв лицо руками, а когда убрала ладони, то повернулась к Владимиру спиной, и он снова не увидел ее лица.
Конюх убрал медальон под подушку. Ему хотелось увидеть барышню, и в то же время Владимир понимал, что чем реже они будут видеться, тем лучше будет для них обоих. При воспоминании, как Анна, вскрикнув, бросилась ему на шею, на душе у Владимира становилось светло. Он любит ее и готов отдать за нее жизнь.
Вдруг он вспомнил, как она убегала от Андрея в саду, и у него сжались кулаки. Он хотел тогда же проучить князя, но Анна ему не дала этого сделать. Почему? Ревность почти лишила Владимира разума. «Я боюсь за тебя», - не шли у него из головы слова Анны. Окончательно запутавшись, Владимир сел и замотал головой, словно хотел избавиться от назойливых мыслей, которые не давали ему покоя. А если барышня влюблена в князя? Что тогда ему делать? Молить барона продать его, чтобы не видеть, как любимую девушку обнимает другой?
Но Анна сама бросилась ему на шею?! Она была искренне рада его видеть. Спросить прямо, что к нему чувствует барышня, Владимир не решался. Да и случая подходящего не было. Владимир улыбнулся.
- Приятная новость? – спросил Никита, входя в комнату.
- Что? – очнулся от грез Владимир.
- Ты так улыбаешься, словно вольную получил.
Друг усмехнулся.
 - Да на что мне воля!
 Никита хотел возразить, но, увидев лицо Владимира, счел за благо промолчать.
- Я за тобой пришел. Карл Модестович ругается, кричит, где Володька. Если он увидит, что ты без дела прохлаждаешься, выпорет тебя.
Владимир тряхнул темноволосой челкой и поднялся на ноги.
- Пойдем. Спасибо, Никит.
- А как же иначе, – пробормотал тот.

Ариадна Сергеевна смотрела в окно.
- Алеша, я так счастлива! – сказала она, когда сын вошел в гостиную.
- Я рад за вас, матушка.
- Я тоже. Но что делать с нашими долгами? Мы почти разорены.
- Я думаю, что барон не оставит свою жену в беде.
Графиня покачала головой.
- Этого недостаточно, к сожалению.
- Матушка, я женюсь на Софье Долгорукой.
- Никогда я не дам согласия на этот брак! – вскричала Ариадна Сергеевна.
- Но почему? Матушка, я говорил вам, что хочу жениться по любви, и я люблю Соню. Она любит меня. Это такая редкость в наше время - жениться по любви! Почему вы сами собираетесь вступить в брак с любимым человеком, а меня лишаете такой возможности из-за своего каприза?!
- Как ты смеешь так со мной разговаривать?! И это не каприз, против Софьи Петровны я ничего не имею.
- Тогда в чем дело?
Графиня замялась, не зная, как сказать сыну, что с Марьей Алексеевной у нее давние счеты.
- Матушка, – Алексей взял ее за руки. – Я не знаю, почему вы так противитесь моему браку с Соней, но уверен, что на то есть свои причины. И все же будьте великодушны. Не лишайте своего единственного сына счастья!
Ариадна Сергеевна судорожно сглотнула и ответила:
- Хорошо. Ты прав, я эгоистична в своих обидах. Но ты не должен страдать.
- Вас обидел кто-то из Долгоруких?
Графиня улыбнулась воспоминаниям.
- Когда-то давно мы с Марьей Алексеевной были очень дружны, но между нами вышла ссора. Пустая и глупая. Мы часто ссорились по пустякам. У княгини, тогда еще девицы на выданье, как и я, был вспыльчивый характер. Я не думаю, чтобы с годами нрав у княгини смягчился. Тебе достанется не самая спокойная теща. Мой характер ты знаешь. Мы быстро мирились после ссор, иногда даже причины размолвки не могли вспомнить. Но один раз рассорились навсегда.
- Из-за поклонника? – тихо уточнил сын.
- Откуда ты знаешь?
- Догадался.
- Да, из-за поклонника. Только он сгинул на Кавказе. Марья вышла замуж за Петра Долгорукого, а я за твоего отца. Я была самой счастливой женщиной на свете, ибо искренне и глубоко полюбила Федора Петровича.
Алексей присел возле матери на колени.
- Как я хочу, чтобы наш союз с Соней был таким же счастливым как ваш союз с батюшкой!
- Будет! – пообещала мать, гладя его по волосам. – Я не буду возражать против вашей свадьбы, и вспоминать прошлые нелепости тоже.
- Благодарю вас, – граф поцеловал ее руку.

Барон помог дочери выйти из кареты.
- Благодарю, батюшка, – улыбнулась Анна и повернула голову.
На нее пристально смотрел Владимир, который сгребал вилами сено возле конюшни. Она кивнула ему, он улыбнулся ей и продолжил работу. От его улыбки у нее заколотилось сердце. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы успокоиться. Анна покачала головой, словно прогоняя наваждение.
- Что с тобой? – окликнул дочь Иван Иванович. – Тебе нездоровится?
- Батюшка, со мной все хорошо, – успокоила барона Анна. – Я немного погуляю по парку.
- Только не уходи далеко от дома, – попросил Иван Иванович и скрылся за дверью.
Анна медленно побрела по дорожке к пруду. Прогулки дарили ей покой. Сейчас она как никогда нуждалась в том, чтобы обрести душевное равновесие. Проходя мимо фонтана с Амуром, она вспомнила, как танцевала с Владимиром. «Как это было хорошо!» - подумала она, и пошла дальше.
Здесь они столкнулись, когда она бежала от Андрея. Анна прижала ладони к щекам. Глубоко вздохнув, она продолжила путь к пруду.
Владимир проводил Анну долгим взглядом. А если все же спросить барышню обо всем? Он задумался о последствиях.
- Володя, не витай в облаках! – напомнил Никита. – Модестович идет.
К ним действительно шел управляющий.
- Володька, почему отлыниваешь от работы? – грозно спросил Карл Модестович, приблизившись.
- Я работаю, Карл Модестович, – возразил Владимир, с удвоенным усердием принимаясь сгребать сено.
Немного понаблюдав за крепостными, управляющий важно заметил:
- То-то же! – и удалился.
Тем временем Анна скрылась из виду в глубине аллеи. Владимир снова задумался. Мысль спросить барышню, выйдет ли она замуж за князя Долгорукого, была привлекательной. Но не рассердит ли Анну Ивановну его дерзость? Владимир был готов принять от барышни любой упрек или даже наказание. Хотя в доме у Корфов слуг редко наказывали, да и то не слишком сурово. Пытка ревностью была невыносима. Он не мог больше ждать и мучиться неизвестностью. Лучше сразу услышать приговор, чем терзаться в ожидании возможного помилования.
- Никита, я сейчас вернусь! – крикнул конюх другу и убежал в дом.
- Чего ему неймется, – проворчал Никита продолжая работу. – Не пара конюх барышне…
- Передашь это Анне, – попросил Владимир, вернувшись через несколько минут.
- Что это? – спросил Никита.
- Записка.
- Я вижу, но что в ней?
- Никита, где твоя скромность? – притворно возмутился Владимир, но его глаза смеялись.
- Там же, где твоя осторожность! – отрезал друг. – Ох, с огнем играешь!
- Никита, я не прошу совета, а всего лишь передать записку барышне.
- Не пара ты ей!
- Я люблю ее! – вскричал Владимир. – Ты это понимаешь?
- Понимаю. Ладно, чай, не маленький, сам во всем разберешься, только не дело это… - Никита хотел добавить, что крепостному нельзя влюбляться в барышню, добром это не кончится, но, увидев выражение лица друга, осекся.
- Хорошо. Передам.
Анна удалялась от дома все дальше. Она напевала грустную мелодию. На душе было тяжело. Она понимала, что оказалась в тупике. Она любит, и как ей казалось, была любима, но у этой любви нет будущего. Она повернула назад к дому.
- Анна Ивановна! – окликнул ее Никита.
- Кто здесь? – испугалась девушка, так как начало смеркаться, и дом был еще далеко.
- Никита, – он подошел ближе. – Вам просили передать.
Анна взяла записку, пробежала глазами текст и, радостно улыбнувшись, сказала:
- Спасибо, Никита! – и подхватив юбки, побежала к дому.
- Отчаянные головы! – сочувственно прошептал конюх.

Перед тем как выйти из комнаты, Анна посмотрела на себя в зеркале. Оставшись довольной увиденным, она улыбнулась своему отражению.
- Пора!
«Анна Ивановна, мне очень нужно с вами поговорить. Ночью в саду на нашем месте. Владимир».
Она спешила, ибо боялась опоздать. Было темно, и она едва различала предметы перед собой. Стараясь не шуметь, Анна вышла на крыльцо и притворила за собой дверь. Ей нужно было дойти до фонтана. Ночь была безлунной, и все вокруг казалось враждебным и таинственным, но Анна не думала отступать. Они должны объясниться. Что будет дальше, после того, как они поговорят, Анна не знала, но была уверена, что вместе они что-нибудь придумают. Она искренне верила, что взаимная любовь может творить чудеса. Единственное сомнение, которое ее мучило - а взаимна ли ее любовь? Владимир почти признался ей в своих чувствах, когда они танцевали, и он поцеловал ее, а потом с таким чувством выдохнул ее имя, что Анна, испугавшись этой вспышки чувств, в волнении зажмурилась.
Но тогда она еще не подозревала, что испытывает к Владимиру нечто большее, чем просто дружеские чувства и благодарность.
Девушка подошла вплотную к фонтану и, споткнувшись о каменный бортик, чуть не упала в воду, но Владимир успел подхватить ее.
- Я уже начал думать, что вы не придете.
- Я не могла не прийти, – прошептала она в ответ.
В ночной темноте Анна могла различить только его силуэт. На минуту ей показалось, что они заговорщики, и она еле сдержалась, чтобы не хихикнуть. Владимир продолжал держать девушку в своих объятиях, словно ей все еще грозила опасность упасть в фонтан.
- О чем ты хотел поговорить? – спросила она, осторожно высвобождаясь из кольца его рук.
Он горько усмехнулся и отпустил ее. Анна покачнулась, но удержалась на ногах. Ей не хотелось, чтобы он переставал обнимать ее, но это было неприлично, хотя их никто не мог видеть в такую темную ночь. Анна хотела сначала узнать, о чем хочет поговорить Владимир.
- Анна Ивановна, я понимаю, что не имею права задавать вам подобные вопросы… – начал Владимир, но барышня его перебила.
- Я тебя чем-нибудь обидела?
- Нет. Это я….
Она снова не дала ему договорить:
- Тогда почему ты говоришь мне вы? – она дотронулась рукой до его плеча.
Владимир опустил голову, в темноте он не видел выражения глаз Анны.
- Мне тяжело говорить, но я должен спросить.
- Спрашивай, – вздохнула Анна, поняв, что ей не удастся сбить его с толку.
- Говорят, что вы выходите замуж за Андрея Долгорукого, – выпалил на одном дыхании конюх и замер в ожидании ответа, который не заставил себя долго ждать.
- Нет! – решительно возразила Анна. – Я не выйду за него замуж!
Лицо Владимира озарила улыбка.
- Но с чего ты взял, что я собираюсь замуж за князя Долгорукого? – спросила она.
- Было столько слухов, – оправдывался конюх, испытывая огромное облегчение, что его страхи оказались напрасны.
Анна улыбнулась, она догадалась, что Владимир ревновал ее к Андрею. Она привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
- Слухами земля полнится, – прошептала она, хмелея от собственной смелости.
- А я чуть с ума не сошел, – ответил он и поцеловал ее.
Анна положила руки на плечи Владимира, потом обняла его за шею. В этот момент она не думала о том, что она хозяйка, а он конюх, что она дочь барона, а он подкидыш. Она целовала мужчину, которого любила.
Владимир, услышав с какой горячностью Анна отвергла саму мысль о браке с Долгоруким, обрадовался. Он не тешил себя сладкой надеждой, и тем не менее был рад обмануться. Когда Анна поцеловала его в щеку, он не смог устоять перед искушением коснуться губами ее губ. И снова барышня не оттолкнула его, а, наоборот - привлекла к себе и целовала в ответ. От счастья голова у него кружилась. Он любит ее, только сказать об этом не успел.
Рядом послышались голоса. Анна испуганно отпрянула от Владимира, но он успокаивающе поцеловал ее в лоб. Они прислушались.
- Карл Модестович, что вам надо! – воскликнула Полина.
- Поленька, ну нельзя же быть такой жестокой.
Горничная фыркнула.
- Вот еще раз фыркнешь, прикажу тебя выпороть! – разозлился управляющий. – Избаловала тебя барышня.
- А вы мне не грозите, – ответила Полина и подошла ближе к фонтану с противоположной от Владимира и Анны стороны.
- Все о принце своем вздыхаешь? - допытывался карл Модестович.
В ответ Полина снова фыркнула.
- Мой принц еще лягушка, – ответила она с достоинством.
- Не понимаю, – проворчал управляющий, расхаживая возле фонтана.
Владимир и Анна испугались, что скоро их присутствие обнаружат.
- Пойдем, – в самое ушко прошептал ей конюх. Под ногой у Анны хрустнула ветка, и девушка в ужасе застыла на месте, не в силах пошевелиться. К счастью, в пылу громкого спора горничная и управляющий ничего не услышали.
- А вам и не нужно ничего понимать! – кричала Полина. – Зачем вы сюда меня привели?
- Чтобы поговорить!
 - Бежим! – шепотом сказал Владимир барышне, и они побежали к дому.
Анна совсем запыхалась, когда они достигли крыльца. Немного отдышавшись, они тихо засмеялись.
- На воре шапка горит, – улыбнулась Анна, перестав смеяться.
- Тебе нужно идти спать.
- Да, – согласилась она, но никуда не уходила.
- Аня, иди,. – проговорил Владимир.
- Иду, – и снова не двигалась с места. Она положила руки ему на плечи, и пристально посмотрела в глаза. – Я хочу тебя спросить.
- Спрашивай.
- Ты… - но Анна не успела договорить.
- Карл Модестович, я пожалуюсь барону, что вы хотите меня выпороть за то, что я честь свою берегу! – громко говорила Полина, держась на почтительном расстоянии от злого управляющего.
Испуганно вскрикнув, Анна убежала в дом. Владимир направился к конюшням. Ему было безразлично, увидят его Полина с Карлом Модестовичем или нет. Он вдруг развеселился, вспомнив, как управляющий умолял горничную о благосклонности, но Полина не желала сдаваться. «Бедный Никита», - подумал Владимир.
- Ох, пропадешь, девка! – пригрозил немец.
- Не бойтесь, я свое место знаю, – отрезала горничная. – Позовите замуж, я подумаю и отвечу.
- Ах, ты! – задохнулся от гнева Карл Модестович, но Полины уже и след простыл.

Все еще улыбаясь, Владимир пошел в их комнату с Никитой. По дороге он думал, о чем хотела спросить его Анна. Вспомнив, что не успел признаться ей в своих чувствах, парень огорчился, но решил, что один день ничего не изменит.
- Я тебе клянусь, что сама слышала, как барин говорил с Модестовичем, что хочет выдать барышню замуж за графа Шубина, – услышал конюх голос Полины, и остановился возле двери в комнату горничных.
- Если Анна Ивановна выйдет замуж за графа, она возьмет тебя с собой? – с любопытством спросила Татьяна.
- Не знаю, – ответила Полина, расчесывая волосы. – Если предложит, я соглашусь.
- И правильно, – поддержала подругу Татьяна.
Владимир стоял под дверью, боясь перевести дух. Только ревность перестала терзать его душу сомнениями, и снова начинает его мучить. О чем хотела спросить барышня? Пойдет ли он с ней в новый дом? В дом ее мужа. Владимир сжал кулаки. Нет! Никогда! Он хотел пойти к барину и просить, чтобы его продали хоть в Москву, хоть в Архангельск. Лишь бы быть подальше от Двугорского уезда.
Владимир понимал, что надежды на будущее у них нет. Он искренне желал Анне счастья, но видеть ее счастливой в объятиях другого, равного ей по положению в обществе, было выше его сил.
Но она целовала его! Не могла Анна быть настолько вероломна и коварна, чтобы прийти на свидание к конюху, будучи невестой графа.
Владимир повернул назад, и пошел к кабинету барона. Потом вспомнил, что стоит глухая ночь, и барин давно спит. Пришлось возвращаться.
Из-под двери в комнату горничных больше не пробивалась полоска света. Видимо, Полина с Татьяной легли спать. Вздохнув, парень побрел к себе.
Никита уже видел седьмой сон, а Владимир еще долго ворочался с боку на бок, не зная как ему поступить. Снова спрашивать Анну?
Под утро Владимир забылся тревожным сном, решив, что откроет свои чувства барышне и, только услышав ее ответ, примет окончательное решение. Хотя иного выхода, кроме как покинуть дом Корфов, где он вырос, конюх не видел.

Анна провела ночь почти без сна. Она не успела спросить Владимира, любит ли он ее. Хотя почти не сомневалась в его чувствах.
Девушка гладила Лучика по голове, тот жмурился от удовольствия. Но мысли его хозяйки были далеко.
Она любит Владимира. И он, кажется, тоже ее любит. Но их любви не дано осуществиться.
- Что же мне делать? – спрашивала юная баронесса у кота, дремавшего на кровати. Но Лучик только сонно урчал.
Если бы у Анны была мать, она бы пошла за советом к ней. Обращаться к батюшке Анна не могла. Иван Иванович наверняка рассердился бы на нее. Но не это больше беспокоило Анну, а то, что гнев барона мог обрушиться на Владимира. Этого она не могла допустить ни при каких обстоятельствах.
Нервно кусая губы, она легла в постель. «А если сбежать?» - подумала она и испугалась своих мыслей. Иван Иванович не вынесет такого удара. Анна почувствовала, что глаза защипало от слез. Что ей теперь делать? Как поступить? А ведь ей когда-нибудь придется выйти замуж. От этой мысли Анна похолодела. Нет. Она скорей уйдет в монастырь, чем согласиться выйти замуж за нелюбимого человека. Если за любимого нельзя.
С этой утешительной мыслью Анна заснула.

Праздник по случаю помолвки княжны Лизаветы Петровны Долгорукой и князя Михаила Александровича Репнина получился на славу. Гости были веселы и радостны и без устали танцевали.
- Лизавета Петровна, вы так сияете, что на вас больно смотреть! – сказал Алексей улыбающейся княжне.
- Я просто счастлива, – ответила Лиза, с нежностью глядя на Михаила.
- Скоро и наша помолвка, – произнесла Соня.
- Скорее бы, – шепнул ей граф на ушко.
Младшая княжна зарделась. Алексей подхватил ее и увлек в круг танцующих.
Анна, стоявшая рядом, подавила легкий вздох, но Лиза заметила ее грусть.
- Анечка, что с тобой? – спросила она подругу.
- Задумалась. От всей души поздравляю вас с князем! Выйти замуж за любимого человека - это счастье!
- Спасибо, Анна, – поблагодарил Михаил и подал руку Лизе, приглашая ее на танец.
- Подожди, – запротестовала княжна. – Мне нужно поговорить с Аней…
Но Михаил, не слушая возражений, потянул невесту за собой.
- Лизонька, мне пришлось тебя похитить, потому что твой брат так выразительно на меня смотрел – ему явно очень хотелось, чтобы мы оставили Анну одну.
Княжна вздохнула.
- У Андрея нет шансов. Но пусть попытает счастья…
- Анна, рад видеть вас.
Юная баронесса обернулась и увидела Андрея.
- Добрый день, – ответила она.
Князь не смел поднять на нее глаза.
- Я хотел извиниться….
- Андрей Петрович, я не держу на вас зла, – произнесла Анна.
- Разрешите пригласить вас на вальс.
Она благосклонно кивнула. Радостно улыбаясь, князь повел Анну в танце.
- Петя, я очень сомневаюсь, что Анна выйдет замуж за Андрея, – невесело пробормотала Марья Алексеевна, глядя на танцующие пары.
- Я пытался уговорить Ивана повлиять на дочь, - ответил ей Петр Михайлович, - но он отказывается…
Случайно встретившись взглядом с графиней Шубиной, Марья Алексеевна сказала мужу, что должна ненадолго его оставить.
Ариадна Сергеевна смотрела на приближавшуюся к ней княгиню и искала повода уклониться от этой встречи.
- Ариадна, я считаю, что нам нужно объясниться, – сказала Марья Алексеевна.
- Не понимаю, о чем вы, - сухо проронила графиня.
Княгиня жестом пригласила ее отойти к окну, где бы им никто не помешал поговорить. Ариадна Сергеевна, поколебавшись, последовала за ней.
- Ариадна, я уверена, что ты все понимаешь, – начала Марья Алексеевна. – Мы столько лет избегали друг друга из-за глупой ссоры, но наши дети полюбили друг друга, и я хочу положить конец всем недоразумениям между нами.
Графиня опустила глаза.
- Александр был глубоко непорядочным человеком. Он ухаживал за тобой, но пытался соблазнить меня.
- Что?! – вскричала Ариадна Сергеевна.
- Это правда, – сказала княгиня. – Вспомни, как поспешно он уехал на Кавказ. Вспомни, что он не ответил ни на одно твое письмо. А ты решила, что это я виновата в том, что он уехал. Думаю, мой отец его напугал. Когда Александр на одном из раутов попытался… – голос Марьи Алексеевны дрогнул, - соблазнить меня, мне удалось вырваться. Но отец заметил, что мое платье порвано, и устроил мне допрос. Я расплакалась и все рассказала. Я боялась, что отец накажет меня. Молодой девушке неприлично оставаться наедине с мужчиной. Но отец осерчал на Александра.
- Боже мой… – прошептала графиня. – Маша, я же не знала…. Я думала, что это ты пыталась завладеть его вниманием. Прости меня!
- И ты меня прости, – произнесла Марья Алексеевна, обнимая вновь обретенную подругу. – Мне следовало раньше тебе все рассказать, но мне было стыдно, поэтому я спрятала свои чувства под маской безразличия.
Графиня улыбнулась сквозь слезы.
- Теперь мы почти родственницы.
- Странная штука судьба, – улыбнулась княгиня.

- Андрей Петрович, вы делаете мне больно, – сказала Анна.
- Простите, – пролепетал князь, ослабляя объятия. – Я могу надеяться….
- Нет! – резко ответила юная баронесса.
К счастью вальс закончился.
- Вы снова поссорились? – спросила Лиза, когда Анна подошла к ней.
- Твой брат пытается за мной ухаживать.
- Аня, а что произошло, когда мы виделись в саду?
Она испуганно посмотрела на княжну.
- Лизонька, мне бы не хотелось об этом вспоминать.
- Да что с тобой? – испугалась еще больше Лиза, когда увидела, что в глазах подруги блеснули слезы. – Что ты имела в виду, когда говорила, что выйти замуж за любимого человека это счастье?
- А разве ты с этим не согласна?
- Согласна, но ты произнесла их так, словно тебе не суждено выйти замуж по любви.
Анна грустно улыбнулась, и, промокнув глаза кружевным платочком, ответила:
- Мне никогда не выйти замуж по любви.
- Почему? – удивилась княжна.
Юная баронесса ничего не успела ответить, потому что в зал вбежал слуга Шубиных и закричал:
- Несчастье! Случилось несчастье!
- В чем дело, Василий? – спросил Алексей.
- Пожар!
- О Боже! – ахнула Ариадна Сергеевна.
Молодой граф торопливо извинился перед Сонечкой и устремился к выходу.
- Будь осторожен! – напутствовала его девушка.
Пожар бушевал несколько часов. Из людей, к счастью, никто не пострадал, наиболее ценную мебель и вещи удалось спасти, но центральная часть дома сильно выгорела. Допросив дворовых, Алексей пришел к выводу, что пожар возник случайно. Видимо, сквозняком опрокинуло подсвечник, пламя перекинулось на занавеску, потом запылала комната и весь этаж… Хоть огонь быстро заметили, он успел натворить беды.
- Что же нам теперь делать? – всхлипывала графиня, глядя на почерневшие стены. – Здесь жить нельзя…
- Мой дом в вашем распоряжении, – успокоил ее Иван Иванович, который все это время находился рядом.

