Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Кривой оскал". Автор - Gutalina.

Название: Кривой оскал
Автор: Gutalina
Рейтинг: R
Жанр: мелодрама с небольшими хулиганствами


Сюжет: очень малое пересечение с сериалом «Бедная Настя». По сути, мною сохранены лишь основные связи между персонажами.
Основным мотивом, руководящим мною при создании этого романа было показать вариант отношений между Анной-Владимиром, где Анна – любовница отца Владимира, к тому же она несколько старше его возрастом. Показать такую зависимость, немного выходящую за рамки привычных стандартов мне показалось возможным только в наше время. Плюс, если вылепить образ Владимира Корфа я могла только из него настоящего и актера Даниила Страхова, в роли Анны я представляла Олесю Судзиловскую, а в роли Ивана Ивановича – Степана Старчикова. Уже в процессе выставления романа на форум я обнаружила, что пресловутая Олеся Судзиловская входит в десятку самых красивых, сексуальных и желанных женщин России. К тому же, несмотря на то, что мои пристрастия к ЕК остались прежними, я попросту не могла представить ее в роли погубительницы Анны.

P.S. Фильм «Пятый элемент» имеет несколько переводов и в одном из них имя певицы, которая упоминается в одном из начальных эпизодов «Кривого оскала», звучит как Дива ла Вива, а в другом – Лава Лакуна. Так что я вовсе не знаю, на каком из них остановиться.

P.S.2. Все данные о представителях генеалогического древа Корфов являются правдой. Обнаружены мною на сайте: www.vgd.ru/K/korsakov.htm#KOРФ

КРИВОЙ ОСКАЛ.

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним»
(с) пословица

Вы смеялись надо мной. Оба!
(с) т/с БН. Эпизод 33 серии. Князь Репнин Анне


- Она - ведьма, Репнин. Поверь мне.
- Глупости, ты просто завидуешь мне.
- Когда она устроит тебе какую-нибудь шутку, будет уже поздно.
- Ничего не случится. Я знаю, что нравлюсь ей.
Это прозвучало так самоуверенно, что приятель напротив невесело усмехнулся.
- Тогда учись на собственных ошибках.
- Да пошел ты! - буркнул тот, кого он называл Репниным, вскакивая с места и отталкивая стул.
Когда дверь за ним захлопнулась, оставшийся - красивый мальчик в серой майке - открыл неумелыми пальцами банку пива.
* * *
- Привет! - в комнату лениво покачивая бедрами, вошла ОНА. - Опять скучаешь над учебниками?
Он поднял на нее взгляд, полный муки. Они же договаривались, что она не будет ходить к нему в комнату, когда отца нет дома. Очевидно она, как всегда, пропустила его слова мимо ушей.
Вошедшая тем временем чувствовала себя совершенно комфортно в чужой комнате. Игнорируя его недовольство, она уверенно подошла к музыкальному центру, включила его и поискала каналы. Когда из динамиков вырвалась ритмичная латиноамериканская мелодия, она безо всякого стеснения начала выделывать гибким стройным телом танцевальные движения. Технично, эротично, почти профессионально.
Владимир закрыл глаза рукой, потом заткнул уши ладонями и снова попытался сосредоточиться в лежащем перед ним тексте.
А она не сдавалась. Подошла, отодвинула от него книгу, уселась на стол, упираясь коленками ему в грудь.
- Ну, почему ты такой занудный, малыш? Такой весь скууучный. У тебя хоть девушка была, или все учишься?
Он сглотнул, оттолкнул ее коленки, едва прикоснувшись к ним. И тут же испуганно отдернул руку.
- Ну, что же ты, не бойся. Я разрешаю.
Она хитро улыбнулась, съехала со стола прямо к нему в руки, дохнула в лицо.
Он вздохнул, отвернулся, покраснел.
А она расхохоталась.
- Вот почему ты мне нравишься. Никто не умеет так забавно смущаться. И почему ты такой робкий, Корф? Твой отец совсем не такой. Наоборот, он ...
- Замолчи, - заорал он, прикрывая себе уши. - Я не желаю ничего о нем слышать. Я вас обоих ненавижу.
На глазах у него показались слезы.
Она, слегка помедлив, погладила его - ершистого по волосам.
- Бедный мальчик!
Наклонилась, убрала руки и поцеловала в ухо.
- Убирайся, - тихим шепотом попросил он.
- Слушаюсь, хозяин!
Тут же весело взяла под козырек, подскочила к двери и, зажмурившись, издалека, сложила губы трубочкой, посылая ему звонкий поцелуй.
- Дурачок!

За окном послышался шум подъезжающего автомобиля, потом звук хлопающей дверцы.
- Аня! - раздался зычный командирский голос уже в прихожей.
И она быстро сбежала по ступенькам навстречу распахнутым ей объятиям.

Стоя на втором этаже, Владимир мог свободно наблюдать бесконечный поцелуй отца и этой... Увидел он и то, каким собственническим жестом тот поглаживал ее попку.
Младший вернулся в свою комнату. Иностранный певец все так же, надрываясь, вещал из динамиков о зарубежной любви. На столе лежал раскрытый учебник. Корф сделал к нему пару шагов, потом схватил пульт со стола и, нажав, со всей злости запустил в стенку.
Музыка смолкла, но тишина воцарилась лишь на пару мгновений. Снизу послышался довольный женский смех и гулкий голос мужчины. Они прошли мимо его комнаты, и вскоре в конце коридора хлопнула дверь.
Он закрыл глаза и прижался горячим лбом к дверям. По его щеке сползла тоненькая предательская слеза.
* * *
Все началось на вечеринке. Обычной вечеринке, куда сбежались все, любящие такие развлечения.
Анна стояла в толпе гостей рядом со своей подругой Ольгой. Ольга все еще оставалась в свободном плавании, она разглядывала всех имеющихся в зале мужчин, мысленно подгоняя их под собственные критерии. Некоторые были очень даже ничего, например тот славный симпатичный мальчик с недовольной мордашкой.
Анна повернулась в указываемую подружкой сторону. С хмурым лицом на вечере юмора, устроенным ее любовником, мог быть только один человек – Владимир - сын ее любовника, и почти пасынок.
Ольга в восхищении присвистнула. – Повезло тебе подруга. И сам хорош – и при бабках и при фигуре, что немаловажно в наше время. А сыночек так просто загляденье. Девки, думаю, гроздьями висят.
– Да нет у него никого.
– А кто эта рыженькая. Просто так, что ли, круги нарезает вокруг?
Анна снова обернулась. Рядом с ним действительно стояла девушка – Лиза Долгорукая. Ее папаша – профессор из крутых, и девочка – так просто помешана на учении. Или они все такие сейчас? Того же Владимира от книг не оторвешь.
Ольга умчалась приветствовать какую-то очередную пару богачей, и Анна сделала глубокий глоток из бокала. Все было как обычно – шумно, ярко, зрелищно. Иван не пожалел денег и не прогадал, как всегда. Сейчас он почти не думает о ней, занят разговорами с очередным предпринимателем. И завтра ее ждет очередной фуршет, и послезавтра, и послепослезавтра…
Она снова глотнула из бокала мартини.
Потрясающе. А какая зовущая музыка!
Ноги сами понесли ее в центр зала. Она вскарабкалась на стол не без помощи приятного молодого мужчины, тут же облапившего ее за зад, закрыла глаза и отдалась музыке. Песня была в исполнении Лавалакуны из кинофильма «Пятый элемент». Ей всегда она нравилась, и фильм она смотрела раз семь. Танцуя на столе, она умудрялась перекрикивать музыку, с особым восторгом беря высокие ноты.

В желающих поглазеть на ее обтянутую попку и трясущуюся в экстазе грудь недостатка не было. Но, с недовольством внимая этому отвратительному зрелищу, он никак не ожидал услышать возле уха голос Репнина.
Приятельствовали они давно, родительские разборки их не касались.
– Кто это? – поинтересовался он.
– Любовница моего отца.
Что за дурацкий вопрос. Хотя, он же, кажется, видит ее впервые.
– Красивая! – неподдельно восхитился Мишель.
Владимир разозлился:
– Ты не слышал? Это любовница моего отца.
– Ты ничего не понимаешь в женщинах.
Превосходственный тон друга настолько расстроил Корфа, что он позволил Лизе Долгорукой вытащить его танцевать, да еще глупо повиснуть на его шее при этом. Нет, не его это занятие. Какая радость, что песня сменилась.
Поворачиваясь к любимой стене, он краем глаза увидел, как пьяная Анна снова лезет на стол. К ней подбегает отец, снимает ее, несет на руках куда-то в сторонку.
Смешно! Противно! Гадко!?
* * *
Владимир и Лиза сидели в его комнате. Сначала занимались, потом начали спорить. Лиза вообще обожает это занятие – цепляться к фразам, копаться в них, искать противоречия. Может в доказательство привести какой-то абзац из трухлявой книги, с гордым видом выдать его целиком наизусть и без запинки. Если же последнее слово за ней не осталось, еще несколько дней ходит сама не своя, роется в интернете на конкретную тематику, короче, не утомляется, пока не добивает. Иногда он ей поражался, даже брал себе в пример ее усидчивость, целенаправленность, упорство. Ему многое давалось через преодоление собственной лени. А в последнее время отдаваться учебе целиком становилось все труднее. Весна что ли грядет, - подумал он, отключаясь от бурного словарного потока Лизы, и мельком выглядывая в окно на виднеющиеся с аллеи кипарисы.
Анна вошла как обычно - без стука, обволакивая духами, усмехаясь. Не обращая никакого внимания на присутствие Лизы, попросила съездить с ней за покупками. Как будто он когда-то это делал. И ведь навязчивая как патока, настырная, невозможная.

Лиза обиженно ушла, Владимир за ней.
Разве не этого она добивалась? Ну что ж, на этот раз победа на ее стороне.

Анна разглядывала альбом с рисунками Владимира. Она не специально, конечно, Корф взбесится, если увидит. Опять будет кричать, что ненавидит ее и плакать. Она грустно полу вздохнула - полу зевнула и начала разглядывать тетрадку. Красиво, даже чувственно. На каждой страничке один - два карандашных наброска девушки. Интересно, он рисует на лекциях, или когда остается один, мечтая перед темнеющим окном с настольной лампой? И кто муза – Лиза?
Она стояла на коленках на стуле, дергала его за локоть и что-то говорила про диалектику. Что это такое вообще? Зачем говорить на такие мудреные темы, и можно ли увлечься человеком, который с таким пылом доказывает умные вещи? Нет, все-таки дура - это я. Ведь он слушает, а значит приемлет.
Анна попробовала представить себе картину – Двое в комнате за незакрытой дверью. Она размахивает руками, периодически брызгает слюной, бегает по комнате как сумасшедший ученый, а он сидит за столом и наносит карандашным наброском то нежный овал лица с рыжими локонами, то едва заметные округлости фигуры, вечно скрываемые дутыми куртками и висячими свитерами. В целом мире только глубинные знания и никакого изящества.
Анна отбросила альбом в сторону.
* * *
После езды на лошади у нее всегда болели ноги. Но что делать – Иван настаивал, чтобы она училась кататься, к тому же делать это требовалось непринужденно красиво. Нанятый тренер с каким-то садистским удовольствием по паре часов гонял ее по полю, и домой она приезжала уже выжатая. Хорошо хоть от уроков модного нынче тенниса Анна отказалась наотрез.
Она ходила по комнате, с облегчением сбрасывая с себя элементы обязательного костюма, одновременно тыкая в пульт кабельного и отпивая сок. Мурлыкая телевизионное «ты дочекайся мени», она резко обернулась и замерла. Владимир стоял в комнате и хмуро разглядывал ее от маленькой шапочки, расстёгнутой рубашки в которую виднелись все элементы шелкового белья в зеленую полоску и голых ног. Без привычных каблуков Анна казалась чуть ниже его ростом и не так страшна.
Хотя бесстыдства у нее не убавилось. Оценив взгляды Владимира по-своему, она, немного растерявшаяся поначалу, снова вернула свой обычный издевательский тон.
- Ну как, нравится?
Анна распахнула рубашку и показала свое тело во всей красе. Потом повернулась спиной и прошлась, так что ее ягодицы соблазнительно качнулись.
Если бы он мог ее придушить, сделал бы это.
- Я здесь не за этим.
Как показалось Владимиру, он сказал это твердым голосом, помимо желания лаская ее полунагое прекрасное тело глазами.
- Да? – она притворно огорченно вздохнула, снова накинула рубашку и запахнула ее на себе, – Зачем же тогда?
- Хотел дать почувствовать каково это, когда без спросу лезут в твою комнату. Но видно тебе все равно. Ты ведь такая.
Он покрутил в воздухе рукой.
- Но твоему отцу нравится. И тебе, я думаю, - она обольстительно улыбнулась и хрумкнула сухариком, - тоже.
Он скрипнул зубами. Хотел было ругнуться, но решил не опускаться до ее уровня и выскочил в коридор.
Наверное, его до конца жизни будет преследовать этот образ распутной блондинки в зеленом белье, ее самоуверенный оскал - улыбка обведенных вишневым ободком губ, их бледное отражение на стенках стакана с апельсиновым соком… и тонкие щиколотки голых ног… О боже, он сходит с ума. Ведьма, ведьма, - как в забытьи шептал Владимир.

Довольная произведенным на малыша эффектом, Анна подпрыгнула и плюхнулась в кресло, вытянув ноги с холодными ступнями. «Ну, заяц, погоди», - вопил Волк из популярного мультфильма. Посидев еще с полчаса в отличном настроении, Анна стала собираться.
* * *
Вечер подступил как-то внезапно. В доме долго никого не было. Ближе к ночи со двора послышалось хлопанье дверец автомобиля, чьи-то разговоры, смех. Конечно, он бросился к окну и всмотрелся.

У самых дверей дома Репнин-собака придерживал Анну за ручку, о чем-то болтал, а потом видно стал прощаться. Потянулся поцеловать, но в последний момент она отвернулась, и его губы встретили лишь мягкость ее щеки. Анна поблагодарила его за помощь и забежала в дом.

- Явилась?
Распахивая длинную шикарную шубку, Анна подняла вверх глаза. Там на втором этаже стоит злой Владимир. Босиком, в одних джинсах.
- У меня сломалась машина. Миша был так мил, что подвез меня, - зачем-то пытается она оправдаться.
- И встретились вы совершенно случайно, - кривит губы он.
- Да.
- Все ты врешь. – За доли секунд он оказывается возле нее. - Ты была с ним, скажи, была?
Хватает за горло, вцепляется в волосы.
- Ух, ты, - чертовски больно, обидно и главное смешно, - Ты для себя сейчас спрашиваешь, или для отца?
- Ну, ты и дрянь!
Поворачивается, чтобы уйти.
Ну, уж нет, не выйдет.
Она хватает его за руку, подталкивает к стене, наваливается, прижимается.
- Все никак не успокоишься? Чего ты хочешь? Посмотри на меня, посмотри!
Она берет в руки его лицо и облизывает пересохшие губы.
Он встречается с ней взглядом.
Уже все понял?
Она целует его, чуть прикусывая нижнюю губу. Он неумело тянется навстречу.
О, боже, зачем это мне, зачем, зачем?
Она смотрит на него во все глаза. Так словно видит впервые. - Тонкая мальчишечья шея, худые плечи, почти безволосая грудь. А руки мягкие и глаза горят, а рот волшебный. Боже!

Она начинает возбужденно что-то шептать ему, целовать. Уверять, что он – ее хороший мальчик, что она так долго этого ждала. Скинув на пол тяжелую шубу, остается в довольно фривольном топике. Он удивленно разглядывает ее:
- Ты ездила в этом за покупками?
Она кладет его холодные руки себе на грудь.
- Помолчи, или скажешь какую-нибудь глупость. - Она расстегивает молнию его джинсов, - Я же не спрашиваю тебя про твою умную Лизу.
- Про Лизу? При чем тут она? … Мы с Лизой просто друзья.
Поддерживать беседу становится все труднее.
- Ну и хорошо. Дружи с ней, люби меня.
Любовь на ступеньках - смешно! О, только бы не облажаться.
- Не думай, - произносит она, снова целуя до жуткого гула в ушах.
А она все продолжает и продолжает. Трогает, прижимается, провоцирует, пока остатки мыслей не покидают их обоих.

Чуть позже уже в постели.
- Ты такой сладкий! Ты пахнешь ребенком. Я чувствую себя ужасно гадкой, - смеется она. Откатывается от него в сторону, оборачивает вокруг роскошной груди простыню, берет со столика сигарету и зажигалку.
- Можно я спрошу?
Как глупо, словно он и вправду ребенок. Но не спросить он просто не может.
- Валяй, только не умничай. С диалектикой я не в дружбе.
Пойти на попятный? Перевести разговор в другое русло? Нет, до конца, так до конца.
- Скажи мне, кто лучше – я или он?
Она замирает с зажженной сигаретой. Он с ужасом следит, как ссыпающийся пепел летит на постель. Все-таки не то спросил, все-таки не попал.
Труха не долетает до простыней, Анна подхватывает ее в ладонь, смахивает на пол.
- Твой отец – это твой отец. Но тебя я люблю больше, - хохочет она, дергая его за нос.
Он довольно устраивает голову на ее груди, утыкаясь в нее, как щенок.
* * *
Владимир и Анна ехали по дороге. Пустынное шоссе, изрядно потемнело. Он был за рулем. Одна рука на руле, одна - на ее коленке. Она молчит, значит, все нормально. Значит, так и должно быть. А все-таки приятное это занятие – ездить с ней по магазинам. Понять бы это пораньше.
- Ты снова была с ним? – как бы, между прочим, совсем по-взрослому спросил он.
- О чем ты?
Действительно не понимает, или придуривается?
- Ты была со мной, - говорит, делая ударение на каждое слово - И после этого продолжаешь спать с моим отцом?
Остановил машину, развернулся всем корпусом. Рявкнул:
- Смотри на меня.
Она обернулась на него с улыбкой.
- Вы одинаковые – ты и твой отец.
Молчание. Потом Владимир ударил ее. Анна вскрикнула и схватилась за щеку.
- Я просто перепихнулась с тобой и все. Я ничего тебе не обещала.
- Ты говорила, что любишь.
- Я лгала.
Пока он не опомнился и не избил ее снова, она выбегает из машины, хлопнув за собой дверцей, тут же ловит другую, и уезжает на ней. Подальше, поскорее, лучше бы навсегда.
Но Корф и не думает ее догонять. Он замирает у руля, ощущает озноб. Это неправда, это все неправда.
* * *
Она приехала вся дрожа, и сразу бросилась в душ, словно пыталась что-то смыть с себя. Может быть глупость, с которой она поддалась своей слабости. Может быть нежность, которую она начала испытывать к малышу. То хрупкое чувство, которое разбилось о звук пощечины, которую он ей влепил.
Иван, оказавшийся дома, слегка запаниковал от количества времени проведенного ею в ванной.
- Ты готовишь мне что-то особенное, Ань? – он просунул голову внутрь кабинки и погладил ее по мокрому плечу.
Дернувшись под его рукой, Анна повернулась.
- Ну, Вань, я… сегодня немного не в духе. Может позже?
- Лапонька, ты же не будешь теперь отмокать в ванной до ночи? Давай выходи, - он накинул на нее пушистое полотенце и, подхватив на руки, вынес в спальню.
Анна, слабо сопротивляясь, захныкала ему в плечо.
- Терпи, зайчик. Я обещаю не приставать к тебе… пока, - он растер ее полотенцем и направился к шифоньеру.
Она с минуту лежала, неподвижно раскинув руки, затем повернулась набок, подложив руку под голову и согнув колени. Иван рылся в ее шмотках, периодически вытаскивая что-то на вешалках, придирчиво разглядывал и возвращал обратно.
Наконец, он вроде бы отыскал. На кровать были последовательно брошены розовый топик на тонких бретелях с драпированным корсажем, завязывающимся впереди узлом и кажущиеся простыми треники, если не знать их истинной цены.
- Мы идем на боулинг, - торжественно объявил Корф, натягивая на ее безвольные ножки кружевные стринги.
Анна снова захныкала и затрепыхалась в его руках, - Ненавижу боулинг. Не пойду.
- Никто не заставляет тебя катать мячи. Посидим, послушаем музыку, поиграем в карты. У меня сегодня выходной.
- И ты не будешь заставлять меня болтать с твоими занудными друзьями и пить с их подругами? – слегка оживилась она.
Он покачал головой. – Дадим и тебе сегодня выходной, окей? Хочешь, возьмем с собой Володьку? Кстати, где он не знаешь?
Анна до того откинувшаяся на его руках, подставив ему шею и грудь, дернулась и поправила топик.
- Мне-то откуда это знать?
- Да, ладно. Значит, едем без него, - подытожил Иван.

Они, и правда, провели весь оставшийся вечер в кегельбане под грохот катящихся по дорожкам мячей, шум магнитофонной музыки и яркие всполохи клипов на экранах. Оглядываясь по сторонам на соседей, Анна видела клубы дыма и громкий непристойный смех под выпиваемое пиво; вопящих детей, которые, шаля, кидались ложечками мороженного и их чрезвычайно занятых собой родителей; какую-то тетку с крикливой прической на голове и уродливым животным в руках. Это голое и длинное существо напоминало помесь кошки с кем-то еще, и, задав вопрос хозяйке, Анна нарвалась на целую лекцию про элитных котят–сфинксов. Потрепав котенка Тоту за ушами, Иван негромко поинтересовался, хочет ли Анна себе такого, чем сразу же исчерпал доверительное отношение к ним. Обиженная за своего считаемого неповторимым питомца дама поспешно распрощалась, и ее место заняла еще одна молодая пара с ребенком. Этот грудной младенец был совсем иным, чем шалунишки с мороженным напротив. Очаровательная малютка с проплешинками волос все время шевелила ручками и ножками, что-то видимо сознательно лопотала родителям постоянными «агу» и не сводила блестящих черных глаз с Анны. Улыбнувшись ей, Анна получила совершенно счастливую беззубую улыбку в ответ.
Жаль, что Иван никогда не спросит, не хочет ли она такую свою. Я бы не отказалась, - подумала Анна, с грустью наблюдая за влюбленными друг в друга и в ребенка родителями. Даримые Корфом поцелуи казались ей не настолько искренними. Ну, конечно если говорить только о старшем Корфе. Мысли о близости с младшим Анна старалась затолкать подальше в памяти и, перекинув внимание на своего покровителя, спросила, не пора ли им.
* * *
Потом они целовались в машине, хотели выпить кофе с коньяком в столовой, но появившийся как немой укор Владимир испортил им все настроение миловаться. Проигнорировав полупасынка, Анна тут же поднялась в свою комнату, через пару минут Иван присоединился к ней под душем. А чуть позже, едва она торопливо досушила волосы феном и юркнула к нему под одеяло, он, поймав ее руку, со смехом сообщил, что только мальчишки вроде Владимира способны наслаждаться жизнью круглую ночь, а он вымотан сегодняшним «отдыхом» и завтра его ждут бесконечные дела.
Получив отставку, Анна, которая скорее выполняла необходимые обязанности, чем действительно желала близости, отвернулась в стене и подумала отключиться. И тут в последний момент как в усмешку над ее длительной сегодняшней работой над собой перед глазами всплыло хмурое лицо Владимира.
- Я ненавижу тебя! – сказал он, - Слышишь, ненавижу!
Он повернулся, сделал несколько шагов и снова выкрикнул: «Ненавижу!» – глупо захохотав при этом. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – повторял он как заведенный между приступами гомерического хохота и слезы, текущие у Анны по лицу, только усиливали его радость.

Видимо, она кричала во сне или металась, потому что проснувшийся Иван разбудив, прижал ее к себе.
- Тебе снится что-то дурное, Анюта.
- Он ненавидит меня, - пожаловалась она обиженным голосом.
Корф улыбнулся.
- Кто бы он ни был, ты не должна забивать этим свою хорошенькую голову. Я-то тебя люблю.
- Спасибо.
- Не за что, зайчик. Давай лучше спать, а не то завтра проспим все на свете.
Он снова отключил ночник, но Анна даже лежа в его объятиях, еще долго не могла заснуть.
* * *
Проснулась она поздно, Иван, конечно же, ушел. Накинув пеньюар, Анна спустилась вниз и снова встретила у подножья лестницы Владимира.
- Ну как спалось? – поинтересовался он.
- Плохо. И не закатывай, пожалуйста, скандал, мы не одни.
Он ощупал глазами ее тело под тонким халатиком, перевел взгляд на ленту, которой были подвязаны ее волосы.
- Осмотр закончен? Я дико голодна.
Она попробовала отодвинуть его со своего пути.
- Никто не помешает тебе есть, но сначала ты должна взглянуть на это.
Он потянул ее в столовую, где приветливая горничная расставляла красивый букет ярко-красных роз.
- Цветы? – обещанного продавцом восторга он не заметил, - Мило, и к чему?
- Я хотел извиниться за вчерашнее. Аня, - он взял ее за руку, но она тут же вырвалась и кивнула на горничную.
- Извинения приняты. Ты свободен. Займись своими делами.

Старший Корф тоже не сразу обратил внимания на букет.
- Насколько я понимаю, Володька пытается раскурить с тобой трубочку мира. Может, признаешься, чем же он так тебе досадил, что теперь просит за это прощения?
Анна пожала плечами, откровенно не желая продолжать шутейный разговор на эту тему.

