Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Мой волшебный курортный роман". Автор - Аля.

Название: "Мой волшебный курортный роман"
Жанр: эссе
Действующие лица: Анна, Владимир, Мишель.


Самолет вынырнул из белесой пелены, и солнце, резко вспыхнув, до боли ослепило глаза. Щурясь от яркого света, я отложила журнал и уткнулась лбом в прохладный иллюминатор. Внизу, среди замысловатого сплетения дорог, виднелся аккуратный городок. Узкие ленточки улиц делили его на золотистые квадратики, с высоты превращая в большой праздничный пирог. Такой реальный, что казалось, протяни руку - и под пальцем сладко хрустнет аппетитная корочка. Довершая мои голодные фантазии, над городом-пирогом парило белоснежное облако, как две капли воды похожее на взбитые сливки… «Пожалуй, пора подкрепиться чем-нибудь вкусным», - усмехнулась я и, махнув рукой на диеты, подозвала приветливую стюардессу.

Через минуту мой столик украсил поднос с горкой пирожных и чашкой дымящегося экспрессо. Пока я устраивалась поудобнее, кофейный аромат добрался до румяного толстяка, мирно дремавшего в соседнем кресле. Он поднял голову, сладко зевнул и сонным фальцетом полюбопытствовал: далеко ли ещё до Канар? В тот же миг, как по заказу, монитор красной линией высветил наш маршрут: внизу была Испания. Несколько часов, и острова вечной весны станут явью. Удовлетворенный ответом, сосед кивнул и снова припал головой к подушке. Интересно, что привело его на далекие острова? Детская мечта или выгодное предложение турфирмы? Судя по равнодушному виду - скорее второе. Впрочем, почти весь салон пребывал в тихой дреме, ничуть не разделяя моего приподнятого настроения. Только сидящий в соседнем ряду брюнет увлечено читал путеводитель Ле Пти Фюте. Услышав разговор, он повернулся. Блестящие пиратские глаза до неприличия пристально оглядели меня, одобрительно задержавшись на узком вырезе топика. Потом темноглазый нахал заметил горку пирожных и, весело хмыкнув, подмигнул мне. Вздрогнув, я поспешила принять безразличный вид. Подбородок взметнулся кверху. Взгляд подернулся ледяной дымкой. Я гордо отвернулась от бесцеремонных заигрываний и тут же виновато вспомнила, что совсем недавно клялась забыть о хороших манерах.

Не подумайте плохого. Я не вступила в тайное общество грубиянов. Просто месяц назад проснулась далеко за полночь и вдруг ощутила, как неумолимо бежит время. Скоро тридцатилетие – пора первых итогов. Конечно, мне есть, чем похвастаться. Но душу эти успехи не греют - свои заветные мечты я не исполнила. Они так и остались воздушными замками из снов и фантазий. Тоскливыми записями электронного дневника… Пытаясь убежать от грустных мыслей, я добрела до ванной и долго стояла под прохладным душем, глядя, как прозрачные струи размывают мой двойник на зеркальной стене. Казалось, ещё чуть-чуть, и я сама исчезну без следа в этом потоке воды, не добившись ничего, о чем мечтала, не увидев того, о чем грезила… Непрошеная хандра ядовито прошептала на ухо: – Трусиха, зануда, неудачница… Сжавшись от безжалостных упреков, я закуталась в пушистую белизну полотенец и решила: хватит раздумывать и ждать. Пора исполнить свои мечты. Тем более их у меня немного, всего две.

Через несколько часов первая сбудется. Я ступлю ногой на Канары – острова моих детских грез. Свежий ветер, наполнявший паруса Колумба, растреплет мои волосы. Соленые брызги слезинками окропят щеки. Словно повелительница диких гуанчей, прекрасная Беатрис, я буду бродить по берегу, ища в океанской дали неясный облик любимого. Драконовы деревья вознесутся надо мной и протянут ветви, полные красного, словно кровь, сока. Огнедышащие вулканы раскачают ярко-синий небосвод. По узким мосткам я переберусь через глубокие барранкос* и заблужусь в зарослях орхидей. А разноцветные попугаи будут громко ахать и кричать мне вслед… Почему я так долго откладывала поездку, проводя отпуск на привычном с детства Кипре? Сейчас уже трудно вспомнить… Да и неважно. Впереди две чудесные недели! Главное, не дрогнуть и исполнить задуманное. Тогда вторая мечта тоже станет счастливой реальностью. При мысли о наполеоновских планах сердце заколотилось, словно бешеное, а щеки залил горячий румянец. Пришлось срочно брать себя в руки, медленно считая в уме: - раз, два, три, четыре… Старый дедовский способ, как всегда, помог. Добравшись до тридцати, я совсем успокоилась и, повернувшись к игривому незнакомцу, весело подмигнула ему в ответ. Ну вот. Мы почти знакомы. Как легко и удобно без правил хорошего тона.

Всё детство заботливая бабушка наставляла меня: «Достойное поведение – залог успехов». Даже спустя много лет в моей памяти звучит её строгий голос: «Никогда не показывай своего недовольства! Не сиди, скрестив ноги! Не говори слишком громко! И ещё – никогда не обращай внимания на незнакомцев!».. Ни минуты не сомневаясь в бабушкиной правоте, я старательно осваивала кодекс истинных леди. Конечно, приятно чувствовать себя совершенством. Но счастья это не приносит. Пора забыть бабушкину науку. Тем более, что симпатичный брюнет словно создан, чтобы исполнить мою мечту. Высокий, стройный, сразу видно - занимается спортом. Когда разносили напитки, отказался от спиртного, выбрав сок - значит, ведет здоровый образ жизни. Глаза умные и лукавые – такой за словом в карман не полезет. Идеальный экземпляр! …

Я поправила завиток на виске и так приветливо улыбнулась незнакомцу, что его темные глаза вдруг вспыхнули, обжигая сильнее южного солнца. Ура! Получается! Недаром перед отпуском я кардинально поменяла свой строгий имидж. Накупила кучу легкомысленных вещей. Перестала заплетать волосы в аккуратную французскую косу, и теперь они шелковистыми волнами спадают мне на плечи, делая юной и беззащитной. Ровный загар из солярия позолотил тело. Цветочные блестки украсили налакированные ноготки. Очень даже сексапильный вид - как раз для курортного романа. Жаль, симпатичный брюнет скоро затеряется в многолюдье аэропорта. Почему-то мне уже не хотелось видеть в намеченной роли кого-то другого. Вздохнув, я одернула себя. В любом случае роман с темноглазым красавцем продлится не больше двух недель. И любовная лихорадка мне ни к чему. Хватит глупых сантиментов. Время идет. Тридцатилетие не за горами. Я добилась многого и достаточно обеспечена, чтобы воспитывать ребенка одна. Да, одна. Не хочу выходить замуж, а потом жаловаться на обузу в виде великовозрастного оболтуса. Именно так живут мои подруги, порой терпя рядом совсем пустых и никчемных людей. Ни за что не повешу себе на шею ещё и этот хомут. Отец моего ребенка никогда не узнает, виновником какой радости он стал. Тогда непутевый папаша не станет наведываться и надоедать, вытягивая то деньги, то нервы. А я, глядя на своего малыша, буду вспоминать не мелочные скандалы и разборки, а приятный роман на волшебных островах...