Анна спускалась по лестнице вниз.
- Аннушка, ты на прогулку? – спросил Иван Иванович, выглядывая из библиотеки.
- Да, батюшка.
- Я хочу с тобой поговорить.
- Конечно.
- Аннушка, я знаю, как ты относишься к князю Андрею, но может, ты передумаешь? – с надеждой спросил барон.
- Нет. Я не передумаю, – твердо ответила дочь.
- Жаль, - грустно вздохнул барон.
Анна ответила отцу немного виноватой улыбкой и убежала.
Ей не терпелось поговорить с Владимиром. Вчера отец увез ее на праздник к Долгоруким, потом поднялась суматоха из-за пожара, потом нужно было помочь устроиться Ариадне Сергеевне и Алексею, и у Анны не нашлось ни одной свободной минутки, чтобы зайти на конюшню.
- Никита, где Владимир? – спросила она, слегка запыхавшаяся.
- Там, барышня, - указал парень на открытую дверь конюшни.
- Спасибо.
Никита покачал головой и продолжил работу.
- Владимир, где ты? – громко позвала Анна с порога.
- Здесь, – отозвался конюх, выходя из какого-то стойла.
- Здравствуй! – улыбнулась она.
- Здравствуйте, Анна Ивановна.
- Седлай Ночку!
- Хорошо, но одну я вас не отпущу.
- Я сама хотела, чтобы ты сопровождал меня, – сказала Анна, удивленная, что конюх избегает ее взгляда.
Он кивнул и ушел выполнять ее распоряжение.
Позже, помогая барышне устроиться в седле, Владимир размышлял, говорить ли ей, что он собирается просить барона продать его.
- Что с тобой? – не выдержала гнетущего молчания Анна, когда они отъехали от дома достаточно далеко.
После ночного свидания настроение у Анны было радостным, хотя и грустным. Непонятная холодность конюха ее тревожила. Тогда, в саду, Владимир был совсем другим! Или он играет с ней?
- Все хорошо, барышня, – ответил Владимир.
Его конь гарцевал на месте, недовольный тем, что ему не дают пуститься вскачь.
- Нет. Что-то случилось. Почему ты так смотришь на меня?
- Как я смотрю на вас?
- Словно прощаешься со мной, – сказала Анна.
Конюх вздрогнул.
- Вам показалось, барышня.
Анна хлестнула кнутом Ночку и умчалась вперед. Чертыхнувшись, Владимир пустил Гордеца галопом и вскоре догнал беглянку:
- Анна Ивановна, барин строго-настрого запретил отпускать вас одну, – произнес он спокойно.
- Мне батюшка об этом ничего не говорил! – вздернула подбородок девушка.
- Вы могли взять с собой Никиту.
- В следующий раз так и сделаю.
Конюх повесил голову, пробормотав:
- Как угодно! Барышня, я хочу, чтобы вы знали.
- О чем? – испуганно спросила Анна. Ее гнев уже прошел.
- Я хочу просить барина продать меня.
- Что?! – вскричала она, резко натянув поводья. Ночка едва не споткнулась и только чудом не сбросила всадницу. – Зачем? Почему? – в голосе Анны слышались слезы. – Ты играешь со мной?
- Нет! Но как ты не понимаешь! – воскликнул Владимир, спешиваясь. – Это невыносимо - обнимать, целовать тебя, но при этом знать, что ты никогда не будешь со мной.
- Помоги мне, – попросила она и протянула руки, он помог ей слезть с лошади.
- Это жестоко, – глухо сказал конюх, когда Анна обняла его.
- Сама знаю, – ответила барышня, убрав руки, и отступила на шаг. – Думаешь, я не мучаюсь теми же вопросами? Думаешь, мне тоже легко?
Он закрыл глаза рукой.
- Расставание единственный выход.
- Нет!
- А что еще ты можешь придумать? – Владимир схватил ее за плечи. – Что?
Она всхлипнула.
- Я думала о побеге, – и опустила глаза.
На мгновение лицо конюха озарила улыбка, но потом она погасла.
- Невозможно. Я так не могу.
- Я тоже, – по ее щекам побежали слезы. – Я боюсь, что батюшка не выдержит такого удара…
Анна прижалась щекой к плечу Владимира.
- Я не хочу, чтобы ты уезжал. Это эгоистично, но я….
Он крепко обнял ее, зарываясь лицом в ее волосы.
- Я люблю тебя.
Анна подняла на него глаза.
- Я люблю тебя.
- Любишь? – удивленно спросил Владимир. В его голосе было удивление, а в глазах надежда. Он надеялся, верил, но, услышав в ответ признание в любви, растерялся.
- Люблю, – подтвердила Анна, и улыбнулась сквозь слезы.
- Но вы выходите замуж за графа Шубина.
Она засмеялась.
- Нет. Глупый, ты веришь всем слухам? – спросила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
- Я дурак, – согласился Владимир, обнимая ее.
- Я попрошу батюшку дать тебе вольную.
- Аня, – прошептал он, наклоняясь к ней, но барышня легко оттолкнула его и засмеялась:
- Попробуй, догони!
И, хохоча, побежала по лугу. Тоже развеселившись, Владимир бросился вслед и быстро догнал девушку, длинные юбки которой путались в густой высокой траве. Догнал и поймал за руку.
- Так нечестно! – надула Анна губы, пытаясь выдернуть руку.
От этого резкого движения оба не удержались на ногах и рухнули в траву. Анна упала на Владимира и не понимала, почему его взгляд потемнел. Конюх перевернулся вместе с ней, теперь он смотрел на нее сверху вниз, потом еще раз, еще, она весело засмеялась. Но внезапно оборвала свой смех, когда в очередной раз очутилась под ним, и его губы оказались слишком близко от ее губ. Владимир вскочил на ноги, она тоже поднялась, и тронула его за плечо, не понимая, что происходит с ними, но не в силах противиться этому.
- Аня, останови меня, пока я еще могу остановиться, - молил Владимир, крепче прижимая к себе хрупкую девушку.
Анна слышала его слова, но не понимала, о чем он просит. Все ее существо тянулось к нему, прикосновения губ обжигали, заставляя сердце учащенно биться в груди. Она обвила его шею руками, потянулась к его губам, и Владимир, побежденный ее нежностью, перестал сдерживать себя…

На зеленой мягкой траве свершилось то, что должно было произойти на шелковых простынях, под бархатным балдахином. Но какое значение имеет, чем устелено ложе любви? Главное, чтобы была сама любовь.
Когда Анна открыла глаза, то увидела, что начало смеркаться. Ее обнимал Владимир, ее голова лежала на его плече. Анна быстро оглядела себя и с удивлением поняла, что полностью одета. Девушка приподнялась на локте и посмотрела на Владимира. Может, ей все приснилось? Она задремала, и… Анна резко села и обернулась к конюху. Он смотрел на нее, не сводя взгляда с ее лица, не произнося ни слова.
Нет, не померещилось ей ничего: и сладкий шепот, и тепло его тела, и тягучая боль, и нежность, и неземное блаженство, и умиротворенность. Все это было на самом деле. Все это было наяву.
Пролетел ворон и закаркал. Анне послышалось, что птица прокричала:
- Падшая!
- Анечка, – услышала она встревоженный голос Владимира.
Он видел, что с ней что-то происходит, как меняется выражение ее глаз. Владимир корил себя, что не смог удержаться, не смог устоять. Он слишком давно любил ее, слишком долго мечтал о ней. Ему, крепостному, сироте, казалось чудом, что барышня может испытывать к нему какие-то чувства. С какой страстью Анна отвечала на его поцелуи. Не оттолкнула, не ударила, а наоборот - сама обнимала его, искала губами его губы...
Анна мягко улыбнулась, у него отлегло от сердца. Владимир сел и обнял ее.
- Что теперь с нами будет? – прошептала она.
- Лучше не задумываться, – шепотом ответил он и протянул ей букет полевых ромашек.
Барышня взяла цветы и спрятала в них лицо.
- Спасибо.
На ее лице была счастливая улыбка.
- Прости меня.
- За что? – в ее голосе было удивление.
- Я должен был остановиться.
Она вздохнула.
- Я ни о чем не жалею, – прошептала Анна. – Мне пора, пока батюшка не отправил слуг на мои поиски.
Владимир притянул ее к себе и поцеловал в губы, она ответила на поцелуй, а потом высвободилась из его объятий.
- Мне пора, – повторила она, поднимаясь на ноги.
Владимир поймал мирно пасущихся на лугу Ночку и Гордеца. «Счастливые! – подумал конюх. – Они всегда могут быть вместе».
- Я одна поеду домой, – произнесла Анна.
- Нет, – твердо сказал Владимир. – Уже темно.
- Хорошо. Но будет лучше, если нас не увидят вместе. У нас гостят Ариадна Сергеевна и Алексей. Их дом сильно пострадал от пожара. Я не хочу расспросов, – добавила она, дотрагиваясь до его плеча и обнимая его другой рукой за шею. Конюх грустно улыбнулся и, поцеловав ее, подсадил на лошадь.
- Я люблю тебя, – прошептала Анна и пустила Ночку галопом. Она мчалась, держась одной рукой за поводья, а другой прижимая к груди букет ромашек.
 - Я тебя люблю, – отозвался Владимир, вскакивая в седло. – Что же я наделал! – вскричал он, почти догнав барышню.
- Ты жалеешь о том, что случилось? – резко спросила Анна, услышав его возглас. Она гордо вскинула голову.
- Этого не должно было случится! Я не муж тебе.
- Мне жаль, что это не так, – прошептала Анна. – Мне не нужен другой муж.
Конюх покачал головой, в глубине души он был рад слышать слова барышни, но понимал, что им никогда не быть вместе.
- Это невозможно. Я тебе не ровня, – ответил Владимир.
- Хватит! – вскричала она, натягивая поводья. – Я сама хотела этого, потому что люблю тебя. И довольно разговоров о том, что у нас с тобой разные положения в обществе!
- Вы отрицаете правду.
- Что мне эта правда принесет? – горько ответила Анна. – Ничего, кроме боли. Неужели ты этого не понимаешь?
Конюх молчал, сраженный ее правотой.
- Нам пора возвращаться, – она хлестанула Ночку кнутом.
К дому они подъехали в полном молчании. Владимир помог барышне слезть с лошади.
- Прости меня, – шепнул он.
- Ты меня тоже.
Она вошла в дом, а он повел лошадей на конюшню.
- Где ты был? – спросил Никита, увидев друга.
- Сопровождал барышню на прогулке, – буркнул Владимир, расседлывая лошадей.
Никита покачал головой.
- Нас искали? – встревожился конюх.
- Нет. Барин весь день провел в беседах с гостьей. Граф еще рано утром уехал к Долгоруким. Карл Модестович поехал за новой горничной. Никому до вас не было дела.
- Кроме тебя, мой верный друг, – усмехнулся Владимир, принимаясь чистить Ночку.
- Да. Владимир, нельзя тебя с барышней!
- Поздно, Никита, поздно…
- Как поздно?! – вскричал друг.
- Я признался ей в любви.
- И что тебе ответила Анна Ивановна?
- Что тоже любит меня, – улыбнулся Владимир.
- Боже мой! – прошептал пораженный Никита.
Друг тряхнул темноволосой челкой.
- Я не знаю, что мне теперь делать.
- А раньше знал?
- Нет, – покачал головой Владимир.
- Ох… – только и смог вымолвить Никита.
Владимир виновато улыбнулся.

Анна тихо шла по коридору к лестнице, но остановилась перед дверью в гостиную.
- Матушка, у меня хорошие новости, – услышала она голос графа Шубина.
- Какие?
- Через два месяца дом будет восстановлен.
Графиня улыбнулась.
- Тогда можно будет объявить о твоей помолке с Соней Долгорукой.
- Матушка, мы с Сонечкой решили, что помолвка будет через две недели.
- А Марья Алексеевна и Петр Михайлович знают об этом? – нахмурилась Ариадна Сергеевна.
- Да, и согласны, а обвенчаемся мы, когда дом будет полностью готов.
- Хорошо, – улыбнулась графиня.
Анне было неудобно подслушивать, но она ждала, когда граф отвернется от приоткрытой двери. Улучив подходящий, как ей показалось, момент, она проскользнула мимо, но ее окликнула графиня:
- Анечка, добрый вечер! Где вы пропадали? Ваш отец волновался о вас.
Анна улыбнулась и вошла в гостиную.
- Собирала ромашки, – ответила она, показывая графине цветы.
- Тебе не следует ездить верхом одной, – заметил Иван Иванович, входя в комнату.
- Я не уезжала далеко от дома, – сказала дочь, целуя отца в щеку. – Извините, мне нужно переодеться.
Барон кивнул, Анна убежала.
- Что за прелестное создание ваша дочь, Иван Иванович! – улыбаясь, произнесла Ариадна Сергеевна. – И какой бы вы были красивой парой… – попеняла она сыну.
- Матушка! – притворно возмутился Алексей.
- Не нужно неволить детей, – мягко сказал Иван Иванович, предлагая руку графине. – Пойдемте, прогуляемся перед ужином, пока не стемнело.
Ариадна Сергеевна радостно согласилась.

Анна вошла в свою комнату.
- Барышня, звали? – появилась Полина.
- Поставь цветы в воду.
- Будет исполнено, – ответила горничная, и забрав букет, ушла.
Анна забралась в кресло с ногами и прикрыла глаза рукой. Что они наделали? Девушка вздохнула. Почему мил и люб конюх, а не князь, которого батюшка прочит ей в мужья? Что теперь будет? Владимир говорил, что хочет попросить барона продать его. Анна вскочила на ноги. Если им суждено расстаться, то пусть он будет свободен. Она улыбнулась. Это верное решение. Она попросит батюшку дать Владимиру вольную. Анна стала раздеваться, расстегнула и сняла платье. А где сорочка? Неужели осталась на лугу? Девушка испуганно вскрикнула, потом вспомнила, что одеваться ей помогал Владимир. Но куда пропала сорочка? Анна прижала ладони к горящим щекам. При воспоминании, как он раздевал ее, как она сама стягивала с него рубашку, стремясь почувствовать гладкость обнаженной кожи, ее щеки заалели.
Пропажу одной сорочки никто не заметит. Но Анна хотела знать наверняка, где та потерялась.
Девушка переоделась и собралась идти на конюшню. «Кого я хочу обмануть? – подумала она, спустившись вниз. - Я просто хочу его увидеть, а сорочка - это только предлог».  

Карл Модестович вел по двору новую горничную
- Теперь это твой дом, – объявил он веснушчатой девушке с рыжей косой до пояса.
Глаша оглядывалась по сторонам. Увидев около конюшни двух парней, она улыбнулась. «Думаю, в этом доме мне понравится», - подумала девушка, разглядывая темноволосого конюха.
- Кто это? – спросил Владимир у Никиты.
- Где?
- Та рыженькая глаз с меня не сводит.
Конюх пожал широкими плечами.
- Новая горничная. Я же тебе говорил.
- Идем! – позвал Карл Модестович девушку. Та, зазывно улыбнувшись парням, последовала за управляющим.
- Бесстыжая! – фыркнул Никита.
Владимир кивнул.
- Уже спать пора. Пойдем?
- Иди, я тебя догоню, – отозвался друг и исчез в конюшне.
Никита ушел.
Глаша следила за обоими из-за угла дома. Ее уже представили барину, и она решила, что нынешний хозяин лучше предыдущего. Усадьба была богатая, дворовые щеголяли в одежде из добротных тканей. Немного смущал управляющий, хитрый немец, но Глаша надеялась легко найти с Карлом Модестовичем общий язык. К любому мужчине можно подобрать ключик, у всех у них одно на уме. Глаша поправила ленту в волосах и пошла на конюшню. Ей понравились оба парня, но темноволосый больше. И она решила начать свою охоту с него.
- Здравствуй.
- И тебе не хворать, – отозвался Владимир. Он скинул рубашку, в конюшне было душно.
- Меня зовут Глафира, или Глаша, – произнесла она, приближаясь к нему.
- Владимир, – буркнул он, недовольный ее пристальным взглядом.
- Я хочу с тобой поближе познакомиться, – откровенно сказала Глаша, кладя руку на его плечо. – Я здесь никого не знаю. Мне нужен покровитель.
Владимир невозмутимо смотрел на девушку, и ответил:
- В покровители я не гожусь. Я всего лишь конюх.
Он повел плечами, чтобы сбросить ее руку, но горничная обвила второй рукой его шею.
- Годишься! – и ласково улыбнулась. – Ты такой красивый, – она провела пальцем по его носу, губам. – Ты мне нравишься.
- А ты мне нет, – ответил конюх, резко скидывая ее руки. Потом поднял рубашку и оделся. Ему не нравился пристальный взгляд нахальной девицы.
Глаша хмыкнула.
- Баловства у нас не допускают, – сухо сказал он.
- Что ж вы так скучно живете? – хрипло рассмеялась она, ни чуть не рассердившись на его явное пренебрежение.
- В этом доме ты долго не задержишься, – возвестила Анна, стоя на пороге.

Владимир обернулся и похолодел, увидев гнев в глазах барышни.
- Анна Ивановна, – поклонился конюх.
Глаша испуганно присела в реверансе.
- Кто ты? – холодно спросила Анна, входя.
- Глафира Поветьева, ваша новая горничная, – пролепетала Глаша, изображая смирение и покорность перед новой хозяйкой.
- Что ты делаешь на конюшне?
- Меня… послали… - Глаша замялась.
- Что? – нахмурилась Анна.
- Анна Ивановна, Глаша заблудилась, - вмешался Владимир. - Тебя послали на кухню? – спросил он у горничной. На лице у той мелькнула довольная улыбка, что не укрылось от взора Анны.
- Да, – потупилась Глаша, обрадовавшись, что Владимир пришел ей на помощь.
- Кухня находится с другой стороны, – холодно обронила Анна. – Ступай.
Горничная осталась на месте, не желая уходить.
- Ступай! – повысила голос барышня.
Глаша повиновалась.
- Барышня, что угодно? – спросил Владимир.
Горничная еще могла слышать их разговор, и чтобы не привлекать излишнее внимание к себе и барышне, Владимир говорил так, словно они чужие друг другу. Анна это понимала, но гнев на конюха еще не прошел. Как он смел обнимать другую, если говорил о любви ей?!
- Уже ничего, – ответила Анна и, боясь разрыдаться у него на глазах, подхватила юбки и убежала.
- Аня, Аня! – закричал Владимир, устремившись за ней.
На дворе было уже темно. Анна быстро взбежала по лестнице на второй этаж и успела захлопнуть дверь своей комнаты перед носом конюха.
- Аня, открой!
- Уходи, – заплакала она.
- Не плачь, открой, – тихо стучал он, боясь шуметь.
- Ты мне изменил!
- Нет. Аня, открой, я прошу тебя!
Она показалась в дверном проеме. Конюх попытался ее обнять, но девушка вырвалась из его рук, с горечью воскликнув:
 - Ты обнимал ее!
- Не я обнимал Глашу, а она меня. Она сама вешалась мне на шею! – вскричал Владимир, раздосадованный тем, что Анна не верит ему.
- Это правда? – всхлипнула она.
- Конечно, – он взял ее лицо в свои ладони и поцеловал влажные веки, потом покрасневший носик. – Я люблю тебя. Мне не нужна другая.
Анна прижалась к нему.
- Когда я увидела вас вдвоем… – она зажмурилась. – Даже в глазах потемнело!
- Ревнивица моя! – улыбнулся конюх, целуя ее в губы.
- Мне не нужен другой, – прошептала девушка, крепче обнимая его, и подставляя губы для поцелуя.
- Зачем ты пришла ко мне? – спросил Владимир через некоторое время.
- Я не нашла свою сорочку, – смутилась Анна.
- Я ее утопил.
- Почему?
- На ней была кровь.
Девушка покраснела.
- Я не хотел, чтобы у прачки возникли вопросы, поэтому я положил в сорочку камней и бросил в реку.
Она облегченно вздохнула.
- Тебе Глаша совсем не нравится?
- А тебе князь Андрей?
Анна засмеялась.
- Ни капельки!
- Мне не нужна Глаша, – ответил конюх, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать.
Анна отдалась во власть поцелуя, крепче обнимая Владимира. Когда она начала стаскивать с него рубаху, конюх остановил ее.
- Аня, мне пора идти, – хрипло пробормотал он, высвобождаясь из плена ее рук.
- Нет, – умоляюще прошептала она, привстав на цыпочки, чтобы поцеловать его.
- Если нас застанут… – пытался возразить Владимир между поцелуями.
- Я сказала батюшке, что иду спать. Полину я отпустила.
Он вздохнул.
- Сюда никто не войдет, – продолжила Анна, запирая дверь на ключ.
Конюх улыбнулся.
- Я знаю, что нам придется расстаться, но пока мы вместе, я не желаю расставаться больше, чем на миг! – сказала Анна, увлекая его за собой к постели.
- Если узнают о нас, ты будешь опозорена. Отдай мне ключ! – потребовал Владимир, пытаясь вразумить ее.
- Если это случится, батюшка не выдаст меня замуж. Я никогда не выйду замуж.
- Но барин будет очень огорчен.
- Как ты можешь говорить о моем замужестве! – вскричала Анна. – Тебе безразлично, что я могу стать женой другого мужчины?!
- Нет! Но я хочу, чтобы ты была счастлива.
- Я счастлива, когда ты со мной, – шепнула она, обвивая его шею руками. – Я люблю тебя.
- Я люблю тебя.
Любовь победила доводы рассудка.

Рано утром Полина шла к барышне, чтобы отнести ей вазу со свежесрезанными цветами. Но не успела горничная дойти до комнаты Анны, как дверь приоткрылась, из нее оглядевшись, вышел Владимир.
- Вот это да! – ахнула горничная, юркнув за портьеру и оттуда наблюдая, как влюбленные поцеловались, потом Анна заперла дверь, а Владимир, осторожно ступая, направился к выходу. - Страсти какие! – прошептала Полина, выбираясь из своего убежища. – Кто бы мог подумать! – продолжала удивляться она.

