Название: Любовь к искусству
Автор: Зося
Жанр: пародия на пародию, в общем говоря - сказка о сказке.
Герои: Анна, Владимир, Барон, Баронесса, Князь, Автор, Музы
Примечание: Искренняя благодарность Шарлю П. за любовь к искусству.

- А может, все- таки не надо?
- Надо!
-Тише вы, ребенка разбудите!
Три головы склонились над колыбелькой, в которой безмятежно спала маленькая белокурая девочка.
- Но ведь Автор написал…
- Этот зануда?! Он не в состоянии даже подписаться своим именем под текстом! Все время выдумывает что-то новое! Нет, как решили, так и сделаем – сколько можно штамповать одно и то же?!
Три Музы еще пошептались немного, а затем, согласно кивнув кудрявыми головками в знак согласия, подали друг другу руки. Фиолетовые звездочки закружились вокруг них и исчезли вместе с ними. В чердачной комнатке, в простенькой деревянной колыбельке тихонько посапывала рыженькая девочка с кругленькими розовыми щечками, не обращая никакого внимания на нетерпеливое поскрипывание пера Автора…
Остро заточенный конец его уверенно скользил по бумаге, рождая среди завитков , росчерков и чернильных клякс замысловатые сюжетные линии.
«-Мой друг, - произнес барон, протягивая своему собеседнику рюмочку изумительного бренди – мой друг, думаю, на балу все решиться! Сын Петра Михайловича уже вырос, и настало время ему остепениться.
- Вы, вероятно правы, дорогой барон.
- Но знаете, Карл Модестович, я немного беспокоюсь за Володеньку! В последнее время он так переменился. Я просто его не узнаю!
- Что вы, господин барон! Это просто напускное! – Рыжеволосый собеседник барона подкрутил усы. – Не извольте беспокоиться, все устроиться наилучшим образом!
- И еще одно, - барон понизил голос и с опаской взглянул на прикрытую дверь. – Я тут об Аннушке подумал, но, боюсь, Марья Алексеевна осерчает…
- Как? – поразился управляющий – Вы еще не говорили с баронессой?!»
Автор отложил перо и глубоко задумавшись не заметил, как из-за старой чернильницы с кованной медной крышечкой выглянула кудрявая головка.
- Талька! Талька, спрячься немедленно! Он же тебя увидит!
- Ах, Мелька, отстань! – отозвалась та, которую назвали Талькой. – Вечно ты все преувеличиваешь и готова из всего сделать трагедию!
- Девочки, не ссорьтесь! – Из-за чернильницы донесся чарующий голосок. – А то сейчас сюда Каллиопу и Терпсихору принесет! А вы знаете, что бывает, когда наша Тера петь начинает…
Талия, охнув, юркнула обратно:
-Девочки, но ведь надо что-то делать!
- Мы уже и так достаточно сделали! – трагическим шепотом возвестила Мельпомена – Что я наделала?! Я знаю, это моя карма! Ай!
- Замолчи!
Музы оживленно зашептались, после чего одна их них, осторожно выглянув, что-то всыпала в чернильный пузырек. Явственно запахло коньяком, а, спустя несколько мгновений, перо вновь заскрипело…
«- Маменька! Вы представляете, Нюрка на бал собралась! – Статная, высокая девушка с тяжелой каштановой косой даже притопнула от охватившего ее возмущения.
-Анна? Да как она посмела, мерзавка?! - баронесса, подхватив пышные юбки, устремилась в лакейскую, на ходу выкрикивая имя ненавистной девчонки.
-Анька! Поди сюда, негодная!
- Я здесь, Марья Алексеевна! – невысокая девушка выглянула из библиотеки. – Звали?
- Нет, ну вы только посмотрите на нее! Сколько раз тебе, паршивке, сказано было – не ходить в библиотеку! А ты, небось, снова книги брала?
Девушка машинально спрятала руки за спину и покраснела:
- Простите меня.
- Простить? Да что же это такое?! Меня в моем собственном доме не слушают! Так она еще и на бал собралась! Ты себя то видела? Страхолюдина страхолюдиной, только благородных людей пугать! Быстро на кухню, там тебя работа ждет! А потом в коровник! Там тебе самое место, неряхе! – с этими словами Марья Алексеевна направилась в кабинет своего супруга.