Канары встретили меня ослепительным солнцем. Таким жарким, что если б не стремительный, продувающий насквозь бриз, вокруг давно была бы безжизненная пустыня. Позже я узнала, что океанские ветры вечно носятся над островами, прогоняя томительный зной за горизонт. Это благодаря их свежему дыханию даже в южный полдень можно без устали бродить по каменным колодцам городских улочек или толкаться в пестрой тесноте сувенирных лавок. Странно, как под африканским солнцем коренные жители ухитрились остаться голубоглазыми блондинами? Именно такой потомок светлокожих гуанчей встречал меня у выхода из аэропорта. Широкий плакат с моим именем в руках этого великана казался обычной визитной карточкой. Поздоровавшись, он подхватил чемоданы и неторопливо зашагал к серебристому мерседесу. Садясь в автомобиль, я впервые пожалела, что заказала отдельный трансферт. Было бы неплохо прокатиться со всеми на автобусе. Кто знает, может, темноглазый «пират» оказался бы моим попутчиком…
Мимолетные сожаления быстро растворились в радужном потоке новых впечатлений. Щурясь от антрацитового блеска Тейде - вулкана, возвышающегося над островом - я жадно разглядывала виды, пробегающие за окном. Путеводитель предупреждал, что любимые туристами тропические заросли можно встретить только на севере Тенерифе. Там, где нередки дожди. Ливни в мои планы не входили, потому местом отдыха я выбрала засушливый юг. К счастью, он тоже не был унылой пустыней. То тут, то там, в придорожной траве бодро торчали сочные колючки кактусов. Из расщелин выглядывали желтые шапочки незнакомых цветов. Над ними плавно покачивались на ветру и приветливо размахивали ветвями пушистые кусты. Вторя им, высокие волны выбегали на берег и весело взлетали вверх разноцветными брызгами. Также улыбчиво встретили меня в отеле, похожем на гигантский лайнер, ставший на прикол в живописной бухте. Рокот океана смешивался с шумом фонтанов, щедро разбросанных по гулкому холлу. Вдоль парадных лестниц бесстыдно изгибались мраморные Клеопатры. В воздухе, кружа голову, разливался аромат гибискусов, огненно-красной лентой окаймляющих черно-белую мозаику пола.
Войдя в номер, я скинула босоножки и по прохладному мрамору побежала на широкий балкон. За вид, открывающийся оттуда, можно было без раздумий заплатить все имеющиеся деньги. Заходящее солнце, словно придирчивый художник перебирало краски, поминутно перекрашивая небо и океан. Они то сияли яркой бирюзой, то становились нежно-лиловыми, то вспыхивали ослепительным аквамарином. В центре этой переменчивой синевы тянулась золотистая полоска скал, у подножия которых бриллиантовыми огнями переливался и сверкал вечерний Лос Кристианос, город отдыха и развлечений.
Свежий бриз прошелестел у моей щеки - словно ребенок прикоснулся к ней нежным поцелуем. Говорят, душа будущего человека долго витает над землей, пытаясь найти тех, единственных, кто подарит ей жизнь. Может, именно сейчас меня выбрали, доверив самую главную для каждой женщины роль. Скорее бы всё свершилось, и под моим сердцем забилось маленькое сердечко! Как же я буду любить своего кроху. Уже сейчас в моей квартире все готово для него. Самая светлая комната переделана в детскую. В шкафах запасена ребячья одежда на все случаи жизни, на полках вперемешку с игрушками стоят книги по воспитанию. Варвара, моя бессменная домоправительница, сначала суеверно ворчала на преждевременные приготовления. Но потом не выдержала нейтралитета и с обычной энергией подключилась к делу, пытаясь всюду настоять на своем. Хорошо, что у меня есть Варечка. Если понадобится, она поможет с малышом. Нанимать няню я не собираюсь. Сама займусь своим ребенком. Дела подождут. Фирма легко просуществует годик другой без моего активного вмешательства. Достаточно аккуратного контроля раз в неделю. Я всё, как следует, продумала и подобрала людей. Может, к выбору будущего отца следовало подойти так же основательно? Я вздохнула и упрямо покачала головой. В этом вопросе нет места трезвому расчету. Мой ребенок не будет зачат в пробирке. Он родится в любви. Пусть недолгой - зато пылкой и красивой…

Услышав подобные рассуждения, мои подруги покрутили бы пальцем у виска, в лучшем случае назвав меня авантюристкой. Не стану спорить. Каждый имеет право на собственное мнение. Только не надо ханжить и сочувственно напоминать о преступниках и болезнях, подстерегающих дурочек, собирающихся завести ребенка непонятно от кого. Лучше скажите – хорошо ли вы знаете своих приятелей? Ваши мужья проходят полный медосмотр перед допуском на супружеское ложе? Если да, то снимаю шляпку и больше не спорю. Но если вы не покривите душой, то согласитесь - моя авантюра не опасней обычной жизни. Даже в её размеренном течении нас на каждом шагу подстерегают неприятные сюрпризы. Пошлые измены сменяются злыми подставами. Добродушный сосед по лестничной площадке оказывается серийным маньяком. Пылко влюбленный герой – женатым подкаблучником, на миг вырвавшимся на свободу. Прелесть моей ситуации в том, что за отсутствием розовых очков я не обольщаюсь и вполне готова к неожиданностям и стрессам. А значит, в отличие от вас, мне не грозят горькие слезы и болезненные разочарования! - Закончив жаркую отповедь воображаемым оппоненткам, я сбросила с себя последний кружевной лоскут и с головой окунулась в прохладу крошечного бассейна на краю балкона.

Вечерняя ванна успокоила, но что-то продолжало тяготить. В глубине души я ощущала какой-то изъян в своем стройном плане. Что-то неэтичное, что ли. Я нахмурилась и ударила ладонью по темной воде. Хватит переживать! Слишком долго я была зашорена бабушкиными правилами, требующими съесть с человеком пуд соли, прежде чем позволить хотя бы поцелуй. Сегодня дам себе передышку. А завтра соберусь с силами и начну радоваться жизни, отбросив глупые сомнения. Ничего грязного в моем плане нет - я буду близка с незнакомым человеком не ради карьеры или денег. В конце концов, ребенок – цель, оправдывающая многое. А от курортного дон Жуана не убудет, если по неведению он окажет мне добрую услугу…

Ночью мне снился ребенок. Милый и сероглазый, он серьезно смотрел на меня, словно о чем-то предупреждал. Проснувшись, я ещё минуту видела его внимательный взгляд. Не знаю, почему я решила, что это мой малыш? Но уверенность не пропадала, а на душе было светло и печально. Как бывает, когда случайно прикоснешься к чему-то доброму и вечному…

Встала я довольно поздно, зато бодрой и полной сил. Утренний душ не отнял много времени. Надев невесомое платье, я выбежала из номера, находящегося на верхней палубе отеля-корабля, и, перегнувшись через перила, посмотрела вниз. В ресторане для завтрака уже сновал голодный народ. Сквозь джазовую импровизацию на рояле, доносился многоязычный шум голосов, приглушенный монотонным плеском фонтанов. Я нажала кнопку лифта и состроила кровожадную гримаску своему отражению – пора выбирать «жертву». Сейчас прозрачная кабина опустится ниже, и начнем. Интуиция у меня бешенная – осечки быть не должно. Итак… Вот золотоволосый эстет грациозно накладывает на тарелку дольки арбуза. Он, конечно, симпатяга, но мужского в нем маловато. Вот хмурый шатен за что-то отчитывает официантку. Зануду вычеркиваем сразу. А это кто?… Сидящий за крайним столом брюнет повернулся, и я, вздрогнув от радости, узнала вчерашнего незнакомца. Впрочем, приятный сюрприз длился не больше секунды. В следующий миг я заметила, что напротив моего «пирата» сидит круглолицая девица и громко хохочет какой-то шутке…

Я не против соперничества. В бизнесе. Но бороться за мужчин всегда казалось мне слишком утомительным занятием. Ничего сложного в этом пошлом процессе нет. Вот сейчас, например, можно грациозной походкой подойти к облюбованному мной брюнету и, интимно склонившись, проворковать о неожиданной и приятной встрече. Этим ходом будут убиты даже не два, а целых три зайца: во-первых, нарушится веселый тет-а-тет, во-вторых, смешливая девица решит, что между мной и брюнетом что-то есть, и умерит свой пыл, а в-третьих, сам красавец вспомнит наше игривое перемигивание и переключит внимание в нужную сторону. Идейка неплоха, но стиль - не мой. Если уж действовать, то более тонко. Ничто так сильно не украшает женщину в глазах мужчины, как внимание других представителей его пола. Ну, любят они ходить табуном. Ещё со времен охоты на мамонтов. А женщины почему-то забывают, что на свете полно мужиков и, вцепившись в одного, перестают замечать другие достойные экземпляры.