- Ариадна, мне нужно срочно уехать в Петербург, – сказал Иван Иванович.
- К чему такая спешка? – удивилась графиня. - Скоро помолвка Алексея и Сони, и наша, – добавила она, дотронувшись до руки барона.
Барон поцеловал ее ладонь.
- Я пробуду в отлучке недолго.
- Друг мой, я поеду с вами. Нужно столько всего купить к свадьбе!
Иван Иванович покачал головой.
- Если вы уедете со мной, придется брать с собой Аннушку, ведь я не могу оставить дочь одну в усадьбе. Это неприлично.
- Конечно, – спохватилась графиня. – Я не подумала об этом. Простите. Но вы обещаете не задерживаться?
- Я буду спешить, чтобы снова увидеть вас, – галантно ответил Иван Иванович.
Ариадна Сергеевна ласково ему улыбнулась.
- Доброе утро, матушка! – поздоровался Алексей, входя в комнату. – Барон, рад вас видеть в хорошем расположении духа.
- Алексей Федорович, я уезжаю и оставляю вашу матушку и мою дочь на ваше попечение.
- Что-то случилось? – обеспокоено спросил молодой граф. – Может понадобиться моя помощь?
Иван Иванович улыбнулся.
- Благодарю вас, но это лишнее. Мне нужно взыскать один долг, – таинственно ответил он. – А у вас будет много забот с восстановлением дома.
- Нам будет не хватать вас, – сказала графиня, с нежностью глядя на Ивана Ивановича.
- Я тоже буду по вам скучать.
Алексей с улыбкой наблюдал за матерью и бароном.
- Как хорошо, что мы устроили счастье наших родителей, не правда ли? – тихо спросила юная баронесса, неслышно войдя в комнату.
- Вы правы, Анна. Как чудесно вы сегодня выглядите!
- Благодарю вас, – улыбнулась она,
- Аннушка, конные прогулки тебе на пользу, – заметил барон дочери, та зарделась. – Ты стала румяной, а ведь из Петербурга приехала совсем бледная.
- Да, батюшка, – смутилась Анна.
Подали завтрак.
За столом все оживленно беседовали, одна юная баронесса сидела молчаливая, погруженная в свои мысли. Несмотря на юность и неопытность, она понимала, что минувшая ночь может иметь последствия, и тогда от отца не удастся ничего скрыть.
- Будет лучше нам расстаться, – рано утром шептал ей Владимир. – Я не смогу больше делать вид, что ты мне безразлична.
Анна прижалась к нему.
- Я тоже не смогу. Но зачем расставаться?
- Анечка, мне страшно подумать, что будет, если барин узнает.
- Ты боишься?
- Не за себя, за тебя.
Она поцеловала его и, прижавшись щекой к его щеке, ответила:
- За себя я не боюсь, – и добавила умоляюще: - Не проси батюшку продать тебя. Я поговорю с ним, и он, может быть, даст тебе вольную.
- Не нужно.
Она высвободилась из его объятий и, гневно сверкнув глазами, произнесла:
- Это самое малое, что я могу для тебя сделать.
- Твоя любовь – высшая для меня награда, – прошептал Владимир, привлекая ее к себе. – Я и мечтать не смел, что ты когда-нибудь полюбишь меня.
Анна ничего не ответила, лишь прикрыла глаза, отдаваясь во власть его ласки.
Потом Владимир ушел. Вскоре после него явилась Полина с охапкой свежих роз, Анна притворилась спящей, и сама не заметила, как заснула.
- Аннушка, я уезжаю в Петербург, – голос отца прервал ее воспоминания, в столовой они остались одни.
- Надолго, батюшка?
- На неделю, не больше. К помолвке Алексея и Сони вернусь. Владимира я возьму с собой.
- Зачем? – поспешно спросила Анна и побледнела, испугавшись, что выдала себя. К счастью, барон неправильно истолковал ее волнение.
- Ты напрасно о нем тревожишься, с Владимиром ничего не случится. К тому же, он всего лишь крепостной.
Юная баронесса сжала кулачки, боясь выдать свои истинное отношение к конюху.
- Батюшка, Владимир сопровождает меня на прогулки, – попыталась она отговорить отца.
- Возьмешь Никиту. Мне нужен Владимир.
Анна прижала руки к груди.
- Вы хотите продать его? – испугалась она.
- Нет, – удивился барон. – Я просто хочу, чтобы со мной был грамотный человек.
- Но вы только что сами сказали, что Владимир всего лишь крепостной! – вскричала дочь.
Иван Иванович внимательно посмотрел на Анну. И встретив ее гневный взгляд, ответил:
- Мне кажется, что ты слишком много думаешь о конюхе. После возвращения из Петербурга я серьезно займусь поисками для тебя жениха, – заявил барон уже с порога. – Так и быть, я не стану настаивать на твоем браке с Андреем Долгоруким, но в уезде много других знатных молодых людей, которые будут счастливы с нами породниться. На прогулки будешь ездить с Никитой.
- Хорошо, батюшка, – сдалась Анна, решив, что сейчас неподходящее время для спора с отцом.
- Я тебе желаю счастья, девочка моя, – сказал барон и ушел.
- Ах, батюшка, если бы вы знали, что для меня счастье! – грустно прошептала Анна.

- Где ты был? – спросил Никита, когда Владимир рано утром вернулся на конюшню.
Но друг бросил на него такой взгляд, что Никита понял, что дальнейшие вопросы чреваты неприятными последствиями.

Весь день Анна провела в беседах с Ариадной Сергеевной. Графиня хотела познакомиться поближе с будущей падчерицей, а Анне хотелось отвлечься от грустных мыслей. Ариадна Сергеевна расспрашивала девушку о детстве, недавнем визите в Петербург.
- Мне кажется, что вы последние дни очень грустны, – заметила графиня.
- Вам показалось, – ответила девушка, отводя взгляд.
Ариадна Сергеевна поставила на столик чашечку с чаем.
 - Анна, я хочу стать вам другом.
Юная баронесса с удивлением посмотрела на будущую мачеху.
- Ариадна Сергеевна, я очень ценю ваше дружеское расположение ко мне, и благодарю вас за то, что вы хотите заменить мне мать.
Графиня смутилась.
- Мне хотелось бы, чтобы вы верно поняли мои намерения.
Анна улыбнулась.
- Я вас понимаю. Вы любите моего отца и хотите, чтобы все вокруг были счастливы.
- А вы несчастливы? – с тревогой спросила графиня. – Если вы влюблены в моего сына, то…
Девушка рассмеялась.
- Нет, Ариадна Сергеевна, с Алексеем мы только друзья. Я уверена, что он будет мне замечательным братом.
Графиня, встретившись с веселым взглядом будущей падчерицы, немного успокоилась.

Анна медленно поднималась по лестнице на второй этаж. Вдруг на площадке из-за портьеры вынырнула чья-то рука и, не успела девушка вскрикнуть от испуга, как ее увлекли в темноту ниши. Опомнившись, она начала отчаянно сопротивляться.
- Аня, это же я, – обиженно сказал Владимир, разжимая объятья.
Ответом ему был радостный смех.
- Я успела по тебе соскучиться!
- Я тоже. Поэтому и похитил тебя.
- Батюшка хочет взять тебя с собой в Петербург, - загрустила Анна.
- Я знаю, – невесело ответил конюх, прижавшись щекой к ее волосам. – Зачем я ему?
- Не знаю, – она обняла его. – Когда вы вернетесь, я попрошу у батюшки вольную для тебя.
- Аня!
- Не спорь! – воскликнула она. – Лучше поцелуй меня. Неделя разлуки это целая вечность…
- Согласен, – выдохнул он и выполнил ее просьбу.

- Этому рыжему черту ничем не угодишь, – ворчала под нос Полина. – Все равно будет по-моему! – топнула она ножкой и вдруг, ойкнув, остановилась, заметив, что портьера колышется, а из-под нее виднеется подол шелкового платья барышни. Горничная хотела окликнуть хозяйку, но, заметив мужские сапоги, догадалась, что Анна не одна, и улыбнувшись, собралась уйти.
- Полька! – услышала она оклик управляющего. – Опять без дела прохлаждаешься? – сердитый, подошел Карл Модестович. – Я тебе что велел?
- Помочь Варе на кухне! – нарочито громко ответила Полина.
За портьерой стало тихо.
- Вот и ступай на кухню.
- Я иду! – громко сказала горничная.
- Почему ты кричишь? – запоздало удивился Карл Модестович. – Я не глухой.
- А жаль, – пробормотала Полина, и ей показалось, что за портьерой хихикнули.
- Что ты сказала?
- Доброго вам здоровья, Карл Модестович, – нашлась Полина.
- Спасибо, Поля. Марш на кухню!
- Иду, иду, – сказала горничная, не собираясь никуда уходить.
- Ты оглохла?
- Карл Модестович, мне нужна ваша помощь.
- Какая? – вытаращил глаза управляющий.
- Я забыла дорогу на кухню, – ответила Полина, невинно хлопая ресницами.
- Ты надо мной издеваешься? – взревел Карл Модестович. – А ну, пошли! – и схватив горничную за руку, потащил ее вниз по лестнице. Полина едва успела послать воздушный поцелуй портьере.
- Я тебе покажу, где кухня! – затих голос Карл Модестович.
- Ай, да Поля!
Анна и Владимир смеялись до слез.
- Она знает о нас, – сказала девушка, когда они перестали смеяться.
- Откуда?
- Она поняла, что за портьерой ты и я.
- Как?
- Меня по платью, а тебя по обуви. Ни у кого из крепостных нет таких красивых сапог.
- Полина нас не выдала.
Анна вздохнула.
- Было бы лучше, чтобы никто не узнал.
- Шило в мешке не утаишь, – Владимир обнял ее.
- Я знаю, и все же… – Анна прижалась щекой к его плечу. – Не проси батюшку продать тебя.
- Хорошо. Не стану, – пообещал Владимир.
Вечером того же дня Иван Иванович и Владимир уехали в Петербург.

На зеленой лужайке позади дома Долгоруких был устроен пикник.
- Анечка, почему ты грустишь? Такая замечательная погода сегодня! – тормошила подругу Лиза.
- Да, Лизонька, погода хороша, – девушка запрокинула голову, подставляя лицо под ласковые солнечные лучи.
- Не боишься стать похожей на сморщенное яблочко? – спросила Соня.
- Нет, – засмеялась Анна, но на всякий случай спряталась под кружевным зонтиком. – Чудесный день для пикника!
- Замечательный! – согласился Андрей, беря юную баронессу за руку.
Анна отвела глаза.
- Андрей Петрович, принесите мне пирожное, – попросила она.
- С удовольствием, – князь отправился выполнять ее просьбу.
- Сонечка! – позвал младшую княжну граф Шубин.
- Иду, – улыбнулась ему Соня.
Лиза проводила сестру взглядом и, повернувшись к подруге, спросила:
- Анечка, помнишь, в день моей помолвки с Михаилом, ты обещала мне рассказать, что с тобой случилось?
Девушка грустно улыбнулась.
- Лизонька, я уже ответила на твой вопрос. Я никогда не смогу выйти замуж за человека, которого люблю.
Андрей, услышав слова Анны, спрятался за деревом. Он, может быть, не стал бы подслушивать нарочно, но так как ни сестра, ни юная баронесса его не заметили, князь решил воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы узнать о счастливом сопернике.
- Но почему? – допытывалась Лиза. – Он попал в опалу! – предположила она. – Но даже сибирские морозы не страшны, если в сердце живет настоящая любовь.
Анна улыбнулась.
- Нет. Ссылка ему не грозит.
- Он тебя не любит? – ахнула княжна.
Юная баронесса покачала головой.
- Любит, Лиза.
- Его родители против вашего брака?
- Да, его родители противятся нашему союзу, – солгала Анна. – Лизонька, я тебе обязательно все поведаю, но позже. Хорошо?
- Конечно, – ответила княжна. – Я всегда готова тебя выслушать.
- Благодарю тебя за поддержку.
Князь держал тарелочки с пирожными в руках, боясь уронить их.
Анна любит другого?! Не может быть!
Взяв себя в руки, Андрей вышел из-за дерева и приблизился к подругам.
- Андрюша, ты принес пирожные? – спросила Лиза, увидев брата.
- Ваши пирожные, Анна, – он протянул девушку тарелочку с бисквитами. – Лиза, не хмурься, – и протянул сестре другую тарелочку.
- Ты очень мил, – поцеловала брата в щеку Лиза.
Князь смущенно улыбнулся.

Старый барон вернулся из Петербурга за день до помолвки Алексея и Сони.
- Иван Иванович, что ж вы так долго? – сокрушалась графиня. – Я начала волноваться, что вы опоздаете.
- Дорогая Ариадна Сергеевна, я всегда держу свое слово, – сказал барон, целуя ее руку. – Аннушка, я хочу поговорить с тобой.
Девушка кивнула. Ей не терпелось поговорить с Владимиром. Они виделись мельком, когда она и Ариадна Сергеевна встречали барона на крыльце. Конюх улыбнулся барышне, та кивнула, потом он ушел на конюшню, а она - в дом.
- Аннушка, я запрещаю тебе ездить верхом с Владимиром, – возвестил барон, когда они прошли в библиотеку.
- Почему? – удивилась Анна.
- Ты споришь с отцом? – нахмурился Иван Иванович.
- Батюшка, что-то случилось? – встревожилась еще больше девушка. – Владимир в чем-то провинился? Вы не доверяете ему?
Барон покачал головой.
- Аннушка, я понимаю твою привязанность к этому парню, но я запрещаю тебе с ним видеться. На то у меня есть свои причины.
- Какие? – судорожно сглотнула Анна, приходя в ужас, что отцу стало что-то известно.
- Мне кажется, что он относится к тебе не как должно.
- Это ложь! – вскричала она, в отчаянии, что расстаться им придется раньше, чем она предполагала.
- Хватит. Я не желаю больше об этом разговаривать, – отрезал Иван Иванович, но увидев потухший взгляд дочери, смягчился и добавил: – Не грусти, если я и строг излишне, то тебе во благо. Маленькой девочке еще было позволительно дружить с конюхом, но взрослой барышне это не подобает.
- Батюшка, дайте Владимиру вольную! – выпалила Анна. – Пожалуйста! Я так редко вас о чем-нибудь прошу…
Иван Иванович задумался. Если дать парню вольную, он уйдет из поместья, решил барон, и больше причин для волнений не будет.
Во время поездки в Петербург Владимир вел себя сдержанно и почтительно, впрочем, как всегда. Барон покривил душой, когда сказал дочери, что конюх относится к ней неуважительно. Ничего подобного в поведении парня Иван Иванович не замечал, но его стала тревожить привязанность дочери к крепостному, поэтому барон счел за благо удалить Владимира из усадьбы - под любым благовидным предлогом, чтобы не расстраивать Анну. Но дочь сама просит для конюха вольную – тем лучше!
- Хорошо. Я дам ему вольную.
- Батюшка! – от радости Анна бросилась ему на шею и поцеловала в щеку. – Благодарю вас. Вы позволите сказать Владимиру, что вы дадите ему вольную?
- Пока нет. Я сам ему скажу об этом. Я запрещаю вам видеться, – повторил барон.
- Хорошо, – она опустила плечи.
- Я надеюсь, что после получения вольной, Владимир покинет наше поместье, – сказал Иван Иванович.
Дочь не нашлась с ответом, и промолчала.
 «Неужели батюшка что-то заподозрил?» - волновалась Анна, борясь с искушением немедленно побежать на конюшню и выяснить у Владимира, не знает ли он, почему Иван Иванович хочет их разлучить.
- Аннушка, я хочу, чтобы ты знала, я не собираюсь принуждать тебя к браку без любви, – добавил Иван Иванович. – Но рано или поздно ты должна будешь выйти замуж.
Анна призвала на помощь всю силу воли, чтобы не выдать свои чувства. Выйти замуж? За кого? За князя Долгорукого, которого она презирает?
- Я не настаиваю на браке с Андреем Долгоруким, – словно услышав ее мысли, продолжал барон. – Но на балу будет много молодых, знатных людей, и я хочу тебе их представить. Надеюсь, что один из них завоюет твое сердце.
Девушка облегченно вздохнула. Она была готова сказать, что любит Владимира и хочет уйти в монастырь, но ей помешала графиня.
- Анечка, вот вы где! – в библиотеку заглянула Ариадна Сергеевна. - А я вас по всему дому разыскиваю, вы должны мне помочь выбрать украшения, – попросила она. – Иван, у нас столько приготовлений перед помолвкой!
- Конечно, – согласился барон.
- Да, Ариадна Сергеевна, – отвлеклась от своих грустных мыслей Анна.
- Подумай о нашем разговоре, – сказал Иван Иванович.
- Хорошо, батюшка.
Весь день прошел в хлопотах по случаю предстоящей помолвки. Анна и Ариадна Сергеевна разбирали покупки, которые сделал Иван Иванович в Петербурге по просьбе графини. Уже поздно вечером Анна очутилась в своей комнате.
- Мяу! – услышала она.
- Лучик! – позвала девушка.
- Мяу! – отозвался котенок и важно вошел в комнату.
Анна взяла зверька на руки. Лучик удобно устроился и довольно заурчал. Девушка гладила пушистую шерстку котенка и смотрела в окно. Она ждала, что Владимир придет к ней. Уже находясь на грани отчаяния, она решилась сама пойти к нему, когда в ее дверь постучали. Анна быстро подбежала к двери, но, распахнув ее, никого не увидела. На пороге комнаты лежала записка.
«Люблю. Завтра после возвращения от Долгоруких, приходи на наше место. Владимир».
Девушка не знала, радоваться ей или огорчаться, получив такое послание. Решив, что утро вечера мудренее, Анна легла спать.

Полина причесывала барышню, а та молчала, глядя в зеркало. Горничная собрала волосы Анне на затылке, выпустив несколько прядок по бокам.
- Вам нравится, Анна Ивановна?
- Да, – глухо ответила та.
Ей не спалось всю ночь. Она не понимала, почему отец противится ее дружбе с Владимиром. «Неужели нас выдала Полина?» - думала она, поглядывая на горничную из-под опущенных ресниц. Анна понимала, что ее отношения с Владимиром не могут длиться вечно, но сердце отказывалось прислушиваться к доводам разума. Сердцу не ведомы сословные предрассудки.
- Не туго, барышня? – спросила Полина, затягивая корсет.
- Нет, – односложно ответила Анна, взяла шляпку, и ушла из комнаты.
Она спустилась вниз по лестнице и вышла на крыльцо, поджидая отца, Алексея и Ариадну Сергеевну.
Подъехала карета.
- Доброго дня, барышня, – услышала она знакомый голос.
Анна обернулась и увидела на козлах Владимира.
- Здравствуй! – ответила она с радостной улыбкой.
Парень спрыгнул на землю.
- Ты получила мою записку? – тихо спросил он.
- Да, – ее глаза сияли от счастья. – Нам обязательно нужно поговорить.
- Вечером, – шепнул конюх.
Глаша с любопытством наблюдала за Анной и Владимиром. Ей не понравились улыбки, которыми обменялись барышня с крепостным. «Что-то здесь нечисто», - подумала горничная и, притаившись за колонной, решила подслушать, о чем они говорят.
- Володя, я… - начала Анна, но ее прервал барон.
- Аннушка, нам пора ехать! – Иван Иванович строго посмотрел на Владимира, тот поклонился. – Ступай, – приказал барон, конюх подчинился, успев губами прошептать Анне:
- До вечера!
Она едва заметно кивнула, Иван Иванович подал ей руку, помогая сесть в карету.
- Ах, Алеша, как я счастлива! – ворковала графиня, сидя рядом с сыном в карете.
- Матушка, я тоже счастлив, – отозвался Алексей, сияя.
- Аннушка, я просил тебя не искать встреч с Владимиром, – тихо проговорил барон, чтобы не мешать разговору Ариадны Сергеевны и Алексея.
- Батюшка, я не понимаю, чем Владимир вызвал ваше неудовольствие, но даю вам слово, что не искала с ним встреч, – спокойно ответила Анна. – Он сидел на козлах. Право слово, не убегать же мне, едва его увидев?
Иван Иванович покачал головой.
- Разумеется, нет. Я уже подписал вольную, осталось только зарегистрировать ее в канцелярии.
- Благодарю вас, – сказала Анна и погладила его по руке. – Не огорчайтесь, батюшка. Это была случайная встреча.
Барон внимательно посмотрел на дочь и, встретив ее веселый взгляд, удовлетворенно кивнул.
- Надеюсь, что ты правильно поймешь мое стремление оградить тебя от ненужных привязанностей.
Анна улыбнулась, но на душе скребли кошки. Как поспешно отец написал вольную! Девушка радовалась за Владимира, но было мучительно думать, что разлука так близка и неотвратима. Она обещала барону не видеться с конюхом, однако отказаться от последнего свидания, при всем уважении к воле отца, было выше ее сил.

Глаша поняла, что Анна и Владимир о чем-то договорились, но не разобрала, о чем. Позже она пришла к Варе на кухню и спросила:
- А правда, что между Анной Ивановной и конюхом Владимиром что-то есть?
- Да как тебе не совестно! – накинулась на нее кухарка. – Живешь в доме без году неделя, а уже про хозяев начинаешь сплетничать! Анна Ивановна чистая душа, и в ни чем дурном не была замечена.
- Так, может, никто и не пытался заметить? – пожала плечами Глаша. – Ты что, ополоумела?! – вскричала она, когда Варя больно шлепнула ее полотенцем.
- Вон с моей кухни, и не смей наговаривать на барышню! И Владимира оставь в покое! Я видела, как ты на него смотришь, – погрозила она Глаше пальцем. - Он мне как сын! Хочешь остаться в этом доме, веди себя достойно.
Горничная, фыркнув, убежала. Она дошла до конюшни и, увидев Владимира, притаилась за дверью.
- Глаша, зачем ты за мной следишь? – не оборачиваясь, спросил конюх.
- И не думала даже, – возразила та, входя на конюшню. – Наша барышня тебя любит.
Владимир напряженно замер, но быстро взял себя в руки.
- Анна Ивановна очень добрая барышня.
- Но не ко всем, – пожаловалась Глаша. – Тебя она любит пуще других, – проворковала она, приближаясь к нему. – За какие такие заслуги, а Володенька? – спросила она, приблизившись к нему вплотную.
Конюх обошел преградившую ему путь горничную и, убрав седло, ответил:
- Права Анна Ивановна, долго ты в этом доме не задержишься.
Глаша нарочито громко рассмеялась, потом оборвала свой смех.
- Значит, я не ошиблась в своих предположениях.
- Да как ты смеешь порочить имя баронессы! – вскипел Владимир, схватив горничную за плечи, и хорошенько встряхнул. – Ты думаешь, я не понимаю твои игры?
Глаша немного испугалась гнева конюха, но виду не подала. Она прижалась к нему всем телом.
- Какие игры, Володенька? Ты мне очень нравишься, – она потянулась к его губам, но парень отпустил ее и отступил на шаг назад.
- Глаша, держись от меня подальше. Ты мне противна, – добавил Владимир, и вышел из конюшни.
- Ах, так! – воскликнула горничная. – Но погодите, я узнаю, о чем вы шептались, и почему вы так нежно смотрите друг на друга, когда думаете, что вас никто не видит. Одно поражение не означает проигрыш в войне! – и упрямо тряхнув головой, Глаша удалилась из конюшни. 

