Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Не покидай меня, Любовь!". Автор - Маринка.

Название: "Не покидай меня, Любовь!"
Рейтинг: PG-13
Жанр: зарисовка-альтернатива
Пейринг: Владимир/Анна
Время и место действия: без изменений
Герои: они же и Цесаревич Александр Николаевич Романов
Примечание автора: О том, как Алекс всё же рассказал Анне о назначении Владимира на Кавказ, и она пытается остановить барона)
 

Петербург, Зимний дворец, великолепные, величественные залы! Бывшая крепостная ощущала, что попала в сказку. Вот только счастливой ли оказалась эта сказка? Или подлинным кошмаром? Без него… Да и Цесаревич вдруг как-то черезчур настойчиво стал допытываться:
- Анна, скажите, неужели же Вам и впрямь не интересно, что станет делать теперь барон? Я не верю!
- Ваше Высочество, что бы он ни предпринял, меня отныне это касаться не дОлжно, - ответила девушка печально, но твёрдо. - Отрывать от сердца по частям, по кусочкам, ещё больнее! У него своя жизнь, и я хочу… Я собираюсь, я обязана его забыть!
- Обязаны? Кому и чем Вы обязаны? – Александр вновь почувствовал себя в своей стихии, наставляя заблудшую, растерянную душу на путь истинный. – Вы счастливы, Вы любите и любимы, и над Вами не довлеет бремя избранности и высокого предназначения! О, женщины! – патетически воскликнул он почти в непритворном возмущении. – Ради них мужчины готовы порою даже нарушить данное друг другу слово чести, а их сие не касается!
- Я Вас не совсем понимаю, Ваше Высочество, что Вы имеете в виду? И не Вы ли, Александр Николаевич, ещё не так давно предлагали мне помощь и поддержку, простите, и говорили, что это моё решение в любом случае заслуживает уважения? Хотя оно и далось мне вовсе не легко…
- Да, Анна, это правда, но с тех пор обстоятельства несколько переменились, и теперь речь идёт не просто о счастье Вашем и барона, но о жизни и смерти! - Цесаревич решительно вознамерился, данной ему Богом властью, предоставить этим двум упрямцам ещё один шанс.
- Вам что-то стало известно, Ваше Высочество? Бог мой, неужели же он всё-таки стреляется на дуэли с князем Долгоруким? – побледнела Анна.
- Как? Ещё и это? – неподдельно изумился Александр. – С князем Андреем? Почему? Бедная, бедная Натали! – Мысли Цесаревича привычно обратились к занимавшему его предмету, и он уже представлял себе фрейлину Репнину в чёрном, траурном платье, запертую в каком-нибудь имении, и скорбящую по безвременно погибшему жениху. – Этот князь Долгорукий всё же редкий болван!
- Ваше Высочество, Александр Николаевич, - осторожно прервала эти его размышления девушка. – Похоже, мы говорим с Вами о разных Долгоруких, и Владимира вызвал не князь Андрей, а Пётр Михайлович, его отец, который неожиданно «воскрес».
- Что за охота пришла старому князю стреляться с Корфом? – не поверил Александр. – В таком случае, я уже ничему не удивляюсь!
- Пётр Михайлович настаивает на браке Владимира со своей старшей дочерью, Лизаветой, - кратко пояснила свою беду Анна. – Он хочет…
- Анна, простите, - мягко перебил её Наследник престола. – Мне не известно, чего хочет и добивается князь Пётр, но дело теперь вовсе не в этом семействе, и не о свадьбах разговор. Барон давеча был здесь, и получил аудиенцию у Его Императорского Величества. Корф восстановлен в чине… - для начала сообщил Александр, внимательно наблюдая за реакцией своей собеседницы.
- Ну, вот, видите, - сквозь вдруг выступившие слёзы, попыталась улыбнуться барышня. – Я же знала, что отныне у него всё пойдёт на лад, и будет хорошо и благополучно! Так лучше для всех…
- Нет, Вы меня не поняли. Корф не просто собирается служить, - покачав головой, продолжал Цесаревич, участливо касаясь руки девушки, вскинувшей на него удивлённый взгляд своих глубоких лазоревых глаз. – Владимир просился… Он уезжает, Анна. Барон решил вернуться в действующую армию… На Кавказ. Присядьте же, Анна! Воды?!
- Нет… Что? Зачем? За что?..
Предосторожность Александра оказалась не излишней, так как барышня покачнулась, но, всё же несколько овладев собою, тихо взмолилась:
- Александр Николаевич, Ваше Высочество, ну хотя бы Вы скажите, и объясните мне, за что? За что он меня так ненавидит? – Слёзы, всё-таки отыскав себе дорогу, струились сейчас по её щекам. – Это жестоко, безбожно!
- Я говорил ему. Владимир просил Вам не сообщать, он не хотел волновать Вас, Анна… Видимо, барон тоже полагает, что так для всех будет лучше…
- А что… что он ещё сказал Вам?
- Корф просил позаботиться о Вас, если…
- Нет-нет, даже не думайте так, прошу Вас! – девушка порывисто вскочила – Неужели же ничего невозможно поделать? – вопрошала она словно саму себя.
- Насколько я понял, молитвами и стараниями некоего Забалуева, на Кавказ должен был отправиться князь Репнин, но барон сумел убедить Императора поменять назначение. Не плачьте же, сударыня, Вы же знаете, я всего лишь обыкновенный мужчина, и не могу видеть женских слёз, - старался утешить и ободрить её Александр, и дать надежду. – Я попробую ещё раз переговорить с Его Величеством, хотя и понимаю, что Корф вовсе не придёт от этого моего вмешательства в восторг, но ради Вас…
- Я должна его увидеть, сказать, что была не права, ошиблась… Я должна остановить Владимира! Ваше Высочество…
- Моя сестрица Сашенька будет весьма расстроена, лишившись Вашего милого общества и Ваших уроков, но я понимаю Вас! Я предупрежу папА и маман, что Вы, вероятно, покидаете нас. И передайте барону, что если он вновь заставит Вас плакать не от счастья, я лично вызову его на дуэль! – вполне серьёзно заявил Цесаревич, но затем улыбнулся. – Разумеется, если только Корф не вызовет меня первым, узнав о том, что я обо всём проболтался Вам.
- Ваше Высочество, - смутилась барышня.
- Поторопитесь, Анна, и не теряйте даром времени, и я тоже стану действовать, - Александр галантно склонился к её руке.
- Благодарю Вас, Ваше Высочество! Вы настоящий… И я никогда не позабуду того, что Вы для меня, для нас, сделали, поверьте! Я не прощаюсь, и надеюсь в будущем иметь честь ещё раз засвидетельствовать Вам моё почтение, а также Их Императорским Величествам, и всем Великим княжнам и князьям…
- Мы непременно свидимся с Вами, Анна, так или иначе, я обещал Вам моё покровительство!
- Ваше Высочество, это такая честь для меня…
Изобразив почтительный реверанс, девушка поспешно выбежала из залы дворца.

