Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Наоборот". Автор - Нюша.

Название: Наоборот
Пейринг: ВА
Рейтинг: PG- 13
Время и место: 19 век, там же
Примечание: смешная история

Барон сладко потянулся в постели. Замечательное утро! Вчера полночи любовался на костры, зажжённые в честь Купалы на окраине леса, и хохочущих девушек в простых рубахах небеленого полотна. Гибкие молодые фигурки, прыгающие через костер, завораживали и будоражили молодое тело барона, кровь бурлила в жилах от аромата венков и свободно спадающих волос юных красавиц. Удалось сорвать несколько поцелуев со сладких губок, вернее Владимир просто не сопротивлялся осмелевшим девушкам. Поэтому и настрого запретил Анне участие в этом гулянии, не хватало еще разгуливать простоволосой и в рубахе, которая мало что скрывала от посторонних глаз. Довел до слез! Вот не хотел же, а довел. Но он не мог позволить, чтобы все пялились на нее! А ведь было на что...
Молодой человек мечтательно улыбнулся и открыл глаза.
-Что за?!.. - Прошептали губы.
Резко сорвался с кровати и обомлел. Поражаться было чему. Во-первых, он был в комнате Анны, во-вторых.... нет это невозможно! В зеркале у шкафа отражалась Анна с выпученными глазами и раскрытым ртом, она испуганно глотала воздух ровно в такт ему. Он осторожно опустил глаза и потрогал себя руками, Анна в зеркале сделала тоже самое.
-Чеееерт, - выдохнул Владимир.
С ужасом подумал, что вообще вчера не пил ничего.
Отвел руки и уже с интересом посмотрел на крошечные ладошки. И замер. А что? Осторожно отодвинул край ночной сорочки на груди и заглянул.
-Ох, твою Бога душу! - выдохнул в восхищении и быстренько скинул сорочку. Покрутился у зеркала, тряхнул гривой волос и довольно рассмеялся.
-Так вот ты какая, Анечка! Сладкая моя... Ааааня...
Стоп. Прокашлялся.
-А голос-то мой!- сказал громко и замер.
"А где, интересно, сейчас мое тело бродит!?" Догадка резанула. Анна!
Бросился было к двери, но замер. Одеться, причесаться! Открыл дверцы шкафа и задумался. Нет, как и что одевать, он знал прекрасно. Спасибо богатому опыту по раздеваниям любвеобильных молодых барышень, освоенном еще в юные годы. Но вот что одеть?! Достал несколько платьев и скривился. Так, это ему на Анне никогда не нравилось, это она уже одевала вчера, в этом она танцевала с Андреем – вообще ужасное. Вздохнул обреченно: это открытое слишком, да и в этом декольте слишком большое – нечего окружающим пялиться на ее прелести! Ух! Эдак он до вечера размышлять будет! Выход нашелся: натянул снова сорочку и потуже запахнул пояском домашний пеньюар тонкого бархата.
Теперь волосы. Черт! Трогать их было приятно, а вот как собрать эту копну в прическу?!
-А, - нетерпеливо отмахнулся Владимир и выскочил за дверь. – Да чтоб…
Обуться забыл! Вернулся и быстренько вдел крошечные ступни в домашние туфельки.
Первым делом в свою спальню! Комната оказалась пуста, вещи в беспорядке. Угу, проснулась. Где она может быть?
Неловко споткнулся в коридоре, запутавшись в складках халата. Господи! Да за что? Хорошо отца в доме нет! Вот бы подивился таким метаморфозам! А Анна! Как она сейчас? Где же ты, Аня?
-Вот ты где! – раздалось за спиной голосом управляющего. – Встала уже, Аннушка?
Слишком уж голос у нашего Модестовича елейным показался Владимиру для воспитанницы своего отца. Подозрения оправдались. Управляющий подошел ближе и резко привлек тело Анны к себе.
