Название: А могло бы быть.
Рейтинг: не выше R
Автор: Рондо
Герои: Владимир, Анна, Лиза, Михаил, Модестович

Все могло бы быть так: Дуэль Мишеля и Вовки.

Владимир крикнул - Стреляй же, Мишель!
Раздается выстрел. Владимир медленно-медленно оседает в снег. Он неверяще смотрит на свою грудь, на которой расплывается темное пятно. Красная кровь на белом снегу. Миша стоит как вкопанный, не веря своим глазам, переводя взгляд с Владимира на еще дымящийся пистолет.
Анна услышала выстрел, хотя поляна была еще скрыта деревьями. Толкнула коня пятками, - Быстрее, милый, быстрее! Неужели я опоздала?
Лес неожиданно кончился. Она увидела лежащего Владимира и бросилась к нему. Спрыгнула с лошади в нескольких шагах от него, от отчаяния колени подломились, она не сводя глаз с распростертого тела ползла к нему, преодолевая это расстояние, отделявшее ее от раненого Владимира.
- Владимир, Володя, Володенька! - тормошит его, пытается приподнять, пятная кровью руки и одежду. По щекам побежали слезы, падая ему на лицо. - Милый мой, любимый, только не умирай!
Над Владимиром склоняется доктор Штерн.
- Он жив, Анна. Его надо перевезти в дом. Сейчас я его перевяжу.
Миша на неверных ногах подходит к ним, падает на колени рядом с Владимиром.
- Прости меня, Владимир. Я не хотел! (шепотом) Господи, помоги ему.
Доктор расстегнул френч Владимира. На груди был документ залитый кровью.
Владимир открыл глаза. Увидел склоненных к нему Анну и Мишу.
- Анна, прошептал он, Анна, будь счастлива. Это тебе. - Он непослушной рукой взял документ и протянул его ей.
- Я не могу быть счастливой без тебя, - ее голос срывался, слезы мешали ей говорить. Не умирай, только не умирай, я всегда буду с тобой, я люблю тебя.
Но Владимир уже не слышал ее. Он лежал, безвольно раскинув руки, снег припорошил темные волосы.
-Князь, помогите мне, - в голосе доктора явно читалось осуждение.
Доктор Штерн вместе с Мишелем подняли Владимира и положили его в сани. Анна, села рядом, придерживая безвольную голову.
Особняк Корфов. Доктор, Анна и Миша.
А. - Он выживет, доктор?
Д. - Он потерял много крови и сейчас слишком слаб. Пока я ничего не могу сказать. Я к вам еще вечером заеду.
Анна плачет, закрывая лицо руками.
М. - Анна, не плачьте.
А. - Это все из-за меня.
М. - Почему вы вините себя? Это я в него стрелял.
А. - Я вчера приходила к нему, просила отказаться от дуэли.
М. - Но он не послушал Вас! Вы не виноваты!
А. - Виновата! Если бы я сказала ему, что люблю его!
М. - А вы его любите?
А. - Да, простите меня, Миша. Мне казалось он мне безразличен, но сегодня я поняла, что могу его потерять. Навсегда.
Анна, вытирая слезы, уходит в спальню к Владимиру.
Миша задумчиво стоит у окна.

А после танца могло быть так:

А. - Теперь я Ваша.
Владимир опускается на колени, нежно целует ее живот, руку. Ее пальцы мнут ткань камзола на его плечах.
А. - Хозяин.
На Владимира это действует отрезвляюще. Он отпускает ее руку, поднимается, смотрит ей в глаза. В его глазах больше нет нежности, только боль и гнев.
В. - Ты хочешь, чтобы я вел себя как твой хозяин? Хорошо. - Он опускается в кресло. - Иди ко мне.
Анна замирает. Она боится этого незнакомца, которым стал вдруг Владимир.
А. - Ч-чего Вы хотите?
Он цинично разглядывает ее.
В. - Тебя. Иди сюда.
Она сжимается под его взглядом.
В. - В чем дело? Ты не слышала приказ?
Анна молча пятится к двери.
В. - Куда?!! Я еще не закончил.
Владимир вскочил с кресла и схватил ее за руку. Анна чуть слышно вскрикнула, в глазах блеснули слезы. Он тут же отпустил ее, она понуро стояла перед ним, опустив голову, не глядя на него. Владимир вдруг стал нежным, взгляд наполнился состраданием. Его голос опустился до шепота, стал низким, бархатистым.
- Прости меня, я сделал тебе больно. - Он нежно взял ее за руку. Анна расплакалась. Он прижал ее к себе, обнял, стал утешать.
- Прости меня, ты такая красивая, а я ... Я не сдержался.
Он взял ее лицо в ладони, стал целовать ее мокрые от слез щеки, глаза, дрожащие губы. Его руки двигались по ее телу поглаживая, даря наслаждение, пробуждая неведомые ей ранее чувства. Анна уже сама льнула к нему, пытаясь запомнить, впитать в себя тепло его тела, силу его желания, его запах - дорогого одеколона, табака, кофе и алкоголя. Она больше не боялась его. Он был сейчас нужен ей, а
она нужна ему. Он - островок спасения в море безумия. Его поцелуи уносили все разочарование от поступка Миши, все унижение, через которое она прошла за этот вечер. Он чувствовал нежное, жмущееся к нему тело, упругую грудь. Анна сводила его с ума, она принадлежала только ему. Ему хотелось прижать ее к себе крепко-крепко, раствориться, потеряться в этой нежности, но он боялся опять сделать ей больно, обидеть ее. Владимир вдруг остановился и посмотрел ей в глаза.
А. - Что-то не так? Ты не хочешь меня?
В. - Хочу, дорогая, но не здесь.
Он легко поднял ее на руки и понес наверх по лестнице...

Первые рассветные лучи робко озарили спальню. Анна проснулась в кольце его рук. Владимир, даже спящий, держал ее так крепко словно боялся что она исчезнет. При воспоминании о прошедшей ночи краска залила ее лицо.
Боже мой, что я наделала! - подумала она. Как я могла... с ним... господи, что
он подумает обо мне. Она шевельнулась, пытаясь разомкнуть его руки. Владимир открыл глаза
и поймал ее взгляд. Анна смущенно отвела глаза. Он нежно погладил ее плечо и улыбнулся.
- Доброе утро, Анна.
Анна села на кровати, закрыла горящее лицо руками. Владимир некоторое время
любовался ее спиной.
Потом он обнял ее, опрокинул обратно и заставил отнять руки от лица.
- Анна, это была чудесная ночь, а сейчас может быть не менее чудесное утро.
- Владимир, как вы можете такое говорить. - Анна опять начала краснеть.
- О, вы, видимо, все таки помните, что ночь была чудесной. - Он легонько
коснулся губами ее ключицы.
- Может быть для вас - да. Анна попыталась высвободиться.
- А для вас - нет? Владимир прижимал ее к кровати, пресекая все ее попытки
получить хоть малейшую свободу.
- Анна, только не лгите мне. Смотрите мне в глаза. - Его руки стали жестокими. - Вам было плохо со мной?
Анна не смогла долго выдерживать его испытующий взгляд.
- Нет. - чуть слышно прошептала она.
Владимир отпустил ее руки и перекатился на бок лицом к ней, притянул к себе.
- Анна, не надо меня бояться, я не чудовище. Неужели ты думаешь, что я причиню тебе боль?
Я больше никогда тебя не отпущу.
Анна смотрела на него, вспоминая отблеск камина в его глазах, его слова, сказанные в запале страсти - Я люблю тебя, я всегда любил тебя... Почему же сейчас он не говорит о любви?

В. - Скажи мне. Ты любишь меня? Ну скажи!
Анна молчала, слезы катились по ее щекам. Владимир опустил руки.
- Уходи...
Анна подошла к двери, остановилась, оперлась лбом на руку.
В. - Уходи... Дуэль состоится... Через два.. дня... Как и намечалось.
Анна вышла.
Она пришла к себе и без сил опустилась на пол перед кроватью. Она долго сидела, обхватив руками колени, не замечая, что по щекам текут слезы. В голове не было ни одной связной мысли. Анна поднялась, опираясь на кровать, накинула шаль и вышла из комнаты. Ей было невыносимо думать, что Владимир отказался от нее. Она шла по темному коридору, а на душе было еще темнее. Анна остановилась у окна. Небо было удивительно ясным, луна заливала призрачным светом заснеженный двор. Все дышало тишиной и покоем. Ее печаль была чужеродной этому волшебному пейзажу за окном. Слезы капали и капали сами по себе. Она больше не хотела плакать, тем более из-за Владимира, но ничего не могла поделать.
Владимир после ухода Анны не мог спать. В воздухе еще витал запах ее духов, он закрывал глаза и ее образ опять появлялся перед ним. Он пытался читать, чтобы отвлечься, но мыслями вновь и вновь возвращался к Анне, к такой какой она была с ним, в легкой сорочке, прекрасная и недосягаемая.
- Нет, это невозможно. - Его голос неожиданно громко прозвучал в тишине спальни.
Владимир вышел и хотел спуститься в библиотеку. Увидев Анну, он остановился. Ему показалось, что ему это привиделось. Анна стояла у окна, озаренная лунным светом и была похожа на ангела. Лунный свет запутался в ее волосах, окружая голову светящимся нимбом. Он видел ее лицо: маленький аккуратный носик, нежные губы, дорожки слез на щеках, закрытые глаза. Владимир неслышно подошел сзади и встал у нее за спиной. Ему безумно хотелось обнять ее, прикоснуться к ней.
Анна вдруг отступила назад и уперлась спиной в его грудь. От неожиданности она вскрикнула и, обернувшись, упала бы, если бы Владимир ее не подхватил.
- Анна, что вы здесь делаете?
Анна, смахивая слезы, покачала головой - Ничего.. Просто...
Владимир не спешил ее отпускать, а она не вырывалась.
- Анна, вы дрожите! Вы замерзли? Так нельзя!
Она смотрела на него сквозь пелену слез. Лунный свет сделал бездонными его глаза, выделил скулы, посеребрил волосы.
- Разве вам есть дело до меня? Вам безразлична моя судьба... - ее голос упал до шепота.
- Почему вы так думаете, Анна? - Он ласково смотрел на нее, держа ее за плечи.
Анна осторожно высвободилась.
- А если с вами что-нибудь случится?
- Я уже говорил вам, что не намерен погибать.
- Никто не знает своего будущего, Владимир, я прошу вас, откажитесь от дуэли.
- Ради вас с Репниным?.. Нет.
Анна немного помолчала, глядя ему в глаза.
- Ради нас.
- Нас не существует. Анна, Вы не любите меня.
- Я уже не так в этом уверена - ее голос был еле слышен. Она отвернулась к окну.
Владимир неверяще смотрел на нее.
- Анна, я боюсь поверить, в то, что я слышал. Неужели у меня есть надежда?
Анна молчала. Владимир взял ее за плечи и повернул к себе.
- Анна, повторил он, скажите мне, могу я надеяться, что вы полюбите меня?
Она сделала шаг и оказалась вплотную к нему. Тепло его тела окутывало ее, отгораживая от остального мира. Ей вдруг стало легко и уютно. Его глаза были двумя бездонными колодцами, куда сейчас падала ее душа.
- Да... - ее голос был как шелест ветра в листве.
Владимир прижал ее к себе, нежно поцеловал в макушку. Анна подняла голову, их глаза встретились…

Специально для Юлки.