Уставшие, но довольные Корфы и Шубины возвращались домой. Бал удался на славу. Анна дремала на плече Иван Ивановича. Барон обнял дочь и смотрел в окно, глядя на мелькавшие за окошком кареты поля и перелески. На балу Иван Иванович возобновил давнее знакомство с князем Суворовым и графом Глебовым. У обоих были сыновья. Молодой Суворов был хорош собой и носил чин капитана, сын Глебова военной карьере предпочел хозяйство и успешно занимался разведением породистых лошадей.
- Иван Иванович, дорогой мой, я был бы счастлив с вами породниться, – в дружеской беседе за бокалом вина сказал Петр Петрович Суворов. – Но я за браки по любви, мы с Александрой Васильевной прожили все годы душа в душу, потому что любили друг друга.
- Как здоровье уважаемой княгини? – учтиво спросил барон.
- Благодарю, после возвращения из Пятигорска она чувствует себя гораздо лучше, – ответил князь Суворов. – Нужно представить наших детей друг другу. Илья! – окликнул он сына.
- Да, отец.
К ним подошел высокий голубоглазый молодой человек. Офицерский мундир ладно сидел на его статной фигуре.
- Илья, дочь барона Корфа, Анна, девица на выданье, присмотрись к ней, - негромко сказал ему отец. - Она красавица.
- Но… - попытался возразить Илья.
- Никаких но! – оборвал его отец.
Тем временем барон подозвал к себе дочь.
- Батюшка, что-то случилось? – подошла Анна.
- Да, я хочу познакомить тебя. Это князь Илья Петрович Суворов. А это моя дочь, баронесса Анна Ивановна Корф.
- Баронесса, – галантно поцеловал ей руку Илья. – Я сражен вашей красотой.
Анна улыбнулась.
- Благодарю вас.
- Играют мазурку. Вы позволите пригласить вас?
Девушка оглянулась на отца и, встретив его одобрительный взгляд, кивнула новому кавалеру.
Молодые люди присоединились к танцующим парам.
Анна весело смеялась над шутками князя Суворова, старательно пряча от него глаза, в которых кипели невыплаканные слезы. Чуткая Лиза, заметив состояние подруги, подошла к Илье и Анне в перерыве между танцами.
- Илья Петрович, я могу похитить вашу спутницу?
- Только ради вас, Лизавета Петровна, – поклонился князь и удалился, чтобы не мешать подругам говорить.
- Аня, что с тобой? – обеспокоенно спросила Лиза.
Юная баронесса хотела отшутиться, но, увидев, что княжна не на шутку напугана, решила не скрывать правду.
- Батюшка твердо решил выдать меня замуж, и я подозреваю что, либо за князя Суворова, либо за графа Глебова.
- Разве Илья не тот таинственный возлюбленный, о котором ты мне говорила?
- Нет, – покачала головой Анна.
- А Иван?
- Нет. Илья милый человек, Иван мне нравится меньше, но ни к одному из них моя душа не лежит. Ах, Лиза! – всхлипнула юная баронесса. – Если бы ты знала, как мне тяжело веселиться, когда хочется плакать, – Анна закрыла лицо руками, сдерживая слезы.
Княжна обняла подругу.
- Анечка, успокойся. Все не так плохо. Хочешь, я поговорю с родителями твоего возлюбленного?
- Зачем? – оторопело спросила Анна, вытирая слезы ладонями.
- Ты же говорила, что они против вашего союза, – развела руками Лиза.
- Ах, Лизонька! – заплакала Анна, у подруги на плече.
- Успокойся, – говорила Анне княжна, гладя ту по спине. – Все будет хорошо.
Князь Андрей Долгорукий только кусал губы от злости, видя, как за Анной ухаживают другие кавалеры, и она принимает эти ухаживания. Кто же тот таинственный возлюбленный, о котором шептались Анна и Лиза на пикнике? Он считал, что соперников в деревне у него нет. Но с Кавказа вернулись Шубин и Суворов. К счастью, Алексей увлекся Соней, однако князь Суворов свободен в своем выборе жены. И судя по тому, как Анна улыбалась Илье, между ними возникла симпатия. Андрей от злости сломал веер, который ему отдала Лиза.
- Что с тобой? – спросила сестра.
- Прости, сломал твой веер.
- Не беда! – отмахнулась Лиза и хотела продолжить разговор, но Михаил увлек ее в круг танцующих пар, и княжна позабыла обо всем на свете. 

Юная баронесса вспоминала разговор с подругой по дороге домой. Она сделала вид, что задремала, чтобы избавиться от необходимости говорить с отцом и Ариадной Сергеевной. Будущая мачеха с воодушевлением восприняла желание Ивана Ивановича выдать дочь замуж.
Самое приятное впечатление на Анну произвел Илья Суворов. Он не был так навязчив, как Иван Глебов, он не был неумелым танцором, как Андрей Долгорукий, он не пытался заглянуть к ней за корсаж, как это норовил сделать нахальный Серж Кавальи. Девушка с ужасом думала о том дне, когда отец прикажет ей выйти замуж. Анна понимала, что если она не выйдет замуж, род Корфов прервется окончательно. От этого ей становилось только хуже. Но приказать себе разлюбить конюха она не могла, как и не могла решиться рассказать отцу правду. Отец не заслужил такого удара от единственной дочери. Вчера ее остановила своим появлением Ариадна Сергеевна, и девушка была благодарна будущей мачехе, что та невольно помешала ей совершить, может быть, самый опрометчивый поступок в ее жизни.
- Анна, вы такая грустная, – говорил ей Илья. – Я не могу придумать, чем вас развеселить.
Она улыбнулась.
- У вас красивая улыбка, – просиял в ответ Суворов.
- У вас тоже, – засмеялась Анна.
Ей очень понравился Илья. Ей было с ним легко и весело. Хоть ненадолго, но общество князя Суворова отвлекло ее от грустных мыслей о скором расставании с Владимиром. И душа девушки была полна благодарности Илье, но не более. Весь вечер Суворов не отходил от Анны. Он приносил ей шампанское, пирожные, танцевал только с ней. Иван Иванович довольно улыбался, глядя на дочь и князя.
- Мне кажется, что Илья Петрович более удачная партия для Анны, чем князь Долгорукий, – шепнула барону Ариадна Сергеевна.
- Я согласен с вами, дорогая, – ответил Иван Иванович.
- Не правда ли, занятно? – улыбнулась графиня.
- Что?
- Оба молодых князя Петровичи. Вы не находите это забавным? – спросила Ариадна Сергеевна.
- Действительно, забавное совпадение! – отозвался барон.
- Иван Иванович, а я вас везде ищу, – к ним подошел старший Суворов. – Ваша дочь очаровательна, и мне кажется, Илья уже влюблен без памяти. Но я бы хотел, чтобы и она полюбила его, а не отдала ему руку, повинуясь вашему приказу.
- Князь, я уверен, что все будет как нельзя лучше, – ответил Иван Иванович. – Я не стану торопить Анну, но уповаю на вашего сына.
- Иван Иванович, - поднял руки князь Суворов. – Наш род древний и славный, мы не привыкли отступать.
- Завоевать сердце девушки - это не крепость взять, – возразила графиня.
- Согласен, любезная Ариадна Сергеевна, но определенное сходство есть, – засмеялся князь Суворов.
- Не могу возразить, – улыбнулся барон. – Арина, Анна - умная девушка, и она выполнит волю отца, – сказал он, когда Петр Петрович отошел от них.
Графиня только покачала головой. Она заметила темные тени под глазами будущей падчерицы. Хотя Анна вела себя, как обычно, Ариадна Сергеевна подозревала, что на душе у девушки лежит какой-то камень. Графиня решила вызвать Анну на откровенный разговор и выведать, что ее беспокоит.
- Матушка, вы устали? – тихо спросил Алексей.
Карета мерно покачивалась.
- Немного, Алеша, – ответила Ариадна Сергеевна. – Тебе не показалось, что Анна плакала?
- Но почему? – изумился граф. – Если ее посмел обидеть князь Суворов или кто-то другой, я заставлю его ответить… – вскричал он, но заметив укоризненный взгляд барона, осекся.
- Тише, Аннушку разбудишь. 
Алексей шепотом извинился.
- Нет, Алеша, никто не обижал Анну, - продолжала графиня, - но я заметила, что ее глаза покраснели.
- Вы полагаете, что ее могло что-то расстроить не на балу, а дома? – спросил Иван Иванович.
- Не знаю. Возможно, мне просто показалось, – решила Ариадна Сергеевна.
Анна открыла глаза.
- Я разбудил вас, – смутился Алексей.
Она улыбнулась.
- Пора было просыпаться, мы уже въезжаем во двор.
Дождавшись, пока все разойдутся по своим комнатам, Анна выбралась из спальни и, осторожно ступая, вышла в холл. Дверь отворилась без лишнего скрипа. Девушка легко преодолела несколько ступенек крыльца и побежала в сторону фонтана.

Илья пустил коня шагом, чтобы иметь возможность разговаривать с отцом, который ехал в коляске.
- Вы разочаровываете меня, мой мальчик.
- Не понимаю, о чем вы?
- Я о баронессе Корф. Милая, красивая девушка, – Петр Петрович укоризненно посмотрел на сына.
Молодой человек повесил голову. На балу он вел себя с Анной, как вел бы себя любой воспитанный человек с красивой девушкой: учтиво и галантно. Но юная баронесса, хоть и была с ним очень мила, тоже не выказывала особого расположения.
- Отец, я однолюб, – ответил Илья. – Ничего не могу с этим поделать.
- Будь проклята твоя вспыльчивость! – вскричал князь Суворов старший. – Почему вы поссорились с княжной Репниной?
Илья отвел глаза.
- Молчишь, негодный мальчишка! Было так славно, и вдруг за неделю до объявления помолвки вы разрываете ее, не объяснив причины ни мне, ни Александре Васильевне.
- Помолвку разорвал не я, а Наташа, – буркнул Илья.
- Ах, вот как! Охотно верю, что бедная девушка не вынесла вашего гордого нрава и упрямства.
Молодой князь покраснел, едва воздержавшись от неосторожного ответа.
- Отец, это не так!
- Полноте, Илья Петрович, я не желаю слушать ваши оправдания. Княжна Репнина - славная девушка и встретит настоящего человека, который полюбит ее.
- Отец! – вскричал сын и пустил коня галопом.
- Весь в меня, – проворчал князь, наблюдая, как в клубах пыли исчезает Илья.
Илья погонял коня, ветер приятно холодил лицо. Ссора с Наташей была жива в его памяти, как будто это случилось вчера. Такая нелепая и глупая ссора, но разлучившая их навсегда. Оба были слишком горды, чтобы сделать шаг навстречу друг другу.
…Давали бал в Зимнем дворце, Илья опоздал из-за своего друга, графа Кашиньского, известного франта. Адам так долго одевался к балу, что изнывающий от нетерпения Илья готов был убить приятеля.
Когда князь вошел в бальный зал, он сразу увидел Наташу, но девушка сделала вид, что не заметила его. Илья проглотил обиду и пригласил княжну на следующий танец.
- Увы, князь, следующий танец я обещала графу Кавальи, – с мягкой улыбкой отклонила его приглашение Наташа.
Илья сжал кулаки. Ни для кого не было секретом, что француз Кавальи, имевший репутацию задиры и ловеласа, давно пытается ухаживать за Наташей, но княжна до сих пор отвергала графа. Что успело измениться за те полчаса, на которые Илья опоздал? Князю было неприятно, что его почти невеста будет танцевать с этим человеком.
- Натали, я прошу у вас прощения, – взволнованно сказал он, надеясь, что княжна сменит гнев на милость.
- Мне не за что прощать вас.
- Но я заставил вас ждать….
- Поэтому теперь подождете вы, – отрезала Наташа.
Илье оставалось только наблюдать, как княжна улыбается графу и кокетничает с ним. Когда музыка смолкла, Кавальи проводил девушку до места, неподалеку от которого стоял Илья, и поцеловал ей руку.
- Благодарю за танец, мадмуазель!
Та благосклонно ему кивнула, а француз, заметив Суворова и обменявшись с ним коротким приветствием, удалился.
Княжна обмахивалась веером, в зале было душно. Илья проводил взглядом графа, и мрачное настроение овладело им.
- Натали, вы кокетничаете с графом? – прямо спросил он.
- Что?! – вспылила Наташа. – Князь, вы забываетесь! – и, оскорбленная его подозрениями, хотела уйти, но Илья схватил ее за руку и прошептал:
- Наташа, давай не будем ссориться. Я люблю тебя. Скоро будет объявлено о нашей помолвке.
- Я тоже тебя люблю, но если ты будешь подозревать меня в непристойном поведении, то нашу помолвка так и не состоится.
- Не состоится? Чтобы ты могла беспрепятственно строить глазки Кавальи?! – вскричал Илья.
- Мне нечего больше вам сказать, – холодно отозвалась Наташа и, гордо вскинув голову, отошла от него.
Илье показалось, что это дурной сон. Он только что поссорился с девушкой, которую боготворил. На следующий день от Наташи принесли письмо, строчки которого до сих пор стояли у молодого князя перед глазами:
«Илья Петрович, мне искренне жаль, что вы неверно истолковали мое поведение на балу. Но ваша ревность открыла мне, как я заблуждалась в вас. Нам не следует венчаться и связывать наши судьбы в одну. Натали».
Почему ревность застила ему глаза, корил он сейчас себя, почему не вспомнил, как Наташа искала его глазами, когда танцевала с графом?
Илья пустил коня рысцой. Скоро он будет дома. Он должен найти способ помириться с княжной Репниной. Прошло два месяца со дня их ссоры. Илья надеялся, что в вихре балов и придворных праздников Наташа не забыла его.  

Около фонтана Анну ждал Владимир.
- Володя! – девушка кинулась к нему на шею. – Я так соскучилась.
- Я тоже, – шептал он между поцелуями. – Люблю тебя! – и слышал в ответ:
- Люблю!
Анна крепче обняла Владимира. Он целовал ее лицо и, почувствовав на щеках солоноватую влагу, спросил:
- Почему ты плачешь?
- Батюшка не хочет, чтобы мы виделись, – всхлипнула Анна. – Он считает, что ты относишься ко мне не как должно.
Владимир убрал руки с ее талии.
- Барин прав.
- Нет, и слышать не хочу! – воскликнула девушка. – Обними меня, – взмолилась она и уткнулась носом в его плечо, продолжая изредка всхлипывать. – Батюшка подписал твою вольную.
Владимир замер на месте.
- Он хочет, чтобы ты покинул поместье, – прошептала Анна, крепче обнимая его, словно боясь, что он сейчас исчезнет навсегда.
Конюх прижал ее к себе, целуя волосы.
- Барин так сказал? – глухо спросил он.
- Да, – всхлипнула барышня.
- Значит, такая судьба! – вздохнул Владимир.
- Это еще не все новости, – отвела взгляд Анна.
- Ты что-то не договариваешь? Что случилось?
Она была готова сказать ему правду о грозившем ей замужестве, но не смогла.
- Аня, что случилось? – допытывался Владимир, и девушка решилась.
- Батюшка хочет выдать меня замуж, – прошептала она.
Конюх отшатнулся от нее.
- Но ты же говорила, что…
- Что никогда не выйду замуж? – перебила его Анна. – Говорила! Боже, как бы я хотела стать твоей женой! – вскричала она. – Но это невозможно, а если откажусь выходить за другого, мне останется одна дорога – в монастырь… батюшка этого не переживет… Как мне объяснить, что я не могу пожертвовать своим отцом, даже ради тебя. Как ты это не понимаешь?!
- Куда уж мне! – хмыкнул Владимир. – Кто я? Крепостной, конюх, без рода и племени.
Пощечина обожгла его щеку. Всхлипывая, Анна убежала, он не стал ее догонять. Все кончено, не успев начаться. Владимир прижал ладонь к горевшей щеке. Правильно сделала барышня, что ударила его. Только почему так больно, черт побери?! От охватившего его отчаяния Владимир запустил в росший рядом дуб камнем, лишь чудом не задев прятавшуюся за деревом Глашу.
Горничная проследила за конюхом и слышала весь разговор. Она еще не знала, как использовать то, что ей стало известно о близких отношениях между барышней и конюхом. Но в том, что это будет полезно для нее, Глаша не сомневалась. Она сделает все, чтобы Владимир не получил вольной. Он дорого заплатит за свое пренебрежение к ней. Конечно, после благосклонности барышни, расположением горничной можно пренебречь, но это не должно оставаться безнаказанным. Глаша, неслышно ступая, ушла, оставив Владимира мучиться чувством вины.
Владимир зачерпнул ладонью прохладную воду из фонтана и умылся. На небе сияли звезды, луна была яркой и полной. Самая волшебная ночь для прогулок влюбленных. А он все испортил. Пытался смягчить боль от предстоящей разлуки? Кого он пытается обмануть! Он до сих пор не верит, что Анна любит его. Даже после всего того, что между ними было, Владимир терзался сомнениями. «Хватит!» – приказал он себе. Мысль о скором и неизбежном, как он теперь понимал, замужестве барышни приносила столько мучений, что Владимир хотел бежать, куда глаза глядят. Он получит вольную и исчезнет из жизни Анны.

Анна вбежала в комнату и бросилась на кровать.
- Ненавижу, ненавижу… – шептала она, а сердце возражало: «Любишь, любишь!»
«Как он мог усомниться в моей любви? Как?!» - горестно вопрошала Анна, обнимая подушку. Дверь тихонько скрипнула.
- Владимир? – с надеждой позвала Анна, но в комнату вбежал Лучик.
- Мяу! – важно возвестил котенок о своем присутствии.
- Это ты! – обрадовалась девушка, вытирая слезы. – Лучик, почему судьба так жестока?
Котенок запрыгнул на кровать и лег на подушку.
- Мой хороший, – прошептала Анна, гладя его шелковистую шерстку. С невеселыми мыслями она заснула.

Утром за завтраком юная баронесса молчала, а отец и графиня, напротив, оживленно беседовали. Алексей отбыл по важным делам.
- Аннушка, ты почти ничего не ела. Тебе нездоровится? – с тревогой спросил Иван Иванович.
- Нет, батюшка, не беспокойтесь. Простите, я задумалась.
- Не о молодом ли князе Суворове ты грезишь? – лукаво спросила Ариадна Сергеевна.
Анна беспомощно улыбнулась.
- Как бы это было прекрасно! – мечтательно произнес барон. – Но я не буду тебя торопить.
- Благодарю вас, батюшка.
Окончив завтрак, Анна спросила:
- Позвольте мне удалиться, я хочу погулять по саду.
- Возьми с собой Никиту.
- Я буду гулять недалеко от дома, – пообещала дочь.
- Хорошо, ступай.
Анна, поцеловав отца в щеку, ушла.
- Ума не приложу, что происходит с моей дочерью! – воскликнул Иван Иванович. – Ходит сама не своя, отвечает невпопад…
- Обещаю поговорить с ней и узнать, что ее тревожит, – сказала графиня, положив свою ладонь на его руку.
- Я так благодарен судьбе, что она свела нас, Ариадна!
Иван Иванович поцеловал графине руку.
- Я тоже, друг мой. 

Анна брела по саду, стараясь избегать встреч с крепостными. Ей хотелось побыть одной. Навязчивая идея отца начала ее беспокоить. Почему он так стремится поскорей выдать ее замуж? Неужели что-то заподозрил?
Анна еще сердилась на Владимира за то, что он не верит в ее любовь. Но она действительно не может пожертвовать своим отцом ради возлюбленного. Девушка прижалась щекой к березе и, запрокинув голову, смотрела сквозь листву на небо, надеясь, что оно подскажет ей верное решение.
Владимир, оставаясь не замеченным барышней, тайком наблюдал за ней. Убедившись, что рядом никого нет, он вышел из зарослей жасмина и тихо позвал:
- Аня!
- Уходи. Я не хочу тебя видеть, – ответила она, по щеке скатилась слезинка.
- Я не могу уйти.
- Почему? – спросила девушка, не поворачиваясь к нему.
- Скоро я уйду навсегда, и если ты не хочешь смотреть на меня, не смотри, но позволь мне любоваться тобой, пока это возможно.
Она не нашлась с ответом.
- Я не знаю, как буду жить без тебя. Прости меня. Я не хотел тебя расстроить, – прошептал Владимир.
Анна сама не поняла, как оказалась в его объятиях.
- Ты обидел меня недоверием, – она сделала слабую попытку вырваться.
- Я ревновал, – признался он, целуя ее волосы.
- Ох, я слышать не хочу о моем замужестве! – вскричала Анна. – Ни слышать, ни думать об этом не хочу!
- Ты простила меня?
- Нет, – ответила она, но более не сопротивлялась.
Владимир наклонился к ней и поцеловал.
- А теперь?
- Нет, – упрямо произнесла она, но подставила губы для поцелуя.
- А сейчас?
Вместо ответа Анна обвила его шею руками и сама поцеловала его. Она почувствовала, как Владимир подхватил ее на руки и куда-то несет. Анне было все равно, лишь бы этот миг не кончался. Пьянящий запах свежескошенной травы дразнил ноздри. Он бережно опустил драгоценную ношу на сеновал.
- Ты меня простила? – серые глаза были так близко, и так пристально смотрели на нее, с немой надеждой и мольбой.
- Да, – еле слышно ответила Анна, гладя его волосы.
Владимир поцеловал ее.
Вихрь закружил их, не оставляя шансов воззвать к разуму. Любовь невозможно сдержать, особенно взаимную.
- Вот они где! – вдруг раздался над ними голос Карла Модестовича.
- О, Господи! – только и смог вымолвить Иван Иванович, увидев растрепанную дочь в объятиях конюха.
От охватившего ее ужаса Анна потеряла дар речи.
- Не ожидал я от тебя такого! – резко сказал барон Владимиру.
Конюх поднялся на ноги и помог встать Анне, загородил ее собой, давая возможность привести в порядок платье. Девушка пыталась пригладить волосы.
- Барин, это я виноват!
- Взять его! – приказал Иван Иванович.
Двое крепостных скрутили руки Владимиру, тот молчал.
- Как ты посмел! – вскричал Карл Модестович. – Так опозорить барина, который тебя вырастил, приютил в своем доме, а ты… - управляющий замахнулся, чтобы ударить конюха.
- Вы! – выдохнул Владимир, пристально глядя управляющему в глаза.
Карл Модестович невольно подчинился повелительному взгляду. Этот человек был рожден приказывать, а не подчиняться.
Анна сбросила с себя оцепенение.
- Отец, молю вас, пощадите! - еще минута, и она была готова рухнуть на колени.
- Под замок его, Карл Модестович, - приказал барон управляющему, кивнув на Владимира. - А с тобой мы позже поговорим, - бросил он дочери.
- Батюшка, молю вас! Пощадите его! – кричала дочь, захлебываясь в слезах, но отец оказался глух к ее мольбам.

- Что случилось? – встрепенулась Ариадна Сергеевна, когда увидела вернувшуюся в дом Анну - заплаканную, в мятом платье.
- Ариадна, я потом вам все объясню, – ответил барон. – Полина! - позвал он горничную. – Отведи барышню в ее комнату и запри дверь.
Полина испуганно заморгала, она еще ни разу не видела хозяина в таком гневе.
- Выполняй! – прикрикнул на нее барон.
- Пойдемте, Анна Ивановна.
Полина взяла барышню под руку, но та вырвалась и подбежала к отцу.
- Что? Что вы с ним сделаете? Он не виноват! – она опустилась на колени. - Батюшка, пощадите!
- Уведи ее! – резко повторил барон Полине и ушел.
Графиня, растерянно посмотрев на Анну и желая узнать, в чем дело, вышла вслед за Иваном Ивановичем.
Анна с помощью горничной поднялась на ноги и, всхлипывая, дала увести себя в комнату.