-Когда же перестанешь корчить из себя недотрогу? – щекотал усами ушко девушки похотливый немец.
Владимир попытался вырваться, но управляющий резко перехватил тонкие запястья.
-Люблю строптивых девок. – Прошипел немец. – Все одно от меня никуда не денешься!
Удивляться нахальству Модестовича барону сейчас было некогда, потому что немец уже опустил руку ниже пояса. Что есть силы безрезультатно дернулся и вдруг вспомнил.
-Пошел вон, Карл Модестович! – Проговорили губы Анны самым строгим голосом барона, и толкнул от себя.
Немец отшатнулся, как от чумной и попятился.
-Что стоишь? Еще раз тронешь – руки отрублю!! – закричал Владимир.
Карл Модестович побледнел. Покраснел. И… сполз по стене, в которую уперся, в глубоком обмороке.
Хоть времени было мало, но барон не отказал себе в удовольствии пнуть нахала в бок посильнее, так что маленькая ножка заныла от боли.
Неужели Модестович руки распускал! А Анна, почему молчала?! Видимо не первый раз уже управляющий домогается. Вот ведь упрямая! Она, видите ли, никогда не жалуется! До чего дойти могло! И отец хорош, мог бы приглядывать за своим крепостным сокровищем получше! Придушу! Вот только тело свое верну. И где оно может быть?
На кухню спустился, ведомый аппетитными запахами и надеждой увидеть рыдающего себя на груди Варвары. А что, картина частая: как не войдешь туда, Анна рыдает, кухарка успокаивает. Теперь понятны твои слезы, Анечка! А то: лук Варвара режет или в глаз соринка ей попала!
-О, Анька проснулась наконец! – съехидничала горничная Полина. – Может, все же сделаешь что-нибудь полезное: помои вынесешь или печь почистишь?
«Ничего себе теплый прием! С добрым утром! Я думал, Анну служанки уважают, ну, или хотя бы не обижают! Ох, отец, вернешься – будет у нас с тобой серьезный разговор!»
Поля не унималась:
-Чего вытаращилась? Иди отсюда, а то опять сажей замажу!
-Я тебе замажу! – прикрикнула Варвара, - брысь отсюда! А ты, Аннушка, иди, чайку попей. Опять Владимир Иванович обидел? Лица на тебе нет.
Владимир попятился, отрицательно качая головой. Отвечать и пугать Варвару не хотелось, а вот слова доброй женщины задели за живое: видно не только от управляющего слезы лила наша красавица, а он тоже добавлял! Хорош! Нечего сказать.
Пока брел по двору с горечью вспомнил ее вчерашние слезы обиды, которые Анна не сумела во время спрятать от него. Да и не только вчера. Он ведь только и искал случая побыть с ней рядом, но с уст срывались не слова восхищения и любви, которые давно уже кипели в сердце, а обидные издевки по поводу ее места в доме, неравного положения поддельной дворянки. «Почему же так все сложно? Зачем отец воспитал ее, крепостную, как барышню? Как же мне быть, как побороть себя, ведь чувства к этой девушке не проходят, а наоборот все сильнее день ото дня! Где ты, Анна?»
Радостно подпрыгнул, не забыв подхватить упрямые складки халата, бросился к далекой беседке за садом, любимому месту Анны. Она оказалась там, вернее он, нет, черт! Его тело согнулось на низкой скамеечке и содрогалось от рыданий. «Я умею плакать?» - пронеслось в голове барона, пока он подбегал к скамеечке.
-Анна… Анна!
Девушка подняла голову и смешно шмыгнула носом. Смешно, потому что абсолютно по-девичьи шмыгал его бывший нос.
-Это я во всем виновата! Это я! Простите меня, Владимир! – мужское лицо скривилось от отчаяния, и барон подумал про себя, что плакать ему противопоказано – жалкое зрелище.
Присев перед ней и осторожно стерев ладошками слезы с бывшего своего лица, примирительно произнес:
-Объяснитесь, Анна.