Покинув Зимний, в простой, скромной, чёрной карете, любезно предоставленной ей Цесаревичем, Анна бросилась сперва в Петербургский особняк Корфа. Но опоздала. Старый Матвеич доложил ей, что были барин, да почитай уж час, как уехали-с, и сказывали, что в имение покуда направляются, проститься с дорогими соседями и собраться в дорогу дальнюю.
«А со мною даже повидаться не пожелал!- слёзы вновь затуманили ясный синий взор, но лишь на краткое мгновение.- Вольно ж Вам собственной жизнью распоряжаться, господин барон! Но на сей раз Вы от меня не спрячетесь за своими масками, я Вас найду даже на краю Земли! И всё Вам выскажу!»
Отпустив дворцового кучера, и воспользовавшись теперь, по старой памяти, каретой Корфа, девушка полетела далее по весенней распутице, вслед за своим ускользающим, своевольным и упрямым счастьем.


А природа вокруг пробуждалась от зимнего сна, преображалась для новой жизни.
- Трофимушка, миленький, поспешай! – поторапливала Анна возницу.
- Да и так, гляди, летим, аки птицы какие, барышня! – отозвался тот.
Вот и знакомые места! Лес. Памятная поляна со старым дубом, свидетелем дуэли барона и князя, и её вольной. Снег совсем осел, потемнел, и отступал, кое-где уже чернели влажные проталины. Скоро здесь всё зазеленеет снова. Едем дальше, вот и Старая Развилка, и поворот к Долгоруким, а недалеко, в глубине, должна быть избушка Сычихи, затерявшаяся в лесу где-то между имениями Корфов и Долгоруких.
-Трофимушка, быстрее, погоняй! – вновь не сдержалась и взмолилась Анна. Она готова была выскочить из кареты, и бежать, бежать домой, к нему! Но вдруг возок сильно тряхнуло на кочке или камешке, коляска как-то странно схилилась, накренилась, и встала без движения.
- Что там стряслось? – забеспокоилась девушка, потирая больно ушибленный локоток.


