Название: История любви
Автор: Дарьяша
Рейтинг: РG-13
Жанр: мелодрама
Герои: Анна, Владимир, Михаил, Лиза, Наташа и др.
Примечание: Размещение рассказа вне форума только с согласия автора. Сюжет навеян воспоминаниями о романе Б. Картленд «Слушай свою любовь»

«Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно, лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя…»

-Аня! – голос Михаила долетел издалека. – Аня, скорее!
Анна Репнина, прелестная белокурая девушка с ясными серыми глазами, отложила в сторону стопку накрахмаленных простыней. Совсем ветхие, с сожалением отметила она. Столько прорех, что и не сосчитать…
-Аня, где же ты?
Девушка оправила платье и поспешила вниз. В столовой сильно взволнованный чем-то Михаил расхаживал из угла в угол, нервно сцепляя пальцы в замок.
-Миша, что случилось? – испуганно спросила Анна, опускаясь на один из четырёх венских стульев, расставленных вокруг небольшого обеденного стола.
-Беда, Анечка, вот что у нас случилось! Немедленно нужен пианист для сегодняшнего вечера у барона…
-Постой, постой! – удивилась Анна. – Но Илья Петрович любезно согласился…
-Доктор Штерн получил срочный вызов в Глушково! – в отчаянии воскликнул Репнин. – И не сможет аккомпанировать… Я пропал, Аня! Барон меня…
-Миша, - подумав немного, начала девушка, - но и я могла бы сыграть на вечере…
-Нет! – быстро сказал Михаил. – Это никак невозможно! Анна, я же предупреждал: и ноги твоей быть не должно в доме Корфа!
-Я не могу понять, почему.
-Ты, живя в этой глуши, ничего о нём не слышала, верно? И ничего не знаешь о его репутации… Он страшный человек! Жестокий, вздорный, циничный… Коварный соблазнитель, в конце концов!
-Мишенька, так не бывает, чтобы у человека не было ни одной положительной черты характера, - простодушно заметила Анна.
-Бывает, Анна, ещё как бывает! Ты не знаешь, что за человек этот барон! Если не веришь мне, спроси хотя бы у Андрея. Он часто бывает в Петербурге и уж наверное знает о Корфе поболее моего.
-Что ж, - Анна не желала расстраивать Михаила и потому перевела разговор на другое: - Знаешь, я сейчас смотрела постельное бельё… Заплатка на заплатке!
-Прости, но пока что мы не можем позволить себе…
-Знаю, знаю! – быстро воскликнула Анна. – Но не сомневаюсь в том, что вскоре сможем позволить себе новые принадлежности. Ведь барон Корф обещал щедрую плату.
-Да, голубушка, - рассеянно отозвался Репнин. – И знаешь, Анечка, Корф уже выделил мне роскошных лошадей! Скоро приедет Андрей – поглядеть на них. Ты можешь составить нам компанию.
-С удовольствием!
Анна поняла, что раздражение Михаила исчезло без следа при упоминании предмета его давнего обожания – породистых лошадей, и решила предпринять новую попытку:
-Миша, я в самом деле могла бы аккомпанировать на вечере у барона. И если ты так боишься за мою репутацию…
-Именно за неё я и боюсь!
-Тогда прикажи заставить пианино ширмами и окружить цветочными вазами… Помнишь те, напольные? Всё это укроет меня от взгляда Корфа и его гостей.
Репнин колебался, однако страх не угодить Корфу и лишиться места управляющего в имении барона пересилил опасения за судьбу Анны.
Несомненно, она была поразительно красива, и страшно представить, что станется с ней, если это заметит барон Корф… Однако другого аккомпаниатора не сыскать…
И Репнин решился.
-Идём, Аня, подберём ноты…

Часом позже Анна спустилась в кухню их флигеля в имении Корфа. Варвара, немолодая кухарка, была по обыкновению занята приготовлением теста для пирогов.
-Что, голубка моя? – спросила она у Анны. – Отчего ты так невесела?
-Ах, Варя… Я так волнуюсь! – девушка рассказала об ответственности, взятой на себя. – Я не могла подвести Мишу… и потом, - она понизила голос, - мне страх как любопытно увидеть барона Корфа!
-Ишь ты! – кухарка всплеснула руками. – Любопытно ей… Да мне Михаил Александрович рассказывал, каков он, это Владимир-то, Корф этот… Страсти такие о нём говорят… А тебе – любопытно!
-Ну Варенька, - протянула Анна, ложечкой зачёрпывая из миски мелко нарубленной капусты. – Не сердись, уж пожалуйста! Я всего-то одним глазком.
-Наглядишься ты там, Анечка, - проворчала Варвара. – К барону-то небось актёрки понаедут всякие разодетые… И господа из этих… как их там… хлубов!
-Клубов, должно быть, - раздался от дверей негромкий голос Андрея Петровича Долгорукого, ближайшего друга Михаила.
-Ваше сиятельство! – поклонилась Варвара, оставив стряпню. – Ишь, рано как пожаловали-то, а! Пироги-то ещё даже не в печи…
-Оставьте, Варя, - мягко запротестовал князь, поправляя очки в тонкой проволочной оправе. Голубые глаза его смеялись. – Я вовсе не голоден.
-Обидеть старуху хотите?! Помилуйте, голубчик…
-Полно, Варя! – воскликнула Анна, поднимаясь для приветствия. – Здравствуйте, Андрей. Я очень рада Вас видеть!
-Взаимно, - Долгорукий поцеловал девушке руку. – Михаил рассказал мне, что Вы должны будете…
-… аккомпанировать вместо Ильи Петровича? Да, это так. – Анна улыбнулась. – Я должна выручить Мишу.
-Конечно-конечно! Но дело в том… а впрочем, Вам, Аннушка, должно быть, уже говорили о репутации Владимира Корфа?
-Говорили, и не раз. Однако я вовсе не собираюсь сводить с ним знакомство, - заверила девушка. – Будьте спокойны, Андрей. А Вы уже видели новых лошадей Миши?
-Нет. Я как раз зашёл за Вами, если Вы желаете составить нам компанию…
-Вам? – переспросила девушка. – Вы приехали не один?
-С двумя очаровательными барышнями, которых Вы прекрасно знаете, - улыбнулся Долгорукий. – Моя супруга Натали и любезная сестра, Лизавета.
-Мы с ними так давно не виделись! – воскликнула Анна с улыбкой. – Какой приятный сюрприз!
Вечером, около пяти часов, Анна занялась выбором наряда. У неё было всего два выходных платья: коричневое с белыми полосками и кипенной манишкой и серовато-зелёное, лёгкое и воздушное. Последнее сшила Варвара в надежде, что однажды Анна отправится на настоящий бал…
-Аннушка, - подумав немного, сказала Натали, миловидная темноволосая девушка с живыми аквамариновыми глазами, - по-моему, лучше тебе надеть коричневое. Раз уж ты собираешься скрываться от барона…
-Нет! – перебила невестку Лиза. – Анна, надень зелёное! Оно так прекрасно и так великолепно тебе подходит! Прошу тебя, милочка!
-Но моего платья никто не увидит, - растерянно сказала Анна, поглаживая невесомую зелёную ткань. – Разве что слуги.
-Вот и я говорю. Лизонька, пойми, что в зелёном платье Анна не уйдёт незамеченной.
-Зато все будут восхищаться её нарядом!
-Лиза, - мягко промолвила Анна, - я не питаю никаких иллюзий, подобно этой. Мой наряд будет столь скромен, что на него никто не обратит внимания. – Я и вправду одену коричневое. Оно скромное.
-Как знаешь, - протянула Лиза, - знаешь, а я тебе даже завидую! О бароне столько всего говорят!..
-Я с ним знакома! – воскликнула Натали. – Циничный господин, надо сказать.
-А он и вправду красив?!
Молодая княгиня задумалась, помолчала и сказала:
-У него правильные черты лица, приятная улыбка… Но иногда у Владимира бывает такая страшная усмешка! – покачала головой Натали. – Он также любит двусмысленные остроты, так что его не слишком охотно зовут в дома, где есть молодые девушки…
-А баронесса Корф..? – перебила её Лизавета.
-Нет, что ты, милая, Господь с тобой!
-Он настолько невыносим? – хихикнула Лиза. Анна, обрядившаяся в коричневое платье, проговорила:
-Уж не знаю, но Мишу он умучил порядочно!.. Особенно когда готовили дом к сегодняшнему вечеру… Только накануне закончили отделку большой гостиной.
-Аннушка, а ты не жалеешь, что вы с Мишей переехали из большого дома во флигель? – спросила Лиза и осеклась: - Ох, прости… Разумеется, жалеешь…
-Нет-нет! – покачала головой Анна. – У нас с Мишей не было средств на содержание дома, а во флигеле мы великолепно обустроились. Более или менее крепкая мебель уместилась в этих комнатах, Варваре покуда хватает сил управлять хозяйством…
-Когда-то ваш род был знатен, - вздохнула Натали. – Как знать, быть может, и род князей Долгоруких однажды обеднеет.
-Что ты такое говоришь! – Анна поправляла перед зеркалом гладкую причёску. – У ваш-то род знатен и многочислен, а уж когда ты подаришь Андрею наследника…
Натали зарумянилась.
-А я вот никогда уже не выйду замуж! – воскликнула в отчаянии Лиза. – Мне уже девятнадцать лет!
-Тебе всего девятнадцать лет! – поправила невестка. – Я, к примеру, обручилась с Андреем в двадцать один год! У тебя всё ещё впереди, Лизонька!
-А я покуда и не беспокоюсь о браке, - сказала Анна. – Мне кажется, меня никто и не возьмёт в жёны. У меня даже приданого нет!
-Может быть, тебя полюбит сам барон Корф! – предположила Елизавета, мечтательно прикрывая глаза.
-Что ты! – в один голос воскликнули Анна с Натали и одновременно рассмеялись.
-А что такого? Анна молода и хороша собой, барон наверняка из рода последних романтиков…
-Смею тебя заверить, - покачала головой княгиня, - если Владимир и романтик, то не в отношении женитьбы. Он подберёт себе выгодную партию!
-А я-то думала, - вздохнула Лизавета. – Аннушка, ты уже готова?
-Да. Нужно ещё захватить ноты. Они внизу, в столовой.

Анна устроилась за пианино в ярко освещённой гостиной и глубоко вздохнула. Как же всё-таки хорошо, что её уголок отгорожен от остального пространства комнаты несколькими ширмами и громоздкими вазами с цветами… Никто не заметит скромного аккомпаниатора.
Владимир Корф не передавал никаких распоряжений относительно выбора музыки. Анна припомнила, что на вечере будут дамы, а значит, музыка должна быть лёгкой, приятной… Анна зашуршала нотами.
В доме были проведены три потайных хода. Дед Анны и Михаила, слывший большим чудаком, мечтал выстроить средневековый замок, но когда его замысел не удался, решил ограничиться потайными ходами. Один вёл из кухни и выходил за конюшней, представляя собой туннель. Второй шёл из господской спальни в столовую. И, наконец, третий – из большой гостиной в кухню. По нему Анна и прошла на своё место; по нему же собиралась ускользнуть, когда мужчины примутся играть в карты, а дамы выйдут в малую столовую.
Раздался приглушённый гул голосов, и в гостиную начали входить люди.
Анна не видела их из-за ширмы. Мысленно перекрестившись, девушка заиграла «К Элизе». Лёгкая, изящная мелодия стала отличным фоном для начала вечера.
Изловчившись, Анна сквозь щёлку ширмы глянула на собравшихся. В центре комнаты стоял стройный темноволосый мужчина с небрежной косой чёлкой и пронзительно-серыми глазами. Вероятно, это и был барон Корф.
Анна решила рассмотреть туалеты дам и ужаснулась… Какие непозволительные декольте! А сколь яркие румяна! И вольно распущенные волосы…
Девушка зарумянилась и углубилась в игру…

…-Какая приятная неожиданность! – прозвучал над её ухом бархатный баритон. Анна вздрогнула и подняла взгляд.
Перед ней стоял барон Владимир Корф.
-Я… простите… здравствуйте… - пролепетала Анна, съёживаясь под пристальным взглядом серых глаз.
-Если не ошибаюсь, мой управляющий говорил про аккомпаниатора-доктора…
-Да… но… понимаете, Илья Петрович… он уехал по вызову… в Глушково… - бормотала Анна. – А теперь я… должна играть…
-Моя дорогая, всё уже разошлись по своим комнатам!
-Что? – испугалась Анна. – Боже мой, я… я совсем потеряла… счёт времени… Как неловко!
Она вышла из-за пианино, накинула на плечи шаль.
-Господин барон, я… мне давно нужно идти… меня ждут… ждёт…
-Кто? – живо спросил Корф, вглядываясь в лицо девушки.
-Так… - Анна твёрдо решила, что не откроет своего родства с Михаилом. – Я… племянница доктора Штерна… меня ждут. Мне пора!
Она поклонилась и направилась было к дверям, однако сильная рука стиснула плечо.
-Постойте, юная прелестница, - насмешливо произнёс Корф. – Вы покидаете меня? Не желаете ли осмотреть дом?
Анне почудилась в его голосе угроза.
-Только недолго, - просительно сказала она. – Пожалуйста…
-Что ж, - хмыкнул барон, - начнём с моей спальни.
Анна похолодела, но покорно побрела за Владимиром на второй этаж.
У дверей хозяйской комнаты она нерешительно замерла. Корф мягко подтолкнул её.
Комната совершенно преобразилась с тех пор, как Анна не была здесь. Исчезли ветхие шторы и продавленная кровать… Дубовая отделка стен придавала комнате особую атмосферу, широкая кровать манила прилечь, опробовать мягкость перин и подушек…
Корф развернул Анну лицом к себе, накрыл её губы своими и впился в нежные уста девушки страстным поцелуем.
Анна трепыхнулась в его руках, потом попыталась оттолкнуть мужчину… Куда там! Барон был гораздо сильнее юной жертвы. Его руки гладили напряжённую девичью спину, одновременно придерживая красавицу за осиную талию.
Через несколько мгновений Корф чуть отстранился от девушки и заглянул в её испуганные глаза.
-Что-то не так? – хмыкнул он.
Анна удивлённо смотрела на Владимира. Что-то не так?! Он силой привёл её в свою спальню, целует… и спрашивает, что не так?
-Я… я хочу пить, - нервно проговорила она, тяжело дыша.
Корф улыбнулся, выпуская девушку из рук:
-Да, конечно же… Одну минуту. Я сам принесу Вам шампанского! – он развернулся и вышел из комнаты, предусмотрительно заперев дверь на ключ.
Анна подбежала к окну, отсчитала пять шагов в сторону кровати и потом ещё три – вдоль стены. Где-то здесь был спрятан рычаг для входа в потайной лаз… Девушка осторожно ощупывала стену, отыскивая едва заметный выступ. Ну не мог же Михаил заделать проход! Наконец нужный выступ был найден, и вскоре Анна уже скользнула в темноту лаза. Девушка сняла туфли, чтобы передвигаться бесшумно, и уже хотела идти в столовую, как вдруг из спальни донёсся звук шагов – видимо, вернулся Корф. Анна замерла: настил хода мог покоробиться от времени и скрипнуть при первом же неосторожном шаге.
-Сударыня, где же Вы? - раздался удивлённый голос барона. - Вы прячетесь от меня?! Я найду Вас непременно, ни за что не позволю сбежать... Слышите? Я научу Вас предумдростям любви, моя милая...
Судя по звукам, Владимир обходил комнату. Вероятно, он заглядывал за шторы и в гардеробную...
Через некоторое время барон раздражённо позвал лакея, недоумевая, куда могла подеваться юная прелестница..
-Можно ли пройти в эту комнату иным путем, кроме как через дверь? - осведомился он у слуги.
-Нет, господин барон.
Кофр не проронил больше ни слова, но по доносившимся звукам Анна догадалась, что он раздевается.
-Свободен, - бросил Корф лакею. - Погаси свечи. А завтра разбуди меня в восемь, как обычно.
-Слушаюсь.
Слуга, судя по всему, вышел из комнаты.
Анна не двигалась с места. В коридорчике было темно и душно, но девушка по-прежнему не решалась шевельнуться.
Через несколько минут Анна осмелилась отойти от входа. Теперь следовало пройти мимо гостевых спален, а затем выйти в столовую.
Проходя мимо одной из комнат, девушка услышала высокий женский голос:
-Бог мой, Калуша! Ты хочешь его убить?!
- Конечно, - ответил мужской голос. - Ты прекрасно знаешь, что если через пару дней он не будет мертв, я потеряю кучу денег. В общем, если я не приму меры, то окажусь в долговой яме.
- Но... как же так вышло, что...
- Сейчас не время обсуждать это, - оборвал ее собеседник. - Все, что от тебя требуется, Полечка, так это прийти в его спальню и сказать ему, что ты не можешь допустить, дабы он находился один, когда остальные развлекаются. Добавь, что я пьян и от меня нет никакого проку, а потом дай ему понять, чего от него хотят.
Карл усмехнулся и добавил:
- Когда дело касается Корфа, это вряд ли будет трудно!
- А если я его не привлеку? - капризно протянула женщина.
- Заинтересуй! Потом, когда он уснет, ты убьешь его.
- Я?! - взвизгнула женщина. - Чем? Ногтями?
- Сейчас не время шутить, Поля! Все слишком серьезно! У меня в туалетном столике спрятан итальянский стилет. Если вонзить его в в сердце, человек умрет мгновенно! Останется лишь крошечная отметина.
- Ты слишком много просишь, - мрачно произнесла Полина. - Я не думаю, что...
- Послушай, дорогая, тебе ли не знать, что все это для меня значит! Если моя лошадь выиграет скачки, а это наверняка произойдет, если Корф не будет стоять у меня на пути, мы взлетим высоко-высоко. Клянусь, ты никогда не пожалеешь о том, что помогла мне!
- Я буду дурой и, наверное, сделаю то, что ты просишь, - сказала Полина.
- Как ты можешь отказаться! Ведь мы так много значим друг для друга, кисонька!
- А вдруг меня поймают?!
- Кто тебя заподозрит?! До утра барона не найдут, и, если ты не забудешь там стилет, могут и не заметить, что он именно убит. В любом случае у нас будет превосходное алиби: мы провели вместе всю ночь!
- Пожалуй, это так, - вздохнула Поля, - но мне все это не нравится!
- Мне тоже не нравится, но у меня просто нет иного выхода. Разве что застрелиться... По-другому никак!
- Нет, нет! - воскликнула Полина и всхлипнула. - Я же не могу потерять тебя, дорогой!
- Тогда иди скорее, - велел мужчина, - и возвращайся ко мне! Я бы просто сгорал от ревности, если б все это не было так необходимо для нашего с тобой будущего благополучия.
- Тебе нет нужды ревновать! - пробормотала Поля. - Я просто ужасно боюсь делать то, о чём ты меня просишь...
- Клянусь тебе, милочка, трудностей не возникнет. Заверни стилет в носовой платок и положи его там на туалетный столик. Возьми платок, когда будешь ложиться рядом с бароном, а затем подожди, пока тот уснет.
Хихикнув, Карл продолжал:
- Никто лучше тебя, Полечка, не знает, как ублажить мужчину... Сладкая ты моя...
- Ладно, - ответила женщина, - ты победил! Поцелуй меня напоследок.
Только сейчас Анна осознала, что за разговор она подслушала.
Как это возможно? Как можно замыслить столь подлое убийство?
Первым побуждением девушки было бежать, бежать как можно скорее - из этого ужасного дома. где замышляются такие гнусности, дома, который уже не является для неё, Анны, родным...
Но потом девушка подумала: а как же барон? В конце концов, как бы он с ней ни обошёлся, предупредить его необходимо. Иначе Анна никогда не простит себе равнодушия!
Она, бросив туфли, поспешила обратно, в спальню Корфа. В голове билась одна мысль: только бы успеть! Только бы попасть в комнату раньше Полины!
Девушка дрожащими руками нащупала рычаг и, зябко кутаясь в шаль, скользнула в спальню.
-Барон! Барон, проснитесь! - воскликнула Анна.
-Что? - раздался голос Корфа. Девушка отметила, что он проснулся мгновенно - вероятно, потому, что служил в армии. - Где Вы?!
-Сейчас сюда придёт женщина, - торопливо говорила Анна, - у неё стилет... она убьёт Вас, после того как... ну, вы с ней будете... близки... - девушка запнулась, покраснев. - В общем, заприте дверь! Не пускайте её!
-Да что Вы такое говорите?! - рявкнул барон. Несмотря на грубый тон, Анна догадалась, что Кофр всё понял.
Она быстро вернулась в потайной ход и побежала в сторону столовой.

Когда она пришла во флигель, в гостиной сидела рассерженная Варвара.
-Ну, и где ты была?! - гневно спросила она.
-Я... Варя, а где Миша?
-Он у себя, в кабинете. Уморился, бедный...
-Не говори ему, где я была, умоляю! Он и так взволнован...
-Ладно уж... Но всё же - отчего ты явилась так поздно?! Проводила время в обществе несносного Корфа и его друзей?!
-Нет-нет, что ты... Успокойся, Варенька... - Анна замешкалась, потом обронила: - Просто вечер затянулся!..
-Ну ладно, - протянула кухарка. - Иди к себе, я уж согрела воду. Помоешься - и спать...
Анна пошла в кабинет, проведать брата. Михаил спал на кожаном диване, подложив под голову жёсткую подушку. Анна с любовью посмотрела на брата и заботливо укрыла его своей шалью.
Бедный Миша, он так уставал... Должность управляющего требовала едва ли не круглосуточного присутствия в доме барона, а ещё ведь необходимо было следить за садом и деревней...
На следующее утро Варвара разбудила Анну в девять часов.
-По-моему, - заявила кухарка, - после посещения вечера у Корфа тебе следует сходить в церковь, чтобы очистить душу.
-Но Варя, - удивилась девушка, - я ничего такого не…
-Влияние этого общества крайне пагубно, - назидательно заявила Варвара. – Вставай и одевайся! Завтрак уж готов.
Анна покорно покинула уютную постель, умылась и надела простое серое платье, украсив причёску лентой в тон наряду.
Девушка спустилась на кухню и приступила к скромному завтраку.
За окном было прохладное осеннее утро. Свинцово-серые тучи тяжело проплывали над деревней, в трубах флигеля свистел ветер, в оконное стекло временами ударяли крупные капли дождя. Варвара вздохнула:
-Ишь, непогода какая… Ты уж погоди с церковью-то, прости, Господи, мою душу грешную… Погоди, пока дождь не перестанет, а от вымокнешь вся.
-Хорошо, Варя. А где Миша?
-Знамо где, - пожала плечами кухарка. – У Корфа этого… После празднества вчерашнего надобно уборку устроить, всё проверить… Да мало ли работы!
-Да, конечно же… Скажи, а там ничего не случилось?
-Случилось! – воскликнула Варвара, и сердечко Анны тревожно заныло. – Рыбка моя, и ты ещё спрашиваешь! Дом Репниных превратился в бордель имени треклятого Корфа!.. Что случилось?! – передразнила она девушку. – То и случилось… Обеднел род-то ваш, Репниных… И зачем этому ироду поместье продали? Неужто других не нашли, а? Эх… сами-то теперь во флигельке теснитесь… Ох, судьбинушка моя горькая…
Анна вздохнула с облегчением, припомнила вчерашнюю встречу с бароном и зарумянилась. В кухню вошёл Михаил.
-Миша! – испуганно воскликнула сестра. – Да что такое случилось?!
-Ничего не случилось, - удивлённо отозвался Репнин, целуя её в лоб. – Просто Корф ещё спит после вчерашнего, так что мне не перед кем покуда отчитаться. Вот я и решил забежать к вам с Варей. Ты не рада, Аня?
-Рада, - искренне заявила девушка.
-А как, кстати, прошёл вечер?
-Неплохо, - улыбнулась Анна, безмятежно глядя на брата. – Правда, я немного припозднилась…
-Почему? – напрягся встревоженный Михаил.
-Успокойся! Просто дамы не спешили покинуть гостиную, и…
-Понятно. Ты меня очень выручила, сестрица. Я готов исполнить твоё желание…
-Любое? – шутливо осведомилась Варвара.
-По мере сил, - засмеялся Репнин. – Но, я полагаю, Аня не попросит звезду с неба…
-Конечно же, нет! Зачем мне нужна звезда? Миша, я хотела бы… Когда барон Корф уедете в город, позволь мне приходить в дом и играть там на пианино. Оно так прекрасно!..
Во флигеле стояло небольшое старое пианино, но оно, разумеется, не шло ни в какое сравнение с музыкальным инструментом из дома Корфа.
-Хорошо, посмотрим. Но я не ожидал такой просьбы. Думал, тебе нужно новое выходное платье или…
-Мишенька! Ну для чего, скажи мне, выходное платье?! Я никуда не выезжаю.
Михаил зачем-то переглянулся с кухаркой. Варвара усмехнулась:
-Скажите ей, барин.
Анна удивлённо переводила взгляд с Варвары на брата. Наконец Михаил заговорил:
-Аня, настала пора тебе увидеть свет. Андрей с Наташей любезно пригласили тебя к себе на вечер, в следующую субботу.
-Правда? – девушка задохнулась от восторга и порывисто обняла брата. – Но почему же они мне ничего не сказали?
-Я просил их держать этой в секрете до поры. Боялся, что предвкушение бала вскружит тебе голову настолько, что... Однако вижу, что мои опасения беспочвенны… И вот ещё что. У меня появились свободные деньги, так что, Аня, бери с собой Варвару и езжай в городок, купи себе платье и туфли.
-Ах, братец! – улыбнулась Анна. – Я так счастлива!.. Варя, поедем?
-Поедем, - пожала плечами кухарка, - отчего не поехать-то? Только вот с репой покончу… Обожди, голубка. Иди покуда в сад выйди, дождя-то нет. А в церковь на обратном пути с тобою зайдём.
Анна, напевая, вышла из кухни.