Так странно видеть свое лицо близко и не в зеркале. Видно было, что девушка собирается с мыслями.
-Я сама не знаю, как это произошло! Вы вчера … словом, когда вы запретили мне участвовать в гулянии Купалы, я расстроилась. Засыпая, ругала вас и пожелала, чтобы вы хоть раз в жизни побывали на моем месте! Но, поверьте, я не могла предположить, что все так обернется!
-Ну, теперь почти все понятно. Иногда наши желания исполняются. Жаль только, что самые странные, а не самые заветные. – Грустно протянул Владимир, усаживаясь рядом и опуская голову мужчины себе на грудь, поглаживая пальчиками взъерошенные черные волосы.
Из складок бархатного халата послышалось нежное сдавленное:
-Что нам теперь делать?
-Пока не знаю, - честно признался барон. – Для начала – одеться! Как вы считаете?
Анна тихо, охнула, оглядев бывшую себя в домашнем пеньюаре. Сама она успела одеть рубашку и брюки, набросив так же как и он халат, а ее бывшее тело выглядело весьма неподобающе для почти обеденного времени.
-Вы правы, Владимир. – Вставая, произнесла девушка.
-Вот и славно. Пообещайте, что более не будете плакать: представьте, что обо мне подумают окружающие, увидев ваши слезы.
-Я постараюсь. – Улыбнулась и добавила. – Если вы не станете снова изводить меня своими придирками!
-Даю слово, что это более не повторится! – сдвинув брови, вполне серьезно пообещал барон.
Анна отошла и вдруг заулыбалась своему открытию.
-А ведь теперь я смотрю на вас свысока! – Подошла ближе к своему бывшему телу и смерила насмешливым взглядом хрупкую фигурку.
-Зато я теперь могу рассмотреть вас со всех сторон. – Протянул многозначительно и победно барон, закинув повыше голову, чтобы смотреть в лицо.
-Боже! Вы… вы разглядывали меня! – растерянно прозвучал голосок Анны, а краской залило бывшие уши барона.
Владимиру подумалось, что краснеть ему тоже противопоказано – выглядит со стороны отвратительно. Но не придал этому сейчас большого значения, потому как задача перед ними стояла непростая: вернуть поскорее свое тело и в то время пока они будут думать, как это сделать, скрыть происходящее от окружающих.
-Анна, простите, но нам придется теперь быть… ммм… как это сказать… вместе, пока мы не вернем наши тела друг другу.
-Что вы имеете ввиду? – Испуганно спросила девушка.
-Мы должны помочь себе и большее время проводить в обществе друг друга. А что касается… эээ… наших тел, то, простите, все, что с этим связано - неизбежно.
-Я понимаю… постарайтесь все же не острить на эту тему! Краснеть будут ваши уши! – Воинственно отозвалась Анна.
-Я буду очень стараться! Но согласитесь, положенье у нас с вами в некотором роде веселенькое! Без иронии можно и с ума сойти.
Странная пара побрела к дому: мужчина, плавно семенящий маленькими шажками, и девушка, шагающая казарменным шагом, поминутно путаясь в складках пеньюара. Оправляли друг друга и громко смеялись. Не стесняясь чужих взглядов, они как-то само собой взялись за руки, и напряжение, которое тяготило всегда в присутствии друг друга, куда-то пропало.
Сначала Анна придирчиво помогала одеться своему телу. Скованность и стеснение пропали сами собой, и она стала с удовольствием вторить шуткам Владимира.
-Анна, ослабьте корсет! Черт! Простите… Вы и в самом деле на меня злитесь… Нет, вообще снимите его! Умоляю!
-Терпите, Владимир. – Затягивая шнуровку потуже сильными пальцами. – Вы же любите стройные талии! Вот, любуйтесь теперь.
-Теперь буду любить толстых… Мне жмет…
-Не смейте трогать!!!