- Съездим, всё-таки поздравим Андрея, мальчик? – негромко посоветовался с Бесом Владимир, и потрепал гриву верного вороного. – Мы же с тобой не верим во все эти байки и чепуху, как и в леших, домовых, и кикимор болотных.
Барон нахмурился, помрачнел, явно что-то припоминая. Не удержал он тогда колечко, упустил… Нет, глупости всё это, и виновен тут даже не Пётр Михайлович!
Корф уже распрощался с Сычихой, и теперь собирался повернуть к Долгоруким, хотя тётка и отговаривала его от визита к ним сейчас.
«Вижу кровь, смерть, черноту, не езди туда!» - заклинала она его, но какая-то сила неодолимо влекла Владимира за собой, по лесу, именно этим путём. Неожиданно он заметил впереди знакомую карету, будто застрявшую посреди дороги. Ошибки нет, зоркий взгляд различил и узнал знакомый герб, и Трофим крутится возле.
«Ба! Мой столичный выезд, это странно… Откуда он взялся? Этого же не может быть! Бред!.. То есть, это может быть только… Анна?!!»


- Оставайся здесь, Трофимушка, я пешком добегу, тут близко уже совсем, и подмогу тебе пришлю тотчас, - девушка выглянула в окошко кареты, всяческая боль была быстро позабыта. – А мне спешить надобно!
- И куда это Вы так торопитесь, мадемуазель! Здравствуйте! – услышала она родной насмешливый голос. Корф незаметно подъехал с другой стороны, и уже спешился. – Вы не пострадали?
У него было преимущество, ибо, как ни мечтала Анна об этой встрече, она всё же не ожидала увидеть его в данный момент.
- День добрый, Владимир… Иванович, - только и смогла пролепетать в ответ девушка, но Трофим уже пришёл ей на выручку, и, сняв свой картуз, и почёсывая макушку, поспешил объясниться:
- Доброго здоровья, барин, Вам, не серчайте! Катили мы, катили, из самого Петербурга, в гости, а колесо-то, вишь, тарам-тарарамс, возьми, и отшпендюрься напрочь! Извиняйте, барышня, за слова непотребные, да иначе ж не выразишься, чтоб ему! С версту-то, считай, всего не доехали! Заковырка какая случись!
- В гости, значит? – усмехнулся барон. – Проявляете самостоятельность, сударыня? Вас же из дому выпускать нельзя! Отчего Вы не во дворце? Как прикажете это понимать?
«До чего же она бледна! Это дорожное происшествие так её взволновало? Почему она здесь? Забыла что-то? Или же... Что ж, если Его Высочество проговорился, то пусть отныне не рассчитывает на дармовую выпивку в трактирах за мой счёт!»
- Так, Трофим, да, остаёшься тут, стережёшь движимое имущество, - продолжал меж тем распоряжаться Корф. – Мужиков я тебе сейчас пришлю.
«И вот, ЧТО я неверно тогда сделала? – промелькнула у Анны мысль. – Я же то же самое только что говорила!»
- А я? – робко подала голос барышня.
- Мадемуазель, полагаю, Вы не считаете меня способным бросить женщину одну, в лесу, без помощи? Даже если эта женщина меня боится, ненавидит, и презирает…
- Нет, - покачала Анна головой, отрицая всё это разом.
- Что «нет»? Сударыня, Вы едете со мной! – сказано было тоном, не допускающим дальнейших пререканий, и Владимир, открыв дверцу кареты, и, не позволив Ане просто сойти по ступенькам, подхватив девушку за талию, аккуратно вытащил её из кареты, и на несколько кратких мгновений задержав в своих объятьях, всё же поставил на ноги. Затем, взяв барышню за руку, молча, подвёл её к Бесу, который с подозрением и недоверчиво косился на эту хрупкую красавицу.
- Как я понимаю, Вы более не боитесь быстрой езды? – с усмешкой поинтересовался барон.
- Нет, я... - и прежде, чем Анна успела ответить, Корф снова подхватил её, и в тот же миг она уже оказалась на коне, по-дамски, вцепившись одной рукой в гриву вороного. Её сердце колотилось, как сумасшедшее.
Владимир ловко вскочил в седло, взял и потянул уздечку, и девушка, сидевшая перед ним, снова словно оказалась в его объятьях.
«Пусть злится, сердится, кричит, насмешничает и ругает! – размышляла барышня, взволнованная и восхищённая. – Но пускай он будет! Со мной... Всегда!»
- Итак, куда же Вас доставить, сударыня? - дошёл до её сознания его вопрос. И повернув голову, она прямо встретила испытующий взгляд этих невозможных серых глаз, и решительно произнесла:
- Домой.
- Вот как? Неужели?– его красивая бровь скептически изогнулась. – Что ж, Вы сами это сказали, мадемуазель! Впрочем, Вы вполне могли успеть соскучиться по Варваре. Трофим, жди здесь! – повторил свой приказ Владимир, и вновь потянул узду. – Пошёл, мальчик!