В саду было сыро, пахло опавшей листвой и остывающей землёй. Анна, набросив на плечи шаль, ходила по дорожкам, тихонько напевая. Уж скорее бы Варя дочистила репу и собралась!.. Девушке не терпелось отправиться за покупками.
Поворачивая на боковую тропинку, Анна едва не столкнулась с каким-то господином. Подняв голову, она с испугом узнала Владимира Корфа.
Он смотрел на девушку, пронизывая её взглядом серых глаз. Анна оцепенела и выдавила:
-Вы… что Вы хотели?..
-Поблагодарить Вас, любезная. Вы спасли мне жизнь.
-Но отчего Вы решили, что именно… именно я…
-Полно! Неужто я не запомнил Ваш голосок! – фыркнул Корф.
-Нет… я не о том, что… что именно я предупредила, а о том, что… в общем… как Вы нашли меня?! -Знаете, - протянул барон, - я был весьма удивлён и заинтригован, когда, посетив доктора Штерна, узнал, что никакой прелестной племянницы у Ильи Петровича нет…
-И он выдал моё имя… - горестно продолжила Анна, качая головой. – Но…
-Поверьте, любезная, - рассмеялся Корф, - у него не было иного выхода! Штерн смог назвать лишь одну прекрасную белокурую пианистку из тех, что живут неподалёку. Этой девушкой оказались именно Вы.
-Сударь, так зачем же Вы пришли? Я вовсе не требую благодарности за… - Анна смутилась по пристальным, чуть насмешливым взглядом.
-Признаться, я вчера решил, что мне приснилось Ваше возникновение. Однако я разузнал о существовании потайных ходов и намерен обсудить этот вопрос с управляющим, как выяснилось – Вашим братом.
-Да… но… понимаете, если бы Вас убили… Это было бы на моей совести.
-Я Вам благодарен, и именно поэтому я здесь…
-Нет! – испуганно пробормотала Анна, оглядываясь на дом. – Вы не должны здесь быть, сударь. Возвращайтесь к своим гостям. Я не требую благодарности, я же говорила!..
-Анна… Какое у Вас прекрасное имя!.. Анна, мне кажется, нам нужно о чём-то поговорить…
-По-моему, - неуверенно начала Анна, - Вам не стоит здесь задерживаться…
-Увольте! Я как раз собираюсь задержаться, - со смехом пояснил барон, любуясь раскрасневшейся девушкой. – И прежде всего – о том, как некогда богатый род Репниных обеднел… и Вы с братом вынуждены теперь жить во флигеле, в то время как я…
-Андрей… - сбивчиво начала Анна. – То есть князь Долгорукий… Он друг Миши, моего брата. Он и нашёл покупателя поместья, то есть Вас.
-И? При чём тут это?
-При том, что… Не знаю. – Анна запуталась. – Просто хотела рассказать, как поместье оказалось у Вас. А наш род… слишком много долгов. Отец и дедушка были страстными игроками; именно поэтому Миша редко участвует в азартных играх…
-А кто ещё живёт с вами во флигеле?
-Варя, наша кухарка…
После небольшой паузы Корф сказал без прежних саркастических нот в голосе:
-Знаете, Анна, Вы так изумительно играли вчера… Должен признаться, я некоторое время стоял и слушал, прежде чем обратиться к Вам.
-Спасибо, - смутилась Анна.
-Вы словно разговариваете музыкой, открываете свою душу.
-И как же Вы это чувствуете?
-Даже не знаю… Однако у меня есть к Вам ещё один вопрос: кто замыслил убийство?
Он напряжённо смотрел на Анну, нахмурившись и сжав губы. Девушка старательно припомнила подслушанный вчера разговор:
-Думаю, его зовут Карл… а даму, которая должна была… ну, совершить убийство, её звали Поля, Полина. А мужчина говорил, что если не избавится от Вас через пару дней, то окажется… в долговой яме. Это связано со скачками.
-Я знаю, кто это может быть, - ответил Корф.
-Будьте осторожны, - тревожно сказала Анна, - этот человек, как мне кажется, повторит попытку…
-Пожалуй. Но я не знал, что дела его настолько плохи… Впрочем, дорогая моя, я хотел бы выразить свою благодарность Вам существеннее, нежели словами…
Анна быстро спросила:
-В самом деле? Вы сделаете то, о чём я попрошу?
-Да.
-Обещаете? – настойчиво воскликнула она.
-Обещаю… Чего же Вы хотите, Анна? – барон внимательно поглядел на девушку.
-Я прошу об одном, - горячо заговорила Анна, беспрестанно оглядываясь на флигель, - уходите немедленно! Уходите отсюда и забудьте меня… Умоляю!
-Это невозможно, - спокойно ответил Корф. – Думаю, так же, как и для Вас невозможно забыть меня.
Анна на мгновение заглянула в его серые глаза и, зарумянившись, опустила голову.
-Вы обещали, - тихо, но настойчиво проговорила она. – Вы обещали мне! И не держите слова?!
-Успокойтесь… Прошу Вас. Хорошо, я уйду, но больше ничего обещать не могу.
-Погодите! Сударь, не говорите ничего Михаилу… Он думает, что я вернулась домой засветло… Ему ни к чему знать, что мы… что Вы…
-Я понял, - усмехнулся барон. – Ни слова о поцелуе! Будьте спокойны, Анна. При всех моих недостатках я ни за что не стал бы распускать сплетен о девушке. Но, согласитесь, моя вчерашняя дерзость послужила одновременно орудием моего спасения.
Со стороны флигеля послышались голоса, и Анна испуганно зашептала:
-Уходите!.. Вы меня погубите!
-Будь по-Вашему, Анна. На прощание же скажу одно: я по-прежнему в неоплатном долгу перед Вами. И не принимаю в расчёт просьбу уйти.
Корф развернулся и зашагал прочь.
Анна крикнула ему вслед:
-Будьте осторожны!.. – ответом был кивок темноволосой головы.
К Анне спешила Варвара:
-С кем это ты тут разговаривала?
-Я просто пела, - спокойно сказала девушка.
-На таком холоде и петь-то вредно!.. Ладно, поехали за платьем…

По пути из города Анна размышляла о вчерашнем вечере. Он принёс немало потрясений. Во-первых, поцелуй Владимира Корфа… Стыдно вспомнить: она, Анна, находилась в спальне мужчины, не бывшего её супругом… А ещё то, что Полина и Карл, разговор которых подслушала девушка, находились в одной комнате ночью, при этом, вероятно, также не будучи мужем и женой! А Полина должна была отправиться в спальню к Корфу… и быть с ним близка… Какое непотребство!
И сам барон… Он ошеломлял Анну, казался недосягаемым и в то же время таким понимающим… А главное – согласился не рассказывать Михаилу о вчерашнем вечере, вернее, о его продолжении…

Через пару дней Анна пела, аккомпанируя себе на старом пианино:
Зорька ранняя, цвета алого,
Жар полуденный, цвета белого,
У вечерних зорь - сразу все цвета,
У полуночи – чернота…
Она думала о том, что сказали бы родители, узнав, что в родовом имении гостят убийцы и вульгарные актрисы… В комнату вошёл Михаил:
-Аня, у меня для тебя сюрприз!
-Какой?!
-Ко мне сегодня утром подошёл Корф и заявил, что третье пианино в доме – явное излишество, и попросил передать его юной музыкантше, что играла на вечере. Скажи мне, Аня, он тебя видел?
-Да… - после секундного колебания проговорила Анна. – Барон… он подходил, чтобы поблагодарить меня за игру.
-И больше ничего? – настороженно спросил брат.
-Нет-нет!..
-Что ж… Пианино должны перенести к нам после обеда. Поставим его в гостиной, а это, старое, можно и выбросить…
Анне жаль было инструмент, сослуживший столь долгую службу, но ничего не поделаешь.
-А из дома все… уже уехали? – с замиранием сердца поинтересовалась Анна.
-Все, - кивнул Михаил, - кроме самого Корфа.
-Да? – искренне удивилась девушка. – Почему же он сам остался?
-Кажется, ему нездоровится. Вероятно, лихорадка… Хотя знаешь, Аня, мне Кофр всегда казался таким крепким, здоровым… Даже не верится, что и он подвержен болезням.
Сперва Анна испугалась, что Карл отравил барона и оттого Корфу нездоровится. Но затем она решила, что это не так и в поместье барон будет в большей безопасности, нежели в городе.
Перед сном девушка долго смотрела на колючие осенние звёзды, рассыпанные по чернильному небосводу.
Потом Анна опустилась на колени перед иконой и долго молилась – о себе, о Михаиле с Варварой и о том, чтобы с бароном Корфом ничего не случилось.
Когда девушка уснула, уютно свернувшись под тёплым одеялом, ей приснился странный сон. Как будто бы она бежит к барону, хочет предупредить его о чём-то, но коридор, по которому она бежит, наполняется какими-то чудовищами… Эти чудовища тянут свои когтистые лапы, хватают за платье, царапают ноги…
Анна проснулась с ощущением неясной тревоги и, быстро одевшись и приведя себя в порядок, поспешила вниз.
-Доброе утро, Варя, - поприветствовала она кухарку. – А где Миша?
-Уже ушёл к Корфу… Гляди, какая погода хорошая. После завтрака можешь прогуляться в саду. А я схожу в деревню, куплю муки.
-Я могла бы сходить вместо тебя.
-Ещё чего! Сама справлюсь…
Анна принялась за еду. Когда Варвара ушла, девушка прибралась на кухне и пошла в комнаты. Смахнула пыль с картин в тяжёлых золочёных рамах, открыла окно в гостиной, чтобы проветрить комнату, и села за пианино.
Увлечённая игрой, Анна не заметила, что прошло уже довольно много времени. К флигелю подъехала пролётка, в которой сидел доктор Штерн.
-Простите, Аннушка, что выдал Вас барону, - начал Илья Петрович с порога, целуя девушке руку. – Но он…
-Всё в порядке, доктор! Ничего страшного, – улыбнулась Анна. – Проходите, присаживайтесь… Чаю?
-Нет, благодарю. Видите ли, в чём дело… Мне нужна Ваша помощь!
-Кто-то болен? – встревоженно спросила Анна. – Я могла бы быть сиделкой…
-Барон, - обронил доктор Штерн. – Видите ли, Аннушка, у него лихорадка…
-Вам нужна настойка, что готовит Варвара! – догадалась девушка, поднимаясь с места. – Одну минуту, доктор… Я сейчас же её принесу.
Варя многое знала о свойствах лекарственных трав, собирала их, высушивала на чердаке и готовила сборы и настойки. Лекарство от лихорадки удавалось кухарке особенно хорошо.
-Погодите, Анна! – Илья Петрович взглянул на часы. – Вы меня очень обяжете, если сами отнесёте склянку Корфу. Я должен спешить, в деревне очень сложные роды.
-Разумеется, я найду лекарство и отнесу Владимиру Ивановичу. Будьте спокойны, доктор…
Едва Штерн вышел, как Анна стремглав кинулась на поиски лекарственной настойки. В кладовой обнаружилось несколько склянок. Девушка взяла одну, положила в небольшую корзинку и, надев шляпку, поспешила в господский дом.
Перед самым крыльцом стояла карета. Четвёрка взмыленных вороных коней нетерпеливо фыркала, гарцуя и вздрагивая. Похоже, несчастные лошади преодолели огромный путь.
-У господина барона гости? – осведомилась Анна у Григория, лакея, который служил в доме со времён её детства.
-Да вот, сударыня, господин Шулер, Карл Модестович, приехали-с.
-Карл Модестович? – переспросила Анна и, поражённая внезапной догадкой, поспешила в столовую.
-Анна Александровна! – кричал вслед удивлённый поведением девушки Григорий. – Постойте!..
Пересекая библиотеку, Анна заметила лежащие на каминной полке дуэльные пистолеты – роскошные, с удивительной инкрустацией, представляющие собой скорее украшение, нежели оружие.
Девушка схватила один и поспешила в потайной ход.
Анна бежала, не чуя ног, пока не оказалась возле спальни Владимира. Тогда они торопливо нащупала рычаг и скользнула в комнату. Первым делом девушка глянула в сторону кровати и окаменела от ужаса. Невысокий худощавый мужчина с пышными рыжими усами пытался задушить барона подушкой. А Корф, видно, был так слаб из-за лихорадки, что не мог даже оттолкнуть подушку от своего лица, лишь силился это сделать.
-Стойте! – закричала Анна и топнула ногой. – Я… я буду стрелять! Остановитесь!!!
Она прекрасно понимала, что пистолет не заряжен, однако преступник от неожиданности выпустил из рук орудие убийства и изумлённо смотрел на девушку.
Она прекрасно понимала, что пистолет не заряжен, однако преступник от неожиданности выпустил из рук орудие убийства и изумлённо смотрел на девушку.
-Кто Вы?
-Отойдите! – не своим голосом приказала Анна, взмахнув пистолетом. – Немедленно отойдите!
Человек, по-видимому, бывший Карлом, шагнул в сторону. Корф застонал и сел в постели:
-Шулер, - проговорил он слабо, - Вы снова пытались меня убить…
Из коридора послышался голос Григория:
-Сюда, барин! Отсюда крик!
Дверь распахнулась, и в комнату вбежал лакей. За ним спешил князь Долгорукий.
-Андрей? – растерянно спросила Анна.
-Шулер? – протянул князь, потом, заметив девушку, удивился ещё больше: - Аннушка? Что здесь происходит?!
-Этот человек, - торопливо заговорила Анна, опустив пистолет, - этот человек хотел убить… барона. Задушить подушкой! Я вошла, когда он уже…
-Вы вошли через потайной ход? – понимающе кивнул Долгорукий.
-Чёрт возьми, - пробормотал Корф, - отчего все, кроме меня, знают о потайных ходах в моём собственном доме?! Князь, Вы-то здесь какими судьбами?
-Решил узнать, появитесь ли Вы на скачках.
-Ну, - к барону вернулся его обыкновенный сарказм, - Вашей кобылке ни за что не выйти в фавориты скачек!
Андрей нервно поправил очки и горячо заявил:
-Пятое место из трёх дюжин лошадей – не так уж и плохо!
-Андрей, прошу Вас, успокойтесь, - попросила Анна, трогая князя за рукав офицерской шинели. – Ваша Венера великолепна, мне это говорил Миша.
Вмешательство девушки несколько разрядило обстановку. Затем все взгляды обратились на Карла.
-Шулер, - проговорил Андрей, - Вам не миновать тюрьмы! Вы собирались убить человека!
-Кто подтвердит? – фыркнул преступник, невозмутимо поглаживая усы. – Какая-то девица?
-Я готова свидетельствовать против Вас, - твёрдо сказала Анна.
-Ах, милочка… Вы так нежны, столь хрупки… С Вами может произойти несчастный случай…
-Только попробуйте! – закричал князь Долгорукий. – Не смейте даже приближаться к этой девушке!
-Послушайте, Карл Модестович, - заявил Корф, - мне надоели Ваши вечные интриги! Однако я готов дать Вам шанс! Уезжайте отсюда, отправляйтесь в свою Курляндию. У Вас есть сутки на то, чтобы покинуть Петербург и его окрестности. Но учтите – если Вас увидят по истечении этого срока… - долгая речь утомила барона. Закашлявшись, он умолк, затем продолжил: - … Я добьюсь суда, будьте уверены! А теперь – вон из моего дома!
Шулер зло глянул на Анну, в сердцах выругался, смутив девушку, и покинул комнату.
-Григорий, - попросил Андрей, - проследи, чтобы перед отъездом этот господин не поджёг дом!
Анна протянула Долгорукому пистолет:
-Возьмите это, Андрей.
-Какая же Вы храбрая. Я и не знал, насколько!
-Мне никогда бы не пришло в голову выстрелить, - призналась девушка.
-Анна, Вы идёте сейчас к себе?
-О, нет, мне нужно ещё проследить за тем, чтобы господину барону дали лекарство от лихорадки. Я принесу его! – с этими словами девушка вышла из комнаты.
-Князь, - слабым голосом позвал Корф, - кто Вам Анна?.. Вы говорили с ней на правах близкого знакомого… Однако Вы – человек светский, а эта девушка, насколько я понял… она не выезжает?
-Нет, не выезжает. Однако мы дружны с её братом, который, к слову, вряд ли знает о пребывании Анны в Вашем доме. Но об этом я поговорю с ней позже. Итак, как я понял, Вы не будете присутствовать на скачках?
-Разумеется, нет…
-Тогда позвольте откланяться. Поправляйтесь, Владимир.
-Благодарю Вас, - кивнул барон. – До свидания…

Анна вошла в комнату со стаканом, в котором была порция микстуры от лихорадки.
-Господин барон, - позвала девушка. – Я принесла лекарство.
Владимир открыл глаза и улыбнулся:
-Лекарство, поданное такой прекрасной девушкой, принесёт двойную пользу.
Анна смутилась и подала больному стакан.
Глядя как барон медленно пьёт микстуру, девушка поймала себя на мысли, что теперь Корф уже не кажется грозным, внушающим страх и заставляющим её сердечко испуганно биться. Перед Анной был красивый молодой человек, беспомощный из-за болезни и нуждающийся в участии.
Она осторожно погладила Владимира по руке, робея от собственной смелости.
Корф допил лекарство и хмыкнул:
-Вы так жалеете меня, Анна! Может быть, придёте ещё и вечером, расскажете сказку на ночь?
Очарование момента исчезло. Анна вскочила, забрала у него стакан и, не оборачиваясь, поспешила прочь из спальни.
Неторопливо шагая в сторону флигеля, Анна надеялась, что Михаил ещё не вернулся из деревни. Какое счастье, что его не было в доме, когда Карл хотел задушить барона… Брат бы очень рассердился, увидев Анну в спальне Корфа.
Девушка пошла прямиком на кухню, узнать у Варвары насчёт обеда.
-Скоро, скоро, - отмахнулась кухарка. – Не мешай! Иди лучше в гостиную, гость у нас…
-Кто?!
-Андрей Петрович.
Анна направилась к князю. Тот сидел в кресле с книгой в руках.
-Здравствуйте, Андрей. Миша ещё не возвращался?
-Нет. Анна, Вы можете быть со мной откровенны? Скажите мне, с чего вдруг Вы отправились спасать Корфа? Как узнали о покушении?
Девушка отвела взгляд, помолчала и проговорила:
-Прошу извинить меня, Андрей, но я хотела бы сохранить это в секрете.
-Воля Ваша, воля Ваша… А знаете, Аннушка, барон меня о Вас расспрашивал.
-Как? Что он хотел знать? – встрепенулась Анна, чуть нахмурившись. – А впрочем, не говорите ничего! Я не желаю больше слышать об этом человеке…
Она вздохнула и села в кресло, стоявшее возле окна. Князь Долгорукий молчал; Анна старалась заглушить в себе любопытство, напоминая о нанесённой Корфом обиде. Она, как наивная глупышка, потянулась к нему, а он…! «Сказку на ночь»?! Никогда и ни за что… Да она… да она вообще больше не зайдёт в его дом!
-Что случилось, Анна?! Он Вас обидел?
-Нет-нет, что Вы, - пробормотала рассеянно девушка. – Просто я и сама поняла, до чего этот человек невозможен. С ним и поговорить-то толком нельзя!..
-Вы правы. Хотя Натали, признаться, находит в беседах с Корфом особое удовольствие. Они стоят друг друга.
-О чём же они говорят? – удивилась Анна.
-Обмениваются любезностями, - усмехнулся князь. – Ни один не желает уступить!.. Признаться, я даже ревную порой – столь горячо Наташа иногда беседует с Корфом…
Варвара позвала молодых людей к столу. Разливая по тарелкам ароматный суп, кухарка проговорила:
-У Корфа что, нет денег на визит доктора? Почему тебя-то надобно утруждать, а, Анна?
-Варенька, но ты же знаешь, что твоя микстура от лихорадки лучше всех остальных лекарств, вместе взятых!
-Да ладно уж языком-то молоть, - проворчала беззлобно Варвара. – Ешь давай! И Вы, Андрей Петрович, кушайте на здоровье…
День пошёл своим чередом: Анна играла и пела для князя Долгорукого, потом они долго пили чай. Андрей рассказывал девушке о том, какие платья нынче в моде, что читают столичные барышни, на какие спектакли ходят. Анна слушала с интересом, часто задавала вопросы.
-Как же счастливы Лиза с Наташей, - вздохнула она, отставляя в сторону опустевшую чашку. – Жить в Петербурге, ходить на балы, в салоны. А впрочем, мне и здесь неплохо! – улыбнулась девушка, глядя в окно на сад, едва различимый в сумраке осеннего вечера.
В коридоре послышались шаги, и в комнату вошёл Михаил.
-Андрей, - обрадовался он, - и ты здесь! Надеюсь, не дал Ане скучать?
-Нет, Мишель, что ты!.. Анна прекрасная собеседница, скорее – она не дала заскучать мне. И потом, у вас я никогда не скучаю!..
Анна извинилась и покинула комнату, чтобы предоставить друзьям возможность поговорить между собой.

И снова перед сном девушка любовалась звёздами. Ей казалось, что они стали гораздо выше, чем были вчера, и светили холоднее. Анна опустилась на колени перед иконой и принялась молиться о здоровье близких. Окончив молитву, девушка помолчала несколько мгновений, затем вновь зашептала, прося Господа даровать Владимиру Корфу здоровья и благополучия.
Перед тем, как нырнуть в тёплую постель, Анна глянула в окно. Вдруг она заметила, как одна из звёзд мигнула и покатилась по небосводу. Анна неожиданно для себя шепнула:
-Владимир…
Звёздочка исчезла, а девушка испуганно охнула и легонько ущипнула себя за руку.
-Ничего себе, - пробормотала она. – Ничего себе… Глупости какие!.. Спать, немедленно спать…
Анна села на край кровати и вздохнула, рассматривая свои ладони.
-Я чего-то напридумывала… Страшную глупость!.. Загадочный барон, гордый и неприступный… Всё не так. Всё не так! Этот человек – обыкновенный грубиян, только и всего.
Девушка улыбнулась себе и устроилась в постели, рассматривая потолок спальни.
Вскоре её сморил сон. Анне снился луг, поросший крупными ромашками. Посреди луга сидел пушистый полосатый котёнок и зачарованно следил за большой яркой бабочкой.
Войдя утром на кухню, Анна обомлела: на лавке сидел котёнок, точь-в-точь как приснившийся ей: пушистый, серый с чёрными полосками, синеглазый.
-Какой славный, - воскликнула Анна. – Варя, откуда он?
-А на крыльце нашла. Сидел под дверью и пищал. Возьмём, что ли? – вздохнула кухарка, ставя перед найдёнышем плошку молока. Котёнок громко замурлыкал и ткнулся в молоко. Чихнул, облизнулся и принялся лакать.
Анна с нежностью смотрела на крошечное существо.
-Знаешь, Варя, а мне точно такой сегодня приснился! На лугу с ромашками!..
-К добру ромашки! – всплеснула руками Варвара. – Помяни моё слово! Счастье у тебя будет! А котёнок… кто-то тебя в ловушку заманит…
Девушка огорчённо протянула:
-Ну вот, а он такой хорошенький был… А впрочем – какая ловушка?.. Со мной ничего не случится, уверена.
-И то правда!.. Давай, Аннушка, садись уж завтракать… Миша-то уж давно у Корфа. Трудится спозаранку.
-Да уж, - вздохнула Анна, - он так устаёт!.. И даже вместо выходных отправился в деревню, проверить мельницу. Нужно уговорить его хотя бы денёк отдохнуть!.. Он изведёт себя…
-Да, и ест на бегу, - вздохнула кухарка, накладывая Анне на тарелку творог. – Ужасно, Анна…
Девушка позавтракала и, взяв котёнка, вышла на веранду. Набросив на плечи тёплую шаль, села на лавку и принялась терпеливо осматривать котёнка в поисках паразитов или ран. Однако найдёныш был чист и здоров. Анна удивилась:
-Надо же, маленький… Я тебя оставлю у себя. Вот только имя надо придумать.
Сквозь набухшие серые облака проглянул робкий луч солнца – упал на оконное стекло, скользнул по двери и остановился на лице Анны. Она улыбнулась, прикрыв глаза ладонью, и объявила котёнку:
-Я назову тебя Лучиком. Ты появился в моей жизни, как будто луч солнца среди облаков. Хороший мой… - она погладила тёплое тельце и, подхватив Лучика на руки, пошла в дом.
У себя Анна села писать письмо Лизе и Наташе, в котором кратко описала своё выступление на вечере у Корфа, не упомянув, однако, о своём визите в господскую спальню и о произошедшем там поцелуе. Затем Анна написала, что Кофр болен и что она сама носила ему лекарство от лихорадки.
Она не упомянула ни о Карле Шулере, справедливо полагая, что Андрей, если сочтёт нужным, осведомит девушек, ни о визите Владимира Корфа к ней, Анне, на следующий день после первой встрече. Зато Анна подробно описала платье, купленное к вечеру у Долгоруких – серебристо-голубое, воздушное, со множеством кружев и тонкой вышивкой.
Наконец письмо было дописано, Анна запечатала конверт, отложила его и пошла помогать Варваре по дому.