Он легко поднял ее на руки и понес наверх по лестнице...
Перед дверями спальни Анна вдруг уперлась Владимиру в грудь.
- Поставьте меня, пожалуйста.
- Анна, что случилось?
- Нет, я так не могу, это ошибка.
Владимир опустил ее на пол.
- Анна, я не обижу тебя - его голос был нежен и ласков. Он грустно улыбнулся.
- Ты не веришь мне?
- Я, я знаю, н-но я н-не могу… - Анна отчаянно замотала головой. Волосы шелковой волной упали ей на лицо. Владимир ласково убрал прядку волос с ее лица, взял за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. В ее глазах он увидел неуверенность, испуг и что-то еще, чему он не мог дать определение. Пока не мог.
- Ааанна, вы все-таки меня боитесь - протянул он, взгляд сделался насмешливым.
Она стояла перед ним почти обнаженная. Владимир отступил на шаг, разглядывая точеную фигурку, стройные ножки, едва прикрытую грудь. Анна вспыхнула под его взглядом.
- Жаль, что ты меня не хочешь - усмехнулся он.
Владимир наклонился и коснулся мимолетным поцелуем ее губ.
- Спокойной ночи, Анна.
Уже в дверях он повторил - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Владимир, - автоматически ответила она.
Щелкнул замок. Анна осталась одна. Она вошла в свою комнату и села на кровать.
- Спокойной ночи, Владимир - прошептала она. Закусив губу, чтобы не заплакать, она стала снимать костюм. Переодевшись, Анна забралась в кровать и вскоре уснула тяжелым, тревожным сном. Во сне она снова танцевала, снова Миша отверг ее, а Владимир…
Владимир не отпустил ее…
Анна вздрогнула и проснулась. Она все еще ощущала его руки на своем теле, его поцелуи, тепло его тела, свое желание быть с ним.
- Господи, неужели я хочу быть с НИМ? Нет, я люблю Мишу, - прошептала она. Я.. ЛЮБЛЮ... МИШУ, - повторила она громче.
- Кого ты хочешь убедить - услышала она насмешливый голос, - когда тебя целовал Владимир, ты о Мише и не думала. При мысли о Владимире почему-то пересохли губы, напрягся живот, сразу вспомнился страстный, жаркий сон, в котором она была с ним.
- Это сон, это всего лишь сон - твердила она, как заклинание.
- Только ли сон? - не унимался голос. Любишь одного, а мечтаешь о другом?
- И ничего я о нем не мечтаю - растерянно сказала она.
Голос ничего не ответил. Анна уснула.

Библиотека. Разговор Анны и Владимира перед танцем.

А. - Вы еще ничего не знаете о любви.
Она направилась к выходу. У самых дверей Владимир окликнул ее.
- Анна! - Она обернулась.
- Анна, вернитесь. Он вальяжно развалился в кресле.
- Расскажите мне, научите меня… любви.
- Боюсь, что это невозможно. - Она взялась за ручку двери.
- Ну, отчего же? Если я узнаю, то, возможно, не буду таким чудовищем. И вы…
- И я?
- И вы не будете танцевать.
Анна, склонив голову, смотрела на него. Владимир выглядел насмешливым. Его взгляд уперся в вырез ее платья.
- Ну же, Анна, решайтесь. Я даже ничего не скажу Мише о вашем происхождении.
При упоминании о Мише ее лицо потеряло задумчивое выражение, на нем отразилась такая боль, что Владимира кольнула совесть, но отступать было поздно, и он продолжил с циничной ухмылкой
- Неужели небольшой разговор о любви так пугает вас, Анна.
- О любви к вам?
- О любви вообще. Я же ничего о ней не знаю.
Она прислонилась спиной к двери.
- Хорошо. Чего вы хотите от меня?
- Анна, подойдите, неужели я так ужасен? Если вы боитесь, мы можем перейти в гостиную.
Анна несмело приблизилась.
- Я не боюсь, - ее голос дрогнул, - мы можем остаться здесь.
Владимир встал и подошел к ней почти вплотную. Ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. То, что она там увидела, не слишком обнадеживало, хотя под насмешкой вроде бы скрывалась грусть, но Анна решила, что ей это показалось. Они стояли и смотрели друг на друга. Из глаз Владимира исчезала усмешка, на ее место приходила нежность, надежда, ожидание чего-то чудесного. Анна не могла оторвать взгляд от его глаз. Она не замечала, что ее взгляд тоже смягчается, зажигается ответным светом…
…Владимир перевел взгляд на ее губы. Анна смотрела ему в лицо. Он сглотнул и, не отрывая взгляда от ее губ, стал наклоняться. Она даже не поняла, что он целует ее. Теплая волна разлилась по телу, ей стало вдруг так легко, в голове все мысли куда-то попрятались, в ушах звенело. Она схватилась за него, чтобы не упасть. Владимир обнял ее. Его поцелуй стал настойчивее. Она почувствовала как его язык, ласкающий ее губы, скользнул ей в рот и затеял какую-то хитрую игру с ее собственным. Она не знала, сколько это длилось. Владимир оторвался от ее губ и отступил от нее. Анна стояла ошеломленная поцелуем, голова все еще кружилась. Она прижала пальцы к губам. Комната постепенно переставала вращаться, мысли возвращались, она подняла потрясенные глаза на Владимира. Он смотрел на нее со странным выражением. Она еще не видела, чтобы он на нее так смотрел. Она медленно приходила в себя. Внезапно на нее навалилось осознание сделанного. Анна выбежала из комнаты, едва не сбив Мишу в дверях.
- Анна! - позвал Миша, но она не слышала его. Она сейчас вообще ничего не слышала. Ее душа сгорала от стыда.
Миша зашел в библиотеку. Владимир все еще стоял в прострации.
- Владимир, что случилось? Что ты опять ей сказал? Ты обидел ее?
Владимир повернул голову в его сторону, сгоняя наваждение.
- Ничего. С чего ты взял, что я обидел ее?
- Анна выбежала так быстро. Что между вами произошло?
- Я попросил ее объяснить мне про любовь.
- И что?
- Она объяснила.… Извини, Мишель, я хочу побыть один.
Анна закрылась у себя в спальне. Ее мысли были в совершенной растерянности. - Почему, господи, почему я позволила ему?…
- Потому что тебе этого хотелось, - внутренний голос был полон сарказма.
- Нет, неправда, я не хотела. Это он…
- Да, конечно, это он, а ты сказала ему нет?
Анна зажала уши ладонями, щеки горели, закрывая глаза, она вновь чувствовала прикосновение его губ, его руки такие сильные и, в то же время, нежные.
- А что я скажу Мише?
- Ничего. Не говори ему.
- Между нами не должно быть тайн.
- Ты думаешь, он обрадуется, услышав, что ты целовала Владимира?
- Я не целовала его.
- Он не поймет.
- Но я люблю его.
- Кого?
- Мишу, конечно.
Анна покачала головой и невесело усмехнулась. - Наверное, я схожу с ума, разговариваю сама с собой.
В дверь постучали. Анна открыла, на пороге стоял Михаил.
- Анна, с вами все в порядке?
- Да, спасибо… Миша. - Она избегала смотреть ему в глаза.
- Вы выглядите расстроенной.
- Все в порядке, - она попыталась улыбнуться, - просто устала немного.
- Владимир обидел вас?
- Н-нет, с чего вы взяли?
- Он сказал... что вы… объяснили ему… про любовь
- Он так сказал? - Анна отвела взгляд.
- Анна, между вами что-то происходит, и я хочу знать что?
- Миша, я сейчас не могу говорить об этом. Мне надо побыть одной и все обдумать.
Анна закрыла дверь и прижалась к ней спиной.
- Господи, что же мне делать?…