Еще через день, когда Иван повел свою любовницу в театр на «Жизель» и она спустилась вниз в элегантном чернично-черном платье двумя широкими лентами на шее, поддерживающими ее бюсте, он весело пропел искаженным голосом «Миллион миллион миллион долларов США. Жизнь будет хороша…», подставил свой локоть под ее руку с несколькими тонкими браслетами, и совсем было пошел, когда по лестнице вихрем слетел Владимир – тоже в костюме и с прилизанными гелем волосами.
- Я с вами, отец? – полуспросил он.
Корф обернулся к своей подруге и, встретив ее деланное равнодушие, сказал
- Если хочешь.
И Анне пришлось терпеть его всю поездку, и все представление. И даже в ресторане, куда счастливый Корф, который обрадовался, что сын перестал избегать его общества и присоединился к ним, потащил их после. А потом встретил там своего делового партнера с семьей и почувствовал себя еще счастливее.
И так пока у нее не заболела голова.
* * *
Он вел себя глупо, он сам это понимал. К примеру, потащился на балет, вместо того чтобы закатиться с друзьями в ночной клуб. Ходил за ними как привязанный, ловил изредка бросаемые на него взгляды и едва не полез в драку, когда отец повел Анну танцевать. Нет, с ним явно творилось что-то не то. И как-то вдруг опротивели и дружки, и учеба – все кроме нее. Он пытался привлечь ее внимание, страшно ревновал отца, а она не замечала его усилий, вернее делала вид, что ее это не касается, и отдалилась настолько, что страх потерять ее окончательно заставлял его совершать все более глупые поступки.
Решив расставить нужные точки в их отношениях, Владимир выследил, когда Анна опять соберется в город, обогнал ее машину и преградил ей путь.
- Нам нужно поговорить.
- О чем?
Она сердито опустила форточку и даже не потрудилась выйти из авто.
- О нас.
- Нас - нет. Есть твой отец, с которым я живу и ты – отдельно.
- А как же то, чем мы занимались пять дней назад? Я не могу забыть это и поверить твоим словам.
- Твое дело!
Она чиркнула зажигалкой и закурила.
- Можешь считать меня стервой. Я научила обращаться тебя с женщинами, только и всего.
- Я не просил тебя, - потухшим голосом сказал Владимир.
Она посмотрела на него – жалкого. Худая шея снова беззащитно и трогательно выглядывала из его тонкой куртешки. Перед глазами тут же возник другой образ – Владимир в вечернем костюме и шикарном пальто. Вчера в театре они были так похожи с отцом и так отличались друг от друга.
Она усмехнулась, продолжая игру, выкинула сигарету и отъехала, бросив Корфа на дороге.
- А ведь ты – трусиха, Анна, - сказала она себе. – Ты не хочешь делать выбор, но вовсе не альтруизм руководил тобой в ту ночь с малышом.
Из включенного приемника зазвучала очередная любовная баллада, и, чертыхнувшись, она предпочла ехать в тишине.
* * *
Пока Анна ругала себя за несдержанность и не в меру разыгравшуюся чувственность к младшему Корфу, он упорно до презрения к себе продолжал искать ее общества.

Он застал Анну в ее комнате, точнее в их общей с отцом спальне. Она сидела на пуфике перед зеркалом и аккуратно подкрашивала лицо. На его приход никак не среагировала, но Владимир заметил, что бросила через зеркало недовольный взгляд.
Молчание, его поза – руки в брюки, опираясь на дверной косяк, это положение в котором она оказалась по собственному неблагоразумию - тяготило и раздражало ее. Недолго думая, она включила небольшой притаившийся среди громоздкой мебели телевизор. «Разве не ты. Разве не я - самая лучшая…» - взорвалась в тишине разухабистая песенка девочек - «Сливок» и Анжелики Варум. Продолжая делать вид, что Владимира в комнате нет, Анна гибким движением потянулась, встала, легко скинула шелковистый пеньюар.
Ее руки над застежкой лифчика встретились с его горячими руками. Он обнял ее за талию, прижался:
- Аня, Анечка! Ты сводишь меня с ума.
- Так оставь меня в покое, - она оттолкнула его и чуть отошла.
Взяла вешалку с платьем – таким тонким и легким, что под него просто необходимо было надеть белье. Приложила к себе, взглянула в зеркало.
Он все еще стоял и чего-то ждал, как чуда. И снова ей стало жаль его. В общем-то, не завари она эту кашу, с мальчишкой все бы было окей.
- Сейчас должен прийти твой отец.
- Мне плевать.
- А мне нет. Прошу тебя.
На его лице была гримаса такой боли, еще минута и он заплачет. Еще одна - и она будет рыдать в его объятиях, умоляя о прощении сама.
Он резко дернул шеей и вышел из комнаты. Анна опустила вешалку и уселась на кровать.
По телику рыдающий Энрике Иглесиас обнимал симпатичную топ-модель.

* * *
На вечеринке Анна снова общалась со своей приятельницей Ольгой.
- Ты что спала с ним? – внезапно спросила она ни к месту.
- С кем?
- Да не придуривайся, с тем красивым мальчиком, почти пасынком.
- С чего ты взяла?
Анна отхлебнула мартини из бокала и скрыла улыбку.
- Меня не проведешь, Анюта. В прошлый раз он смотрел на тебя зверем, теперь его взгляд напоминает щенячий. Он похож на щенка, который умоляет своего хозяина подарить ему взгляд, ласку, а лучше внимание.
- Ты сочиняешь.
- Нет, ну правда. Не прошло и недели, а мальчик приручен. Как ручной прямо. Как у тебя получилось так быстро? Да и папа, наверное, все время мешал?
- Это было всего один раз, - созналась Анна, - А теперь он просто преследует меня.
- Что поделать, всем нам в молодости свойственен максимализм, - философски отозвалась Ольга. - Ненавидеть – так всей душой, любить – так обязательно до гроба. Он, наверное, смешной! Так и вижу - ходит за тобой, канючит «Ну вернись ко мне»… Хотя тебе, наверное, и правда, несладко. Совесть, то да се… Милочка, становиться любовницей и отца и сына одновременно чревато проблемами, разве ты не знала?
- Мой жизненный опыт не сравнится с твоим, - не удержалась от колкости Анна.
- Думать надо всегда, для того и голова дается, – отрезала та, - Ну, если ты, конечно, не намерена спать с ними вместе.
- Ты с ума сошла!
Ольга расхохоталась.
- А что, наверное, не так легко теперь делать выбор, что сын хорош, что – отец.
Анна не оценила ее веселья и сердито показала язык. - Это все ты виновата, - напустилась она на подругу. – Сама все советовала, нахваливала: Ах, как хорош. Ах, как красив! Ах, как молод!
- Я? – громким шепотом возмутилась Ольга, - Хотя, очень может быть. Аппетитный малец должно быть кусочек. Тем более первые уроки ты ему уже преподала.
- Перестань. Он совсем ребенок и не стоит делать его еще более несчастным.
- Ха, да может в этом и есть его спасение. Или у тебя на него теперь эксклюзивные права? Признайся, ты просто ревнуешь.
- Для тебя он слишком молод. Я была бы рада, если бы его внимание привлекла девочка его возраста.
- Помнится «профессорская» Лиза тебе на эту роль не приглянулась.
- Она слишком заумная.
- А ты не корчь из себя мамочку. И не твое дело, с кем он будет спать, раз в свою постель пускать его не желаешь.

- Оля! – негромко позвала Анна отошедшую подругу, но ту словно волной злости снесло. Она сделала вид, что не слышит ее. И Анне ничего не оставалось, как, махнув на нее рукой, включиться в разговор - невинный флирт с подошедшим знакомым.
Владимир пожирал ее глазами, стоя в стороне и никак не мог дождаться, пока она останется в одиночестве. Он не собирался оставлять своих попыток по завоеванию Анны. И раз она не захотела по-хорошему придется менять тактику.
Не обращая внимания на стоящего рядом старичка-гостя, Корф подошел к Анне со спины, небрежно обнял ее за талию, как давнюю подругу и уперся чем-то неприятным ей в бедро. Поздоровался и попросил
- Можно я украду у вас Анну на пару минут?
Музыканты как раз заиграли совершенно обалденную романтическую мелодию и многие гости, разбившись на пары, позволили себе забыть об окружающих.
- Конечно же, танцуйте, - разрешил старичок.
Но Владимир, все еще утыкаясь неким предметом в Анну, повел ее из зала вон. Дуло маленького почти игрушечного пистолетика теперь упиралось ей в бок.

В узком пустом коридоре она, наконец, недовольно вырвалась и возмущенно обернулась.
- Что происходит?
- А вот что.
Владимир поднял пистолетик и прицелился ей в грудь.
- Он выглядит как ненастоящий, но стреляет по-настоящему, - отмороженным абсолютно бандитским голосом сказал он.
Анна вздрогнула, потом посмотрела ему в глаза.
- Ты хочешь убить меня? Так сложно. Ну что ж, стреляй. Я тоже устала от этой ситуации. Ты сделаешь мне большое одолжение, если убьешь. Я даже попросила бы тебя убить меня.
Она подошла к нему совсем близко, и дуло пистолетика теперь упиралось ей в грудь.
- Стреляй, - хрипло попросила она.
Владимир выпустил оружие из рук и бросился ее целовать.
Когда он добрался до ее шеи, Анна возбужденно прошептала:
- Лучше бы ты меня убил. Когда я думаю, к чему приведет сегодняшний вояж, мне жить не хочется. Я всегда мечтала умереть на руках у любимого, - неожиданно завершила она.
Отбросив пистолет ногой, они влетели в какую-то комнату, по счастью оказавшуюся незанятой, и с кроватью.
Владимир повалил свою бурно дышащую возлюбленную на постель, закрыл дверь на щеколду и смерил взглядом ее очень вызывающее короткое и прозрачное платье…

- У нас на все есть минут десять, постарайся закончить вовремя, - попросила Анна, поражаясь как ловко Владимир повторяет показанные ей уроки.
- Я хотел бы, чтобы у нас было больше времени. Много, очень много часов наедине, где я смогу исследовать твое тело, каждый его отрезок на предмет что тебе нравится и что нет. - Рассмеявшись, он пояснил – Помнишь монолог Измайлова, про одного неудачника который сделал шелковой свою жену, поцеловав ее в особую эрогенную зону.
– Ты и меня хочешь сделать шелковой?
– Нет, ты нравишься мне какая есть – испорченная и гадкая. Тебя так легко завести оружием…

Анна стояла у зеркала почти одетая и приглаживала волосы.
- Нас уже могли хватиться. Так что выйдешь позже, - приказала она сидящему в постели Владимиру, лишь малая толика которого была прикрыта простыней. - Откуда у тебя пистолет?
Он вдруг вспомнил липкую ужасающую темноту, вонь подъездов, собственные потные от страха руки. Человека, в глубоко надвинутой на лоб чеченке, протягивающего ему тряпицу с чем-то нетяжелым, но опасным. Он смог раскрыть это только дома, в туалете, забаррикадировав прежде дверь. Маленькая игрушка – пистолет, и к нему коробочка с бронебойными пулями – инструмент наемного убийцы или несчастного влюбленного. Он протер тряпкой пальцы и сунул пистолет в карман штанов…

- Взял у друзей, - спокойно ответил Владимир
- Вернешь, - тут же сообщила она тоном, не терпящим возражений.
Дверь хлопнула. Владимир, вскочив с постели в одной простыне, подбежал к столику, где лежал пистолет.
- Обязательно, - пообещал он, - когда он сделает свое дело.
* * *
Иван Корф вошел в дом и, прыгая через ступеньки, помчался в спальню. Анны там не было. Развязав узел галстука, и скинув вместе с пиджаком прямо на покрывало кровати, он пригладил стареющий чуб перед зеркалом и быстренько, насвистывая мелодию, пошел вниз на кухню.
Чем ближе он был, тем лучше пахло – очень по-домашнему. Иван почему-то сразу понял, что жутко голоден. Однако картина на кухне его потрясла.
Около плиты возилась в переднике, собравшая длинные волосы в хвост, Анна. Она перекладывала что-то лопаточкой, заливала взбитыми яйцами, короче – колдовала. В стороне за большим столом, покрытым клеенкой, сидел его сын Владимир. Перед ним лежали тарелка, вилка и стакан с соком.
Он не спускал со спины Анны глаз, и, казалось, что от того, как она приготовит, зависит его жизнь. В кухне стояла благоговейная тишина, и своим приходом Иван ее нарушил.
- Привет, семья, - гаркнул он, присаживаясь за столом возле свободного прибора – А где Варька?
Варваре было уже хорошо за пятьдесят. Возрастом она годилась Иван Иванычу в старшие сестры. Она готовила в доме на протяжении уже многих лет и являлась такой же его принадлежностью, как холодильник, к примеру. Видеть на ее месте Анну было необычно, но приятно.
- Попросила выходной. Я рада, что ты пришел, - сообщила обернувшаяся Анна.
Она подставила ему щеку для поцелуя, к которой он не замедлил подскочить и приложиться. Краем глаза он также заметил рожицу, которую скривил его Володька. Пацан еще просто не дорос – сказал он про себя и решил не замечать.
Анна поставила еще один прибор – тарелку, вилку, нож, бокал. Потом взяла сковороду с плиты и, разделив содержимое на три части, разложила по тарелкам мужчинам. Самый маленький кусочек она оставила себе.
- Пахнет очуменно! – восхищенно повел Иван носом. А взглянув, удивился. На тарелке была жареная колбаса с яичницей.
Анна сняла передник, прополоснула руки в мойке и уселась между ними. Владимир предупредительно налил ей сок.
Хорошо сидим, по-домашнему, - думал Иван. А еще о том, что из Аньки может выйти очень неплохая жена, раз она даже с сыном сумела найти общий язык. Он отложил вилку и откинулся на спинку стула.
- Обалдеть! Не деликатес, но очень вкусно. Иногда и от экзотики устаешь. Сейчас бы кофе, - сообщил он вслух.
Владимир бросил на него еще один взгляд.
- Она не служанка.
- Не хочешь, не пей, - ответил отец, - И вообще, иди уроки учи.
- Я сделал, - с тихой яростью прошипел Владимир.
- Мальчики, - вмешалась Анна, - Пошли бы вы в гостиную. Я принесу кофе туда.
Она собрала тарелки и прочую посуда в мойку, открыла воду и отвернулась.
Иван встал.
- Ань! – обнял ее за талию, поцеловал в шею – Ты не обижаешься?
Владимир громко грохнул стулом за их спинами. Иван поморщился.
- Что с ним такое в последнее время. Он сам не свой.
- Переходный возраст, - пожала плечами Анна.
Она сделала попытку вырваться из объятий Ивана.
- Я устала, Ваня, правда.
- Ну, ты же так потрудилась. Я просто хотел поцеловать тебя, - он в очередной раз приложился к ее щечке и нехотя отпустил. – Буду ждать в гостиной вместе с кофе, - шепнул он на прощание.
- Идешь, сын? – он потрепал Володю по волосам, но тот упрямо мотнул головой.
- Нет. Помогу Ане.
- Мне не нужно помогать. Иди с отцом, - приказала Анна.
Вскипевший Владимир, в очередной раз пнувший стул, выскочил из кухни. Анна потерла лоб – Все окончательно запуталось.
Быстренько обдав кипятком чашки, она разорвала пакетики с растворимым кофе, поставила на поднос сахар, ложки и пошла в комнату. Иван, развалившийся на диване, похлопал рукой рядом с собой. Он остановил каналы на новостях. И привычным движением положил свою руку Анне на шею. Она помешала ложкой в чашке и взглянула на сидящего в стороне на стуле Владимира. Он сосредоточенно и нервно возился с мобильником.
Выключив тоскливые занудные новости, Иван взялся за пульт музыкального центра и включил какую-то латиноамериканскую балладу.
- Потанцуем?
- Неохота.
- Оставь ее! Сказано же, неохота.
- Ань, у тебя появился адвокат. Только, молодой человек, не стоит защищать ее от меня. И вообще я не все понимаю.
- Пойдем, Ваня, потанцуем, - потянула его за руку Анна.
Он обхватил ее за талию, и они оба помчались по комнате в ритме танго – высокие, в джинсах, не слишком поворотливые.
Владимир продолжал сидеть на стуле как сыч, но ни одна сила на свете не могла его вытянуть сейчас из комнаты.
- Почему он не уходит, - поинтересовался Иван, приложив щеку к щеке Анны. - Сын, у тебя нет иных дел, чем испепелять нас взглядами?
- До пятницы я совершенно свободен, - буркнул Владимир, цитируя Винни Пуха из одноименного мультика.
Иван вздохнул.
- Что с ним? То он не переносил нас на расстоянии, то не в силах расстаться ни на минуту. Анька, что происходит?
- Дурь выходит, - сказала Анна, расслабляясь в его объятиях.
Музыка сменилась, и теперь они просто топтались с Иваном на месте.
Зазвонил сотовый. И Владимир, доселе казавшийся неживым, неподвижно слившимся со стулом, радостно вскрикнул – Телефон!
Иван махнул рукой.
- Ничего важного я не жду. Выключи, сын, - попросил он, не отрывая носа от Анниных волос.
Владимир недовольно оторвался от стула, взглянул на разрывающийся аппарат.
- Это Антон Сергеич, - сообщил он отцу, - Может, все-таки что-то серьезное.
- Ну что может быть серьезным? Ладно, - Иван схватил трубку и вышел из комнаты.

Анна ловко увернулась от рук Володи, и, пройдя к центру, выключила его.
- Не сейчас. У меня болит голова.
- А с ним танцевала, - протянул недовольный Вовик.
- А с тобой не буду, отстань, - она снова отдернула от него руку.
- Опять начинаешь? – пригрозил он.
- Отец дома, имей хоть каплю уважения.
- А ты меня уважаешь, - крикнул он, - Обнимаетесь весь вечер.
- Ну, тебя же невозможно выставить за дверь. А у твоего отца дух противоречия.

- У кого тут дух противоречия, - радостно ворвался в комнату Иван.
Анна ткнула в младшего пальцем.
- Вань, он мне надоел. Давай пойдем куда-нибудь, - попросила она.
Иван пожал плечами, - Ну давай!
Владимир вылетел из комнаты с перекошенным от злости лицом.
Они вбежали в комнату, словно два резвящихся подростка. Анна сменила одну блузку на другую, - более яркую и выходную. Кинула Ивану яркую майку с надписями и стала переодевать джинсы.
- Как насчет дискотеки, - прокричала она сквозь шум воды.
- Как насчет остаться дома и потанцевать здесь?
Он выкручивался перед ней, дрыгая руками и ногами. – Музыка у нас есть.
- Я хочу дискотеку, ну Вань, пожалуйста.
- Да, милая.
Он чмокнул ее в щечку и, прижавшись сзади, стал вилять бедрами, как в румбе или самбе. Анна шла впереди, точнее бежала. Только бы успеть. Но, увы, не успела.

На дороге у подножия лестницы появился Владимир, вытянувший вперед руку со своим пистолетом.
- Вы никуда не едите, - дрожащим голосом сообщил он. – Отойди от нее, пожалуйста.
- Ты все-таки не вернул его, - разозлилась Анна.
- Так, я могу сказать хоть слово. Что все это значит? И кто мне объяснит этот идиотизм с оружием?
Анна дернулась, но Иван удержал ее за плечо.
- Я объясню тебе, отец, если ты еще не понял. Я люблю Анну и наши чувства взаимны.
- Он спятил? – спросил тот вполголоса у стоящей рядом Анны.
Она густо покраснела и нервно дернула шеей.
- Или он и вправду…
- Отец, я не хочу тебя убивать, но я буду вынужден…
- Откуда ты взял эту гадость?
- Я убью тебя, отец, ты слышишь или нет? – заорал, теряя терпение Владимир, - Отпусти ее вместе со мной. Мы уедем, и тебе ничего не будет.
- А что будет тебе, придурок, ты не подумал? Из-за какой-то девки ты угрожаешь мне оружием? Положим, вы уйдете. А на что ты собираешься жить?
- Отец, я просто хочу, - Владимир захлебнулся в рыданиях, - чтобы она уехала со мной.
- Ты хочешь с ним уехать?
Анна покачала головой.
- Ну, вот видишь, твоей подружке не нравится эта идея. Она не собирается никуда с тобой ехать.
- Она просто тебя боится, - буркнул Владимир.
- Нет, - хрипло сказала Анна, - У нас все равно ничего не получится.
Иван взглянул на нее, потом тихонько сделал шаг вперед.
- Вот видишь, она умна, а ты неразумен. Это же минутная прихоть, обычное желание, которое руководит тобой сейчас. Возможно, зависть и ревность, потому что пока ей владею я. Я подарю ее тебе, хочешь? Сделаю подарок на день рождения.
Анна чувствовала себя униженной как никогда. Владимир, попеременно меняясь в лице, был близок к припадку. Но даже не столько вслушивался в слова отца, сколько поддавался его тону. Иван был уже совсем близко.
- Отдай мне пистолет, пока никого не убил. Давай.
Он мягко коснулся кисти сына, и внезапно стальной хваткой скрутив ему запястье, вырвал из безвольной руки «игрушку».
- Теперь слушайте сюда, - резким не терпящим возражений голосом сообщил Иван, - Оба отправляетесь по своим комнатам. Никаких разговоров и внешних контактов. И не вылезать без моего личного разрешения, ясно? Если что услышу - стреляю без предупреждения. Развели здесь… шведскую семью… - Иван нецензурно выругался.
Наказанные разбрелись по указанным комнатам. Корф-старший вздохнул, спустился вниз, налил себе выпить и, глотнув из бокала, взял в руки телефон.
* * *
Через пару часов он все утряс. Иван по очереди постучал в двери Анны и сына - Выходите.
Она быстро побрызгала на лицо водой, чтобы были не так заметны заплаканные глаза. Владимир вышел из комнаты с одним опухшим ухом, видно все это время провалялся на подушке.
- Вот, - Иван протянул сыну паспорт, билет на самолет, карманные деньги. – Вылетаешь через час. С матерью я договорился, она пришлет машину.
- Я никуда один не поеду.
- Ты поедешь сам, или в наручниках с конвоем. И без разговоров. Вещи соберешь за пятнадцать минут. Что останется, получишь потом.
Иван Корф продолжал свирепо наседать на сына.

Когда Владимир уселся с одним баулом в такси, по радио передавали песню Николая Баскова и Таисии Повалий
- Ты приручала как птицу меня. В тайны любви ты меня посвящала. И за собой в неизвестность маня сердце своё мне отдать обещала…
…Отпусти меня, разожми ладонь. Погаси этот дикий огонь. С высоты небес в пропасть я сорвусь. Отпусти меня, я уже не вернусь…
В его голове эту песню пел он и Анна, которая как принцесса стояла в заколдованной забранной решетками башне, протягивая к нему руки, а упрямый конь уносил его все дальше и дальше от нее. Владимир снова стряхнул набежавшие слезы. Он просто так не сдастся. Он найдет способ и возможность спасти ее из лап отца.

Анна проводила взглядом пропавшие огоньки такси и отошла от окна.
Она стояла перед постелью и запирала дорожную сумку на замок, когда в дверь вошел до ужаса спокойный Иван Корф. Он кивнул ей, радуясь тому, что она сама сообразила собраться.
- Ты славная девушка, Аня, - начал он, садясь на кровати, - Мне было хорошо с тобой, до последнего времени меня все устраивало и я надеюсь, что ты тоже была довольна.
Она молчала.
- Я не знаю, что тобою двигало, ведь ты имела со мной все – и деньги, и внимание, и даже нормальный секс. Ты пользовалась моими кредитками и покупала все, что тебе заблагорассудится. Ты не потратила на себя и копейки собственных денег, с тех пор как согласилась жить со мной…
Он помолчал и усмехнулся.
- Ты не всегда была идеальна, но временами это было даже забавно. Я – циник и скептик. Я понимаю только то, что способен увидеть и лично оценить. Мне не понравилось психическое состояние моего сына. И именно ты довела его до такого стресса …
Он по-старчески покачал головой, встал - Возьми, - достал из кармана пачку купюр и швырнул их на постель. Деньги разлетелись как конфетные фантики, - Это за то, что обучила моего сына радостям плотской любви.
Он подошел к ней, размахнулся и влепил пощечину такой силы, что она упала на постель, сминая деньги.
- А это за то, что поссорила меня с ним. Прощай.
Не говоря больше ни слова, Корф развернулся и вышел из комнаты.

* * *
Анна прикусила губу, чтобы не заплакать. Встала с кровати, схватила сумку и бросилась к дверям. Как было бы хорошо, если бы можно было с высоко поднятой головой выйти, оставив на постели его жалкую подачку. Она выше этого, она не нуждается ни в нотациях, ни в деньгах. Но реальность была сильнее, Анна подозревала, что ей еще придется немало помыкаться, прежде чем шанс получить работу действительно появится. Красивые жесты не для бедняков, - сказала она сама себе, - В конце концов, я это отработала.
Она вернулась, торопливо собрала деньги, бросила их поверх вещей в сумку и резко задернула молнию.
Она вышла из дома с намерением никогда больше в него не возвращаться и не сталкиваться с его обитателями. Но спиной чувствовала тяжелый взгляд, прожигающий ее – взгляд человека с которым она прожила несколько бездумных месяцев своей жизни, который сейчас смотрел ей из окна вслед, как недавно смотрела кому-то другому она – с тоской и грустью.
* * *
Раздолбанная девятка подъехала к темному подъезду многоблочного дома. Анна вышла, вытянула сумку и потащила ее на третий этаж. В руке у нее уже был ключ, не сразу повернувшийся в замочной скважине. Она включила тусклую лампочку в прихожей, закрыла за собой входную дверь, прошла по коридору, бросив на пол сумку.
В холодильнике стояла пачка плесневелого сыра и не менее тухлый пакет молока. На нервной почве жутко хотелось есть, но в магазин она может сходить только завтра. Сегодня больше ни на что сил уже не было. Анна захлопнула холодильник, мысленно отметив, что хоть тараканов у нее нет, прошла в комнату и, улегшись на тахту прямо в туфлях, съежилась. Жизнь, казавшаяся сбывшейся сказкой, ухмыльнулась ей на время. Теперь она снова на улице, теперь она снова никто.