-Мне нужно поправить вашу гр… черт… простите.
-Я сама! О, нет! – посмотрела на руки Владимира, как на ядовитую змею, - Боже! Вы сами лучше.
-А с волосами что делать? – Озадаченно спросил барон, когда интимные моменты остались позади.
-Что-нибудь придумаем. – Ловко накручивая хвост из волос, успокаивала Анна, попутно вздыхая. – Господи, что же будет!
Тело барона одели быстрее. Там все не хитро устроено: жилет, сюртук и шейный платок.
Сложнее оказалось барону: он вечно забывал про складки платья и спотыкался при каждом удобном случае по привычке меряя порывистым шагом комнату. Анна подхватывала свое бывшее тело уже ловко и привычно, бормоча:
-Ходить мне потом с разбитым носом…
Слуги притихли. Казалось, в доме все почуяли неладное: Карл Модестович слег со странной болезнью: бредил и все время крестился. Все остальные решили, что в доме поселилась странная болезнь, вот и молодой барон с воспитанницей - оба с перевязанными шеями ходят, показывая жестами и шепча, что от хвори с голосом что-то. Да и вообще странно, что молодые люди, которые ранее избегали общества друг друга вдруг стали неразлучны.
Дворня сначала ошалело наблюдала их частые совместные прогулки, скачки по полям, пальбу из пистолетов на заднем дворе. Потом привыкли к причудам этих двоих и зашептались о скорой свадьбе.
Варвара заботливо усаживала обоих на лавку и отпаивала настойками из трав, любуясь и умиляясь их новым отношениям. Полька страшно боялась всякой болезни, поэтому теперь всячески избегала встреч с «больными», но проходя иногда мимо кабинета или библиотеки, с удивлением слышала вполне здоровые голоса барина и Анны.
В первую же ночь их преображения, Анна уверенно заявила, что будет спать с бароном в одной постели, хотя эта уверенность не помешала алеть ушам маковым цветом. На логичный и целомудренный вопрос мнимой барышни, она пояснила, что боится за свое тело: барон может воспользоваться им в своих целях. Объяснение получилось туманным, но убедительным, и Владимир с удовольствием примостил тело Анны у своего бывшего плеча. В это время он всегда чувствовал себя на седьмом небе от счастья: они тихо переговаривались сквозь зевоту, мечтали, делились пустяшными тайнами и посмеивались над сложившимися обстоятельствами, планируя завтрашний день.
Все изменилось случайно: Полина, прикрывая рот платком, передала письмо для барона от княжны Елизаветы Долгорукой. Напряжение повисло в воздухе и оба почувствовали себя отчего-то неловко. Анна знала о нареченной невесте барона и, когда Полина вышла, брезгливо передала письмо Владимиру и отошла. Барон почувствовал ее боль как свою. Но отчего же ей стало так плохо? Раздумывая над этим, пробежал глазами по строчкам и решил ответить незамедлительно.
Анна отошла к окну и как грозная туча возвышалась сейчас над всем, что было ниже ее роста. Барон начал писать. Не проронив ни слова, Анна вышла, что случилось впервые после их обмена телами. Проводив высокую фигуру глазами, барон, высунув язык, дописал ответ, стараясь не срываться на женский подчерк, потому как тонкие пальчики, вопреки его воле стали выводить загогули и завитушки. Отправил с ответом слугу и бросился на поиски Анны. Не нашел ее, то есть бывшего себя, даже в любимой беседке.
«Что же с тобой, Анна? - терзался барон.- Неужели письмо Лизы так огорчило тебя? Ничего не понимаю!»
Анна вернулась домой поздно вечером. Барон устало, для вида, листал дамский роман и неотрывно думал об Анне и ее странном поведении. Угрюмая и суровая она присела на диван и произнесла:
-Нам никогда не избавиться от проклятья! Никогда…
-Почему? Вам что-то стало известно?