Владимир сидел в библиотеке с бокалом вина в руках. Сегодня он решил напиться, чтобы хоть на несколько часов забыть Анну. Анна, всегда Анна. Он ненавидел себя за эту слабость. Когда он видел ее, к нему приходили отнюдь не невинные мысли. И всегда рядом с отцом. Отец души в ней не чаял. Почему? Ревность давно жила в его сердце, только он не знал, кого ревнует больше отца или Анну. Почему она с отцом, а не со мной? Ее глаза с обожанием смотрели на него, а он всегда защищал ее от меня. Она его дочь? Нет, он всегда отрицал это. Он любил ее - мой отец любил Анну! Владимир представил Анну в объятиях отца, и ревность черной водой затопила разум, в глазах помутилось, он залпом выпил бокал и налил еще. Анна - она всегда вызывала у него странное чувство нереальности происходящего, словно это был сон. Еще подростком он изводил ее, пытаясь обратить на себя ее внимание, но отец всегда был для нее на первом месте. Да, из той девчушки, похожей на дорогую фарфоровую куклу, выросла девушка. Когда он первый раз вернулся с Кавказа, он сразу не понял кто эта красавица. Потом только осознал - Анна и увидел ее взгляд, обращенный к отцу. Взгляд полный любви и нежности. И ответный взгляд отца - нежность, гордость, восхищение. Вот тогда-то ему и стало по настоящему плохо. Как же ему хотелось, чтобы она посмотрела с нежностью на него, но когда она смотрела на него, ее взгляд наполнялся страхом. Анна всячески избегала встреч с ним, особенно наедине. Ее безразличие его страшно раздражало и злило. Лучше уж пусть она ненавидит меня, - решил он тогда. Любить ее - безумие, она ведь крепостная. Нет, я не могу так унизится. Но отец, он не может любить ее, не имеет права. Владимир старался забыть ее, вырвать из сердца, но стоило ему увидеть ее, все начиналось сначала. Сердце, глупое сердце стучало сильнее, когда он видел ее. Он жил только ради коротких наездов домой, чтобы увидеть ее, опять сказать ей очередную колкость и залить ревность вином. Между посещениями дома он прожигал жизнь: выпивка, карты, женщины. Он своими руками разрушал свою жизнь. Нередко он задумывался, а стоит ли жить вообще? Вот и сейчас ему не хотелось жить. Сначала отец, а теперь Миша - его лучший друг. Нет, он не мог допустить, чтобы Анна была с Мишей. Он не мог спать, стоило прикрыть глаза, он видел их вместе - как тогда на балу. Миша и Анна танцевали вместе.
- Анна принадлежит мне. Только мне. - и эта мысль не показалась ему крамольной. Она МОЯ крепостная и будет делать все, что я прикажу.
Алкоголь помогал отбросить ненужные мысли, забыться, утонуть в тумане беспамятства…
Он шел к ней сквозь туман. Он видел ее темный силуэт в зыбкой пелене. Каждый шаг давался ему с трудом, он шел, но не мог приблизиться к ней.
- Анна! - позвал он, но туман поглощал все звуки, окутывал мягкой мокрой ватой, опутывал ноги живыми струями, побуждал лечь, не сопротивляться, отказаться от намерений. Ее фигура таяла в густом тумане. Он уже не видел ее. Он потерялся, заблудился, не знал где находится…

После спасения Анны от Шишкина.

Владимир подошел к ее стулу. Анна смотрела на него снизу вверх.
- Или вы предпочитаете сгорать от страсти в объятьях Шишкина? Так что же вы сидите? Идите, догоните его. Уверен, он не откажет.
- И догоню, если захочу, Только вас это не касается.
Владимир взял ее за руку и заставил подняться.
- Анна, я уже сказал вам, я ваш опекун и меня касается все, что происходит с вами.
Он держал ее за руки твердо и, в то же время, нежно, в его глазах светился мягкий укор. Анне стало стыдно за свою грубость. Он заботится о ней, а она… она ведет себя как маленький, капризный ребенок.
- Владимир… спасибо, - она потупилась.
- Пожалуйста, - он улыбнулся
Они еще некоторое время стояли молча, держась за руки, смотря друг на друга. Владимир нежно погладил ее по щеке.
- Анна, я привез вам костюм, одевайтесь, я жду вас внизу.
Анна с благодарностью смотрела на него.
- Да, конечно, я быстро.
Владимир еще раз улыбнулся ей и вышел.
Когда Анна спустилась, Владимир ждал ее у кареты. Как всегда, безупречен, - подумала она. Он в который раз про себя восхитился ей. Маскарадный костюм был ей очень к лицу, она была такая невесомая, как перышко, такая красивая. Он галантно протянул ей руку, помогая сесть внутрь, потом сам сел рядом с ней. Карета тронулась. Владимир чувствовал себя странно счастливым. Вдыхая нежный запах ее духов, он сдерживался, чтобы не обнять ее. Анна повернулась к нему.
- Владимир, как вы думаете, у меня получится? - в ее глазах была тревога.
- Анна, у вас все получится. Вы талантливы, очень талантливы, не волнуйтесь.
Анна нашла его руку.
- Я так боюсь.
- Почему? Вы же уже пели для них.
- Не знаю. Боюсь и все.
Владимир нежно сжал ее ладошку и улыбнулся.
- Не бойтесь, Анна. Я буду рядом.
Он поднес ее руку к губам. Поцеловал сначала пальцы, потом ладонь. Анна другой рукой погладила его по голове, запустила пальцы в густые темные волосы. Владимир посмотрел ей в глаза, она положила руки ему на плечи и потянулась к нему. Он наклонил голову и прильнул к ее губам. Целуя ее, Владимир гладил нежную шейку, обнаженное плечо. Его чуткие нежные пальцы коснулись ее груди. Анна выгнулась в сладкой истоме, теснее прижимаясь к нему. Внезапно все кончилось.
- Анна, мы приехали, - его голос был полон сожаления. Владимир убрал руки и отодвинулся от нее.
- Уже?
- Да. - Он внимательно посмотрел на нее, слегка поправил ей волосы и протянул маску. - Пора.

Извинения Владимира.

- Да, послушайте же вы меня!
Владимир схватил Анну за плечи, она попыталась вырваться, он не устоял на ногах, и они упали на кровать. Ее глаза были совсем рядом, он чувствовал ее дыхание на своем лице, он забыл зачем пришел, зачем вообще затеял этот разговор. Желание поцеловать ее стало непреодолимым.
Анна была зла на него. Зла за прошлый вечер, за то, что он сделал с ней: выставил почти голой перед Сергеем Степановичем, а главное перед Мишей, а она так надеялась, что Миша не увидит ее позора, но… И этот тягостный разговор с Мишей, его обвинения, да он был прав, она не сказала ему правду. Как же ей хотелось повернуть время вспять, она бы все сказала Михаилу сама, но это было невозможно. Сколько всяких но. А потом… самое ужасное, что потом Владимир отверг ее. Этого она ему не могла простить. Зачем тогда он заставил ее танцевать? Чего он хотел добиться? Ее унижения? Наверное, нет, не только. Анна видела, как Владимир смотрел на нее во время танца. Этот взгляд странным образом будоражил ее, по телу разбегались теплые струйки, ей хотелось прикоснуться к нему, она танцевала для него, только для него. Она видела, что он едва сдерживает себя, в его взгляде горел огонь. Как страстно он потом целовал ее. Почему же тогда он отказался от нее? Да, она хотела ударить его побольнее, показать, что она с ним только по приказу. Что же, ее удар достиг цели. Владимир не взял ее. Не захотел. Злость, разочарование, томление тела слились в тугой клубок где-то внизу живота, все это требовало выхода, но выхода не было. Она полночи провела без сна, вертелась в постели, пыталась устроиться поудобнее, но все старания были напрасны. Это была победа, обернувшаяся поражением. А теперь этот нахал собирается ее поцеловать. Зачем? Ей довольно воспоминаний о ТЕХ его поцелуях. Позволить ему поцеловать себя, а потом опять мучиться, не спать, мечтая о нем? Мечтая о нем? Господи, какая глупость! Нет, конечно же она о нем не мечтает.
Обида и злость взяли вверх. Анна вырвала руку и влепила Владимиру хорошую затрещину…

- Владимир, вы ведь возьмете меня с собой?
- Да, черт возьми, да.
В карете Владимир приобнял Анну за плечи, она доверчиво положила голову ему на плечо. Владимир с облегчением откинулся на спинку, устраивая ее поудобнее, Анна улыбнулась. Говорить не хотелось, хотелось просто прижаться к нему, чувствовать, как ритмично вздымается его грудь, как бьется сердце, его запах, ставший таким родным за последние дни. Счастье грело изнутри ярким ровным светом. Этот свет наполнял уверенностью, дарил неописуемую легкость, прорывался во взгляде. Владимир почувствовал как от нежности замирает дыхание, он протянул руку и осторожно снял с нее шапочку. Ее волосы рассыпались по плечам, шелковой волной накрыв его руку, Анна смотрела ему в глаза и видела в них отражение того света, что горел у нее в душе. Ей стало жарко, она расстегнула палантин.
- Вы простудитесь, Анна - голос Владимира был полон нежности и заботы.
Анна смотрела на него, мягко улыбаясь. Она взяла его руку, поднесла к своему лицу и потерлась щекой о его ладонь. Он сразу же отозвался, его пальцы легко погладили ее лицо, скользнули от уха к подбородку, спустились к нежной шейке. Анна подняла голову, отдавая себя во власть его чутких, нежных рук. Владимир завладел ее губами. Он целовал ее нежно, боясь спугнуть наваждение. Его руки скользили по обнаженным плечам, одежда раздражала, была препятствием, мешала прикоснуться к бархатистой коже. Анна лихорадочно расстегивала пуговицы у него на пальто, они с трудом поддавались ее тонким, дрожащим пальцам. Владимир ласково накрыл ее руку своей, и, не отрываясь от ее губ, расстегнул непослушные пуговицы и скинул пальто. Ей этого было мало, и она занялась пуговицами у него на фраке. Как никогда раньше ей хотелось коснуться его теплой кожи, почувствовать его близость. От его поцелуев кровь шумела в ушах, страсть заволакивала глаза розовым туманом. Анна обняла его за шею, целуя его, лаская языком его рот. Ее руки наконец забрались к нему под рубашку, тонкие прохладные пальцы гладили ему грудь, смещались на живот. Владимир ласкал ее грудь через тонкую ткань платья, не осмеливаясь на большее. Она выгибалась под его руками, стараясь теснее прижаться к ним, продлить каждый миг прикосновения. Анна гладила его темные шелковистые волосы, прижимаясь к нему всем телом, стремясь не отпустить его, не расстаться с ним ни на мгновение. Владимир и не думал отпускать ее. Его руки прижимали ее все сильнее, его губы и язык дарили наслаждение, под его поцелуями кожа горела, тело сотрясала дрожь. Владимир вдруг с тоской подумал, что надо остановиться. Он не мог обидеть ее, взять вот так, в карете, но не мог и оторваться от нее. Его поцелуи стали легкими, как крылья бабочки, почти невесомыми. Анна уперлась ему в грудь и вопросительно посмотрела на него.
- Владимир, что случилось? - голос с трудом повиновался ей.
- Анна, - прошептал он, - Анна, я люблю тебя, и я не хочу чтобы это было так.
Анна смотрела на него с такой обидой и разочарованием, ее губы дрожали, в глазах появились слезинки.
- Анна, я хочу тебя, очень хочу, но я не могу так обидеть тебя!
- Владимир, прости меня, я сама виновата. - Она прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо. Она все еще дрожала, пережитое напряжение не отпускало ее.
Владимир нежно обнимал ее, шептал на ушко разные глупости. Анна постепенно успокоилась. Он накинул ей на плечи палантин и снова прижал к себе.
- Анна, я люблю тебя. Все будет хорошо…
Мысленно Владимир прибавил, - вот приедем домой…