* * *
Дверь открылась не с первым поворотом ключа, в глубине комнаты раздирался телефон. Анна, не снимая обуви, помчалась к нему и сняла трубку уже, когда вероятность того, что кто-то не выдержал и повесил ее на той стороне, была слишком велика. – Алло! – это звонила Ольга. Анна только сейчас подумала, что собственно и звонить-то ей некому. За время «общения» с Иваном она растеряла всех своих старых знакомых, а новым в ее теперешнем положении была грош цена. Странно, что Ольга, с которой они почти рассорились на прошлом фуршете, не забыла ее номера. Или не знала?
Но Ольга как всегда была в курсе последних событий. Вероятно, Иван не поленился сообщить всем и каждому, что теперь их с Анной ничего не связывает.
- Поздравлять думаю не с чем, давно переехала?
- Только что…
- Понятно. – Она помолчала. Видно, сказать, действительно было нечего. А раньше они считались подругами.
- Наверняка жалеешь себя и намерена оставшуюся жизнь провести в скромности и нищете, - снова констатировала Ольга.
- Скорее всего.
Стремясь нарушить молчание, грозящее вновь затянуться, Анна решила обрубить последние концы.
- Ты не звони мне больше, ладно.
- Ну и дура! – Ольга без дальнейших промедлений бросила трубку. Видимо все-таки обиделась.
Ну, о чем им говорить? Теперь их пути вряд ли пересекутся, Анну ждет обычный труд и маленькие радости простого смертного работяги. Ольга будет, как и прежде, царить в гостиных и на вечеринках – обвораживать, сплетничать, выбирать. Кстати, о выборе. Анна открыла купленную в киоске газету и стала тщательно искать объявления о найме на работу.
* * *
Она долго сомневалась, прежде чем набрать номер. В конце концов, если он бросит трубку, как только ее услышит, она это поймет.
Михаил не только не бросил трубку, наоборот, страшно обрадовался, узнав, что она ему звонит.
- Вас давно не было видно. Где вы пропадали? – поинтересовался он.
- У нас с Иван Иванычем произошла… размолвка, - с трудом подбирая слова, сказала она.
- Да! – Репнин вежливо покивал, так, словно она могла его видеть.
Он уже понял, что старший Корф сменил подружку, только куда в таком случае девалась Анна? Даже его друг Владимир не мог дать ему разъяснений на этот счет. Он сам исчез из города примерно одновременно с Анной. И не будь он таким паинькой, Репнин бы решил, что они сбежали вместе. То-то первое время на Иван Иваныча было жалко смотреть. Но полковник быстро взял себя в руки и уже через пару дней снова выглядел молодцом. У Владимира не отвечал мобильный. И вот, когда он почти потерял надежду, его мечта сбылась. Анна сама ему позвонила. Он готов был свернуть ради нее горы.
- Мне нужна ваша помощь, Миша.
А вот и замечательный повод доказать свои чувства.
- Мне очень неловко это говорить…
- Тогда не надо. Может быть, встретимся, и вы расскажите мне обо всем за чашечкой чая?
Ура, она и на это согласилась. Довольно подпрыгнувший на месте Михаил издал воинственный клич индейца.

Она подошла к кафе почти одновременно с ним. Он придержал дверцу, и она слегка задела его плечом. Те же духи, то же лицо – потрясающий макияж, но глаза какие-то… Пропала беспечность.
- Мне нужна работа, Миша. Очень нужна, - сразу же перешла она к главному.
Он жестом отпустил официанта и похлопал ее по руке.
- Не стоит отчаиваться. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

Он предложил ее подвезти, она сомневалась, он настаивал. Наконец, Анна согласилась, всю дорогу они болтали о пустяках. Около подъезда она выскочила первой. Репнину ничего не оставалось, как помахать ей рукой. Стоя у открытой дверцы машины, он крикнул, что будет держать с ней связь. Она поблагодарила.

Через пару часов Михаил Репнин сидел, развалясь на стуле в отцовском кабинете, и просил его посодействовать трудоустройству Анны.
- Мне не нужны твои девки, - холодно отклонил его просьбу Александр Робертович, - Я работаю сам, и требую того же от остальных.
- Отлично пап, я просто хочу, чтобы ты посмотрел на нее. Она – умница, правда. И красива до безумия.
- Зачем мне безумцы?
- Па, ты не пожалеешь.

- Так ты говоришь, что она была близка с Иваном Корфом, - впервые заинтересовался Репнин-старший.
- Да, он появлялся с ней на всех тусовках до недавнего времени.
- Возможно, тогда она в курсе некоторых его дел, - сам с собой продолжал рассуждать Александр Робертович, - Знать о делах и кознях врага – совсем не лишнее.
- Но па, ты берешь на работу ее, а не доносчика на Корфов.
Репнин посмотрел на сына снисходительно и, отворачиваясь, буркнул:
- Звони уж, Ромео, договаривайся о встрече.

Анна сидела перед телевизором, вытянув на журнальный столик ноги. Сериальные герои на экране переживали свои страдания и любовь. Анна сосредоточенно грызла печенье и изредка вздыхала. Как раз на самой интересной сцене зазвонил телефон. Раздосадованная девушка схватила трубку и буркнула «Алло». Мишель Репнин суховато и сдержанно сообщал ей о предстоящем собеседовании у своего отца.
Внезапно Анна испугалась. Странное предчувствие чего-то неправильного закралось ей в сердце. Она снова поблагодарила Репнина и, положив трубку на место, вытерла потную ладошку о кофту.
* * *
Александр Робертович оказался высоким светловолосым с изрядной проседью в волосах мужчиной с острым птичьим носом. Смотрел он весьма сурово. Протянул ей руку для рукопожатия, кивнул на стул, чтобы она села, прежде чем он начнет пытать ее вопросами. Как и ожидалось, их посыпалось на нее множество.
Репнин интересовался ее прошлым местом работы, навыками и способностями. Ничем особым, увы, Анна похвастать не могла. Она знала английский где-то на уровне школьной программы, немного умела работать на компьютере, ходила в школу моделей, пока не стала спутницей Ивана Корфа. В общем, никаких особых знакомств, навыков, успехов.
Александр Робертович и как начальник и как мужчина оценил ее длинные ноги на шикарных каблуках, довольно броскую внешность, а также искренность, с которой она излагала о себе скупые сведения.
Думаю, она у нас не задержится, - решил он про себя. Вслух же пообещал подумать, куда ее можно пристроить. А пока мог предложить место секретарши.

Прежде чем выйти на работу в свой первый рабочий день Анна провела в раздумьях у гардероба целый час.
Подумай, какого свойства работа тебе нужна, - сказала она сама себе. Та, где на себя могут положиться, и где ты можешь быть спокойна за кусок хлеба. Или та, где ты, возможно, получишь сразу много, однако отношение к тебе будет таково, что если что не так – можно и под зад коленкой.
Анна справедливо рассудила, что нынче у нее настроение не для интрижек, поэтому выбрала достаточно строгий темно-синий костюм. Волосы собрала в пучок на затылке. В общем, для полноты образа ей не хватало разве что «учительских» очков и такого же баула. Однако подходящей по случаю сумочки у Анны не оказалось, а денег на новую не было.
Несколько раз глубоко выдохнув перед входом, она сосредоточенно ухватилась за ручку двери и потянула ее на себя.

Контора Александра Робертовича, в которой теперь надлежало трудиться Анне, имела юридическое направление.
Высокая девушка с вызывающим макияжем – секретарша заместителя Репнина – кратко ввела ее, так сказать, в курс. Забот у Анны, по мнению Полины (звали ее именно так) было всего ничего. В день поступает несколько писем, которые надо фиксировать и резервировать. Какие-то документы, которые идут на подпись, проходят через ее руки. Принеси-подай само собой - на каждого гостя по стакану кофе или чай. Да, ну и общение по телефону.
Полина умудрилась закончить свою просветительскую работу в считано-короткие сроки и умчалась на рабочее место, с облегчением скинув на плечи новенькой целый воз забот. Анна проводила взглядом свою «учительницу» и с сомнением уставилась на экран монитора.
Полностью ознакомиться с перечнем своих обязанностей ей удалось где-то через недельку. Первые дни постоянно создавалась такая ситуация, когда Александр Робертович задевая гордость Анны, прилюдно делал ей неприятные замечания о допущенных промахах, по нескольку раз заставлял перепечатывать письма с ошибками…
Пожалуй, работа с текстом была самым слабым местом в новой работе Анны. Упоминая, что умеет работать на компьютере, она совсем не подозревала, что в ее рабочий график войдет ежедневный набор десяти - пятнадцати страниц как минимум, поиск каких-то указов и положений в законодательстве, оформление их в новые рамки с учетом последовавших замечаний и пометок шефа. Самым обидным было уже думать о чашечке горячего чая для себя лично, внося последние коррективы в едва законченный текст и посылая его на печать, когда из соседнего кабинета приходила очередная идея по поиску нужного материала, и весь предыдущий многочасовой труд выбрасывался в помойку.
Сидение за компьютером с непривычки отдавалось болью в спине и резью в глазах. Неповоротливые пальцы, а в стуке по клавиатуре она обычно задействовала их не больше трех, едва-едва успевали к поставленному сроку набить нужное количество текста. А тут еще ищи «незнамо где» в интернете и по базам законопроекты, печатай их, выбирая нужные абзацы. И одновременно не забудь правильно ответить на звонок возможному клиенту, не перепутай кнопок, соединяя его с шефом, да еще занеси тому свежезаваренный чаек с лимоном, долгих лет жизни придумавшему диспенсер. И весь день такая кутерьма и нервотрепка – успеть, не перепутать, сохранить спокойный, но чуть виноватый вид, когда тебя распекают или посылают переделывать. Однажды на невежливое бормотание Александра Робертовича, который вычеркивал целые страницы и злился на нее, составляющую бессмысленные предложения, она что-то вякнула ему вроде – я вам не журналистка, пишу как могу, и он метнул на нее такой взгляд, что Анна мигом прикусила язычок. С тех пор, она предпочитала отмалчиваться, выслушивая недовольное, а иногда и явно невежливое обращение начальства. Да, после этого даже школа моделей с ее часовой муштрой по подиуму, занятиям по растяжке и танцам, а также бесконечными примерками казалась детским праздником. При этом никто не торопился к Анне на помощь, никто не брал ее вину на себя и не делал поблажек, наоборот. Однажды так получилось, что ей пришлось расхлебывать за чужую ошибку, которую Репнин привычно списал на новенькую и бушевал, потеряв терпение. И так далее.
В общем, разве что не били. И неоднократно, швыряя в сумочку пудреницу, Анна порывалась хлопнуть дверью офиса навсегда. Каждый раз ее останавливало то, что найти работу с ее знаниями и «модельной школой» за плечами совсем не просто. И она мужественно сдерживала слезы и резкие ответы, по десятку раз перепроверяла письма и документы, прежде чем их отнести на подпись. Не давала себе ни капли передышки и держала со всеми сотрудниками, несмотря на явные каверзы некоторых, ровные и прохладные, в общем-то, отношения. Она так поставила себя, что негласно отделилась от коллектива. Они, посчитав, что неровня ей, не захотели идти на сближение, а Анна мучилась в одиночестве.

* * *
Через пару недель контору отца неожиданно навестил Михаил. Встретив в приемной Анну, он страшно ей обрадовался, схватил за руки и немного покружил.
- Вы очаровательны, как всегда. Хотя, признаюсь, неожиданно видеть вас в таком виде.
- Привыкайте, - засмеялась Анна, - Я сама уже почти привыкла, - полушепотом добавила она. – Кофе будете, или вы же, наверное, к отцу. Тогда я должна доложить.
- Ну, доложите, - разрешил Михаил. – Я смотрю, Александр Робертович вас здесь дрессирует.
Анна согласилась.
- И я очень ему за это, как впрочем, и вам за все, что имею, страшно благодарна.
- И как раз насчет благодарности. Как вы смотрите на предложение сходить куда-нибудь вечером. Например, в кино или поужинать. А лучше - и то и другое?
Она давно уже нигде не была, и потому с радостью согласилась на его предложение.
Мишель встретил ее у подъезда с маленьким кулечком.
- Боже, Кристиан Мейер! Откуда вы узнали? – воскликнула Анна, разглядывая диски с изображением любимого певца.
- Я увидел у вас его фото на рабочем столе. Немного покопался в памяти и – вуаля.
Я буду любить тебя всегда. Даже когда ты станешь старой. И твои худые руки больше не будут меня обнимать…- процитировал он.
- Эта мне нравится больше всего.
- Приятный малый, но думаю, вы напрасно не уделяете внимания своим соотечественникам. Мы ничуть не хуже.
Анна посмеялась, и соотечественник повез ее в ресторан.

Меню было изысканным, кухня испанская, музыка как по заказу.
- К сожалению, Кристиан сейчас в разъездах, а-то бы я обязательно пригласил его спеть для вас.
В общем, Миша был обворожителен, внимателен и развлекал ее как мог.
Оставив огромные чаевые официанту, Репнин снова проводил Анну до машины.

- Не хочется расставаться, - призналась она. Дома ее ждали одиночество и тоска.
- Вы забыли про кино, - блеснул глазами Репнин. А расстанемся мы, надеюсь, еще не скоро.
Машина долго ехала в темноте. Анна поняла, что они выехали куда-то загород. Но лишних вопросов не задавала, понимая, что ничего нехорошего ее кавалер ей не сделает.

Наконец они подъехали в двухэтажному зданию, белеющему в темноте. Репнин бросил авто у подъезда, помог Анне выйти и повел ее наверх.
Они прошли по узенькой лесенке через большую переднюю в огромный зал. Одна стена была полностью отдана под экран суперплоского домашнего кинотеатра. У противоположной стены стоял большой диван, пара мягких кресел, цветы в больших кадках. Из соседней комнаты Репнин прикатил столик с напитками. Анна пить отказалась.
- Может, тогда кофе, - встрепенулся Мишель.
- Лучше, чай, - попросила она. – Это твоя квартира, - она все-таки не удержалась от вопроса.
- Нет, - крикнул он, - приятеля. Но со всеми удобствами. Можем осмотреть, если хочешь.
- Как-то неудобно, - смутилась она.
- Да какая разница. Его-то нет.
Мишель вернулся в комнату с двумя чашками чая и лимоном, неровно нарезанным в блюдечке.
- Какое кино предпочитаешь?
- Да, собственно без разницы. На твой вкус.
- Ладно, - он потер ладошки одна о другую. – Если сегодня день Испании, посмотрим новый фильм Педро Альмодовара. Мне хвалили.
- Посмотрим.
Анна скинула туфли и с удобством устроилась на диванчике, поджав ноги. Репнин включил экран, и гигантское изображение опрокинулось на них, а мега-звук все же пришлось уменьшить.
Фильм шел на оригинальном языке с русскими субтитрами. Обернувшись к Мишелю, Анна заметила, как он украдкой зевнул.
- Я думала, ты понимаешь испанский. Ты так здорово перевел мне песню.
- О, нет. Мои познания дальше английского не идут. Мои предки могли похвастаться знанием трех и более иностранных языков, а я слишком ленив для этого.
- Я тоже. Знаю всего пару слов, - призналась Анна, - Но фильм действительно интересный.
- Может, тогда посмотрим его в другой раз.
- Да.
Анна помялась, потом опустила голову и расстегнула пару пуговок на блузке.
- Миш, я понимаю, что твое приглашение сюда было неспроста. За работу, да и за все надо платить. Тебе тоже неудобно, но просто, может, уже приступим к главному блюду?
Репнин покраснел, потом схватил руку Анны в свои.
- Ты мне нравишься, правда. И я бы не отказался от того, что ты мне предлагаешь. Но мне не нужно ни за что платить. Я хочу, чтобы это произошло по обоюдному согласию.
- Но я же не против.
- Нет, ты не хочешь, я вижу. И я бы не приставал к тебе. Ты сейчас не на работе и ничего мне не должна.
- Спасибо Миша. То, что ты для меня делаешь… Ты понимаешь, я действительно, пока не готова к другим отношениям. И я не буду говорить тебе про дружбу, но ты можешь на меня рассчитывать в случае чего.
- Ладно, – он встал. – Ехать домой уже поздно. В доме куча комнат. Ты можешь выбрать себе любую.
- Еще раз спасибо, - Анна тоже встала, и легонько клюкнув Мишу в щеку, пошла к дверям.
Миша разочарованно передохнул.
- Ань, если тебя кто-то на работе, или вообще, обидит, ты только дай мне знать.
Она улыбнулась и кивнула на прощание.
Я умею ждать. Я подожду.
Он сел на диван и снова включил супертелик.

* * *
Александр Робертович сидел за столом и читал утреннюю газету, когда в дверях щелкнул замок и его единственный сын вернулся.
- Миша?
- Да, пап. Если позволишь, я приму душ и посплю.
- Ты встречался с Анной? – Репнин замер – Да!
- Я не хотел бы, чтобы у вас с ней начался роман.
- У нас ничего нет. Пока.
- Но она тебе нравится.
- Безусловно.
Миша снял пиджак и забросил его на плечо.
- У тебя были в отношении нее какие-то планы, я знаю. Но я снова прошу тебя ничего такого не планировать.
- Если бы я не боялся твоей матери, я бы сделал ее своей любовницей и одним этим бы насолил Корфу. Но я женат и не собираюсь изменять твоей матери. Поэтому Анна послужит нам как-то по-другому.
- Давно пора забыть о распрях с Корфами. И не трогай Анну, договорились?
Он кинул в рот тарталетку и ушел к себе.
* * *
Анна заболела. Уже пару дней она кашляла, у нее ломило кости, и накануне она извела целый рулон одноразовых полотенец. А тут вдруг встала и поняла – не могу идти. Не могу полчаса трястись в городском транспорте среди бабулек и студентов, не могу часами сидеть за компьютером без чашки горячего чая, я даже в соседнее кафе не смогу выйти – нет сил.
Она долго искала визитку своего начальника, не нашла. Расстроилась, набрала по памяти рабочий номер. Трубку взяли только после нескольких гудков. Недовольный женский голос на том конце произнес привычные фразы.
- Кто это?
- С вами говорит секретарь Пенькова, чем могу помочь?
- Поля? Это Анна.
Ее имя не произвело никакого впечатления.
- Я работаю секретарем Александра Робертовича, узнала?
- А… это ты. Где ты?
- Я заболела, - Анна не справилась с приступом и, зажав в руках трубку, прокашлялась, – Передай, пожалуйста, Александру Робертовичу, что я не могу с ним связаться, но выйду на службу, как только смогу.
- Если в этом еще будет необходимость, - чирикнула Поля, кинула трубку и невозмутимо вернулась к полировке ногтей.

Когда через пару часов соседняя дверь распахнулась и оттуда выглянула необычно всклокоченая голова А.Р.Репнина, Полина ловко свернула «шарики», которыми занималась все последнее время, и проворно вскочив, улыбнулась.
- Я поручила девочкам из машбюро набрать нужную информацию. Компьютерщики в течение получаса перекинут ее вам. Может быть чаю?
- Что бы я без тебя делал? – пробормотал Шеф. – Пока не закончим, меня ни для кого нет.
Он собирался углубляться обратно в недра кабинета.
- Да, - морща хорошенький лобик, добавила Поля, изрядно поощренная его похвалой – Новенькая звонила. Только что. Уверяет, что приболела.
- Ясно, - хлопнул дверью Александр Робертович.
Остаток дня Полина провела в самом лучшем расположении духа.

Между тем, оставшаяся дома Анна совсем не успокоилась , пообщавшись с Полиной. Легла в постель, закутавшись в одеяло по самый подбородок, поворочалась и снова поднялась. От резкой перемены положения у нее закружилась голова, к тому же она еще ничего не ела.
Схватившись за спинку стула, Анна снова окинула взглядом комнату в поисках мобильного. Нашла, повертела в руках, обдумывая, что скажет, и, надсадно кашляя, стала набирать номер.
- Алло, Миша, здравствуйте. Это Анна, секретарь…
- Да-да, я узнал вас, Анечка. Что у вас с голосом?
- Я заболела.
- О, солнышко, как это случилось?
Поневоле Анна расплылась в улыбке.
- Да, подхватила где-то. Я прошу вас, если можете, предупредите отца. Я искала номер его мобильника, но… никак.
- Вам не о чем волноваться. Что-нибудь нужно? Я могу привезти.
- Нет-нет. Просто, пожалуйста, предупредите его.
У нее снова закружилась голова и, не слушая дальше, нажав отбой, она почти упала на кровать.
Сколько продлилось ее забытье, было неизвестно. Из полусна полуобморока Анну вырвал настойчивый звонок. Она нащупала тапочки и прошлепала к двери.
- Кто? Я не слышу, кто там? – едва удерживаясь, чтобы не послать звонившего, она заглянула в глазок.
Какие–то листочки закрывали обзор.
Звонок повторился. Анна все-таки чертыхнулась и открыла, успев отогнать мысль, что именно так и приходят убийцы.
Из-за букета цветов показалась невероятно довольная собственной сообразительностью физиономия Репнина-младшего. Анна взглянула на него с тоской и отошла, пропуская внутрь.
- А я вот узнал, что вы дома, решил порадовать, - он кивнул на розы, - Самое важное для больного это хорошее настроение!
Анна усмехнулась, положила букет на стол и поплелась к постели. Михаил последовал за ней.
В короткой ночной рубашке в цветочек, белых носочках и смешных тапках с пампушками она казалась невероятно молодой, моложе него. Отсутствие макияжа, конечно, было необычным, но Миша убедил себя, что и бледность смятого лица и спутанные волосы, падающие на глаза, и даже некрашенные губы делают Анну удивительной не похожей на всех остальных женщин.
Он посмотрел комнату – не хоромы, но скромно и прилично. Романтично, наверное, встречаться в таком месте.
Анна покачалась возле шкафа не в состоянии найти халат, вытянула из груды неглаженных вещей длинный жакет, завернулась в него, набросила на кровать плед и обернулась.
- Вам не стоит хлопотать, Аня. Меня все устраивает.
- Я предпочла бы, чтобы вы не приходили. Вы можете заразиться.
- Ну не выгоните же вы меня. К тому же зараза к заразе не липнет.
Михаил был все еще страшно доволен собой и собственным остроумием, которое Анна была не в силах оценить. У нее стучало в голове и хотелось одного - спать.
- Я поставлю чайник, - сказала она и перешла в кухню.
- Я еще ни разу не был у вас в гостях. Как это вы не спрашиваете, как я вас нашел? – слегка обиделся Миша.
Анна уселась и подперла горячую щеку рукой
– Наверное, это не было невозможным.
- Ага, как говорили в одном известном фильме «Нет ничего невозможного для человека с интеллектом. При желании, даже зайца можно научить курить», - и рассмеялся.
Но Анна и в этот раз не поддержала его.
Она налила ему чай в кружку, подвинула вазочку с печеньем.
- Мне очень нехорошо, Миша. Я признательна вам за то, что вы пытаетесь меня развеселить, но больше всего на свете я хочу спать. Простите!
Она посмотрела на него в ожидании, что Репнин извинится и уйдет. Он не моргнул и глазом.
- Конечно, конечно. Я сам могу за собой поухаживать.
Анна расплакалась. Слезы брызнули у нее из глаз и мигом залили лицо, сделав его некрасивым.
Репнин перепугался.
- Ой, мамочки! Что такое? Давайте я помогу вам добраться до постели.
- Не надо.
Не слушая, Миша подхватил ее на руки, мельком отметив, какая она легкая и как упруга ее грудь, прижимающаяся к нему. Покраснев больше от собственных мыслей, чем от натуги, он понес ее в спальню, уложил на кровать, помог снять жакет, взбираясь глазами по ногам выше колен под задравшуюся рубашку и готовый хоть сейчас отхлестать себя по щекам.
Анна нырнула под одеяло и прикрыла глаза, не обращая внимания на стоящего над ней Михаила.

Сквозь неплотно прикрытые ресницы она видела, как Михаил выхватил мобильный и стал кому-то звонить.
- Анна! Анечка, ты меня слышишь?
Его голос звучал как будто издалека и едва пробивался сквозь шум в ушах. В какой-то момент Анна даже подумала, что оглохла. Какая радость! Неужели Миша смирился с тем, что сегодня я никакой собеседник и ушел.
Она снова закрыла глаза и тут услышала.
- Родная моя, ты меня слышишь?
- Да… Володя! Ты здесь, ты пришел?
Она протянула руку, которую он тут же пожал.
- Ну, конечно. Ты болела, но очень скоро поправишься. И все у тебя, да нет, у нас, все будет хорошо.
- Ты прощаешь меня? Я была такая гадкая, соблазняла тебя.
- Ты не сделала ничего, чего бы я ни хотел. Я и сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя.
Улыбка растянула ее губы.
- Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
Он помедлил и легко прикоснулся к ее спекшимся губам.
- Еще, - прошептала она, раскрывая их.
Поцелуи последовали один за другим. Распаленный Владимир скинул куртку и в башмаках полез на постель.
Как я буду потом это стирать? – с ужасом подумала Анна. – А… плевать, постираю как-нибудь, - решила она через минуту.
Руки Владимира быстро и нетерпеливо освободили ее от рубашки, привычно возбуждая, пробежались по телу, губы проложили дорожку поцелуев к груди.
- Не останавливайся, - попросила она.
Но ее любимого уже что-то спугнуло. Где-то в глубине, взывая к ее сознанию, зазвенел дверной замок. Ночная рубашка снова была застегнута на все пуговки, скрывая от постороннего взгляда нежную грудь. Он вскочил с постели. Мокрые следы откровенно кричали о том, что он не успел завершить, и столь притягивали к себе, что он плотнее прикрыл ее одеялом.
- Я вернусь, - пообещал Владимир, исчезая.
- Ладно, - согласилась Анна и повыше улеглась на подушке в ожидании.
Незаметно для себя она снова уснула.
В сон или пелену сознания, что там у нее было, врывался чужой голос, трогал ее лоб, обмывал и переодевал ее в другую рубашку, поил чем-то безвкусным и окутывал чем-то теплым-теплым. Усилиями этого какого-то болезнь покидала Анну. Но, зная, что только в полусне – полубреду она может быть вместе с Владимиром, она отказывалась от ухода, металась по подушке и жалко просила «Не уходи».
* * *
Тихонечко, стараясь не разбудить предков, Михаил прошел в дом. Он уже почти добрался до своей комнаты, когда включился свет в спальне родителей, послышались приглушенные голоса, и отец выскользнул в коридор.
- Где тебя носит в этот час? Мать вся на нервах.
- У меня были дела, - многозначительно сообщил Миша таким же громким шепотом. – И потом я уже взрослый, не забывайте.
- Ты мог бы хотя бы позвонить. Что случилось с мобильником?
- Я отключил его. Больных нельзя волновать.
- Надеюсь, ты не был при ней весь день. И перестань улыбаться как чеширский кот, ты похож на идиота.
- Отец, я, кажется, влюбился.
- Не скажу что в восторге от этой новости, - пробурчал Репнин-старший.
Михаил невозмутимо пожал плечами.
- Кстати, Анна просила передать, что несколько дней не появится на работе.
- И долго мне терпеть фантазии твоей протеже?
- Это не фантазии. Надеюсь, ты своему сыну веришь? Она действительно больна, температурит, даже бредила.
- Да, да… Только не забывай из-под кого вылезла эта девка совсем недавно.
Миша пропустил мимо ушей явно оскорбительное замечание Александра Робертовича, дождался, пока тот снова исчез в спальне и пошел к себе.
Я-то не забуду. Но история столь подозрительна, что я просто обязан все узнать.