В отличие от настырных упрямиц я сразу оценила одинокого шатена, восхищено глядящего то ли на меня, то ли на моё провокационное платьице. А когда он, опережая официанта, галантным движением пододвинул кресло и ослепительно улыбнулся, моё сердце начало потихоньку таять. Лучистые карие глаза, широкие плечи, стройная талия. Кстати, он уже четыре дня отдыхает в отеле и готов познакомить меня со всеми окрестностями. Неплохо для начала. Жаль только, что по-французски я говорю с трудом. А Мишель совсем не знает русского языка. Ничего, справимся. Серьезные переговоры нам не вести, а остроумный анекдот о любовном треугольнике я поняла без труда. Скоро мы совсем освоились и начали весело обсуждать отель и его постояльцев. «Пирата» Мишель не знал, зато о круглолицей девице кое-что поведал.

Хохотушка оказалась англичанкой. Звали её Элизабет или просто Лизи. Прилетела на Канары неделю назад и успела завести целое море знакомых. Мишель отзывался о Лизи без особых восторгов, но я успела по достоинству оценить её милое веснушчатое лицо и задорный нрав, от которого хохотушку так и распирало. Подходящая парочка для моего темноглазого попутчика. Кстати, «пират» заметил меня и, заглядевшись, перестал слушать веселый рассказ Лизи. Печально для неё. Впрочем, изучать голубков времени не было. Роман с Мишелем развивался стремительно. Сначала мы хотели соединить приятное с полезным и продолжить общение на пляже. Но, как назло, океан штормило. Отправляться в дальнюю поездку было поздно. И тут я вспомнила, что читала о развлекательном парке рядом с курортной зоной. По-моему, он назывался Parque las Aguilas, то есть Парк Орлов. Мишель одобрил идею и предложил взять такси. Договорившись встретиться через полчаса в пиано-баре, мы пошли готовиться к поездке. Темноглазый «пират» проводил меня долгим взглядом, но я не ответила на немой призыв. Нечего флиртовать с одной девушкой и тут же пытаться подцепить другую.

Переодеваясь в удобные бриджи, я раскаялась в излишней строгости. Могла бы слегка улыбнуться. Откровенно говоря, «пират» нравился мне гораздо больше. Если бы не дурацкая ревность, накатившая неизвестно откуда, я бы не стала холодно отводить глаза от обещающего взгляда темных глаз. Терзаясь запоздалыми сожалениями, я затянула волосы в высокий хвост, закинула за спину мандариновый рюкзачок и в этом спортивном виде отправилась на встречу с новым знакомым.

Судя по всему, сегодня был день сюрпризов. Мишель ждал меня не один. Рядом с ним за столиком в пиано-баре сидели Лизи и темноглазый «пират». После коротких приветствий выяснилось, что незнакомца зовут Владимир. Великокняжеское имя очень подходило к его самоуверенным и властным манерам. Только как к нему обращаться? - невольно подумала я. Володя чересчур интимно, а Владимир – слишком напыщенно для обычной жизни. Неудобное имя. Хотя Мишель и Лизи уже нашли выход и величали «пирата» Владом. Неплохо - коротко и демократично.

Пока я выбирала коктейль, чтобы выпить со всеми за успех поездки, Мишель извиняюще прошептал, что новые знакомые случайно услышали о наших планах и предложили поехать вместе, взяв такси на четверых. «Надеюсь, ты не возражаешь?» Экономный мой! Если бы он знал, как сильно я НЕ возражаю. Ещё приятнее было совершенно случайно оказаться на заднем сиденье рядом с Владимиром. Мы переглянулись, словно пара заговорщиков, молчаливо подтверждая взаимное тяготение. Потом рука «пирата» незаметно накрыла мою, и от ласкового прикосновения сильной, слегка дрожащей ладони меня бросило в настоящий жар. Серьезный симптом. Особенно для такой толстокожей гражданки, как я. Давно мне не было так хорошо просто сидеть с кем-то рядом. Но удовольствие быстро закончилось - парк Орлов оказался в двадцати минутах езды.

Мишель заботливо отворил дверцу и, поддержав меня за локоть, уже не отпускал. Всё же французы удивительно тонко чувствуют ситуацию. Владимир хотел что-то сказать, но Лизи, восхищено щебеча, уже потащила его к входу. Парк стоил её и наших восторгов. Это были настоящие джунгли с живописными водоемами, подвесными мостами, раскачивающимися лестницами и сталактитовыми пещерами. А главное, множеством животных - забавных и грозных, больших и совсем крошечных. Мы в гордом одиночестве бродили по извилистым дорожкам, разглядывая сонных тигров и задорных обезьянок, болтливых попугаев и задумчивых орлов. Казалось, в огромном парке нет никого, кроме нашей четверки. Только когда над «дикими» джунглями раздалась веселая музыка, и приятный голос на нескольких языках пригласил всех на шоу орлов, я увидела других посетителей, торопливо устраивающихся вокруг большой арены.

Зрелище оказалось впечатляющим. Мы сидели ничем не защищенные от грозных птиц. Выпущенные на волю, орлы поднимались высоко в небо, превращаясь в едва заметные точки. Но стоило дрессировщику негромко свистнуть, как птица камнем падала вниз, готовая вцепиться и растерзать врага. Солидного размера клюв и мощные когти даже сейчас были страшным оружием. Что говорить о средневековье? С таким орлом не то, что собака – тигр не страшен, - решила я и пригнулась пониже к плечу Мишеля, прячась от широких крыльев, свистящих прямо над головой. Владимир нахмурился, но страх перед орлами оказался сильнее желания заслужить одобрение красавца. Зато потом на арене появились экзотические птицы, и шоу стало волшебной сказкой. Особенно мне понравились журавли. Чего они только ни делали, как только ни летали, но лучше всего было их прощание со зрителями. Смешно было видеть, как взрослые люди становились детьми и с замиранием сердца ждали, пока пушистая головка с длинным клювом бережно прикоснется к их ладони и заберет драгоценное зернышко. Даже пестрое шоу попугаев не затмило этого удовольствия.

Глядя на птиц-змееловов, мы с Лизи разговорились. Она успела объехать все острова и теперь рассказывала много интересного. Особенно её поразил Ла Гомера. Ещё бы! Сначала я собиралась именно на этот остров. Но путевок в отели Ла Гомеры у наших турфирм не было. Пришлось лететь на Тенерифе, чтобы потом своим ходом добраться туда, где правила прекрасная Беатрис. Её романтичная и грустная история давно пленила моё сердце. В юности красавица была фрейлиной властной королевы Изабеллы. Испанский король страстно влюбился в волоокую Беатрис. И королева поспешила удалить красавицу от двора, выдав замуж за правителя Ла Гомеры. Как жила Беатрис в те далекие годы на полудиких островах? Оторванная от всего, милого сердцу… Разлученная с блеском королевского двора и толпой поклонников…

Задумавшись, я перестала слушать Лизи и очнулась, когда она завершила свой восторженный исторический экскурс. Но заминка была короткой. Разговорчивая англичанка тут же перешла к сегодняшним дням и вспомнила, что вчера, гуляя с Владимиром, видела меня на балконе. Весь вечер они бродили по местным клубам и дискотекам. Потом сделали привал у отеля и хотели идти дальше, но Владимир подвернул ногу. Пришлось отправиться по домам. Я с сомнением посмотрела на красавца, бойко карабкающегося по подвесной лестнице. По-моему, он был в отличной форме. Может, Владимир вчера весь вечер искал меня, а, обнаружив, отправился спать. Было бы приятно. Впрочем, не стоит выдавать желаемое за действительное. Будем оперировать фактами. Мишель только что спросил о моих планах на вечер и пригласил в ресторан, сказав, что зайдет в восемь. А Владимир, расставаясь после веселой поездки, ни о чем не заикнулся...