Она посмотрела в свое бывшее лицо обреченно и грустно:
-Я была у Сычихи. Она сказала…. Словом нам, верно, придется на всю жизнь остаться такими…
-А я рад, - счастливо проговорил барон, присаживаясь ближе к хмурому себе и разглаживая пальчиками морщинки на лбу.
-Чему вы радуетесь, - горько отмахнулась Анна.- Вы же теперь не сможете жениться на Лизе!
-А кто сказал, что я собираюсь на ней жениться!?
-Ну, как же… - удивилась Анна, - ваш отец и… вы же наречены!
-Это не значит, что я готов жениться на ней. Я написал сегодня Лизе, что не смогу ответить ее чувствам взаимностью. – Он кокетливо поправил локон прически, упавший на лоб. - И не потому, что мы с вами попали в … эээ... затруднительную ситуацию, а потому что не люблю княжну.
На лице молодого человека отразилось крайнее изумление, и брови медленно поползли вверх. Анна растерянно развела руками и опустила глаза.
Владимир чувствовал, как никогда, что пришло время объясниться, что лучшего момента ему не найти: нужно высказать, наконец, все свои чувства той, о которой мечтает уже давно. О той, что похитила его покой, о той, кто снится в цветных снах, после которых не хочется просыпаться! О той, кто рядом с ним в последнее время и даже ближе, чем можно себе представить – в ее чувственном теле! Рассказать, наконец, какое это блаженство быть с ней рядом, разговаривать, слушать, обнимать, засыпая. Любить… Любить!!!
-Я люблю вас, Анна! – Сказал и почувствовал легкость в теле и неземное блаженство от своих слов. – Я хочу, чтобы вы стали моей женой, вы, а не Лиза! Сможете ли вы когда-нибудь забыть мои обидные слова и нелепые обвинения и от-тветить мне взаимностью?
В бывших глазах барона выступили слезы. Анна потупилась, но снова взглянула ему в глаза и проговорила:
-Это правда? Вы любите меня?
-Да. Уже давно. Наверно, всегда любил.
-Я согласна! Мне кажется… нет, я уверена, что люблю вас! И это письмо… я ревновала! Я ужасно ревновала вас к Лизе! Мне было так больно осознать, что мы никогда больше с вами вот так, как сейчас, не будем близки.
-Мы сейчас даже ближе, чем можно себе представить…
Наклонился и нежно поцеловал ее, его… а не все ли равно, в самом деле, кто, кого поцеловал, когда два сердца забились в унисон, а руки сплелись в нежных объятиях! И не только вихрь взаимных эмоций пронесся, увлекая молодых людей в свой чувственный водоворот, а нечто волшебное произошло сейчас с ними. Волшебство, неземное с первого взгляда, и простое как сама жизнь, продолжение жизни.
-Дети! Вы здесь!- вошел старый барон Корф и опешил от увиденного. – Володя… - растерянно произнес отец.
-Иван Иванович! – вспыхнула Анна и вскочила. Да, вскочила именно она, в своем теле.
Владимир медленно поднялся и подошел к замершему отцу.
-Я прошу благословить нас, отец, я люблю Анну и попросил стать ее моей женой.
Иван Иванович молча развел руками, пожевал губами: «Вот, съездил к Оболенскому на юбилей! Вот, не зря я не люблю именины… Дети-то выросли! Пора Володе узнать, что Анечка-то никогда крепостной не была, пришлось все сочинить, пряча незаконнорожденную дочь друга, княжну».
-Что ж, я рад за вас обоих,- выдавил отец семейства и смахнул скупую слезу.
Анна бросилась в объятия своего благодетеля и поцеловала морщинистую щеку. Владимир пожал руку отцу и привлек Анну к себе.
-Спасибо! – выдохнули оба в один голос и рассмеялись.
Владимир подмигнул своей Анне, отныне понимая, что не только мнение у них будет единым, но и душа, разделенная на два тела.
Конец.

Форум "Бедная Настя"