Так, в мелких хозяйственных заботах вроде уборки, покупок и рукоделия, пролетели несколько дней. Барон Кофр не давал о себе знать; Анна иногда спрашивала Михаила о самочувствии Владимира. Репнин пожимал плечами и говорил, что тот идёт на поправку.
Анна знала, что лошадь Корфа победила на скачках, а значит, Шулер наверняка вынужден был бежать. Это успокоило девушку.
Варвара всё сильнее волновалась за здоровье Михаила, который не давал себе отдыхать…
Но вот Кофр окончательно поправился и уехал в Петербург. У Репнина выдался свободный день, и Анна с Варварой насилу уговорили его провести этот день с ними.
Время прошло незаметно: Михаил слушал, как Анна играет на новом пианино и поёт, Варвара готовила его любимые блюда, а после ужина они втроём долго сидели на кухне, ведя неспешный разговор.
Неожиданно на дворе раздался стук копыт. Анна с Варварой встревоженно переглянулись. Михаил вышел глянуть, кто приехал в столь поздний час. Через минуту в кухню торопливым шагом вошёл князь Долгорукий.
-У меня для вас дурные вести, - проговорил он, глядя неотрывно на Анну.
Девушка испуганно поднялась со своего места:
-Что… что такое случилось, Андрей? Вам налить чаю? Вы голодны?
-Благодарю, не надо! – князь опустился на лавку и вздохнул. – Присядьте, Анна, и ты, Мишель, лучше сядь… Мне жаль, что я принёс столь дурные вести, однако…
-Не томи! – нетерпеливо вскричал Михаил, бледнея.
-Сегодня на одном мужском вечере произошёл весьма неприятный эпизод… Карл Шулер так напился, что не мог стоять на ногах. Его буквально вынесли…
-При чём тут Шулер? – по этому вопросу брата Анна поняла, что Андрей ничего не говорил Михаилу об инциденте в спальне барона.
-Он нёс чушь, - нерешительно продолжил князь. – Говорил, что вынужден бежать из страны, так как Корф наводит на него чудовищную клевету, обвиняет в двойном покушении на убийство…
-И что?
-Он добавил, что подтвердить слова Кофра может лишь… - князь не решился повторить употреблённое Карлом слово, - лишь… девушка, что была в спальне барона… - Андрей выразительно посмотрел на Анну; Михаил пробормотал:
-Но причём тут Аня?!
Девушка сжалась.
-Да это… это же ложь! – вскричал Репнин. – Самая гнусная и подлая, какую я когда-либо слышал!.. Андрей, ты…
-Я сам… - чуть слышно проговорил князь. – Я сам видел Анну в спальне Корфа.
-Что? – взвился Михаил. Анна впервые видела брата в таком состоянии. Она так испугалась, что вскочила со своего места и начала отступать к двери. «Бежать, бежать», - шептал внутренний голос. Никогда ещё Анне не было так страшно. Она не представляла, что теперь будет.
Вскочил и князь Долгорукий:
-Мишель, послушай! Это… это не то, что ты думаешь!
-Моя…. Моя сестра…
-Мишель, она…
Анна бросилась прочь из кухни. Ей вслед донесся крик Михаила:
-Анна! Вернись немедленно!.. Анна!

Это был крайне тяжёлый разговор.
Когда брат догнал Анну на лестнице и за руку притащил в кухню, где остались белые как мел Варвара и Долгорукий, девушка думала, что лишится чувств. Её щёки пылали, из глаз катились крупные слёзы…
Михаил говорил ужасные вещи. О том, что она запятнала честь семьи. Что опустилась до уровня (здесь Репнин кашлянул и быстро заговорил о другом)…
Варвара молчала, забившись в дальний угол кухни; Андрей нервно сцеплял руки в замок. Временами князь поднимал голову и говорил:
-Мишель! Мишель, она же девушка! Думай, что говоришь!..
-Девушка? – рявкнул Михаил. – Сомневаюсь!..
Варвара охнула и схватилась за сердце, Андрей смущённо отвернулся, а Анна наконец лишилась чувств.

Её принесли в спальню, Варвара суетливо помогла раздеться и прошептала, что Михаил приказал посадить сестру под замок.
-Ах, Варя, - безжизненно сказала Анна, в изнеможении откидываясь на подушки, - мне всё равно. Мне теперь уже всё равно, хоть умереть!..
Варвара при этих словах всхлипнула, порывисто обняла девушку и забормотала:
-Аннушка, глупенькая… Да что… что ты такое говоришь-то! Голубка моя, птичка… Ты и не думай о таком!.. Утро вечера мудренее… Спи, моя ясная!.. Спи, милая… Миша – она простит. Посидишь денёк под замком – он и остынет. Я ж ему сказала, что не могла ты… ну, с бароном-то!.. Грех-то какой, господи!.. Аня, девочка моя! Да как же ты…
-Варя!.. Варя, ты что, думаешь, что я..?
-Аннушка, ну мне-то уж скажи, голубушка! Я не выдам… Скажи мне, Анечка, я же только добра тебе желаю.
-Варя, - горько воскликнула Анна, отстраняясь, - да ты мне что, не веришь?! Да я… Я ничего такого не… Ведь Андрей… он всё рассказал! Я спасла барона, я…
-Аня, Господь с тобой! Как знаешь… Что решила, то сказала, - вздохнула кухарка. – Спи теперь, милая моя. Завтра, Бог даст, выйдешь к брату-то, прощение попросишь, поклянёшься, что всё так, как вы с Андреем Петровичем говорите!..
Анна вздохнула:
-Да ведь не поверит Миша!.. А вдруг… варя, а вдруг он Корфа на… на дуэль вызовет? Миша же плохо стреляет! Ох, Варенька…
Кухарка всплеснула руками:
-Твоя правда, Аннушка! Что же нам делать-то?! Не отговорим ведь Мишу!..
Анна думала, нахмурившись и сжимая в руках подушку.
-Варенька, - сказала наконец она, - иди теперь в кабинет Мишин и принеси мне бумагу, чернила… Я письмо напишу!..
-Кому? – спросила кухарка от дверей.
-Узнаешь! Спеши!..
Через несколько минут Варвара вернулась. Анна уже поднялась, зажгла свечи и сидела за небольшим резным столиком.
-Наконец-то! – нетерпеливо воскликнула она. – Давай скорее…
-Кому писать-то будешь?
-Барону Корфу, Варя! Я всё ему расскажу, а ты прямо сейчас отнесёшь письмо в господский дом. Иначе Миша вызовет его на дуэль!.. Этого никак нельзя допустить.
И Анна принялась за письмо.
«Случилось нечто ужасное, - торопливо писала она, - и я считаю своим долгом рассказать обо всём Вам…»
-Варя, а Миша уже лёг?
-Да… Он так волновался. Всё ходил у себя по комнате, а потом свечи погасил и лёг.
-А Андрей?
-И князь уж спит, должно быть. Света у него нет…
-Что ж, тогда отнеси письмо! Умоляю, Варенька, добейся, чтобы его немедленно передали Корфу… Скажи, что это от меня… Попроси прочесть… Пожалуйста!..
-Ладно, ладно, иду я… - кухарка перекрестилась и вышла из комнаты.
Анна опустилась на кровать и сама не заметила, как задремала.
Её разбудил шёпот Варвары:
-Ишь, опять на грех идут… Где это видано!.. С девицей ночью, в саду встречаться… Грех! Анна, вставай скорее! Не дай Бог, Миша проснётся…
Она растолкала девушку, помогла одеться. Анна сонно спросила:
-Мы… куда-то идём?
-Идём, идём, - буркнула Варвара. – Кофр тебя в саду ждёт, поговорить хочет. Письмо и читать не стал, сюда заторопился… Эх, горюшко…
Недалеко от крыльца и в самом деле прохаживался Владимир Корф.
-Здравствуйте, - пролепетала Анна, подходя ближе. – Я…
-Что случилось? – встревоженно спросил Владимир, бросая недовольные взгляды на кухарку. Варвара что-то проворчала и ушла на крыльцо, откуда наблюдала за молодыми людьми.
-Дело в том, - робко начала Анна, - что Карл Шулер…
-Что?! Что он посмел...? Он Вас обидел?!
-Нет… то есть… - Анна сбивчиво рассказала о том, что говорил Шулер в клубе.
-Мерзавец, - процедил барон сквозь зубы. – Подлец!..
-Я не знаю, что делать… Миша… он так кричал! Он посадил меня под замок… Я боюсь, что он вызовет Вас на дуэль. А он не так хорошо стреляет, - девушка всхлипнула и отвернулась, потом прошептала: - Помогите, умоляю Вас! Конечно, для Вас моя судьба ничего не значит… и судьба Миши… Мне всё равно, что обо мне будут говорить в Петербурге: я там не бываю вовсе. Но Миша… И он так рассердился, когда узнал, что я была в Вашей спальне… Он не думал, что я пойду ещё раз в Ваш дом, ну, после того вечера, когда я играла для гостей.
-Погодите… Репнин не знает, что мы с Вами знакомы?! Кажется, всё несколько более запутано, чем я предполагал…
-Миша думает… я ему сказала, что Вы меня видели… Ох, я совсем запуталась! – горько сказала Анна.
-Постойте, постойте! Анна, расскажите по порядку: что говорил Карл и что добавил Долгорукий?
-Шулер говорил, что я могу подтвердить Ваши обвинения…
-Ни слова о пистолете?!
-Нет… во всяком случае, Андрей ничего об этом не говорил. Просто – что я была в Вашей спальне… - Анна вздохнула, оглядываясь на Варвару.
-И что сказал князь, когда Ваш брат не поверил..?
-Что он и сам меня у Вас видел… Он тоже ничего не сказал о пистолете, - простодушно сообщила Анна, думая, что это дополнение может быть полезным.
Корф помолчал и заговорил снова:
-Итак… Ваш брат знает лишь то, что Вы были в моей спальне – и на основании этого обвиняет Вас в… хм… грехопадении?
-Да, - безнадёжно ответила девушка.
-Он не знает, что Вы и раньше бывали… у меня? В тот вечер, когда Вы играли для гостей… и про мой визит к Вам не знает?..
-Нет, нет… Я ему ничего не говорила. Миша думал, что Вы так и не узнали истинного имени пианистки. А теперь…
-Не думаю, что всё так страшно, - пожал плечами Владимир. – Кажется, помочь Вашему горю нетрудно.
-Нетрудно?! – воскликнула Анна, всплеснув руками. – Нетрудно, говорите? Мне думается, это вообще невозможно!.. Нет, нет. Ничего уже нельзя сделать… Знаете, господин барон, Вы уж простите меня, что я… написала Вам эту записку… что из-за меня Вам пришлось подняться среди ночи… Простите! И не утруждайте себя… Я уверена теперь: ничего нельзя сделать.
-Послушайте, Анна…
-Нет, не стоит меня успокаивать! – она даже улыбнулась робко. – Я всё понимаю.
-Вы ничего…
-Большое спасибо за то, что решили помочь. Но… я же говорила, мне всё равно, какие толки ходят в Петербурге. А вот Миша… но я уверена, он простит меня… - девушка перевела дух. – А теперь прощайте.
Анна осторожно пожала руку Корфа.
-И не стоило Вам вставать. Лихорадка едва отступила… Спасибо Вам за всё. Прощайте!..
Она отвернулась и направилась к флигелю. Не оборачиваясь, дошла до крыльца. Варвара поднялась и открыла дверь.
Перед тем, как войти в дом, Анна обернулась, чтобы посмотреть на Кофра в последний раз. Но во дворе уже никого не было.

У себя девушка разделась, легла в постель и горько заплакала.
Через некоторое время в дверь постучали, и голос Варвары спросил:
-Аннушка, милая… что стряслось? Ты так ничего и не сказала. Корф ничего не сделает, да?..
Анна молчала, решив притвориться спящей. Ей было плохо, ужасно плохо. Казалось, будто вся жизнь, весь её уютный мирок рассыпался в прах. Боль. Страх. Ожидание чего-то худшего… Неужели может быть хуже?!
Вскоре девушка уснула.
На этот раз ей снились неясные мелькающие тени, которые затем сменились лицом Михаила, что-то гневно говорившего…
-Миша, Миша… Нет, пожалуйста, - проговорила Анна… и проснулась.
В окно светило неяркое осеннее солнце, откуда-то, видимо, с кухни, пахло блинами, снизу доносились голова.
Анна улыбнулась было, но тут же погрустнела, вспомнив о том, что произошло вчера. Она же посажена под домашний арест!.. И Миша, должно быть, всё ещё ужасно сердится. Наверняка!.. И ничего уже нельзя исправить.
Анна поднялась, оделась и причесалась.
День обещал быть скучным.

В самом деле, Анна скучала до вечера. Завтрак ей принесли в комнату, как, впрочем обед, и ужин. Единственным развлечением оказалась книга, том из собрания сочинений Шекспира. К пианино девушку не выпускали, Репнин не желал даже видеть сестру, не говоря уж о разговоре… Андрей Долгорукий спозаранку уехал в Петербург.
Варвара пыталась развлечь Анну беседой, однако Репнин запретил кухарке задерживаться в комнате девушки.
День тянулся еле-еле. К вечеру, когда Анна отложила наконец книгу, с облегчением глядя на звёздное небо, девушке казалось, что прошла целая вечность.
-Господи, - прошептала она в конце молитвы, - сделай так, чтобы вёс устроилось! Умоляю тебя!.. Пусть Миша простит меня…
Анне вдруг показалось, будто на душе стало легко и светло, несмотря на все невзгоды. Девушка переоделась в ночную рубашку и подошла к окну.
На этот раз звёзды светили ровно, ни одна не падала и не мигала. Анна вспомнила, как совсем недавно, увидев падающую звёздочку, произнесла имя Корфа. Наверное, она накликала беду. Ведь то, что случилось, напрямую связано с бароном…
Анна опустила голову и задумчиво проговорила:
-Всё это так запутанно…
Она решила быть честной с собой и ответить на один вопрос: как она относится к барону Корфу? Девушка припомнила чувство, охватившее её при виде сражённого болезнью Владимира, его слабости, незащищённости. Как же так получается, что выздоравливая, он вновь стал тем циничным, насмешливым человеком?.. А впрочем, разговаривая с бароном в саду, Анна помимо воли искала в его лице, голосе, словах намёки на то, каким может быть этот человек, если сбросит маску холодного, насмешливого равнодушия. А ведь Анна помнила, как звучал голос Владимира, лишённый обыкновенных саркастических нот – глубоко, мягко, завораживающе…
Девушка призналась самой себе, что не избежала увлечения молодым бароном. «Как это неосторожно, - подумала она. - Я уподобляюсь всем прочим девушкам, которые теряли голову… А ведь меня предупреждали!.. Ах, Миша, Миша… Как он был прав, когда говорил, что не стоит мне аккомпанировать на вечере у Корфа…»
Девушка решила завтра же вымолить у брата прощение. Теперь она в полной мере осознала его правоту!..
«И я больше никогда не увижу барона, - решила Анна, - я ведь уже обещала, что не войду в его дом… Да, верно. Значит, всё кончено…» - однако девушка не испытала облегчения. Напротив, её показалось, что невидимые тучи сгустились над головой.
Она села на краешек кровати и осторожно погладила Лучика, который тёрся об её ногу. Котёнок замурлыкал. Анна грустно улыбнулась.

Наутро, когда Варвара принесла девушке завтрак, Анна была уже одета и причёсана.
-Варя, Миша ещё дома?! – тревожно спросила девушка.
-Да, а что..?
-Я должна просить у него прощения!..
-Ну, что ж… Я выпущу тебя, - пожала плечами кухарка. – Думаю, ты достаточно времени провела тут, в заточении… Ох, Аня, Аня…
Но девушка уже не слушала – выскочила из комнаты, и торопливо сбежала по лестнице, окликая брата:
-Миша!.. Миша!
Репнин был в кухне. Он торопливо допивал чай, собираясь идти к барону.
-Миша, прости меня, умоляю!.. – выпалила Анна, вбегая на кухню. Чуть отдышавшись, она продолжила: - Я понимаю, что… причинила тебе… в общем, что рассердила тебя!.. Но я не могла тебе сказать…
-Успокойся, Анна! – проговорил Репнин. – Сядь и прекрати оправдываться. Давай поговорим после обеда. Сперва мне нужно кое-что сообщить барону…
-Дуэль?! Нет, Миша, умоляю!.. Я… я готова просить на коленях… - не дожидаясь ответа, девушка опустилась на деревянный пол. – Я не прощу себе…
-Встань, - Репнин помог сестре подняться и усадил на лавку: - Аня, я же сказал: мне нужно идти. Да, кстати, можешь свободно покидать свою комнату. Я думаю, ты достаточно времени провела взаперти.
Анна отметила, что он почти в точности повторил слова Варвары. Или же Миша и раньше говорил о своём решении кухарке?..

Репнин вернулся аккурат к обеду, причём не один. Анна с содроганием узнала в человеке, шагавшем бок о бок с её братом, барона Корфа.
-Варя, что это значит?! – удивленно спросила она. Но кухарка не ответила, занятая приготовлением обеда.
Анна нервно поправила выбившийся из причёски локон, одёрнула платье и облизнула враз пересохшие губы.
Молодые люди, вяло переговариваясь, вошли в дом.

Вечером Анна сидела в спальне, не в силах придти в себя.
Владимир Корф просил её руки!.. И Михаил… Михаил благословил этот союз!
Побледневшая Анна почти не реагировала на происходящее. Она растерянно кивнула в ответ на вопрос Владимира, понимая, что выбора нет… Кажется, так говорят – «её скомпрометировали»… Анна не знала, относится ли это к ней. Она вообще перестала что-либо понимать. С трудом заставила себя попробовать поданный Варварой суп, извиниться перед братом и женихом… и ушла к себе.
Упав на кровать, Анна хотела всё обдумать, но забылась тревожным сном.
Проснувшись, она думала, что произошедшее ей лишь приснилось, однако в реальности помолвки сомневаться не приходилось: в спальню вошла Варвара с вопросом: «Аня, как ты… после предложения-то, а?»
Девушка сперва не знала, что ответить. Потом вздохнула и заговорила:
-Варенька… это что же получается! Я теперь стану… баронессой?
-Конечно, голубушка!.. Ох, Аня… Как же это так… Поверить не могу! – бормотала кухарка, прослезившись. – Девочка моя…

На следующее утро, воспользовавшись тем, что Репнин отправился на мельницу, Анну навестил Владимир.
-Здравствуйте, - пролепетала девушка, выходя в гостиную, где ожидал барон.
-Добрый день, - усмехнулся Корф. – У меня к Вам разговор.
Барон говорил резко, быстро. С каждым его словом Анна бледнела.
-Значит, так, сударыня. Вы, я надеюсь, прекрасно понимаете, что если бы не подлец Шулер, я не стал бы просить Вашей руки! Однако в силу известных Вам обстоятельств, я вынужден на Вас жениться, чему никак не могу радоваться. Мы обвенчаемся через несколько дней в местной церквушке. Никаких гостей, разумеется!.. Мне вёс это не нужно!.. Вы понимаете это, я не сомневаюсь. Платье… Анна, Вы же, наверное, хотите платье, да? Фату, что там ещё? – протянул Владимир с невыносимой усмешкой.
Девушка, силясь не расплакаться, прикрыла уши руками и отчаянно замотала головой:
-Ах, я ничего, вовсе ничего не хочу!.. Делайте всё, как Вам угодно!.. Мне всё равно…
Кофр помолчал и спросил другим тоном, куда менее грубым:
-Неужели Вы расстроены?
Анна подняла на него влажно блестящие глаза и пробормотала:
-Нет-нет! Что Вы, господин барон!.. На иное я не надеялась, учитывая, что…
Кофру послышалась в словах девушки издёвка, и он свирепо вскричал:
-Замолчите! Я не желаю больше Вас слушать!.. Встретимся на… венчании…
Владимир передёрнул плечами и вышел из комнаты.
Анна спрятала лицо в ладонях и заплакала.
Конечно, барон Кофр имеет полное право так говорить, решила девушка. «Как-никак, из-за меня он теряет возможность подобрать себе выгодную партию… Но неужели жениться на мне обязательно? А впрочем, я совсем не знаю, как следует поступать в подобных случаях», - огорчённо признала Анна. Её всё больше интересовал Владимир, несмотря на его грубость. Она лишь на мгновения увидела его другим, но и этих секунд хватило, чтобы… чтобы что? Увлечься? Влюбиться?!
«Ну вот… Я влюбилась в него, как дурочка!.. И теперь Владимир женится на мне. Мечта. Как же!.. Это не мечта, а её отражение – в кривом зеркале. Теперь Кофр меня точно возненавидит… Ещё бы – я свяжу его по рукам и ногам… Или как ещё говорят?.. О, Господи… Ну за что мне это?»
В комнату вошла Варвара:
-Аня, Анечка! Он тебя обидел?!
-Нет, Варя, - искренне сказала Анна. – Я прекрасно понимаю Владимира Ивановича! Женитьба на мне испортит ему жизнь. Он вправе выказывать своё недовольство.
-Миша сегодня сказал мне, - со вздохом сообщила кухарка, - что со свадьбой тянуть нельзя. Через три дня венчание в нашей церкви. Корф даже Долгоруких не велел звать, да только брат твой его переубедил. Княгиня Наталья приедет… Они с Мишей на венчании будут, и всё. Даже Андрея Петровича приглашать не велено.
-Почему? – слабо удивилась Анна. – А вообще-то, Варя, я думаю, Андрей всё равно приедет сюда, к нам… Ну, хорошо хоть Наташа приедет…
-Представляю, что в Петербурге заговорят… Барон женится на сестре своего управляющего!.. Эх, - вздохнула Варвара и махнула рукой: - Да чего там!.. Ладно, Аннушка, не плачь. Как жила здесь, с нами, так и будешь. А Корф-то наверняка в столицу уедет.
-Да… - эхом откликнулась Анна. Ей было очень грустно. – Знаешь, Варя, я пойду в сад, погуляю немного…
-Иди, иди…

В саду было тихо. Под ногами девушки шуршали листья – словно перешёптывались о чём-то своём. Анна брела по дорожке, глядя себе под ноги, и всё думала о предстоящей церемонии…
Наконец она дошла до конюшни, куда только что приехал вернувшийся из деревни Михаил.
-И ты тут, - удивился он при виде сестры. – Зачем ты сюда пришла, Анна?
-Просто гуляла… - девушка протянула руку и осторожно прикоснулась к тёплой лошадиной шее. – Устала, бедная лошадка… Как её зовут?
-Муравка, - Михаил оживился и, спешившись, тоже погладил кобылу: - Она очень быстрая… Видишь, какие ноги? Не слишком длинные, зато тонкие.
-Значит, она не очень вынослива?
-Смотря кто в седле… Если я, то ей не тяжело.
Подошедший конюх кивнул Репнину и увёл Муравку.
-А помнишь, Миша, ты мне показывал ещё одну лошадь? Коня, вернее… Он ещё Андрею очень понравился.
-Ах, Гром? Хочешь его проведать? – Михаил взял сестру за руку и повёл в конюшню.
В дальнем стойле переминался с ноги на ногу рослый гнедой жеребец.
Анна наклонилась, взяла пучок сена и протянула коню. Но тот лишь фыркнул, покосился на девушку блестящими тёмными глазами и отступил.
-Он не станет сено жевать, - фыркнул конюх. – Грому нашему морковку подавай!..
Михаил рассмеялся, Анна тоже улыбнулась:
-Я и не знала… Миша, ты сейчас домой?
-Нет, на господскую кухню. Там что-то с печью, надо бы посмотреть…
-А когда вернёшься?
-К чаю, наверное… - подумав немного, сказал брат. – Тебя проводить домой?
-Нет, я ещё погуляю. В саду так хорошо…
-Радуйся, Анна: вскоре всё это станет твоим, как раньше.
-Раньше это принадлежало Михаилу и Анне Репниным, а теперь будет… барону и баронессе Корф, - тоскливо проговорила Анна. – Хотя какая из меня баронесса?
-Аня, - сердито спросил Репнин, - я не понимаю! Разве не на это ты рассчитывала, когда находясь в спальне барона?!
-Миша… - девушка едва не заплакала. – Миша, ну почему ты не хочешь мне поверить? Я не для того была в спальне Владимира. Я поспешила туда по потайному ходу, когда поняла, зачем приехал этот гнусный Шулер!.. Правда!
-Я не верю тебе. И потом, ты не в силах доказать что-либо.
-Но я прибежала в комнату с пистолетом! Дуэльным, который…
-Ах, так? Да он же… он в любом случае не был заряжен! – горячо вскричал Михаил. – Всё, Анна, мне надоело слушать твои оправдания. Радуйся, сестрёнка, ты вернула себе поместье!.. Думаю, ты с самого начала решила этого добиться…
-Миша!!! – всхлипнула Анна. – Это неправда!.. Я никогда ничего подобного не хотела… Миша!
Но Репнин уже вышел из конюшни. На Анну искоса поглядывали конюхи, ставшие свидетелями разговора. Возможно, они мало что слышали, находясь в противоположном конце конюшни, но девушке всё равно стало не по себе. Она бросилась на улицу.
У выхода из конюшни Анна налетела на Корфа. Если бы барон не удержал девушку, она непременно упала.
-Простите, - прошептала Анна, отстраняясь от него, и собралась идти к флигелю, но была остановлена насмешливым голосом Корфа:
-А, невестушка… Меня разыскиваете, не иначе?
-Нет, - тихо сказала Анна, - я говорила с братом. Мне нужно идти.
-Ах, Анна, - хмыкнул барон, - как же Вы хороши собой!.. И всего через три дня Вы будете принадлежать мне… Вас это не радует?
Девушка почувствовала, как кровь приливает к лицу, и отвернулась, не говоря ни слова.
-Что такое? – с деланным удивлением осведомился барон. – Не рады? Бедняжка… Зато Ваш братец, кажется, весьма рад!
Анна затравленно посмотрела на Корфа и снова отвернулась, проговорив:
-Как странно!.. Вы считаете, что рад Миша, а Миша полагает, что это я должна быть в восторге.
Барон медленно переспросил:
-В восторге?.. А Вы не рады? Только честно.
Анна была так расстроена, что не обратила внимание на то, как изменился голос Корфа: сарказм снова исчез, уступив место нетерпению.
-Нет, - призналась она со вздохом. Помолчала и добавила: - Возможно, в других обстоятельствах я бы… Но не сейчас!
-Не сейчас… - повторил Владимир.
-Да, именно так, - кивнула девушка. – И будь моя воля, я бы ни за что не… - девушка осеклась.
-А если бы… я просил Вашей руки… в других обстоятельствах?
Анна подняла голову, вглядываясь в напряжённое лицо Корфа. Как же она мечтала об этих самых «других обстоятельствах»! Раньше… А сейчас уже и сил не осталось мечтать…
-Какие другие обстоятельства? – с печальной улыбкой спросила Анна. – О чём тут можно говорить? Вы вынуждены жениться на мне; я же вынуждена стать Вашей супругой.
-И Вы этого совсем не хотите?!
Анна молчала. Она боялась, что Корф вот-вот снова наденет маску циничного грубияна. Что она могла ответить? Что влюблена в него? Но, несмотря на это, не хочет выходить замуж? Почему? «Потому что это не принесёт ему радости, - ответила себе Анна, - он возненавидит меня… А значит, и я буду несчастлива… Так что же ответить?!»
-Зачем Вам это знать? – мягко спросила Анна. – Сейчас уже всё равно, хочу я выйти за Вас или нет… Разве не так?
-Нет. Отвечайте же!..
-Я не знаю, - уклончиво сказала Анна. – А теперь простите, мне нужно идти!..
Она кивнула, улыбнулась и поспешила в сторону флигеля.