Я укладывала волосы, когда в дверь постучали. На часах было семь. Для Мишеля рановато. Я посмотрела в глазок и чуть не закружилась от счастья. У дверей стоял Владимир. Да ещё с букетом орхидей. Хитрец явно слышал наш с Мишелем разговор и решил опередить соперника. Ну что же. Я не против. Но для начала немного помучаю нахала. - Мишель, заходи, - сладким голосом пропела я. - Только отвернись, я ещё не одета…

При имени Мишеля темные глаза моего «пирата» сверкнули таким недобрым огнем, что я пожалела о розыгрыше. Но отступать было поздно. Не стоять же, как столб, за закрытой дверью. Щелкнул замок. Прошелестев платьем, я торопливо ретировалась в ванную, делая вид, что не заметила ошибки. Пожалуй, хулиганить больше не стоит. Лучше немного поощрить ревнивца. Я аккуратно расчесала и уложила локоны. Поправила блестящие шнуровочки на ярком платье в испанском стиле, специально купленном для Канар. Попробовала дотянуться до пуговичек сзади, но, лукаво улыбнувшись, оставила неудобное занятие. Пусть поможет новый поклонник. Заодно проверю, как его дела.

Сделав беспечное лицо, я смело выпорхнула из ванной. Владимир уже совладал с гневом. Он по-хозяйски развалился в кресле и небрежно листал глянцевый путеводитель. Увидев меня, темноглазый красавец встал и со спокойной иронией извинился, что он - не Мишель. Невозмутимый вид мог бы ввести в заблуждение, но нервно сжатые ладони выдавали досаду пылкого мачо. Пришлось срочно поднять бедняге настроение, изобразив на лице целую гамму чувств – от радостного удивления до счастливого смущения. Маленький спектакль помог. Владимир расслабился и снова стал очаровательным нахалом, так впечатлившим меня. От розыгрыша пострадали лишь орхидеи. Роскошные цветы бесследно исчезли. Подозреваю, что ревнивый красавец просто вышвырнул их в окно. Выяснять судьбу букета я не стала. Вместо этого повернулась спиной к повеселевшему «пирату» и нежно попросила помочь с пуговками.

Бережное прикосновение гибких пальцев к спине оказалось приятным до самозабвения. Когда Владимир медленно застегнул последнюю петельку и осторожно повернул меня к себе, голова сладко кружилась. Словно я прокатилась на стремительных каруселях. Слабый мы, женщины народ. Думаю, произведенный эффект был слишком заметен в моих затуманившихся глазах. Потому что Владимир довольно улыбнулся и не замедлил низким голосом пригласить меня на прогулку по ночному Лос Кристианосу.
Ещё минуту назад я собиралась подождать Мишеля и провести вечер втроем. Но под завораживающим взглядом темных глаз коварные планы улетучились, как зной от океанского ветра. К тому же Мишель ни в чем не виноват. Зачем мучить галантного француза безо всякой надежды на будущее? Буду милосердна. Я написала короткую записку с извинениями, водрузила на дверь и, протянув руку темноглазому пирату, отправилась на поиски приключений.

Ночь ещё не наступила, но в свежем дыхании вечерней прохлады чувствовалось её приближение. Над пышными кронами пальм зажигались фонари. В их мягком свете мир становился иным. Таинственным. Нереальным. Как по волшебству с набережной исчезла шумная толпа в купальниках и шортах. Вместо неё вдоль океана чинно прогуливались нарядные парочки. Свежий ветер раздувал невесомые платья дам и трепал светлые брюки их кавалеров. Резкий порыв, и мои старательно уложенные локоны разлетелись в разные стороны. Убирая челку с глаз, я с досадой нахмурилась, но, увидев веселую улыбку Владимира, передумала сердиться и громко рассмеялась с ним на пару. На душе вдруг стало удивительно легко. О чем волноваться? У меня всё прекрасно. Впереди две чудесные недели отдыха. Рядом красавец, закрутить роман с которым, не отказалась бы любая.

Мы шли по бесконечному променаду в сторону порта. Справа устало вздыхал притихший к вечеру океан. Завтра, наконец, окунусь в его соленые волны. Бассейны в отеле роскошные, но, как любому русскому, мне хотелось рассекать просторы Атлантики. Не понимаю англичан, приезжающих к морю и упорно барахтающихся в бассейне. Стоит ли лететь тысячи километров за суррогатом? Кому нужны подделки? Искусственные цветы без запаха. Тепличные овощи без вкуса. Испанские сувениры с надписью made in China. Их дешевая мишура ярко блестела в витринах местных магазинчиков. Пришлось долго рыться, чтобы найти сувенир, сделанный на Канарах. Темный силуэт старинной башни казался нарисованным на ярко-красном камне. Продавец клялся, что самоцвет природный. Приглядевшись, я отбросила сомнения и купила кулон. Мой спутник выбрал похожий, но без рисунка, и мы двинулись дальше.

Полюбовавшись на яхты, я внимательно изучила расписание катеров до Ла Гомеры. Владимир тоже собирался на легендарный остров, но интересовал его Колумб. Про Беатрис мой «пират» отозвался без особого восторга. - Помню-помню, - цинично хмыкнул он. – Красотка, из-за которой открытие Америки задержалось на целый месяц. Бедняга Колумб никак не решался отплыть, словно чувствовал, что графиня недолго протоскует. - Я обиделась за любимицу и ринулась в бой. Во-первых, правду никто не знает. Во-вторых, у Беатрис могли быть серьезные причины для нового брака. Владимир улыбнулся моей горячности, но брать свои слова обратно не стал. - Беатрис нашла нового мужа через пару месяцев. Значит, не любила великого конквистадора. Таким было его короткое резюме.

Продолжая спор, мы чуть не поссорились, но тут из прибрежного ресторана послышалась до боли знакомая мелодия: «Strangers in the night exchanging glances. Wond'ring in the night. What were the chances we'd be sharing love. Before the night was through». Под томительно-тягучую музыку хотелось забыть обо всем, прижаться к партнеру и до самого утра кружиться в медленном танце. Владимир уловил моё настроение, бросил споры и потянул за собой. Через минуту мы устроились за уютным столиком у океана. Мелодия на миг стихла, и стало слышно, как под мерный плеск волн позвякивают приборы в руках гарсона. - Завтра возьмем машину и на пароме переправимся на твой любимый остров, - негромко, словно не желая спугнуть обаяние вечера, проговорил темноглазый красавец. Я не помнила, как мы перешли на «ты», но возражать не стала.

Волшебство южной ночи завладело мной. Мерцающий огонек свечи на столике. Звон бокалов. Сплетенные в томительном танце тела. Музыка, кружащая голову. И темные глаза загадочно глядящие в мои, смятенные и тревожные. Такого красивого свидания у меня не было давно. Перед расставанием мы осторожно соприкоснулись губами и долго стояли у дверей номера, не решаясь шевельнуться. Мы были так близки, что всё могло произойти прямо сейчас. Но романтичный вечер диктовал свои законы. Владимир нехотя оторвался от меня и низким голосом прошептал: - Спокойной ночи, Анна… - Глупенький! Какая «спокойная ночь» после твоего поцелуя. - Я долго ворочалась в одинокой постели. Прикосновения горячих губ не стирались из памяти. Плечи ещё чувствовали томительное тепло сильных рук. Я встала, выключила бесполезный кондиционер и распахнула окно, впуская ночную прохладу. Вдали мелькнули огоньки одинокого корабля. Легкие шторы ласково зашелестели. Засыпая под баюкающий шепот волн, я пообещала себе: – Завтра. Всё будет завтра. В третий день нашего романа.