Мне не очень понравилось как Вовик делал Ане предложение, я бы хотела, чтобы это было так:

Анна вошла в свою спальню. На кровати стояла коробка. Она с любопытством открыла ее. Платье, которое там лежало было достойно принцессы, под платьем - письмо. Сердце забилось тревожно и радостно - Владимир - она узнала его почерк.
"Анна, это платье приглашение на бал маскарад, который я устраиваю только для нас двоих. Я жду тебя. Приходи. Владимир." Она словно слышала его ласковый голос. Она перечитывала письмо снова и снова, боясь поверить, что это все правда. Счастливо улыбнувшись она стала одеваться.
В это время Владимир в столовой вертел в руках кольцо и думал о ней. Он искал слова, составлял фразы, которые могли бы передать все его чувства, его надежды.
- Ты так долго ждал этого дня, а теперь не можешь поверить, что он наступил, - услышал он знакомый голос. Владимир неверяще обернулся. Удобно устроившись, в кресле сидел отец.
- Отец. Кажется ты сказал, что я не нуждаюсь больше в твоей помощи?
- А я и не буду тебе помогать.
Владимир засмеялся.
- То есть, ты, так просто, на огонек заглянул?
- Я и не надеюсь быть третьим на этом празднике. Просто, хотел порадоваться на твое счастье.
- Отец. - со вздохом.
- Ну-ну, к чему сомнения? Мне кажется, что ты ждешь прихода желанной гостьи?
- Вдруг я испугаю ее? Что если ее чувства развеются от малейшего прикосновения?
- Разве есть способ узнать это не прикоснувшись?
- Может быть все сделать иначе? Быть может ей все это не нужно?
- Ты хочешь сказать, что если ей не нужен ты?
- Ты не понимаешь, пап. Я так давно люблю ее, я порой забываю, что она лишь недавно стала испытывать эти чувства ко мне. Не отпугну ли я ее своими ожиданиями?
- Я горжусь тобой, мой мальчик.
- Я не сделал ничего, достойного твоей гордости.
- Ты перестал обманываться. Ты наконец-то признался самому себе в своих чувствах к Анне. Вас ждет много счастливых дней и… ночей. И ничего иного.
- Как же мне хочется в это верить.
- Верь, мой мальчик.
Владимир задумчиво смотрел на отца.
- Владимир.
Он повернул голову. В дверях стояла Анна. Восхитительно прекрасная, как утренняя заря. Нежно-розовое платье необычайно шло ей, окутывая фигурку мягким светящимся облаком, оттеняя изысканно-бледную кожу открытых плеч, бросая теплые блики на лицо. Волнистые волосы небрежно рассыпались по плечам.
- Как же вы хороши!
- Правда? Я рада, что вам нравится.
Она стояла, накручивая локон на пальчик, смотрела на него с затаенной робостью и надеждой в светящихся глазах. Владимир не мог оторвать от нее взгляд. Он робел как мальчишка, не знал что еще ей сказать, хотел дотронуться до нее и боялся протянуть руку.
- Оцените мои старания - кивнул он в сторону сервированного стола.
- Это все для меня?
- Нет, - Анна вопросительно посмотрела на него - для нас! - Владимир улыбнулся.
Анна ответила ему счастливым смехом. Она сама подошла к нему и взяла его за руку.
- Владимир, я так давно мечтала об этом.
- О чем?
- Вечер, ужин при свечах, только мы вдвоем.
- Анна, я рад исполнять все ваши желания. Хотите шампанского?
- Да. А что, вы будете прислуживать мне?
- Да, я всех отослал, не хочу, чтобы нам мешали.
Владимир ловко открыл бутылку и разлил пенящееся вино в высокие хрустальные фужеры.
- Варвара зачем-то просила оставить Полину, но я отказал.
Анна вспомнила тот разговор с Полиной, ей стало плохо, она уже не слышала, что говорит Владимир, в ушах звучали только слова Полины - В столовой… на столе…
Владимир протягивал ей фужер, а она стояла и смотрела в пустоту.
- Анна, вам плохо? - Он поставил фужеры на стол и взял ее за руки.
- Я лучше уйду, - Анна хотела вырваться, но он не позволил.
- В чем дело? Что-то не так? - его глаза были полны тревоги.
- Дело не в вас. Этот вечер… Все так чудесно начиналось…
- Анна, если все хорошо начиналось, что же произошло сейчас?
- Владимир… Полина рассказала мне, что вы… если это было, вы поймете, о чем я…
Владимир глубоко вздохнул и отвел глаза.
- Скажите, что Полина солгала, что это жестокая ложь, и я поверю… Владимир…
Анна была близка к истерике, слезы уже собирались в уголках глаз. Владимир внимательно посмотрел на нее, потом решившись, взял ее за руки.
- Анна, сядьте.
- Владимир, пожалуйста, нет, это не может быть правдой!
- Анна, к сожалению, это правда.
Ее затрясло. Сердце пронзила такая боль, что свет перед глазами померк, ноги отказывались держать ее. Владимир поддержал ее, усадил на диван и почти силой влил в нее шампанское.
- Анна, послушайте.
- Я не хочу вас слушать! - она закрыла ушки ладонями и, мотая головой, повторяла - нет, нет…
Владимир силой заставил ее опустить руки и прижал к себе, она отбивалась как могла, но силы были неравны.
- Анна, я не отпущу вас пока вы меня не выслушаете!
Она затихла в его руках. Несмотря на боль, которую причиняли его слова, в его объятиях было удивительно уютно, ей нравилось, что он прижимает ее к себе. Он собрался с духом и начал негромко говорить.
- Анна, я… я ревновал вас… к Мише… Я не мог смотреть как вы смотрите друг на друга.
Анна уперлась руками ему в грудь, отодвинулась от него, на ее лице была боль
- И поэтому… вы… заставили меня… танцевать? - ее голос был чуть слышен.
- Да, и я уже давно раскаялся в этом. Анна…
Владимир держал ее за руки, она отвернулась, но рук не отняла. Он ненадолго замолчал, потом заставил ее повернуться и продолжил:
- Вы помните, что было потом? - страдание плескалось в его глазах
- Да,… даже слишком хорошо помню, - она взглянула ему в глаза, он не отвел взгляда.
- Я… так хотел тебя… тогда… но ты не любила меня, а я не хотел принуждать тебя. Я хотел твоей любви, Анна. Не только твое тело, но и твою душу. Когда ты ушла, мне было так плохо… так… одиноко… А Полина…
Анна закрыла глаза, скопившиеся слезы потекли по щекам.
- Анна, тогда мне было все равно… у меня не было даже надежды, что ты… когда-нибудь простишь… полюбишь меня.
Анна молчала, слезы по-прежнему катились по щекам, она встала, чтобы уйти. Владимир перехватил ее, опустился на колени, обнял за талию.
- Анна, я люблю вас… Я не могу без вас жить… Каждый прожитый день без вас - потерян… Я живу в ожидании, что когда-нибудь… я осмелюсь… и скажу… будь… моей… женой.
Анна перестала плакать и посмотрела в его полные любви и надежды глаза. Его глаза не лгали, он действительно любил ее, сожалел о своей ошибке и надеялся на прощение. А она… она любила его, любила таким, какой он есть - жестокий, насмешливый циник, умеющий быть любящим, добрым, нежным, заботливым. Стоило ему посмотреть на нее с нежностью, как сердце таяло, она не могла на него сердиться, а сейчас… он предлагал ей… быть с ним… стать его женой… Анна опустилась на колени рядом с ним.
- Я согласна.
Владимир неверяще выдохнул - Да?
- Да… - просто сказала она.
Владимир взял ее лицо в ладони, смахнул пальцами слезинки и смотрел на нее, пытаясь навсегда запомнить этот момент, запомнить ее такой: милое лицо со счастливыми искорками в глазах, еще не просохших от слез. Анна положила руки к нему на плечи и сама потянулась к нему. Нежный поцелуй быстро перерос в нечто большее. Владимир страстно целовал ее, она отвечала ему с не меньшей страстью. Анна запустила пальцы в его волосы, взъерошила короткие волоски на шее. Владимир прижимал ее к себе все теснее, нежные пальцы ласкали ее плечи, шейку, прокладывали дорогу губам, Анна сама подставляла себя его жадным поцелуям. Он целовал ее, забыв обо всем на свете. Она была рядом, и она станет его женой. АННА СТАНЕТ ЕГО ЖЕНОЙ!!! Ему хотелось кричать от восторга и переполнявшего его счастья. Он был готов объявить на весь свет, что он счастлив, он добился ее любви, и она принадлежит теперь только ему.
Он слегка отстранился и еще раз заглянул в любимые глаза, подхватил ее на руки и, смеясь, закружил по комнате. Владимиру казалось, что у него выросли крылья, оттолкнись чуть сильнее и взлетишь.
- Владимир, у меня кружится голова. - Анна смеялась вместе с ним.
Они были счастливы сейчас.
Открылась дверь и вошел ПМ…