- Иван, объясни, что происходит? Что случилось с Анной? Почему ты гневаешься на нее?
Барон налил полный бокал бренди и залпом выпил.
- Ариадна, я так люблю мою дочь, но сейчас я в полной растерянности. Что мне делать? – Иван Иванович закрыл глаза рукой.
- Расскажите мне, что произошло, – мягко попросила графиня. – Мы скоро станем одной семьей. Позвольте мне помочь вам. Анна - прелестное создание, послушная и почтительная дочь.
Барон застонал.
- Моя дочь влюбилась в конюха! Если бы Глаша не предупредила меня, неизвестно, как бы далеко они зашли.
Ариадна Сергеевна вскрикнула.
- А если вы неверно поняли?
- Ариадна, я прошу вас, не заступайтесь за Анну! Ее поведение нельзя оправдать!
Графиня всплеснула руками.
- Но что случилось? Объясните толком! – взмолилась она.
- Я застал свою дочь на сеновале, в объятиях конюха - вот что случилось! Анна не хочет выходить замуж за князя Андрея Долгорукого, но крутит амуры с крепостным! – Иван Иванович схватила за сердце.
- Вам плохо? – испугалась Ариадна Сергеевна. – Выпейте воды, – она протянула стакан.
- Благодарю.
- Что вы теперь будете делать?
- Не знаю. Мальчишка вырос у меня в доме. Ах, я старый дурак! Как же я раньше не догадался, что нужно ограничить общение Анны и Владимира. Но я не видел в их дружбе ничего дурного.
- Не вините себя, – сказала Ариадна Сергеевна, обняв его. – Самую большую ошибку они еще не совершили.
- Надеюсь, что не совершили, – пробормотал барон, но графиня его не услышала и продолжала:
- Конюха нужно услать в поместье под Москвой, а Анну выдать замуж. Только не торопите ее. Пусть пройдет время.
Барон благодарно ей улыбнулся и поцеловал руку.
- Иван Иванович, звали? – в кабинет вошел управляющий.
- Я решил продать Владимира, но сначала нужно отправить его в поместье под Москвой. Я хочу, чтобы моя дочь и конюх никогда больше не виделись. Ты понял меня, Карл Модестович?
- Да, господин барон, – поклонился немец. – Но боюсь, пока отправить Володьку будет невозможно.
- Почему? – удивилась графиня.
- Я приказал выпороть его.
- Что? – вскричал барон. – Да как ты посмел отдать такой приказ без моего ведома?!
- Иван Иванович, простите великодушно, но управляющий должен блюсти интересы дома, в котором он служит. Я огорчен случившимся не меньше вашего. Володька совершил проступок, за который должен понести наказание, иначе остальные крепостные решат, что им все дозволено. Можно быть непочтительными с барышней, и им это сойдет с рук.
- Иван, господин управляющий прав, - негромко сказала Ариадна Сергеевна.
- Да, - подумав, согласился барон. – Извините меня, Карл Модестович, что был с вами груб.
- Я распоряжусь, чтобы подавали ужин, – графиня вышла.
- Но как мы могли допустить это?! – сокрушался Иван Иванович, обращаясь к немцу. – Почему ни вы, ни я не заметили, что моя дочь начинает питать к конюху не только дружеские чувства?
- Иван Иванович, ваша дочь еще очень молода. Если она и Володька перестанут видеться, ее чувства пройдут. Она забудет конюха. Но нужно, чтобы она вращалась среди людей ее круга, вы понимаете, что я имею в виду?
- Да.
- Господин барон… – замялся управляющий. – Я должен вам еще кое-что сообщить.
- Что? – встревожился он.
- Я боюсь, что все намного серьезней, чем мы полагали с самого начала.
- Не понимаю, куда ты клонишь.
- Я думаю, что ваша дочь и крепостной Платонов были близки, – выпалил на одном дыхании Карл Модестович.
- Что-о-о?! – вскричал Иван Иванович. – Как тебе такое в голову пришло? Моя дочь и конюх?!
- Господин барон, успокойтесь.
- Как я могу успокоиться, когда ты говоришь о моей дочери Бог знает что!
- Я предполагаю это, господин барон, – спокойно ответил Карл Модестович.
- Но почему ты так решил?
- Я первым увидел их и…
- Договаривай! – приказал барон.
- Простите, но дальше мне мешает говорить деликатность.
Иван Иванович махнул рукой.
- Карл Модестович, к черту деликатность! Мне нужно поговорить с дочерью. Я должен все узнать.
Барон вышел из кабинета.

По пути в комнату дочери Иван Иванович обдумывал, как убедить ее в том, что если девичья честь под сомнением, то замужество неизбежно.
- Аннушка, я пришел поговорить с тобой.
Девушка подняла мокрое от слез лицо.
- Батюшка, во всем виновата только я.
Иван Иванович онемел. Он не ожидал, что Анна будет защищать Владимира.
- Ты понимаешь, что ты говоришь?
- Да, – судорожно сглотнула дочь.
- Мне кажется ты в шоке от случившегося, и не осознаешь всех последствий сказанного.
До последнего барон надеялся, что дочь оговорила себя.
- Батюшка, я все осознаю и понимаю, – глухо ответила Анна.
- Что ты соблазнила Владимира?! – вскричал барон, перестав изъясняться экивоками.
- Да! – тихо подтвердила дочь.
Иван Иванович схватился за сердце.
- Батюшка! – испугалась Анна.
- Девочка моя, я не верю, чтобы ты была во всем виновата. Ты ангел, в тебе не может быть ничего порочного!
- Вы идеализируете меня.
- Аннушка, – барон сел в кресло и пристально посмотрел на дочь. Та, не выдержав его взгляда, полного боли, отвела глаза. – Я понимаю, что ты могла увлечься. Я даже допускаю мысль, что ты могла влюбиться во Владимира, но не бери всю вину на себя.
Анна подошла к отцу и обняла его за плечи.
- Батюшка, я не могу быть ангелом. Я из плоти и крови. Что… – она проглотила подкативший к горлу ком. – Что будет с Владимиром?
- Я еще не решил, – задумчиво ответил Иван Иванович.
- Батюшка, это я….
- Не смей его защищать! – закричал барон.
Дочь залилась слезами.
Иван Иванович встал на ноги и решительным шагом направился к двери.
- Нет!!! – воскликнула Анна, попытавшись остановить отца. – Я умоляю вас! Пощадите его! Я молю вас, батюшка!
Барон, ничего не ответив, вышел из комнаты и снаружи запер дверь на ключ.
- Я люблю его… - простонала девушка, без сил опускаясь на пол.

Молодой князь Суворов возвращался от Корфов ни с чем. Горничная сказала ему, что барышня нездорова. Илья пожелал увидеть барона, но Ивана Ивановича не было дома, он уехал к Долгоруким. В холле показалась Ариадна Сергеевна и, увидев Илью, пригласила его пройти в гостиную и выпить чаю. Молодой человек согласился.
- Скажите, Илья, вы приехали поговорить с Иваном Ивановичем? – спросила графиня.
Молодой князь подождал, пока горничная, которая принесла поднос с чашками, чайником и вазочкой с печеньем, уйдет. Только когда Полина закрыла дверь, Илья ответил.
- Я хотел видеть Анну, но мне сказали, что она нездорова. Я надеюсь, ничего серьезного? – обеспокоено спросил он, с благодарной улыбкой принимая из рук графини чашку.
Ариадна Сергеевна покачала головой.
- Я молю Бога, чтобы Анна скоро поправилась.
- Все так серьезно? – удивился молодой князь. – Но позавчера на балу я не заметил, чтобы юную баронессу тревожил какой-нибудь недуг… - и осекся, вспомнив, какие грустные глаза были у Анны на балу. «А в болезни ли дело? – догадался он. – Не причиной ли грусти баронессы разбитое сердце?»
- Илья Петрович, вы очень приятный молодой человек, и я надеюсь, что вы будете частым гостем в нашем доме, когда Анне станет лучше, – тепло сказала Ариадна Сергеевна.
- Благодарю вас, – откланялся Илья и ушел в легком недоумении, чем он заслужил такую милость со стороны графини Шубиной.
Оставшись одна, Ариадна Сергеевна грустно вздохнула. Как жаль, что она раньше не поговорила с Анной. Может, тогда бы все не зашло так далеко? Графиня еще раз вздохнула и направилась в комнату к будущей падчерице.

Илья пустил коня легкой рысью, наслаждаясь солнечным днем. Молодой человек не сильно расстроился, что ему не удалось увидеться с юной баронессой Корф. Визит его заставил нанести отец, который за завтраком пытался убедить сына, что тот должен просить руки Анны Корф.
- Петя, не навязывай мальчику своего мнения, – вмешалась княгиня Александра Васильевна.
- Сашенька, наш упрямец может выбирать себе жену до гробовой доски, но мы-то с вами не вечны! – вспылил князь. – А мне так хочется понянчить внуков.
- Фи, папА, это так банально, – состроила гримасу сестра Ильи Светлана.
Княгиня поджала губы, но удержалась от упрека дочери.
- Я бы на твоем месте съездил и проведал Анну, – продолжал настаивать Петр Петрович.
- Хорошо, отец, – сдался Илья и, закончив завтрак, удалился, поклонившись родителям и подмигнув сестре.
- Без царя в голове, – кисло заметила Светлана, отпивая кофе.
Княгиня проводила сына взглядом.
- Света, тебе не мешало бы задуматься о замужестве, – сказал князь дочери. – Женихов в уезде не так много, как тебе бы хотелось.
- ПапА, они мне не нравятся.
Родитель тяжело вздохнул.
…Илья не спешил возвращаться домой, он поехал самой дальней дорогой и не видел кареты, которая направлялась в сторону поместья Суворовых.
Спустя два часа Илья вернулся с прогулки. Едва войдя в дом, он понял, что к ним приехали гости. Приглушенные голоса доносились из гостиной. Решив, что долг вежливости нужно отдать немедленно, Илья направился туда… и застыл на пороге, не веря собственным глазам.
- Добрый вечер, – сказала ему княжна Репнина.
- Мне нужно отдать кое-какие распоряжения. Извините меня, моя милая, – Александра Васильевна похлопала Натали по руке и вышла, бросив на сына выразительный взгляд.
- Здравствуй, Наташа, – растерянно произнес Илья, все еще не веря, что это она, и что она в его доме.
Наташа кашлянула и смущенно улыбнулась.
- Меня пригласила княгиня.
Он подошел к ней и, взяв ее руки в свои, пристально посмотрел в глаза, не произнося ни слова.
- Почему ты молчишь?
- Потому что не нахожу слов, чтобы выразить, как я счастлив, что вижу тебя, – тихо ответил Илья.
Ее глаза заблестели от едва удерживаемых слез.
- Ты плачешь? – спросил он, обнимая ее.
- Нет, – улыбнулась она. – Да. Я думала, что ты сердишься на меня. Я не хотела расставаться с тобой, прости, это было так глупо, – Наташа уткнулась ему в грудь и тихо всхлипнула.
- Любимая моя, это я был не прав. Прости меня. Приревновал тебя к Сержу.
Она подняла на Илью глаза и ответила:
- Я нарочно кокетничала с Сержем, – и опустила глаза. – Я хотела, чтобы ты ревновал. Мне так стыдно, – она закрыла лицо руками.
- Хотела, чтобы я ревновал? Но почему? – Илья заставил Наташу убрать руки от лица. – Почему?
- Фрейлины всегда хвастаются, сколько у них поклонников, и у кого самый ревнивый…
- И ты решила меня испытать? – грустно улыбнулся он.
- Да, – виновато вздохнула Наташа. – И мне теперь так стыдно… Я сама тебя к этому подтолкнула, а потом обиделась, что ты мне не доверяешь… Под влиянием обиды я и написала тебе то ужасное письмо.
- Наташа, я даже не знаю, что тебе ответить, – пробормотал Илья.
- Давай начнем все сначала? – молитвенно сложила руки княжна. – Пойми, мне нелегко дается этот разговор, – она снова опустила глаза. – Но Александра Васильевна написала мне письмо, в котором спрашивала о причине нашей размолвки. Я собралась с духом и все ей рассказала. Княгиня пригласила меня к вам в поместье, чтобы мы с тобой могли объясниться. До твоего прихода Александра Васильевна мягко журила меня, – она улыбнулась. – У тебя замечательная мать!
- Да, я обожаю матушку, – ответил Илья. – Значит, это она старается помирить нас, – он обнял княжну за талию, та не сопротивлялась, а только с нежностью смотрела на него. – Знаешь, я сам хотел ехать в Петербург, чтобы объясниться с тобой. Дела в поместье, болезнь матери, я не мог вырваться в столицу. А сегодня решил, что пропади все пропадом, но я приеду и поговорю с тобой. Ты опередила меня. Я безумно рад, что все разрешилось! – улыбнулся Илья.
- Ты уверен? – кокетливо спросила Наташа. – А я слышала, что ты хочешь жениться на баронессе Корф.
Илья расхохотался.
- Ни за что на свете! Это мой отец решил, что мы будем чудесной парой. Но я люблю тебя!
Княжна не сводила с него глаз.
- И я люблю тебя.
Поцелуй был лучшим завершением примирения.

Ариадна Сергеевна вошла в комнату к Анне. Девушка лежала на постели, уткнувшись лицом в подушку, изредка всхлипывая.
- Анечка, – позвала будущую падчерицу графиня, но та не откликнулась. Ариадна Сергеевна села на кровать и погладила Анну по волосам.
- Как же так случилось? И я не углядела…
- Ариадна Сергеевна, вы здесь не при чем.
Девушка села на постели.
- Я люблю его, понимаете? – воскликнула она, вытирая слезы ладонями. – И ничего с этим поделать не могу!
- Понимаю, милая, понимаю, – отозвалась графиня и, к удивлению Анны, обняла ее, продолжая гладить по голове. – Все пройдет, и это тоже. Ты очень огорчила отца.
Юная баронесса всхлипнула.
- Я знаю, но любовь к Владимиру сильнее меня.
Ариадна Сергеевна кивнула.
- Конечно, любовь сильнее всего, но что теперь делать, когда любовь победить не смогла?
- Что вы имеете в виду? – отшатнулась от будущей мачехи Анна.
- Прости, если мои слова покажутся тебе жестокими, но ты должна понять, что крепостной не пара баронессе.
Девушка молчала, не находя ответа.
- Скажи мне, – графиня наклонилась к Анне, - твой отец ошибается насчет серьезности всего происходящего?
- Простите, не совсем понимаю, о чем вы говорите? – спросила девушка.
Ариадна Сергеевна наклонилась еще ниже и прошептала:
- Вы были близки?
Анна хотела солгать, чтобы хоть как-то облегчить положение Владимира, но лгать, глядя в добрые и грустные глаза Ариадны Сергеевны, оказалось невозможным.
- Да, – ответила девушка, покраснев. – Вы презираете меня за это? – спросила она с вызовом.
Графиня покачала головой.
- Владимира отправят в подмосковное именье, – добавила Ариадна Сергеевна, поднимаясь. – Вы больше никогда не встретитесь. Мне очень жаль, – добавила она и скрылась за дверью.
- Никогда? – прошептала Анна.
Какое страшное слово: никогда. Словно бездонная черная пропасть. От охватившего ее отчаяния, Анна распахнула окно и выглянула наружу. Выбраться было невозможно. Она захлопнула створки.
- Должен же быть какой-то выход?!

На следующий день пришла Полина, которая принесла барышне ужин.
- Я ничего не хочу, - глухо ответила Анна. - Унеси все назад.
- Как прикажете, - сказала Полина. Она заметила, что глаза барышни все еще красные от слез, и в ее душе шевельнулась жалость. Она взяла поднос и хотела выйти из комнаты, но Анна ее остановила.
- Поля, - начала она тихо, - скажи... нет, не надо... не надо.
- Он жив, - прошептала горничная, догадавшись, о чем хотела спросить барышня.
- Спасибо, - раздался тихий вздох.
Полина покачала головой и направилась к двери, но Анна схватила ее за локоть.
- Ты можешь отвести меня к Владимиру?
- Анна Ивановна, да как можно?! – испугалась та. – Если Карл Модестович узнает, он с меня шкуру спустит, а что сделает барин, я и думать не хочу!
- Поленька, я должна увидеться с Владимиром. Я прошу тебя! – всхлипнула Анна.
Горничная снова покачала головой.
- Хорошо, пойдемте, но тихо-тихо.
- Я буду, как мышка! – пообещала Анна и на цыпочках пошла за Полиной.
Горничная помогла барышне спуститься по черной лестнице и через кухню, на которой, к счастью, никого не оказалось, вывела на задний двор. Провинившегося конюха держали в сарайчике, а сторожить дверь поставили Гришку. Тому было скучно, и он обрадовался появлению Полины, охотно стал с ней болтать, а когда она его попросила что-то принести, безропотно убежал.
Полина махнула рукой барышне, прятавшейся за углом.
- Только недолго! – напомнила она.
У Анны чуть не разорвалось сердце от жалости, когда она увидела, что Владимир лежит на боку, закрыв глаза, иногда тихонько постанывая.
- Прости меня, если сможешь, – прошептала она, присев рядом на колени, и положила руку на его горячий лоб.
Конюх открыл глаза.
- За что мне прощать тебя?
- За…. – она не смогла договорить, захлебнувшись в слезах.
- Не плачь, ну пожалуйста! – взмолился он. – Мне так нравится, когда ты улыбаешься.
Анна через силу улыбнулась, но улыбка получилась натянутой.
- Что теперь с тобой будет?
- Не знаю.
- Я говорила с отцом, но он и слышать ничего не хочет. Я…
- Не надо! – отрывисто сказал Владимир. - Во всем виноват только я.
- Но почему? – прошептала она.
- А ты и, правда, не понимаешь?
Она грустно улыбнулась.
- Нет. Я тоже виновата, и теперь не знаю, что делать. Но я больше беспокоюсь за тебя.
Она присела на краешек его тюфяка.
- За меня не волнуйтесь, – попросил конюх.
- Тебя выгонят? – слово «продадут» она вымолвить не смогла.
- Я не знаю, – глухо ответил Владимир.
- Зря ты обвинил только себя. Я уже сказала батюшке, что одна во всем виновата.
Анна встала.
- Зачем? – он приподнялся на локте и со стоном упал.
- Тебе больно? - забеспокоилась она, снова присев рядом.
- Барышня, не можете вы быть виноваты! – воскликнул Владимир в отчаянии. - Я люблю тебя! Я готов был целовать землю, по которой ты ходила, я хотел быть твоей тенью, достать тебе с неба луну и все звезды, но… – его голос дрогнул. – Но мне нечего тебе предложить. Я всего лишь конюх. Подкидыш, не помнящий ни родных, ни отчего дома.
- Я люблю тебя, – ответила она тихо.
Владимир грустно улыбнулся.
- Я хочу отдать тебе очень дорогую мне вещь, – он достал из-под подушки медальон.
- Какая красивая вещица! – восхитилась Анна.
- Я отдаю ее тебе.
- Тебе придется уехать?
- Иного пути нет, – ответил Владимир.
- Давай убежим! – в отчаянии воскликнула Анна, пряча медальон в карман платья.
- Что я могу тебе дать?
- Твоя любовь, разве этого мало?
- Да. Прости, но я так не могу. Иван Иванович этого не переживет.
- Я знаю…. Но не могу бездействовать, – она всхлипнула.
- Барышня, Гришка уже возвращается, – в дверь заглянула Полина. – Вам нужно уходить скорее, пока он здесь вас не застал.
- Спасибо, Поля. Завтра договорим, – Анна поспешно поднялась на ноги, но не удержалась и наклонилась, чтобы поцеловать Владимира.
- Быстрее! – торопила Полина влюбленных, которые не могли оторваться друг от друга. – Завтра намилуетесь, а то нам сейчас всем достанется.
- До завтра, любимый! – прошептала Анна и поспешно ушла с горничной, поэтому не услышала ответа Владимира:
- Прощай, любимая!
Он не стал ей говорить, что уже знает о своей участи. Что ж, все могло закончиться гораздо хуже. А наказание у него теперь на всю жизнь! Хотя спина и болела от плетей, сердце ныло сильнее. Да и не слишком жестоко его били. Гришка отпускал удары вполсилы, стоило Карлу Модестовичу отвернуться, а потом управляющий и вовсе ушел, его позвал барин, и Гришка по воздуху хлестал плетьми. Потом отвел Владимира в эту каморку и уложил на тюфяк.

- Эко тебя угораздило! – воскликнул Никита, которому разрешили навестить приятеля. – Видано ли дело - конюху барышню любить?!
- Спасибо, друг, за сочувствие, – процедил сквозь зубы Владимир, устраиваясь удобнее. Все-таки некоторые раны были достаточно ощутимы.
- И не подумаю, – пробурчал Никита. – Я тебя предупреждал. Хоть и жалко мне тебя, дурака. Пропадешь же теперь.
- Почему?
- Я слышал краем уха, – Никита сел поближе к Владимиру, – как барин с управляющим на твой счет беседу вели.
- И? Не томи!
- Продадут тебя, – сказал грустно конюх. – Эх, продадут.
Владимир усмехнулся.
- А ты чего грустишь? Твоя Татьяна никуда не денется от тебя. А я…
Никита хмыкнул.
- А я думал, что ты со своей любовью про друга совсем забыл.
- Нет. Вижу, что к Полине ты остыл, и теперь о Татьяне вздыхаешь, а она о тебе. Ровня ты ей, и она тебе. Вот всегда бы так было! – вздохнул Владимир, и Никите стало так тоскливо от его вздоха, что друг не выдержал.
- Может, тебе попробовать бежать?
- Зачем?
- Свободным будешь!
- Долго ли беглые свободными бывают? – усмехнулся Владимир. – Да и куда мне бежать… без нее…
- А вдруг барышня с тобой сбежать захочет? – спросил Никита и, испугавшись, прикрыл рот ладонью - что он думает, что он говорит?!
- И что это будет за жизнь? Скитаться, прятаться? В нищете, голоде и холоде? Нет, не хочу я такой жизни для нее.
- Зато вместе будете, – резонно возразил друг.
- Неужели не понимаешь, что я так не могу! – воскликнул Владимир.
Никита пожал плечами. Иногда он совершенно не понимал своего друга, хотя они и выросли вместе.
- А вдруг ты ровня барышне?
Несмотря на отчаяние и боль в спине, Владимир не выдержал и расхохотался.
- И кто же я, по-твоему? Потерянный дворянин или того боле – принц?
- В жизни все бывает.
Владимир хотел было посмеяться над наивностью друга, но замолчал, вспомнив о странной женщине, которая ему снилась всю его жизнь.
- Пустое это. Чудес на свете не бывает, – после длительного молчания произнес Владимир, и закрыл глаза.
Никита встал и ушел, чтобы не мешать другу.
А потом пришла Анна и сказала, что всю вину на себя взяла. Владимир думал над словами Никиты. Может, и вправду ему бежать? Осторожно он попробовал сесть на тюфяке. Спина болела, но уже меньше. Никита, хоть и ворчал, не переставая, успел натереть ему спину мазью. Владимир смог даже встать на ноги. Торопливо натянув на себя рубашку, он приоткрыл дверь, проскользнул мимо задремавшего Гришки и побежал в темноте к барскому дому.