Утром мы наскоро позавтракали в пустом ресторане. Завидев первых посетителей, сонные официанты встрепенулись. Скучающий музыкант придвинулся к роялю и заиграл «Let’s forget about tomorrow». Опять сладкоголосый Синатра. Хотя приятно. Наш джип выруливал на шоссе, а я всё ещё напевала веселую песенку. Владимир негромко посвистывал в такт. С его способностями несложно выучить язык гуанчей. Аборигены Ла Гомеры общаются свистом. А как иначе докричишься до собеседника на другом краю ущелья? Спасибо «Эль Сильбо» - языку свиста. Доберемся - обязательно послушаю, как на нем говорят.
За ночь океан успокоился. Плыть на мерно покачивающемся пароме было одно удовольствие. Голубая полоска на горизонте постепенно превращалась в остров. Мы торопливо намечали план действий. Достопримечательностей на Гомере насчитывалось немало. Времени на осмотр – всего день. Начались бурные дебаты. Мне хотелось скорее увидеть Сан Себастьян - место, где жила Беатрис. Мой спутник предлагал первым делом отправиться в горный парк Гарахонай и оставить столицу «на десерт». – К вечеру погода может испортиться, - снисходительно, словно ребенку втолковывал он мне. – Будет трудно ехать по серпантину. Я подняла взгляд на кристально-чистое небо и легкомысленно отмахнулась от разумных доводов. Один нежный поцелуй – и горы отложили на «потом».
Сан-Себастьян оказался крошечным городком. Две соседние улицы вмещали все исторические места. Простенькая церковь, где молился Колумб перед отплытием. Ничем не примечательный колодец, из которого он черпал воду для крещения далекой Америки. Дом на Calle del Medio, где великий мореплаватель жил. И Графская башня, в которой каждый вечер его встречала красавица Беатрис. Романтическое место представлялось мне темным готическим сооружением, вроде рисунка на новом кулоне. На деле Torre Del Conde была белоснежной башней без украшений: глухие стены и дверь на самом верху. Просто и надежно. Недаром Беатрис сумела пережить тут многодневную осаду. Взбунтовавшиеся гуанчи убили жестокого графа Перасу, но до красавицы-графини не добрались. Спустя две недели приплывшие на Гомеру испанские войска спасли Беатрис. А через четыре года она встретила Колумба…
Ветер надувал его паруса. Впереди была Америка. А он со дня на день откладывал отплытие, не решаясь расстаться с красавицей. Пролетел месяц. Влюбленные расстались. В нашем мире всё имеет начало и конец. У Колумба было четыре недели счастья. Мой роман продлится ровно половину. Я с грустью посмотрела на темноглазую красавицу на портрете. О чем она думала, провожая великого мореплавателя? Как быстро забыла жаркие поцелуи? На Канарских островах жизнь течет легко и беспечно. Приплыл новый конквистадор и завладел сердцем переменчивой Беатрис.
Висок согрело теплое дыхание Владимира. - Знаешь, твоя любимая графиня очень похожа на тебя, - я удивленно подняла брови. - Да, - усмехнулся темноглазый красавец. – Только ты – блондинка, она - брюнетка.
Не может быть! Я с недоверием всмотрелась в портрет. Грустное лицо испанки всегда казалось мне знакомым. Секрет странного де жа вю открывался просто. Природа решила почудить и повторила своё творение на далекой русской земле. Я поежилась. Неуютно чувствовать себя чьей-то копией. Словно читая мысли, Владимир ласково обнял меня за плечи. – У Беатрис твоё красивое лицо. Только взгляд суровый. И губы так сжаты, что целовать их совсем не хочется, - он склонился ниже и выдохнул прямо в лицо: - А от твоих губ я не могу оторваться…
Мы целовались у всех на виду. Впервые мне было всё равно, кто, куда и как смотрит. Если бы качнулась земля – я бы не заметила. Что случилось со мной на Канарах? Словно с океанским воздухом я вдохнула пузырьки невидимого шампанского. И они закружили голову, делая меня счастливой и беспечной. Пропал даже страх высоты. Дома я боялась подходить к краю балкона. На Гомере наш джип несся по узкой дороге над километровым обрывом – а мне хоть бы хны. Правда, сесть за руль я не рискнула. Одно неверное движение и машина улетит в пропасть. – Погляди, какая вокруг красота, – раздался веселый голос Владимира. - Господи, он ещё и по сторонам успевает смотреть!
Виды вдоль дороги настойчиво просились на картинку. Затвор моей камеры щелкал без остановки. Пронзительно синее море. Отливающие благородным золотом скалы. Белоснежные облака, легкой дымкой покрывающие изумрудные вершины. Яркое, ослепительно радостное солнце. Я ойкнула от удивления, когда оно внезапно исчезло в вязком тумане.
Джип въехал в пассатные облака. Это их душная влага на пару с тропической жарой сохранила реликтовый лес. Когда-то он покрывал всю Землю. В густых зарослях, ловя редкий солнечный луч, причудливо изгибались лавровишни. Под листьями двадцатиметрового вереска отдыхали неуклюжие динозавры. Но с далекого севера двинулись ледники и уничтожили волшебный мир гигантов. Что не заморозил холод, выжгло безжалостное солнце. Лишь на высоких скалах Гомеры, в облаках, выжил кусочек сказки – парк Гарахонай.
Мы медленно брели сквозь влажно-белую тишину. Поросшие мхом деревья смыкали над нами широкие ветви. У каждого поворота извилистой дорожки Владимир останавливал меня, осторожно поворачивал к себе и долго-долго целовал. Никто не мешал нашему блаженству. Туристы давно отправились восвояси. В парке слышались лишь наши шаги да ласковый шорох вереска. Время остановилось. Прижимаясь к Владимиру, я вдыхала теплый аромат его кожи, смешанный с пряным запахом леса. Голова кружилась. Тело переполняла истома. Хотелось одного – бесконечно гулять, целуясь в мягких облаках.
Желания Владимира совпадали с моими. Потому опомнились мы лишь вечером. Сиротливо стоящий джип жалобно пискнул. Ему активно не нравился странный туман. Впустив запоздалых седоков, железный конь рванул, торопясь погреть на солнышке промокшие бока. После лесной тишины гул мотора оглушал. Джип несся к теплу и свету. Но мечты машины не сбылись. За границей облаков лил дождь.
Я вспомнила спор с Владимиром и виновато прикусила губу. Из-за моего упрямства придется ехать в слепой полутьме. Дороги совсем не видно. Как назло фары выхватывали из темноты только пугающие провалы. От страха я зажмурилась и сразу услышала бодрый голос Владимира. – Не бойся, все под контролем, - мой спутник уверенно рулил джипом, как-то находя верный путь. Его спокойствие передалось мне. Я включила радио и, найдя музыку повеселей, стала негромко подпевать, коротая дорогу.
Не знаю, сколько мы ехали по серпантину. Может час, может вечность. В конце концов, впереди замаячили городские огни. На темном причале никого не было. Последний паром давно уплыл. Я осторожно покосилась на чеканный профиль Владимира. К счастью, усталый «пират» не собирался подвешивать меня на рее. Он остановил джип у яркой ресторанной вывески и, пока мы ужинали, договорился о ночлеге. С отелем не получилось. Зато нашлось свободное бунгало у океана.
Домик был небольшим. Оценить его милый уют мне удалось лишь утром. А вечером, валясь с ног от усталости, я еле выбралась из ванной, добрела до мягкой постели и позорно заснула, даже не пожелав доброй ночи своему герою.
Ночь подарила мне сладкие сны. В каждом из них я просыпалась под пылкими поцелуями темноглазого мачо. Действительность оказалась прозаичней. В спальную проник запах свежего кофе, приятно пощекотал нос, и я очнулась ото сна. Вчерашнего дождя не было в помине. За окном светило солнце. Ласково шумел океан. Начинался новый день. Я вскочила с постели, настолько широкой, что спать одной на её просторах было неприлично. Вторая подушка отсутствовала. Похоже, Владимир провел ночь на диване в гостиной. Романтично, но непрактично. С его деликатностью мы до конца отдыха будем скромно целоваться под луной. Придется проявить инициативу. Я вытащила из сумки три золотых кружочка, соединенных узкими лентами. Неопытный пользователь едва ли разглядел купальник в замысловатом плетении. Чудо портновской мысли я приобрела год назад, но выходить в нем на люди не решалась. Сегодня сексуальный наряд как нельзя кстати. Я покрутилась перед зеркалом, расчесывая волосы. Одобрительно подмигнула своему отражению. Вид – что надо. Бьет наповал. Мой герой не устоит и к вечеру забудет все приличия. Улыбнувшись, я накинула золотистое парео – достаточно прозрачное, чтобы ничего не скрывать – и выплыла из спальной.