А. - Вы любите меня?
Владимир посмотрел на нее и отвернулся.
- Владимир, пожалуйста, мне нужно знать!
Он попытался уйти, но Анна встала у двери.
- Владимир?
- Что вы хотите знать, Анна? Да и зачем? - в его голосе сквозила бесконечная усталость.
- Правду. Я хочу знать правду.
- Правду? Хорошо. Да, Анна, я … люблю… вас… - слова давались ему с некоторым трудом, - в вашей жизни что-нибудь изменилось от моих слов?
Анна в смятении смотрела на него, она не ожидала, что он признается.
- Неужели это правда? ВЫ любите МЕНЯ? Но почему тогда… вы… так издевались надо мной?
- Анна, неужели я должен все объяснять? Я ревновал!
Анна смотрела с пустоту невидящим взглядом. Мысли никак не хотели упорядочиваться, разлетаясь в стороны роем сверкающих осколков. Правда легла тяжкой ношей на неподготовленное сознание, разум отказывался воспринимать его слова. Она столько лет считала, что он ненавидит ее, что теперь не могла поверить в обратное.
- Анна, с вами все в порядке? - Владимир заглянул ей в лицо.
Она не ответила, потому что не слышала его. Владимир взял ее за плечи и легонько встряхнул
- Анна! Что с тобой, черт возьми?!
Ее взгляд стал осмысленным, она посмотрела на Владимира и медленно покачала головой.
- Ничего… просто я не могу поверить…
- В мою любовь? Тебе нужны доказательства? - его голос стал вкрадчиво мягким.
- Доказательства? Какие?
- Вот такие, например.
Владимир нежно погладил ее по щеке. Его прикосновение было мягким и теплым, и ей расхотелось уворачиваться. Владимир приблизился к ней вплотную, она чувствовала тепло его тела, и боялась даже предположить, что будет дальше. Он не спешил, его пальцы неторопливо перемещались по ее щеке, вдоль подбородка, словно обрисовывая линию скул, погладили маленькое розовое ушко, поправили волосы. Он наклонился к ней, его дыхание обжигало ей щеку. Анна стояла, замерев, и не сразу поняла смысл его слов.
- Анна, я действительно люблю вас, и я буду ждать сколько нужно, пока вы не полюбите меня.
Владимир отступил и ласково улыбнулся ей. Поклонился и вышел.
Анна закрыла глаза. Она не могла в это поверить. Она ХОТЕЛА его поцелуя! Возмутительно, молодая девушка не может так вести себя. Он был так близко, стоило повернуть голову и… Нет, не стоит об этом думать, - оборвала она себя. Лучше бы она не знала про его любовь. Было непонятно как вести себя с этим новым Владимиром. Она покачала головой и тяжело вздохнула. А ведь в ее жизни действительно ничего не изменилось, почти…

Ольга лежала рядом с Владимиром и смотрела на его четкий, мужественный профиль. Прямой нос, хорошо очерченные губы, упрямый волевой подбородок, да, ей было бы приятно видеть это лицо рядом на подушке. Ведь если ее замысел удастся, она станет баронессой Корф, останется в России, сможет видеть Александра и отомстит этой выскочке Анне. Игра стоила свеч. Сначала она не собиралась соблазнять его, но почему бы не попробовать. Барон честный человек, он женится на ней. Должен жениться. А она сделает все от нее зависящее, чтобы он не вывернулся. Ольга улыбнулась. Полежав еще немного, она придвинулась к Владимиру и погладила его по руке, он не пошевелился. Она прижалась к нему всем телом, касаясь его плеча жаркой грудью. Ее руки начали свое путешествие от его шеи вниз к животу, Владимир вздохнул и передернул плечом. Ольга не сдавалась, ее пальцы нежно гладили низ живота, подбираясь все ближе к его мужской гордости. Под ее ласками вялый, безжизненный отросток стал наливаться силой, расправляться и уже довольно скоро в ее руке лежал мощный инструмент. Ого, с этим у барона тоже все в порядке, - подумалось Ольге, - в постели с ним должно быть хорошо, он сможет доставить мне удовольствие…
Владимир пошевелился, по лицу пробежала тень недовольства. Он сделал попытку отмахнуться, но она не отставала. Тогда он перевернулся на живот, отвернувшись от Ольги, обнял подушку, его дыхание было спокойным и ровным.
Ольга была в ярости. Как он мог так поступить с ней! Просто отвернуться и продолжать спать! Он ответит за это. Она добьется, чтобы он женился на ней. Добьется…

Анна стояла перед зеркалом, вынимая многочисленные заколки и шпильки, удерживающие прическу. Освобожденные волосы рассыпались по плечам. Она стала медленно расчесывать волосы, освобождаясь от тревог и забот этого суматошного дня. Счастливая улыбка не сходила с ее губ. Владимир. Какой он был красивый в белом парадном мундире. Она стояла у алтаря рядом с ним и не могла поверить, что все это происходит с ней. Владимир - ее муж. Теперь они будут вместе всегда.
Владимир неслышно вошел в комнату и замер, любуясь Анной. Она стояла перед зеркалом все еще в свадебном платье, расчесывая волосы. Он не мог оторвать от нее взгляда. Анна - его жена. Она принадлежит только ему. Он тихо подошел к ней.
Анна увидела его отражение в зеркале и встретилась с ним взглядом. Владимир уже успел переодеться, он был без мундира, в одной рубашке и строгих черных брюках. Он подошел к ней сзади, обнял за талию и зарылся лицом в пушистые волосы. Анна постояла так немного, чувствуя его дыхание на шее, потом счастливо вздохнула и повернулась к нему лицом. Она смотрела на него и не могла насмотреться. Неужели это все правда, и он действительно рядом с ней?
Владимир смотрел в ее глаза и боялся непонятно чего. Он так давно мечтал об этом, а теперь не знал, что делать. Он так боялся напугать ее, причинить ей боль, хотя это было неизбежно. Он неуверенно улыбнулся, погладил ее по щеке, Анна положила руки ему на плечи и прижалась лицом к его груди.
- Владимир, я так счастлива! - она подняла на него сияющие глаза.
- Я тоже, Анна, - ему казалось, время остановилось.
Он медленно наклонился к ней, покрывая легкими, почти невесомыми поцелуями щеки, глаза губы. Коснувшись губ его поцелуи стали жарче. Он целовал ее медленно и нежно, словно смакуя выдержанное вино, пытаясь насладиться каждым мигом, запомнить каждый вздох, каждое прикосновение. Анна приоткрыла губы и его язык тут же скользнул в сладостный ротик. Его руки нежно касались открытой кожи. Анне казалось, что во всем мире остались только они одни. Владимир отпустил ее губы, спускаясь поцелуями вниз по шейке до границы ткани. Он бережно расстегнул застежки и начал освобождать ее от одежды, покрывая поцелуями каждый обнажавшийся кусочек кожи. Платье с легким шорохом упало к ее ногам. Анна вздрогнула. Владимир, стоя на коленях, целовавший ее живот, поднял голову. Анна смотрела на него с легким испугом. Он поднялся и прижал ее к себе.
- Анна, в чем дело? - он говорил нежно, чтобы еще больше не напугать ее.
- Владимир… я… боюсь… - прошептала она.
- Меня? - Он ласково посмотрел на нее.
Она покачала головой, шелковистые пряди волной упали ей на плечи.
- Если не меня, то чего же? - Владимир не отказал себе в удовольствии погладить ее по узкой спинке.
- Я не знаю…
Владимир чувствовал ее мягкое теплое тело, прижавшееся к нему, и с трудом сдерживался, чтобы не схватить ее на руки и не отнести на кровать. Он снова стал целовать ее бережно и нежно.
- Анна… я обещаю… я буду очень осторожен… - между поцелуями говорил он
- Владимир… мне кажется… что ты тоже… чего-то боишься…
Владимир вздохнул и прижал ее к себе.
- Анна, я не хочу делать тебе больно.
- Больно? - она пыталась поймать его взгляд.
Владимир медлил с ответом, подбирая слова.
- В первый раз… это больно…
Анна испуганно смотрела на него.
- Почему?
- Анна, не надо думать об этом, тебе будет хорошо… потом… я обещаю…
Анна уткнулась лицом ему в грудь.
- Анна, - ласково позвал он, - давай начнем все сначала.
Она неуверенно улыбнулась ему.
- Ты все-таки боишься МЕНЯ, - с легким нажимом на последнее слово, сказал он. И я, кажется, знаю, что надо сделать.
- И что же? - в ее голосе сквозило любопытство.
- Ты можешь сама раздеть меня и посмотреть на то, что тебя так пугает.
Анна порозовела от такого предложения, но искушение было слишком сильным. Она расстегнула рубашку неверными пальцами, кожа на его теле была теплой и гладкой. Анна, как зачарованная смотрела на темные волоски на груди, становившиеся гуще к животу, ее прохладные пальцы провели по темной полоске вниз, замерев на некоторое время у пуговицы на брюках, потом скользнули вверх к плечам, затем вниз по рукам, стягивая рубашку. Владимир, освободившись от рубашки, нежно погладил ее руки, обнял за талию и снова начал целовать нежные податливые губы. Через некоторое время он подхватил ее руки и отнес в кровать. Удобно устроив ее на подушках, он прилег рядом и обнял ее. От близости его полуобнаженного тела мысли путались, он был таким надежным, нежным, тепло его тела манило прикоснуться, но Анна не решалась. Владимир снова завладел ее губами, его пальцы неторопливо ласкали ей грудь. Анна вздохнула от необычной остроты ощущений. Его губы нежно обняли отвердевший сосок, рука скользнула вниз по животу к треугольнику золотистых волос. Она чувствовала как внутри живота разливается незнакомое тепло, а его ласки только усиливали ощущения. Ее руки бестрепетно расстегнули его брюки и что-то твердое и горячее коснулось ее бедра. А потом… потом она видела только глаза Владимира сумасшедшие, молящие, почувствовала тяжесть его тела и выгнулась, принимая его в себя. Боль отрезвила ее, она застонала и попыталась выползти из-под него, но Владимир, опершись на локти, подложив руки ей по спинку, не отпустил ее. Она услышала его шепот
- Все, Анна, все, больше больно не будет.
Он нежно целовал ее плечико, шейку, ушко, коснулся легкими поцелуями губ. Анна почувствовала, что боль уходит, а на ее место приходит легкость и ожидание чего-то большего, она шевельнула бедрами. Владимир вопросительно посмотрел на нее.
- Да, Владимир - она даже не поняла, что сказала, зато он все понял.
Его первые движения были короткими и медленными, потом она уловила темп и мир вокруг растаял. Он повел ее узенькой тропкой вверх, не давая упасть в пропасть, и уже там, наверху, они взлетели. Они неслись, падали сквозь звезды, взмывали ввысь к незнакомым небесам…
По ее телу прошла, незнакомая раньше, дрожь наслаждения, потом, когда к ней вернулась способность видеть и чувствовать, первым ощущением была приятная тяжесть его расслабленного тела. Владимир пошевелился и перекатился на бок, устраиваясь рядом с ней. Такого с ним раньше не было. Да, обладание ею стоило всех терзаний и испытаний, которые он пережил. Он был абсолютно, нереально счастлив. Она была рядом, его жена, его жизнь, его судьба.
Анна блаженно закрыла глаза, прижимаясь к его теплому боку. Он был честен с ней, сдержал все свои обещания - сначала боль, потом наслаждение, а еще он обещал, что боли больше не будет. Она улыбнулась своим мыслям. Ее муж был рядом, чего еще желать? Ну, разве что, сыночка…