- Барин, мне надо с вами поговорить!
Иван Иванович в изумлении посмотрел на конюха.
- Да как ты смеешь мне на глаза показываться?! Мало тебя пороли, быстро пришел в себя.
- Иван Иванович! – воскликнул конюх и опустил глаза. Выдавать Григория барону Владимир не мог, ему не хотелось, чтобы у друга были неприятности.
Барон махнул рукой.
- Хорошо.
Они вошли в кабинет. Иван Иванович сел за стол, и задумавшись, смотрел на конюха.
- Что мне теперь с тобой делать?
Владимир пожал плечами.
- Что хотите. Барин, я один во всем виноват, не серчайте на Анну Ивановну! – вскричал он.
Иван Иванович ничего не отвечал. «Аннушка во всем винит только себя, - вспоминал разговор с дочерью барон. – Что ж мне теперь с вами делать? Не будь ты крепостным…» – с досадой подумал Иван Иванович.
Конюх переминался с ноги на ногу, терпеливо ожидая решения хозяина. Иван Иванович поднялся, подошел к секретеру, стоявшему около окна, открыл ключом ящик, порылся в нем, и, достав документ, жестом подозвал к себе Владимира.
- Я должен был наказать тебя за дерзость и неуважение к дому, в котором ты вырос.
Конюх повесил голову.
- Но ты и Аннушка достаточно наказаны за свой опрометчивый поступок. Надеюсь, что последствий не будет… – барон прижал руку к груди.
- Вам плохо? – кинулся к Ивану Ивановичу Владимир и помог сесть в кресло.
- Сейчас отпустит, – тяжело дыша, ответил барон. – Я отдам тебе вольную, если ты мне поклянешься никогда, слышишь, никогда не видеться с моей дочерью.
Крепостной отшатнулся от барона. Иван Иванович с волнением смотрел на конюха. Трудно описать, что творилось в душе Владимира. Гнев, отчаяние заполнили его существо. Ему хотелось разорвать бумагу, дарующую ему свободу, но навсегда отнимающую даже надежду на встречу с любимой.
Владимир сознавал, что если он поклянется никогда не видеться с Анной, он сдержит слово. Внутреннее благородство не позволит ему поступить иначе. Впрочем, в его нынешнем положении особого выбора нет. На его счастье, барон достаточно мягко обращается с ним, хотя, если подумать, не так мягко, как кажется на первый взгляд.
- Я возьму вольную.
Иван Иванович облегченно вздохнул. Ему по-своему было жалко парня, а отправлять его в рекруты барон не хотел в силу мягкости характера, да и слезы дочери сыграли не последнюю роль в решении Ивана Ивановича. К тому же его тронуло, что оба защищали друг друга перед ним, беря всю вину на себя.
- Я исчезну из жизни Анны, – глухим голосом продолжал Владимир. – Я люблю вашу дочь! – воскликнул он. - Люблю всем сердцем. Я знаю, что будущего у нас нет. Я осознаю, что воспользовался слабостью Анны, и будь моя воля, повернул бы время вспять. Прощайте, барин, – и отвесив поклон, Владимир ушел.
- Как жаль, что ты не знатного происхождения, – задумчиво пробормотал Иван Иванович, глядя парню вслед. – В тебе есть сила и благородство духа, которых так не хватает некоторым князьям…

Иван Иванович долго сидел в кресле, размышляя, что сказать Анне. Как убедить дочь, что замужество - это единственный для нее выход.
В кабинет вошла Ариадна Сергеевна.
- Иван, к нам приехал Петр Петрович Суворов. Я видела, как подъехала его коляска к крыльцу.
- Петр Петрович? Весьма кстати! – оживился барон, вставая.
- Мне нужно поговорить с вами…
- После, друг мой, после, – отмахнулся барон.
- Хорошо, - кивнула Ариадна Сергеевна, уходя.
Иван Иванович вышел на крыльцо.
- Любезный Петр Петрович, рад вас видеть! – приветствовал он гостя.
- Дорогой Иван Иванович, счастлив видеть вас в добром здравии! Я приехал потолковать с вами об одном чрезвычайно важном деле.
Они вошли в дом.
- Прошу вас, – Иван Иванович пропустил гостя первым в кабинет. – Чаю? Или чего-нибудь покрепче?
- Бренди! – ответил Петр Петрович.
Барон одобрительно кивнул.
- Благодарю, – сказал князь, принимая рюмку с бренди. – Иван Иванович, я, признаться, не знаю, с чего начать. Я человек военный, прямолинейный.
- В наше время это такая редкость, когда говорят то, что на душе, Петр Петрович, – отметил барон.
- Согласен с вами. Поэтому не буду ходить вокруг да около. Илья вчера приезжал навестить Анну, ему сказали, что она нездорова. Надеюсь, ничего серьезного?
- Аннушка пошла на поправку, – туманно отозвался Иван Иванович.
Князь перекрестился.
- Слава Богу. Иван Иванович, на балу у Долгоруких мы познакомили наших детей в надежде, что узы дружбы станут узами брака.
Барон кивнул.
- Увы, нашим мечтам не дано осуществиться, – Петр Петрович беспомощно развел руками. – Я люблю своего сына и желаю ему счастья, а ему по сердцу другая девушка. Скоро состоится помолвка, – добавил он после небольшого раздумья.
Иван Иванович постарался скрыть, насколько он разочарован этой новостью.
- От всей души поздравляю вас, князь.
- Благодарю.
- Позвольте полюбопытствовать, с кем молодой князь собирается связать судьбу?
- С княжной Натальей Репниной.
- С сестрой Михаила, жениха Лизаветы Долгорукой?
- Да! Как оказывается тесен мир, не правда ли? – засмеялся князь.
- В самом деле, – улыбнувшись, согласился барон.
Они еще немного побеседовали, и Петр Петрович откланялся.
- Вы чем-то расстроены? – заметила графиня, войдя в кабинет.
Иван Иванович смотрел в окно, от дома отъезжала коляска князя Суворова.
- Да, друг мой. Илья Суворов женится на Наталье Репниной. Я рад за него. Но что мне теперь делать с Аннушкой?
- Что вы имеете в виду? – удивилась Ариадна Сергеевна.
- Я считаю, что нужно выдать Анну замуж.
- И я того же мнения, друг мой, и я думаю, что чем скорее это произойдет, тем лучше будет для Анны.
- Арина, вы хотели поговорить со мной. О чем? – Иван Иванович сел в кресло.
- Я боюсь, как бы не было последствий, – поколебавшись, ответила Ариадна Сергеевна. – Вы понимаете, что я имею в виду?
Барон прикрыл глаза ладонью. О том же ему говорил Карл Модестович.
- Вы уверены?
- Да. Я говорила с Анной, и она мне во всем призналась.
- О Боже! – только и смог вымолвить Иван Иванович. – Как же я раньше не догадался! – вскричал он. – Я ведь просил Аннушку держаться подальше от Владимира, но, видимо, было уже поздно о чем-либо просить….
Графиня подошла к нему и обняла за плечи.
- Иван, вы не виноваты, и Анна не виновата. Сердце не выбирает.
- Но что мне теперь делать? Я не могу допустить, чтобы моя единственная дочь была опозорена!
- Спасти Анну может только замужество, и чем скорее оно состоится, тем лучше. Алеше я ничего не скажу. Он слишком занят восстановлением нашего дома.
- В нашем уезде остался только один холостяк. Князь Андрей Долгорукий!
Графиня вздохнула.
- Что поделать. Иного пути нет. Я пойду к Анне и попробую уговорить ее, а вы должны поехать к Долгоруким и все обговорить с Петром Михайловичем и Марьей Алексеевной.

Битых два часа Ариадна Сергеевна пыталась уговорить будущую падчерицу, что замужество это единственный для нее выход.
- Нет, Ариадна Сергеевна! – сопротивлялась Анна. – Я не могу выйти замуж за Андрея! Я не могу выйти замуж, – она еле сдерживалась, чтобы слезы не потекли ручьями по ее щекам. – Я люблю другого человека! Как вы этого не понимаете!
- Анечка, это для твоего же блага! А если у тебя будет ребенок?
Девушка бросила взгляд на будущую мачеху.
- Отдать ребенка Владимира Андрею?! – ее глаза гневно сверкнули. – Никогда!
- Не будь эгоисткой! – воскликнула графиня. – Твой отец не переживет позора. Его внук может родиться только в законном браке!
Губы Анны искривила усмешка.
- Ариадна Сергеевна, тогда мне придется лгать всем, и, прежде всего, своему мужу и его родным.
- Боже, я уже сама не понимаю, что говорю! – графиня без сил опустилась в кресло. – Анечка, я желаю тебе добра, хотя сейчас ты этого и не понимаешь. Но пойми, замужество это единственный выход. Может быть, ты еще и не беременна, – пробормотала она.
- Может быть, – глухо отозвалась Анна. – Ариадна Сергеевна, я устала вам повторять, что не могу выйти замуж за Долгорукого. Если прикажет отец, я подчинюсь его воле, но этим он обречет свою единственную дочь на вечную муку.
- Аня, ты взрослая девушка и должна была понимать, что за свои поступки нужно отвечать.
Анна вскинула голову и упрямо сжала губы.
- А я отвечу! Я не прошу о снисхождении и сочувствии.
Графиня покачала головой, она видела, что Анна пытается сдерживать слезы. Ей было жалко будущую падчерицу.
- Не торопите меня, молю вас. Я знаю, что рано или поздно мне придется выйти замуж. Но дайте мне время свыкнуться с этой мыслью.
- Аня, у нас не больше недели, – отозвалась графиня и вышла из комнаты.
- Неделя? – прошептала Анна. – Неделя - это целая жизнь… – она улыбнулась.
Она надеялась подговорить Полину, чтобы та снова отвела ее к Владимиру. Но все пошло не так…

Анна еле дождалась, когда вечером придет горничная.
- Полина, отведешь меня к Владимиру?
- Барышня… – начала Полина, но, увидев умоляющий взгляд баронессы, осеклась. – Я не знаю, где он.
Они вышли в коридор.
- Как не знаешь? – ахнула Анна. - Полина, где Владимир? – выпытывала она у горничной, уже начиная терять терпение.
Полина не успела ответить, в коридор вышел барон и, пристально посмотрев на дочь, сказал:
- Аннушка, ты хочешь знать, где Владимир? Проходи. Я все тебе расскажу.
Недоумевая, что случилось, Анна последовала за Иван Ивановичем в кабинет, кроме них там еще был управляющий.
- Аннушка, мне очень жаль, - произнес Иван Иванович.
- Что? - ей стало больно дышать. - Что случилось? - еле слышно спросила Анна. – Вы уже отправили Владимира в поместье под Москвой?
Барон лишь отвел взгляд.
- Мне очень жаль, – повторил он.
Ничего не понимающая девушка прижала руки к груди и, с трудом проглотив подкативший к горлу ком, спросила:
- Батюшка, о чем вы?
- Владимир пытался бежать…
- Что? – спросила Анна. Она вспомнила их давешний разговор о побеге. Владимир решился бежать без нее? Ей стало больно, как никогда в жизни. Но, как бы ни горько было Анне от предательства, она понимала умом, что другого выхода у него не оставалось. И все же в ней жила надежда, что все могло быть иначе.
- Он пытался переплыть реку, ты знаешь, какое там коварное течение…
Девушка с трудом сдерживала слезы, потому что чувствовала, что отец еще не все сказал.
- Мне очень жаль, – повторил барон. - Но Владимир утонул…
- НЕТ! - вскричала Анна. Пусть они будут в разлуке, пусть она будет долгой, но не вечной. Надежда на встречу давала силы. – Не может быть! Этого не может быть! – закричала она, и упала в кресло. – Владимир не мог бежать, – тихо проговорила Анна, немного придя в себя. – Он не мог умереть. Боже мой… – прошептала она и залилась слезами.
- Анна Ивановна, Владимир, должно быть, узнал, что его хотят продать в Архангельск, и выбрал… - Карл Модестович осекся, увидев, как гневно сверкнули глаза барышни.
- Смерть! Вы это хотели сказать. Это вы! Вы приказали его выпороть. Вы! – она накинулась на управляющего, курляндец пытался отбиваться, но Анна осыпала его ударами своих маленьких кулачков.
- Аннушка, прекрати! – приказал барон, схватил дочь за руки и отвел ее в сторону подальше от Карла Модестовича. - Девочка моя, - сердце отца надрывалось от боли, но долг был выше чувств, поэтому, глубоко вздохнув, Иван Иванович подавил приступ жалости и сказал. - Я не хотел, чтобы так вышло, но Владимир сам виноват...
- В чем? - ее голос звенел от слез и гнева. - Что посмел полюбить меня? Но я не меньше его виновата! Я ответила на его чувства! Да, да, да, я люблю его!
Барон не выдержал взгляда дочери и отвел глаза.
- Это сделали вы и… я, – добавила она. – Я не знаю, как мне теперь с этим жить.
Анна, громко всхлипнув, выбежала из комнаты.
- Карл Модестович, я в растерянности. Что делать? – спросил Иван Иванович.
- Время лечит, господин барон, – глубокомысленно ответил управляющий. – Анна Ивановна придет в себя, ей станет стыдно за свое поведение. Ее обвинения беспочвенны.
- Это мы с вами знаем. А она винит себя, бедняжка, – сокрушался Иван Иванович.
- Господин барон, я понимаю ваши сожаления. Но это не самая страшная беда, которая может случиться…
Иван Иванович помрачнел, догадавшись, на что намекает управляющий.
- Я знаю, – кивнул он. – Я выдам Аннушку за Андрея Долгорукого. Надеюсь, что богатое приданое сгладит… – он закрыл лицо ладонями. – Боже мой, у меня ощущение, что я продаю дочь.
- Вы ее уже предали. – услышал барон Карла Модестовича.
- Что?
Но управляющего в кабинете уже не было.
 - Да, предал, – ответил сам себе Иван Иванович. – Но я должен спасти Анну, даже против ее воли.

Ничего не видя от слез, Анна налетела на графиню.
- Анечка, что случилось? – спросила Ариадна Сергеевна. – От кого ты бежишь?
- Простите, я толкнула вас, – еле смогла произнести девушка.
- Пойдем ко мне.
Графиня увела юную баронессу к себе в комнату, усадила на диван и, приказав Полине принести горячего чаю, спросила:
- Расскажи мне, что случилось?
Полина принесла чай.
- Ступай, – отпустила ее Ариадна Сергеевна, горничная с сочувствием посмотрела на барышню и ушла.
Анна вытерла слезы и с благодарностью приняла чашку с обжигающе горячим чаем, но пить не смогла.
- Только что батюшка сообщил мне, что при попытке побега Владимир утонул, – глухим голосом произнесла она.
- Какой ужас!
- Я не могу… Мне кажется, что я виновна в том, что случилось. Если бы… - девушка залилась слезами. Графиня села ближе к Анне и обняла ее.
- Поплачь, – шептала Ариадна Сергеевна, гладя будущую падчерицу по спине. – Хуже, когда слез нет, а если они льются, их нельзя останавливать.
- Ариадна Сергеевна, что мне теперь делать? – всхлипывала Анна. – Я так люблю его, люблю….
- Жить! – сказала графиня. – После смерти мужа мне хотелось наложить на себя руки.
- У вас остался его сын, – тихо произнесла девушка.
Ариадна Сергеевна не нашлась с ответом и только крепче обняла вздрагивающую Анну.
- Я долго ждала счастья, и дождалась - с твоим отцом. Все будет хорошо, девочка моя. Я знаю, каково тебе сейчас, но поверь мне, горе притупляется. Время все лечит. Ложись, поспи.
Графиня заботливо подложила подушку и укрыла Анну пледом.
- Я не смогу….
- Сможешь. Ты сильная и все сможешь.
- Я не хочу жить без него… – прошептала Анна, прежде чем провалиться в сон.
- Тебе придется научиться жить без него, – тихо ответила Ариадна Сергеевна, гладя девушку по волосам. – Спи! – и, поцеловав ее в лоб, ушла.

Спустя два часа Иван Иванович возвращался от Долгоруких в прекрасном расположении духа. Барон и князь договорились о свадьбе Анны и Андрея. Марья Алексеевна не присутствовала при этом разговоре, она вместе с дочерьми уехала на несколько дней в Петербург. Скоро должна была состояться свадьба Лизы и Миши.
- Дорогой барон, я буду счастлив с вами породниться! – сказал Петр Михайлович, наслаждаясь трубкой. – Но Анна? Она согласится?
Иван Иванович кивнул.
- Андрей будет на седьмом небе от счастья, – улыбнулся князь. – Да, только нужно будет разрешение от архиерея.
- Да, разумеется, – сказал барон.
Ивана Ивановича грыз червячок сомнения, но иного пути у него не было. Если Анна забеременела, меры необходимо принять незамедлительно, иначе потом будет уже поздно.
Рядом с бароном в карете, светясь от счастья, сидел молодой князь Долгорукий. Иван Иванович поглядывал на будущего зятя и, кроме раздражения, ничего не чувствовал. Разве такой он хотел судьбы для своей единственной дочери? Разве таким он представлял ее будущего мужа? Барон тяжело вздохнул и отвернулся к окну.
- Иван Иванович, а Анна знает о вашем решении? – робко спросил Андрей, еще помня о пощечине, которой наградила его юная баронесса, когда он поцеловал ее в беседке.
- Анна – послушная дочь и подчинится моей воле, но я надеюсь, что в конце концов вы покорите ее сердце, – барон ободряюще похлопал Андрея по руке. – Все будет хорошо, мой мальчик.
- Надеюсь, господин барон.

- Довольна, змея подколодная? – спросила Варвара у Глаши.
- О чем это ты? – вскинула брови горничная.
- Донесла барину и рада-радешенька! Перед немчурой выслуживаешься? Сейчас я тебя кипятком окачу! – разозлилась кухарка на ухмыляющуюся Глашу и схватила чайник.
- Варя, что ты делаешь?! – вскричала Полина, входя на кухню. – Не бери грех на душу!
Глаша криво улыбнулась и продолжала уплетать блины, испеченные Варварой.
- Иди отсюда! – сказала кухарка, отбирая блюдо с блинами.
- С какой стати? – удивилась Глаша. – Мне ужин положен.
- Ты уже за троих наелась, – ехидно заметила Полина.
- А кто ты такая, чтобы мне указывать? – взвилась Глаша. – Раз горничная у барышни, так все тебе позволено, да?
- Я свою хозяйку люблю.
Глаша фыркнула.
- И только попробуй что-то плохое об Анне Ивановне говорить! – добавила Полина, беря в руки скалку. – Так отхожу, что родная мать не узнает!
- Лучше бы следила за своей хозяйкой, не было бы сейчас позора!
- Так это ты сплетни среди дворни распускаешь! – воскликнули в голос Варвара с Полиной и двинулись на Глашу, но та проворно вскочила со скамьи и была такова.
- Ну, что за девка! – всплеснула руками Варвара. – Володе проходу не давала. Не успокоилась, пока парня из родного дома не выжила.
- И не говори, Варюш, – вздохнула Полина, села на лавку, и в глубокой задумчивости стала есть блинчик.
- А с тобой-то что? Барышню жалеешь?
- Очень. Да только не в Анне Ивановне дело.
- А в чем? Модестович на Глашку глаз положил? Ты поэтому как в воду опущенная? – догадалась Варвара.
- Нет, – слишком быстро ответила горничная и вдруг заплакала.
- Не плачь, все перемелется, мука будет. Никуда от тебя не денется черт рыжеусый. А нам надо  с тобой подумать, как избавиться от Глашки. И побыстрей!
- Как же от нее избавишься…
- Чтобы в поместье другое услали, или продали кому-нибудь.
Полина задумалась.
- Может, она украла чего? Пусть обыщут ее комнату. Уж очень у нее вороватый взгляд.
- Можно и так, – согласилась Варвара. – Надо подумать.
Они склонились к друг другу и зашептались.
- Что вы тут делаете? – раздался голос Карла Модестовича.
Полина аж подпрыгнула на месте от неожиданности.
- Карл Модестович, что ж вы так пугаете!
- А что ты такая пугливая? – игриво спросил управляющий.
- Я пойду, – сказала Варвара, якобы куда-то заторопившись.
- Ступай, – кивнул ей Карл Модестович и проводил взглядом до двери. – Поленька, а о чем это вы тут шушукались? Если сплетничали о барышне, – он сурово нахмурил брови, - я с вас шкуру спущу!
Горничная потупилась, пряча хитрую улыбку.
- Что вы, Карл Модестович, мы с Варенькой не сплетницы. Но…
- Что «но»?
- Я не могу…. – замялась Полина.
- Не тяни! Раз заикнулась, выкладывай все до конца. Кто сплетничает в нашем доме?
Горничная вздохнула и, подойдя к управляющему, прошептала ему на ухо:
- Глаша.
- Глаша? – переспросил Карл Модестович. – Ну, я ей задам! Отправлю в дальнее поместье, куда барин не ездит уже двадцать лет.
Полина была готова петь от радости.
- Поленька, а ты не передумала относительно меня? – ласково спросил управляющий, обнимая горничную за талию.
- Только после свадьбы, Карл Модестович, – гордо ответила Полина и, сбросив его руку, ушла.
- Ну, что за девица! – воскликнул он.

Иван Иванович с Андреем вошли в дом.
- Полина, позови барышню! – велел барон.
Горничная убежала выполнять приказание.
- Андрей Петрович, не волнуйтесь так, – сказал Иван Иванович, увидев, как дрожат руки князя.
- Иван Иванович, это приятное волнение.
Дверь отворилась, и в комнату вошла Анна. Иван Иванович еле сдержал удивленный возглас. Андрей был тоже озадачен внешним видом невесты. На Анне было черное глухое платье, из украшений только медальон, которого раньше Иван Иванович не видел.
- Добрый день, Андрей Петрович.
После сна в комнате Ариадны Сергеевны Анне стало все равно, что будет. Хочет батюшка выдать ее замуж за Андрея? Она не будет с этим спорить. У нее не осталось для этого сил.
- Анна Ивановна, я счастлив, что вы поправились, – Андрей поцеловал ей руку.
Обрадовавшись, что дочь ведет себя кротко и не упрямится, Иван Иванович сказал:
- Аннушка, займи гостя, а я отдам кое-какие распоряжения.
И оставил молодых людей одних в гостиной.
- Прошу вас, – радушно сказала Анна и присела на диванчик.
Князь устроился рядом, взял ее за руку и, ободренный тем, что юная баронесса руки не отняла, сказал:
- Анна Ивановна, я имел честь просить вас стать моей женой, но вы мне отказали… – он запнулся, не зная, что говорить дальше.
Анне стало жалко его, и она одобряюще сжала его руку. Князь заметно повеселел.
- Анечка, позвольте мне так вас называть, ибо скоро наша помолвка. Сегодня самый радостный день в моей жизни. Я так счастлив!
- А мне бы хотелось, чтобы этого дня никогда не было, – тихонько проронила Анна, но Андрей не услышал ее. Он долго и пылко объяснялся ей в своих чувствах, но ее это ни капельки не трогало. Она улыбалась, что-то отвечала ему, даже смеялась, но после не могла вспомнить, о чем они говорили. Пришел слуга и объявил, что подали обед. Анна пригласила жениха отобедать с ними, и Андрей согласился.
За столом шла оживленная беседа. Не участвовала в ней только юная баронесса.
После обеда Андрей откланялся.