В гостиной было не так солнечно и гораздо прохладней – работал кондиционер. Волна ледяного воздуха окатила меня, морозя кожу и остужая боевой пыл. Пропал кураж - начался мандраж. Купальник показался бесстыдным. Заготовленные фразы – пошлыми. Прическа – лохматой. Я засомневалась во всем, кроме одного – мне нужен Владимир. Он и только он. Сердце колотилось, словно это был мой первый раз. Каждая мелочь казалась значительной. Тяжелая дверь с золотистой ручкой. Вокруг ручки удивительно ровная, почти круглая царапина. Гладкая кремовая стена гостиной. В центре картина с одиноким парусником. Рамка тяжеловата для изящного рисунка. Под картиной узкий диван, разрисованный шоколадными квадратиками. Безвкусный воздух из кондиционера. И снова аромат кофе, доносящийся из белоснежного кухонного уголка. На светлом фоне спина Владимира, колдующего над плитой, выглядит почти черной. От каждого незначительного движения сильные мышцы играют и перекатываются, завораживая взгляд. Хочется подойти, прижаться к широким мужским плечам и прошептать: - Бери меня, я твоя…

Ещё чуть-чуть, и я бы выкинула этот фортель. Но Владимир повернулся, и я успела наткнуться на его ошарашенный взгляд. С минуту мой мачо стоял, словно застывший столб. Кажется, с купальником я переборщила. Хорошо ещё, что Владимир быстро пришел в себя. Широко улыбнулся. Тряхнул головой, убирая со лба непокорную челку, и пригласил меня к столу. Завтрак был легким - кофе, круассаны, джем. Под пристальным взглядом темных глаз кусок не лез в горло. К счастью, Владимир не стал отпускать двусмысленных комплиментов моему наряду. Вместо этого он сообщил, что океан спокоен, и мы можем поплавать. Я согласилась. Быстро побросала в сумку необходимое. Через пару минут всё было готово. Осталось намазаться кремом от загара. Вот тогда, пьянея от собственной наглости, я нежным голосом попросила Владимира помочь. Конечно, он не отказался. Я растянулась на диване, готовясь к приятной процедуре. Опять всё шло по задуманному сценарию. Сильные руки ласково коснулись моей спины. Убрали в сторону локоны. Растирая крем, пробежали от лопаток к талии. Спустились ниже. И тут я поняла, с каким огнем играла. - Осторожные прикосновения пальцев вдруг сменили голодные, жадные поцелуи. В следующий миг я почувствовала, что меня перевернули и стиснули так, что перехватило дыхание.

Если бы это был не Владимир, я бы закричала от страха и стала вырываться. Казалось, я попала в ураган, сильный, безжалостный, сметающий всё на своем пути. Никогда со мной не обращались так бесцеремонно и грубо. Мой мачо словно сошел с ума. Его губы не целовали, а терзали мой рот. Тяжелое тело вдавливало в кровать, не давая шевельнуться. Глаза лихорадочно блестели. Задыхаясь, я чувствовала, что теряю сознание. Мне всегда нравился секс. Ласковый, нежный, приятный. Но сейчас происходило что-то другое. Страшное и безумно прекрасное. Такого первобытного натиска я даже представить не могла. Где-то на периферии сознания мелькнуло: если выживу - двойня мне обеспечена. Потом все мысли пропали. В мучительном урагане по имени Владимир я кричала, царапалась, даже кусалась. На волю вырвалось всё дикое, подспудно дремавшее во мне. Я обезумела, как мой мучитель. Тело разрывалось на тысячи мелких кусочков. А я вдыхала жаркий мускус мужской кожи и понимала, что с радостью умру за эти мгновения. После пятого, а может шестого раза – считать я уже не могла – Владимир немного ослабил натиск и, всё ещё утверждая своё мужское право, прошептал. – Ты просто тайфун, мой ангел. Самый сладкий и самый страстный. А я, дурак, боялся к тебе прикоснуться. Думал, ты хрупкая куколка из фарфора. – Ответить я не успела. Ртом завладел Владимир. Стало не до речей. Сладость и боль, боль и сладость, сладость… Я проваливалась в бездну и снова возвращалась на небеса. Брала и отдавала. Не знаю, из чего я. Но до этого дня мне ни разу не было так хорошо. Будто прежде я не жила, не дышала, не любила. Не была счастлива.

В этот день мы никуда не поехали...
Три дня мы не могли даже на миг оторваться друг от друга. Порой мне казалось, что Канарский воздух помутил рассудок и у меня, и у Владимира. В этом странном безумии весь мир сосредотачивался в одном-единственном человеке. Было невозможно жить без его рук, губ, поцелуев. Томительная страсть, словно морская буря, раскачивала нас на своих волнах, то захлестывая с головой, то подбрасывая в небеса. В редкие минуты затишья мы выбегали на песчаный берег и, взявшись за руки, кидались в прохладный океан. Тогда другие волны, пенистые и соленые, нежили наши усталые тела… Хотелось навсегда остаться в райском уголке. Но время стремительным экспрессом летит вперед, не слушая наших желаний. Настало четвертое утро, и мы простились со счастливым домиком.

В отеле все шло по-прежнему. Словно не было этих судьбоносных дней. Так же шумели фонтаны. Играла музыка. В плавно поднимающемся лифте Владимир обнял меня и голосом, не терпящим возражений, потребовал переехать к нему в номер. Наши желания совпадали, но командный голос неприятно резанул слух. Поэтому в ответ на заботливое предложение помочь с вещами я хмуро заявила, что уложу все сама. Лицо Владимира вытянулось от обиды, и моё женское сердце дрогнуло. Коснувшись губами слегка колючей щеки, я ласково пояснила: - Если будем собираться вместе, за поцелуями не закончим к вечеру. И вообще, кто-то похож на большого ежа… Мой мачо заулыбался и пошел готовить торжественную встречу.