Анна стояла за дверью. Что же она наделала. Осознание своего поступка навалилось гранитной плитой отчаяния. Она сама сказала Владимиру, что не выйдет за него замуж. А он… он даже не попытался ее удержать. Она уже пожалела о своих словах, но ничего исправить было нельзя. Вернуться к нему? Перешагнуть через гордость и вернуться? Анна только представила его холодный насмешливый взгляд и ей стало плохо. Он не поймет. Ее жизнь кончена, потеряла всякий смысл, но она не вынесет его насмешки, холодных жестоких слов. Он думает, что она не сможет без него. Это правда. Но она должна. Должна жить дальше. Возможно театр заполнит пустоту в ее душе. Хотя как играть любовь, когда в груди вместо сердца ледяной комок? Когда каждый вздох дается с трудом? Без него не хочется дышать. Ей хотелось плакать, но слез не было. Они застыли льдинками в больном сердце. Не было ничего, даже мыслей. Холод и пустота в душе, в теле, в голове. Хотелось лечь, свернуться калачиком и спать, спать, чтобы хоть немного заглушить эту боль, чтобы хоть во сне почувствовать себя счастливой, быть рядом с НИМ, улыбаться, смотреть в любимые глаза и ловить ответный взгляд, полный любви и нежности. Господи, где взять силы жить, когда впереди не было ничего, даже надежды. Он не побежит за ней, не попросит вернуться, он слишком горд для этого. Она это знала. Но слова уже были сказаны. Она помнила, как изменилось его лицо, в его глазах будто бы захлопнулись стальные двери, отгораживая его от ее жестоких слов. Как хотелось сейчас прижаться к его плечу, вдохнуть его запах, расплакаться, сказать ему, что она не может без него, но нельзя… Надо быть сильной, надо жить. Без него. Она вдруг представила, что уже НИКОГДА больше не услышит его голоса, не увидит его улыбки, ей показалось, что она падает в бездонную пропасть и некому подхватить ее. Господи, помоги мне - она не заметила, что произнесла это вслух. Может быть через некоторое время боль утихнет. Это был единственный выход, который она видела. Она станет актрисой, будет играть чувства на сцене, а свои спрячет так глубоко, как только можно. Эти кровоточащие раны на сердце когда-нибудь станут просто шрамами, ноющими к плохой погоде, но вполне терпимыми. Когда-нибудь она сможет встретиться взглядом с ним и не испытать ничего, кроме легкого сожаления. Но только вот когда настанет это время? Возможно никогда, но… Или ей повезет и он будет бывать на концертах, и она сможет хотя бы видеть его. Впереди не было ничего, кроме одинаковых серых дней, она больше не сможет никого полюбить, ведь ОН всегда будет жить в ее сердце, в нем не было места больше ни для кого.

Владимир сидел в столовой, кляня себя последними словами. Болван, было пожалуй самое лестное из них. Надо было удержать ее, не дать ей уехать. Как жить дальше? Зачем? Все было так хорошо. Они уже почти поженились. Это ужасное слово - почти… Он, конечно, виноват. Не выдержал, сорвался на пожилого человека, довел его до сердечного приступа, но как было молчать, когда у него отнимали самое дорогое - Анну. Он не может без нее. Когда он услышал ее слова - Извините меня, Владимир, но я не смогу… выйти за вас замуж - он сначала не поверил своим ушам, потом, через мгновение, когда смысл слов дошел до него, все внутри оборвалось. Воздух стал густым, как кисель, свинцовая тяжесть в затылке мешала думать, подбирать слова. Что еще он мог ей сказать. Что он ее любит? Говорил и не раз. Чего она испугалась? Неужели он настолько жесток и безжалостен? И где-то в глубине души он чувствовал ответ - да. Его несдержанность дорого обошлась ему. Долгорукие. Черт бы побрал их семейку! Они лишили его отца - он простил, пытались лишить поместья - он тоже промолчал, но сейчас… сейчас нет - он молчать не будет. Без нее он не хотел жить. Лучше умереть на дуэли, чем хоронить себя заживо в этом браке. Но Анна не поняла. Не поняла, что он так ведет себя из-за нее. Что он не хочет ее терять. Но так или иначе они отняли ее у него. Она уехала. Жизнь остановилась. Он сотни раз прокручивал в голове их разговор, и понимал, что поступил глупо. Гордость в который раз помешала ему стать счастливым. Только гордость удержала его на месте, он так хотел броситься к ней, обнять, заглушить поцелуями возражения, если бы он так сделал, она бы осталась. Если бы… Что толку теперь терзаться? Он не сделал этого. Нужно было что-то делать, чтобы вернуть ее. Сначала - уговорить таки Долгоруких отменить свадьбу, а потом… потом поехать за ней.

Но лучше бы это было так.

Анна положила кольцо на стол и повернулась, чтобы выйти. Владимир позвал
- Анна, постойте! - встал и подошел к ней. - Зачем, ты это делаешь? - его голос был полон грусти.
Анна неверяще смотрела на него. Она ожидала, что он будет упрекать ее, готовилась к отпору, но этот тон выбил почву из-под ног. Она не могла сердиться, когда он был таким. Она пожала плечами и покачала головой, слов не было. Владимир уже держал ее сзади за плечи и прижался щекой к волосам.
- Анна, я не могу тебя потерять. Я вынесу все, твои упреки, твое недоверие, все, только останься.
Анна повернулась в его руках. Она смотрела ему в лицо и не знала, что делать. Он был так несчастен, да и она уже пожалела о своих словах. Как она будет без него? Но она не хотела сдаваться.
- Остаться? Зачем? Я не могу слушать как ты кричишь на человека, старше тебя. Я же просила тебя остановиться, а ты? Ты обещал, что будешь всегда советоваться со мной, а сам?
Владимир смотрел на нее несчастными глазами и кивал на каждое слово. Теперь он был уверен в победе. Она останется. Он все сильнее прижимал ее к себе и наклонялся к ее лицу.
- Владимир, я серьезно, - Анна уперлась ему в плечи.
- Я тоже серьезно. Я люблю тебя и хочу быть с тобой.
Во время разговора он все ниже наклонялся, побеждая сопротивление ее рук, наконец Анна сдалась, обняла его за шею и улыбнулась.

Не хотела сначала писать о первом поцелуе ВовАнны, но вчера посмотрела его еще раз и там, оказывается, столько всего не сказано.

- Вы жили бы мирно и счастливо, и я постаралась бы не быть обузой для вас.
Анна попыталась сдержать рыдания, но ей это не удалось и она со стоном прижала ладони к лицу и опустила голову на колени. Только сейчас она полностью осознала, что дядюшка уже никогда не вернется, ей было так горько. Владимир не мог спокойно смотреть как она плачет, он обошел кресло и присел рядом с ней.
- Аня, не надо. Не надо. - с нажимом произнес он и попытался приподнять ее. Он оказался совершенно не готов к тому, что за этим последовало. Анна вдруг расплакалась у него на плече. Он не знал что делать, как успокоить ее. Лучшее, что он мог придумать, это погладить ее по волосам, по вздрагивающим плечам, прошептать слова утешения
- Аня не надо, не плачьте. Не надо, не надо, все, все, все. Ну не плачь, не плачь, Анечка.
Сначала он и не думал ее целовать. Но она была рядом, впервые без страха прижималась к нему, такая хрупкая и несчастная, что от нежности щемило сердце, ее волосы пахли ромашкой и мятой, и он не сдержался. Он робко поцеловал ее висок, спустился быстрыми поцелуями по щеке, чувствуя на своих губах соленые слезинки, взял ее лицо в ладони и внимательно посмотрел в затуманенные слезами глаза.
Анне было очень плохо. Она не сдержалась в присутствии Владимира, и от этого становилось еще больней. Если бы можно было все вернуть. Она даже не поняла сначала, что это Владимир ее обнимает, шепчет слова утешения, ей просто нужна была поддержка и понимание, и она уткнулась в подставленное твердое плечо. Он был таким сильным, надежным, его руки так бережно обнимали ее, она впервые за долгое время чувствовала себя защищенной. Когда она почувствовала, что он целует ее, она отнеслась к этому вполне спокойно - он хочет, чтобы она перестала плакать и относится к ней как брат. Но потом случилось невероятное - он держал ее лицо в ладонях и смотрел ей в глаза. Она поняла, что сейчас он поцелует ее, и эта мысль не вызвала в ней отвращения.
Его губы были теплыми и нежными. Поцелуй длился всего мгновение, но она почувствовала всю бездну тщательно скрываемой нежности и страсти. Она против воли ответила, и тут же испугалась неожиданного ощущения счастья.
Владимир плохо понимал, что делает. Он как в трансе потянулся к ней. Ее ответный поцелуй поверг его в шок. Он настолько не ожидал ее ответа, что растерялся. Он медленно убирал руки, стремясь как можно дольше прикасаться к ней, и видел, что она растеряна не меньше него.
Анна смотрела на Владимира и не понимала - Почему? Почему она позволила ему поцеловать себя? И сейчас, разве она хочет, чтобы он отпустил ее? Эти чувства испугали ее. Разве можно так относиться к жестокому мучителю, каким был все время Владимир? Или это его новый способ мучить ее? Эти мысли промелькнули в голове за мгновение. Надо было разорвать дистанцию, иначе бы она снова прижалась к нему.
- А, что вы делаете? Как можно? - она пыталась не выдать себя.
- Разве не понятно? Красивая девушка… позволила мне себя поцеловать. - Владимир был потрясен своим поступком и сдерживался, чтобы снова не обнять ее.
- Я позволила? Но вы же сами понимаете, что это не так.
Анна встала и отошла от него подальше. Ехидный внутренний голос посмеиваясь вступил - Не только позволила, ты ХОТЕЛА, чтобы он тебя поцеловал, а теперь выставляешь его виноватым. Как не стыдно. Анна пыталась заставить себя не думать о том, что произошло, но получалось плохо.
- А мне показалось, что вы изменились. - Нужно было говорить, хоть что-то, чтобы снова не броситься к нему на шею.
- С чего я должен меняться? Я себе нравлюсь и таким. - В голосе Владимира была ирония, смягченная, впрочем, улыбкой. Он ни на миг не пожалел о поцелуе, ну может быть, лишь о том, что он был очень короток. Зато теперь у него появилась надежда - она будет с ним. И пусть сейчас она еще боится его, он заставит ее забыть страх.