Анна глубоко вздохнула и посмотрела в зеркало, стоящее в глубине коридора. Да, права баронесса, она и впрямь неряха и страхолюдина: давно немытые, мышиного цвета волосы грязными прядями свисали из-под платка, лицо все в полосах сажи и пыли, и, кажется, с молочными усами: платье заношено, все в пятнах, вон, с дыркой на подоле – это уголек выскочил да прожег. Ну и ладно, подумала девушка, зато меня такую Миша любит! И ничего другого ему не надо! Окрыленная этой мыслью она поспешила на кухню, чтобы исполнить наказ Марьи Алексеевны.
Тем временем в кабинете бушевала самая настоящая буря. Баронесса, уперев руки в боки, грозно наступала на супруга , который пытался одновременно спрятать графинчик с бренди , да и сам укрыться от разгневанной жены.
- Душенька! – лепетал он, спотыкаясь и вздрагивая от страшной мысли, что из графинчика выплеснулась немного божественного напитка. – Душенька, не волнуйся, умоляю!
- Какая я тебе душенька?! - баронесса была как никогда в эту минуту похожа на деву-воительницу; барону даже показалось, что на голове благоверной таинственно и мистически блеснул рогатый шлем. – Ты мне что обещал?!
- Машенька, крошка моя… - икая, шепелявил барон, пятясь в сторону потайной двери. – Ну что ты разнервничалась? Не волнуйся, хочешь, я тебе валерьяновых капель накапаю?
- Крошка?! Я?! Ты издеваешься? – словно дикий и страстный тур взревела Марья Алексеевна и, заметив обходной маневр супруга, распрямив плечи бросилась в атаку. – Врешь, не уйдешь! От меня еще никто не уходил!
- Зайка моя! – жалобно пискнул барон и…»
Автор отодвинул стул и, зевнув, встал. Музы осторожно выглянули из-за чернильницы:
- Он сейчас заснет и тогда… - Мельпомена привычным жестом поднесла руку ко лбу и попыталась упасть в обморок.
- Не заснет! Я знаю пару штучек, от которых сон как рукой снимет! – Эрато словно невзначай повела оголенным плечом.
- Эх, я так надеялась, что мы этого избежим, - вздохнула Талия и , ловко сложив пальцы, громко свистнула.
-Неееет! – одновременно вскрикнули ее товарки. – Только не Тера!!!
Но было поздно. Под потолком тихо хлопнуло, и верхом на белесом облачке возникла еще одна Муза: с кипой нотных листов и склеенной лирой в руках. Терпсихора опасливо покосилась на Эрато и, бойко тронув струны покореженной лиры, громко запела.
- Не может быть! – выдохнула Мельпомена. – Так вот у кого героиня набралась этих воплей!
- Пения, Меля, пения, - попеняла Талия, страдальчески поджимая губы. – Искусство требует жертв, а любовь к искусству…
Терпсихора теребила струны, терзая слух муз руладами и прочими музыкальными изысками, но овчинка стоила выделки – Автор, вернувшись за стол, принялся усиленно писать. Слова ловко укладывались в строчки, строчки в абзацы, абзацы в страницы и музы словно наяву видели, как над юной замарашкой насмехаются сводные сестры, как фея крестная, не пожелав вылезти из кухонной печки, превратила девушку в настоящую принцессу, как старое полено обернулось дивной красоты самоходную карету и увезло Анну на бал к князю Долгорукому, где девушка уже нач?
?ла танцевать Тот Самый Танец.
«- Как, говорите, вас зовут? – Князев сын Владимир Михайлович со скучающим видом вел свою партнершу в танце.
- Графиня Уголькова, ваша светлость, - Анна была готова заплакать от досады: все складывалось вовсе не так, как она хотела. – Вы уже спрашивали!
- Да? – Долгорукий не обращал на нее ровным счетом никакого внимания, тоскливо оглядываясь по сторонам.
- Ай!! Вы наступили мне на ногу!
- Прошу меня простить!
Из глубины зала за ними пристально следила вся женская часть семьи Корфов.