- Анна, что на тебе за платье? – спросил Иван Иванович, когда князь ушел. – Немедленно переоденься!
- Я не буду переодеваться, – упрямо заявила она. – Вы сами знаете, почему я надела черное платье.
- Аннушка, я прошу тебя, не нужно давать пищу для сплетен. Никто из наших родственников, благодарение небесам, не умер.
Анна посмотрела на отца таким взглядом, что Иван Иванович стушевался, и, ничего не ответив, ушла.
- Что ж мне с ней делать? – спросил барон у Ариадны Сергеевны.
- Нужно подождать. Слишком много событий случилось за сегодняшний день. Анна узнала, что конюх утонул, затем скорая помолвка с Андреем Долгоруким. Она должна привыкнуть к мысли, что Владимира больше нет, а ее мужем будет князь Долгорукий.
- Я не узнаю ее, Арина, – тяжело вздохнул Иван Иванович.
- Я ей помогу, Иван, – графиня положила руку на его плечо. – Я поддержу Анну.
- Спасибо!

Владимир осторожно отодвинул ветку сирени и увидел дом. Он легко забрался по плющу, который вился по стене, на второй этаж. Прыгнув на балкон, Владимир замер. Убедившись, что его никто не увидел, он подошел к открытому окну и заглянул в него. В комнате никого не было, он положил букет ромашек на подоконник и вылез тем же путем, которым попал в комнату.
Пусть он обещал Иван Ивановичу никогда не видеться с Анной и намерен сдержать свое слово, но уехать, не сказав ей - прости, прощай, люблю, - он не мог.
Владимир огляделся и, обогнув дом, вышел на узкую тропинку, убегавшую в сад.
- Что ты здесь делаешь?
Владимир резко обернулся и увидел Андрея Долгорукого. Бывший конюх оставил вопрос без ответа, пожал плечами и пошел дальше.
- Стой! – крикнул Андрей и побежал за Владимиром. Тот ускорил шаг, потом стал пробираться через кустарник.
- Стой! Я приказываю! – кричал Андрей.
Владимир резко остановился.
- Я свободен, и приказывать мне вы не имеете никакого права. И раньше не имели! – добавил он, с презрением глядя на запыхавшегося князя.
- Что?! Да как ты смеешь так со мной разговаривать! – закричал взбешенный Андрей.
Он вспомнил подслушанный разговор во время помолвки старшей сестры. Тогда Анна говорила Лизе, что не может выйти замуж за человека, которого любит. У князя словно пелена упала с глаз. Владимир - вот кто таинственный возлюбленный его невесты! Андрей несколько дней ломал голову, не понимая, кто это может быть. Он считал, что в деревне у него нет соперников. Но сейчас перед ним конюх, крепостной, который одержал победу там, где он потерпел поражение.
- Нам не о чем с вами говорить, – пожал плечами Владимир.
- Даже об Анне? – решил проверить свою догадку князь.
Бывший конюх непонимающе посмотрел на Андрея.
- Анна станет моей женой! – злорадно сказал князь.
Он даже не понял, что произошло потом. Мгновение назад он стоял на ногах, а сейчас лежит на земле. Владимир сбил князя с ног и, схватив его за грудки, прорычал:
- Повторите, что вы только что сказали!
Андрей сначала испугался ярости, звучавшей в голосе Владимира, но потом подумал, что конюх должен исчезнуть из жизни юной баронессы, а он, Андрей, останется с ней навсегда. Эта мысль придала ему сил, и он вырвался из рук Владимира, вскочил на ноги.
- Анна станет моей женой! А ты не сможешь этому помешать!
Владимир чуть не задохнулся от гнева. Он понимал, что мерзкий князь прав. Крепостной, бывший конюх - неровня баронессе. Но он не допустит, чтобы Анна стала женой этого слизняка. Никогда!
Владимир поднял глаза на противника. Андрей не отвел взгляд. Они застыли на месте, в ожидании, кто решится нанести первый удар. У князя выдержки было меньше, чем у бывшего конюха. Он набросился на Владимира, тот ответил ударом в челюсть. Андрей пытался сбить с ног противника, но бывший конюх изловчился и избежал удара. Они дрались долго. Уже уставший, Владимир приготовился нанести последний удар противнику, который лишил бы князя сознания, но неожиданно Андрей оказался проворнее и вонзил в бок Владимиру кинжал. Бывший конюх рухнул к ногам князя.
Андрей упал на колени, немного отполз и заскулил.
- Я не хотел, я не хотел…

Анна вошла в свою комнату. Упала на кровать, закрыла голову подушкой.
- Почему? Почему? – спрашивала она неизвестно у кого, обливаясь слезами.
Немного успокоившись, Анна села на кровати. Голова болела от рыданий. Она встала и подошла к окну. На подоконнике лежали ромашки. Анна вытерла глаза, чтобы слезы не мешали, и снова посмотрела на подоконник. Букет ромашек никуда не исчез. Она взяла букет, поискала записку, но не нашла. Горько улыбаясь, она села на кровать.
Владимир не предавал ее. Он просто не нашел иного выхода, кроме побега. Но почему он решил убежать? Анна поднесла букет к лицу и вдохнула нежный аромат ромашек.
- Прости, что усомнилась в тебе, – прошептала она. – Я знаю, что по-другому было нельзя. Но зачем ты решил переплыть реку? – слезы снова побежали по щекам. – Мы бы вместе что-нибудь придумали. Спасибо за букет. Я все поняла…

Алексей стал замечать некоторые странности, которые творились в доме будущего отчима. На первый взгляд все было по-прежнему, но Алексей приметил, что Иван Иванович и Ариадна Сергеевна мало разговаривали за столом, хотя раньше оживленно обсуждали скорую свадьбу Алексея и Сони, а также свою собственную. Анны за столом не было. Барон сказал, что дочери нездоровится. Алексей выразил желание увидеть сводную сестру, как только ей станет лучше, но Иван Иванович перевел разговор на другую тему, ничего не ответив будущему пасынку. Граф терялся в догадках, что произошло. Он пропадал целыми днями на работах по восстановлению отчего дома. А по вечерам навещал Соню. Юная княжна и открыла ему глаза.
- Алеша, папенька сказал, что Андрей и Анна скоро объявят о помолвке.
- Как? – ахнул граф. – Но Анне нездоровится….
- Надеюсь, что ничего серьезного? – всполошилась Соня.
- Иван Иванович заверил меня, что она скоро поправится.
- Дай Бог! – отозвалась княжна.
Они беседовали под неусыпным оком Марьи Алексеевны, которая вышивала салфетку, сидя в кресле. В разговор молодых людей княгиня не вмешивалась и деликатно отворачивалась, когда влюбленные наклонялись к друг другу, чтобы обменяться поцелуем.
Все участники игры понимали, что границы не так невидимы, как кажется, и вели себя в пределах дозволенного, лишь немного нарушая приличия.
Наконец Алексей откланялся.
- Ах, маменька, Аня заболела. Можно я ее навещу?
- Сонечка, это неприятно, что твоя подруга захворала, но тебе нужно готовиться к свадьбе, или ты забыла, что вы с Алексеем решили венчаться в тот же день, что и Лиза с Михаилом? А коли так, следует поторопиться, – спокойно ответила Марья Алексеевна.
- Но маменька, Аня скоро станет нашей родственницей, – возразила Соня. – И мой долг как христианки навестить больную подругу.
Княгиня молчала, задумчиво глядя в окно.
- Сонечка, твой жених не хочет уезжать, – сказала Марья Алексеевна. – Ждет тебя на крыльце. Не томи молодого человека.
На минуту княжне показалось, что мать заговорщицки подмигнула ей, но потом Соня заторопилась к графу и не видела, как оживленное выражение покинуло лицо княгини.
- Ох, Сонюшка! – грустно вздохнула Марья Алексеевна.
Она продолжила вышивать салфетку, а в голове бродили невеселые мысли. Марья Алексеевна вспоминала недавний разговор с мужем.
- Петя, я рада, что наконец-то брак между баронессой Корф и нашим сыном случится, но мне тревожно.
- Что тебя беспокоит, Машенька? – удивился князь. – Ты волнуешься о Сашеньке?
Марья Алексеевна отмахнулась.
- Нет, с ним Агафья, и за внука я не волнуюсь. Я беспокоюсь об Андрюше.
- Почему, душенька?
- Я думаю, что этот брак не принесет нашему сыну счастья.
- Машенька, счастье в браке не всегда бывает. Нам с тобой повезло прожить душа в душу столько лет. Ты сама мне говорила, что Андрюшу надо женить, а теперь, когда он почти помолвлен с девушкой, которую любит, ты начала беспокоиться по непонятной причине, – Петр Михайлович раскурил трубку и, улыбнувшись, добавил. – Душенька, я понимаю, что выдать сразу обеих дочерей замуж и сына женить - это слишком хлопотно, но…
- Ты думаешь, что я из-за этого тревожусь? – вскинула брови княгиня. – Нет.
- Тебя смущает репутация юной баронессы?
- Петр Михайлович, да, я хотела бы видеть свою невестку невинной девушкой, но учитывая, что творил наш сын, считаю подобные придирки нежелательными.
- Тем более приданое более чем превосходно.
- Ах, Петя, снова ты не о том говоришь!
- Так объясни мне.
- Я думаю, что Анна не согласна, и барон принуждает дочь к этому браку.
От удивления князь чуть не выронил трубку.
- Душенька, в том положении, в котором оказались барон и его дочь, особо привередничать не приходится.
- Согласна, но…
- И слушать ничего не желаю! Наш мальчик счастлив, а ты выдумываешь какие-то нелепицы.
Марья Алексеевна хотела достойно ответить супругу, но вошла горничная и объявила о визите княгини Суворовой.
- Мы поговорим позже, – сказала Марья Алексеевна и поспешила к гостье.
Но позже поговорить не удалось. Предсвадебные хлопоты отнимали все время и силы.

С трудом разлепив веки, Владимир очнулся. В боку сильно болело. Он поморщился. Попытался встать, но смог подняться только на колени. Оглядевшись, Владимир понял, что находится недалеко от избушки Сычихи, местной знахарки и, как поговаривали, ведьмы. Сычиха жила одна в лесу. К Владимиру знахарка всегда относилась хорошо. Превозмогая боль, он пополз в сторону избушки.

Алексей шел по коридору. Стояла глубокая ночь, поэтому он не ожидал столкнуться с кем-нибудь, тем более с Анной.
- Не спится? – спросил он.
- Да, – отозвалась девушка и поспешила отвернуться от пламени свечи.
- Тебе лучше?
- Да, – солгала Анна, и собралась идти дальше.
- Что с тобой? – спросил Алексей. Он приблизил свечку к лицу Анны и ахнул.
- Ничего не случилось, – ответила она, снова отворачиваясь. – Я выхожу замуж за Андрея Долгорукого.
- Ты поэтому плачешь? – тихо спросил граф. – Если Иван Иванович или матушка заставляют тебя согласиться на этот брак, я поговорю с ними. На тебя лица нет. Ты на тень похожа.
Анна грустно вздохнула. Сказать будущему брату правду и сгореть от стыда? Конечно, Алексей начнет расспрашивать ее, и она, растроганная, что он принял участие в ее беде, все расскажет. Но не сменится ли сочувствие презрением? Анне было безразлично происхождение Владимира, но она понимала, что далеко не все разделяют ее мнение. Однако не страх оказаться осужденной человеком, которого она любила как брата, остановил Анну от откровенности. После известия, что Владимир погиб, ей было все равно, что с ней будет. Крохотная надежда, поселенная в ее душе Ариадной Сергеевной, что, возможно, она носит под сердцем дитя от любимого человека, заставила Анну смириться с судьбой.
Вот только если надежда не станет явью, что она будет делать. Анна об этом не думала.
- Болела я, Алеша, потому на тень похожа.
Граф сделал вид, что поверил в ее слова.
- Ты его любишь?
Анна молчала, потом вымолвила:
- Да. Я иду спать. Спокойной ночи, – и скрылась за дверью своей спальни.
- Спокойной ночи, – ответил граф. – Слишком долго ты отвечала на такой простой вопрос, чтобы ответ был правдой… – пробормотал он и ушел к себе. 

Прошла неделя. Все это время Анна просидела в своей комнате, словно впала в какое-то оцепенение.
В дверь постучали, Анна вытерла лицо руками, и охрипшим от слез голосом сказала:
- Войдите.
В комнату вошла Полина:
- Анна Ивановна, к вам Лизавета Петровна.
Барышня кивнула, и горничная посторонилась, пропуская в комнату Лизу.
- Анечка, я пришла тебя навестить.
- Спасибо, – поблагодарила Анна, - Можешь идти! – отпустила она Полину.
Горничная ушла.
- Что случилось? – обеспокоено спросила Лиза, увидев, что подруга тихо плачет. – Мне сказали, что ты заболела.
- Ох, Лиза! – зарыдала Анна. Испуганная княжна подошла к подруге и обняла ее за плечи.
- Анечка, что случилось?
- Его нет, понимаешь, его больше нет! – продолжала плакать юная баронесса, уткнувшись носом в шею Лизы.
- Кого нет? – удивилась княжна. – О ком ты так плачешь?
- Лиза, я не могу молчать, но если после того, как я тебе все расскажу, ты осудишь и начнешь презирать меня, я пойму… – начала Анна и, глубоко вздохнув, продолжила. – Я полюбила одного человека. Помнишь, на балу в честь твоей и Мишиной помолвки ты спрашивала: почему я такая задумчивая?
- Да, – кивнула княжна, заинтригованная таким поворотом разговора. – Аня, я не буду презирать и осуждать тебя.
- Не спеши, – предупредила Анна.
- Ты моя подруга и, что бы ни сделала, останешься ею, – заверила ее Лиза.
- Спасибо, – прошептала юная баронесса. – Мне так тяжело без поддержки. Я полюбила крепостного.
Лиза смотрела на подругу и ничего не говорила, только сочувственно пожала ее руку.
- И он меня тоже. Я сначала не понимала, что происходит, а когда поняла…. – Анна опустила глаза. – Так тяжело сдерживать свои чувства, когда знаешь, что они взаимны! – вскричала она.
- Что было дальше? – мягко спросила княжна, не прерывая дружеского пожатия.
- Мы были вместе, – прошептала Анна.
- Как это? – спросил Лиза, а когда поняла, ахнула. – Боже мой!
- Я говорила, чтобы ты не спешила не осуждать меня, – напомнила Анна. – К сожалению, батюшка узнал об этом… – она замолчала, чтобы перевести дух. – Владимира выпороли.
- О Господи!
- Хотя я твердила отцу, что это я во всем виновата.
- И что было дальше? – спросила Лиза, гладя подругу по голове, а та словно ничего не чувствуя, смотрела перед собой и продолжала:
- Мы виделись, я  хотела бежать. Но батюшку мой побег убил бы, и я не решилась. Владимир бежал один.
- Его поймали? – в голове княжны было слышно отчаяние.
- Нет. Володя утонул, когда переплывал реку, – Анна залилась слезами. – Это я виновата! Я!
- Нет, Анечка, ты не виновата, – утешала подругу Лиза. – Это судьба, рок. Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата, а он…
- Если ты всю вину переложишь на его плечи я…
- Анечка, я не осуждаю ни тебя, ни Владимира.
- Но… – юная баронесса была удивлена такой реакцией подруги, хотя когда она решилась все рассказать, то надеялась на поддержку княжны.
- В моих глазах любовь оправдывает многое, – ответила Лиза. – А тебе и так больно, зачем я буду делать еще больней?
- Лизонька, прости меня! – Анна обняла подругу. – Прости, что сомневалась в тебе. Я думала, что Владимир предал меня, а он перед побегом принес мне цветы, словно просил прощения… – она показала на букет ромашек, который стоял в вазе, следы увядания еще не коснулись белых лепестков. - Теперь я получила поддержку от тебя, когда совсем отчаялась. Благодарю тебя.
Лиза грустно улыбнулась.
- Я слышала, что скоро объявят о твоей помолвке с Андреем. Это потому что…
- Да, – опустила глаза Анна. – Батюшка заставил меня дать согласие на этот брак. Мне все равно, за кого выходить замуж.

- Анна Ивановна, вас барин зовет, – Полина зашла в спальню барышни.
- Я не выйду из комнаты, – упрямо заявила Анна.
- Гости приехали, барин очень просил вас спуститься, – умоляюще сложила руки горничная.
- Хорошо, – согласилась девушка.
Она поправила кружевной воротничок на темно-зеленом глухом платье. «Надо будет приказать, чтобы воротничок отпороли», - устало подумала Анна, спускаясь вниз.
В гостиной на диване сидела пожилая пара: седовласый мужчина, в котором Анна узнала князя Оболенского, директора Императорских театров, с которым отец и она познакомились во время пребывания в Петербурге. Рядом с князем сидела его супруга, Ольга Петровна. Барон давно звал Сергея Степановича и Ольгу Петровну навестить его в деревне, и те, наконец, приняли приглашение.
- Рада вас видеть! – радушно приветствовала гостей юная баронесса.
Княгиня Оболенская улыбнулась молодой хозяйке дома и слегка побледнела, когда заметила на шее Анны медальон. Она переглянулась с мужем. Князь выглядел взволнованным.
После непродолжительного разговора Анна почувствовала, что больше не может изображать радость от приезда гостей.
- Извините меня, – проговорила она, прижимая ладони в глазам, и убежала вся в слезах.
Ольга Петровна проводила девушку странным взглядом.
- Откуда у вашей дочери этот медальон?
Барон ничем не выказал своего удивления.
- Анне подарил его один человек, – уклончиво ответил Иван Иванович. – Что-то случилось?
- Где он? – словно не слыша вопроса барона, спросила Ольга Петровна. – Где этот человек? Сережа, - она повернулась к мужу. – Ты понимаешь, что это означает?
- Оленька, успокойся, – князь ободряюще сжал руку супруги, хотя от охватившего его волнения у него дрожал голос. – Иван Иванович, - обратился он к барону. – Мы не были с вами близко знакомы, поэтому вы не знаете, да и история давняя. О ней позабыли все давно, только мы и помним. Давно это было.
- Сколько лет прошло… – вторила княгиня, вытирая слезы, вышитым платочком. – Но такое забыть невозможно, – прошептала она, прижимая руки к груди.
- Мы возвращались из Парижа в Петербург. Нас было трое: я, моя жена и наш сын.
- Сын? – удивленно спросил Иван Иванович.
- Да, совсем еще крошка, Володе еще трех лет не было.
Барон почувствовал, что у него холодеет в груди.
- На нас напали разбойники. Сереже тяжело рассказывать, – продолжила княгиня, видя, что муж не может справиться с волнением. – Когда я начала звать на помощь, один из разбойников меня ударил, и я лишилась чувств. Володя пытался меня защитить, но что может сделать двухлетний мальчик, – она всхлипнула, но быстро овладела собой. – Когда я пришла в себя, ребенка рядом со мной не было. У меня похитили драгоценности, у мужа деньги, но богатство дело наживное. Нас лишили самого дорогого, что у нас было – единственного сына.
Ольга Петровна разрыдалась.
- Барон, молю вас, я готова встать на колени, скажите, где мой сын? Где он?
Сергей Степанович обнял супругу за плечи.
- А почему вы так уверены, что медальон моей дочери подарил ваш сын?
- Такого второго медальона нет, – ответил князь. – Я заказал его после рождения сына, и он всегда был с ним. Где он?
- Я не знаю, – честно ответил Иван Иванович.
- Как он к вам попал?
- Его нашла моя кухарка, Варвара, малыш был совсем слабым и очень болен.
Княгиня ахнула.
- Варвара выходила мальчика.
- Но что с ним происходило все эти годы, чем он занимался?
- Был у меня конюхом, – чувствуя неловкость ответил барон.
- Мой сын был крепостным?! – вскричала Ольга Петровна.
- Не серчайте, княгиня, я же ничего не знал, а кроме своего имени мальчик ничего сообщить не мог. Ни родителей, ни титула, ничего. Но хочу вас обрадовать, что Владимир получил хорошее образование. За него хлопотала Анна, и на занятиях дети были вместе.
- Где он сейчас?
- Я не знаю, – повторил Иван Иванович. – Я дал ему вольную, и отпустил на все четыре стороны… – барон замялся. – Я надеюсь на вашу деликатность и порядочность, Сергей Степанович, и Ольга Петровна.
- Конечно, – заверил Ивана Ивановича князь.
- Моя дочь влюбилась в вашего сына, и он в нее тоже. Пришлось принимать меры. Но Анна ничего не должна знать!
- Почему?
- Я сказал дочери, что Владимир погиб.
- Зачем? – удивилась княгиня.
- Я взял с него слово, что он не приблизится к моей дочери. Никогда.
- Иван Иванович, мы можем вам обещать, что Анна ничего не узнает от нас о Володе. Но они могут увидеться на приеме или балу, теперь, когда они равны друг другу по положению.
- Я собираюсь выдать Анну замуж за Андрея Долгорукого.
- Но она его не любит? Как вы можете быть так жестоки к собственной дочери? – поразилась Ольга Петровна.
- Ваш сын обесчестил мою дочь.
- О, Боже! – только и смогла вымолвить княгиня. – Владимир должен искупить свою вину перед вашей дочерью.
Барон ответил после минутного колебания.
- Я согласен с вами, Ольга Петровна, но я солгал дочери, и боюсь, что этой лжи она мне никогда не простит.
- Иван Иванович, я теперь понимаю ваше негодование, и почему вы отпустили Владимира на все четыре стороны, но умоляю вас, подскажите, куда он мог пойти!
- Я не знаю, но возможно Сычиха знает, куда пошел Владимир.
- Кто она?
- Это старая женщина живет в лесу в избушке.
Барон объяснил дорогу, князь и княгиня спешно откланялись, не в силах больше ждать. После ухода гостей Иван Иванович опустился в кресло и обхватил голову руками.
В гостиную вошла графиня.
- Иван, я только что от Анны. Бедняжка так убивается, что у меня разрывается сердце. У нас были гости? – удивленно спросила она, увидев в окне отъезжающую коляску.
- Князь и княгиня Оболенские. Родители Владимира, – добавил Иван Иванович. – Боже мой, конюх-князь.
- Родители Владимира? – переспросила Ариадна Сергеевна.
- Да.
- Какой ужас! – прошептала графиня, присаживаясь на кресло.
- Почему?
- Потерять столько лет назад ребенка, найти его, и снова потерять. Уже навсегда.
Иван Иванович отвел глаза и ответил:
- Владимир жив, только я не знаю, где он сейчас.
- Что? – вскинулась Ариадна Сергеевна. – Повторите, что вы сейчас сказали?
Барон отворачивался, пряча взгляд.
- Иван, как вы могли, как могли! – шептала потрясенная графиня. – Как вы могли быть таким жестоким по отношению к своей дочери?! Вы поэтому солгали Ане, что Владимир утонул?
- Ариадна, поймите, у меня не было другого выхода. Будет лучше, чтобы Аня не узнала правды. Пусть она думает, что ее первая любовь несчастливая, трагическая.
- Кому лучше? – глухо спросила графиня.
Иван Иванович попробовал ее обнять, но Ариадна Сергеевна сбросила его руку.
- Я не вижу оправданий вашему поступку. Мне очень горько из-за того, что я так жестоко ошиблась в вас! – звенящим от ярости голосом вскричала графиня.
- А что я должен был делать? Аня совсем потеряла голову. Отдала свою честь конюху, крепостному! Я не хочу, чтобы на мою дочь показывали пальцем и называли падшей.
- Она не любит Андрея Долгорукого, более того - презирает, но именно его ты прочишь бедняжке в мужья… – задумчиво проговорила Ариадна Сергеевна.
- Вы сами ратовали за этот брак, – растерянно проговорил барон.
- Тогда я не знала, что Владимир жив, а теперь, когда он равен по положению Анне, вы не имеете права скрывать от нее правду.
Барон повесил голову и ничего не ответил.
– Мне более нечего вам сказать. Я разрываю нашу помолвку.
И решительно направилась к двери.
- Нет! – Иван Иванович преградил ей путь. – Дорогая, поймите, что это единственный выход!
- Почему? Сейчас они равны друг другу. Почему вы сами хотите быть счастливым, но отнимаете право на счастье у дочери?
Иван Иванович, пораженный горячностью и горькой справедливостью ее слов, не знал, что возразить.
- Я не могу быть вашей женой, – отрезала графиня и вышла, оставив барона наедине с тяжелыми мыслями.
В коридоре она столкнулась с Анной.
- Ариадна Сергеевна, вы уже нас покидаете? – спросила девушка.
- Да, Анечка.
Сердце графини готово было разорваться от жалости, когда она увидела заплаканные глаза Анны, но Ариадна Сергеевна не могла сказать правду. Юная баронесса должна все узнать от отца. В этом графиня была твердо уверена.
- Батюшка, – Анна вошла в гостиную. – Вы поссорились с Ариадной Сергеевной? У вас такое расстроенное лицо.
Приход дочери, ее сочувствие были как упрек барону. Вот он, шанс рассказать всю правду Анне. Иван Иванович посмотрел на бледное, со следами слез, лицо дочери. «Она не простит. Никогда не прости такой жестокий обман, – напряженно думал он. – Ариадна права. Я жесток по отношению к Ане, и к Владимиру тоже. Но откуда мне было знать, что мой конюх знатнее меня? С каким пылом он говорил, что любит мою дочь. С каким трудом я убедил его исчезнуть из жизни Анны…»
- Вам плохо? – обеспокоенно спросила дочь.
- Анечка, все хорошо. Просто день сегодня тяжелый.
- А где князь и княгиня Оболенские?
- Они уехали.
- Уже? – удивилась Анна. – Я велела приготовить им комнаты. Они вернутся?
- Не думаю.