* * *
Следующее утро порадовало поздно проснувшуюся Анну почти полным отсутствием вчерашних симптомов болезни – исчезли кашель, насморк и даже головная боль, а также видом сидящего уже неведомо сколько времени у ее постели Михаила Репнина.
- Доброе утро!
- Доброе.
- Как вы себя чувствуете?
- Много лучше, благодарю. Я обязана этим вам, наверное. Мой долг растет, - она улыбнулась.
- Не будем об этом. Да, я пригласил женщину, и она ухаживала за вами. Но это, собственно, все.
- Мне нужно… в ванную.
- Конечно, я помогу.
- Нет, спасибо… Вы смущаете меня, Миша.
- Не стоит. Думайте обо мне как о враче.
- Ну, насколько я помню вы не врач. К тому же…
Анна села на кровати, спустив ноги, и задумалась, - Вчера пока я была не в себе, что-то было? Т.е. есть что-то, что я должна знать?
- О чем вы? Ах, нет. За свою честь можете быть спокойны. Я же говорю, приходила женщина, Татьяна. И она меняла вам белье, поила, кормила... Сам я бы не смог, да и не сообразил сразу, что больному нужен уход и лекарства больше чем цветы.
- Ну, ваш букет вовсе не так плох, - поощрила его Анна, – И сегодня он мне даже нравится.
Михаил растаял.
- И раз уж мы такие друзья, помогите мне добраться до ванной. Вашу Татьяну еще долго ждать?
- Понятия не имею.
Миша подставил ей руку и помог подняться.
Преодолев небольшое головокружение, Анна самостоятельно пошла в душ. Михаил проводил ее – желанную даже в скромной пижамке, горящими глазами. Никому даже на самой страшной исповеди он не посмеет признаться в своей слабости.
* * *
Все те дни, что Анна медленно входила в форму, при помощи и заботами Татьяны – крупной, чрезвычайно богомольной девахи, явно посчитавшей Анну разбитной и недалекой, и лишь постоянными присмотрами Михаила исполнявшей свои обязанности, Репнин-младший неустанно появлялся в ее квартире и проводил тут многие часы. Анна не спрашивала, с чего вдруг стала так дорога ему, не было у нее и сомнений об отношении ко всему этому его родителей.

Через неделю она выходила на службу, заранее предполагая, что ей сегодня же откажут от места.
Ее подозрения только укрепились, когда она, войдя в лифт, уже нажала кнопку нужного этажа, а в закрывающиеся дверцы терминатором ворвался ее начальник. Обычно убивающий холодным равнодушием его взгляд нынче мог испепелять.
Бесцеремонно с презрительной миной разглядывая Анну от новеньких сапожек до теплой шапочки на голове, он небрежно хмыкнул на ее приветствие и таким же хмыканием сопровождал те недолгие мгновения, пока лифт возносил их на высоту.

На месте Анны уже спокойно с ощущением полной законности восседала Полина. Она едва не присела в реверансе перед появившимся Александром Робертовичем и собиралась усаживаться обратно. Анна предупредила ее движение.
- Здравствуй, Поленька! – она первая расцеловала ту, словно близкую подругу, - А я уже вышла. Спасибо, что крутилась тут вместо меня.
- Не стоит.
- Нет, нет. Разреши мне пригласить тебя в кафе, с меня причитается. Может сегодня, или завтра, когда захочешь.
Полина пробормотала что-то малоразборчивое.

В кафе они – две высокие симпатичные без провожатых – сразу привлекли внимание. Но, несмотря на довольно броскую внешность, ничем не уступающую, даже превосходящую Аннину, Полина оказалась невероятно завистливой. И с удовольствием воспользовалась случаем промыть косточки всем сотрудникам конторы.
- Вот если бы у меня был хороший покровитель, - то и дело вздыхала она.
По ходу дела Анна выяснила, что никто не сомневается в ее особо теплых отношениях с сыном шефа. На уверения, что они с Мишей просто друзья, Поля отмахнулась, нет никакой дружбы между мужчиной и женщиной. Позже она настойчиво пыталась выпытать у Анны все подробности ее романа и личной жизни, и чем больше старалась, тем больше Анна понимала, что никакой близости между ними невозможно.
Спустя время затаившейся в туалетной кабинке Анне удалось подслушать как Полина с восторгом делящаяся сплетнями с ней в кафе, теперь с таким же энтузиазмом перевирает кому-то свою встречу с Анной. Присовокупив, что выбравшая себе кофе с коньяком секретутка Самого несомненно не прочь приложиться к бутылке, к тому же откровенно настроена влезть в семейство Репниных и уже начала предпринимать кое-какие шаги.

* * *
Чувствуя себя шпионом в чужом лагере, или еще хуже, ощущая, словно услышала нечто, сказанное специально для нее. - Понятно, что глупо, но! Или, в общем-то, что-то ненужное для ее слуха, но раз услышанное, то уж точно нужное. В общем, Анна не знала, что с этим знанием делать и что предпринять, а нужно ли оно – то же вопрос.
В общем, мучимая всеми этими мыслями она как обычно едва дождалась окончания рабочего дня и сбежала домой под струи спасительно-релаксирующего душа.

…Она стояла в ванной, мылила голову и, отбросив неприятное, даже стала чуть напевать, когда сквозь пелену пара ей показалось чье-то чужое присутствие. Распахнув глаза, она со страхом стала прислушиваться, но слышала лишь шум воды. А пар, казалось, заполнил все помещение, добрался до потолка и маленькими мыльными пузырьками лопался перед глазами. Тишина! Анна снова обернулась к крану, прогоняя глупое наваждение, когда краем зрения увидела мелькнувший в воздухе нож…
Она кричала так, что проснулась.
И потом у нее долго тревожно билось сердце и болела грудь. Наверняка, сказывается впечатление от посмотренного вечером фильма. Но, несмотря на простое объяснение, Анна так и не смогла заснуть. Поднявшись, она включила свет, и до самого утра каждый всплеск и шорох за окном заставлял ее испуганно открывать глаза.
Само собой звонок будильника показался ей, едва заснувшей, самой большой мукой. И вынужденный подъем с последующим поспешным сбором на службу сделал ее еще более несчастной. Даже на работе недосып не заставил ее встряхнуться. Страшно хотелось свернуться калачиком и, заснуть, положив голову на руки.
* * *
Решив взбодриться, поднять себе настроение, да и просто с пользой провести свободное время, Анна пошла в любимый салон красоты. Она начала его посещать еще когда ее положение было иным, теперь, конечно, еженедельные массажи и обертывания были ей не по карману, но менять заведенный распорядок, равно как и салон, Анна не собиралась.
Однако зайдя внутрь она едва не пожалела о своем решении. Встреча с Ольгой, когда-то считавшейся ее подругой и бывшей такой же постоянной посетительницей салона, никак не входила в ее планы. Несмотря на то, что и Ольга не была в восторге от их столкновения, они поздоровались, приложившись щечками, и через минуту забыли, вроде бы, о существовании друг друга.

Ольга показалась Анне какой-то изменившейся, взвинченной и излишне суетливой. Никогда раньше эта особенность характера подруги не казалась Анне так лезущей в глаза. Но после того как Ольга неожиданно закатила скандал, потребовав себе самое лучшее обслуживание, плюс вне очереди, Анна окончательно прониклась к ней негативными чувствами. Ее не покидала мысль, что Ольга делает это нарочно, и ее нервность, ломание пальцев, торопливый разговор, иногда переходящий на визг - в общем, несомненная истерия, тоже возникли не без ее участия.
Она слышала, как Ольга говорила с кем-то по телефону, настаивала, даже злилась. Едва хлопнув трубкой, снова начала звонить. В этот раз говорила медоточиво, чуть ли не умоляюще. Анна запретила себе задавать какие-либо вопросы, сама на все отвечала скользь и сухо, наконец, отказалась от маникюра и стала собираться.
Она опередила Ольгу на какие-то минуты. В стороне неподалеку от салона стояла машина Ивана Корфа, а сам он невозмутимо курил у газона. Соединить поведение Ольги и появление Ивана было несложно.
Так вот, значит, кто ее новый спонсор!
Собственно, хоть новость оказалась неожиданной, Анна не ощутила в себе ни капли раздражения или ревности.
Иван, заметив Анну, по привычке толкнулся было навстречу, но одумался, видимо вспомнив обстоятельства их расставания, также небрежно, как и Анна, качнув головой в приветствии, отбросил папиросу и сел в машину.
Минуту пока они сцепились взглядами, словно персонажи фильма «Москва слезам не верит» была застигнута Ольгой, торопливо спускающейся по лестнице. Она, вероятно, досадовала на собственную неосмотрительную медлительность, и ее лицо выражало что-то общее между страхом, раздражительностью и желанием поскандалить.
Ольга почти летела по скользким ступенькам. Но где-то с середины зацепилась тонким каблучком, провалившимся за железку, и стала стремительно падать вниз. Неизвестно, чем бы закончился ее поход к косметологу, не поймай ее у самого подножья какой-то молодой человек.
В другое время при других обстоятельствах Ольга, несомненно, оценила бы галантность весьма и весьма привлекательного спасителя, быть может, нашла бы возможность отблагодарить его, совсем не против познакомиться, судя по тому, как неохотно он опустил ее на землю и какими взглядами окидывал. Сейчас, когда можно сказать решалось ее будущее, Ольга оттолкнула парня, наверное, даже еще более злая, что он вырос преградой на ее пути. Никто не заметил ее падения, она проигнорировала взгляды парня, да и все остальное, кроме Ивана и Анны, снова побежала, подвернула ногу и, наконец, нырнула в спасительную кабину авто Корфа.
Несмотря на то, что Анна не стала ждать ее соединения с Иваном, Ольга одарила Корфа весьма горячим поцелуем и, посчитав свою месть незаконченной, склонила голову ему на плечо, одновременно положив руку ему на спину. Автомобиль Корфа проехал мимо Анны, и бывшая подруга должна была видеть картину полнейшего взаимопонимания между ней и ее бывшим любовником. И даже Корф, то ли понимая желание Ольги покрасоваться, то ли сам желая досадить Анне, сносил цирк пока они не выехали на автостраду.

Он не замедлил избавиться от ее объятий, как только салон красоты исчез из поля их зрения. И сорванный с важной встречи звонком своей психованной подружки теперь слушал ее сбивчивый стрекот о полученных процедурах, сделавших ее аппетитной и молоденькой. И ему было плевать на ее вкусовые особенности и на принятые процедуры, но, зная что, начав болтать, Ольга не остановится, он сносил все с терпеливостью агнца. Ему пришлось выслушивать ее какое-то время, пока она сама не заговорила об Анне.
- Ну и кто ее сейчас содержит? – спросил Корф, стараясь, чтобы в его вопросе было как можно меньше интереса.
Он узнал, что Анна вроде бы свободна, но поступила на работу. К тому же в подчиненные Александра Робертовича Репнина.
Этот сделает все, лишь бы мне досадить, - подумал Корф, резко выруливая на тротуар.
* * *
Если бы Анна знала, сколько лишних телодвижений сделала из-за нее Ольга и об отношении к ситуации Ивана. Но неожиданное столкновение с прошлым вызвало лишь нелепое хихиканье. Задумки Ольги она не оценила, потому что не разглядела. Гораздо больше ее волновал факт, что салон все ж таки придется сменить.
Прошло несколько дней, в течение которых Анне ни раз казалось, что за ней следят, глаза ее ловили отблески фотовспышки. Не зная, расшатались ли вконец ее нервы, или это простое совпадение, не имеющее оснований для паники, Анна продолжала вести тот же образ жизни, к которому почти привыкла - ходила на работу, возвращалась оттуда домой, проводя всю темень суток в заточении собственной квартиры.
И ее спокойное рутинное существование нарушил разве однажды принесенный охранником букет цветов. Анна, недоумевая, коснулась пахучих лепестков и вытянула карточку, содержимое которой ничего не прояснило. «Самой красивой девушке земли», - гласила стандартная открыточная надпись. От себя не было прибавлено ни слова.
Анна поставила карточку обратно, принесла вазу, поставила букет. И все время ее работы он радовал ее своим видом и потрясающе приятным запахом.
Свое мнение о приславшем букет имел Александр Робертович Репнин, который нахмурился, но никак не прокомментировал появление цветов на столе у Анны.
Полина не упустила случая потрогать шелковистые лепестки, незаметно прочитать карточку и после долго возбужденно шушукалась по телефону. Она была излишне предупредительна и ласкова с Анной, махая ей рукой, как только та появлялась возле, даже поинтересовалась «Как дела, Анечка», не отрываясь от трубки. Анна шутливо возвела глаза к потолку, мол, устала, как лошадь, и успела услышать очередное не для нее:
- Да есть тут одна. Строит из себя невесть что.
Наверное, это должно было быть безразлично уже, если не смешно, но двуличие всегда было неприятно Анне, обидело ее и теперь.
Она оставила букет на столе. Нести домой было тяжело, да и неохота, а через пару дней он настолько примелькался, что даже Поля не находила больше повода для комментариев.

* * *
Завернув по дороге в магазины за продуктами, Анна вернулась домой уже в темноте. Наощупь открыв двери и сгрудив покупки на кухонный столик, она вдруг каким-то третьим зрением поняла, что в квартире кто-то есть.
Чутье ее не обмануло. В столовой в ее любимом кресле сидел Иван Корф с мерзкой улыбочкой.
- Мои деньги уже закончились!
Он указал глазами на пачку початого печенья и немытую с вечера чашку.
Анна справедливо рассудила, что отвечать необязательно, и пошла в спальню. Корф отправился туда за ней.
- Поздно приходишь, да и выглядишь неважно. В общем, труды праведные сказываются на тебе не лучшим образом. Только праведны ли они?
Он бросил фотки на покрывало, как когда-то давно деньги. Анна вздрогнула, кинув на него взгляд и, присела на постель, отодвигая пальцем сложившиеся веером снимки. Везде она – на улице, в кассе магазина, на проходной у офиса и даже голая. Нечеткие и бликовые они запечатлели ее видимо после душа, когда она ничего не подозревая бродила по квартире.
- И зачем тебе это?
- Интересно! Интересуюсь, что стало с женщиной когда-то бывшей моей.
Невысказанный вопрос замер в воздухе.
- Но ты разочаровала меня. Ты не изменила своей натуре. Ну, какая женщина будет дефилировать голышом просто так? Нет, ты делала это нарочно, бросала вызов, или соблазняла кого-то. Кого - неважно, меня гораздо больше интересует вопрос о твоем нанимателе. Ты, кажется, работаешь у Репнина?
Она следила за ним, разгуливающим по ее спальне и демагогствующим с легкой улыбкой, но последняя фраза заставила ее насторожиться.
- И что же?
- Ужасный выбор, - отрезал Корф. Анна усмехнулась.
Разозлившийся Иван резко сократил между ними расстояние, толкнул ее на кровать и тут же навалился сверху.
– Вот, если бы мы сохранили прежние отношения, возможно, я бы и посоветовал тебя хорошему специалисту. А этот – жаден, и характер паршивый.
Он подтолкнул ее, - Хотя ты уж, наверное, знаешь его с другой стороны. С кем из двоих спишь – с отцом или сыном?
- Какая глупость!
Она чувствовала, как он возбужден.
- Да, ничего подобного. Сынок точно побывал в твоей постели. Ты ведь всегда была неравнодушна к молоденьким.
Дернувшись от его руки, игравшей с ее волосами, Анна посмотрела ему прямо в глаза.
- Пошел вон.
- А если нет, - сощурился Иван, - Ты позовешь кого-нибудь на помощь? Или не захочешь, ведь не хочешь же, - он склонился к ее шее.
Она лишь часто дышала.
- Ну, расскажи мне, как с ним было? Он интересовался мной? А ты не упустила случая рассказать о своем враге, - он обвел пальцами ее грудь, - все, что знала.
- Вы ошибаетесь, насчет моих отношений с Александром Робертовичем. – Анна говорила рывками, подлец Корф отлично знал ее слабые стороны, - Он – мой работодатель, не более того. В отношении вас он не задал мне ни единого вопроса. Он вообще, не давал повода подумать, что будет использовать меня в игре с вами. Все остальное… не твое дело, - не выдержав, вскрикнула она.
Корф засмеялся неприятным смехом.
– Не мое, конечно. А сейчас я возьму тебя в этой самой постели, где ты была с ним? Выбью из твоих мыслей его тело и запах, а?
- Отстань.
Она билась под ним, извивалась под его наглыми руками, а потом вдруг как-то успокоилась и стала как неживая. И он больше заряжаясь ее неприятием, тоже утих.
- Все ведь изменилось, правда? Да, - ответил он сам себе. Отодвинулся от нее, сел на кровати. - Мне жаль, что у нас все так плохо получилось. Ты была дорога мне. Ольга... Я даже не знаю, зачем связался с ней. Так жалею, не представляешь.
Он усмехнулся, встал. Пошел к двери, чуть согнув спину. Где был тот наглый развратник, тот циничный храбрец, ворвавшийся в ее замок и смутивший ее покой? Нет его – старик, призрак забытого прошлого.
- Не приходи больше – тихо попросила она.
- Ключ на столике.
Анна осталась лежать - расхристанная в расстёгнутой блузке. Она прислушивалась к звукам, вновь и вновь прокручивая в памяти недавние события, потом перевернулась на бок, подтянула коленки и заплакала, трясясь от пережитого волнения и негативных воспоминаний в горьких рыданиях.

Ей показалось, что она заснула. Анна уже думала влезть под покрывало и поспать пару часов, если получится и до самого утра, но неожиданно прозвеневший звонок телефона спутал все ее планы. Нехотя она сползла с кровати и поплелась к раздирающемуся трелями аппарату. Уже поднимая трубку, Анна подумала, что звонить ей, собственно, некому, кроме…
Ольга не стеснялась в выражениях. Она обвиняла Анну во всех тяжких и потребовала оставить Ивана в покое.
- И сама не ам, и другим не дам? В этом вся ты, Платонова. Но берегись, я не позволю тебе занять мое место.
Анна переступала с ноги на ногу, разглядывала пошедший чулок, отмечала пыль в комнате и, не опуская трубку, слушала. Ей нужно было знать, что конкретно хочет от нее Ольга, и к тому же не было никакой уверенности, что бросив трубку, она избавится от ее брани.
Перелом в монологе произошел, когда в комнате Ольга оказалась не одна. Анна скорее поняла это, потому как до нее донесся звук удара и Ольгин испуганный вскрик.
Анна встрепенулась. Сон тут же слетел с нее.
-Оля, Оля!
Но в трубке остались только гудки – равнодушные и страшные.
Она ветром пробежалась по квартире – поменяла колготки, натянулась джинсы, сменила блузку – на этой теперь не хватало пары пуговиц. Не прошло и десяти минут, как Анна ловила такси.
Она отлично помнила, что зареклась встречаться с Корфами и находиться близ их особняка, тем более после сегодняшнего, но Ольга была ее подругой, а с ней явно случилась какая-то беда.
Дверь долго не открывали, хотя Анна, нарушая все приличия, держала палец на звонке. Наконец домофон чихнул искаженным голосом и спросил
-Кто?
-Анна. Могу я видеть Ольгу?
-Разве мы не все сказали друг другу? – с горечью спросил голос.
-С тобой все в порядке?
-Конечно, - смех – Не заметила, как перевернулся стул, немного испугалась. Твоя помощь мне требуется меньше всего.
-Прости, я думала…
-Ладно! Меня забавляет и трогает твоя преданность старым друзьям, но шутки в сторону. Ради твоего же блага оставь нас в покое. Найди себе другого мужчину и будь с ним счастлива.
Анна поняла, что разговор закончен и отошла от ворот.
Мужчина из окна дома видел, как ветер взметнул облаком ее светлые волосы. Всего пару часов назад он пропускал их сквозь свои пальцы в последний раз. К прошлому, увы, нет возврата.
Когда в комнату зашла молодая женщина с жалким взглядом и стала ластиться как пес, которого незаслуженно пинал любимый хозяин, он хмуро окинул взглядом ее наливающийся синяк, и резко подхватив на руки, понес на кровать.

* * *
Михаил не оставил своей затеи выяснить правду об отношениях Анны. В один из следующих дней он пригласил ее в ресторан. И хотя Анна и на этот раз была не в настроении поддерживать беседу и вести ночной образ жизни, она не отказала.
Главным желанием ее было как-нибудь объяснить Михаилу, что их отношения не имеют продолжения, и к тому же ее уже утомили расползающиеся, как тараканы, по офису слухи. Она и пошла-то специально в деловом костюме и волосами, собранными в привычный стародевский пучок.
Мише, казалось, было все равно. Он поцеловал ей руку, заказал потрясающие блюда. В общем, старался.
Затеяв пить с ней на брудершафт, он неожиданно вытащил из кармана коробочку и протянул ее Анне. Ни одна женщина не смогла бы отказаться от искушения и не заглянуть внутрь. В коробочке было кольцо из белого золота – две тоненькие веточки покрывала россыпь бриллиантов не самой чистой воды.
-Ты должна посмотреть, как оно смотрится. Одень, - тоном змея искусителя шепнул Михаил. Она послушалась. Кольцо, и правда, смотрелось невероятно красиво на ее тонких пальцах с бледно-розовым лаком.
-Носи его ради меня и нашей дружбы, которую я надеюсь только укрепить этим даром, - произнес Михаил, пожимая ей пальцы.
Анна осторожно высвободила руку и с сожалением сняла кольцо.
-Дружба не требует даров. Я не могу принять столь дорогой подарок.
-Ты хочешь обидеть меня? – вскрикнул Михаил
-А ты?
Они рассмеялись.
После традиционного поцелуя в губы Миша развеселился окончательно.
-Я могу тебя спросить как друга, Аня? Я знаю о твоих отношениях с Иван Ивановичем. Ну, что все закончилось. И хочу узнать еще кое-что, только честно.
Анна отложила вилку и вскинула на него глаза.
-Скажи, у вас что-то было с Володькой Корфом? Он так странно отзывался о тебе.
-Я не хочу говорить на эту тему.
-Но…
Не слушая дальше, Анна резко вскочила и заспешила в туалетную комнату. Миша поднялся за ней.
Он поймал ее возле зеркала, подтолкнул к стойке и развернул к себе лицом.
-Куда ты убегаешь? Мне все равно кто у тебя был и сколько, понимаешь?
-Ты лезешь не в свое дело
-Конечно. Я ведь нравлюсь тебе, ведь так? Нравлюсь! – он провел руками по ее лицу, раскрыл заколку, стягивающую волосы. – Ты будешь моей, скажи? – и вдавил ее в мрамор столешницы.
Анна повела головой.
-Ты слишком самоуверен.
-Еще бы. У тебя ведь никого нет сейчас, так почему бы тебе не стать моей? Ты не думай, я могу обращаться с женщинами. Ты не будешь скучать и жалеть.
Он потянулся и провел языком по ее губам, побуждая их раскрыться.
Анна улыбнулась. Все это так напомнило ей тот самый первый раз с Владимиром. Кажется, это называется de ja vu.
Она так и сказала – де жа вю. Когда Михаил удивленно посмотрел на нее и впился губами в ее рот.
Какая-то девушка вошла в туалет, но извинилась и выскочила вон. Анна медленно освободилась из объятий Миши и взмахнула волосами.
-Я хотела, чтобы прекратились слухи о нас, роман только укрепит их.
-Разве тебе не плевать?
-Нет. Мне важнее моя работа и отношение ко мне коллег.
Михаил стоял перед ней, не зная, куда девать руки.
-Ты отказываешь мне.
-Я могу переспать с тобой, как и договаривалась, предлагала когда-то, но я не хочу, чтобы ты считал наши отношения чем-то большим. Будет только один раз.
-Не говори так, ты же не такая.
-Оттуда тебе знать?
-Я знаю. Не отвечай сейчас, обещай подумать. Я подожду. Я умею ждать.
Анна сама не ожидала от себя такой реакции. Ее чувства к Михаилу трудно было определить каким-то одним словом. Он нравился ей – да. Милый мальчик, воспитанный мальчик, немного неуемный и дикий, но это возрастное. Ей немного льстила его влюбленность, ей казалось, что мужчина вообще способен совершать поступки только когда испытывает к женщине какие-то особые чувства. Она была благодарна ему, и ей было, в общем-то, приятно с ним. Но ни о чем большем, об ответных чувствах и разговора быть не могло. И не потому, что она страшно обожглась в истории с Владимиром, не потому что действовали на нервы слухи, и она боялась разгневать своего начальника – нет! Она просто не чувствовала ничего такого. К Ивану – да, к Владимиру – еще больше, а вот Миша оставил ее сердце равнодушным. Может потому что Репнин, а не Корф?
Анна надеялась, что ситуация рассосется сама собой. Собственно, она была уверена, что за работу у папы ей так и не придется расплачиваться с сыном, но раз уж ему так невтерпеж. С другой стороны, Миша прав. У нее давно никого не было, настолько давно, что она здорово завелась от нескольких прикосновений Ивана. Она ненавидела себя и свое тело, которому, по сути, было плевать, с кем она будет кувыркаться в постели, она едва сдержалась, чтобы не просить его остаться. Боже, даже подумать страшно, что бы произошло, поддайся она своему животному порыву. А для предотвращений оных ей нужен любовник, желательно постоянный. Миша не годится на эту роль, сколько бы не уверял ее в обратном. Один раз куда ни шло, но постоянно – нет. К тому же садиться на содержание этого подростка она была не намерена, а ей это и останется, если Репнин-старший попрет ее с ее секретарской должности. В этом она могла не сомневаться.
Что же делать? У нее никого нет, даже на примете. Ну что, бросить клич, выйдя на балкон? И всем от нее что-то нужно, Ивану – постель и унижения, Михаилу – постель и радости. Владимиру… Вот ему, пожалуй, не нужно от нее ничего. И куда он девался? Почему нельзя выйти на улицу и встретить его, почему Он не звонит ей по этому треклятому телефону? А что делать если позвонит?
Анна свалилась в постель, положила руки под голову и вздохнула.
Он не позвонит, а ситуация не рассосется. Без вариантов!

Возможно, Михаил действительно рассчитывал, что время позволит все разложить по полочкам, Анна поймет как дорога ему и согласится стать его подругой. Она говорила с ним цинично, почти торговала собой, но он-то знал, что все это напускное. Она – нежная, ранимая, романтичная. Ей нравятся цветы и украшения, она так красива… Пусть она твердит, что согласна спать с ним только один раз, пусть. У женщин всегда куча заблуждений. Ей понравится настолько, что она захочет повторить, и он будет поблизости, когда она изменит свое мнение. Она согласится, уверен. Ведь ответила же на его поцелуй в туалете.
Боже, я целовался с ней в туалете. Совсем с ума сошел парень.
Мишель потер руками лицо и расплылся в дурацкой улыбке, глядя на свое отражение в зеркале.
- Следующий раз надо делать это в подходящей обстановке, понял, - он кивнул сам себе, - И все получится.