 

- Вот мы и прибыли, мадемуазель.
Владимир первым спешился во дворе усадьбы, и едва успел поймать, подхватить Анну, которая решилась самостоятельно соскользнуть, спрыгнуть с коня.
- Ещё раз так сделаете – запру в чулане, сударыня, в темноте, на целые сутки, - вполне серьёзно пригрозил барон, не выпуская, однако, прильнувшую к нему девушку из кольца своих рук – Под копытами захотели оказаться? – Он всё-таки отстранился.
- Поверьте, месье, это далеко не самое страшное, что случалось, и ещё может случиться со мною в жизни! – так же без тени улыбки, тихо произнесла барышня, пристально глядя ему в глаза, и он не отвёл взгляд.
Эти двое даже не заметили, как подоспевший дворовый мальчишка увёл хозяйского скакуна на конюшню.
- По-видимому, Вы имеете в виду тот роковой и памятный вечер?.. – подсказала Корфу ответ недремлющая совесть.
- В моей жизни, Владимир Иванович, был не один памятный вечер, и даже незабываемая ночь перед той Вашей дуэлью.
- Вы приехали, чтобы вновь меня в чём-то упрекать, сударыня? Быть может, для начала войдёте в дом?
- Не знаю, о чём Вы подумали, - Не двинулась с места Анна. - Но я говорила о гибели дядюшки, Ивана Ивановича. Смерть дорогого и близкого человека – это самое страшное, что может произойти! Всё остальное можно исправить, изменить, только лишь это необратимо!
- А как же предательство? Нож в спину от близкого и родного человека? Как с этим жить дальше? – спросил Владимир неожиданно.
- Ты считаешь меня предательницей? – побледнела девушка.
- Я этого не говорил!
- Но думал?
- Не надо понимать меня превратно, я сам столько натворил дел, что мне до конца дней моих, похоже, не расквитаться, и не мне теперь судить кого-либо, сударыня! Кто я такой, чтобы судить? Я всего лишь рассуждаю, в общем, философствую, на меня меланхолия напала. Идите же в дом, мадемуазель, Варвара обрадуется…
- Я вернулась не к Варваре! Слышишь меня? – в отчаянии выдохнула Анна.
- Мне приходило это в голову, - барон оставался невозмутим. – У нас ещё будет время, чтобы попрощаться, а теперь я должен распорядиться и отправить пару мужиков к Трофиму, в лес.
- Попрощаться? Должна сказать, что это Ваше окончательное решение меня никак не устраивает! И для Вас какое-то поломанное колесо сейчас важнее?
- Отнюдь, но я не хочу, чтобы нас потом отвлекали по пустякам и мелочам, – пояснил Корф. - Ты же не напрасно сюда приехала, и столь спешила? А ты, пожалуй, изменилась, - вдруг добавил он.
- Вовсе нет, - возразила барышня. – Я всё такая же Анна. Быть может, Вы меня тоже плохо знаете? И если Вы не прекратите величать меня сударыней и какой-то мамзелью, я Вам это докажу сполна, господин барон!
- И всё же, ступайте в дом, Анна, - наконец улыбнулся Владимир одними уголками губ. – Поздоровайтесь с Варварой, не то она обидится, что не зашли сразу. А я скоро приду. – И Корф зашагал к конюшне.
- Надеюсь, Вы не отправитесь самолично вытаскивать свою старую поломанную карету из талого сугроба? – не удержавшись, крикнула девушка ему вслед.
- Вам всегда нужно, чтобы последнее слово осталось за Вами? – обернувшись, парировал барон.
- А Вам?
- Идите же, упрямая… моя, - и он с улыбкой наблюдал, как барышня, подхватив свои длинные юбки, взбежала на крыльцо, и скрылась а доме.