- Маменька, так ведь это… -
- Замолчи, дура! Кажется, я знаю в чем тут дело! Но я уже обо всем позаботилась!– баронесса что-то прошептала на ухо своей дочери и, встряхнув за плечо своего мужа, отчего тот опрокинул на себе поднесенный бокал с шампанским, произнесла:
- Пойдемте, дорогой супруг, нам кажется уже пора домой!
- Но, солнышко… - начал было Иван Иванович, но тотчас благоразумно умолк под грозным взглядом своей дражайшей половины. – Как скажешь, мой цветочек!
Тем временем Анна уже еле сдерживалась:
- Сударь, вы снова наступили на мою ногу!
- Я не хотел! – услышала она равнодушно вежливый ответ.
- Если хотите, я буду считать для вас шаги: раз, два, три!
- Вы намекаете на то, что я не умею считать? – оскорбленно произнес Владимир.
- Я намекаю на то, что вы совсем не умеете танцевать!
-Да что вы себе позволяете, сударыня!
-В отличии от вас я не позволяю себе грубости! – ловко парировала Анна. – И еще я могу преспокойно уйти от вас. Прямо сейчас, посреди танца! В конце-концов, это не могу найти себе жену!
- Конечно же! Судя по всему, вы и мужа себе не сможете сыскать! – язвительно ответил Корф.
- Да как… - задохнувшись от такого предположения, Анна уже хотела высказать все, что думает об этом напыщенном пингвине, как вдруг услышала, как дворецкий громко произнес:
- Полночь, дамы и господа!
Девушка вдруг почувствовала, как все ее бальный наряд словно шелуха сползает с плеч, открывая взорам поношенное платье прислуги, как высокая прическа обвисает некрасивым кулем. Все кончено – мелькнула мысль – все кончено! Сейчас начнется…
- Володенька! – князь Долгорукий поднес к глазу лорнет и с удивлением обозрел партнершу сына. – Ты такой оригинал, мой мальчик! Кто это?
- Это… - Владимир посмотрел на Анну и недоверчиво улыбнулся. – Это моя невеста, отец!
- Я вам не невеста! – отрезала девушка, пытаясь вырваться из его объятий. – Пустите меня, нахал! У меня есть жених!
Приглашенные гости дружно охнули: скандал! Настоящий скандал! Какая прелесть!
- Я знаю!
- Тогда какого черта вы в меня вцепились?! Отпустите меня, сейчас же! – девушка попыталась пнуть наглеца ногой, но промахнулась. Слетевший с ноги старый башмак ловко угодил в декольте баронессы Корф, от чего с ней немедленно случился обморок.
- Аня! Это же я! - Владимир пытался удержать девушку. – Это я, твой Миша!
- Врете все! – Анна недоверчиво уставилась на князя! – Вы – не он! Миша дворовый!
- Я притворялся!
- Он не такой франт!
- Приличия, что же поделать? – пожал в ответ плечами Владимир.
- У него на затылке шишка! Я сама ему наставила! – гордо привела веский аргумент девушка. – Понятно?
- Так вот она, - князь прижал маленькую ладошку девушки к своей голове. – никуда не делась!
- Миша? – потрясенно выдохнула Анна. – Как же мне тебя называть?
- Это спорный вопрос, - произнес Петр Михайлович, - с этим мы разберемся позднее. А вот кто вы, моя дорогая?
- Анне вдруг показалось, что пол уходит из-под ее ног, как вдруг…
- Это, друг мой, моя меньшая дочка! – к ним приближался барон Корф, трепетно прижимая к груди серебряную фляжечку. Он многое хотел сказать, но ему помешали.
- Иван! – грозный окрик потряс стены зала. – Ты обещал!
- Прошу меня простить! Дела!– Иван Иваныч быстро поклонился и опрометью бросился вон. – Подробности письмом!
Гости потрясенно молчали, когда молодой князь Долгорукий опустился на колени и торжественно произнес:
- Анна, ты выйдешь за меня замуж?
- Конечно, любимый! Только как все таки мне тебя называть? Вермишель?
Старый князь смахнул слезу умиления…»

-Ну, вот и все! – Музы радостно обнялись. – Конец! - спустя мгновения одна из них произнесла: - Кто из вас теперь заткнет Терпсихору?...

А Автор, уронив голову на руки, мирно посапывал над кипой исписанных листов своей новой старой сказкой .