-Аня, Аня… - качала головой княгиня Наталья в день венчания. – Разве это свадьба? Где фата? Где роскошное платье?!
-Наташенька, ну какое ещё роскошное платье? – вздохнула Анна, рассматривая своё отражение в зеркале. – Моё тоже неплохо… и эта белая вуаль…
-Но платье… - всплеснула руками Наталья. – Оно просто светлое, а не белое!
-Почти белое, - возразила Анна, - ну, подумаешь, кремового оттенка!..
Во всяком случае, это кружевное платье со скромным вырезом подчёркивало стройность девушки, её тонкую талию и высокую грудь.
Анна была бледна и взволнована.
Сегодня, этим тёмным октябрьским утром, она должна была стать баронессой Корф.
Владимир настоял на том, чтобы венчание состоялось в восемь часов утра. Никто не мог объяснить причины этого странного желания.
На улице было темно и холодно. Анна продрогла, пока шла к пролётке в сопровождении брата и Натальи. Когда они наконец доехали до церкви, Анна побледнела ещё больше.
-Ну же, Аня, не бойся, - прошептала ободряюще Долгорукая, - всё не так страшно, милая моя!.. Расправь плечи, улыбнись. Всё будет хорошо!
-Надеюсь, - ответила Анна чуть слышно: - Спасибо тебе, Наташа… Ты ведь веришь мне?
-О чём ты?
-О том, что… что я не желала стать женой барона! Что не для того была у него в спальне… а чтобы спасти!..
Наталья помолчала и улыбнулась:
-Аня, поступив иначе, ты перестала бы быть собой!
Анна благодарно обняла подругу.
-Поторопитесь, - сказал Репнин. – Аня, ты в порядке?
-Да… Да, вполне.
-Тогда идём!
Они вошли в церковь, где уже ждал Корф, говоривший о чём-то со священником. Барон обернулся, и Анна робко улыбнулась жениху. Владимир изучающее оглядел вошедших, шагнул к невесте и кивнул:
-Доброе утро, Анна.
-Доброе, - откликнулась она, протягивая ему руку в белой перчатке.
Корф сжал тонкую ладонь девушки, улыбнулся и сказал:
-Настал торжественный день, Анна! Сегодня Вы вновь станете хозяйкой поместья.
Она едва не расплакалась. Сколько можно?! Отчего и барон, и Миша твердят об одном – о её корыстном намерении..? Несуществующем намерении, между прочим.
-Вы заблуждаетесь, - промолвила Анна, шагая к алтарю. – Мне кажется, даже сильнее, чем можете себе представить…
Церемония была короткой. Традиционная речь батюшки, обыкновенные вопросы, кольца…
-Можете поцеловать невесту, - произнёс священник, и Анна сжалась. Однако когда барон коснулся губами её рта, она расслабилась, вспомнив первый поцелуй с ним, на памятном вечере…
И Кофр подхватил молодую жену на руки, усмехнувшись в ответ на удивлённый взгляд Натальи Долгорукой. Михаил проводил молодожёнов долгим взглядом.
Когда Корфы покинули церковь, княгиня спросила у Репнина:
-Что скажете, Михаил?
-Я… я не знаю. Теперь мне кажется, что я совершил ошибку. Дело в том, что я…
-Я, мне… - фыркнула Наталья. – А что насчёт Анны? Я о ней сейчас спрашиваю.
-Я… - снова начал Репнин, но осёкся: - то есть… Анна не выглядела такой уж несчастной.
-Да, Владимир хорош собой, богат, его принимают в свете…Но не оставит ли он Аню здесь, когда решит вернуться в столицу?.. Покажет ли обществу молодую жену? Что скажете на это?
Михаил помолчал и неуверенно проговорил:
-У меня… не было другого выхода. Эта история со спальней... Натали, Ваш муж своими глазами…
-Андрей верит Анне, в отличии от Вас! Она же сказала, что вбежала с пистолетом, опасаясь Шулера…
-А что, если…
-Что, если Анна лжёт? – вскричала Долгорукая. – Ах, так?! Тогда, значит, и муж мой лжёт, да? И лакей в доме Корфа? И… Боже, как я могла забыть! Значит, лжёт и сам Карл, да?
-Послушайте… Натали, но…
-Вы совсем запутались, Репнин! А всё потому, что видите пороки там, где их нет. Анна поступила так благородно! На её беду всё происходило в спальне, а не в столовой. Только и всего.
-Княгиня, у меня не было иного выхода, кроме как выдать Аню замуж. Возможно, Кофр не станет идеальным супругом для неё… Но…
-Что ж, - куда более миролюбиво произнесла Наталья, - это я могу понять… Кстати, Кофр не пригласил нас на празднество.
-Вероятно, не счёл нужным, - развёл руками Михаил. – Или решил отложить…

Анна сидела на диване в гостиной теперь уже своего дома и молчала, напряжённо разглядывая собственные ладони. У окна стоял муж.
-Спой мне, Анна, - попросил он, кивком головы указывая на пианино, стоявшее в углу.
-Как… как скажете, - тихо ответила девушка.
Анна села за инструмент и вздохнула, не зная, что спеть. Наконец она решилась и, желая показать горькую безысходность, которую испытывала, запела:
- У церкви стояла карета,
Там пышная свадьба была,
Все гости нарядно одеты,
Невеста всех краше была...
Краем глаза она заметила, как дёрнулся Владимир при первых же словах, но продолжала петь, наслаждаясь его смятением…
- Горели венчальные свечи,
Невеста стояла бледна,
Священнику клятвенной речи
Сказать не хотела она…
Анна мстила, сама не зная, за что. В конце концов, она же сама пошла в первый раз в спальню Владимира, хотя могла бы вырваться, сбежать… «Да, я виновата в том, что не посмела воспротивиться, но он… Он заставил меня пойти… Я влюбилась в него, но так несчастна, потому что мой муж презирает меня… А что будет дальше?! Нет, пусть уж знает, как мне больно!»
Она перевела дыхание и запела с новой силой:
-Когда ей священник на палец
Надел золотое кольцо,
Из глаз ее горькие слезы
Ручьем потекли на лицо...
После этих строчек Анна умолкла, не решаясь продолжить, но Владимир в то же мгновение гневно крикнул:
-Довольно! Я не желаю больше слушать!.. Вот значит, как… Я прекрасно знаю эту песню! «Напрасно девицу сгубили», да? Что ж, Анна, раз ты только и думаешь о своей незавидной судьбе… будь спокойна – я претворю твои фантазии в жизнь!..
Девушка перестала играть и обернулась к мужу:
-Нет, Владимир, я прошу Вас!.. Я не то имела в виду… просто я не знаю других песен про свадьбу… я…
-Тогда нечего было петь про свадьбу!
Анна с тоской подумала, что первый день семейной жизни начался с ссоры. Это не к добру.
-Послушайте, Владимир…
-Нет, это ты меня послушай! – рявкнул барон, за руку оттаскивая Анну от пианино. – Гостей у нас нет и не предвидится, так что…
-Что? – испуганно спросила девушка.
-Так что я немедленно приступлю к исполнению своих супружеских обязанностей!.. Идём.
-Куда?
-В спальню, драгоценная моя, в спальню… Тебе не впервой, верно?
-Подождите! - отчаянно крикнула Анна, вцепляясь пальцами в ближайшее кресло. – Я… я не могу!
-А для чего мне жена, которая не может? – усмехнулся Корф.
-Нет… я… Ещё слишком рано!..
-Да, первой брачной ночи не выйдет, милая. У нас будет первое брачное утро… Идём, мне надоело!
Анна безуспешно вырывалась из его рук:
-Неужели… неужели это обязательно?
-Да.
Девушка вздохнула, свободной рукой оправила платье и спокойно сказала:
-Что ж… Я готова.
Барон недоверчиво посмотрел на молодую жену и спросил:
-В чём причина столь поспешной перемены мнения?
Анна выдержала его взгляд и честно ответила, чуть зарумянившись:
-Как мне кажется, благоразумнее будет отдаться Вам добровольно, нежели вынуждать действовать силой, не так ли?
Корф ошарашено смотрел на юную супругу, осмысливая услышанное. Анна нервно убрала за ухо непослушную прядку волос, выбившуюся из причёски.
-Что Вы..?
Владимир будто очнулся:
-А… что ж, раз ты столь благоразумна… Прошу! – он подхватил Анну на руки. Она положила руки ему на плечи, не питая ни малейших иллюзий относительно того, что должно будет произойти в спальне. Она – молода и недурна собой, Владимир же «падок до юбок», как сказала Варя Михаилу, когда думала, что Анна не слышит… Конечно же, Анне горько было сознавать, что она – лишь одна из многих, разделивших с Владимиром ложе.
«Но ничего не поделаешь, - подумала она, разглядывая исподволь его лицо. – Если он не запрезирает меня ещё больше после того, что случится, возможно, всё будет хорошо…»
Наконец Корф принёс её в свою спальню и бережно опустил на кровать.
Анна выжидательно посмотрела на него. Ей хотелось, чтобы супруг поцеловал её. Может статься, завтра он уедет в Петербург и она нескоро его увидит… Но тогда у неё останутся воспоминания об этих минутах…
Девушка улыбнулась и, протянув руку, коснулась прохладными пальцами щеки барона. На душе у Анны было легко…

«Кажется, - думала Анна, блаженно прикрыв глаза, - теперь я ещё сильнее влюблена во Владимира!..»
Она стала женой барона. Уже не только перед Богом и людьми, но и перед собой. Девушка улыбнулась при воспоминании об испытанном наслаждении.
Владимир целовал её так нежно, обнимал так бережно, что она почти не почувствовала боли. Только слёзы выступили на глазах – слёзы, которым не суждено было пролиться: такими томительными поцелуями стал осыпать лицо Анны супруг…
И вот теперь она лежала рядом с Владимиром и не верила, что всё происходящее – не сон, что вот он, её муж, рядом.
«Я стала женщиной… Господи, сделай же так, чтобы у нас с Владимиром… появился ребёнок! После такого… Умоляю, Господи!.. Я прошу немного: ребёнка от того, кто вскоре покинет меня надолго. У меня будет наш ребёнок, и, возможно, Владимир будет приезжать… иногда… хотя бы изредка. Я понимаю, что это глупо… и пошло… так всегда пишут в романах. Но пожалуйста, Господи, умоляю тебя!»
Анна помолилась про себя и постепенно задремала.

Когда она открыла глаза, барона в спальне уже не было. Анна села в постели, завернувшись в одеяло, и заплакала. Ей, откровенно говоря, казалось, что после произошедшего Владимир если и не полюбит её, что было совсем уж невероятно, то хотя бы начнёт относиться внимательнее. Ничего подобного… Наверное, решила Анна, сейчас он собирается в Петербург.
Она в последний раз всхлипнула и, проведя по лицу руками, смахнула слёзы.
Её светлое платье кто-то переложил на кресло, там же лежали туфли.
Анна встала и торопливо оделась. «Кажется, мои вещи ещё вчера перевезли сюда… Знать бы, где они, - тоскливо подумала она. – И где Владимир…»

Барон пил кофе в столовой. При виде вошедшей Анны, робко кутавшейся в шаль, он поднялся и спросил:
-Ты… ты хочешь кофе? Может, голодна? – Анне показалось, что Кофр запнулся, как будто сперва хотел спросить что-то другое.
-Нет, спасибо… Я не пью кофе… А который час?
-Четыре. Ты пропустила обед, - улыбнулся он.
-А Вы… давно поднялись?
-Не очень. Около часа назад. Нужно было подготовиться к…
-Отъезду, да? Вы уезжаете в Петербург? – тихо осведомилась Анна, присаживаясь за стол. – Завтра?
-Думаю, да. Ты останешься покуда в поместье.
-Я понимаю!.. Вам ни к чему в столице супруга, да ещё такая, как я, - кивнула Анна. – Ничего страшного. Но Вы… будете приезжать… хотя бы иногда?
-Думаю, что да, - пожал плечами барон. – Моим гостям понравился этот дом, сад, окрестные пейзажи. Двое художников просили позволения провести здесь пару недель в январе. Разумеется, тогда я точно буду здесь.
-А… Ваши гостьи?
-Нет, думаю, я их не буду больше здесь принимать. – Про себя барон усмехнулся: нужно быть полоумным, чтобы привести этих вульгарных актёрок в дом, где живёт жена.
-До января Вы не приедете? Новый Год будете справлять в Петербурге, с друзьями?
-А ты хотела бы к нам присоединиться? – улыбнулся Владимир, отпивая кофе.
-Я понимаю, что это невозможно. Просто спросила о Ваших планах. Позвольте, я пойду прогуляюсь?
-Уже пятый час, Анна! В октябре темнеет быстро…
-Не волнуйтесь, я вернусь скоро, - пообещала она, поднимаясь из-за стола.

Анна побродила немного по саду, потом побрела в сторону деревни. На полпути ей встретился тощий мальчонка лет семи.
-Барыня, барыня! – закричал он, кланяясь. Анна смущённо проговорила:
-Полно… Посмотри на меня! Кто ты, маленький?
-Петька. Из Рядовки я, - шмыгнул носом мальчик. – А Вы новая барыня, да? Которая дом купила у старых бар?
-Не совсем, - улыбнулась Анна. – Я… жена нового барина. А что ты здесь делаешь? Уже смеркается. Да и холодно… - она оглядела поношенную одежонку Пети.
-А я еду ищу для мамки. Болеет она очень. Вот, к барам иду… может, кухарка даст чего… из порченого.
-Зачем же порченого! – воскликнула Анна. – Идём скорее, маленький… Я дам тебе хорошей еды. А что с твоей мамой?
-Да не знаю я… Хрипит всё, хрипит…
-Был ли доктор?
-А у нас нечем доктору платить, - не по-детски рассудительно отвечал Петя. – Ни денег, ни еды…
-Что же твой отец не заработает?
-А нету у меня батьки… Один я у мамки.
За разговором они дошли до дома Корфа. Анна повела нового знакомого на кухню, окликая кухарку:
-Есть тут кто?
На голоса вышла статная женщина лет сорока с красивым моложавым лицом и большими серыми глазами.
-Марфа! – удивилась Анна при виде бывшей экономки. – Ты и теперь за домом следишь? Как же я тебя не видела?! Думала, ты ушла…
-Куда мне идти? – горько усмехнулась женщина. – Даром, что крепостная. Кто ж меня отпустит? А теперь… - она вздохнула.
-Что такое?
-В кухарках я.
-Как?! – изумлённо пробормотала Анна. «Марфа?! Марфа – кухарка? Да она же… и грамоте обучена, и считать умеет… Экономкой ведь была!» - подумала девушка.
-Да вот так… Руки барину распускать не позволила, вот и… Ох, простите… барыня. – Поспешно сказала бывшая экономка. – Скажите, а как так вышло, что Вы… баронессой стали?
-Долгая история, - уклончиво ответила Анна и подтолкнула к Марфе Петю: - Гляди, это мальчик из деревни. Он голоден, а его мать болеет. Накорми его, пожалуйста, и дай с собой еды, хорошо?
-Ой, тощий какой… - пробормотала Марфа. – Бедняжечка… Иди сюда, щей налью… Ох…
-Что этот оборванец делает в моей кухне?! – раздался от дверей голос барона. – Марфа, что за самоуправство?!
-Это я, - быстро сказала Анна, оборачиваясь к супругу. – Я привела… Петю. Он голоден…
-Пойдёмте, поговорим, - проговорил ледяным тоном Владимир и, стиснув локоть жены, увлёк её из кухни.

-Я не понимаю, Владимир, почему нельзя было накормить этого мальчика?!
-Да потому что вся деревня выстроится у крыльца! Они все голодны, а работать ни черта не желают!!! – рявкнул Корф, испугав Анну.
-Не кричите, - попросила она, вздохнув. – Пожалуйста. Сегодня, в конце концов…
-День нашей свадьбы! Я помню, помню… Прости, - буркнул Владимир. – Кстати… что ты будешь делать, когда я уеду? Откроешь приют для дармоедов?
-Ну зачем Вы так грубо?.. Я… я буду следить за хозяйством…
-Твой брат служит у нас управляющим!
-Ах, конечно… Тогда… Не знаю. Буду жить как раньше – читать книги, помогать Варваре во флигеле. Можно мне будет приглашать к себе Долгоруких? – робко спросила Анна.
-Можно… Знаешь, я сейчас подумал… - начал было барон, но в дверях появился лакей Григорий:
-Барин, к Вам тут… приехали-с. Кузина.
-У Вас есть кузина? – удивлённо спросила Анна. – Кто она?
-Увидите. Проси.
Лакей скрылся за дверью.
Через мгновение в комнату вошла молоденькая барышня – на вид ей было не больше семнадцати лет. Русые волосы, собранные в пучок, большие голубые глаза – девушка не была красива, но некоторая наивность облика придавала незнакомке обаяния.
-Владимир! – воскликнула гостья. – Как же я рада Вас видеть!.. – она заметила Анну и смущённо поздоровалась: - Добрый вечер… Я, должно быть, помешала вам, да? Простите, я не знала. То есть я понимала, что приеду вечером… Но…
-Полно! – остановил её барон. – Анна, позволь тебе представить: моя кузина, Соня.
-Софья Петровна, - поправила Соня.
-А это – Анна, моя жена, - невозмутимо продолжил барон.
-Очень приятно, - улыбнулась Анна. «Надо же, - подумала она, - я и не знала, что у Владимира есть кузина… Она, кажется, славная девушка. Мы поладим, я уверена…»
-Да, - протянула Соня, недоверчиво оглядывая Анну. – Владимир, а Вы не сообщали, что женились!
-Мы недавно обвенчались. – Корф шагнул к Анне и приобнял за талию, будто бы желая что-то доказать кузине. – Извини, Соня, гостей было мало, только родные Анны… и близкие друзья, так что пригласить тебя не имели никакой возможности.
Анна зарумянилась, устыдившись слов мужа. «Да он же… он же прямо сказал, что Соня не входит в круг близких людей… Как можно так невоспитанно!..» Она искоса глянула на Владимира, но тот с ожиданием смотрел на Соню.
-Надолго ли ты к нам, Соня? – спросил барон наконец. Этот вопрос был лишён всякого такта, и Анна осторожно тронула Владимира за руку. Однако Кофр даже взглянул на супругу.
-Я… не знаю даже. Нет, наверное…
-А почему ты путешествуешь одна?
-Я… не одна. Я… с одной женщиной.
-Гувернанткой, - понимающе усмехнулся Корф. – Ясно…
-Нет, я уже достаточно взрослая, чтобы обходиться без гувернантки!.. – запротестовала гостья. – Это… это… просто знакомая мамы!
Анна поспешила помочь Соне:
-В самом деле, Владимир!.. Я думаю…
-То есть проездом? – перебил её барон. – Что ж…
-Я… я думала остановиться у Вас. Ненадолго, правда! Всего на пару дней.
Наступила неловкая пауза. Наконец Владимир улыбнулся:
-Вопрос, милая кузина, не ко мне, а к Анне. Я завтра уезжаю, и она остаётся хозяйкой в имении.
Соня удивлённо пробормотала:
-А я… я думала, что Вы будете здесь… Я хотела поговорить с Вами… Помните, мы раньше говорили часами? Когда Вы приезжали к родителям? Мне хочется Вам многое рассказать…
-Боюсь, ничего не получится. А теперь извините меня, дамы… Неотложные дела! – он поцеловал руку Соне, кивнул Анне и вышел из гостиной.
Анна бросилась вслед за мужем, в спешке забыв извиниться перед Соней.
-Владимир, - воскликнула она. – как… как так можно?! Это невежливо! Соня приехала…
-Соня влюблена в меня лет с четырнадцати, - ответил Владимир, оборачиваясь. – А я, сама понимаешь, не могу ответить ей взаимностью…
-Из-за меня, да? – спросила Анна. – Ведь брак между двоюродными возможен…
-Во-первых, я уже женат, как ты сама только что отметила! А во-вторых, я не могу ответить на чувства кузины взаимностью!
-Но… и наш брак заключён без взаимности! Если бы не случай в спальне, Вы бы никогда на мне не женились! – воскликнула Анна, но тут же осеклась: - То есть…я не то хотела сказать.
-А что?
-Ну… - Анна замялась, торопливо придумывая, что говорить. – Я… я имела в виду, что…
В коридор выглянула Соня:
-Я могу… Ох, простите! Я помешала?
-Что Вы хотели? – спросила Анна, радуясь, что избежала объяснения с Владимиром.
-Пригласить Татьяну, мою спутницу… Вы позволите… остаться у вас на пару дней?
-Решать Анне, - процедил барон. – Как я уже говорил…
-Конечно же, оставайтесь, Соня!.. Я буду рада! Зовите Татьяну, а я… пойду поговорю насчёт ужина…
Соня улыбнулась, закивала и убежала. Анна хотела было в самом деле пойти на кухню, но была остановлена Владимиром:
-Так что ты там имела в виду?
Она замерла, помолчала и осведомилась:
-Какая разница?
-То есть как это – какая?! Должен же я знать, для чего ты вышла за меня…
-Постойте!.. Это Вы на мне женились! – воскликнула Анна.
-Потому что ты была скомпрометирована!.. – крикнул Кофр. - Что ещё я мог поделать?! Если бы не проклятый Шулер…
-То Вы были бы сейчас счастливы, да? – с вызовом спросила Анна. – Уехали бы в Петербург?..
-Я и так…
-Знаете, что? Раньше Вы были совсем иным!.. Боже, как я заблуждалась!
-О чём ты?! Всё, мне надоело. Перестань говорить загадками! – Владимир схватил Анну за плечи и легонько встряхнул.
-Что Вы делаете?! И вообще, что Вы кричите в коридоре?
-Не нравится? Что ж, дорогая моя, идём, поговорим в другом месте…
Он взял её за руку, словно маленькую, и повёл в спальню.