В печке весело потрескивал огонь. Знахарка, шепча заговор, что-то помешивала в глиняном горшочке. Затем склонилась над Владимиром, который метался в бреду:
- Теперь с тобой все будет хорошо.
Она поменяла примочку на его лбу. В дверь постучали.
- Что угодно? – спросила знахарка, недовольная, что ее отвлекают от лечения.
На пороге показалась пожилая пара.
- Вы Сычиха?
- Да, – подтвердила она, не оглядываясь - боялась, что в бреду Владимир упадет с кровати. Он застонал. Гости кинулись к нему.
- Господи, что с ним? – вскричала Ольга Петровна.
- Он ранен, – спокойно ответила Сычиха. – Дайте мне тот горшочек.
Княгиня подала, что просила знахарка, и склонилась над Владимиром.
– Это он! – еле сдерживая слезы, произнесла Ольга Петровна.
- Оленька, я думаю, что нужно подождать, пока молодой человек придет в себя, – осторожно ответил Сергей Степанович. Его волнение выдавал голос, который дрожал.
- Князь, вы сомневаетесь в том, что это ваш сын? – насмешливо спросила знахарка.
Сергей Степанович стушевался под пристальным взглядом Сычихи.
- Не смущайтесь. Столько лет прошло, любой усомнится.
Владимир открыл глаза, и прошептал:
- Пить…
Ольга Петровна подала ему стакан и напоила его.
- Сынок! – всхлипнула она.
Блуждающий взгляд молодого человека на мгновение остановился на лице княгини, и Владимир узнал эту женщину. Это она снилась ему, это она плакала в его снах.
- Матушка… - прошептал он и снова закрыл глаза.
Сергей Степанович смахнул с ресницы слезу, и воскликнул:
- Это он! Слава Богу! Через столько лет мы нашли тебя!
Сычиха довольно улыбалась.

Анна жила, словно во сне. Настал день помолвки с Андреем.
Юная баронесса покорно позволила Полине себя одеть. Когда горничная, занявшись ее прической, случайно ткнула ее шпилькой, Анна вскрикнула:
- Ой!
- Простите, барышня, – пробормотала Полина и, хлюпая носом, продолжила укладывать волосы Анны.
- Что с тобой? – мягко спросила та. – Тебя Карл Модестович обижает?
Горничная спрятала глаза.
- Нет.
- Тогда в чем дело? Смелее!
- Я замуж за него хочу! – выпалила Полина. – Только кто на крепостной женится… – добавила она со вздохом.
Анна грустно улыбнулась.
- Этому горю легко помочь. Я не могу быть счастлива, – прошептала она, и по бледным щекам скатились две слезинки. – Мне хотелось сделать тебе подарок в день моей свадьбы, что хоть кто-то был счастлив в этот день.
Девушка подошла к секретеру, достала из шкатулки бумагу и протянула горничной.
- Возьми. Будь счастлива, – и замолчала, не в силах сдержать чувства. Владимиру вольная не понадобилась.
Полина бросилась целовать барышне руки.
- Я никогда не забуду вашей доброты, Анна Ивановна!
Девушки обнялись и всплакнули, каждая о своем.
- Мне так жаль, барышня….
- Полно, Полина. Пора спускаться вниз.  

На небе хмурились тучи. Было еще рано, гости не начали собираться. К дому подъехал всадник.
- Владимир?! – опешил Никита, принимая поводья из рук всадника.
- Да, Никита, это я. Не нужно обо мне докладывать, – остановил он друга.
- Чудеса! – прошептал конюх, перекрестившись.
Владимир вошел в дом и сразу же наткнулся на хозяина.
- Владимир, вы же обещали мне! – воскликнул старый барон.
- Иван Иванович, вы не можете так поступить! - вскричал молодой человек.
Барона охватило волнение. Скоро должна была появиться Анна.
- Вы опозорили мою дочь!
- Я приехал, чтобы просить ее руки. Я дам Анне свое имя. Я люблю ее! Неужели вы не понимаете таких простых вещей? - в отчаянии воскликнул молодой князь Оболенский.
- Помолвка состоится сегодня. Ничего изменить нельзя, – возразил барон, слабо веря, что его слова остановят молодого человека.
- Я убью его! – вскричал Владимир.
Иван Иванович вздрогнул.
- Вы для Анны умерли!
- Как?!
Горло сдавил спазм. Владимир был уверен, что Иван Иванович так противится их встрече с Анной, потому что ему претит мысль, что его зятем станет князь, совсем недавно бывший конюхом.
На лестнице показалась Анна и Полина. Горничная, увидев Владимира, зажала рот рукой, сдерживая крик, и испуганно оглянулась на барышню, но Анна смотрела на отца.
- Батюшка, почему вы так кричите?
Иван Иванович не успел ответить, юная баронесса заметила Владимира.
- Боже мой…. – прошептала она и осела на ступеньки. – Не может быть…
Молодой человек вбежал по лестнице и опустился рядом с Анной на колени.
- Аня, я не привидение, - сказал Владимир.
Она робко дотронулась до его плеча, потом до щеки.
- Теплый… - и заплакала, он помог ей подняться на ноги. – Живой! – крепко обняла его. - Любимый мой, родной!
- Тише, тише, - шептал он, не обращая внимания на растерянного барона, который не знал, что ему делать.
Анна не верила своим глазам, ей казалось, что она спит.
- Я верила, что ты жив, но меня так убеждали, что ты погиб.
- Я не мог погибнуть. Я тебя люблю.
- Я тебя люблю, - улыбаясь сквозь слезы ответила Анна.
В дом вошла графиня Шубина.
- Иван, если ты позволишь Анне выйти замуж за Владимира, я тебя прощу, - сказала Ариадна Сергеевна.
Иван Иванович развел руками.
- Я не знаю, что сказать.
- Скажите «да», батюшка! - попросила Анна. - Я знаю, что вы солгали, чтобы спасти меня, но ложь редко бывает во спасение. Я прощаю вас. И вы простите меня, что доставила вам столько переживаний и не оправдала ваших надежд, - она потупила глаза, но обнимать Владимира не перестала.
- Барон, благословите нас. Мои родители с радостью это сделают. Они едут в карете, поэтому задержались.
- Батюшка! - вскричала Анна, видя, что отец колеблется. - Я убегу! Неужели вы думаете, что после того, как я узнала, что Володя жив, я выйду замуж за Андрея?! Я убегу из церкви! Если вам удастся меня на него привести.
- Анна, но как же приличия?!
- Батюшка, а как же любовь? - тихо спросила дочь.
Иван Иванович сдался.
- Хорошо. Я скажу гостям, что помолвка отменяется.
- Нет, - остановил его Владимир. - Помолвка состоится, только наша помолвка! - он посмотрел на Анну.
- Я должна подумать, - лукаво улыбнулась она.
- Оставим их одних, - шепнула Ариадна Сергеевна барону на ухо.
- Но они даже не помолвлены, - сопротивлялся Иван Иванович.
- Они связаны гораздо более крепкими узами, - возразила графиня, уводя барона из холла.
- Ах, Иван, как можно быть таким черствым? - мягко спросила она, когда они сели на диван в гостиной.
- Арина, вы на самом деле простили меня?
- Да. И я хочу, чтобы наши дети были счастливы. Сейчас препятствий нет, Владимир и Анна равны друг другу по положению.
- Но как же Долгорукие?
- Думаю, что они и сами не очень надеялись на то, что эта свадьба все-таки состоится.
- Почему?
- Марья Алексеевна мне призналась, что у нее были сомнения, но вы и Петр Михайлович так настаивали на этом, что княгиня не стала возражать, тем более Анна ей нравилась. Но теперь все будет иначе.
- Да.

Взявшись за руки, влюбленные ушли в библиотеку.
- Где ты был? – наконец смогла вымолвить Анна. – Почему не пришел раньше? Я столько слез пролила.
- Анечка, - Владимир крепче обнял ее, – я тебе обещаю, что больше мы никогда с тобой не расстанемся.
Она положила голову ему на плечо и, заглядывая в любимые глаза, спросила:
- Правда?
- Да. Я так тебя ждал! – он дотронулся до ее волос. – Мама писала Иван Ивановичу. Почему ты не приехала?
- Батюшка ни о чем мне не говорил. Может, письмо затерялось?
- Скорей всего. Я хотел приехать к тебе раньше, но не мог.
- Почему? – удивилась Анна.
- Я был ранен.
- Кем?
- Это уже не важно. Важно, что ты теперь со мной, и я тебя никому не отдам, – Владимир крепче обнял ее.
- Это сделал Андрей, я права? – спросила Анна и почувствовала, как он напрягся. – Значит, права. Я приношу тебе только несчастья, – ее глаза снова наполнились слезами.
- Прошу тебя, не плачь, – ласково попросил Владимир. – Ты - мое счастье! Но скажи, почему ты решила выйти замуж за Андрея? Так скоро.
В его голосе она услышала упрек.
- Батюшка настаивал на этом браке, – потупилась Анна. – А когда он сказал, что ты утонул, мне стало все равно, что со мной будет. Я даже не думала об Андрее, как о муже. Я бы заперла дверь в спальню, но не позволила бы ему прикоснуться ко мне, – она задрожала всем телом.
Довольно улыбнувшись, Владимир ответил:
- Тише, тише. Я с тобой.
- Как родители нашли тебя?
- Благодаря тебе.
- Не понимаю.
- Матушка увидела медальон у тебя на шее, расспросила Ивана Ивановича, и родители отыскали меня у Сычихи.
Анна прижалась к его груди и прошептала:
- Кто же ты теперь?
Он приподнял ее лицо за подбородок и долго смотрел в синие глаза.
- Для тебя это имеет значение?
Она мягко улыбнулась.
- Нет. Но теперь мы можем пожениться, разве это не чудо?
Владимир подхватил ее на руки и закружил по комнате, Анна весело рассмеялась и, услышав его счастливый смех, снова подумала, что ей снится сон.
- Если это сон, то я не хочу просыпаться. Никогда! – прошептала она.
- Это не сон, – прошептал он в ответ, целуя ее.
Им с трудом удалось побороть страсть и оторваться друг от друга, оба понимали – сейчас не время.
- Я тебя люблю и прошу стать моей женой.
- Я согласна, – ответила Анна, глядя на князя сияющими глазами от счастья.
- Сергей, мы опоздали, – услышали они за дверью голос княгини Оболенской.
- Матушка, мы здесь! – громко сказал Владимир.
В кабинет вошли Сергей Степанович и Ольга Петровна.
- Рада вас видеть, Анна, - тепло приветствовала княгиня молодую хозяйку и с тревогой взглянула на сына. - Володя, у тебя жар? Ты весь горишь!
- Оленька, – деликатно кашлянув, проговорил Сергей Степанович на ухо жене. – Неужели ты забыла, отчего щеки могут гореть?
- Но Володя так недавно оправился от раны, я всего лишь беспокоюсь….
- Матушка, со мной все в порядке, – заверил княгиню Владимир. – Дорогие родители, Анна оказала мне честь, согласившись стать моей женой.
- Анечка, это правда? – спросила Ольга Петровна. Юная баронесса, смеясь, кивнула. – Я так счастлива! – она смахнула с ресниц слезы умиления. – Сережа, скоро у нас с тобой будут внуки, – она радостно сжала руку мужа. – Посмотри, как они нежно смотрят друг на друга!
Князь улыбался, глядя на счастливого сына.

- Варя, хватит плакать, радость-то какая у нас! – закричала Полина, вбегая на кухню.
- Что радостного - в том что Володя утонул, а Анна Ивановна теперь за нелюбимого замуж идет? – утирала кухарка слезы передником.
- Варя, Владимир жив! Я только что его видела. Теперь барину ни за что Анну Ивановну за князя Долгорукого не выдать.
- Жив?!
- Да.
- Поля, есть Бог на свете! – вскричала кухарка. – Я как чувствовала, что все закончится хорошо. Сколько я молилась за Анну Ивановну, и за Володю, даже тогда когда сказали, что он утонул.
- Это еще не все новости, – хитро улыбнулась Полина.
- Что еще случилось? – испугалась Варвара.
- Не бойся. Мне барышня вольную дала!
- Поленька! – воскликнула кухарка.

В гостиную вошел Карл Модестович.
- Иван Иванович, я понимаю, что в столь знаменательный день не время докучать вам с просьбами. Но дело безотлагательное.
Барон только рассмеялся, слушая пышную речь управляющего.
- А в чем заключается это дело? – спросила Ариадна Сергеевна.
- Я прошу вас дать вольную Полине.
- Зачем? – удивился барон. Он еще вчера отдал Анне вольную для Полины, но хотел узнать, какую цель преследует управляющий.
- Я хочу жениться на ней, – после некоторого раздумья ответил Карл Модестович.
Ариадна Сергеевна спрятала улыбку.
- Карл Модестович, я уже подписал вольную для Полины, она у Анны. Дочь хотела отдать ей бумагу в день своей свадьбы.
- Благодарю! – ответил управляющий и, глуповато улыбнувшись, поклонился и ушел.

- Странно, где же барон? – спросила Марья Алексеевна у мужа, переступая порог дома Корфов. – Он должен приветствовать гостей…
- Дорогая Марья Алексеевна! - поспешил навстречу гостям Иван Иванович. – Мне нужно с вами поговорить об одном важном деле.
- Какое дело может быть важней того, по которому мы приехали к вам, барон? – удивился Петр Михайлович.
Из-за спины князя выглядывал Андрей.
В это время из библиотеки, держась за руки, вышли Владимир и Анна, за ними - Ольга Петровна и Сергей Степанович.
Князь и княгиня Долгорукие переглянулись.
- Андрей, я разрываю помолвку! – объявила Анна растерянному жениху.
Молодой князь Долгорукий мельком взглянул на Владимира и предпочел оставаться за спиной своего отца.
- Анечка? – негромко спросила Лиза, которая вошла под руку с князем Репниным, Илья с Наташей появились следом.
Подруга едва заметно кивнула. Владимир с интересом смотрел на вошедших молодых людей. Отец говорил ему, что у него есть кузен и кузина.
- Дядя, тетя, вы тоже здесь? – удивился Михаил, увидев князя Оболенского.
- Миша, Натали, я писала вам. Вы получили мои письма? – спросила Ольга Петровна.
Брат с сестрой обменялись недоуменными взглядами.
- Нет…
- Тогда позвольте вам представить, - начал Сергей Степанович, его голос дрожал от волнения, - Это ваш кузен, Владимир.
Наташа ахнула:
- Неужели вы нашли потерянного сына?
- Невероятно, - пробормотал потрясенный князь Репнин.
- И тем не менее, это правда, – улыбаясь, ответил Владимир.
Молодые родственники бросились его обнимать.
Анна сияла от счастья. Владимир обрел не только родителей, но и брата с сестрой.
- Кузен, позвольте вам представить моего жениха - князь Илья Суворов.
- Рад знакомству.
Когда с церемониями была покончено, все прошли в гостиную.
- А где Андрей? – негромко спросил Петр Михайлович у жены, оглядываясь по сторонам. Он все еще не мог опомниться от обрушившихся на него новостей.
- Уехал, – спокойно ответила Марья Алексеевна - Как только увидел молодого князя Оболенского. Наверное, у них старые счеты, – предположила она. – Потому что когда Владимир увидел Андрея, его глаза вспыхнули от ярости, поэтому наш храбрый сын предпочел уехать домой.
Князь Долгорукий согласился, что это было лучшее решение.
- Но что мы теперь будем делать?
- Откровенно говоря, я не верила в союз нашего сына с Анной, – вздохнула Марья Алексеевна. – Она его не любит, этот брак никому из них не принес бы счастья.
- Душенька, почему вы мне раньше об этом не сказали?
- Вы так хотели породниться с бароном Корфом, что я не смела мешать этому желанию, – пожала плечами княгиня и добавила. - Дочь одной моей небогатой приятельницы в прошлом году овдовела, осталась одна с маленькой дочкой на руках. Думаю, она станет заботливой женой Андрею и матерью Сашеньке.
Соня с Алексеем появились позже всех. Княжне по дороге захотелось нарвать полевых цветов, и они отстали.
- Как странно, – пробормотала девушка. – Я не вижу Андрея, рядом с Анной другой человек…  Ой! – она испуганно прикрыла рот ладошкой.
- Я думаю, что нам сейчас все объяснят, – шепнул ей на ухо граф. – Посмотри, как счастлива Анна, и тот, кто рядом с ней.
- Это Владимир, – зашептала в ответ Соня. – Он конюхом раньше был, а сейчас и не скажешь. Экий франт! – захихикала она.
- Алеша, - позвала сына графиня.
Алексей извинился перед невестой и отошел к матери, но Соня недолго скучала одна.
- Аня теперь счастлива! – затараторила Лиза, подлетев к сестре.
- Лизонька, но как же…
- Сонечка, Владимир теперь князь, - перебила ее сестра, - и он замечательный, пойдем, я вас познакомлю.
- Мы уже знакомы, – пролепетала младшая княжна.
- Не так, как нужно! – отмахнулась Лиза и, схватив сестру за руку, потащила за собой.
Алексей подошел к Анне.
- Теперь ты счастлива?
- Да, – она подняла на него сияющие глаза. – Прости, что не сказала тебе правду.
- И хорошо, что не сказала.
Владимир вернулся к невесте, которую оставил на несколько минут ради беседы с Михаилом.
- Алексей, это князь Владимир Оболенский, Владимир, это граф Алексей Шубин.
Молодые люди обменялись рукопожатиями.
- Берегите ее, Владимир Сергеевич, – напутствовал граф.
- Не сомневайтесь, Алексей Федорович, – ответил Владимир.
- Анечка, - вмешалась подбежавшая Лиза, - Соня еще не знакома с Владимиром.
- Князь Владимир Оболенский, – сдерживая улыбку, представился молодой человек.
- Княжна Софья Долгорукая, – ответила девушка таким напыщенным тоном, что Лиза не выдержала и захихикала.
К ней присоединились и остальные участники сцены, последней засмеялась сама Соня.
Старшие Долгорукие вскоре уехали. Остальные гости, которые пожаловали на праздник, если и были удивлены, что у юной баронессы другой жених, то тактично не подали виду. Все поздравляли князя и княгиню Оболенских, нашедших много лет назад потерянного сына, удивлялись и радовались. Но разговоров и шепотков за спиной тоже хватало.
Счастливые Анна и Владимир принимали поздравления. Неловкость, которая сковывала в начале вечера, потом пропала. Молодые люди веселились и танцевали.
Иван Иванович, Ариадна Сергеевна, Ольга Петровна и Сергей Степанович сидели около окна на большом диване.
- Молодость прелестна, правда? – спросила у остальных княгиня.
Все с ней согласились.
Бал, закончившийся фейерверком, был великолепен.
Счастливые пары и не подозревали, что далеко в деревне, в небольшой церквушке были произнесены те же слова, что предстоит произнести им спустя несколько дней.
- Да.
- Да.
Полина еле сдерживала слезы, набежавшие на глаза, когда Карл Модестович надевал кольцо на ее палец.
Скоро должны был обвенчаться и Никита с Таней. Владимир предлагал давнему другу испросить вольную для него и Тани у Ивана Ивановича, но конюх отказался.
- Я привык работать с лошадьми, привык работать в поместье.
- Продолжай работать, но будешь вольным.
- Не хочу, – ответил, как отрезал Никита. Владимир не стал настаивать.

На небе ярко горели звезды, а луна освещала деревья серебристым светом. Держась за руки. Владимир и Анна вышли из душного бального зала в сад, и направились к фонтану. Они шли молча.
Анна с трудом могла справиться с переполнявшим ее чувством безграничного счастья. Кто бы мог подумать, что так непостижимо сложится ее судьба? Подарит ей человека, которого она не могла и не должна была любить. Затем отнимет – казалось, им не суждено быть вместе - чтобы потом вернуть его ей, уже навсегда.
- Ты счастлив?
- Не совсем. – ответил он, Анна удивленно посмотрела на жениха, и увидев, что он улыбается, успокоилась.
- И что же тебе не хватает для полного счастья? – лукаво улыбнувшись, спросила невеста.
Они дошли по аллеи до фонтана.
- Помнишь, как мы здесь танцевали?
- Помню. Ты первый раз поцеловал меня.
Владимир поклонился ей.
- Вы позволите пригласить вас на танец.
Анна засмеялась, снова играли тот же вальс. Снова слышалась музыка из открытых окон бального зала, только теперь все иначе. Теперь они могут танцевать на глазах всего света и ничего не бояться.
- Да.
Они закружились в вальсе, улыбаясь друг другу.
- Благодарю за танец. – сказал Владимир, когда музыка смолкла, Анна обвила его шею руками, побуждая наклониться к ней.
- Моя благодарность будет выражена не в словах. – прошептала она, и поцеловала его.
- Теперь вместе навсегда?
- Да.

Конец.