Возможно, из сложившейся ситуации действительно был только один выход и для Анны и для Михаила. И пока Анна примеривала и оценивала получаемое на себя, а Михаил строил грандиозные планы по ее покорению, Александр Робертович тоже не сидел сложа руки. Ему слишком давно стала понятна восторженная влюбленность сына, его раздражал объект его влюбленности и он сломал себе голову, как уберечь сына от ошибки. Пока ему было ясно, что Миша, притянутый то холодком, то нежностью Анны, определенно ступает по тропинке, ведущей в никуда. Он бы и рад был, если бы сын, добившись своего, оставил, наконец, свои навязчивые идеи покровительства Анне, но девчонка действовала профессионально. Еще бы, такой был учитель. Удивительно, что он вообще отказался от ее услуг. Интересно, что произошло? А может, это был тактический ход, только для отвода глаз. Иван вроде бы расходится с Анной, она поступает ко мне на работу, а дальше… Хм, чего особенного она могла узнать в моем офисе? Может, она специально ищет подход к моему сыну? Это - такая месть. Но Корф-то уж совершенная сволочь, в таком случае. Не думает о собственном сыне. Ему б такую девицу… Ладно, с Анной надо что-то решать и срочно, пока не стало слишком поздно.

Бизнесмен по природе, а не по профессии он первый нанес упреждающий удар, и все изменилось стремительно и для всех сразу.
Миша Репнин выскочил из кабинета отца как ошпаренный.
- Водички? – предложила перепуганная Анна, видя его перевернутое лицо.
- Нет! Анна, прошу вас, поедем со мной.
- Ну…
- Я вас умоляю, - он схватил ее за руки.
- Ладно, я только отпрошусь у Александра Робертовича.
- Да пошел он к черту.
Репнин потянул ее за собой, и Анна с грустью подумала, что с характеристикой «милый мальчик» она, кажется, поторопилась. Благодаря его капризу она теперь точно осталась без работы.
Они сели в машину, и Михаил помчался по трассе как сумасшедший.
- Может быть, вы расскажите, в чем дело, Миша, – мягко попросила Анна, вжимаясь в сиденье и с трудом удерживаясь от визга – они едва уклонились от мчащейся навстречу иномарки.
Она прикрыла на секунду глаза, с шумом выдохнула, от чего ее челка смешно встопорщилась и перешла с милого тона на иной – Какого черта? Я все еще привязана к своей жизни и мне дорого мое здоровье.
Он хмыкнул и не сбавил скорости.
Анне даже показалось, что он ведет себя подобно героине фильма с Томом Крузом, где оскорбленная любовница намеревалась покончить с ними обоими, сорвавшись с моста на машине. Как же назывался тот фильм? Неважно. Я - не обманувшая его ожидания любовница, он - не мой истеричный любовник, какого черта?
- Ты должна быть со мной, - буркнул Михаил, не поворачиваясь. Краем глаза он видимо все же следил за ее лицом, потому что машина неожиданно с визгом шин съехала на обочину и Репнин, бросив руль, крепко поцеловал Анну в полуоткрытый рот.
Она не отвечала ему, но позволяла себя целовать. И поняв это, Михаил оторвался от нее и схватился за голову.
- Вам смешны мои чувства. Вы смеетесь надо мной. Сидите в постели и обсуждаете с ним, как я глуп и наивен, так?
- Я не понимаю.
- Конечно! Оставьте притворство, оно не идет вам. Отец открыл мне глаза. Ты – специально просила меня устроить тебя к нам в контору, ты специально поссорилась с ним, чтобы заманить меня. Ты даже не скрываешь, что равнодушна ко мне. Зачем?
Он скривился и чуть не заплакал.
Анна не знала, что ей делать – и смех, и облегчение, и злость навалились как-то все разом. Что за глупый спектакль, с кем она ссорилась, чтобы после обсуждать Мишу в постели?
- Послушай, я, и правда, не совсем понимаю, о чем ты сейчас говоришь. Может быть, ты обстоятельно расскажешь мне, что такого нового узнал?
Он вытер слезы кулаком.
- Ну, например что ты все еще близка с Корфом Иван Ивановичем. Это имя тебе что-нибудь говорит?
- Ну да, но при чем тут он?
- Ты что? Ты спишь с ним, и продолжаешь водить меня за нос? – Михаил походил сейчас на рассерженную курицу, ему бы только руки в бока. Кажется, такая сцена у меня уже тоже была с Владимиром, - подумала Анна.
- Я не водила тебя за нос. Я сказала, что не твоего ума дело с кем я когда-то спала, и ты, помнится, сам уверял меня, что тебе плевать на них. Ты обещал ждать, пока я сама не захочу стать твоей. А теперь ведешь себя…
Она презрительно отвернулась.
- Конечно, - Михаил пожал плечами, - Я должен как последний дебил ждать пока ты натрахаешься с Корфом и считать, что все идет просто замечательно.
- Да с чего ты взял, что я все еще с ним? – вспылила, наконец, Анна.
- Да с того, что видел все собственными глазами, - заорал он ей в ответ. – Я видел фотографии, как ты лежала с ним с постели, ясно?
- Но откуда? Неужели… - она расхохоталась, - Вы ненормальные, оба. И ты, и твой отец. Я думала Корф больной, но твой еще хуже. Что вам всем надо от меня? Что я вам – животное в зоопарке что ли? Уроды, мать вашу. Оставь меня в покое, - она вырвала у него свою руку, которую он в приступе раскаяния стал ей гладить. Вышла, хлопнула дверью и наклонилась к окошку, - Не смей ко мне подходить, ясно? Еще один раз увижу рядом…
Она плюнула в сердцах, поймала попутку и умчалась прочь, оставив Михаила раздираемого противоречиями.
* * *
Понятно, что о возвращении на работу не могло идти и речи. Идти домой и реветь в подушку Анне тоже не хотелось – что проку. А вот напиться…
Она велела таксишнику остановиться у первого же бара и, бросив деньги, хмуро вошла в питейное заведение.
Наверное, вся прелесть таких вот баров заключалась в том, что посетителей в светлое время суток в них практически не было. Анна прошла к стойке, задрала повыше юбку и залезла на крутящийся стул.
- Мартини!
Бармен кивнул, покачивая головой в ритм одной ему слышной мелодии, заценил внешность и манеры клиентки, стал смешивать напитки.
- Пожалуйста, коктейль Аллоха.
- Я просила мартини.
- Там есть мартини, а также ром, коньяк, джин и сок лайма. Вы похожи на человека, которому нужно напиться. Аллоха даст вам такую возможность, и в то же время вы не потеряете формы.
- Да вы отлично заменяете психоаналитика, - Анна хлебнула «зверский» коктейль и поморщилась. Казалось, что кровь побежала у нее по венам быстрее раз в тридцать. – Вы такой умный и знаете, что нужно клиенту, может, ответите на вопрос, в чем смысл жизни?
- Для кого – как. У меня есть сын и дочь, я живу ради них. Из-за них и для их будущего благополучия я работаю здесь и согласен работать везде, куда меня занесет судьба.
- Фаталист?
- В каком-то смысле. И в то же время, если бы мне пришлось сражаться с кем-то ради того, что мне дорого, я бы сразился. Это знаете, из цикла «На бога надейся, и сам не плошай»
- Похвально. – Анна отхлебнула еще глоточек, снова поморщилась, - А мне вот не для кого жить и не за что бороться. У меня и ребенка-то нет.
Она почувствовала, как на глаза накатывают слезы. Пьяные, наверное. Она всхлипнула от обиды.
- Я такая непутевая.
- Ну, что вы. Вы же такая молодая, красивая. Очень красивая. Неужели нет никого, кто бы искренне любил вас и хотел бы быть рядом?
- Нет.
- Это оттого, что вы еще очень молоды. Наверное, еще слишком рано для вас оседать и становится квочкой.
- Вы считаете вашу жену квочкой?
- Ну да, в некотором смысле. Не каждый человек имеет решимость поступиться со свободой и пожертвовать еще многим ради того, чтобы завести семью, осесть и стать квочкой. Пустить корни и посвятить всю себя детям. У некоторых это наступает чуть позже, у других – не наступает вообще.
- Я не создана для семьи. Я не могла жить в собственной, я разрушила другую, но я очень хочу стать квочкой.
Бармен сморщился.
- Всему свое время. Все что мы хотим, обязательно сбывается. Знаете, нам даже надо быть осторожными со своими желаниями, - шепнул он ей.
Они помолчали, проникаясь сказанным. Тишину нарушил звонок мобильника. Анна взглянула на панель и бросила отрывисто:
- Слушаю.
- Анна, это Александр Робертович Репнин. Я думаю, мы должны поговорить.
- У меня нет приличных слов, чтобы отразить мое о вас мнение. Я увольняюсь.
- Может, мы прежде поговорим? Приезжайте через полчаса в «Корону».
Он дал отбой, прежде чем она отказалась.
К чему болтовня? А впрочем, что она теряет.
В «Корону» Анна опоздала. Признаться, она не особо и торопилась к назначенному времени.
Александр Робертович привстал с места, опередив метрдотеля, подведшего Анну к нему за столик.
- Садитесь, прошу вас. Я знаю, что у вас с моим сыном произошла размолвка, - начал он без долгих вступлений.
- Тоже шпионы доложили? – не удержалась от сарказма Анна.
Репнин если и почувствовал себя виноватым, не показал этого. Он прямо взглянул ей в лицо.
- Вы должны понять меня, Анна. Я должен был отгородить своего сына, он у меня один.
- Вы не слишком разборчивы в методах. В любом случае, я оценила. И смею уверить, что Михаил не был интересен мне как мужчина, скорее как друг.
Ее бывший начальник смотрел на нее с недоверием, видимо не понимая, как такое сокровище, как его бесценный сыночек, может не вызвать ответных чувств у женщины.
- Чтобы оградить вас от дальнейших переживаний относительно меня, я хотела повторить вам, что увольняюсь.
- Ну, это вовсе необязательно. Я, собственно, и пригласил вас именно затем, чтобы объяснить свои позиции. Вы хотите что-нибудь заказать?
- А вы уверены, что я хочу есть с вами за одним столом?
Он криво усмехнулся.
- А вы придирчивы, милочка. В данный момент, как я знаю, у вас нет содержателя, нет родни, нет каких-либо близких отношений с кем-либо, к кому вы могли бы обратиться за помощью и поддержкой. В такой ситуации глупо отказываться от работы и еды.
- Вы уверены, что говорите обо мне? Я не нищенка и могу сама купить себе еду и все остальное.
- Сейчас, возможно. Но сколько должно пройти времени, прежде чем вы встанете на панель, чтобы прокормить себя и заплатить за квартиру? Я позабочусь о том, чтобы вас не брали ни в одно приличное агентство, а в неприличном - ваша должность так или иначе будет связана с продажей своего тела. Итак, увольняться вам не с руки. Конечно, вы сейчас можете гордо бросить мне в лицо какую-нибудь глупость и уйти на улицу. Но на улице вы и останетесь.
Анна смолчала.
- Я обрисовал вам один вариант вашей дальнейшей жизни. Другой – вы остаетесь и даже переходите на новую должность. Будете выполнять одно мое деликатное поручение. Ну и, конечно же, обещаете не видеться больше с Мишей.
- Вы поверите мне на слово?
- У вас не будет выбора.
После недолгого молчания она спросила.
- Что за поручение?
- Для начала вы снова сходитесь с Иваном Корфом
- Исключено! – отрезала Анна.
-…и находите у него определенную информацию
- Вы с ума сошли? Пересмотрели детективов? Из меня не выйдет не Никиты, ни Мата Хари. К тому же у меня не может быть больше никаких отношений с Корфом.
- Отчего же? Вы вполне способны снова свести его с ума, такую женщину как вы ни так просто позабыть. А информацию найти проще простого.
Анна покачала головой.
- Это не обсуждается.
- Напрасно вы так упорствуете, Анна. Ладно, я не думал, что придется прибегать к крайним мерам, но, может быть, соизволите взглянуть на эти документы.
Он протянул ей прозрачную папку. У Анны внезапно закружилась голова, и пересохло во рту.
- Здесь находятся документы, копии, - вкрадчиво заговорил Александр Робертович, - которые при определенном раскладе могут засадить вас за решетку на долгие-долгие годы. Вы работали на меня и представляете, как я могу вертеть разными фактами.
Она привстала, хотела что-то сказать. Но слабость нарастала, задрожали конечности, и через секунду Анна провалилась в обморок.

Она очнулась в своей комнате на постели. Правда одетая, но прикрытая одеялом. Чуть привстала на подушках, почувствовала, как бухает в голове.
Бармен-подлец намешал мне коктейль, - догадалась Анна. – И хороша же я была, рухнувшая под ноги Репнину.
Анна хихикнула, потом скрипнула зубами.
И этот тоже побывал у нее в квартире.
Она встала, разделась, приняла душ, переменила постельное белье, пробежалась по комнате с уверенностью отыскать какие-то изменения.
Все вещи были на месте.
Она заново плюхнусь в кровать, проглотила таблетку и выключила свет. Утра вечера…

* * *
Утром ее разбудило солнышко и его теплые лучи, щекотящие шею.
Анна уже давно вставала раньше, чем оно начинало палить. И за весь день у нее не часто возникала возможность полюбоваться на облака или еще что-либо за стеклом офиса. И потому она продлевала сон и нежилась в постели, растягивая удовольствие.
Потом ее снова растревожил телефонный звонок, благо хоть мобильного. Анна посмотрела на панель и нажала кнопку.
Как бы то ни было, она должна вернуться и хотя бы забрать свои вещи.

Полина как всегда сидела на ее месте и полировала итак безукоризненные ноготки.
- Твои вещи уже сложены.
Анна увидела стоящую на полу коробку и в ней пару милых сердцу мелочей, сваленных как попало. Неужели хоть это нельзя было сделать вежливо?
- Что?
Полина повернулась на стуле и с удивлением увидела, как выскочка медленно оседает на пол.
- Ань, ты чего? Ало, ты меня слышишь? – Поля бросила пилку и подскочила к ней, - Ты же тяжелая, блин… Ребята, помогите хоть кто-нибудь, новенькой плохо.
Двое парней помогли Анне добраться до кресла. Один сбегал за водой. Полина испуганно терла ее холодные руки.
- Ну, подумаешь, уволил. Можно подумать, тебе так эта работа нужна.
Распахнулась дверь начальника, при появлении которого парни по-тихому ретировались. Полина опустила Аннину руку и тоже отошла.
- Что происходит? – грозно рявкнул Александр Робертович.
- Анна упала в обморок.
- Опять?
Анна выпрямилась в кресле.
- Я доставляю вам слишком много хлопот?
- Вы должны обратиться к врачу. Я позвоню.
- Вас меньше всего должно волновать мое здоровье. Я всего лишь зашла за вещами.
- Куда это вы собираетесь их нести?
Анна едва удержалась от грубости.
- Слишком торопитесь, - он взглянул на коробку, где были свалены ее вещи, - Несмотря на мои предупреждения.
Он выпроводил Полину, умирающую от любопытства вон.
- Будем считать, что вы в отпуске по состоянию здоровья. Два месяца. За это время вы должны заново завоевать Ивана Корфа и выполнить мое требование
- Я не могу этого сделать, - пискнула Анна.
- Вы сможете! А теперь… Марат, - крикнул он, - помоги Анне донести ее коробку до такси. Она едет домой.
Анна кивком поблагодарила Марата, тепло улыбнулась Поле.
Ну, вот и вся моя служба.
* * *
Проходя через парк с пакетами Анна увидела экстравагантную мадам выгуливающую своего голого элитного котенка. Тоту проигнорировал чужачку, наклонившуюся его погладить, а вот хозяйка весьма ей обрадовалась и даже спросила про импозантного мужчину, с которым Анна была тогда вместе в кегельбане.
- Мы расстались, - коротко сообщила Анна, не собираясь углубляться в дебри своих путаных отношений.
- Ах, дорогая моя, не стоит так переживать, – тетка похлопала Анну по ручке, - Вот у одной моей знакомой действительно произошла трагедия. Она посмотрела передачу «Квартирный вопрос» и вбила себя в голову, что ей тоже нужно в квартире что-то совершенно оригинальное. Позвонила, договорилась, отдала ключ незнакомым людям с камерой и уехала. А когда вернулась, оказалось, что они вывезли всю ее антикварную мебель времен прабабки и под предлогом шикарного ремонта заменили ее подделкой из опилок, которую найдешь в каждом магазине. И это еще цветочки. Она даже хотела с ними судиться, но мы сказали, старая кошелка, благодари бога, что тебе оставили хоть какую-то мебель и крышу над головой, сейчас зачастую происходит и обратное. Вот где трагедия, а вы еще молоды, и вполне можете найти себе приятного молодого человека.
Если у меня, конечно, хватит на это время, - подумала Анна.

Прошло уже два дня с того их разговора с Александром Робертовичем. Анна вернулась домой, затолкала коробку в стенной шкаф и снова вышла на улицу.
Она снова и снова прокручивала в голове тот вечер. Документы и тон бывшего шефа определенно указывали, что он не шутит. А выбора, если он действительно не допустит ее поступления на приличную работу, или того хуже, посадит в тюрьму – не предвидится. Конечно, глупо сдаваться сразу, она еще побарахтается, прежде чем окончательно пойти ко дну и признать свое поражение. В конце концов, жизнь не заканчивается, ей необязательно устраиваться именно в этом городе, вряд ли у Репнина хватает знакомств еще и на соседние.
Решено, она завтра же собирает чемодан и… А если он напустит на нее полицию, получится что она - сбежавшая преступница.
Как было хорошо, когда все решения за нее принимал кто-то другой, тот же Корф решал, куда ей ехать, что одевать и с кем встречаться. И в то же время она совсем не тяготилась его этой опекой. Черт, если бы не эта глупая интрижка с Владимиром. С другой стороны, уж Иван-то точно не собирался прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Рано или поздно, она получила бы пинок под зад и вынуждена была бы искать покровительства Репнина.
Он уверял, что я еще в форме и у меня есть шансы привлечь Корфа. Даже если и так, хоть он и не знает всех подробностей, они ему просто не интересны, что делать с Ольгой, с новыми чертами характера Ивана, которые ей недавно приоткрылись? Он стал ей противен, к тому же она боится его. И ослушаться не выходит.
Она пару раз звонила Корфу, но он не брал трубку. А если б даже взял, Анна откровенно не знала что ему сказать. Прикинуться безумно влюбленной? Открыться, что ей требуется его помощь? Снова проходить скандалы с Ольгой и встречи с Владимиром, от одних мыслей о котором так больно и сладко…
Корф не отвечал на звонки, не пробовал связаться позже, не проявлялся вообще. Зато другой не менее неприятный теперь Анне персонаж без устали трезвонил ей. Михаил то ли не внял голосу разума и папаши, то ли всерьез намеревался угробить Анну, как терзал ее несчастные нервы. Его не отпугнуло даже то, как они расстались в последний раз.
Он подкараулил ее на улице, и когда она демонстративно сделала вид, что не видит его, помчался за ней следом и схватил за руку, поднимающуюся по лестнице.
- Нам нужно поговорить.
Анна покачала головой, высвободила руку.
- Ты не сможешь бегать от меня вечно.
- Я буду это делать, если понадобится, - прошипела она, наклонившись к его уху, - И давай прекратим наше общение, пока твой отец не выдумал еще какие-нибудь мерзости.
- Да причем тут мой отец?
- Притом, что ты – маменькин и папенькин сынок, и они не намерены отдавать тебя такой хищнице как я. К тому же я любовница Ивана Корфа.
- Бывшая.
- У тебя устаревшие сведения. Благодаря содействию Александра Робертовича у нас все снова на мази. Так что тебе, мальчик, действительно, ничего больше не светит. Уйди с глаз, - ласково улыбнулась она и поднялась к себе.
Надеюсь, ему не придет в голову проверять, иначе придется позвонить Репнину, и потребовать усмирить сынка.
* * *
Она ехала в автобусе, равнодушно глядя в окно на проплывающие мимо знакомые пейзажи. Через какое-то время ей показалось, что в ее автобус сел кто-то ужасно знакомый. Она испуганно опустила глаза и после, мельком бросая взгляды исподлобья, заметила, что не ошиблась. Вместе с ней ехал ее двоюродный брат – Кирилл Шишкин.
Они не виделись уже целую сотню лет, если не больше. Анна давно не забегала к родственникам, они тоже не торопились осаждать ее дом или телефон звонками. Она даже почти забыла, что все они действительно существуют.
Первым порывом было позвать Кирилла, расспросить его. Но на смену этой мысли тут же пришла следущая. – Спрашивать будешь не только ты. Он тоже спросит тебя. К примеру, чем ты сейчас занимаешься. И что сказать – меня бросил любовник, с которым я хочу снова сойтись, чтобы шпионить для одного богатого придурка? Или соврать – что все хорошо, что я работаю и ни в чем не нуждаюсь? Как же надоело врать! Как стыдно признать, что так ничего и не добилась в жизни.
Она так ничего и не сказала брату. С каждый остановкой, с каждым метром пути, ее голова опускалась все ниже и ниже. Она тешила себя надеждой, что он тоже не узнал ее, или не захотел узнать по какой-то причине. Ей было неприятно, противно, но она решила играть роль стервы до конца.
В мыслях о собственном падении она проделала еще часть пути и очнулась только тогда, когда знакомый голос громко сообщив – Сойдешь, Аня! – соскочил с площадки.
Она вскинула голову. Кирилл удалялся от остановки. Презрение к собственной нерешительности окончательно отрезвило ее. Она остановила автобус, хотя до ее дома еще было далеко и с криками – Кирка, остановись, - бросилась за братом.

Он поджидал ее, держа руки в карманах. И когда она, наконец, догнала его - усмехнулся.
- Все-таки узнала.
Они пошли по улицам, не касаясь друг друга, но ступая почти шаг в шаг. Анна умудрилась в двух словах описать свое коварное падение от модели до неудавшейся секретарши. В настоящее время у меня серьезно маячит вариант стать еще и заключенной, - сообщила она напоследок.
Как ни странно Кирилл отнесся к ее исповеди совершенно спокойно. Он не задавал лишних вопросов и не травмировал ее излишней жалостью, пытаясь относиться как к нормальному обычному человеку.
- А как ты? – с опозданием вспомнила Анна, - Чем ты занимаешься?
- И всем и ничем, - уклончиво ответил он. – Иногда подрабатываю в баре официантом или барменом, перебиваюсь случайными заработками. Ты не думай, я не собираюсь тебя порицать. Это только мать уверена, что деньги растут на деревьях. Отец всю свою жизнь так упорно ей об этом твердил, что она до сих пор продолжает пребывать в этом блаженном неведении.
- Как они - Вера Дмитриевна, Сергей Степаныч? Сто лет с ними не виделась.
- Все также. Отец сильно сдал после инфаркта. Теперь почти не выходит. Ходит с трудом, опираясь на палку, даже смотреть жалко. Мать по-прежнему. Ты бы хоть зашла, что ли. Прошлый раз Марфа заходила. Я так понял, ты уже для нее почти отрезанный ломоть…
Досада на саму себя, за то, что полностью забросила и отгородилась от своих родственников, даже от матери снедала ее. С тех пор как она ушла из дому и поселилась одна, она вряд ли набрала номер матери больше десятка раз. Сначала была занята своей карьерой, потом у нее не хватало времени встречаться с родней, потому что она разрывалась между салонами, парикмахерскими и дансингами. Потом это ушло уже так далеко, и она настолько отвыкла от них, что почти забыла, что они все еще существуют. Не слишком хороший показатель, не так ли?
Анна вздохнула, оборачивая полотенце вокруг головы и мажа лицо кремом. Очень скоро она наберется терпения и храбрости и обязательно позвонит матери.
* * *
Время шло. Ни одной идеи, как заново соблазнить Ивана Корфа у Анны не было. К сожалению, Репнин не дал ей ни единой зацепки. Она должна была действовать на свой страх и риск. Анна понимала, что рано или поздно ей придется сцепиться с Ольгой, но она старалась на этом пока не зацикливаться. Она также знала, что, вполне вероятно, Корф не нуждается в теперь ее услугах, более того, он будет противиться этому всеми силами. Она была уверена, что ей удастся соблазнить его на какое-то время, хотя бы на одну ночь. Но вот что делать дальше?
Хотя, для начала ей нужно было придумать, как победить Ольгу. Она встала перед зеркалом и внимательно вгляделась в свое отражение.
Косметолог. Парикмахер. Обязательный поход по модным бутикам. Корфу всегда нужно было самое лучшее. И сбросить пару лишних килограммов совсем не помешает, так что надо включить в этот список еще и спортивный зал. И снова это не гарантия, что желанная победа в ее руках. Для Ивана Корфа требовалось что-то не просто красивое и недоступное, ему было нужно еще и что-то соблазнительное, даже шокирующее.
Анна повертела головой, предполагая, откуда у нее в голове вертится такой знакомый мотив. По телевизору, точно в ответ на ее вопросы началась заставка известного бразильского сериала. И глядя на пылких восточных женщин на экране, она поняла все, что ей нужно.
Через несколько дней Анна записалась на занятия арабским танцем. У нее была куча свободного времени и жгучее желание доказать хотя бы самой себе, что она что-то сможет.
Еще через несколько дней ей позвонил Кирилл. И сообщил, что интересующая ее персона будет в клубе «Лебедь».

* * *
Клуб этот был известен по всему городу как гнездо разврата. Там давались самые непристойные представления, самые запретные напитки, наркотики даже поощрялись. На первом этаже было казино, на втором порнокинотеатр, рядом – любой желающий мог занять комнатки. Какой волной могло туда занести примерно-показательного Корфа? И уж совершенно непонятно, как о его посещении мог прознать Шишкин.
Анна отмела все возникшие у нее подозрения и серьезно задумалась, какой наряд ей подобрать.