Анна сидела на диване, завернувшись в плед. Она никак не могла согреться, и ледяная вода тоже не способствовала этому. Она понимала, что нужно было подождать, чтобы подогрели воду, но так хотелось смыть с себя эту грязь, прикосновения чужих жадных рук, липкие похотливые взгляды. При воспоминании ее передернуло.
Владимир смотрел на нее и радовался, что он успел. Он не хотел даже думать, что бы случилось, если бы он опоздал. Он помнил бешенство, которое охватило его, когда он увидел, как этот громила тащит Анну. Он был готов убить его. Теперь она в безопасности, дома, с ним.
- Вовремя я подоспел? - ему так хотелось прикоснуться к ней
- А как вы меня нашли? - впервые за долгое время судьба улыбнулась ей.
- Пусть это будет моим секретом. Скажем так, мне помогло ваше ожерелье. (Ожерелье в руках этого мерзавца. Гнев и бессилие. С Анной случилось что-то непоправимое?)
Анна нежно провела пальчиком по его синяку, потом вниз по щеке.
- Этот человек ударил вас. Вам больно? - (Владимир падает от удара, у нее сердце оборвалось, но он вскочил и его противник был повержен.)
- Мне было больно, когда я не застал вас дома…- (Отчаяние и безнадежность, когда он узнал, что ее нет.) - Петербург немилосерден к молоденьким девушкам.
- Я не представляю, что бы было со мной, если бы не Вы... (Пальто у нее на плечах нагретое теплом его тела, хранившее его запах.)
- Боже! Что я слышу? Вы впервые так говорите обо мне! (Ее холодное, хрупкое тело в его объятиях, облегчение, что с ней все в порядке.)
- Мне никогда не было так хорошо, правда! Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять это... - она немного помолчала. - Мне никогда не было так хорошо!
- Не надо слов… Вы... рядом со мной, это лучшее, что может быть! И если ты еще раз убежишь, глупенькая, я все равно найду тебя!
- Правда?
- Правда! Даже на краю земли...
Ему так хотелось прижать ее к себе, согреть своим теплом, но он боялся испугать ее. Владимир нежно взял ее руку и коснулся губами ледяных пальцев. Анна смотрела на него, он был так близко, такой теплый, манящий. Она потянулась к нему. Его нежные, легкие поцелуи обжигали.
Владимир придвинулся к ней вплотную. Тепло его тела обволакивало, порождая серию теплых взрывов внутри. Его поцелуи стали настойчивее. Он целовал ее, отбросив все сомнения, все страхи. Она прижималась к нему дрожащим телом, впитывая его тепло, отвечая без всякой робости на его более, чем дерзкие поцелуи. Он почувствовал, как ее маленький быстрый язычок проскользнул к нему в рот и сразу же убрался, словно приглашая следовать за ним. Владимир без колебаний воспользовался приглашением. Лаская ее ротик, подминал ее под себя. Она двинулась, устраиваясь поудобнее, и он оказался сверху.
У Анны промелькнула мысль - О, Боже мой, нет, только не в гостиной. - Она забилась, отталкивая его. Владимир приподнялся на руках и посмотрел на нее. До него только сейчас дошло, что они лежат на узком диване, и он всей тяжестью давит на нее. Через мгновение он уже стоял рядом с Анной. Владимир растерянно подумал - Все… все кончено, я все испортил. - И не поверил, когда услышал ее слова.
- Владимир, пожалуйста, только не здесь. - Анна приподнялась, опираясь на руку и смотрела на него с нежностью и надеждой. Он моментально поднял ее на руки. Она дрожала теперь не только от холода. Ее комната была ближе. Владимир не помнил как оказался там с ней на руках. Он боялся выпустить ее из рук, боялся, что она передумает. Он не собирался дать ей возможность ускользнуть. Она была его призом, самым ценным и долгожданным. Она будет с ним. Теперь навсегда…
Ее восхищенные и испуганные глаза были так близко, они сводили с ума, одежда была досадной помехой, страсть туманила рассудок. Он торопливо расстегивал многочисленные крючки, удерживающие ее платье, наконец его усилия увенчались успехом, его руки коснулись атласной кожи. Анне было все равно, что будет потом. Она отдавалась во власть его нежных чутких рук, горячих губ. Не понимая, что делает, она рванула его рубашку, пуговицы брызнули во все стороны. Его галстук и жилет небрежно лежали смятой кучкой на полу, рубашка присоединилась к ним. Это было счастьем - прижаться к его обнаженному телу, чувствовать, что он хочет ее. Она попыталась расстегнуть его брюки. Владимир от неожиданности даже перестал ее целовать. Он перехватил ее руку.
- Анна, нет, не надо! - его дыхание сбивалось. - Я не хочу, чтобы ты пожалела потом.
- Я не пожалею. Владимир, я хочу быть с тобой. - Она смело смотрела на него.
Он, глядя ей в глаза, позволил ей расстегнуть застежку, и провел ее рукой по своему животу вниз. Она почувствовала под пальцами его твердую горячую плоть и сглотнула. Осторожно скосив глаза, она посмотрела туда, где была ее рука. Краска неудержимо заливала ее лицо. Она закрыла глаза и вдохнула ртом, но руки не отдернула. Владимир смотрел на ее смущение и улыбался.
- Анна, неужели он так ужасен? - улыбка была и в его голосе. Он держал ее за руку.
Анна помотала головой, Она все еще дышала через раз. Приоткрыв глаза она вновь робко посмотрела вниз, потом подняла взгляд.
- Владимир, ты прекрасен. В тебе прекрасно все, даже это.
Она протянула вторую руку и легко погладила могучий ствол, потом прижалась к нему прохладным животом. Владимир чувствовал, что его живот начинает непроизвольно подрагивать. Его глаза потемнели от страсти. Он запустил пальцы в густые светлые волосы, заставил ее запрокинуть голову, прильнул жарким поцелуем к губам, послушно раскрывшимся навстречу его языку. Они вместе упали на кровать. Владимир целовал ее маленькую грудь, обводил языком напрягшиеся соски, спускался поцелуями к плоскому животу и еще ниже. Анна гладила его спину, плечи, взъерошивала волосы на затылке, выгибалась, прижимаясь к нему, раскрываясь под его ласками. Ее тело горело как в огне, она хотела чего-то, чему не знала названия, и это мог дать только он.
- Владимир… - в ее голосе была мольба.
- Анна, скажи, что ты любишь меня. - он навис над ней, держа свой вес на руках.
- Я люблю тебя… я… хочу тебя… Владимир… пожалуйста… - она не знала сама о чем просит, надеясь, что он знает.
Он прошептал - Анна, я люблю тебя! - и вошел в нее мощным движением. Заглушил поцелуем ее полустон-полувсхлип, замер, давая ей возможность привыкнуть к нему. Она дышала часто-часто. Владимир ласково смотрел в глубокие темно-серые глаза, подернутые пеленой слез, нежно поцеловал ее и прошептал - Прости меня. Анна всхлипнула - За что? Он шевельнулся - За это, и начал медленно двигаться. Анна приготовилась к новому взрыву боли, но не было ничего, кроме ощущения… наполненности. Она некоторое время просто лежала, прислушиваясь к своим ощущениям, потом она почувствовала необходимость двигаться, встречая его, глубже принимая его в себя. Владимиру и в самых смелых мечтах не могло привидеться, что это будет так. Она чутко откликалась на каждую его ласку. Он был уже на грани, но он хотел подарить наслаждение ей. Анна чувствовала себя на вершине горы, еще один маленький шажок и… это было как лавина, неудержимая и стремительная, несущаяся со страшной скоростью, сметающая все на своем пути…
Анна открыла глаза.
- Владимир, что это было?
- Любовь, - ответил он и улыбнулся.