-Ну, так в чём же ты заблуждалась? – поинтересовался Корф, усаживаясь в кресло, стоящее возле камина. Анна, поёжившись, шагнула ближе к огню. – Тебе холодно?
-Немного.
-Итак… Послушай, Анна, я прошу тебя быть искренней со мной.
-Зачем Вам это?
-Мы с тобой муж и жена. В богатстве и бедности, болезни и здравии… Что там ещё?.. В общем, думаю, без лжи и уловок нам обоим будет легче.
-Хорошо, - покорно кивнула Анна, отошла от камина и направилась к окну. На улице стемнело, в саду качались на пронизывающем октябрьском ветру деревья, вдалеке мерли огоньки – это светились окна флигеля. Анна вздохнула. «Варя, Миша… Вот бы и мне сейчас к вам! В кухню, попить чаю… или почитать в гостиной…» - девушка вздохнула.
Из задумчивости её вывел голос супруга:
-Ты сказала, что заблуждалась. На мой счёт?.. В чём именно?
-Вы просили правды, - проговорила Анна. – Что ж… Я расскажу Вам. Я Вас впервые увидела на том вечере, когда играла вместо Ильи Петровича Штерна… Ещё во время игры я выглянула из-за ширмы и увидела Вас – такого гордого, надменного…
-А потом я тебя поцеловал, - подсказал барон.
-Да, - смущённо согласилась девушка. – И я убежала… через потайной ход…
-Надеюсь, этой ночью ты так не поступишь?
-Нет, - улыбнулась Анна. – Не думаю…
-А почему ты тогда убежала?
-То есть… как это – почему? – изумлённо спросила она. – Потому что незнакомый мужчина привёл меня к себе в спальню, целует… Что ещё мне было делать?!
Кофр усмехнулся. Анна не поняла значения этой усмешки, но продолжала:
-Естественно, я ужасно испугалась. И побежала прочь! Потом я услышала разговор Карла и… Полины, кажется.
-И пришла спасти меня?
-Я не простила бы себе равнодушия. И потом, кто знает, кому бы досталось имение?..
-Я не понимаю, - признался Корф.
-Ну… Вы неплохой владелец… А следующий мог бы погубить дом, и сад…
-Ясно.
-Я предупредила Вас о готовящемся покушении.
-Ночью ко мне в комнату в самом деле кто-то хотел войти. Даже стучали, но я притворился спящим… И тогда на следующий день я пришёл к тебе, чтобы благодарить за спасение. Но ты умоляла об одном: оставить тебя в покое, не искать встреч.
-Однако Вы всё равно передали мне пианино, - напомнила Анна. – И, признаюсь, это было лучшей благодарностью!.. Мой старый инструмент к тому времени…
Разговор был прерван нетерпеливым стуком в дверь.
-Если это Соня, - пробормотал раздражённо Корф, - я её…
Анна ожидающе смотрела на дверь.
-Войдите, - буркнул Владимир.
В спальню заглянул Григорий:
-Барин… там… это… Марфа ужин подала. Софья Петровна уж спустились…
-С кем Соня? – спросил барон.
-С компаньонкой, что ли… Татьяной звать. Вы спуститесь?
-Да, ступай.
Корф закрыл дверь. Анна улыбнулась:
-Вот видите, Соня и впрямь путешествует не с гувернанткой. Вы напрасно обидели кузину.
-Из-за кузины сорвались наши с тобой важные разговоры… Ну да ничего, продолжим после ужина!..

За столом Анна размышляла о том, где ночевать. Она ничего не знала о том, как располагаются на ночь супруги: мать умерла, когда девочке едва минуло семь лет, с другой женщиной отец так и не сошёлся, так что родительского примера у Анны не было.
«Может быть, мы с Владимиром должны вместе ночевать в его комнате? Или же в разных? Но где же в таком случае моя? Спросить? Ах, как неловко…» - от волнения Анна почти не ела и не поддерживала беседу.
Компаньонкой Сони оказалась миловидная белокурая женщина лет тридцати, Татьяна Михайловна. Фамилии её Анна не запомнила. Татьяна была немногословна, ела с аппетитом, иногда что-то спрашивала, но чаще молча слушала.
«Как же мне быть? – волновалась Анна. – Может быть, спросить у Владимира?.. Да нет же… Он меня засмеёт!.. Я этого не вынесу… Господи, что же делать?»
Когда, отужинав, гостьи поднялись в свои комнаты, Владимир подошёл к супруге:
-Анна, что с тобой случилось? Ты бледная, задумчива… Что-то не так?
Девушка помолчала и ответила:
-Кажется, я просто устала. Сегодня был волнительный день…
-Правда, - с улыбкой согласился барон. – Раз ты устала, то я готов тебе помочь!.. – он подхватил Анну на руки и осторожно понёс наверх, в спальню.
Проблема разрешилась.
Внеся Анну в комнату, Кофр опустил супругу на постель и сказал:
-Ложись спать, Анна. Ты и впрямь неважно выглядишь… А я поработаю в кабинете… Нужно проверить счета… и всё остальное…
Анна сонно поблагодарила барона за заботу и села, потирая виски.
-Что такое? У тебя голова болит?
-Нет… Просто хочу спать…
Владимир вышел из комнаты. Анна поднялась и позвонила в колокольчик,. Через минуту перед ней предстала молоденькая горничная.
-Барыня, звали? – живо осведомилась она.
-Да… Пожалуйста, помоги мне раздеться… Эти крючки на платье мне самой не расстегнуть!..
Вскоре Анна, облачённая в кружевную ночную рубашку, лежала в супружеской постели, а горничная гасила свечи.
-Барыня… а шторы...? Шторы-то задёрнуть?
-Оставь так, - попросила Анна. – Доброй ночи…
-И Вам, Анна Александровна!.. – девушка выскользнула из комнаты.
Анна лежала, прислушиваясь к звукам этого дома, некогда родного, затем потерянного – и вот наконец снова обретённого. Под окнами раздались мужские голоса и ржание, потом вновь стало тихо…
Только из соседних комнат доносились едва слышные голоса. «Наверное, Соня с Татьяной… тоже ко сну готовятся», - подумала Анна и уснула.

Этой ночью ей снились заснеженные вершины исполинских гор. Снег, блестящий на солнце… Какие-то камни… И вдруг – небольшой фиолетовый цветок, яркий, красивый… Она хотела его сорвать, уже тянула руки. Но кто-то опередил. Протянул цветок Анне. Она подняла голову, чтобы посмотреть на этого человека…
Анна проснулась и села в постели.
В доме было тихо.
Она огляделась, увидела, что Владимира рядом нет, и испугалась. «Который, интересно, час?.. И где Владимир? А вдруг он уже уехал? Нет, не может быть… Ещё глубокая ночь…»
Анна поднялась, подошла к двери и выглянула в коридор. Ей показалось, будто из-под двери кабинета пробивается полоска света.
Она вышла из спальни и неуверенно направилась к кабинету. «Возможно, Владимир там», - подумала Анна, приоткрывая дверь и заглядывая вовнутрь.
Корф дремал, сидя за столом, уронив голову на скрещенные руки. Перед ним лежала раскрытая расходная книга.
-Владимир… - тихонько позвала Анна, проходя в кабинет. Она глянула на напольные часы: половина третьего. – Владимир, проснитесь…
Корф, вероятно, не слышал её. Анна подошла к супругу и осторожно прикоснулась к плечу. Барон вздрогнул и поднял голову.
-Анна? – сонно спросил он, прищуриваясь. – Что ты тут делаешь?!
-Вы… Вы тут уснули… - смущённо заговорила она, чуть отступая. – Я подумала… Лучше Вам лечь… в постель… то есть… - Анна зарумянилась.
-Сейчас ты снова скажешь, что не то имела в виду, да? – усмехнулся барон, беря её за руку и притягивая к себе.
-Нет… я… То есть да! – Анна и сама улыбнулась. – в любом случае, кабинет – не место для сна.
-Наверное, ты права… как ты себя чувствуешь? Ты поспала?
-Да, немного… спасибо. – Анна не могла взять в толк, отчего Кофр осведомляется о её здоровье. Потом ей показалось, что она поняла его интерес…
-Вы это спрашиваете… - робко начала Анна. – Чтобы... ну, быть со мной, да?
-Анна, Анна… Ну отчего я не могу просто осведомиться о твоём самочувствии?
-Простите, - смутилась она. – Я не хотела…
-Что, снова не то имела в виду? – улыбнулся барон. – Анна, когда ты начнёшь говорить то, что думаешь?
-Я сказала… А получилось глупо.
-Зато искренне. У меня есть к тебе одна просьба.
-Какая?
-Говори мне всегда правду. Думаю, это будет несложно?
Анна чувствовала тепло его руки, в которой он зажал её ладонь. «Как приятно… - думала девушка. – Неужели, если бы Владимир презирал меня, он был бы со мной так ласков… днём, в спальне… и сейчас – разве просил бы об искренности?»
-А… зачем Вам это нужно?
-Приятно сознавать, что хотя бы кто-то не лжёт мне.
-Я думаю, многие говорят Вам правду.
-Твой брат, а также Наталья и Андрей Долгорукие. Вот, пожалуй, и всё… - пожал плечами барон.
-А… дамы, с которыми Вы общаетесь в столице? – лукаво спросила Анна. – Разве они не говорят, что Вы красивы? Это ведь правда.
-Ну, это другое, - засмеялся Корф. – А откуда ты знаешь про… этих дам? А, могу себе представить. Ты дружна с Долгорукими. Что они про меня говорят?
-Вы только что сказали, что Наташа и Андрей говорят Вам правду. Зачем же я буду повторяться?
-Ты перестала дичиться, - отметил Владимир. – Уже не боишься меня?
-Я полагаю, Вы мне не сделаете ничего дурного.
-Так, похоже, ты решилась говорить мне лишь правду?
-Да, - кивнула Анна. – Вы же сами об этом просили.
-Ты просто умница, - улыбнулся супруг, сжимая её руку. – А сейчас, в самом деле, идём спать. Уже глубокая ночь…
Он убрал расходную книгу, погасил свечи и вывел Анну из кабинета.
-Вы завтра уезжаете? – спросила девушка, проходя в спальню.
-Я тебе надоел? – шутливо изумился барон.
-Нет-нет, что Вы!..
-Ну, слава Богу… Нет, ты знаешь, я решил пожить ещё немного в поместье. Вкусить, так сказать, прелести семейной жизни…
-Почему Вы сейчас другой? – вдруг напряжённо спросила Анна.
Корф осёкся. Свечей они не зажигали, так что в комнате было темно. Анна едва различала силуэт супруга.
-Другой? Что значит – другой?
-Вспомните, каким Вы были, когда мы познакомились! Циничным, порой даже грубым… А сейчас… просто насмешливый!.. В чём причина этой перемены?
Владимир помолчал, потом растерянно начал:
-Анна, ты мне можешь не верить… Но я сам ничего не заметил.
-Правда?
-Да… Не знаю, по-моему, я всё тот же. Не мог я измениться за день.
-Ну почему же за день? Вы и раньше изредка становились мягче… на несколько мгновений. А сейчас…
-Ты меня тоже удивляешь, - сказал барон.
-Чем?!
-Ты то смущаешься, робеешь отвечать мне, а то вдруг сама заводишь разговоры. Мы оба меняемся.
-Вообще-то, - призналась Анна, - я тоже ничего такого не замечала. Может быть, в браке всегда так? Люди подстраиваются друг под друга… Я даже не знаю…
-Ладно, утро вечера мудренее. Ложись…
Анна легла, устроившись ближе к краю, чтобы не коснуться ненароком Корфа. Однако тот сам привлёк её к себе и обнял. Девушка напряглась, ожидая продолжения, но Владимир больше не шевелился и ничего не говорил.
Анна раздумывала о том, что только что сказал барон. «И я меняюсь? Нет, это очень странно!.. Он изменился… Стал мягче. А я – смелее. Может быть, это и в самом деле закономерно… И всё же. Отчего Владимир так ласков? Это, наверное, означает, что он не презирает меня… Может быть, однажды он меня полюбит? Господи, вот теперь я чувствую себя счастливой. Всё оказалось не так плохо, как я сперва вообразила. Лучше, гораздо лучше!.. Вот если бы ещё Владимир полюбил меня! Со временем… хоть немного… Пожалуйста, Господи, помоги мне!»
Утром Анна проснулась раньше барона. Открыв глаза, она с удовольствием потянулась, села в постели и, обернувшись, посмотрела в окно.
Небо радовало глаз своей голубизной, терявшие свой красочный наряд деревья чуть качались на ветру. Со двора доносились голоса; откуда-то издалека – конское ржание.
Анна подумала, что этот день для неё будет счастливым. «Ведь не может же случиться беда в такой прекрасный денёк!» - сказала она себе и улыбнулась.
-А ты ранняя пташка, - раздался голос барона. Анна повернулась к супругу. Тот лежал на спине, рассматривая потолок спальни, и чему-то улыбался.
-Я Вас разбудила? –испуганно спросила девушка. – Простите… Я привыкла рано вставать…
-Для чего? – спросил Корф, приподнимаясь на локтях. Анна вздохнула и смущённо отвела взгляд от обнажённого мужского торса. Владимир усмехнулся.
-Ну… - заговорила девушка. – Я помогала Варваре по дому, читала, играла на пианино… У меня было много занятий. Я не люблю долго нежиться в постели.
-Почему же? – с любопытством протянул Владимир.
-Бодрость уходит… Встаёшь – на дворе уже день. Скоро обедать, а я ещё не позавтракала. Нет, это не по мне, - улыбнулась девушка. – Если Вы не возражаете, я сегодня схожу к Варваре… Мне нужно кое-что забрать из флигеля.
-И что же? Платья? Украшения? Тайный дневник?
-Нет, - простодушно ответила Анна. – Платья мои все здесь, украшение – на мне, - она вытянула из-за воротника сорочки серебряный крестик, потом посмотрела на обручальное кольцо. – А дневника я давно не веду… Знаете, лет в двенадцать у меня была тетрадь. Я туда переписывала красивые стихотворения. Пушкина, Лермонтова… А мои приятельницы, Миша и его друзья писали туда пожелания и свои стихи. Мама и папа тоже написали однажды наставление.
-А сейчас отчего не ведёшь дневник?
-Мне нечего туда писать. Я не знаю новых стихотворений, потому как у меня нет последних книг. И некому писать мне пожелания. Ну, разве что Наташе с Андреем да Лизе… но ведь они могут мне всё сказать.
-А что же ты хочешь забрать из флигеля?
Анна смущённо молчала. Наконец, после продолжительной паузы, она робко заговорила:
-Котёнка!.. Маленького котёнка. Моего Лучика. Владимир, он чистенький, я смотрела… Лучик никому не помешает. Позвольте мне взять его сюда, прошу Вас!..
Корф улыбнулся:
-Забирай его на здоровье. Я не думаю, что твой котёнок кому-то здесь помешает…
-Спасибо… Вы очень добры.
-А ты любишь животных?
-Да, - улыбнулась Анна. – Люблю… Знаете, Владимир, у Вас такая прекрасная лошадь! Гром…
-Мы можем устроить верховую прогулку, - предложил барон, - я уступлю тебе Грома. Он великолепно объезжен. Мечта, а не конь.
-Спасибо! – просияла Анна. – Ах, мне отчего-то кажется, что сегодня будет счастливый день!..
Корф с улыбкой посмотрел на супругу и спросил:
-Почему ты так думаешь?
-Не знаю даже… Просто мне так кажется… Я проснулась, и мне было хорошо.
-Я знаю, как сделать ещё лучше, - тоном заговорщика проговорил Владимир.
-И как же? – удивилась Анна.
-Скажи, Анна, тебе вчера днём было хорошо со мной?
Девушка зарумянилась от смущения и отвернулась, взволнованно перебирая пальцами одеяло.
-Анна… Аня… ответь же. Помнишь, мы договорились вчера, что ты будешь говорить мне правду?
-Тогда обещайте, что и сами не будете лукавить со мной! – робко заметила Анна, поворачиваясь к барону. – Это было бы справедливо, не так ли?
Корф засмеялся, протянул руки и обнял Анну. Девушка вздохнула.
-Да, это будет справедливо. Ты права, Анна! Я буду с тобой откровенен во всём… А теперь нам нужно скрепить уговор, ты не возражаешь?
-Скрепить уговор? Пожалуй, нужно, - признала Анна. – Но каким образом?..
Владимир улыбнулся, притянул супругу к себе и прошептал Анне на ухо:
-Самым нежным способом, который только есть на свете…
Девушка недоумённо приподняла брови. Барон улыбнулся и поцеловал жену.
…Через некоторое время Анна, вздохнув, робко спросила:
-Скажите, Владимир, а Вам это… нравится?
-Между прочим, - улыбнулся Корф, - ты сама не ответила на тот же вопрос… Так что будь добра, дорогая…
-Нет, я не могу, - пробормотала Анна, натягивая на себя одеяло и пряча лицо в ладонях. – Это… нет, об этом не говорят…
-Но ты же меня спросила? – барон настойчиво отстранил её руки от лица.
-Это непристойно, - шепнула Анна. – Об этом нельзя говорить!.. Я не буду…
-А если я тебя поцелую?
Девушка смущённо помотала головой:
-Владимир… Я не могу Вам сказать…
-Ну что ж, - вздохнул барон. – Тогда отвечу я. Да, Анна, мне хорошо с тобой. И ничего непристойного в этом нет, уверяю тебя. То, что мы делаем – естественно. А что естественно, то небезобразно, не так ли?
-Наверное…
-Ты всё ещё не хочешь мне отвечать? Пожалуйста, Анна… Шепни мне на ухо, - засмеялся Владимир.
Девушка зарумянилась и едва слышно выдохнула:
-Да…
-Хорошо? – протянул Владимир. – Ну, вот видишь, и ничего страшного… Мы муж и жена, подобные разговоры не должны тебя смущать.
-А Вы…
-Анна, говори мне «ты», хорошо? Я ещё молод, - барон улыбнулся. От его улыбки на Анну нахлынуло ощущение безграничного счастья. – Давай, скажи «ты, Владимир».
-Ты, Владимир, - с небольшой запинкой проговорила девушка. – Володя… Можно так? Мне больше нравится…
-Можно.
-Скажите… то есть… скажи, Володя, а ты… совсем не рад, что женился на мне? – тихо спросила Анна, замирая в ожидании ответа. «Скажи «рад», - твердила она про себя, - пожалуйста, милый, скажи «рад»… И я стану самой счастливой на свете… Неужели ты не рад? Ведь сам сказал, что тебе хорошо со мной… И ты уже не такой грубый… Пожалуйста!»
-Ну, как тебе сказать, - начал Владимир, - сперва я думал об этом браке как о рабстве… А теперь вижу, что он не лишён приятных откровений…
Анна облегчённо улыбнулась, подумав: «Быть может, однажды он даже полюбит меня… Как знать, как знать… Так или иначе, я буду об этом молиться!..»
-Ты снова смеёшься надо мной, - заметила Анна, нахмурившись. – Мне не нравится твой цинизм…
-А что же тебе нравится? И вообще, не много ли ты на себя берёшь? – засмеялся Владимир. – Мне мой цинизм вполне нравится… - но при виде огорчённого личика супруги барон сказал: - Я шучу. Ты моя жена и можешь говорить всё, что думаешь…
Анна улыбнулась, помолчала и бодро заявила:
-Я встаю!.. Не забудь, Володя, ты обещал мне конную прогулку! Я сяду на твоего Грома… Ах, какая радость!..
-Может, отложим? – прищурился барон. Анна смущённо покачала головой:
-Нет уж, довольно… Ты меня избалуешь, - и улыбнулась.

Когда Анна спустилась в столовую, там уже завтракали Соня с Татьяной. «Странно, - подумала девушка, - что они сели за стол прежде чем хозяева дома… А впрочем, я, должно быть, неправа…»
Через несколько минут в комнату вошёл Владимир, любезно поздоровался с гостьями и спросил об их ближайших планах.
-Пойду рисовать, - объявила Соня. – К пруду.
-Вы уже знаете, где здесь расположены пруды? – удивлённо спросила Анна и тут же мысленно разбранила себя за невежливое изумление в голосе.
-Да, - кивнула Софья, отпив чая, - они видны из окон отведённой мне комнаты. Я думаю, там красиво.
-В таком случае, не сомневаюсь, что у тебя получатся отличные пейзажи, - сказал Корф. – Ты настоящая мастерица.
-Спасибо, - княжна зарделась и, чтобы скрыть волнение, снова потянулась за чашкой.
-Татьяна, - неуверенно начала Анна, стараясь разговорить вторую гостью, - а давно ли Вы знакомы с Соней?
-Я знакомая её матери, - лаконично ответила женщина. – Сонечку с детства знаю.
-С детства? – удивился барон. – Однако Вы выглядите ненамного старше моей кузины!..
-Я старше Софьи на семнадцать лет. С княгиней, её матушкой, я познакомилась, когда только начала выезжать в свет. – Неожиданно Татьяна разговорилась. – Вы, верно, приняли меня за гувернантку? Это не так… Я даже не компаньонка. Скорее – старшая подруга Сони. Её родители полагают, что девушке её возраста опасно путешествовать одной. Вот я и сопровождаю княжну…
Беседа потекла свободнее.
Поднимаясь из-за стола, Владимир обратился к Анне:
-Готовься к прогулке, дорогая, а я пойду на конюшню, прикажу готовить лошадей.
-Верховая прогулка! – радостно воскликнула Соня, но осеклась под раздражённым взглядом Корфа и пробормотала едва слышно: - Ну что ж, желаю удачи…

-Ах, Владимир, - говорила Анна, осторожно касаясь гривы своего скакуна, - Гром просто великолепен! И такой высокий… - она с опаской посмотрела на землю.
Корф сидел верхом на вороной кобыле.
-Моя Царевна ниже на пол-ладони, - заметил он. – И так же отлично объезжена. Полагаю, в дальнейшем тебе лучше кататься на ней… Гром, несмотря на воспитание, очень горяч…
-Как ты, - шепнула Анна так, чтобы супруг не услышал.
-Ну что, едем? – спросил Владимир, натягивая поводья. – Вон в тот лес, хорошо?
-С удовольствием. Так довольно широкие тропинки, - кивнула Анна, чуть приподнимаясь в седле. – Вперёд!..
…Они въехали в лес, миновав усадьбу и небольшой луг. Лошади двигались голова к голове, так что всадники без проблем могли разговаривать. Анна рассказывала Владимиру о том, каким было поместье при жизни её родителей, затем – о том, как отец стал проигрывать в карты крупные суммы денег.
-Теперь Миша не играет в азартные игры, - сказала девушка. – Только если с Андреем…
Неожиданно старая, высохшая сосна, мимо которой они проезжали, пронзительно заскрипела на ветру.
Царевна недовольно шевельнула ушами, но продолжила путь. А Гром, дёрнувшись, отпрянул в сторону от дерева, фыркнул и загарцевал. Анна сжала поводья, испуганно закусив губу.
Корф хотел было что-то сказать, но проклятое дерево снова заскрипело, и жеребец под Анной поднялся на дыбы. Вскрикнув, девушка попыталась было удержаться в седле, но не сумела и упала на землю, ударившись головой о корень той же сосны. Гром, сбросивший всадницу, загарцевал, прижав уши.

Владимир нервно расхаживал по кабинету, ожидая, когда доктор Штерн выйдет из спальни. В голове барона помимо воли всплывала картина: Анна, лежащая под сухой сосной – бледная, с закушенной губой, на виске – кровь… Кровь… Кровь… Барон встряхнул головой, вспоминая свой ужас, охвативший при виде падения жены. Бог свидетель, у него едва не разорвалось сердце! Владимир закричал – сейчас он не мог вспомнить слов – и соскочил с лошади… Поднял Анну на руки, почти побежал к усадьбе, подзывая крестьян… Те поспешили на крики барина. Корф велел увести лошадей, потом закричал: «Дерево, дерево… Рубите сосну!..» Поняли ли крестьяне, чего он хотел?..
Анна, Анна… Всего час назад – оживлённая, улыбающаяся… Барон вспомнил слова жены: «Мне отчего-то кажется, что сегодня будет счастливый день!» Счастливый день… Только не для неё… И не для него… Корф прямо спросил себя: отчего он так беспокоится за судьбу молодой баронессы?
Неужели за несколько дней, прошедших с их знакомства, эта девушка стала ему настолько дорога? «Не может быть, - сказал себе Владимир, - эта принудительная женитьба… и какие-то чувства?»
Придти к определённому выводу барону не удалось: в дверь постучали, и в кабинет вошёл Илья Петрович Штерн. Он близоруко прищурился, начиная разговор:
-Ну, что я могу сказать, господин барон…
-Не томите! – крикнул Владимир.
Доктор укоризненно глянул на собеседника и холодно заговорил:
-Состояние тяжёлое. У Анны Александровны ушиб мозга, я полагаю. К вечеру баронесса, - титул доктор произнёс с саркастическими нотками в голосе, - должна очнуться. Я оставил рецепты настоек, которые успокоят её и приведут в…
-Я понял, - нетерпеливо кивнул барон. – Благодарю Вас. Вы приедете завтра?
-Приеду, - Штерн поклонился. – Не смею Вас долее задерживать. До свидания, Владимир Иванович.
…Корф поспешил в спальню. Анна, как и прежде, бледная, с бессильно лежащими поверх одеяла руками, казалась… Нет, это слово Корф не мог произнести. «Она жива, - твёрдо сказал себе Владимир, - Анна не мёртвая! И не кажется мёртвой. С ней всё будет хорошо…»
Он сел на край постели, жадно вглядываясь в лицо жены.
Раздался лёгкий стук, и в комнату заглянула Соня:
-Как она? – шепнула девушка, обращаясь к кузену. Владимир ответил недовольным взглядом. После паузы Соня шагнула в комнату, вытянув шею, чтобы рассмотреть Анну.
-Какая она бледная… Владимир, она выживет?
Эти слова переполнили чашу терпения Владимира. Он поднялся со своего места, схватил назойливую гостью за руку и вывел в коридор.
-Мне больно! – негодующе вскрикнула Соня, вырываясь.
-А Анне нужен покой, - тихо проговорил Владимир. – Иди к себе, Соня. Не беспокой нас… - он подумал немного и сказал: - Ты, верно, голодна? Сходи на кухню, там Марфа… прикажи ужин подать…
-Хорошо, - серьёзно глядя на него, кивнула Соня. – Я всё понимаю. Простите. – И ушла, чуть шурша юбками.
Корф снова вернулся к Анне. Та вдруг беспокойно шевельнулась, тяжело вздохнула и что-то пробормотала. Владимир наклонился к баронессе, осторожно погладил её по щеке кончиками пальцев. Девушка снова вздохнула, но в себя не пришла.