Варя разохалась и разахалась на кухне, увидав сою любимицу. Они обнялись, расцеловались, и даже всплакнули немного, но, не желая дальше откладывать объяснение с Владимиром, барышня заторопилась, отказалась даже от чая с Вариными пирожными, взамен клятвенно пообещав вернуться после, и всё-всё рассказать в подробностях, а также (если только её не выставят отсюда) помочь с ужином.
- Да кто ж тебя прогонит-то? Глупая ты… Так я тебе и поверила! – всплеснула полными руками кухарка, но Анна уже убежала из кухни.


Анна поспешила в кабинет Корфа, в надежде, что барон отыщет её там. Осторожно постучала, на всякий случай, вошла. Но Владимира всё не было. Чтобы скоротать время, Анна села в кресло барона, провела рукой по гладкой поверхности столешницы. Прямо перед девушкой оказалась какая-то бумага, явно написанная рукой Владимира Корфа, этот почерк Аня узнала сразу. Она вовсе не собиралась читать, но, скользнув по документу рассеянным взглядом, барышня побледнела сильнее, а затем широко распахнутыми, испуганными глазами пробежала по строчкам, до конца, и, точно уколовшись или обжёгшись, отшвырнула этот листочек от себя, будто ядовитую гадину, так, что тот, перелетев через стол, плавно опустился на ковёр.
Опираясь локтями о крышку стола, Анна обхватила свою голову руками. «Нет, нет, нет!..» - упрямо повторяли её губы.
Это был черновик завещания барона Владимира Корфа, составленный по всем правилам. В здравом и трезвом уме, и в доброй и ясной памяти, он оставлял всё, чем владеет, ей, Анне Платоновой, то есть бывшей крепостной!
«Его Высочество говорил, что надо мною не довлеет бремя высокого предназначения! Но всё с точностью напротив, надо мной всегда будет висеть тяжкий груз моего низкого происхождения! И барон… Нет, Владимир не может теперь…»
Её размышления прервал сам хозяин дома, появляясь в кабинете. Девушка вскочила. Корф невозмутимо поднял с ковра черновик документа, и положил его обратно на стол.
- А я, признаться, полагал, что Вы утомились, и отдыхаете с дороги. – заговорил барон, как ни в чём не бывало.
- Вы рассчитывали, - Анна обошла стол, приближаясь к Корфу, всё ещё раздумывая, то ли залепить тому оплеуху, то ли просто и без слов разрыдаться, и броситься ему на шею, но покамест она не сделала ни того, ни другого. - Вы надеялись, что я пойду отдыхать, возможно даже засну, а пробудившись, уже не найду Вас в поместье, а обнаружу вместо этого данную бумагу? - Девушка снова взяла листок в руки. – Этого не будет! Никогда! – и Аня разорвала черновик завещания, бросив эти мелкие клочки на ковёр.

 