В назначенный день заплатившая за свое выступление изрядную сумму непрофессионалка надела и закрепила на теле яркие куски материй. Ярко размалевала лицо, чтобы ее было трудно признать под толстым слоем косметики и надела огненно-рыжий парик для большего сходства с великосветской блудницей. Много веков назад Соломея, соблазнила своего отчима и дядю - царя Ирода при помощи стриптиза с танцем покрывал и, науськиваемая своей матерью Иродиадой, выпросила у царя голову Иоанна Крестителя. Анна не собиралась идти так далеко, как в библейском сюжете, ей достаточно было свести с ума Ивана Корфа.

Сцена для импровизированного выступления Анны окружалась стеклянными стенами. Со стороны казалось, что танцовщица находится внутри большого аквариума. Зрители сидели в глубоких ложах в глубине зала, их лица были скрыты во тьме. Начиная извиваться в древнем и старом как мир танце страсти, порочности и коварства, в котором она сочетала элементы усвоенного ей недавно восточного танца, и придуманный эротический стриптиз, воплотив в жизнь все свои самые смелые фантазии, тайные желания и врожденную пластику. Она знала, что на нее смотрят десятки глаз, и это нескрываемое желание еще больше подстегивали ее. Она не была даже уверена, что тот, кто ей нужен, находится в зале, но ей было уже почти все равно, потому что она сделала все, что смогла.
Скинув последний прикрывающий ее лоскуток ткани, Анна лишь на секунду ослепила зрителей яркой вспышкой здорового женского тела, затем свет погас и, как было условлено, она смогла покинуть сцену и проскользнуть в гримерку никем не потревоженная.

Завернувшись в халатик и стянув парик, она со страхом прислушивалась к гулу голосов в коридоре. Она не заметила, когда он вошел, а когда увидела, было уже поздно. Он улыбнулся ей, завязал глаза и потянул прямо в халатике за собой. Она должна была сопротивляться, вырываться и звать на помощь, но ей совсем не хотелось этого делать. Впервые в жизни она была уверена, что хочет быть с человеком, увозящим ее в неизвестность и тишину. Она не желала сопротивляться своим чувствам, несмотря на то, что все изначально пошло не так. По ее спине бежали мурашки от его прикосновений, и она с нетерпением ждала его дальнейших ласк и поцелуев. Она даже была уверена, что любит его – своего мальчика Владимира Корфа.
* * *
Несомненно, лучшим выходом было подняться в одну из комнаток «Лебедя», но Владимир и не подумал унижать свою женщину таким образом. Он, не тратя лишних слов, усадил ее на переднее сиденье своего автомобиля и с ревом двигателя, предрекающим скорое падение Анны в самую глубину вулкана страстей, покатил по улицам.
Анна почувствовала дрожь, то ли от близости желаемого, то ли от прохлады ночного воздуха. И заметив ее сцепленные в замок руки, Владимир включил печку. Их взгляды постоянно встречались, и хотя в салоне стояла тишина, атмосфера прямо-таки потрескивала от взаимного желания. Каждый жест, движение, мимика выдавала то, как тяжело давалась героям бесконечная дорога. Анна прикусила губу и откинулась на сиденье. И будь что будет.

Cомнения в правильности происходящего появились сразу же как они добрались до отеля. Хмурый швейцар еще успокоился, получив купюру, а вот портье стоял насмерть. – У нас приличное заведение, мы не можем пустить вас с дамой в таком виде. Анна, у которой от близости любимого человека сносило крышу, резким движением распахнула свой халатик.
- А так вас устроит?
Владимир или предполагал что-то подобное, или обладал отменной реакцией, он набросил на нее свою куртку и скрыл зрелище ослепительной наготы уже через мгновение, однако у всех ошивающихся поблизости служащих получился шок.
Владимир подтолкнул Анну мимо ошарашенного портье и с победной ухмылкой поспешил в лифт. Хорошо, что он был с темными кабинками, потому что авантюризм Анны настолько его увлек, что он начал прямо там.

Анне было достаточно касаться его, целовать, быть рядом. Владимир же максимально укоротил прелюдию, и все кончилось до обидного быстро. Анна даже почувствовала разочарование. Понятно, что у мальчика маловато опыта, да и она, чего греха таить, хотела его до невозможности, но он, едва разомкнув объятия, уже провалился в сон, и ей не удалось ни досыта насмотреться на него, ни что-то узнать.
Несмотря на полуночный час спать не хотелось. Анна лежала без сна и обдумывала свою позицию. Уже когда она, смахивая слезинки, собиралась засыпать, проснулся ее милый. На этот раз все было просто идеально и теперь, когда время не поджимало, и никто, кроме злого менеджера отеля, не мог помешать им наслаждаться близостью, у них появилась возможность узнать друг друга до мельчайших складочек и родинок, коей они и воспользовались со всем имеющимся пылом.

Владимир изменился за прошедшее время. Он окреп, как-то возмужал и даже вести себя стал не как испорченный деньгами мальчишка, а как взрослый, отвечающий за свои шалости мужчина. Почему-то он не торопился снова надоедать ей признаниями, предпочитая всем словам действие. Анна не могла пожаловаться на невнимание, и хотя ей именно сейчас хотелось не только теплоты взгляда, но и искреннего дружеского разговора, она поняла, что еще не время. Из скупых реплик она поняла, что Корф в городе не так давно (!), уже успел обзавестись вполне приличной работой (!) и изрядно доволен жизнью.
- Я думал разыскать тебя, - радостно сказал он, - Для меня большая удача, что я так скоро в этом преуспел. Теперь ты должна согласиться, что мы предназначены друг для друга, иначе, зачем судьбе постоянно сводить нас вместе.
Ну вот, наконец, заветные слова были произнесены. И словно поцелуй в душу, Анна снова потянулась наверстывать упущеное несколькими месяцами. Каждый раз она приходила в себя в его объятиях и каждое пробуждение то со страхом, то уже с предполагаемой радостью не заставило ее ни разу пожалеть о содеяном.

Они не думали о часах, о еде, хотя она каким-то подозрительным образом появлялась и исчезала из номера. История с поселением в отеле тоже вскоре была забыта, никто не беспокоил влюбленных. И когда Анна в очередной раз очнулась от сладкой дремы, в которой Владимир тоже был с ней, а его не оказалось поблизости, она не подумала чего-то плохого. Ополоснувшись в душе, она прошла с все еще мокрыми волосами к столику с едой и быстро поела, понимая, что воздержание тут, несомненно, позже скажется на ее здоровье. Так – со спутанными влажными волосами, мужской рубашке, едва доходящей до середины бедра, вытянутыми на подлокотник дивана длинными ногами, торопливо облизывающую пальцы, ее и застала горничная.
Взгляд, которым она ее окинула безовсяких слов говорил, что она думает о такой вертихвостке как Анна. Перестелив простыни и поменяв полотенца, она встала с намерением узнать, стоит ли продолжать уборку, и на отрицательное движение головой Анны все же не выдержала. То ли ее возмутила сама поза женщины, которую она и не подумала поменять, то ли была наслышана о ее появлении в отеле – мало ли. Хладнокровие изменили горничной, которая должна была быть, как и весь штат в этом, считавшимся одним из лучших в городе отелей, безукоризненно-предупредительной.
- И не стыдно тебе с мальчишкой кувыркаться?
Анна вздрогнула.
- У меня сын его ровестник. Не хотела бы я, чтобы он с такой вот… бабочкой спутался.
- Разве в ваши обязанности входит обсуждение личных дел клиентов и с клиентами?
- Вы можете пожаловаться на меня, пожалуйста, но я не могла смолчать. Это же надо такое безобразие поддерживать.
- Да что вы понимаете, - воскликнула Анна, понимая, что ей вовсе не стоит оправдываться перед какой-то горничной, у которой сын, - У нас любовь.
- Гадость это, похабщина, а не любовь. Думаешь, его мать в восторге от ваших отношений, а о своей матери ты подумала?
- Убирайтесь!
В комнату, неслышно открыв двери, вернулся Владимир. И обняв, задыхающуюся от слез Анну, в очередной раз крикнул – Вон!
Взял ее лицо в ладони, поцеловал быстрыми утешающими поцелуями, потер в руках ладошки.
- Ты же не будешь обращать внимание на бредни какой-то выжившей из ума старухи? Она ведь из зависти тебе все это наговорила. Ты видела ее ляжки?
Анна улыбнулась сквозь слезы.

Владимир привез ее одежду из «Лебедя» и маленький букетик фиалок.
- Одевайся, не будем тратить деньги в этом паршивом отеле. Они еще очень пожалеют, что так себя с нами вели.
* * *
И они переехали в отель на целую голову лучше предыдущего. Во всяком случае, служебный персонал там ни во что не вмешивался, и Анна с Владимиром наслаждались обществом друг друга и предоставленным им сервисом.
Вместе с одеждой Владимир привез из «Лебедя» и сумочку Анны. Как ни странно, все ее содержимое оказалось на месте, в том числе и мобильник.
Чуть позже лежа у бассейна, она попыталась дозвониться Кириллу. Он долго не брал, а потом, не дослушав пока она выплеснет на его голову справедливое возмущение, удивился.
- Разве его там не было? Моя информация была совершенно точной.
- Был да не он. Вместо Корфа-отца ты подсунул меня в постель Корфа-сына.
- Кузина, по-моему, ты не слишком огорчена этим фактом. В любом случае, зачем тебе какой-то старый пень, когда рядом есть совершенно потрясающий молодой и горячий жеребчик.
- Ты даже не представляешь, каких демонов разбудил, - сердито буркнула Анна, давая отбой и поневоле растягивая губы в улыбке.
Конечно, Владимир нравится ей намного больше его отца, но как быть с тем ужасным поручением, которое она обязана выполнить для своего бывшего шефа?

* * *
Владимир повел ее в ресторан. Безумно дорогой, как догадывалась Анна, и заставит его изрядно опустошить кредитку, но ей не хотелось ничего менять. Где-то она была даже рада, что маленький Корф стал вести себя с ней как взрослый мужчина и прирожденный соблазнитель. С Иваном она об этом не задумывалась, Миша был ей безразличен, а вот попытки Володи… Ей безумно хотелось, чтобы он ухаживал за ней, добивался ее, чтобы доказывал каждый день и час, как сильно ее любит.
Они сидели друг напротив друга. Он держал ее за руку, другая рука была занята горящей сигаретой. Она не помнила, когда он начал курить, но даже этот жест делал его невероятно взрослым и привлекательным для нее. Он говорил ей что-то, Анна не слишком вслушивалась, не сводя взгляда с его четко очерченных губ. Ей нравилось, как они шевелятся, и она слегка улыбалась ему в ответ.
- Потанцуем! – предложил Корф.
Она кивнула.
Отодвинув стул, он ласково прикоснулся к ее руке и потянул за собой в глубину зала, где было потемнее.
- Обожаю, когда ты такая, - полушепотом сказал Владимир, нежно прикасаясь к ее талии.
- Какая? – ей хотелось, чтобы он сказал ей еще немного ласковых слов.
- Доступная.
Она улыбнулась. Звучало не слишком привлекательно, но Владимир прав, теперь она – доступная.
Они еще немного потанцевали и вернулись к своему столику.
Анна молчала, и Корф снова схватился за сигарету.
Она была рядом с ним, она царствовала в его сердце, она делила с ним ложе, но ее любовь превосходила его чувства. Анне было грустно. Когда-нибудь он уйдет, а она снова останется одна.
Владимир слегка сжал ее ладонь.
- Ты плохо себя чувствуешь?
- Нет.
- А мне кажется, побледнела.
Анна тут же улыбнулась и постаралась стряхнуть с себя тяжелые думы. Он заботится о ней, он волнуется, и все понимает, разве имеет смысл себя изводить.
Она перевела взгляд на входную дверь и удивленно напряглась.
К их столику летела девушка с длинными рыжими волосами, в высоких сапогах и маленьком платьице с высоким воротом и рукавами в три четверти.

Почувствовав неладное, Корф обернулся и разозлился.
Когда до их столика оставалось уже несколько шагов, точнее прыжков, потому что незнакомка влетела в зал как фурия и расстояние до них сокращалась весьма стремительно, Анна узнала в этой стильно одетой и накрашенной красавице Лизу Долгорукую. Она вспомнила, что никогда не считала ее достойной соперницей, но к этой потрясающей девушке надо было еще привыкнуть. Ее, уже за несколько мгновений привлекшей к себе множество мужских взглядов, было бы трудно затмить.
Лиза, не дожидаясь приглашения, шлепнулась на один из свободных стульев и уставилась на Корфа. – Привет!
Анну она демонстративно проигнорировала.
- Чего тебе?
Корф тоже был не сам любезность.
- Да вот, проходила мимо, решила зайти.
- В зале полно столиков, найди себе другое место.
- Мне нравится этот.
Слушая препирательства этих малолеток, Анна чувствовала себя неуютно. Внезапно ей показалось, что она безобразно вульгарна в своем длинном платье с корсажем на груди. Может, она кажется доступной не только Владимиру, но и всем в этом зале. Тем более что глаза всех так и прикованы к их маленькому трио за столиком.



Лиза выхватила у Корфа из рук сигарету, сунула ее в рот, глубоко затянулась и закашлялась. Владимир стал тащить сигарету из ее рук, она отворачивалась и снова делала попытки закурить. Очередной раз ей это удалось, она, окутав себя облаком дыма, блаженно выдохнула дым. Владимир с тихими проклятиями вырвал у нее сигарету, и затушил бычок в пепельнице.
- Курить вредно.
- Но ты же куришь. Хотя раньше не курил. Эта – она ткнула пальцем в Анну, - тебя довела.
- Говори, пожалуйста, потише, - громким шепотом приказал Корф. – И нечего устраивать сцены. Тебя сюда никто не звал.
- Тебя тоже. Ты - дурак, Корф. Ты связался со старухой. Пусть она красива, но она же старая, да еще и спала с твоим отцом, может быть тебе напомнить.
- Это все в прошлом. И не твое дело.
- Нет, мое. Все что касается тебя, мое дело. Я ведь была с тобой. Вы слышите, - она снова обратила свой гневный взгляд на Анну, - мы были вместе с Володей. Когда вы его бросили, он пришел ко мне. И мы жили вместе, мы спали ни раз и ни два, вам это понятно. Понятно, или нет?
- Понятно.
- Вот! – Лиза немного успокоилась. – Я хотела, чтобы вы это знали. И Володю я вам не отдам. Он все равно вас бросит. Вы же старая.
Корф шумно встав, стащил Лизу со стула и потянул за локоть к выходу. Лиза упиралась, что-то продолжала обещать и грозиться. Анна не смотрела в их сторону. Ей было стыдно.

Схватив ключи от машины, лежащие на столике она бросилась бегом к выходу из ресторана.
Быстрей! Быстрей, пока он не заметил ее отсутствие, пока он не вернулся.
Она вставила ключ в замок зажигания, повернула его и завела двигатель. Машина сорвалась с места как застоявшаяся лошадь и сразу же на максимальную скорость. Анна просто летела по трассе. За окном сгустился вечер. И свет фонарей по обе стороны от шоссе, сливаясь в один протяжный ряд, был ее почетным караулом.
Резко подавшись в сторону, она затормозила и, уронила голову на руки на руле.
- А что, если он не вернется? Что, если Лиза уговорила его уехать с ней?
У Анны на лбу собрались морщинки, она сжала кулачки и несколько раз ударила ими по рулю. Закусив губу, она думала о том, что ей просто некуда теперь податься, разве что с моста вниз головой.
Чуть–чуть подумав, Анна снова завела машину и медленно тронула ее с места.
* * *
- Здравствуй мама, это я! – сказала она, стоя на пороге дома и видя в светлом квадрате прихожей подтянутую и ухоженную женщину.
Марфа немного помедлила и, не веря своим глазам, шагнула вперед.
- Анечка!
Они бросились друг другу в объятия и тут же заплакали в унисон.
Марфа втянула дочку внутрь и потащила в комнаты.

- Ты перекрасила волосы? – спросила Анечка, удобнее с ногами устраиваясь на диване и оборачивая вокруг себя платье.
- Да, уже с неделю. Тебе нравится? - Марфа пригладила волосы, на минутку остановившись, а затем снова принялась хлопотать возле стола.
- Нет! Этот цвет тебя старит, и кожа становится зеленой, как у лягушки.
Марфа обернулась и, видя смех, который душил ее девочку, засмеялась вместе с ней.
- Я так скучала по тебе, - призналась она.
- Я тоже, мам. Ты даже не представляешь, как.

Они сидели рядышком на диванчике. Анна была в рубашке и старых домашних джинсах, которые нашла для нее из вороха оставшегося белья мать. Платье с корсажем было небрежно брошено на спинке стула.
Анна обняла Марфу и прижалась к ее руке, как будто она была маленькой, и сила матери могла уберечь ее от ошибок и спасти от всех бед.
- Я запуталась, мам. Я сама не знаю, чего хочу… Я хочу ребенка. Маленького и крикливого, чтобы он принадлежал только мне, и называл меня мамой… Мне кажется, я уже достигла пика, расцвета и теперь с каждым днем буду вянуть и чахнуть. Ты знаешь, как трудно сейчас выглядеть хорошо, сколько усилий и времени уходит на то, чтобы бороться с признаками надвигающейся старости… У меня совсем никого нет. Все к чему я стремилась все это время, все кого любила – оказалось лживым…
Она вываливала на мать целый поток информации. Она рассказывала ей какие-то эпизоды, которые никогда не хотела бы услышать о себе. Она делилась с ней всем – обидой, разочарованием, стыдом… Она знала, что мать никогда не предаст ее, и все ее тайны останутся здесь же, в этой самой комнатке. Кому еще, кроме матери она могла довериться, если не доверяла даже самой себе?
Марфа слушала ее, что-то советовала, в чем-то поощряла, на что-то качала головой. Она была как бы ее совестью, и Анна удивилась, почему до этого ей не пришла в голову такая обычная мысль – поделиться с мамой, разделить с ней свои тревоги и огорчения.

* * *
Телефон зазвонил, когда она уже пригрелась и расслабилась. Все тревоги, как ей казалось, отошли на второй план. На панели высветился номер Владимира. Глядя на раздирающийся в трелях мигающий аппарат, Анна отключила телефон.
Они проболтали, смеясь и плача, с матерью почти всю ночь. Когда глаза уже слипались, Марфа постелила Анне постель в ее старой комнате, и тихонько потушив свет, поцеловала в лоб.
Утро подступило неслышно. Когда солнце было уже высоко, Аня проснулась, и сладко потянувшись на постели, распласталась на ней, раскинув руки. Марфа снова хлопотала на кухне, тихо напевая себе под нос какую-то песенку.
- Я не разбудила тебя? – перепугалась она, бросив встревоженный взгляд на Анну, трущую свои глаза кулачками.
- Нет, мам! – Анна уткнулась подбородком в плечо матери, обняв ее за талию и обозревая появившиеся на столе тарелки.
Через минуту выяснилось, что впопыхах Марфа совершенно забыла купить хлеб.
- Я куплю, - вызвалась Аня, заметив поспешные движения матери снова бежать в магазин.
Ей пришлось еще и пререкаться, но, в конце концов, она схватила со столика деньги и вприпрыжку помчалась вниз по лестнице.
Казалось, как будто детство снова возвратилось. Она спала в той же комнате, пила из той же чашки и даже носила те же тесные джинсы.
Но у подъезда ее поджидал Владимир. Руки в карманах, взгляд суровый. Казалось, он ждал ее всю ночь, потому что выглядел ужасно.
Он шагнул к ней, на миг с недоверием всматриваясь в нее новую – как будто помолодевшую без косметики и привычной фирменной одежды.
- Я не хочу ни о чем говорить, - опередила его Анна, не замедляя шага.
- Мы должны поговорить. Нам нужно все выяснить, - крикнул Корф, нарушая ставшую снова привычной спокойную тишину.
Анна отрицательно покачала головой.
- Постой! – не сдавался Владимир, хватая ее за руку и стараясь остановить, - То, что сказала Лиза – неправда.
- Да? – она, наконец, остановилась и повернулась к нему, всматриваясь в его лицо. – Она показалась мне чересчур искренней.
- Ну да, я спал с ней, - неохотно признался Владимир. – Всего пару раз, я не знал, что она считает.
- Женщинам вообще свойственно придавать таким мелочам повышенное внимание, - не удержалась от колкости Анна.
- А что мне было делать? Она была рядом, откуда-то разузнала мой телефон, звонила и буквально подкарауливала у дома. Мне было плохо. Я был уверен, что ты оставила меня. Или, что еще хуже, осталась с моим отцом.
- Он прогнал меня той же ночью.
- Я ничего не знал о вас. Мне доставляло страдания представлять, что вы все еще вместе. Я был уверен, что вы оба смеетесь надо мной – глупым мальчишкой, вообразившим себя взрослым.
Жалость подкатила к ее сердцу. Владимир не знал, что все это время она тоже скучала по нему. Однако даже в самых дерзких фантазиях она не предполагала, что ее мальчик нашел утешение в объятиях другой женщины.
- Лиза любит тебя, - хрипло сказала она, - Она подходит тебе гораздо больше меня.
- Мне нет до нее никакого дела. Она никогда ничего для меня не значила, и прекрасно знала это. Она сама пришла ко мне, и я ничего не обещал.
- Мне ты не обещал тем более, - она повернулась с намерением уйти.
- Неужели ты снова все разрушишь? Неужели ты снова уйдешь и исчезнешь для меня?
Он был жалок, он был проникновенен. И она любила его.
Не отвечая, Анна вошла в подъезд и стала подниматься обратно в квартиру.

Марфа выглядела чуть более сдержанной, чем обычно.
- Это он? - кивнула она на окно.
Анна опустила глаза.
Едва она включила мобильный телефон, он разразился гневными трелями.
- Аня! – послышалось из динамика.
- Я спускаюсь, - пообещала она, нажимая на отбой.
* * *
Он перегнулся ее поцеловать, но она отвернула голову.
- Я не хочу, чтобы у тебя были какие-то иллюзии, почему я вышла и села к тебе в машину.
Анна прикусила губу и старалась говорить сдержанно, пока уверенность в собственных словах ее не покинула и она может сказать все.
- Итак, ты был с Лизой.
- Да, но…
- Нет, я не виню тебя. Ты не был связан со мной, мы потеряли друг друга из виду, и ты был свободен.
- Какая ты умница, - он намотал ее локон себе на палец.
- Подожди, - она мотнула головой – Итак, ты не мог поступить по-другому, но сказать ты об этом мог? Хотя бы предупредить, чтобы я не чувствовала себя дурой?
- Ну, лапушка.
- Не называй меня так!
- Ну, Анечка, солнышко, рыбка, зайка, - его самого веселили эти дурацкие прозвища.
- Ты не представляешь, что мне пришлось пережить в ресторане, когда они глазели на нас.
- Ну, прости меня, - он обнял ее и легонько сжал плечи – У меня не было времени. Когда я вижу тебя, у меня возникает единственное желание, завалить тебя на ближайшей поверхности. Между прочим, сама виновата, ты такая…
Анна снова сбросила его руки.
- Не говори со мной, как с дурой. Да, мы мало времени посвящали разговорам, но отношения с Лизой были главным.
- Да, не было у меня никаких главных отношений с Лизой. Мне плевать на нее, я тебя люблю, слышишь. Тебя одну.
- Она больше подходит тебе по возрасту.
- Мне плевать.
- Ты такой упрямый, уже не первый человек говорит мне, что наши отношения абсурд.
- Ты тоже так считаешь?
Анна помолчала, понимая, что сейчас на кону стоят ее отношения с Владимиром.
И вынуждена была признать
- Нет.
- Ну, тогда какого черта?
- Между нами разница в семь лет. И куда бы мы не шли, мне постоянно будут говорить об этом прямо, или намекать, - Анна отвернулась к окну, чтобы он не видел ее слезы. В последнее время она столько плакала.
- Это что же, ты считаешь, что наши отношения невозможны, именно потому, что я выгляжу младше тебя? Из-за какой-то дуры-горничной и сопливой девчонки?
Анна молчала
Владимир завел машину и его мерседес с громким урчанием сорвался с места.
- Куда мы едем? – Анна обученная постоянно дублирующимися ситуациями испуганно вспомнила свою прошлую бешеную поездку с Михаилом.
- Потерпи.
- Куда мы едем?
- Домой. Ладно, не домой, в отель. Мне нужно кое-что тебе показать. Расслабься, я не сделаю ничего против твоей воли. И если ты и после этого скажешь, что мы должны расстаться.
Анна поняла, что Владимир адекватен и успокоилась.

Он привез ее в отель, они поднялись к себе в номер, и Корф подвел ее к огромному во весь рост зеркалу. Встал сзади и приподнял ей голову.
- Смотри. Ты и я.
В зеркале отражались два человека – женщина и мужчина. Мужчина мягко гладил женщину по плечам и целовал ее в шею.
- Я буду любить тебя здесь, чтобы ты видела, как мы выглядим и смотримся. Для тебя же так важно, что думают окружающие.
- А для тебя? - ее уверенность уже была изрядно поколеблена.
- Для меня важно, чтобы ты всегда была рядом со мной. Моя богиня!
Он начал раздевать ее, целовать и зеркало отражало каждое его движение и дублировало ее встречное.
- А если тебя не убедит даже оно, я отпущу бороду, усы и куплю себе очки, чтобы стать достаточно старым для тебя.
- Не надо, - успела вымолвить Анна.
Дурацкий инцендент между ними был забыт. А влюбленные спустя время переместились с пушистого ковра обратно на кровать.