Анне снился сон. Темнота, темнота, бесконечная темнота… И в этой тьме брела она сама, с огарком свечи в руке. Шла и звала кого-то. «Пожалуйста, не уходи», - сказала она неизвестному. В ответ кто-то рассмеялся, потом послышались рыдания. Анна пыталась закрыть уши, но руки не слушались её… Она дёрнулась всем телом.
Темнота продолжалась. Душно, страшно… И вдруг – дуновение ветерка, приятная прохлада на щеках… Анна продолжала свой путь. Что-то подсказывало: осталось недолго.

…В дверь снова постучали. Владимир готов был самым грубым ответом остановить гостя, но в комнату скользнула Марфа с подносом в руках.
-Простите, барин, - непокорная крепостная кивнула – как показалось Корфу, чуть высокомерно. – Я Вам поесть принесла… И настойки для Анны, пусть выпьет, когда очнётся.
Кухарка поставила поднос на столик возле кровати, поклонилась и хотела уже уйти, но Корф жестом остановил её:
-Погоди, Марфа… Ты… ты не могла бы побыть с Анной немного? Мне нужно отлучиться ненадолго.
-Как скажете, барин, - Марфа расправила подол платья и присела на край кровати. – Идите, идите…
-Спасибо, - буркнул Владимир. Несмотря на уязвлённое самолюбие, он чувствовал себя виноватым перед этой женщиной. За что он наказал её? За то, что не стала лёгкой добычей? За то, что хороша и свежа? Это несправедливо, сказал себе Корф, выходя из спальни.
Марфа с улыбкой глядела вслед хозяину.
-Анна, - тихонько позвала она, - Аннушка, очнись…
Анна что-то прошептала, слабо шевельнула рукой и затихла.
-Анна, - повторила Марфа настойчивее и тронула ладонью лоб девушки. – Очнись…
Анна чуть слышно застонала и – о чудо! – открыла глаза. Марфа вскочила с постели, выглянула в коридор, крикнула:
-Барин, барин!.. Владимир Иванович! Анна очнулась!
-Марфа, - слабым голосом проговорила Анна. – Марфа, подойди… Мне нехорошо…
-Бог мой! – воскликнула кухарка, мигом очутившись подле больной. – Милая, я уж думала, ты память потеряла… Головой-то как ударилась…
-У меня голова болит… и мутит меня… Марфа, дай попить.
-Сейчас, сейчас… Илья Петрович велел настойку приготовить. – Марфа взяла с подноса чашку. – Пей, Аннушка, пей… - Она вдруг осеклась и склонила голову: - То есть… пейте, барыня…
-Ну что ты, - пробормотала Анна, отрываясь от кружки. – Ох, горько… Марфа, ты ж меня с детства знаешь!
-Так что это меняет, - пожала плечами кухарка. – Вы – барыня, а я – кухарка крепостная.
-Хорошо… Тогда, Марфа Егоровна, обращайтесь ко мне на «Вы», но зовите просто Анной, хорошо?
Кухарка покачала головой, но ничего не ответила.
-Кажется, мне легче после настойки, - проговорила Анна, откидываясь на подушки. – А где Владимир Иванович?
-Сидел с Вами здесь, а потом ушёл… Найти его?
-Нет, не нужно… Принесите зеркало, пожалуйста.
Марфа вздохнула и ушла, а вскоре вернулась с небольшим зеркальцем в вычурной оправе. Когда-то оно принадлежало матери Анны…
Девушка глянула в зеркало и недовольно сказала:
-Боже… Как ужасно я выгляжу… У меня круги под глазами… и эта ранка… Неужели ничего нельзя сделать? – в отчаянии спросила она.
-Вам нужно поспать, - наставительно произнесла кухарка. – И снова будете свежей.
-Ох, Марфа Егоровна, а что тот мальчик? Петя, кажется…
-Накормила я его. И с собой еды дала да настойки из трав для матери его. Не волнуйтесь, Анна, - улыбнулась кухарка. – Спите.
-Да, пожалуй, - кивнула устало девушка. – Погасите свечи, пожалуйста… Оставьте те три, у двери…

Владимир стоял на крыльце, всматриваясь в темноту осеннего вечера. Голоса в усадьбе стихали. Деревья качались на ветру, начинал накрапывать дождь.
Барон поёжился и вздохнул. «Господи, - прошептал он, - пожалуйста, сделай так, чтобы Анна очнулась. Пусть всё с ней будет в порядке… Я сейчас пойду в спальню, а она пусть встретит меня улыбкой… Помоги нам, Боже! Я ушёл, да… Но я не могу её видеть такой…»
Позади послышались шаги. К Корфу подошла кутающаяся в шаль Соня.
-Владимир, - тихонько позвала она. – Вы так изменились..
Кофр обернулся:
-Неужели? Ты находишь?
-Да… Вы совсем не говорите со мной… А я так хотела… Вы помните, раньше, когда Вы гостили у нас, мы с Вами так долго говорили? Обо всём на свете. Вам же было интересно со мной. И я ехала к Вам, я так надеялась… А здесь Анна…
-При чём здесь Анна? – напрягся Владимир.
-Ни при чём! То есть… вы столько внимания уделяете ей… А я… Владимир, но ведь сейчас, когда она больна, мы с Вами могли бы…
-Уж сейчас тем более не могли бы! – хмыкнул Корф. – Анне нужен уход.
-Скажите, я Вам совсем не нужна? – прошептала Соня, отводя глаза.
-Не нужна? – переспросил растерянно барон. – То есть?
-Да неужели Вы ничего не замечаете? – воскликнула девушка. – Я влюблена в Вас, я больна Вами… А Вы – с Анной.
-Анна – моя жена, и…
-И?
-И я люблю её, - неожиданно для самого себя выдохнул Владимир. Всё тут же встало на свои места. Конечно же… Он любит Анну, полюбил с первой встречи – тогда, на вечере… Вот отчего так ёкнуло сердце, когда баронесса упала с лошади! Вот почему он, Владимир Корф, не может теперь представить жизни без своей супруги!
-Соня, - заговорил он, - Соня, я не могу тебе ответить взаимностью… Я люблю другую женщину! Но ты непременно встретишь мужчину, который полюбит тебя всем сердцем, я уверен!.. Он не будет похож на меня, уверяю! – улыбнулся Корф. – Тебе нужен другой, романтик, поэт, может быть… И я желаю тебе счастья.
-У меня не будет счастья без Вас, - обречённо сказала Соня, отворачиваясь. – Но спасибо за прямоту… Хотя не таким я представляла наше объяснение…
-Иди в дом, ты замёрзнешь, - Владимир осторожно подтолкнул кузину к дверям. Неожиданно Соня обернулась, глянула на него блестящими от слёз глазами и, ни слова не говоря, коснулась губами холодной щеки барона. Корф отпрянул. Соня вздохнула и ушла в дом.

Анна отошла от окна и обессилено села на край постели. «Я не могла обознаться… Это Владимир… с Соней… Она поцеловала его! Боже…»
Спальня находилась в левом крыле дома, так что из окон прекрасно видно было крыльцо. После уход Марфы Анна так и не смогла уснуть, несмотря на слабость, и решила поглядеть в окно, как делала это перед сном, ещё когда жила во флигеле. И то, что она увидела, поразило девушку… Владимир с Соней стояли вдвоём на крыльце, очевидно, беседуя, а потом княжна поцеловала Корфа. Анна не смогла больше смотреть. Она вспомнила слова Владимира о том, что Соня влюблена в него с четырнадцати лет. «Но ведь Владимир сказал, что не может ответить ей взаимностью… Выходит, смог?»
Анна прижала ладони к пылающим щекам. «Боже мой, как больно… Как ужасно… А я-то, я-то… какая я глупая! Размечталась, что Владимир однажды полюбит меня… Конечно, конечно… Если только во сне!» Она расплакалась, забравшись на постель и дрожа.
Дверь открылась, и в комнату кто-то вошёл. Анна не поднимала глаз, продолжая всхлипывать. «Хватит, перестань, - говорила девушка себе, - никто не должен видеть твоих слёз. Притворись, перестань!»
-Анна, - раздался взволнованный голос Владимира. – Что случилось?
Она не отвечала, но постепенно успокаивалась. Слёзы уже не катились из глаз, только плечи чуть подрагивали.
-Анна! – барон сел на постель возле ней, тронул за руку.
-Не трогайте меня! – воскликнула Анна, отпрянув. – Не прикасайтесь! Идите, уходите! Прямо сейчас! Я Вас не держу!
-Что такое? – удивлённо спросил Корф. – Анна! Отвечай немедленно! Я ничего не понимаю…
-Не понимаете? – Анна наконец посмотрела на мужа и смахнула рукой слезинки с щёк. – Вы лжёте! Вы обещали быть откровенным, а лжёте… Уходите… Уезжайте в Петербург, там Вам никто не помешает… - У неё вдруг заболела голова. Охнув, Анна коснулась пальцами висков и сказала уже тише: - Поезжайте… Для чего Вы остались?
-Анна, я ничего не понимаю, - недовольно повторил Владимир. – Или ты мне немедленно всё объяснишь, или…
-Что? – прошептала Анна, глядя ему в глаза. – Что Вы сделаете? Поднимете на меня руку? Конечно, я же Ваша жена, Ваша собственность…
Корф встряхнул жену за плечи. Анна попыталась вырваться, но супруг держал её крепко:
-Анна, - начал он мягко, - ну расскажи мне, что стряслось… Я так рад был, когда Марфа сказала, что ты очнулась!.. Я спешил, хотел тебе сказать… А ты такая чужая. Анна…
-Уезжайте, - повторила девушка, качая головой. – Зачем Вы на мне женились? Я была скомпрометирована, помню… Ну а Вам-то что с того? Я живу здесь безвыездно… Моя репутация не так важна…
-Глупая, - шепнул Владимир, привлекая супругу к себе. – Ну что с тобой такое?
-Скажите прямо: Вы любите Соню, да? Я видела, я всё видела… - головная боль становилась невыносимой. Анна прикрыла глаза и вздохнула. – Видела…
-Что ты видела? – холодея, пробормотал Корф.
-Как она Вас поцеловала, - Анна снова почувствовала безысходное отчаяние, захлестнувшее её при виде двух силуэтов на крыльце. – Да…
-Это был невинный сестринский поцелуй. Клянусь, Анна, я не испытываю к Соне любви в том смысле, какой ты видишь… То есть… Анна, тебе нехорошо? Анна?
Девушка молча покачала головой. Ей не хотелось говорить. Слишком болела голова…
-Погоди, Аня, - заговорил негромко барон, укладывая жену на подушки. – Ложись… Ложись… Я сейчас принесу отвар… У тебя голова болит?
Анна слабо кивнула. Отвар? Что угодно, только бы ушла эта боль… И та, другая, что засела, кажется, в самом сердце. Владимир говорил что-то про сестринский поцелуй… Да? Всего лишь сестринский? Может быть, это правда?

Кажется, после отвара Анне полегчало. Во всяком случае, на лицо её вернулся румянец, она разжала кулачки и задышала ровнее. Спала?
Владимир позвал:
-Аня…
Девушка открыла глаза.
-Аня, тебе лучше?
Она кивнула, сглотнула и слабо улыбнулась. Лучше, гораздо лучше, говорил её взгляд.
-Аня, ну поверь мне, пожалуйста! Я не люблю Соню. Ты веришь мне?
-Я не знаю, - прошептала Анна, глаза которой вновь заблестели от слёз. – И я совсем –совсем Вас не понимаю…
-Мы перешли на «ты», - напомнил Владимир, осторожно погладив её по щеке. – Помнишь?
-Да…
-Аня…Прости меня.
-За что?
-Я не знаю, за что ты на меня обиделась… Но за всё прошу прощения…
-Вы… ты совсем другой, чем раньше… Хотя я это уже говорила… - Анна с недоумением смотрела на барона. – Меня пугает эта перемена. Раньше ты был насмешлив, циничен… И вдруг… Я боюсь, Володя. Я хочу тебе поверить, - призналась она, - но боюсь.
-Я стал лучше?
Анна села в постели, подумала и заговорила:
-Лучше, да. Но ты не такой. И я не знаю, где ты настоящий, а где – надеваешь маску. Что такое маска? Цинизм или мягкость?
Владимир задумчиво ответил:
-Я не знаю, Анна… Я не замечал в себе перемены. Просто общался с тобой, и…
-Раньше, даже накануне свадьбы… и в день венчания… ты был иным, - напомнила Анна. – Я не могу этого понять, как ни стараюсь. Я обещала быть с тобой откровенна…
-Я ценю это, - барон поцеловал тонкие пальчики супруги. – Но я и сам не вполне понимаю себя… Уже поздно, дорогая моя. Ложись, ты ещё слаба. Завтра приедет доктор Штерн, осмотрит тебя… Отвар помогает?
-Да, - улыбнулась Анна, - помогает. Голова уже совсем не болит…

Но наутро баронесса вновь почувствовала слабость. У Анны кружилась голова, она не могла встать с постели.
Владимир неотлучно находился подле жены:
-Это я утомил тебя вчера разговорами, - говорил он, сжимая прохладную ладонь девушки. – Не стоило тебя волновать… Аня, Аня…
-Не волнуйся, - шептала баронесса, - со мной всё будет хорошо… Илья Петрович сказал, что у меня ушиб мозга… Это неприятно, но осложнений быть не должно… Всё будет в порядке, - она пожала ладонь мужа.
После обеда к ней пришли Михаил с Варварой. Кухарка запричитала при виде бледной девушки, но Анна остановила её:
-Полно, Варя. Мне уже лучше. Скоро всё пройдёт…
Репнин виновато смотрел на сестру:
-Аня, я… Я должен просить у тебя прощения. В последнее время я был так груб с тобой…
-Я забыла, Миша, - улыбнулась больная, протягивая брату руку. – Со мной всё хорошо. Я скоро поправлюсь и заживу счастливо. Ни в чём себя не вини, слышишь? Я люблю тебя…
-Я тоже тебя люблю, - Михаил наклонился и поцеловал сестру. – Поправляйся, Аня! Мы все за тебя волнуемся. Пришли бы и вчера, но нам поздно сообщили о несчастье… Я был в деревне, а Варвара – на ярмарке… Долгорукие и барона пригласили на свой вечер.
-Надеюсь, я смогу поехать, - вздохнула Анна. – Осталась неделя…
-Сможешь, сможешь, - теперь уже Варвара и Михаил утешали её. – Не печалься!..
-Мне нехорошо, - прошептала вдруг Анна, прикрыв глаза. – Миша… подай воды, скорее!
Репнин проворно взял с прикроватного столика стакан и протянул сестре, но Анна потеряла сознание, едва сделав глоток.
-Надо барона звать, - воскликнула Варвара и поспешила на поиски Корфа.
Михаил взволнованно тронул лоб Анны – холодный… И вся она такая бледная… И эти синяки под глазами… Репнина охватил ужас: а вдруг Анна умирает?! А может быть, уже умерла?
Он упал на колени возле кровати, схватил тонкую руку, нащупывая пульс, согревая прохладные ладони своими руками.
-Аня… Аня… - бормотал он. – ну что с тобой такое? Ведь доктор Штерн сказал, всё скоро пройдёт… Аня, открой глаза. Пожалуйста… Я так тебя люблю…

Следующие сутки баронесса провела в забытьи. Владимир практически не отходил от постели жены и извёл доктора Штерна бесконечными вопросами и упрёками, причём не вполне справедливыми.
Но на второй день Анне стало гораздо лучше, она села в постели и позавтракала.
Бледный, осунувшийся Владимир, сидевший возле неё, поставил поднос на столик и откашлялся.
Баронесса замерла, предчувствуя получение недоброй вести:
-Владимир… Что такое? Что-то случилось? Не молчи.
-Анна, - вздохнул Корф, - я должен… должен вернуться в полк.
-В полк? – переспросила Анна и тут же сникла. – А, понимаю. Я останусь здесь, как мы и договорились. Я помню, - печально проговорила она. – Поезжай, конечно.
-Нет, погоди… ты не понимаешь, Анна… - Владимир испугался: ему вдруг показалось, что супруга считает отъезд в полк лишь выдуманным предлогом, что думает, будто он, барон, рад расставанию с ней.
«Не рад, не рад! – кричал внутренний голос. – Скажи ей это, скажи сейчас, дурень! Признайся, что любишь!»
Корф мотнул головой, вздохнул и продолжил:
-Аня, ты, наверное, думаешь, что я вру…
Баронесса покачала головой, устало прикрыв глаза:
-Нет, что ты… Конечно же, не думаю. Я верю тебе, Владимир. Поезжай. Служба – долг офицера.
-Аня… Я не хочу уезжать, правда. Будь моя воля, я бы… я бы остался. Но приказ…
Она не верила. Владимир понял это, когда Анна открыла глаза – в них было столько безысходной тоски, столько усталости и горечи… Корф поднялся и напряжённо спросил:
-Скажи честно, Анна. Ты обещала быть откровенной со мной. Ты веришь мне? Веришь, что я не рад отъезду?
Девушка сглотнула и отвела глаза. После непродолжительного молчания Владимир раздражённо воскликнул:
-Ах, не веришь? Вот значит, чего стоило твоё доверие! Мы обещали быть откровенными друг с другом, и что? Я сказал правду… а ты… Ты не веришь мне! Для чего тогда она нужна, правда, а?
Анна молчала; Корф, выругавшись сквозь зубы, вышел из спальни, хлопнув дверью.
Баронесса закрыла глаза руками, всхлипнула, бессильно откидываясь на подушки, прошептала:
-Господи… я хочу умереть… - и заплакала, вздрагивая всем телом и сжимая кулаки.

-Я уезжаю в Петербург, - объявил Корф Михаилу, найдя управляющего на конюшне.
-Заложить карету? – осведомился Репнин, ничем не выказывая удивления.
-Да, и как можно скорее, - бросил Владимир.
После беседы с управляющим барон направился на кухню. Марфа стряпала, что-то напевая. При виде барина она замолчала и поклонилась:
-Чего изволите, Владимир Иванович?
-Я возвращаюсь в полк. И хочу, чтобы ты заботилась об Анне. Каждый день пиши мне об её здоровье, поняла?
-Что ж Вы Михаила Александровича не попросите? – не сдержалась кухарка, вновь принимаясь за стряпню.
-Не твоё дело, - процедил барон. – Сказано тебе: пиши, вот и делай как велено.
-Слушаюсь, барин, - сухо обронила Марфа и снова отвесила земной поклон. Владимир увидел издёвку в поведении кухарки и в ярости закричал:
-Высечь велю! Прекрати кривляться!!! Нужники отправлю чистить вместо стряпанья!
Но Марфа глядела на барина спокойно, даже чуть насмешливо. Этот взгляд подействовал на Владимира отрезвляюще, он будто увидел себя со стороны… и устыдился.
-В общем, поняла, - буркнул он, выходя из кухни. – Каждый день пиши… да об Анне заботься.

Провожать мужа Анна не вышла, передала через горничную, что слишком слаба.
Корф обиделся и хотел уже сесть в карету, но в последний момент обернулся и глянул на окна спальни.
И точно: в одном из них занавеска была чуть отодвинута; Владимир увидел Анну. Она стояла, прислонившись лбом к стеклу и смотрела во двор.
Корф отвернулся и сел в карету. «Молодец, дружище… - это в нём говорило, несомненно, уязвлённое самолюбие, - так ей и надо… А то не верит она…»
Анна с трудом добрела до постели и легла. Одному Богу известно, сколько сил ей потребовалось для того, чтобы просто подойти к окну! Она хотела увидеть Владимира. Что-то говорило Анне, что она видит супруга в последний раз. «В последний? Нет, не может быть. Этого просто не может быть. Он вернётся, мы помиримся… Боже мой, ну почему мне кажется, что он рад своему отъезду?»
Анна устало прикрыла глаза. В дверь постучали.
-Войдите, - ответила баронесса, поднимаясь и опираясь на столик, чтобы не упасть. Ей было нехорошо.
В спальню вошла Соня.
-Как Вы? – участливо спросила княжна.
-Благодарю Вас, лучше.
-Вы так бледны… Или так кажется оттого, что Вы ч этом платье? – пожала плечами гостья, подходя ближе.
Анна быстро глянула в зеркало. Платье как платье – тёмно-синее, строгое, с высоким воротником. Но она сама и впрямь бледна. Надо будет потом прилечь…
-Анна Александровна, - робко начала Соня. – Скажите мне, отчего Владимир уехал такой мрачный?
Анна вспомнила поцелуй барона с кузиной на крыльце и ощутила острый укол ревности. Помолчала и сухо сказала:
-Не понимаю, о чём Вы, сударыня.
-Какая же Вы счастливица, - продолжила Соня, будто не слыша последних слов собеседницы. – Вы – жена Владимира, он любит вас… Как бы я желала оказаться на Вашем месте! Позавчера я сделала глупость, и…
-Глупость? – переспросила Анна. – Вы называете глупостью поцелуй с чужим супругом?
Княжна вспыхнула и отвернулась.
-Я не про то говорю… Простите меня, Анна Александровна, в самом деле заблуждалась. Я полагала, что раз влюблена во Владимира, то и он должен ответить мне взаимностью. Я слишком самонадеянна… и поплатилась за это. Тогда, на крыльце, он сказал мне, что любит Вас! – Соня повернулась, шурша платьем, и взглянула на замершую Анну. – Любит, любит Вас, а не меня… И я понимаю. Я поняла, что его сердце принадлежит Вам, за эти дни, когда Владимир неотлучно сидел подле Вас… Что с Вами? Вам нехорошо?
-Немного, - призналась Анна, присаживаясь на край кровати. – Он Вам сказал, что любит меня?
-Да, - растерянно кивнула Соня. – Когда я открылась Владимиру, он сказал: Анна моя жена и… и я люблю её. Потом что-то шепнул про встречу на вечере… Кажется, «с той встречи на вечере»… А что Вас так удивляет? Анна Александровна?! – испуганно позвала княжна.
Баронесса тихонько заплакала, спрятав лицо в ладонях. Соня села рядом с ней и тронула за рукав:
-Анна Александровна! Я Вас расстроила? Но что такого… - бормотала она.
-Соня, Соня… - прошептала наконец Анна. – Я так обидела Владимира… так обидела… я ему не поверила…
-О чём Вы?
-Я думала, он рад, что возвращается в полк, – ответила Анна, смахивая слёзы со щёк. – Я думала, что не нужна ему…
-Как?! – воскликнула изумленно Соня. – Как Вы могли такое подумать?! Едва я приехала, я обратила внимание… Он так смотрел на Вас… А потом ещё признался мне, что любит Вас… Да ещё сидел при Вас… Как можно не верить, что…
-Вы не знаете всего, - покачала головой баронесса. – Мы венчались не по большой любви…
-Расчёт? – озабоченно нахмурилась княжна. – Но…
-Мой брат – Михаил Александрович Репнин, - начала Анна, - Вы его, верно, видели: он работает здесь управляющим…
Через несколько минут Соня, посвящённая во всю историю, задумчиво проговорила:
-Вы, кажется, рассказали мне обо всём… Почему?
-Мне необходимо с кем-то поделиться, - вздохнула Анна. – А мои подруги сейчас в Петербурге.
-Я пришла сказать, что мы с Татьяной уезжаем, - грустно сказала Соня. – И хочу пожелать Вам удачи и счастья. Владимир любит Вас. Любите и Вы его – и всё у вас будет хорошо! До свидания, Анна Александровна. Выздоравливайте.
Соня пожала руку баронессе, поднялась и вышла из комнаты.
Анна тяжело вздохнула. «Любит… Да почему же мне Владимир ничего не говорил о своей любви? Отчего рассказал своей кузине? И он так кричал на меня… Господи, помоги мне. Я сказала, что хочу умереть… Нет, не хочу! Владимир любит меня? А не разлюбил ли теперь, когда я не поверила ему? Ах, скорей бы он вернулся…»
И потянулись серые, однообразные дни: Анна помогала Михаилу следить за хозяйством, иногда навещала во флигеле Варвару. Через неделю после отъезда Владимира Анну навестила Наталья Долгорукая.
-Аннушка, - воскликнула она, входя в гостиную, - здравствуй, моя дорогая! Давно я тебя не видела, не говорила с тобой… А в Петербурге до меня дошли слухи…
Анна поднялась из кресла, отложила рукоделие и расцеловала княгиню:
-Наташа, я так рада! Садись. Хочешь чаю?
-Не откажусь.
Анна приказала подать чай в столовой и вернулась к гостье, недоумевая, чем так встревожена подруга.
-Что за слухи? О чём ты говоришь?
-Ольга Калиновская, - многозначительно произнесла Натали и продолжила после паузы: - Ольга близко знакома с твоим супругом… И на последнем балу у Потоцких она рассказывала, что барон вернулся из деревни мрачным, раздражённым… и вовсе не обращает на неё внимания!
-Внимания? – простодушно удивилась Анна. – Но ты же сказала, что они с госпожой Калиновской близко знакомы… отчего он не уделяет ей внимания?
-Анна, - покачала головой княгиня. – Анна, какая ты… наивная, уж прости!
Баронесса лишь кротко улыбнулась.
-Анна, я говорю не о простой дружбе. А впрочем, неважно… Скажи мне, вы поссорились?
-Да, - понурилась Анна, вновь принимаясь за рукоделие. – Ты же знаешь, наверное: я упала с лошади…
-Уж нам писал Михаил, - кивнула княгиня и сжала ладонь Анны. – Как мы за тебя волновались, если б ты знала!.. А Лиза-то плакала… - она покачала головой.
-А где же Лиза? – спохватилась баронесса. – Или ты одна приехала ко мне?
-Нет, что ты! Сказать ли, где наша Лизавета? – лукаво улыбнулась Наталья.
-И где же? – нетерпеливо спросила Анна. – Где она?
-Во флигеле… Чай пьёт с Михаилом Александровичем, - засмеялась княгиня. – Дружба у них сердечная, видишь ли…
-Как так? А я и не замечала…
-Они, оказывается, и письма друг другу пишут чуть ли не каждый день, - рассказывала Наталья. – А мы с Андреем и не знали ничего… Теперь ума не приложу, что с нею делать, негодницей, - тут княгиня не смогла сохранить суровый тон и снова засмеялась. – Ну надо же… Однако вернёмся к вашей с Корфом ссоре. Ты можешь мне всё рассказать по порядку?
Анна, глубоко вздохнув, приготовилась начать, но горничная сообщила, что в столовой всё готово к чаю. Баронесса поднялась:
-Поговорим там, Наташа… Пойдём же.