Сборы заняли от силы полчаса. Чемодан был доверху заполнен, когда в дверь постучали. «Очень кстати, - мелькнуло в голове: - без моего героя тут не справиться». Оставив в покое упрямую крышку, я звонко крикнула: - Заходи, открыто! – и вздрогнула, увидев, как из темной прихожей шагнул Мишель. В первую секунду я даже не поняла, кто это. Потом вспомнила о пропущенном свидании и решила извиниться. Галантный француз кивнул и заверил, что нисколько не обижен. Напротив, он очень волновался, когда я пропала. Даже пытался разузнать на ресепшн. – И случайно открыл ваш секрет, Анна, - подмигнул он. – Знаете, у французов и русских много общего. Особенно любовь к розыгрышам. – Значит, мир, - протянула я руку. – Мир, - Мишель склонился и вежливо чмокнул мою ладонь. Потом вытащил из кармана визитную карточку. – Завтра я улетаю. Окажетесь в Париже, звоните. Буду рад вам обоим.

Не хватило минуты, чтобы француз спокойно ретировался из номера. Но правило бутерброда вечно, как вселенная. Хлопнула дверь. В комнату влетел гладко выбритый Владимир. Не хочу вспоминать зверских взглядов, брошенных им на растерянного Мишеля. Хорошо ещё, что обошлось без рукоприкладства с последующим международным скандалом. Я пыталась объяснить, что француз зашел попрощаться, но рассерженный ревнивец не желал ничего слушать. Он буквально вытолкал Мишеля из комнаты и мрачно повернулся ко мне. – Ты видела, во что одета? - Я вздохнула. Вопрос конечно справедливый. На мне одна футболка. Но, во-первых, я думала, что за дверью Владимир. Во-вторых, футболочка довольно длинная. В таких тут даже на завтрак спускаются. А, в третьих, почему я должна оправдываться? – Последнюю фразу я произнесла вслух. – Как ты смеешь думать обо мне черти что?
Владимир тяжело шагнул и, нависая словно гора, ядовито отчеканил:
- А что я должен думать о женщине, которая крутит курортные романы? Женщине, которая оказалась в моей постели на третий день знакомства?
Это называется удар ниже пояса. Что возразить моралисту? Только процедить сквозь зубы, что он может катиться на все четыре стороны и, хлопнув дверью, запереться в ванной. Последний маневр пришлось выполнить, скрывая дурацкие слезы. Даже не думала, что могу рыдать ревой-коровой. Это при моей почти джентльменской выдержке. Быстро выплакавшись, я поглядела в зеркало и жалобно застонала. Глаза распухли. Владимир не верил мне. И то, и другое было отвратительно.
За дверью раздались виноватые шаги, и родной до боли голос глухо произнес:
- Аня, прости. Ну прости меня. Я ревнивый идиот. Сам не знаю, что на меня нашло. Увидел этого Мишеля рядом с тобой, и в глазах потемнело. Клянусь, никогда не думал то, что наговорил.


Слабые извинения. От другого ты бы их не приняла, - покачало головой моё отражение. – А этого ревнивца готова простить. Надо ли? Я сделала серьезное лицо и напомнила о ребенке. Отражение хмыкнуло. – Ой, не лги. При чем здесь ребенок? Ты хочешь быть с ним, с Владимиром. Уже не можешь без его улыбки, рук, плеч. Без его глаз, то лукавых и беспечных, то серьезных и строгих... Они нравятся тебе даже злыми. Я вздохнула, соглашаясь с отражением, и принялась осторожно умываться. Не выходить же в заплаканном виде. А взволнованный мужской голос за дверью продолжал умолять. – Анечка, пожалуйста, открой. Ну что мне сделать, чтобы ты поверила? Как выпросить прощение?

И я открыла. И он извинился - так как это делают мужчины, постепенно забывая, зачем всё началось, и давая повод для новых слез. Уж сладких…

Вечером мы выбрались в местный концерт-холл с гордым названием пирамида Арона. Давали мюзикл “Romeo in love”. Я следила за страстями, бушующими на сцене, и впервые терзания двух влюбленных не казались мне преувеличенными…
Вторая неделя на Канарах пролетела как один счастливый миг. Мы наплавались в океане на год вперед, позолотились на солнце и изъездили Тенерифе вдоль и поперек. Лоро-парк и парк бабочек. Вулкан Тейде и пирамиды гуанчей. Величественные скалы Лос Гигантес и крошечный Гарачико, три века назад смытый вулканом и вновь отстроенный на полуострове из лавы. Впечатлений было много. Но они не накладывались друг на друга. Наоборот, для каждого в памяти находился свой, особенный уголок. Вечерами мы бурно обсуждали увиденное и строили планы на завтра. А потом долго любили друг друга, не смыкая глаз до рассвета. Странно, но усталости я не чувствовала. Рядом был Владимир. Хватало ласкового взгляда его темных глаз, чтобы мир сиял всеми красками, делаясь лучше, ярче, счастливей.

Наслаждаясь каждой секундой, я долго не решалась проверить – исполнилась ли моя мечта. Только за день до отлета на свет извлеклась заветная коробка. Несколько нехитрых манипуляций – и результат готов. Я осторожно посмотрела, и, боясь верить собственным глазам, решила повторить. Тест опять подтвердился. Сердце на миг остановилось, а потом заколотилось словно бешенное. Свершилось. Господи, какое счастье! Немыслимое! Невозможное! Я ведь думала, что уже никогда не стану мамой. От радости я закружилась по комнате. Губы сами запели веселое: «Forget your troubles and just get happy, you better chase all your cares away...» Профессор Штерн оказался прав. Спасибо старику. Он просто гений! Немного успокоившись, я опустилась в мягкое кресло. Налила прохладного сока и чокнулась со своим светящимся от счастья отражением. Всё получилось. Пора заканчивать курортный роман… Отражение с сожалением вздохнуло. Может не торопиться? Пусть тропическая сказка продлится на день. Завтра самолет унесет нас из райского уголка. Тогда и вернусь на грешную землю.

Страстная и томительная, любовь заполнила последнюю ночь на Канарах. Только утром я задремала, уткнувшись в уютное плечо Владимира. Под его размеренное дыхание надо мной сомкнулись листья папоротников и, баюкая, опустили на мягкий мох. Я оглянулась. Вечерело. Реликтовый лес давно опустел. Пора выбираться из тенистой чащи. Найти дорогу было нелегко. Я долго плутала во влажной тишине. Туман становился всё гуще. Стоило протянуть ладонь - и пальцы исчезали в вязкой белизне. И тут из белого дыма ко мне шагнуло моё отражение. Я испуганно отшатнулась. Отражение улыбнулось и поправило черные, как смоль волосы. Нежный голос мелодичным эхом разлетелся по лесу. – Не бойся, Анна! – я вгляделась в знакомое лицо и, то ли спрашивая, то ли утверждая, прошептала: - Беатрис? Отражение кивнуло и протянуло узкую ладонь в кружевной перчатке. – Пойдем, я провожу тебя. - От прикосновения ледяных пальцев повеяло могильным холодом. Если бы не мой малыш, я убежала, не разбирая дороги. Но сейчас нельзя поддаваться страху. Во мне росла новая жизнь, маленькая и беззащитная. Ради своего ребенка я сделаю всё.

– Да, пришла пора забыть о себе. - Я вздрогнула – призрак читал мои мысли. Беатрис усмехнулась: - Мне не надо читать. Ты это я. Мы думаем и поступаем одинаково. Когда-то ради ребенка я сделала невозможное - отказалась от любви и забыла Колумба.
Я недоверчиво повернулась к спутнице: - Ты любила Колумба? Тогда почему вышла замуж? Не дождалась его возвращения?
Беатрис вздохнула: - Всё очень просто. Я не могла ждать. Во мне росло дитя. Его дитя. Пришлось срочно найти мужа.
- Но ты же правительница? – изумилась я.
- Это в твоё время одинокой женщине позволено иметь ребенка. А мой сын не мог родиться без отца. Хотя б неродного. – Беатрис помолчала. Взгляд её стал жёстким. - Конечно, не обошлось без сплетен. Пришлось отрубить пару голов, чтоб замолчали ядовитые языки. – Я невольно вздрогнула. Спутница извиняюще улыбнулась. – Такое было время.