* * *
В очередной раз с постели их поднял дикий гвалт за дверью. Чей-то громовой голос, перекрывая голоса служащих и требовательный стук, стал вызывать Владимира Корфа.
- Открой сейчас же, или я разнесу эту дверь в щепья, - уверял хозяин голоса. И хотя дверь была крепкой, и были большие сомнения в том, что ее кто-либо способен сорвать с места, проверять это все же не следовало.
Владимир ловко нырнул в брюки и, накинув рубашку, пошел к двери, жестом уверив Анну, что нечего волноваться.
Она подоткнула под себя покрывало. Как только Корф открыл дверь, он сильным толчком был внесен внутрь, и высокий мужчина с громными кулачищами ворвался вслед за своей жертвой.
- Петр Михалыч, - прозвучало приветствие от молодого человека, который, не моргнув глазом, уже поднимался на ноги.
Анна тоже его узнала, но не подумала нужным выдавать свое присутствие.
Итак, добрейший, не могущий и шага сделать без ведома своей властной жены Долгорукий был чем-то встревожен так сильно, что мало того, что затеял прилюдный скандал в отеле, еще и примчался махать кулаками перед носом Владимира. Через мгновение все и правда выяснилось.
Петр Михалыч схватил Корфа за грудки и проревел ему в лицо.
- Да ты знаешь, щенок, что ты натворил? Пока ты здесь развлекаешься она, моя голубка, на себя руки наложить хотела. Мы с матерью еле спасли. Если бы опоздали хоть на минуточку…
Он тряс Владимира, и Анну разрывала жалость к Лизе и страх за любимого, вдруг профессор что-нибудь ему все же сломает.
Какими-то внутренними резервами хладнокровия и собранности Корфу удалось успокоить несчастного отца, вытолкать его за дверь и, вернувшись к Анне, все еще недвигающейся на постели, он торопливо стал заканчивать одевание.
- Я только туда и обратно. Не думаю, что произошло что-то серьезное, но надо же успокоить стариков. Корфы с Долгорукими всегда были близки, да и Лизка мне не совсем посторонняя.
Анна хмыкнула.
- Дурочка она, конечно. Это без комментариев. Кто же знал, что она после нашего разговора…
Он уже почти ушел, когда вернувшись от двери бегом, торопливо поцеловал Анну.
- Жди меня и никуда не уходи, ладно. Не думай от меня спрятаться, зайка, - он подмигнул – Все равно найду.

Она промедлила только минутку, но когда бросилась к дверям, распахнув их, коридор был уже пуст. Анна подтянула покрывало на груди и вернулась в постель.
Он делает это, потому что хороший человек, и мы виноваты перед Лизой. Не потому что торопится увидеть ее, - сказала она сама себе, складывая руки на коленях. Потом рывком повернулась и зарылась лицом в подушку.
Владимир вернулся в темноте. От него пахло алкоголем и Анна отправила его в ванную. Ходя у дверей, из-за которых были слышны звуки текущей из душа воды, Анна едва сдерживала нетерпение. Корф появился с мокрыми, прилипшими к шее волосами и каплями воды, застывшими на легкой поросли груди, руках и кажется на всем теле, которое он лениво промокнул полотенцем, теперь висящим на поясе. Анна обежала глазами его уже такую знакомую фигуру и едва не всхлипнула от пронзившего ее желания.
- Ну, как было там? Как там… она? - Анна боялась спрашивать, боялась услышать что-то плохое, не знала, как отнесется к ее вопросам Владимир.
Он сел на диван и протянув руку, посадил Анну рядом.
- Ты голоден? – у него были какие-то потухшие глаза.
А Анне почему-то вспомнился эпизод фильма «Красотка». Там герой-друг Ричарда Гира сказал героине Джулии Робертс: «Только не надо тут из себя строить жену, и воображать, что этот отель ваш дом. Ты – проститутка и герой Гира снял тебя на панели…» Что касается панели, хоть Александр Робертович Репнин и уверял ее, что она докатится до такого состояния, Анна еще была далека от этого. А с другой стороны, что строить иллюзии, что этот отель – их дом, а она – нежная и предупредительная жена, которую волнует, ел ли ее любимый или нет? И вообще пора съезжать отсюда, и так кучу денег просадили.
Владимир мотнул головой, отчего в разные стороны посыпались брызги, и посадил Анну к себе на колени. – Ничего не хочу, кроме тебя. Я так соскучился, - он уткнулся ей носом в шею и коротко лизнул.
- Все так плохо?
- Не хочу говорить. Ты снова будешь сердиться, если я потяну тебя прямо в постель, без всяких нюансов?
- Каких нюансов? – не поняла Анна.
- А вот таких, - Владимир подхватил ее на руки и, невзирая на тяжесть, бодро понес в уже сказанном направлении.
Даже если их отношения ни что иное как страсть и потухнет она так же внезапно, как и вспыхнула, она не променяет эти минуты ни на какие другие.

После утоления первого голода, когда Владимиру снова захотелось говорить и обмениваться впечатлениями, Анна узнала, что с Лизой все нормально, хотя ее отец сошел с ума, требует, чтобы он женился на его драгоценной доченьке. Он конечно даже обсуждать это не собирается, не хватало, чтобы его под венец силой тащили, или кто-то свою волю навязывал – перебесятся. А тут еще с Иваном столкнулся, принесла же того нелегкая. Рассвирепел, что Владимир вернулся, пообещал прикрыть все его счета.
- Это он еще про нас с тобой не в курсе. Представляю, как взвьется.
Тут очень к месту прозвучал намек Анны, что хорошо бы, наконец, съехать из отеля, в свете открывающихся событий. У нее, к примеру, есть квартирка – не папин дом, но сойдет скрыться на время.

Она давно хотела объясниться, и хотя Корфу вечно было не до разговоров – то он куда-то спешил, то придумывал занятия поинтереснее, Анна все равно заставила его себя выслушать. Это касалось прошлого, того далекого теперь времени, когда она только-только попала в дом Ивана Корфа и познакомилась с его сыном.
Владимир тяжело вздохнул, понимая, что ему не избежать неприятной темы. Он вообще старался поменьше вспоминать о том, что Анна когда-то была с его отцом.
- Итак…
Анна тоже нервничала, понимая, что, возможно, ее слова многое изменят между ними.
- Я часто говорила, что поступила с тобой гадко, когда соблазнила тебя.
- А разве это сделал не я? Ладно, молчу.
- Я думаю, что и тогда и теперь у тебя сложилось обо мне какое-то определенное мнение. Ты думаешь, что я ветренна, бесстыжа, черт знает кто. Но я… нет, молчи, я на самом деле совсем другая. Я делала то, что делала, но делала из-за тебя. Наверное, это было нехорошо, но я не задумывалась над этим. Говорят, что на войне и в любви все средства хороши. Ну, и почувствовав в тебе что-то особое, я стала всеми силами стараться добиться тебя. Я видела как это для тебя мучительно, как ты злишься, но мне была приятна эта реакция, я радовалась, что раз мне плохо без тебя, то и ты ко мне неравнодушен. Ты понимаешь? Я даже не знаю, зачем разоткровенничалась.
Владимир притянул ее к себе.
- Ты считаешь, что все это еще имеет для меня значение?
- Я хочу, чтобы ты знал, что если бы сыном Ивана был кто-нибудь другой, не ты такой, каким я тебя знаю, я бы никогда не стала бы с ним спать, и все остальное. Ой. И вообще, я очень скромная особа.


- Представляешь, сто лет спустя, когда ты будешь уже менее скромной, и такой как говорят «матроной», приезжаем мы с тобой в какое-то место, и там нас спрашивают: а как вы познакомились?
- Легко.
- И что ты скажешь? У нас был один общий знакомый… Нет, не годится. Лучше, помните фильм «Игрушка» с Пьером Ришаром. Он такой замечательный в роли непутевого журналиста ставшего лучшим другом испорченного богатого мальчишки…
- Обожаю Ришара.
- Хм, так вот был в том фильме богатый испорченный малыш, был богатый папочка – хозяин газеты и его новая жена – холодная красивая стерва.
- И мне, конечно, отводится роль этой самой стервы.
- Ты предпочитаешь богатого испорченого мальчишку? Мда. Вся соль в том, что стерва, т.е. жена так и не стала женой его отцу, она спелась с его сыном, немного подросшим и окрепшим и они вместе насолили богатому и самодовольному папочке.
Он развелся с моей матерью, когда мне было 12, через два года матери надоело терпеть мои подростковые выходки, и она под предлогом того, что мне надо нормально учиться отправила меня к отцу. У него уже тогда началась череда любовниц, но ты, молодец, задержалась дольше всех, и мне кажется, нравилась ему больше всех. Ты первая кого я начал ревновать к нему. До этого мне было плевать на его баб. К примеру, мне плевать на теперешнюю. А ты меня сразу завела, как ненормальная.
- Все, мне надоело слушать твои признания.
- Ну, я же говорю, что ненормальная. Только ты можешь плевать, когда я признаюсь тебе в любви.
- Иди в баню.
- Один? Ни за что!
- Между прочим, дорогая моя скромница, ты даже не подозреваешь, как тебе повезло с любовниками.
- Ты долго будешь еще повторять мои слова?
- Ты подозреваешь или нет? Наверняка, нет.
- Ты о своих величайших достоинствах?
- Куда же без них. Хотя я совсем другое хотел тебе рассказать. Итак, Анна Петровна Платонова, повторяю в последний раз. Вы в курсе, с кем в данный момент находитесь в одной постели?
- Не пугай меня, иначе я уйду.
- Куда? Ну, Ань, ладно, что тебе сложно подыграть мне? Я слушал, как ты признавалась в своей коварной ко мне молодому страсти. А сама …
- Ну, хорошо. Итак, с кем я лежу тут в одной постели?
- Мадемуазель, вы находитесь рядом с представителем древнейшего рода Корфов. Графский и баронский, между прочим, род. Мои предки из немецкой фамилии, известной в Вестфалии с первой половины XIII века. В XVIII веке они вступили в русское подданство.
Славные у нас были представители, например, барон Николай Андреевич Корф – действительный камергер, сенатор, генерал-аншеф, главный директор над всеми полициями. Он служил посредником для переписки Петра III с королем Прусским. С ним связана одна история, когда император и его дядя, принц Георгий, как настоящие прусские офицеры, из-за различия мнений в разговоре обнажили шпаги и уже собирались драться, старый барон Корф бросился на колени перед ними. И как жещина рыдая, объявил, что не позволит им драться, пока они не проткнут шпагой его тело. А его величество и принц Голштейн-готторпский оба любили Корфа, и он, таким образом, прекратил эту глупую сцену и окончательно их примирил.
Одни Корфы заявили о себе истории в дипломатической миссии: тайные советники, статский советник, служащие министерства Финансов и министерства Юстиции.
Другие были по военной части. Генералы - участники военных компаний на Кавказе, даже наказной атаман Приамурского казачьего войска (Андрей Николаевич Корф), участник военных действий в Польше и с французами (Корф Федор Карлович), участник подавления польского восстания 1863-1864гг (Корф Павел Иванович); варшавский и ломжинский губернатор (Корф Семен Николаевич); участник войны 1812 и крымской кампании, в которую он занимался вооружением действующей армии (Корф Николай Иванович).
В первую мировую был военный теоретик при штабе Двинского военного округа – Корф Николай Андреевич.
Корф Василий Сергеевич – генерал-адъютант, в 1837-1857 состоял при младших сыновьях Николая I, и позже управлял гофмейстерской частью двора великого князя Николая Николаевича.
Корф Сергей Александрович был профессором русского государственного права и истории русского права Гельсингфорского государственного университета.
Корф Иоганн Альбрехт Фон (1697-1766) – библиофил, дипломат, российский академик. В 1739 учредил географический департамент АН, собрал богатейшую библиотеку.
Николай Александрович Корф - организатор земских школ, автор методического руководства для учителей сельских школ и работ по педагогике.
В роду была даже одна актриса. Корф Мария Николаевна. Она была баронессой, но после заключения брака покинула сцену.
Воть,

Владимир Иванович Корф – сегодняшний представитель древней фамилии отложил листки обратно в папки и откинулся на подушку.
- Ну, как тебе? Само собой, сведения обрывочные, требуют доработки и пополнения, но так ты хотя бы приблизительно будешь знать, с кем имеешь дело.
- Я потрясена. Ты давно собираешь эту информацию?
- Не так уж. Вообще-то это моя дипломная работа. Я подумал, зачем писать про Головниных или весьма далеких от меня Паниных, есть же Корфы. Лизка, кстати, тоже про своих – Долгоруких, пишет. Но про них весь интернет пестрит, у нее не должно быть проблем с поиском информации.
Владимир кашлянул, понимая, что, наверное, слегка перегнул и у Анны, как ни была она любезна, голова уже раскалывается от его болтовни.
Через какое-то время они встали, собрали вещи и, напоследок плотно поев в ресторане, съехали из отеля к Анне, как она и предлагала.
----
Пара дней прошла ничем не примечательно.
Владимир и Анна по-прежнему проводили кучу времени в постели, продолжая сами собой придуманный медовый месяц. В промежутках Анна занималась уборкой и готовкой, а Корф или смотрел телик, или увлеченно сидел за компьютером. Вероятно продолжая работу над дипломной. Или же, что чаще всего, ходил за Анной хвостом, или мешал ей кошеварить, отвлекая своими шуточками и провокациями, или принимался самостоятельно пылесосить и убирать, даже выносил мусор. А потом они отправлялись за покупками, а по дороге в супермаркет шли в парк, садились на скамейку, кормили птиц, обнимались и чувствовали себя абсолютно счастливыми.
Наверное, это откровенное счастье было настолько заметно переливающимся через край, что выданное заранее и с лихвой было сглажено чужой завистью. Анна доверяла Владимиру настолько, насколько можно было доверять любимому человеку. И потому для нее неприятной неожиданностью стало узнать, что Корф втайне от нее общается с Лизой Долгорукой. Однажды выйдя из ванной, она случайно подслушала обрывки этого разговора.
Девушка продолжала строить иллюзии, относительно своего будущего с Владимиром, и даже пригрозила ему, что расскажет отцу, что он ее изнасиловал. Так или иначе, ему придется жениться, и нетерпящий, чтобы в его дела так нахраписто влезали Корф, был до неимоверия груб и даже жесток с той, с кем дружил много лет до этого.
Анна слышала не весь разговор, она могла только догадываться по реакции Владимира и его ответам о положении и фразах той стороны. Анна заплакала от жалости к Лизе, оттого, что Владимир представал теперь не милым, чудным, понимающим мальчиком, а каким-то монстром, чудовищем.
Слезы Анны сначала испугали, потом взбесили Корфа. Он бросил трубку, начал орать, упрекая Анну, в том, что она его подслушивает, что в ее доме шагу нельзя ступить и слово молвить с тем, чтобы она не узнала. Что она давит на него, и ее слезы это просто оружие, чтобы бороться с его свободой и самостоятельностью.
- Я устал. Я ненавижу женщин. От вас одни проблемы.
Анна продолжала заливаться слезами, мотать головой из стороны в сторону, кутаться в банное полотенце. Потом бросилась вон из комнаты, но он поймал ее слишком быстро, прижал дрожащую к себе, стал покрывать лицо быстрыми просящими поцелуями.
- Ну, прости меня, прости. Я не думал, что раню тебя. Я не должен был говорить с ней в твоем доме. Но мне некуда от нее деваться. Она грозится, что заявит всем что спала со мной не по собственному желанию, что я принуждал ее к близости. И после этого меня или посадят или потащат во дворец бракосочетания. Ты должна верить мне, слышишь, – он приподнял ее лицо за подбородок, - Отношения держатся на взаимном доверии. Я все равно сказал бы тебе правду, тебе незачем было прятаться и подслушивать.
Анна стала снова биться в его руках, возмущенная его предположениями. Но Корф не слушал ее, и, решив, что самое лучшее место для примирения – постель, потянул ее туда, где они не боролись, словно два непримиримых титана, а любили друг друга с беззастенчивой страстью. Ничего не выходило.

Едва доведя партнершу до состояния, когда она уже сама не хотела останавливаться, Владимир решил продолжить вечер воспоминаний и откровенности.
- Ты представляешь, - поделился с ней Владимир - эта идиотка заявила, что моя долбежка ни разу не сделала ее сексуально довольной. Она делала это только для того чтобы удержать меня.
Бедная девочка! Слушать о его любовных утехах с другой женщиной во время собственных было особенно неприятно, но Анна проглотила обиду и, пожалев своего незадачливого любовника, решила его подбодрить
– Иногда чтобы довести женщину до оргазма надо посвятить чуть больше времени на предварительные ласки.
- Да плевал я на ее чувства, мне нужно было стать настоящим бычком. Ты любишь секс, и я должен был соответствовать. К тому же Лиза врет, мы тр*ись как кролики и она раздвигала ноги при каждом удобном случае… Эй, куда ты?
Слушать дальнейшие разглагольствования этого самоуверенного мачо она была не намерена.
- Постой-ка. Нет, не шевелись. Вот так. О, потрясающе. Ты… моя… золотая.
Я пустила в сердце этого эгоистичного малолетку, который использует меня вместо подстилки, и еще надеюсь на что-то, - думала Анна, начиная стонать и дергаться в его руках.

- Ну, как я был, тебе понравилось?
- А Лизу ты об этом спрашивал, когда репетировал на ней эту позу?
- Эй, детка, не говори мне ничего. Я все слышал собственными ушами.
- Перестань разговаривать со мной как эти дураки из американских фильмов. Я ненавижу насилие, заруби это себе.
- Обожаю когда ты голая и злая. Ну-ка взгляни, по-моему, мой петушок опять готов к работе. Ты же не хочешь, чтобы я любил себя сам.

Сцены как из паршивых порнофильмов. И я опустилась до уровня обслуги, которая годится только для того чтобы тренировать ее слух такими пошлостями. Хорошо, что он пока не выносит своих фразочек дальше спальни, иначе я возненавидела бы его.
Давно Анне не было так грустно. Она видела расхаживающего по комнате Корфа и внушала себе, что произошедшее только что ей только привиделось. Владимир не говорил с ней, как наширявшийся подросток, не насиловал ее, не вспоминал о Лизе – женщине, с которой был близок до нее, с презрительной показной жестокостью. Что если и о ней он позже будет говорить с такими же гадкими интонациями? Что если его любовь так же сиюминутна?
Она накинула на себя шелковый халатик, кивнула Корфу, собравшемуся уходить. Ей было, в сущности, все равно, куда и к кому. Анна прошла к бару, вынула бокал и налила себе выпить. Через пару минут у нее резко закружилась голова, а, попробовав сделать шаг к дивану, она не выдержала, споткнулась и упала на пол.

Владимир был еще дома. Крутился в коридоре, нарочно тянул время, думая, что увидит выбежавшую за ним Анну, просящую его вернуться. Ему самому было неприятно произошедшее. Непонятно почему, но теперь он здорово сомневался в том, что Анну следовало посвящать в подробности его отношений с Лизой. Ему казалось, что чем грубее он будет характеризовать свои инстинкты, тем проще воспримет все Анна. Но, увы, она замкнулась, сделала ему резкие замечания, хотя до этого ни разу не уклонялась от того, чтобы попробовать что-нибудь новенькое в постели. К тому же все его дурачества возымели обратный эффект.
И когда из комнаты донесся странный звук, он с внезапно сжавшимся сердцем поспешил туда и обнаружил Анну в обмороке. Не решаясь будить любимую поцелуями, он несколько раз похлопал ее по щекам. А едва она приподняла дрожащие ресницы, схватил на руки и, не медля ни минуты, прямо в пеньюаре потащил ее вниз в машину, к врачу.

Несколько удивленный необычным видом пациентки доктор, тем не менее, профессионально осмотрел ее. Анна мечтающая услышать, что все ее обмороки связаны с беременностью была разочарована. Сначала им категорически опровергли версию о ее вероятном сейчас материнстве. Потом послали на кучу анализов, и в завершении поставили диагноз Вегето-сосудистая дистония. Расшатанная нервная система вызывает скачки артериального давления, а они соответственно – обмороки. Во избежание их повторений следует убрать все негативные факторы. Свежий воздух, специальная диета, исключение алкоголя и стрессов. Слабые успокоительные перед сном.

Неизвестно, порадовался бы Владимир новости о том, что станет отцом, но узнав о таинственном диагнозе Анны, он постарался окружить ее максимальной заботой, не хуже чем, будь она и в самом деле беременной. Корф запретил Анне заниматься тяжелой домашней работой, велел в случае необходимости вызывать прислугу. Уложив подругу на диван, сам пошел в магазин за продуктами – молочное, овощи, фрукты. Анна со смехом отказывалась, когда он кормил ее с ложечки, порывалась встать, то вымыть посуду, то приготовить обед. Но Владимир был с ней строг, из постели не выпускал, на близость не напрашивался. Два раза в день выводил на прогулки.
Внимание Корфа было несомненным, однако это было какое-то отстраненное чужое внимание. И хотя Анна с одной стороны все еще не простила Корфа за его поступок, с другой – его упорная забота о ней, словно она тяжело больная, была для нее почти оскорбительна. Пусть ВСД не являлась ни болезнью, ни показателем старости Анна начинала чувствовать себя лишней, ненужной, даже старой – неким балластом, который Владимир бы с удовольствием скинул с плеч, да не может. Пока, не может.
В парке Анна опять встретила уже знакомую ей тетку с котенком. Очередной этап ее жизни, очередная встреча. Тетка никак не прокомментировала то, что снова одинокая Анна, сидит как пенсионерка на скамеечке. Анна не торопилась с описанием своей слабости, просто сказала, что хочет на время уехать из города, желательно, поближе к природе. Хозяйка Тоту предложила ей домик в деревне своего двоюродного брата.

* * *
Предполагавшая пасторальную идиллию – деревенский домик, окруженный садом и имеющий небольшой прудик-озерцо чуть дальше заднего двора, Анна была немного разочарована, когда увидела типичный коттедж одиноко, но твердо стоящий в пустом залитом асфальтом дворе. Старичок, правда, казался по виду совершенным крестьянином, и в первый момент Анна даже не поняла, что он хозяин домика, а вовсе не сторож. Он гордо показал ей свое сокровище – опрятные комнатки, небольшую кухоньку и санузел со всеми необходимыми удобствами, рассказал где найти ближайшие магазины, спортклуб и кинотеатр.
- Живем мы, в общем, обычно. Ничем не хуже вас, городских. Местные власти за порядком следят, телевизор, слава богу, работает. Работать, правда, народ все больше в город едет, да и вещи покупать стремится там же, чтобы не отставать. А вы с братом сюда на сколько перебраться думаете?
Анна, которой фразой о брате как кипятка в лицо плеснули, стараясь, чтобы улыбка была все такой же приветливой, тихо бросила, что стоящий за ее спиной молодой человек не брат ей. Владимир и бровью не повел, зато старик смутился страшно, принялся извиняться, бормотать что-то, по всему видно, боялся упустить глупостью клиентов.
И Анна, хоть и получила совсем не то, что ожидала, все-таки решила заключить договор – здесь воздух все ж чище. Владимир внес необходимую сумму, получил ключи и уехал в город за вещами.
Когда Анна в очередной раз с тоскливым видом прошлась по дому, ей в голову не пришло ничего иного, чем сесть на диванчик и включить телевизор.
Владимира можно было не спрашивать, что он думает о затее Анны. Он не считал, что удрать из столицы на десятки километров, чтобы нюхать не цветочки на лугу, а все те же выхлопные газы, есть то, что можно найти в продуктовых брежневского застоя, и в общем проживать в условиях на порядок ниже нормальных, только чтобы сменить обстановку как таковую разумно. Когда выяснилось, что розетки в доме не приспособлены для компьютера и прочей современной техники, настроение его еще больше испортилось. Через сутки он заявил, что его заели комары, водопроводная вода прожгла язву желудка, и вообще, ему нужно заниматься в человеческих условиях. И, запрыгнув в машину, укатил обратно.
Неприятности продолжали сыпаться. Исчезнувший с глаз Владимир признался, что отец-таки добрался до его кредитки. Наем домика вышел им в кругленькую сумму, а еще все приходилось покупать. Огород растить Анна не могла, да и не желала. Даже сократив все возможные расходы, реальных живых денег стало катастрофически не хватать.
Наезжающему с визитами Корфу не приходило в голову привозить с собой денег и продукты. Или и он начал экономить до безбожной скаредности, или считал, что тащить что-либо издалека не стоит - испугавшись трудностей, Анна сама захочет сменить место отдыха.
За простым «деревенским» ужином она сама подняла вопрос о возможности устроиться здесь на работу. Вероятно, из непонятного ему упрямства, Анна была намерена задержаться в деревне дольше предполагаемого. Или может, хотела проверить, в состоянии ли она работать вообще? Равнодушно пожав плечами, Владимир оставил все на ее усмотрение.
Анна, заготовившая целую речь, нечто вроде: «Когда я начинала работать, я была испорченной пустой девчонкой, у которой за спиной нет ничего кроме твердого знания, что без этой работы я не выживу. Я прошла суровую школу, одновременно обучилась и машинописи и делопроизводству, я могу работать секретаршей, я могу работать помощником менеджера, я могу работать кем угодно. У меня высокий КПД и если раньше я отдала бы любимые туфли тому, кто вместо меня набивал бы громадные тексты, я могу не только работать, я могу придумать что-то чтобы избавиться от этой мороки. Например, поручить ниже стоящему сотруднику, или заплатить кому-либо, кто будет делать эту работу за меня. Я знаю свои обязанности, я заранее очерчиваю круг своих дел и слежу за тем, чтобы никто, даже я сама, не нарушала собственных правил…» даже расстроилась. Она и не знала отчего больше, то ли что ей не удалось похвастаться перед Владимиром своими умениями, то ли всем поведением Корфа, который не то чтобы был абсолютно безразличен, но и не мил уж точно.
Помыв посуду, Анна увидела стелившего себе на софе любимого, от попытки приласкаться он отмахнулся. Сказал что-то про усталость, завтрашний подъем чуть свет – ни дать, ни взять муж, которому обрыдла и разнюнившаяся жена с ее вечными проблемами и вся эта настойчиво действующая на нервы обстановка. Анна легла в свою постель и, повертевшись, уснула. Она снова стала привыкать к одиночеству.
Когда Владимир уехал, она отправилась на поиски работы, только теперь круг ее поисков был здорово сужен.

И как она не поверила сторожилу? Прав был хозяин домика. Единственную работу, которую Анна, несмотря на свой высокий проф. уровень, смогла получить - место продавщицы в одном из магазинов.
Магазин был небольшим, какого-то общего профиля, бизнес шел у них ни шатко - ни валко. Анна стояла то в галантерее, то в посудном, то канцтоварах – все одно. Сельчане заглядывали сюда в основном в получку, и то по острой необходимости. Дамы, конечно, забредали поглазеть на горожанку, но Анна к общению не стремилась, и интерес понемногу угас. Хозяин если надеялся, что на нее как на диковинку повалит народ, вскоре вынужден был ее расчитать – своим нужно было зарплату платить.
После магазина Анна попытала счастья в школе. Была нормальная возможность устроиться туда учительницей музыки. Но при всей любви к искусству, Анна не имела ни специального образования, ни навыков игры на музыкальном инструменте. Надежда устроиться красиво лопнула. На предложенное место уборщицы Анна согласилась без раздумий.