Выслушав подругу, княгиня некоторое время молчала, потом задумчиво проговорила:
-Мне непонятно… Скажи, Анна, а были ли у тебя причины не верить Владимиру?
-Ну… как… - растерялась баронесса. – Он же с самого начала сказал, что не намерен брать меня в Петербург.
-И?
-Я… я решила, что Владимир настолько тяготится нашим браком, что будет рад всякой возможности уехать из поместья.
-Аня… ну а когда ты узнала от Софьи, что он любит тебя – отчего не поехала вслед за Владимиром? Даже не написала… Как он, по-твоему, должен узнать о твоих чувствах?
Анна растерянно молчала.
-Аня, дорогая моя… Нельзя быть такой нерешительной. Знаешь, что? – лицо княгини озарила улыбка; глаза заблестели. – Ты поедешь с нами в Петербург! Ты поправилась, а завтра у нас с Андреем…
-Вы устраиваете вечер, я помню, но… Владимир…
-Он тоже приглашён, ты не забыла? Собирайся, Анна!
Но та всё колебалась:
-Наташа, а вдруг он не рад будет моему приезду?
-Этого быть не может! Он ведь любит тебя – и не обрадуется?! Нет, совершенно исключено.
Княгиня поднялась из-за стола, оправила платье и строго сказала:
-У тебя час на сборы. А я покуда проведаю Лизавету…

Через час Анна была готова. Она была очень взволнованна тем, как встретит её Владимир. «Вдруг он рассердится? Нет, не может быть… Если он и впрямь любит меня. Ах, ну отчего я не написала ему? Я скажу ему всё, решено. Скажу, что люблю его… а если Владимир прикажет вернуться в поместье… что ж, я уеду. Мне бы только увидеть его!»
-Аня, - сказал на прощание Михаил, - будь осторожна. Ты впервые в свете…
-Не волнуйся за меня, - баронесса поцеловала брата. – Роскошь не вскружит мне голову. Я буду осмотрительна… и напишу тебе, как всё пройдёт.
-Непременно напиши, - вздохнул Репнин. На душе у него было неспокойно.
Анна улыбнулась, села в карету и помахала брату рукой. Наталья, устраиваясь удобнее, сказала:
-Не волнуйся, Аня. Мы всегда с тобой.
-Бал – это вовсе не страшно, - поддержала её Лиза, - напротив, удивительно интересно!.. Ты познакомишься с чудесными людьми.
-А много ли народу приглашено?
-Довольно много, - пожала плечами Наталья. – Мы не могли никого обойти вниманием…
-А Владимир точно будет?
-Я пошлю ему записку…
-Наверное, это выглядит странно: муж и жена приезжают на бал порознь…
Княгиня неопределённо пожала плечами. Лиза вздохнула и промолчала.

На следующее утро Анна, проснувшись спозаранку, сперва не могла понять, где находится. Через несколько мгновений вспомнила: особняк Долгоруких в Петербурге – чудесный, просторный, изящно обставленный дом с уютными комнатами. Спальня Анны была отделана в вишнёвых тонах.
Баронесса не стала долго нежиться в постели. «Я и так много отдыхала, пока была нездорова, - сказала себе Анна, - хватит уже!»
Спустившись к завтраку, она застала в столовой Андрея и Наталью, обсуждавших предстоящий вечер.
-Доброе утро, - поздоровалась баронесса.
-Ты так рано? – удивилась Натали. – Тебе лучше отдохнуть…
-Нет-нет, я отдохнула, - запротестовала Анна. – Но очень волнуюсь…
-Из-за Корфа? – спросил Андрей. – право, не стоит. Натали послала ему записку; мы вот-вот получим ответ.
-Так рано?
-Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, - усмехнулась княгиня. – Аня, Аня… а ведь ты могла бы остановиться в фамильном особняке Корфов!
-Я вас стесняю? – испугалась гостья.
-Нет! – в один голос воскликнули хозяева дома. Андрей улыбнулся, а Наталья продолжила:
-Я лишь имела в виду, что… А, впрочем, неважно. Кушай, милая моя…
-Наташа, ты всё время что-то недоговариваешь, - с недоумением в голосе сказала Анна. – Сперва про Ольгу Калиновскую, а теперь…
-Что такое с Ольгой? – дивился Андрей. – Наташа, что ты говорила Анне?
-Ничего особенного, - пожала плечами баронесса. – Что Владимир и Ольга дружат, но теперь он не уделяет ей внимания. Я удивлена…
-Я бы тоже удивился, - со значением произнёс князь, выразительно глядя на супругу. – Наташа?
-Ах, Боже мой, - всплеснула руками княгиня.
-Не ссорьтесь, прошу вас! – испуганно воскликнула Анна. – Я что-то не так сказала? Андрей…
-Всё в порядке, - покачал головой князь. – Просто ты не совсем верно поняла Наташу.
-Но… отчего вы считаете, что не стоит мне говорить всего? Я, может быть, и наивна… Но…
-Не стоит тебе знать всего, Аня, - мягко проговорила княгиня, поднимаясь из-за стола. – Извини меня. И ты извини, Андрюша, - она ласково взглянула на супруга; тот ответил ей улыбкой.
Анна глядела на друзей и жалела, что не может обменяться такими взглядами с Владимиром. «Где он сейчас? В казарме? А вдруг не приедет? Когда же ответ?» - эти вопросы мучили баронессу.
Наконец лакей принёс в столовую записку от барона. Тот обещался непременно быть и спрашивал, на какую приятную неожиданность намекала в своём послании Наталья.
-Наташа, - пробормотала Анна. – Ты бы ещё написала, что я приехала!..
-Не волнуйся, он ничего не понял.
-Милая, - вздохнул князь Андрей, - не стоит недооценивать Корфа. А сейчас, дамы, позвольте Вас покинуть. Я должен ехать во дворец.
-Неотложные дела? – понимающе кивнула Анна.
-О да… Но к обеду непременно вернусь, - пообещал Долгорукий с порога.
Когда девушки остались одни, Анна печально проговорила:
-Повезло же тебе, Наташа.
-О чём ты?
-Вы с Андреем чудесная пара. Любите друг друга…
-Так и вы с Владимиром любите, разве не так? – княгиня лукаво поглядела на подругу. – И, моя дорогая, ты сегодня же скажешь ему об этом. Непременно, слышишь?
-А вдруг он рассердится…
-Не рассердится, - уверенно заявила Наталья. – Он обрадуется, уверяю тебя!

Когда вечером гости уже начали съезжаться в украшенный иллюминацией особняк Долгоруких, Анна, одетая в голубое с серебряной вышивкой платье, всё ещё стояла в своей комнате перед зеркалом. Баронесса рассматривала непривычно глубокое декольте, замысловатую причёску – и не верила, что дама в зеркале – это она, Анна.
-Нет, - вслух сказала Анна. – Это не я…
Она распустила волосы. Без высокой причёски она себе нравилась больше. Анна улыбнулась, покачала головой и кликнула горничную, чтобы уложить волосы попроще.
Через несколько минут баронесса осталась довольна своим видом. Вот только глаза у неё были испуганными, ожидающими. С такими глазами не бал идти, усмехнулась про себя баронесса, выходя из комнаты.
Внизу было шумно. Анна машинально приветствовала гостей. Никто из прибывших не знал баронессы Корф. Дамы с плохо скрываемым удивлением оглядывали смущённо приветствовавшую их девушку; мужчины, очарованные красотой незнакомки, доброжелательно кивали.
Анна чувствовала себя крайне неловко. Все взгляды, обращённые на неё, казались девушке насмешливыми и осуждающими.
Через некоторое время в ярко освещённую залу вошла красивая молодая женщина – холёная, довольно улыбающаяся, с уложенными в изысканную причёску тёмно-русыми волосами и большими серыми глазами. На ней было пышное сиреневое платье и множество украшений с бриллиантами. Казалось, что вся гостья сияет – и Анне такое обилие украшений показалось недопустимым.
Наталья шепнула подруге:
-А вот и Ольга Калиновская.
-Дама в сиреневом платье?
-Да, она самая… Она полячка.
Анна рассеянно кивнула. Наталья тем временем здоровалась с новой гостьей.
-Рада тебя видеть, Ольга. Знакомься: это Анна Корф, моя давняя подруга…
-Так Вы и есть баронесса Корф? – протянула Калиновская с любопытством. – Рада познакомиться. Меня зовут Ольга, Ольга Калиновская.
Но Анна уже не слушала полячку. В залу вошёл Владимир – немыслимо красивый, элегантный… Сердце баронессы затрепетало.
Корфа заметила и Ольга.
-А вот и Владимир, - улыбнулась она. – Но отчего вы не приехали вместе?
К счастью, Анне не пришлось придумывать ответ: к ним подошёл барон и, любезно поприветствовав дам, поцеловал ей руку и негромко попросил:
-Уделите мне пару минут, дорогая…
Они ушли в библиотеку. Взволнованная Анна испуганно смотрела на хранившего молчание супруга и наконец решилась заговорить:
-Владимир… Вы сердитесь? Я… я не должна была приезжать?

Едва войдя в зал, он не поверил своим глазам. Он, Владимир Корф, боевой офицер, опешил при виде… собственной жены. Как она красива, подумал он и тут же почувствовал жалость: так испуганно его Анна смотрела на гостей Долгоруких, так смущённо говорила с Калиновской…
Так вот что за сюрприз ему обещала княгиня Наталья! Приезд Анны! Приятный сюрприз… и он удался…
Боже, до чего же она хороша в этом платье, подумал Корф, снова любуясь супругой.
-Не должна? – удивился он. – Что ты такое говоришь? Я рад, что ты здесь. Прости меня, Анна. Я… я был груб с тобой в последний раз…
-Забудем, - улыбнулась баронесса, подходя ближе. – Я рада, что ты не сердишься… И ты тоже прости меня, хорошо? За то, что не верила тебе… Я всегда буду тебе верить.
-Вот и славно, - улыбнулся Владимир. «Скажи же ей наконец, что любишь», - ожил внутренний голос.
Корф осторожно притянул Анну к себе, накрыл её губы своими и нежно поцеловал жену.
«Сказать? Да, непременно скажу, - пообещал себе барон. – Но не сейчас. Чуть позже, после бала…»

Они вернулись в залу и немного потанцевали. Но Владимир испугался, что Анне может стать нехорошо и предложил отдохнуть немного. Баронесса согласилась и отправилась на поиски хозяйки дома.
Наталья беседовала с графиней Разумовской. Анна присоединилась к их разговору и вскоре уже не чувствовала смущения: графиня оказалась чудесной собеседницей.
Через некоторое время к ним подошёл пожилой мужчина с недовольным лицом и резко спросил по-французски у княгини Долгорукой:
-Вы не видели моей супруги?
-Ольги? – удивилась Наталья. – Нет, не видела. Быть может, она в оранжерее?
Незнакомец кивнул и поспешил прочь.
Графиня Разумовская неодобрительно заметила:
-Ириней – такой ревнивец. Порой мне жаль бывает Ольгу, хотя она сама виновата…
-А я и не видела, с кем и куда она ушла, - пожала плечами хозяйка дома. – Анна, а ты не заметила?
-Я не совсем понимаю… - призналась баронесса.
-Это – Ириней Огинский, супруг Ольги, - объяснила Наталья. – Её насильно выдали замуж. Ольга не терпит, когда её называют фамилией мужа… А Ириней ревнует её ко всем мужчинам сразу, - она вздохнула и покачала головой. – Несколько раз дело до дуэлей доходило.
-А Ольга этим, кажется, наслаждается, - неодобрительно заметила молодая графиня. – А впрочем, это не наше дело, - пожала она плечами.
Анна не могла взять в толк: как эта Калиновская (или Огинская) могла наслаждаться тем, что из-за неё на дуэлях погибают люди? Даже если и не погибают… «Какой ужас… А где, интересно, Владимир?»
Неожиданно в комнату заглянул лакей:
-Барыня, барыня… Идите скорее…
Наталья испуганно взглянула на слугу и поспешила вслед за ним прочь из гостиной.
-Что же такое стряслось? – воскликнула графиня, обращаясь к Анне. Но баронесса лишь непонимающе покачала головой.
Гости потянулись из комнаты. Анна и графиня последовали за остальными.
В зале было шумно; тут и там слышались предположения: «Огинский снова вызвал кого-то на дуэль…», «Опять Ольга…» и тому подобное. Анна оглядывала собравшихся, стараясь найти Владимира. Однако его не было в зале. Извинившись перед Разумовской, Анна вышла в коридор и решила обойти дом, чтобы найти супруга.
Из библиотеки доносились голоса. Анна, проходя мимо, невольно прислушалась.
-Господа… - говорил Андрей Долгорукий. – Послушайте, это недоразумение!
Баронесса хотела уже было идти дальше, но услышала голос Владимира:
-Полно, - говорил он на французском примирительным тоном, - Ириней, успокойтесь. Ваша супруга всего лишь поздравляла меня с женитьбой…
-Я видел, как она это делала, - отвечал Огинский. – И мой Вам подарок будет таким…
В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, потом Наталья тихонько ахнула, а Корф произнёс:
-Я расцениваю это как оскорбление.
-Вы меня правильно поняли, сударь, - заверил Огинский.
-Мой секундант прибудет к Вам завтра с утра.
-Ну уж нет!.. Покончим с этим! Мы будем стреляться на заре!
Андрей Долгорукий поспешно воскликнул:
-Господа, господа!
Княгиня напряжённо заговорила по-русски:
-Владимир, одумайтесь. Что Вы делаете? Неужели Вы не можете…
-Сударыня, я намерен защищать свою честь…
-Но Анна!.. Подумайте о ней, барон!
Кофр ничего не ответил и, судя по всему, шагнул к дверям. Уже с порога он бросил:
-Не беспокойтесь об Анне. – И вышел в коридор.
Увидев бледную Анну, во все глаза смотревшую на него, барон спросил:
-Ты всё слышала?!
Девушка кивнула и всхлипнула, спрятав лицо в ладонях.
-Едем домой, - вздохнул барон.
Но Анна покачала головой и прошептала:
-Нужно проститься с хозяевами…

Домой они ехали в молчании. Анна изо всех сил старалась не расплакаться. Наконец она тихо спросила:
-Для чего..?
-Здесь задета моя честь… и честь дамы, - ответил спокойно барон.
-Но тебя могут убить, - проговорила встревоженно Анна. Сейчас она старалась не думать о том, что у ревности Огинского был, вероятно, не только повод, но и реальная причина.
-Не волнуйся. Дуэли чаще всего заканчиваются примирением или лёгкими ранениями. Я не сильно рискую.
-А примирение…
-Только не с Огинским! Он давно ищет повода вызвать меня.
-Я боюсь… - сказала Анна, когда они выходили из кареты возле особняка Корфа.
-Не стоит… Да, Анна. Я распорядился, чтобы твои вещи перевезли от Репниных ко мне… то есть к нам домой. Их, вероятно, уже доставили…
Они вошли в дом. Барон сказал, целуя руку жене:
-А теперь иди спать, хорошо? Спальня на втором этаже, ты её сразу найдёшь. А мне ещё нужно сделать некоторые приготовления…
Анна молча кивнула. Ей захотелось прижаться к Владимиру, обнять его, умолять каким-либо образом избежать дуэли. Но Корф ещё раз поцеловал ей руку, коснулся губами щеки и ушёл в кабинет.
Анна снова всхлипнула и побрела к лестнице.
Анна долго ворочалась в постели, пока не поняла, что уснуть вряд ли удастся. Девушка встала и направилась к висевшей в углу иконе.
-Господи, - зашептала она, опускаясь на колени, - если ты меня слышишь… Ты ведь слышишь?.. Услышь меня! Спаси Владимира, пусть он останется жив… если дуэль нельзя отменить. Умоляю тебя, Боже… Спаси его! Я не смогу жить без него. Я так люблю его…
Анна поднялась с колен и подошла к окну. Петербургом овладела ночь – густая, тёмная, уже совсем зимняя, хотя стоял ещё ноябрь. Луна едва виднелась сквозь облака. Баронесса вздохнула и прислонилась лбом к холодному оконному стеклу.
«Быть может, пойти к нему? Что-то сказать… Да, немедленно!»
…Но Владимира в доме не оказалось. Анна встревоженно подумала: «Куда он мог уехать?..»

Под утро она всё же уснула – вернее, задремала в кресле. Но едва часы внизу пробили семь, баронесса открыла глаза и прошептала испуганно:
-Уже?!
Потом Анна сжала виски руками и сказала себе:
-Нет, ещё нет… Сейчас ещё темно… А они решили – на заре…
Но снизу неожиданно послышались голоса, какая-то женщина крикнула: «Барыню зовите!», потом, кажется, князь Долгорукий что-то сердито воскликнул…
Анна побледнела, вскочила со своего места и бросилась в коридор. «Нет… нет… - проносилось в голове. – Нет… Господи… помоги нам…»
На лестнице она едва не столкнулась с горничной.
-Барыня, барыня, - запричитала та, - там… Владимир Иваныч… Ох…
-Где? – крикнула Анна. – Где?! – и, не дожидаясь ответа, поспешила вниз.
У дверей гостиной стояли несколько человек… Анна увидела Андрея Долгорукого, бросилась к нему:
-Что происходит?!
-Анна, Анна, успокойтесь, - князь взял её за руки. – Владимир ранен… Несерьёзно… Умоляю Вас, не волнуйтесь! Нет причин для беспокойства…
-Где Владимир?!
-В гостиной…
-Отчего не в спальне?!
-Доктор не велел поднимать его по лестнице. Прошу Вас, Анна, подождите… Доктор вот-вот выйдет.
Анна без сил опустилась в ближайшее кресло, закрыла глаза, сцепила пальцы в замок и замерла. «Господи, - молила она мысленно, - Господи, ну за что же ты..? Господи, не дай ему умереть. Пожалуйста! Я не смогу… я не смогу без него жить…»
Прошло несколько минут, показавшихся Анне вечностью. Она даже не взглянула на тех, кто стоял здесь вместе с Андреем Долгоруким… Пять минут… Десять… «Боже, когда?! Ведь если его нельзя нести наверх… всё так ужасно??? Нет! Нет! Нет!»
-Барыня, барыня… - пробормотала рядом испуганная горничная.
Баронесса открыла глаза. На пороге гостиной стоял седовласый господин с хмурым лицом.
-Вы – баронесса Корф? – отрывисто спросил он. – Пройдите сюда.

Темнота… Нет, вспышка света. И снова – темнота…
И кто-то плачет совсем рядом. Чей-то шёпот… Причитания…
Сколько шуму… как болит голова…
Корф не мог понять, зачем так шуметь, когда ему так плохо… Он застонал, и тихий, знакомый голос произнёс испуганно:
-Володя… Володя… тебе больно, да? Господи…
Через несколько мгновений – или часов? Сейчас барон потерял счёт времени – кто-то приподнял его голову, поднёс к губам стакан или кружку с каким-то горьковатым напитком. Владимир сделал несколько глотков. Его голову вновь бережно опустили на подушки.
Темнота отступала… Исчез раздражающий звон в ушах.
-Барыня, - раздался робкий женский голос, - Вы бы поспали…
И снова – тот, нежный, тихий голосок:
-Иди, ступай, Глаша… Я вовсе не устала.
-Третьи сутки в кресле дремлете…
-Мне довольно. Ступай…
Темнота не отступала… Барон пытался вспомнить этот ласковый голос. Голос, после каждого его стона шепчущий:
-Потерпи немного… Всё пройдёт…
Чей это голос? Чьи ещё голоса раздавались за это время в комнате?..
Он с трудом открыл глаза. Анна! Ну конечно, это же Анна, его жена… Как он мог сразу не узнать её голос…
Она сидела в кресле возле окна и, кажется, дремала, чуть наклонив голову. Владимир хотел окликнуть её, но не смог… Он снова провалился в забытье.
Темнота…

Через пару дней он, наконец, пришёл в себя.
Открыл глаза, сглотнул, попытался приподняться, но резкая боль в груди заставила отбросить мысль о том, чтобы пошевелиться.
Боль в груди… Ну конечно же, дуэль! Кофр ранил Огинского в руку – совершенно не серьёзная рана. И чуть повернулся: секундант поляка что-то крикнул ему… И, воспользовавшись этим, подлец Ириней выстрелил!.. Негодяй…
Раздалось шуршание платья, к его постели метнулась бледная Анна:
-Владимир… Владимир, ты слышишь меня? Ты очнулся!
Он был слаб, очень слаб, но тем не менее нашёл в себе силы кивнуть. Баронесса всхлипнула и опустилась на край постели, тронула прохладной рукой лоб Владимира.
-Лихорадка совсем прошла… Ты идёшь на поправку, - улыбнулась она.
Корф смотрел на жену. «Боже, ну почему же тогда, на балу у Долгоруких, я не сказал ей, как люблю?.. Милая, дорогая моя… Сколько же дней прошло?»
Анна тем временем зашептала:
-Я так волновалась… Я боялась за тебя… и молилась… Как ты себя чувствуешь?
И – о чудо! – он смог ответить хрипловатым шёпотом:
-Лучше… уже лучше…
-Как только ты поправишься, я тебя кое с кем познакомлю, - сообщила Анна с улыбкой. – Я познакомилась с одним человеком… А впрочем, я после расскажу… Тебе нужно отдыхать. Спи, Володя… - она наклонилась и коснулась губами лба барона.
Анна вышла из комнаты, а Владимиру совсем не хотелось спать, несмотря на слабость. Он прикрыл глаза, но сон не шёл. Барон задавался вопросами: «С кем это она познакомилась? Мужчина? Женщина?» Кофр твёрдо решил расспросить супругу, как только она вернётся, но Анна, удивительное дело, не спешила к постели больного мужа. Корф почувствовал обиду и передумал: «Не стану ни о чём расспрашивать… Нечего! Сама расскажет…»
А Анна в одиночестве завтракала в столовой. Стояло солнечное ноябрьское утро, на улице блестел снег, в небе кружила голубиная стая.
В столовую заглянула горничная:
-Барыня, к Вам господин Писарев.
-Пригласи его в гостиную, - улыбнулась Анна, поднимаясь со своего места.
…Сергей Дмитриевич Писарев приехал в дом Корфа в утро дуэли. Представился приятелем Владимира и участливо осведомился, отчего Корф не появился в казарме. «Неужто приболел?» Анна осторожно ответила, что барон в самом деле нездоров. Но Дмитрий Сергеевич продолжал расспрашивать юную баронессу о самочувствии Корфа. Наконец Анна призналась, что Владимир серьёзно ранен на дуэли, пуля пробила грудь. Писарев огорчённо развёл руками и выразил своё сожаление по поводу случившегося и стал прощаться.
На следующий день он приехал снова. На этот раз Анна пригласила Сергея Дмитриевича присоединиться к ней за обедом. Они беседовали о самых разных вещах, и баронесса нашла поручика весьма интересным человеком. Она теплее говорила с новым знакомым и пригласила приехать на следующий день.
-Как? – воскликнул Писарев. – А сегодня…
-Простите, - проговорила Анна, - но мне пора идти к Владимиру.
-Вы и часа не просидели здесь, со мной…
-Простите, - твёрже повторила Анна. – Но мне пора!
Она поспешила к мужу. Владимир в тот день не приходил в себя – только стонал, сжимал кулаки и порой пытался что-то говорить в бреду. Анна до вечера неотлучно просидела у постели Корфа, перекусила и вновь вернулась в спальню…
Поручик Писарев приехал на следующее утро, и на другое, и на третье. Анна на полчаса-час оставляла Владимира на попечение горничной и покидала гостя, едва прислуга звала баронессу наверх или приезжал доктор. Сергей Дмитриевич не обижался, понимающе кивал и прощался, выражая надежду на новую встречу…
Сегодня Анна, войдя в гостиную, поприветствовала гостя и радостно воскликнула:
-Представляете, Сергей Дмитриевич, Владимир сегодня очнулся!..
-Замечательно, - улыбнулся Писарев. – От всей души рад за него и за Вас, любезная Анна Александровна!..
-Благодарю… Когда Владимиру станет лучше, я Вас к нему отведу. Но пока он, к сожалению, слишком слаб.
-О, я понимаю! – поручик поцеловал руку Анны. – Вы сегодня прекрасно выглядите.
-Это всё радость за Владимира, - ответила баронесса, чувствуя смутное беспокойство, и робко кашлянула.
-Да, вероятно, - кивнул поручик. – Вы обворожительны, Анна…
Она не нашлась с ответом, но, к счастью, горничная сообщила о приезде доктора.