– Этого не будет! Никогда! – и Аня разорвала черновик завещания, бросив эти мелкие клочки на ковёр.
- А не поздно ли Вы спохватились, ma chere? – не переменившись в лице, спокойно наблюдал за её действиями Владимир. – И это всего лишь черновик, оригинал я послал своему поверенному, в столицу. Вы отправитесь туда, и уничтожите и его тоже? Это ничего не изменит, и не Вам отныне решать, как мне жить дальше, впрочем, как и не мне самому. Я дворянин, Анна, и на всё теперь воля Императора и Господа Бога! – барон отошёл и отвернулся к окну.
- Зачем ты едешь вместо Миши на Кавказ? – вздохнув, спросила девушка, уже успев узнать последние бродившие в уезде новости.
- Чтобы Репнин и Лиза смогли, наконец, пожениться, и стали счастливыми. – Откликнулся Корф резче, чем хотелось бы.
- А обо мне... обо мне ты подумал?
- Кажется, ты ясно дала мне понять, что мои дела тебя уже не касаются, равно как и меня твои.
- Ты же знаешь, что так никогда не было и не будет, не может быть,- тихо произнесла Анна, сокращая расстояние между ними. – Где бы ты ни находился, и где бы ни была я, душа моя всегда будет с тобой. С тобой… Что бы ни случилось. – Она легко и нежно коснулась, провела ладошками по его скулам, не отводя взора, словно заклиная и чаруя, будто фея. Маленькая добрая фея. Его фея. Владимир слушал этот чудный, дивный голос. Печальная усмешка тронула уголки его губ. Руки крепче стиснули тонкий девичий стан, прижали к себе. Почти до боли…
- Анна, скажи мне… Почему мы постоянно опаздываем? Опаздываем с признаниями, опаздываем… любить. «Я Вас любил, любовь ещё, быть может…»
- Нет, не смей! – она прикрыла его губы ладонью. – Только смерть необратима и непоправима. Теперь я понимаю это. И я не отдам тебя, слышишь, даже смерти не отдам!
- Аня…
- Молчи… Не говори сейчас ничего. Я всё знаю, и хочу, чтобы ты тоже знал: ты у меня один, единственный… Навсегда.
Они стояли у окна. «Кап, кап», - пела капель. Уходили зима и слёзы, и гомонили весело счастливые птицы. Но двое этого совсем не замечали, поглощенные друг дружкой.
Приподнявшись на цыпочках, Анна всем сердцем потянулась к своему мужчине, и первая смело и решительно коснулась губами его губ, отметая прочь все условности и предрассудки…
- Сударыня, - невыносимо бархатным голосом прошептал, наконец, ей на ушко барон. – После подобного Вашего поцелуя, я, как честный человек, просто обязан повторить своё предложение.
- Ах, значит, Вы обязаны? – пушистые ресницы взметнулись вверх, открывая сияющую лазурь. – И какое же именно предложение, Владимир Иванович?
Казалось, что ещё мгновение, и плутовка снова выскользнет, и удёрет, вновь исчезнет, как грёза, но это впечатление было обманчивым, бывший хозяин крепко держал красавицу в своих объятьях.
- Предложение руки и сердца, ma petite! И не напомните ли мне, - хитро прищурился Владимир. – На чём мы остановились тогда, там, в Вашей комнате, когда Пётр Михайлович… возник... кхм, и прервал нас самым возмутительным образом?
- Полно, прости, будет о Долгоруких. Кажется, - Анна сделала вид, что припоминает. – Мы просто пили чай и... разговаривали.
- Досадное упущение! – посетовал Корф. – Вы тогда даже не захотели меня поцеловать.
- Но, по-моему, теперь я исправилась? – девичьи щёки очень мило окрасил нежный румянец.
- Посмотрим…
Ещё один поцелуй заставил Анечку притворно-возмущённо и восхищённо охнуть:
- Ох... Какой же Вы, однако, неистовый и ненасытный... Бааарин, - поддела она его, но на провокации Корф не поддался.
- Зато мне будет о чём вспомнить среди прекрасных и величественных гор… На водах.
Девушка упрямо нахмурилась.
- Ну, не дуйся, любовь моя! Ты же видишь, что я определённо везуч! – Владимир ласково поправил ей выбившийся из причёски локон. – Вы не желаете быть генеральшей, madame le baronne?
- А Вы не слишком ли торопитесь, мой герой? Я всего лишь Анюта Платонова, девица, к тому же, Ваша бывшая крепостная.
- Крепостная, которая представлена августейшей фамилии, и прибыла ко мне нынче прямиком из Зимнего дворца! – усмехнулся Корф. – Не каждая дворянка может похвалиться подобным. Смирись, любимая, тебя ждёт необычная судьба. И не возражай мне более, прошу. Вся моя жизнь принадлежит тебе, одной тебе, ты помнишь?
- Я готова на всё, лишь бы остаться с тобой. – Тоже повторила она свои собственные слова.
- Да? Ну, тогда… - барон, похоже, задумался.
- Что? – наигранно ужаснулась Анна. – Снова поцеловать?
- Мadame le baronne, я счастлив подобному взаимопониманию между нами.
И Корф не преминул воспользоваться ситуацией.
- В таком случае, никаких завещаний, mon ami? – улыбнулась девушка.
- В ближайшие пятьдесят лет, пожалуй, - охотно согласился Владимир. – Но в таком случае, мне нужны те, кому я могу что-то завещать! – ловко гнул свою линию довольный барон, совершенно и абсолютно позабыв, что собирался ехать к соседям, поздравлять со свадьбой и прощаться.

Отправился ли Владимир Иванович на Кавказ, и стал ли в будущем генералом, данная история умалчивает. Но одно могу сказать со всей достоверностью – свою старшую дочь барон и баронесса Корф назвали Любашей, Любинькой. Как символ ни на миг не покидавшей их Любви.

Конец.

Форум "Бедная Настя"