Владимиру она, конечно, не торопилась признаваться в своем падении. Просто подтвердила, что работает, он и не уточнял.
Оказалось другое, между фраз Анна поняла, что Корф надеется помириться с отцом, или уже помирился, потому что ведет жизнь для себя привычную. Даже встречается со старыми друзьями, вероятно, даже на вечеринках, на которые такой мастак его папаша. Хотя как раз на Анну у него времени стало катастрофически не хватать, еще бы – отец, вечеринки, друзья. Барышни? Анна отмахнулась от назойливо лезущей в голову мысли. В любом случае, с Мишелем Репниным они все так же неразлучны, что и прежде.
При упоминании имени Репнина Анна даже замерла. Не может быть, чтобы он не поведал Владимиру об их странных отношениях. Корф был в уже ставшем привычном ей состоянии - «не в духе» и она хотела знать, не вызвано ли это слишком длинным языком Михаила. Ступая на скользкую почву, она сама дала возможность Владимиру догадаться обо всем, вернее, насочинять себе все в меру своей испорченности.
Разразился скандал, Корф рвал и метал от злости и ненависти.
- И ты сама еще упрекала меня в связи с Долгорукой… Ты лила слезы, ковырялась в моей душе, строила из себя оскорбленную добродетель, чтобы прикрыть собственные грешки. Я восхищался тобой, я верил тебе. А ты… всего лишь продажная женщина, испорченная, обесценившая все, что было между нами…
- Ты сам любил во мне шлюху. Как только я сказала, что эта роль мне противна, ты сразу же охладел ко мне. Ты сам превратил все в грязь… У меня с ним ничего не было. Я просто работала у его отца. Да, кто-то строил предположения, что из нашей дружбы что-то получится, Михаил как будто все время на что-то надеялся, но я ни разу не дала ему повод так думать. Для меня он никто, просто мальчик…
- Снова мальчик. Снова твои комплексы, что ты спишь не с настоящими мужчинами.
- Я люблю тебя. Я очень тебя люблю.
- Я тебе не верю.
Он собрался за считанные минуты и, несмотря на темноту, уехал.
* * *
Иван Корф долгое время жил в собственное удовольствие. Если бы кто-то попросил его объяснить, он бы сказал, какое это удивительное состояние, когда спокойствие не нарушают проделки твоих близких. Когда его непослушный сын вернулся в город, Иван махнул рукой на его немедленное выдворение обратно, в конце концов, мальчишка уже усвоил урок, к тому же с Анной его больше ничего не связывало. Ольга хоть и действовала на него порой как красная тряпка на быка, в общем-то, была бабой с мозгами, и ее измены Иван не боялся.
Короче, жизнь могла течь все так же привычно, и ничто не предвещало бурь. Пока не появилось сообщение, что а) сынуля распутничал с дочкой Долгоруких. Девочка какое-то время была не в себе, а теперь разозленный папаша требует срочно официального статуса ее блуду. Б) Володька не терял времени даром и, вот оболтус, опять сошелся с Анной. Теперь уже более серьезно, кажется, даже живет у нее.
И нет, вроде как, повода для волнений. С одной стороны, сын в его породу, в корфовскую - по бабам большой ходок. Иван даже страшился уже этих ровных дружеских отношений и постоянных мужских компаний. А с другой, мальчишка совсем в разгул ударился, и Анька ему вместо мачехи, и Лизка почти родная. Долгорукий Петр у своей Марьи Алексеевны под пяткой, но раз разошелся, спуску не жди. Выбор Владимира - дело нехитрое, да и сам он со временем поймет. А времени-то и нету. Как Петр Михайлович угрожать стал, Иван решил сына немного подтолкнуть. Закрыл ему счета, покричал для порядка, предъявил жесткий ультиматум, или ты со мной, или ты с ней.

* * *
Однажды Иван понял, что умер.
Он был на массаже. Симпатичная девушка умелыми движениями разминала ему мышцы, а он развлекался тем, что представлял ее в своих объятиях. Наверное, расслабился, уснул и на волне разбуженного в себе возбуждения вдруг увидел сон.
Он был дома. Лежал на постели и, услышав шум, спустился вниз по лестнице. Никого не было видно, но ощущение чужого присутствия не проходило. Потом он услышал тихий провоцирующий смех и шлепки голых ступней по полу. Снова никого, только смех и звук легкой походки. Иван спустился ниже, стал методично осматривать метр за метром. И вдруг из-за занавесей выпорхнула какая-то нимфа – белый шелковый халатик, светлые волосы. Мелькнула, пропала и снова, как звон колокольчиков. Анна! – понял Иван. Зачем она здесь? Откуда? К тому же в таком виде. Опять мелькнула, словно пригласила поиграть. Опять засмеялась, и даже рукой позвала.
Иван рассердился, к тому же к его гневу примешивалась немалая доля любопытства. В беготне за Анной он окончательно возбудился, кровь стучала у него в голове и единственным желанием его стало поймать и наказать нахалку так как она того заслуживала. Видимо Анна тоже устала от игр, а может, ее желанием было именно заставить Ивана ее выслеживать. И когда он бросился на нее, как ястреб на дичь, она покорно замерла в его руках, а он начал вонзаться в нее с неистовством дикого зверя и рычать, пока не опустошил свое сердце и плоть. И в это самое мгновение, когда вместо победного рыка у него вырвался сип, а сердце воина неожиданно дало несколько осечек, он понял что это конец.
Больше не будет радости от выигрыша в тендере и удачного вложения денег, любых приобретений и удовольствий, в том числе от обладания женщиной. Он больше не пройдется с бокалом отличного виски по дому, не поваляется у телика с газетой, не увидит и не обнимет сына. Кончено все. И в момент острой жалости к себе самому, отныне лишенному всех прелестей жизни, лишенному самой жизни Иван неожиданно проснулся.
Он лежал на массажном столе совсем один, едва прикрытый простыней. Осторожно, как будто резкое движение могло причинить ему боль или травмировать, он повернулся и сел. Коснулся груди, где привычно стучало сердце, сделал несколько вдохов и сползнув на пол прошел к огромному во всю стену зеркалу.
Придирчиво, как невеста свадебное платье, он разглядывал свое немолодое тело. Сделав акцент на изрядно округлившийся в последние месяцы живот, Иван стал убеждать себя, что умирать во сне к долгой жизни. К тому же он все еще ничего, женщины его любят, тело послужит ему.
Но, отправившись в душ, он сделал струю воды поменьше и не так яростно терся мочалкой - умирать ох как не хотелось. Надо оградить себя от стрессов, - сделал он заключительный вывод.

* * *
Анна возвращалась в работы, еле двигая ногами. Ей хотелось придти, рухнуть на кушетку и хоть на час-два отключиться от всего на свете. Звонок телефона прервал ее мысли и, взглянув на панель, она здорово удивилась. Александр Робертович Репнин уже давно не давал о себе знать, вернее, как только она собрала свои вещи и ушла со службы, он больше не делал попыток надавить на нее, или просто пообщаться. Неужели опять? – тоскливо подумала Анна.
- Привет, девочка, как твои дела?
- С каких пор вам стали интересны мои дела, Александр Робертович?
- Узнала? Славно, молодчинка. Играя по моим правилам, ты делала все правильно. Ты не сошлась с Иваном, но сделала еще более потрясающую игру, стала любовницей его сына. Вот уж порадовала, так порадовала. Не знаю, как тебе это удалось, но это твои тайны. Но что сейчас я узнаю: Корф разыграл свою партию, ты не удержала его сына. К тому же нарушила все мои предупреждения и рванула загород. Ты уже забыла про тот материал в прозрачной папке, за который ты можешь загреметь на казеные харчи?
- Если вам так уж хорошо известна моя жизнь, вы должны быть в курсе, что я болею. Врачи прописали мне покой и свежий воздух, и я вынуждена была уехать на время из столицы. Относительно же Владимира у вас неточные сведения.
Анна увидела повернувший к ее коттеджу черный мерседес и вдохновенно повторила – Совсем неточные. Затем, весело рассмеявшись, нажала на отбой и прибавила шагу.

Он сейчас, конечно, выскочит из-за какого-нибудь угла – фантазировала Анна, - закроет ей глаза теплыми ладонями, прижмется.
- Откуда это вы возращаетесь, девушка, в такой час? Я вам говорил, как я ревнив в чужом городе?

Черный мерседес оказался совсем не владимировским. У коттеджа никого не было. Анна, покопавшись в сумочке, вытащила ключи и зашла внутрь.
* * *
Через пару суток ее все-таки посетил один из клана Корфов, увы, старший.
Анна стряхнула тоску и занялась уборкой. Когда Иван позвонил в дверь, она распахнула ее, не глядя.

Волосы собраны в небрежные хвостики. Подкрашены лишь ресницы едва и губы бледной помадой. Но как ни странно выглядела она до сих пор потрясающе, несмотря на усталость и отсутствие косметики, даже моложе прежнего. Хочет подстроиться под Володьку, - с внезапной злостью подумал Корф и, запретив себе сентиментальные воспоминания, ринулся в бой.

Анна прошла и выключила центр. Затем не зная, куда девать руки села. Иван уселся в кресло напротив. – Тихая гавань, куда можно сбежать от шума города и деловых проблем. Верная нетребовательная подруга покормит тебя, приласкает, снимет весь груз и позволит забыться до утра. А потом с новыми силами можно укатить обратно в город, в бурные водовороты жизни. И не вспоминать о той гавани до следующего раза, когда понадобится подпитка или нахлынет тоска.

Анна вела себя так, словно он был ей всего лишь родственником ее любимого. И Иван разозлился снова, хотя с недавних пор дал себе зарок поменьше нервничать и злиться. Он рассказал ей, что его сын в настоящее время обедает со своей невестой Лизой. Он объяснил ей, что Владимир больше не нуждается в ее обществе, и просил его, Ивана расплатиться с ней за все потерянное на него время.
- Кажется, у тебя были какие-то долги, - сказал он, держа в руках увесистую пачечку денег и примериваясь, какую часть из них отстегнуть.
- Убери, - тихо, но твердо попросила Анна. Она не взяла бы этих денег, даже если бы вынуждена была побираться от бедности. – Передай Владимиру, что я жила с ним из чистого альтруизма. Возможно, мне самой надо ему еще приплатить.
Она усмехнулась, и Иван, посчитав свою миссию выполненной, поторопился унести ноги.

Сказать, что свет померк у нее в глазах – мало передает аннины ощущения на тот момент. Она вспоминала слова Владимира, его признания в любви, его глаза, которые была сама честность и откровенность. Уткнувшись лицом в подушку, она рыдала, хороня последнюю надежду увидеть его когда-либо. Уж сколько признаков было в последнее время, о том что он уходит от нее, о том, что чувства перегорели, что она стала ему не нужна, а она все еще надеялась. Она все еще ждала чего-то. Как он мог послать отца, унизить ее, растоптать даже не сам, а другим человеком? Тем, который душу бы дьяволу отдал, лишь бы видеть ее мучения и им радоваться.
Она поставила чайник, тот выкипел и залил конфорку. Комната понемногу наполнялась газом, а ей было все равно. – Умереть, ну и чудно. К чему жить, погибая в нищете, без любви, шантажируемой.
Зазвонил мобильный.
- Анна!
Она молчала, слушала.
- Аня, открой мне. Я вернулся. Аня, не делай глупостей. Аня!
Кто-то начал звонить в двери, потом колотить в нее. Послышался звон разбитого стекла, кто-то влез в окно, пробежал по дому, взял ее на руки и понес к выходу.
- Владимир! – тихо сказала Анна, теряя сознание окончательно. Хорошо умереть на руках любимого с его именем на устах. Люблю! – хотела добавить она, но не успела.
* * *
Анна очнулась в больнице. Отравиться угарным газом не самое приятное дело, и чувствовала она себя соответственно. На столике у кровати стоял красивый букет цветов.
Когда к Анне стали пускать посетителей, ее навестил ее спаситель – сын хозяина ее коттеджа. Они пришли вместе с отцом, принесли скромный букетик цветов, фрукты.
- Поправляйтесь. О житье не беспокойтесь, стекла вставлены, все проветрено. О плате пока не думайте, как деньги появятся заплатите. А по выписке обратно на свежий воздух милости просим.
Анна вынуждена была отклонить столь щедрое предложение.
- Я все возмещу, и стекла и плату. Но жить останусь в городе, наверное. Итак, слишком многое упустила, уехав в глушь. Деньги у мамы попрошу, или у Кирки - они не откажут. А без города такая тоска убийственная, не просите остаться.

Пришел и Владимир. Орал в палате, хорошо хоть соседки вежливо прикрыв двери, гуськом прошли в коридор. Ни поцелуя, ни ласки, ни цветочка вшивого – как на врага.
- Что ты от меня хочешь? Чтоб я женился на тебе что ли? Всем вам только одно и нужно. Как я устал от баб, если бы только был такой остров, чтобы без них, их нытья и вранья… Не ищи меня больше, ясно?
Так я и не искала, - пожала плечами Анна.
После спасения она стала как-то по-другому воспринимать жизнь, как большую ценность что ли.

Прошло время. Анна выписалась из больницы. Уплатила все штрафы, взяв в долг у родных. Какое-то время жила у матери, потом поняла, что не может выдерживать ее опеку и вечно прятаться от жизни, вернулась домой.
Чудом получив предложение на улице, снялась в рекламе. Там было много людей, но на уличные щиты вынесли почему-то именно аннино изображение, к тому же ролик постоянно крутили по местному тиви.
Потом Анне сделали еще одно предложение – поучаствовать в показе нижнего белья от именитого кутюрье. В конце концов, она заканчивала именно модельное агентство. Да и деньги платили очень неплохие.
Сначала представив, что в зале сидит человек, которого ей непременно нужно обольстить, а потом окончательно отрешившись от глазеющей на нее публики, Анна легко прошла нужные ей дистанции. Но вот в гримерке ее ждала неприятная встреча.
Лиза Долгорукая (или теперь Корф?) разговаривала с ней как зарвавшиеся хозяйки с обслуживающим персоналом.
- Ну, наконец-то я вижу вас там, где вам и должно быть. Шагать по подиуму, распаляя мужиков, продавать любовь, если понадобится, а сама даже не человек – так, вешалка для одежды. Молчишь?
Анна улыбнулась и равнодушно выжала на губку немного молочка для снятия макияжа.
- Тебе нечего сказать? – догадалась Лиза. – Ну что ж, можешь поздравить нас с Володей, - она погладила свой заметно округлившийся под платьем животик, и, заметив боль, промелькнувшую во взгляде Анны, с еще большим энтузиазмом продолжила, - Да-да, ты все верно поняла. Я же говорила, что Володя будет моим, ты для него слишком стара. Твое время прошло. Ну, прощай. Я передам Селене, чтобы она увеличила тебе нагрузки, тебе нравится новая работа, да и на глупости времени не останется.
Степенно, как следовало женщине ее положения, Лиза выплыла в коридор, хлопнула за собой дверью и довольно похлопала себя по поролоновому животу. В любви и на войне все средства хороши!
* * *
После очередного «вредного звонка» Александра Робертовича Анна была вынуждена отзвониться Михаилу. После коротенького приветствия она сразу же перешла к делу.
- Есть что-то или вернее кто-то, кого побаивается ваш отец?... Да, у меня возникли с ним серьезные проблемы… Нет, я не могу с вами встретиться, да и не желаю, если честно. Именно из-за вас, Михаил, ваш родитель и не дает мне покоя… Нет, я не могу ждать пока вы сами утрясете с ним это дело… Я обещаю не причинять ему вреда, мне просто нужно чтобы он отстал от меня со своими наполеоновскими планами.
Таким образом, Анна получила адрес Зинаиды Кириловны Репниной и, договорившись о встрече, поехала к ней домой.
Особняк Репниных не произвел на нее особого впечатления, а вот сама Зинаида Репнина выглядела чрезвычайно элегентной, эффектной женщиной, несомненно, она все еще вызывала в мужчинах желание, а Александр Робертович боялся если не сурового нрава жены, то, скорее всего, потерять ее.
Зинаида Репнина встретила Анну настороженно, кажется, она видела в ней свою соперницу. Или что-то такое слышала про ее отношения с Мишелем. Но едва Анна рассказала о своей проблеме, она оттаяла, даже рассмеялась и посоветовала ей выкинуть эту неприятность из головы.
- Я вам ручаюсь, что ни один мужчина из моей семьи больше не сделает вам ни одного звонка, ни одной угрозы и не попробует еще как-то навредить вам.

Анна уехала совершенно успокоеная. И не то, чтобы ей не хотелось наказать клан Корфов. Если есть бог, он покарает их за их двуличие и бессердечность. Но не ее руками, она не хотела быть пешкой в военных играх Корфов-Репниных.

И вот, наконец, наступил тот день, когда Анна смогла поставить жирную точку на всей свой прошлой жизни. Со всеми долгами она развязалась, все неприятное отсекла. Не то чтобы забыла, но жизнь тогда вроде бы улыбнулась ей, сделала счастливой. И лишь после Анна поняла, что улыбка судьбы на самом деле была совсем неискренней, неприятный оскал она приняла за божью благодать. И много раз попадая в сходные ситуации, идя на поводу у своих чувств, или капризов, она не замечала, что ее жизнь и ее любовь напоминает кривое зеркало. Настало время открыть глаза и твердо взглянуть в прошлое. Она проиграла, она обманулась, она потеряла. Но есть жизнь, и она подкинет ей новую карту, новый шанс, новое знакомство.

* * *
Она стояла на мосту и крошила булку в воду.
- Привет! – услышала она за своей спиной и неспеша оглянулась.
Из золотистого ландкрузера вышел симпатичный мужчина и махнул ей рукой.
Он даже присвиснул, когда подошел к ней чуть ближе.
- Да вы красавица, вам это говорили, девушка? Наверняка, сто тысяч рыцарей сражались из-за вас на поле брани и почитали своим счастьем, если вы махнете им в окно кружевным платочком. Поехали со мной.
- Я выгляжу такой доступной?
- Вы выглядите богиней, но знаете, такой знакомой, уютной, домашней богиней. Я увидел вас, и мне показалось, что я знаком с вами тыщу лет, всегда знал ваше лицо и ваше имя. Кстати, как вас зовут, богиня?
- Анна.
- Нет, это имя вам не подходит. Может быть лучше Аннет, или Анника? Настоящее имя для богини. Я – Роман, для вас просто Рома. Ну так как, Анника, поехали со мной?
Анна колебалась.
- Я не причиню вам вреда, клянусь эмблемой рыцаря. Вы так грустны и одиноки, богиня, что любой рыцарь с нормальным зрением и добрым сердцем захотел бы вас развеселить.
А впрочем, чего я теряю?
Анна кивнула головой и села в машину.
Роман улыбнулся, став еще симпатичнее, и завел мотор.
- Ну, расскажи мне о себе, прекрастная Анника. Что делаешь, чем занимаешься?
- Ничем. Контракт закончен, под прошлым я подвела черту.
- Ничем это хорошо. Айда со мной в Париж.
- Не могу, - она улыбнулась, - Я больше не выдержу сложных отношений. Сейчас Париж, а потом у тебя наверняка появится брат, сын или озабоченный дядя, живущий с тобой под одной крышей. Я с этим завязала.
- Мой дядя, не знаю уж насколько он был озабоченный при жизни, умер несколько лет назад, оставив мне свой бизнес. Мой брат живет отдельно, а сына у меня вообще нет. Есть дочь, но она живет вместе со своей матерью и ее новым мужем. Тебя устраивает такой расклад?
Анна разглядывала гордый профиль своего случайного знакомого, его крепкую фигуру, руки, твердо лежащие на руле и умело ведущие эту чудо-машину. Неожиданно ей захотелось поверить ему, снова почувствовать себя любимой и любящей.
Около большого рекламного щита Роман вдруг резко затормозил.
- Батюшки, да ты у нас известная личность. А я все гадаю…
Анна всхлипнула. И Роман посчитал нужным продолжить
- Мне страшно льстит, что со мной рядом сидит такая богиня. Но запомни, Анника, я не ревнив, а ревновать к прошлому вообще глупая штука. Мы с тобой родились в час нашего знакомства, у тебя никого не было, у меня никого…
Порывшись в сумочке, Анна достала из нее свой мобильник. Попросила остановиться, вышла, бросила мобильник в мусорную урну и снова вернулась в машину.
Роман смотрел на нее с подозрением.
- Ну что же ты, рыцарь? Ты звал меня в Париж. Поехали!
В качестве эпилога.

Прошло время.
Анна все так же жила с Ромой. Шуточное знакомство, не предполагавшее каких-то длительных отношений, неожиданно не только затянулось, но и переросло в крепкие взаимные чувства. В общем, все произошло так, как и мечтала Анна. Ей встретился хороший, далеко не бедный мужчина, который серьезно заинтересовался ей. Он мог ее защитить, обеспечить. Он ни разу не поставил в упрек ее прошлое, ни разу не возмутился каким-то ее «лишним» знаниям или незнаниям, не закатил ей сцену и вообще - был необычайно, удивительно мягок и неконфликтен, в то же время не до безразличия.
Он был уверен, что женщина чувствует себя лучше, самостоятельно зарабатывая себе на жизнь и не завися от своего партнера, и Анна заняла небольшую, но весьма перспективную должность в очень приличной компании. Роман, правда, хотел устроить ее к себе, но Анна пожелала полной независимости и сама выбрала себе место.
Что же касается личной жизни, она получила от Романа предложение руки и сердца, и ответила на него согласием. Ее недовольство было лишь в том, что Роман решительно хотел справить свадьбу в том самом городе, где они познакомились и непременно при этом пригласить на торжество всех ее родственников.
Сказать по правде, Анна здорово боялась возвращаться. Ей казалось что сейчас, когда ее жизнь только-только устраивается, чье-нибудь злое вмешательство непременно все испортит. Собственно, она и пыталась отговорить Романа от его грандиозного плана, но тут он уперся рогом, и ей пришлось смириться.
Когда он отправился купить подарок ее маме, они обменялись сотней поцелуев и договорились о встрече в холле гостиницы через пару часов.
- Я позвоню, Анника, чтобы ты не ждала меня внизу.
Это было более чем мило. И в этом был Роман – заботлив, предупредителен…
Потому она начала волноваться, когда положенные им два с лишним часа прошло, а Рома так и не позвонил.
Ее сердце начало биться в тревожном ритме, и устав выглядывать в окно, в ожидании его машины, Анна спустилась в холл гостиницы.
Роман сидел внизу в компании какого-то дядьки и разглядывал что-то бывшее у него в руках с большим интересом. Анна даже замерла от ужасного предчувствия. С одной стороны, с Ромой было все в порядке, с другой – эта неожиданная встреча, и главное то, что он «забыл» про их встречу, и даже не позвонил предупредить, что задерживается. От неожиданного подозрения, что сейчас все окончательно расстроится, и она больше не увидит своего будущего мужа не только до свадьбы, но больше никогда ей стало плохо. За что опять, боже! Не замечая, что на нее, застывшую восковой фигурой, стали оборачиваться, она сложила руки в беззвучной молитве.
Неприятный человечек встал, оставив Роману свой пакет и, бросив что-то такое на прощание, хотел уходить. Тот, не поднимая глаз, сказал ему что-то вполголоса. Человечек усмехнулся. Ее жених вытащил мобильник и стал набирать чей-то номер. Анна очнулась только тогда, когда услышала, что трели идут из ее сумочки.
Поднося к уху мобильник, она подумала:
- Сейчас он мне скажет, что все закончено.
В этот самый момент они встретились с ним глазами.
- Ника! Прости, что задержался, дорогая. Теперь мы можем ехать к твоей маме.
Анна пошла к нему на негнущихся ногах, оттягивая страшный миг его ненависти. Но Роман сделал пару шагов ей настречу, и она почувствовала настоятельную потребность вцепиться ему в плечи, чтобы не упасть.
- У нас проблемы? – наверняка, ее бледность не оставила его равнодушным.
- Не знаю. Кто это был, Рома?
- Некий господин Забалуев, передавший мне компроментирующие, как он думает, мою будущую жену фотографии.
- И что ему надо? – глухо, все еще не поднимая глаз, спросила она.
- Наверное, денег. А может просто расстроить наши планы, вокруг полно злых людей. В любом случае, это все неправда.
- А если правда, что тогда? Ты меня бросишь, Рома?
- Я должен сделать это? – он поднял ее лицо, чтобы взглянуть в глаза, - Скажи, ты хочешь, чтобы мы расстались?
- Нет.
- И я не хочу. Поэтому не будем.
Он несколько раз поцеловал ее в раскрытые губы, залитые слезами щеки и покрасневший нос.
- Я выкинул их в мусорку, как ты выбросила туда свой предыдущий мобильник и все свое прошлое, под которым подвела тогда черту, помнишь?
Он снова поцеловал ее.
Анна прикрыла глаза.
- Я говорил тебе, что мне все равно, что у тебя и с кем было до меня? Я не ревнив, от меня даже прошлая жена из-за этого сбежала.
- Я так боюсь, что нас кто-нибудь разлучит.
Он обнял ее дрожащие плечи.
- У тебя могут быть проблемы из-за этих фотографий?
- Не думаю. В конце концов, я не собираюсь в палату пэров, я всего лишь твой верный рыцарь, который хочет жениться на красавице невесте. Давай забудем об этом господине, хорошо?
Она кивнула.
- Тогда поцелуй меня. И давай уже уходить, иначе мы окончательно смутим всех постояльцев.
Анна хихикнула. Обнимая друг друга, они пошли к выходу из отеля.

Сцену объяснения и примирения, равно как и собственного окончательного провала с особым вниманием наблюдал один человек – Владимир Корф. Он видел Анну, немного располневшую, но, в общем-то, мало изменившуюся с их последней встречи, ее отчаяние, ее жениха, их поцелуи и главное то, как льнула Анна к этому человеку. Когда она заплакала, он хотел было выйти из своего укрытия. Но, сдержав порыв и досмотрев все до конца, он понял, что больше не нужен ей. Еще через секунду он сделал еще одно открытие – он не ревновал ее больше. Узнав, что они в городе чуть с ума не сошел, а увидев убедился, что напрасно. Время лечит, может быть, даже освобождает от чар.
Анна всегда казалась ему немного ведьмой, и в их связи было нечто бесовски-неправильное. Теперь он был свободен. Эта мысль заставила его расплыться в дурацкой ухмылке. С Лизой покончено, с Анной покончено. Впереди – целая жизнь и новые приключения.
Он подождал еще пару минут для верности, чтобы не столкнуться с Анной и ее женихом на ступеньках гостиницы, включил плеер и, весело перепрыгивая через лужи, пошел прочь.

Форум "Бедная Настя"