-Наконец-то я могу сидеть в постели, - усмехнулся Владимир, устраиваясь удобнее. – Жаль, вставать нельзя.
-Даже не пытайся, - строго заявила Анна. – Володя, - сказала она уже мягче, - ну пожалуйста!.. А то рана откроется и…
-Знаю, - перебил её Корф и, не выдержав, осведомился: - А с кем ты там познакомилась?
-С твоим приятелем, Сергеем Дмитриевичем Писаревым. Он приятный собеседник.
-А, Писарев… Славный малый…
Анна пересказала мужу историю знакомства с поручиком. Владимир внимательно выслушал супругу и недовольно заметил:
-Кажется, ты ему понравилась.
-И что в этом предосудительного?..
-Ничего, - хмыкнул Корф. – Просто мне не нравится, что ты проводишь с ним столько времени!..
-Володя, - укоризненно проговорила Анна. – Если я влюблюсь в Сергея Дмитриевича, то ты первым узнаешь об этом, - она засмеялась и поцеловала барона в лоб. – Ну не сердись, пожалуйста, хорошо?
«Ну, - ожил внутренний голос Владимира, - что же ты теперь молчишь?! Скажи ей, что любишь! Скажи – и она вмиг забудет об этом Писареве…» Но барон мешкал.
Анна поднялась с постели:
-Пойду распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак. Ты, должно быть, очень голоден, да?
-А как же!..

Через день Владимир окреп настолько, что смог принять Сергея Писарева. Они около часа беседовали за чаем, потом поручик ушёл.
Анна удивлённо сказала Корфу:
-Как странно… Со мной Сергей Дмитриевич и пары слов не сказал…
-Должно быть, был увлечён беседой со мной, - ухмыльнулся Владимир. Но Анну этот ответ не удовлетворил.
- Володя, я вижу, ты чем-то недоволен, - сказала она, внимательно глядя на супруга. – Ты не хочешь мне рассказать?..
- Тебе не о чем беспокоиться, - хмыкнул Корф.
- И всё же. – Анна стояла на своём. – Расскажи мне, пожалуйста, что не так.
- Оставь, Аня, - пожал плечами барон. – Всё в порядке, я же сказал.
Но баронесса не собиралась сдаваться. Она обиженно сжала губы и отвернулась:
- В таком случае я не буду тебе больше докучать. Как знаешь, дорогой – не хочешь говорить, не надо!
Владимир колебался. С одной стороны, ему неловко было признаваться в собственной ревности. С другой – Анна, кажется, не на шутку обиделась. Нахмурилась, отвернулась… И снова ожил внутренний голос: «Ну так что, скажешь ей наконец о своей любви? Решайся, немедленно!» Владимир кашлянул.
- Аня… Послушай…
Баронесса молчала, повернувшись к окну.
-Анна!
-Что? – неохотно проговорила Анна, оборачиваясь. Печально глянула на супруга… не выдержала и рассмеялась. – Володя… Боже мой…
-Так ты притворялась?! – изумлённо спросил Корф.
- Да, - без тени раскаяния улыбнулась Анна. – Ладно, Володя, если ты не хочешь мне чего-то говорить, это твоё право. У всех должны быть свои секреты, ведь так?
- И какие же секреты есть у тебя? – осведомился с подозрением Корф.
- На то они и секреты, - обезоруживающая улыбка озарила лицо баронессы. – И пусть секреты остаются при нас.

А ведь положа руку на сердце у Анны секретов не было. Что ей было скрывать?
Она сидела в библиотеке, отложив в сторону книгу, и старательно вспоминала, есть ли у неё секреты или тайны. Выходило, что ничего особенного нет. Ни тайных поклонников, ни двойной жизни… Вся она была как на ладошке. Нет, конечно же, первое время после знакомства с Владимиром у неё были секреты от Михаила и Варвары. Но, во-первых, сейчас речь шла о секретах от мужа, а во-вторых, тогда это были не совсем её тайны… И только её?
Анна едва не запуталась в своих размышлениях. «Это всё пустяки, - сказала она себе, - тут и думать не о чем… Сейчас главное то, что Владимир идёт на поправку. С ним всё будет хорошо, я уверена…»
Дверь открылась, и в библиотеку заглянул Владимир.
- Я не помешаю? – поинтересовался он.
- Нет, ну что ты, - Анна поднялась со своего места, позвала горничную и попросила принести чаю. – Посидим здесь?
- Может, пойдём в столовую?..
- Нет, мне здесь больше нравится… - баронесса обвела комнату взглядом. – Здесь очень уютно… Когда мы с Мишей ещё жили в старом доме, то я все вечера проводила в библиотеке… Отец приказывал приносить мне чай… - она улыбнулась при воспоминании. – Он всегда уважал образованных женщин. И говорил: мол, вырастешь, Анечка, так не пропадёшь, книги всему научат. Но он, конечно, был не совсем прав, - вздохнула она.
- Ты так считаешь? – невольно заинтересовался барон.
- Да… Видишь ли, мне неоднократно говорили, что я наивна и не понимаю жизни.
Горничная принесла чай с пирожными, расставила всё на небольшом столике возле дивана, на котором сидели супруги.
- Но в этом твоя прелесть, - усмехнулся Корф.
- В том, что я столь легковерна и неопытна?
- Ну, позволь заметить, «легковерна» звучит как-то неприятно. А вот неопытна – другое дело. Ты не испорчена светом, дорогая моя.
- Я просто не выезжаю.
- Ну а когда мы были у Долгоруких? Понравилось тебе?
- Не очень… - понурилась баронесса. – На меня так странно смотрели… Мне было весьма неловко…
- Как на тебя смотрели?!
- Да так… Неважно, Володя, неважно. Смотрели и ладно.
- Аня, но ведь тебя это задевает.
- Пустяки. Я же понимаю, что не ровня всем этим людям…
- Ты баронесса Корф!..
- Успокойся, Володя, не кричи, хорошо? Баронесса или нет… неважно. Давай пить чай.
-Аня, Аня, погоди… - Корф взял у жены чашку и поставил обратно на стол. – Пойми, что ты ничем не хуже всех этих людей! Да, возможно, ваша семья обеднела, но…
-Но именно на это все и обращают внимание, - невесело улыбнулась Анна и мягко продолжила: - Успокойся, Володя. Меня это действительно не огорчает. Я принимаю всё как есть.
-Я тебя не понимаю, - пожал плечами Владимир, в котором проснулось желание защищать хрупкую Анну от всего и тот всех. – Аня, а что они говорили? Тебя кто-то обидел?
-Нет, нет, ну что ты! – Анна разволновалась. – Володя, ну не будем больше об этом.
-Как скажешь, - вздохнул Корф. – Но если кто-то посмеет тебя обидеть…
-Ты вызовешь его на дуэль? – рассмеялась Анна, ласково прикоснувшись к руке супруга. – Нет уж, не надо… Я и так едва тебя не потеряла!..
-Ну, раз я тебе столь дорог, - улыбнулся барон, - то почему бы тебе это не доказать?
Анна шутливо хлопнула его ладошкой по руке.
-Володя!..
-Что? – невинно осведомился тот и придвинулся ближе к супруге. – Ну, так что скажешь, дорогая?
Анна покачала головой, тщетно стараясь удержать улыбку:
-Я думаю, ты слишком слаб.
-Ничуть, - прошептал Владимир, привлекая её к себе. – Ничуть, прелесть моя…
-Володя… а чай? И потом, сюда могут войти… - Анна чуть отстранилась от супруга.
-А я никого не боюсь… А если серьёзно… то без стука никто сюда не войдёт.
-Но это неприлично!..
-Зато как приятно, - пробормотал Владимир, вынимая заколки из её волос…
Он так и не сказал Анне, что любит её. Никак не мог решиться, смущался, как мальчишка… Хотя она лежала рядом с ним, прекрасная, удивительная, робко обнимала. Неопытная… Да, да. И наивная… Но такая очаровательная. Владимир вспомнил тот вечер, когда впервые увидел Анну. Она играла на пианино. Кажется, это было в другой жизни… Анна верно подметила: он изменился. Только во время болезни Владимир в полной мере это осознал. Удивительно, он стал другим. Может быть, потому, что хотел стать лучше? Конечно, хотел. Для Анны, это несомненно. Он так хотел, чтобы она глядела на него без страха, что придавил свой цинизм, свою жёсткость. И теперь всё это ушло, и Владимир сам себя порой не узнавал.
И это не было неприятно, напротив, само осознание того, что Анне он больше нравится таким, заставляло Корфа забыть о прежних забавах. Актрисы, бордели – всё это в прошлом. И как он раньше смеялся на друзьями, которые променяли ветреность на верность? Над тем же Андреем Долгоруким? Теперь он и сам таков…
Анна шевельнулась, повернула голову и улыбнулась Владимиру. Лежать на нешироком диване было не очень удобно, но она терпела ради мгновений, проведённых рядом с Владимиром. Лежать возле него, чувствовать его рядом с собой… «Соня говорила, что Володя любит меня, - вспомнила Анна. – Но отчего ж не говорит? А вдруг он сказал это только лишь для того, чтобы Соня не питала ложных надежд? Нет, Боже… Этого не может быть».

-Аня, - чуть позже Владимир заглянул в спальню, где баронесса переодевалась к ужину. – Можно?
-Проходи, конечно, - Анна улыбнулась, отошла от зеркала и, расправив платье, села на край постели.
-Какая же ты у меня красивая, - проговорил Корф, усаживаясь рядом с женой и прижимая её к себе. – Как ангел…
-Ангел? – весело удивилась Анна. – Ладно тебе…
-Нет, я, между прочим, совершенно серьёзно!.. – начал барон, но в дверь постучали: горничная принесла Анне записку от Натальи Долгорукой.
Анна развернула послание. Наташа писала, что Сергей Дмитриевич Писарев чуть ли не напросился к ней на чай завтра, в пять часов и при этом умолял пригласить и баронессу Корф…
-Что за нелепица? – хмыкнула Анна, протягивая записку супругу. Корф пробежал глазами строчки, написанные мелким аккуратным почерком, и гневно выкрикнул:
-Что за чёрт?!
-Володя, - испугалась Анна и тронула его за рукав.
-Боже… да как он… как он смеет!!! Я прямо сейчас поеду и… - барон вскочил и бросился к дверям.
Анна вздрогнула и бросилась следом, крича:
-Володя! Нет, нет! Остановись! Что ты делаешь?!
-Иду убивать этого…
-Ты что? – пронзительно закричала Анна, обгоняя его и замирая в дверном проёме. – Я… я тебя не выпущу, нет!.. Ты с ума сошёл, Володя?
Корф побледнел, мотнул головой и ошеломлённо спросил:
-Ты… ты что, готова?
-На что? – удивилась Анна. В её душе шевельнулось странное подозрение. «На что я должна быть готова? Бог мой…» - О чём ты? Я не понимаю.
-Ты готова ответить ему взаимностью? – прямо спросил Корф. Глаза его стали такими несчастными, что Анна едва не заплакала. Она шагнула к мужу:
-Что ты, что ты… - зашептала баронесса, протягивая руки к Владимиру. – Володя, ну какая взаимность!.. Какая глупость… прошу тебя… - она говорила и говорила, стараясь отвлечь Владимира. Но он словно не слышал, глаза у него оставались такими же словно заледеневшими.
-Так готова? – повторил он.
-Нет! – крикнула Анна. – Володя, нет, говорю тебе!.. Даже и не думай… Я люблю тебя, - выдохнула наконец она, - тебя, слышишь? Только тебя. Сергей Дмитриевич тут совершенно не при чём!
-Это правда? – напряжённо спросил Владимир, затаив дыхание. «Боже, высказал про себя, - если это неправда, я действительно убью Писарева… или нет, я убью себя!»
«Малодушничаешь», - усмехнулся внутренний голос. Корф мотнул головой. Малодушничает?! Он?! «Нет, - сказал он, - никогда!»
Анна стояла перед ним и, протянув руки, словно хотела коснуться его галстука, но никак не решалась.
-Володя… ну как ты мог подумать? Как ты мог подумать что-то иное? Что я люблю кого-то другого? Я же твоя жена… и…
-Только поэтому? – барон стряхнул с себя оцепенение и саркастически усмехнулся. – Что ж, сударыня, великолепная у Вас логика… Вы моя жена и обязаны меня любить, потому и любите. Так? Я прав? Ну что же Вы молчите? Ведь я прав?
Анна явно была ошарашена:
-Я не понимаю, - проговорила она. – Володя, я люблю тебя… Ты… ты недоволен, я только не знаю, чем. Ты не этого хотел, да? Прежний вопрос… Для чего же ты на мне женился? – она отошла, села в кресло и отвернулась, перебирая пальцами кружева на манжетах. – Я же говорила, что мою репутацию необязательно было спасать. Ты мог бы продолжать жить так, как раньше. Дуэли, развлечения… - голос Анны потускнел. – Но ты женишься на девушке из обедневшего рода… Бесприданнице. Наивной дурочке, - баронесса намеренно говорила о себе так резко, чтобы рассердиться. Да, рассердиться. На него, на Владимира, который наломал дров… и сам теперь недоволен. Ну почему он не может даже объяснить свои мотивы? «Главное – не расплакаться, - мысленно увещевала она себя. – Не плакать…»
Анна понимала, что если расплачется, то не сможет высказать то, что неожиданно поняла. Надежды на счастливое будущее нет. Они с Владимиром слишком, слишком разные. Она напрасно призналась ему в любви. Странно, что барон не рассмеялся ей в лицо.
Владимир молча слушал жену. Если бы он только решился сейчас подойти к ней, обнять, прижать к себе, поцеловать!.. Сказать, как сильно любит и как это больно – наблюдать её разговоры с другим мужчиной. И она бы выслушала, и никогда бы глаза Анны не блестели от сдерживаемых слёз. Он бы… Но куда там… Корф смотрел на тоненькую фигурку, ссутулившуюся в кресле. У Анны дрожали руки. Она теребила рукава платья.
«Что она со мной сделала? – поморщился Корф. – Раньше… чёрт, ведь раньше мне никогда не приходилось просить у женщин прощения или добиваться их расположения!.. Они сами искали моего внимания… А эта… Моя жена, та, что должна быть покорна и…»
-Я покорна, - услышал он безжизненный голос баронессы. – Ты этого хочешь, да? Что ж…
В первое мгновение Корф испугался: не может же Анна читать его мысли! – но тут же понял, что произнёс последние слова вслух.
Анна наконец обернулась. На бледном лице блестели от слёз глаза.
-Кажется, нам никогда не понять друг друга, - сказала она. – Иди, Володя. Возвращайся.
-Куда? – прошептал изумлённо Владимир. Анна его прогоняет? Жена гонит из его собственного дома? Это уже ни в какие ворота… Но на смену раздражению пришла боль. Острая, чуть ли не физическая. – Аня… Послушай, Аня… Я давно хотел…
-Уходи, - ответила Анна. – Пожалуйста, уходи. – Баронесса говорила ровным голосом, однако по лицу видно было, что она вот-вот заплачет. – Нам не будет счастья. Ты слишком поторопился… Оставь меня, Володя.
Корф шагнул было к жене, но та покачала головой и так глянула на него, что барон будто бы натолкнулся на невидимую стену. Кашлянул, развернулся и вышел из комнаты.
И только когда за супругом закрылась дверь, Анна расплакалась, закрыв лицо руками. Она поднялась с кресла и пошла к постели, рухнула на покрывало и сжалась. Каждый всхлип будто бы давался с болью.
«Господи, - шептала Анна, - ну почему, почему ты не дашь мне счастья? Я призналась Владимиру в любви… а он недоволен… И я ещё думала, что он любит меня! Я заблуждалась, господи… Боже, помоги мне. Мне так больно. Я так устала! Помоги мне, Боже…»

Корф прошёл в кабинет и сел за стол, сжав виски ладонями. Анна, Анна… Перед глазами стояла картина – бледная Анна, готовая расплакаться, сидит в кресле… и говорит, что они не будут счастливы.
И виноват он, Владимир Корф! Эта беззащитная девушка, почти ребёнок… Она доверилась ему, призналась в любви. А он… «Господи, - подумал Владимир, - да что же я ей сказал?! Я чудовище…» Он предположил, что она лишь исполняет супружеский долг. О, Анне этот долг был в тягость лишь в первые часы после венчания. Корф вспомнил, как она в утро свадьбы играла ему на пианино – в скромном платье, с простой причёской. Пела грустную песню… А он, Корф, тогда рассердился на жену…
Он попытался отвлечься от мыслей об Анне. Подумал об Ольге, затем – об Огинском. Вспомнил полковых товарищей. Пора ведь возвращаться на службу: он почти здоров…
Благодаря кому? Благодаря несчастной Анне, которая осталась там, в спальне, наедине со своими страхами, пусть даже надуманными, и воспоминаниями о его, Корфа, неверии.
«Ты не мужчина, Корф, если бросил её плакать!»
«Но что я могу сделать?»
«То, что нужно было сделать давно – объясниться!»
Владимир поднялся и подошёл к окну. Шёл снег. Мягкие белые хлопья кружились в свете фонарей.
А в спальне была Анна.
«Так что же ты стоишь?»
Корф вовсе не считал себя трусом, но сейчас… Как будто что-то мешало дойти до спальни, отворить дверь, обнять жену. Не дать вырасти между ними ледяной стене непонимания. Он любит Анну, а Анна любит его. Вот только эта беззащитная девушка оказалась смелее бравого офицера.
Анна рассказала о своей любви, открылась ему. А сам Кофр… струсил?! Испугался женщины? Собственной жены?
«А чего бояться-то – после того, как Анна уже призналась, что любит тебя? Она не стала бы смеяться. Ты ведь этого боялся?»
К собственному стыду, Владимир понял, что баронесса в любом случае не стала бы смеяться. Анна была другой.
А через мгновение барон сообразил, что все эти размышления – лишь повод отложить разговор с Анной хотя бы на несколько минут. А если она уснёт – то на несколько часов.
Но как, как он сам проживёт эти часы, эти минуты?! Думая о той, что бессильно лежит на постели в спальне… а по бледным щекам катятся слёзы.
Она доверилась ему и ждала взаимности. А он на самом деле чудовище. Не смог понять Анну. Не смог прогнать её страхи своей любовью, не согрел…
«Всё, хватит! – Владимир глубоко вздохнул и направился к двери. – Пора объясниться…»

Анна лежала на постели, свернувшись клубочком, и уже даже не плакала. Просто бездумно смотрела на расшитое какими-то разноцветными орнаментами покрывало. Ромбы, круги, волнистые линии… Как нити в кружеве…
Анне казалось, что если она прямо сейчас умрёт – это будет естественно. От такой боли умереть несложно. Гораздо сложнее эту боль пережить…
Пережить? Зачем, чего ради? Ей не к чему стремиться. Останется только вернуться в поместье Владимира и жить там с Варварой и Мишей. Милые, родные, как Анна по ним соскучилась!.. По нравоучениям брата, исполненным любви и опасения за её судьбу; по добродушному ворчанию старушки Варвары. И Лучик там остался. При мысли о котёнке по лицу девушки скользнула слабая улыбка.
Лучик… подрос, наверное. А может быть, убежал из дома. Но вообще-то Варвара обещала приглядывать за ним…
В дверь постучали.
Анне было безразлично, кто это и зачем к ней пришли. Пусть ищут Владимира, если он в доме. Она не ответила.
Стук повторился. Баронесса подумала, что это, возможно, кто-то из прислуги беспокоится. О чём? Неважно… Но лучше, пожалуй, ответить.
Анна села в постели и громко спросила:
-Кто там?
Ей не ответили, но дверь отворилась и в комнату вошёл Владимир. Замер было на пороге, но тряхнул головой и решительно шагнул вперёд.
«Ну почему, - с тоской подумала Анна, - почему ты меня не любишь? А если не можешь… то почему сердишься на моё признание? Почему?»
Барон подошёл к ней и опустился на краешек постели.
-Аня, - глухо сказал он, - послушай меня, пожалуйста.
Владимиру вдруг стало очень больно. Он снова вспомнил все те ужасные слова о супружеском долге, которые недавно говорил Анне.
-Ты говорила, что я… изменился. Это так, я сам замечаю. Но я иногда… в общем, говорю не то, что думаю на самом деле. То есть… я не вру, нет, это не то… Я не знаю, как объяснить, - сдался он. – Но когда ты получила эту записку от княгини…
Анна коротко взглянула на мужа – напряжённо и ожидающе, будто призывая продолжить.
-И я рассердился. Поэтому наговорил тебе глупостей в ответ на… твоё признание. Аня, я… я просто ревную тебя, - выдохнул Кофр и посмотрел на девушку.
Та молчала, опустив голову низко-низко, чтобы Владимир не мог заглянуть ей в глаза.
-Я… я люблю тебя, Аня. Очень люблю. Прости меня, я не хотел тебя обидеть.
Повисло неловкое молчание. Владимиру хотелось протянуть руки, обнять жену, прижать к себе крепко-крепко… и никуда не отпускать. Даже к Долгоруким. Ну, только если в сопровождении…
А вдруг она отстранится? Вдруг не простит его, поднимется и уйдёт?
«Пока не попробуешь – не узнаешь», - насмешливо фыркнул внутренний голос. И Кофр решился.
Анна всё не поднимала головы, когда почувствовала, что Владимир придвинулся ближе к ней и осторожно обнял, прошептал:
-Аня… прости меня… Я так тебя люблю. Но я боялся…
Анне казалось, что она все слёзы выплакала. Оказывается, нет. Она снова заплакала, всхлипнув и пряча лицо в ладонях.
-Господи… - разобрал Корф, наклонившись к её лицу. – Господи…
Владимир прижал наконец её к себе, погладил по вздрагивающей спине и приподнял за подбородок заплаканное личико.
-Аня… Я должен был сказать раньше, но…
-Ты ничего не должен, - вздохнула Анна, чуть отстраняясь. Голос у неё был немного сиплым от плача. – Никто ничего никому не должен.
-Аня, ты говорила, что нам не будет счастья, потому что я…
-… поторопился с выбором супруги…
-А я не поторопился! Я сделал наиболее верный выбор, - горячо заговорил Корф. – Ты, только ты подаришь мне счастье. Не плачь, Аня. Ничто не стоит твоих слёз.
-А ты? – слабо улыбнулась Анна, смахивая слезинки со щёк.
-А я – тем более, - барона так обрадовала улыбка жены, что он сам разулыбался. – Чего ты хочешь? Поедем в поместье? Нет, нет… у нас же не было свадебного путешествия. Хочешь в Италию? Или во Францию? Куда ты хочешь поехать, Аня?
-Погоди… мне всё равно. Решай сам. Ты же у нас глава семьи…
-Я люблю тебя, - прошептал Владимир, зарываясь лицом в шелковистые золотистые локоны. – Прости меня, Аня…
-Я тоже тебя люблю. И пусть это будет последняя наша недомолвка, хорошо? – Анна с притворной строгостью глянула на мужа.
Владимир торжественно объявил:
-Клянусь честью офицера.

И началась новая жизнь, не без недоразумений, конечно, но всякий раз, когда Владимир сердился, Анна улыбалась и напоминала о данной клятве.
И любой конфликт немедленно исчерпывал себя.

КОНЕЦ:)