Мы дошли до границы тумана. Беатрис отпустила мою ладонь и грустно шепнула: - Всё. Дальше справишься сама. Будь счастлива…
Повернувшись, я хотела сказать «спасибо». Но моя спасительница растаяла в туманной белизне. Последний шаг, и яркое солнце ослепило глаза. Зашелестели занавески. Голос Владимира прошептал: «Вставай, спящая красавица! А то опоздаешь на самолет!» Теплые губы коснулись моего лица, не давая досмотреть сон. Я попыталась свернуться в комочек. Но сильные руки уже стащили одеяло, а бархатный голос с притворным удивлением заявил: - Я думал, спящим красавицам хватает одного поцелуя. Впрочем, можно повторить…
Самолет покружил над Канарами и взял курс на родные пенаты. Укрывшись одеялом, я уютно устроилась в кресле. Осторожно прикоснулась к животику. По-моему, теплая полоска кожи между джинсами и топом стала немного плотней. Мой ребенок растет. Скоро забьется крошечное сердечко. Потом маленькие ручки и ножки начнут толкать меня изнутри. Я сделаю всё, чтобы малышу было хорошо. Стану выполнять предписания врача, гулять на свежем воздухе, есть и пить по расписанию. А ещё буду смотреть только на красивое, слушать приятную музыку и не огорчаться ни по какому поводу.

Рука Владимира осторожно прокралась под одеяло. Я повернулась и хотела отругать хулигана. Но от нескромного прикосновения уже перехватило дыхание. Голова сладко закружилась. Делаясь беспомощной, я закрыла глаза и не стала сопротивляться. Скоро наш роман закончится. Интересно, как прощаются в таких случаях? Опыта у меня не было, но здравый смысл подсказывал неутешительные варианты. Скорее всего обмениваются телефонами, и благополучно забывают друг друга. Сердце тоскливо заныло. Но ведь кто-то влюбляется по-настоящему и уже не расстается никогда. Мне вдруг безумно захотелось услышать от Владимира признания в вечной любви. Воображение услужливо нарисовало темноглазого красавца, стоящего на коленях. Он пылко целовал мои ладони, не замечая изумленных пассажиров. Романтическая картинка и бесстыдные ласки сделали своё дело. Я вздрогнула и прикусила губу, заглушая сладкий стон. Почему рядом с этим нахалом я забываю обо всем? Из-за его бархатного голоса? Или темных глаз, похожих на звезды? А может оттого, что сама хочу потерять голову.

Даже Шереметьевская суета не вернула меня с небес на землю. Ожидая, пока Владимир снимет чемоданы с неторопливого конвейера, я упрямо молила. – Повернись и признайся! Чего тебе стоит. Ты же любишь меня, я знаю! Но мачо, поглощенный делами, не слышал молчаливых криков. Он аккуратно уложил баулы в тележку, проверил моё наличие и двинулся по «зеленому» коридору. Я стиснула зубы и мрачно зашагала следом. У выхода Владимир обнял меня и сочувственно шепнул: - Потрепи чуть-чуть. Скоро будем дома. Примешь душ. Потом почаевничаем. Варя уже испекла твой любимый яблочный пирог. Я хмуро пробормотала: - А ты откуда знаешь? Владимир хмыкнул: - Мне ли не знать Варины привычки, - и заметив мой невеселый вид, строго спросил: - Ну, что ещё не так? Рассказывай!
Чуть не плача я пробормотала: - Наш роман заканчивается, а ты до сих пор не признался мне в любви…
Темноглазый красавец заулыбался: - Разве я не сделал этого пять лет назад?
Потом вгляделся в моё расстроенное лицо и посерьезнел.

- Аня, не чуди. А то придушу профессора Штерна с его дикими советами. Хватит того, что я поддался на уговоры и, как последний болван отправился на курорт, чтобы заново знакомиться с собственной женой. Слава богу, не согласился лететь разными рейсами. Совсем бы издергался. Впрочем, мне с лихвой хватило первого вечера, когда, сходя с ума, я разыскивал тебя по всем канарским барам, а ты мило отсиживалась в номере. А этот надоедливый француз… Вот что - хватит ходить по модным докторам и следовать их бесполезным рецептам. Понимаю - ты хочешь ребенка. Давай решим проблему раз и навсегда. Завтра поедем в детский дом и усыновим столько малышей, сколько захочешь. А сейчас немедленно обними меня и забудь глупые фантазии. Я прижалась к нему, большому и сильному и, приходя в себя, прошептала: - Зря ты злишься на Илью Петровича. Он оказался прав. Мы слишком привыкли друг к другу - надо было сломать стереотипы в наших отношениях. Лучше всего это сделать, познакомившись заново. Посмотри, ты перестал обращаться со мной, как с фарфоровой, и всё получилось.

Владимир бережно отстранил меня и недоверчиво оглядел с головы до пят. – У нас будет малыш?
Я довольно кивнула. – И ты молчала! - яростно сверкнули его глаза.
До машины меня несли на руках. Устраиваясь удобнее на кожаном сидении, я укоризненно шепнула: - Опять поступаешь со мной, как с маленькой. Владимир заботливо закрыл окно с моей стороны: - Угу. И ещё девять месяцев буду так делать. – А потом? – хитро прищурилась я. – Потом устроим новый роман, барбадосский или мальдивский. Только уговор, никаких Мишелей, - ревнивая морщинка перерезала лоб под упрямой челкой: – Кстати, где визитная карточка этого ловеласа? Немедленно отдай! – Ты её порвешь! – Ну и что? Муж я или не муж? А ты, кажется, совсем забыла об этом.
Я лукаво потупилась: - Старалась вжиться в образ, прописанный доктором Штерном. - И тут же пожаловалась вполне серьезно: - Думаешь легко превратиться в другого человека? Сначала у меня ничего не получалось. А потом я решила – пусть новая Аня будет почти мною. С такой же работой, квартирой, друзьями, привычками. Она также безумно мечтает о ребенке. Только ей не повезло встретить тебя. Представила - и всё встало на свои места. Я настолько сроднилась с этой одинокой максималисткой, что совсем забыла о реальности. Даже думала и переживала, как она.

Владимир вздохнул: - Свою роль ты сыграла очень хорошо. Даже слишком. Мне чуть крышу не снесло от любви и ревности. Если бы не дал слово, давно прекратил эти игры. Места себе не находил, пока ты не стала моей. Даже потом, блаженствуя от счастья, боялся отойти от тебя хоть на шаг. Не думал, что в моей любимой жене столько скрытого огня. Ты ласкала меня так страстно. Была такой соблазнительной и пылкой. А каким чудесным штучкам я тебя научил. Дома закрепим уроки, – на губах Владимира расцвела довольная ухмылка, за которую порой очень хочется хорошенько щелкнуть его по носу. Я показала нахалу язык и выполнила давнее желание. Вместо ответной трепки муж добродушно чмокнул меня в щеку. Как приятно быть будущей мамой. И как здорово, что нам не надо расставаться. Сколько любящих людей не могут быть вместе. Я вспомнила свою ночную спасительницу и повернулась к мужу.
- Знаешь, а Беатрис любила Колумба. Просто она ждала ребенка. Пришлось срочно выйти замуж.
Владимир улыбнулся:
- Интересная версия. И вполне реальная. Тем более что великий мореплаватель находился «при исполнении» и не мог жениться, не подвергнув опасности свою невесту.
Я вздохнула: - Бедные.
Владимир обнял меня: - Не всё так плохо. Колумб открыл Америку. Беатрис стала счастливой мамашей. В чем-то им повезло. Хотя не так сильно, как нам.

К О Н Е Ц

Форум "Бедная Настя"