Лиза обняла Владимира за шею и прильнула губами к его губам. Владимир некоторое время сомневался, потом подумал - Какого черта?!! Анна для меня потеряна. Хоть ненадолго заглушить горечь и ревность, на несколько минут, под влиянием момента, забыть обо всем. Он ответил на поцелуй. Ощущение теплого женского тела вызывало в нем соответствующее напряжение, его руки заскользили по плавным изгибам, расстегивая платье. Он закрыл глаза, представляя другую женщину, которая сейчас целовалась с другим мужчиной, его лучшим другом, но не получалось. Он слишком хорошо помнил ее - тоненькую, хрупкую, вкус ее губ, запах ее волос. Эта женщина была совсем другой. Его руки, губы действовали автоматически, он словно наблюдал со стороны, как некто Владимир Корф раздевает женщину. "Лиза, Лизонька, я не люблю тебя, но я не могу тебя обидеть. Ты сама пришла ко мне, ты так несчастна, и я не могу сделать тебя еще несчастнее. Отказать тебе в утешении? Отказать себе? К черту все!"
Лиза смело раздевала его. Она уже ничего не боялась. "Владимир, милый мой, я знаю, ты меня не любишь, но я то люблю тебя. Все, что я прошу - это одна ночь. Одна ночь с тобой, любимый, а там - гори все синим пламенем. Люби меня хотя бы этой ночью. Хотя… я знаю, ты сейчас думаешь о другой. Мне это безразлично. Ты со мной и этим все сказано."
Они оказались в кровати. Владимир не смотрел на нее, его глаза были плотно закрыты, но он вел свою партию безошибочно, даря ей наслаждение каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он в совершенстве владел собой и вошел в нее в тот момент, когда она была более всего готова принять его. Лиза обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом, подаваясь навстречу его движениям. С каждым толчком в ней все выше поднималась волна, наконец наступил миг освобождения, словно лопнула натягиваемая струна, удерживающая ее, и Лиза почувствовала, как блаженство затопило ее. Владимир с короткими выдохами продолжавший движения, остановился с тихим стоном, перекатился и расслабленно лег рядом. Лиза уснула у него на плече. Владимир лежал и думал о том, что произошло. Все, как всегда. Анна. Даже в момент кульминации он думал о ней. Эта ночь не принесла с собой ничего кроме разочарования и чувства вины. Он теперь будет чувствовать себя виноватым перед Лизой, перед Анной, перед собой. Зачем вообще он согласился? Зачем?
Лиза проснулась утром и увидела, что Владимир сидит и смотрит на нее. Она сразу вспомнила прошедшую ночь. "Он ведь не сказал мне ни слова. Зачем я вообще пришла к нему? Чего я добилась? Он использовал меня, как и я его, но я его люблю, а он меня нет. Почему он не отказал мне?"
- Лиза, ты такая красивая, ты еще будешь счастлива.
Лиза молчала. "Так же счастлива, как с тобой? Это невозможно. Я сама виновата, Господи, какая я дура, что пришла к нему. Зачем?"
Они оба жалели о проведенной ночи, о совершенной ошибке, но ничего исправить уже было нельзя.

Анна забилась в угол, смотря на Карла Модестовича испуганными глазами. Он с наглой мордой подходил все ближе. От ужаса и омерзения подкашивались ноги, помощи ждать было неоткуда. Она уже чувствовала его дыхание на своем лице, его руки грубо схватили ее, она пыталась вырваться, но отчаяние отнимало последние силы. Внезапно его хватка ослабла, какая-то сила явно отрывала его от нее. Анна не поверила своим глазам - Владимир. Он крепко держал Карла Модестовича за шиворот, отодвинул его подальше от Анны и слегка встряхнул.
- Что здесь происходит? - он пристально смотрел на управляющего.
- Я.. я это… так она сама. Ой, да пустите, Владимир Иванович, - Модестович попытался вывернуться, но Владимир не думал его выпускать.
- Еще раз увижу тебя возле нее… - он опять хорошенько встряхнул его. - Пошел вон!!!
Владимир вытолкнул немца в направлении двери, но слегка промазал. Карл Модестович врезался в косяк и некоторое время стоял, приходя в себя, потом пошатываясь вышел. Владимир наблюдал за этим с презрительной усмешкой. Анна стояла, держась за столик, переводя дыхание и не знала, что думать. "Владимир. Какое ему дело до нее? Как он оказался здесь? И что теперь?" Она задумалась не замечая изумленно-растерянного взгляда Владимира. Анна робко подняла на него глаза и вдруг вспомнила, что она практически не одета. Владимир демонстративно повернулся спиной. Анна облегченно выдохнула.
- С вами все в порядке?
- Да… спасибо… - ее голос еще слегка дрожал.
Его так и подмывало повернуться, еще раз посмотреть на нее, но он продолжал стоять. Он не знал, как сдержался, чтобы не убить управляющего. Когда он увидел его возле Анны, еще в таком виде, ярость поднялась девятым валом, заливая слепящим светом глаза. Как он посмел? Владимир почувствовал, что слишком рано отпустил его.
- Анна, извините меня. - и он не оборачиваясь вышел.
Анна задумчиво подобрала платье. Вопросов было больше чем ответов. Она неторопливо стала одеваться.

Владимир ласково смотрел на Анну. Отблеск свечей зажигал теплые блики в ее глазах, она была такой хрупкой, желанной и такой близкой. Анна молча смотрела на Владимира. Говорить не хотелось. Слова казались кощунством по отношению к настоящему моменту. Молчание не тяготило, напротив, неуловимо сближало. Его глаза такие глубокие, нежные, хотелось смотреть и смотреть в них, купаясь в волнах его любви. Расстояние между ними незаметно сокращалось. Он придвинулся вплотную и прижал ее к себе. Его поцелуй был полон безграничной нежности. Владимир прошептал - Я люблю тебя. Анна эхом отозвалась - Я люблю тебя. Она ласково потерлась щекой о его щеку, подставила губы для поцелуя. Он легко поцеловал ее и посадил к себе на колени. Уткнулся лицом ей в шею, вдыхая запах ее кожи. Анна обняла его, запустила пальцы в густые волосы. От нахлынувшей нежности защемило сердце. Какой он оказывается беззащитный, ранимый. "Я всегда буду с тобой, я никогда тебя не обижу, не оставлю." В этот момент она искренне верила, что так и будет. Владимир ласково поцеловал ее в плечо, взял ее лицо в ладони и долго-долго смотрел ей в глаза. "Ты так нужна мне. Я хочу быть с тобой навсегда." Анна сама поцеловала его, теснее прижалась к нему, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Владимир баюкал ее, как маленького ребенка. Было так приятно просто быть с ним рядом, чувствовать его дыхание, крепкое нежное объятие его рук, тепло его тела. Он слышал ее ровное тихое дыхание и улыбался. Сейчас он был счастлив.

Анна вырвала руку и влепила Владимиру хорошую затрещину. На мгновение он застыл, но когда она попыталась вырваться, снова прижал ее к кровати. Теперь он держал ее так крепко, что у нее не было ни одного шанса освободиться.
- Что вы делаете? Пустите меня! - Анна выгнулась, пытаясь сбросить его, но лишь крепче прижалась к его телу. Владимир протяжно выдохнул ей на ушко полушепотом
- Нет. Теперь нет.
Она поняла, что сопротивлением ничего не добьется. Он был намного сильнее. Анна расслабилась и саркастично спросила
- Вы, кажется, пришли извиняться? Вы сказали, что раскаиваетесь.
- Если я в чем-нибудь и раскаиваюсь, то только в том, что вчера отослал тебя. - Его губы легкими поцелуями перемещались от ушка к подбородку.
- Вы не посмеете.
Он приподнялся на локте и с усмешкой заглянул ей в глаза.
- Поспорим?
У нее внутри все оборвалось. Владимир действительно был способен на все. К тому же она сейчас находилась в его власти, в самом прямом смысле этого слова.
- Владимир, пожалуйста, не надо - в ее голосе зазвенели слезы.
Он почувствовал себя последним подлецом, отпустил ее и сел на кровати спиной к ней.
- Анна, неужели я вам так противен?
Она вскочила, отбежала от него подальше и не смогла сдержать слез. Владимир смотрел как она плачет и не смел подойти к ней.
- Уходите. Оставьте меня в покое! - она пыталась унять слезы.
- Анна, я…
- Убирайтесь! - это было сказано с такой ненавистью, что он вздрогнул. Его глаза сузились.
- Вы предпочитаете ненавидеть меня? Хорошо. Я помогу вам в этом. Сегодня вечером я жду тебя в своей спальне. - последняя фраза была сказана ледяным тоном. Владимир не оборачиваясь вышел.
Анна почувствовала, как по спине побежали мурашки, внутри все застыло холодным комком. Она упала на кровать и зарыдала.
Смеркалось. Тени становились все гуще. Очертания комнаты тонули в полумраке, нужно было зажечь свечи, но Анна продолжала сидеть на кровати, обхватив колени руками. После ухода Владимира она не выходила из комнаты, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Не хотелось ничего - ни есть, ни пить, его последние слова повергли ее в ужас. Ночь с Владимиром не обещала ничего хорошего. Что ей делать? Прийти к нему? Тогда Миша точно будет потерян для нее, а Владимиру она не нужна. Он просто хочет показать свою власть над ней. А если не ходить? Злить Владимира ей не хотелось. Очень не хотелось. Не то, чтобы она боялась физического наказания, но, когда он злился, смотреть в его глаза, слушать леденящий тон его голоса, было невыносимо, лучше бы он приказал ее выпороть. Особого выбора не было. Оставалось надеяться, что если она подчинится приказу, Владимир будет не так жесток.
Владимир, откинувшись на подушки, гадал: придет или нет. Если она не появится, придется ее наказать. Но как? Порка исключалась. Он бы своими руками убил любого, кто попытался поднять на нее руку. Причинить ей физическую боль он не сможет. Запретить ей видеться с Михаилом? Глупо. Что он может сделать с ней? Ничего. Это был неутешительный вывод.
Дверь неслышно открылась. Анна тихо вошла в его комнату и замерла на пороге, судорожно сжимая шаль на груди, сказать по правде, в сорочке она чувствовала себя хуже, чем голой. Отведя взгляд прошептала
- Я пришла… барин…
Владимир с облегчением расслабился, наблюдая за девушкой. Как сейчас она была не похожа на себя вчерашнюю. Вчера она была роковой женщиной, а сегодня… Белоснежная ткань подчеркивала ее хрупкость и беззащитность, делала еще желаннее. Белокурые волосы роскошным шелковым покрывалом падали на плечи. Ангел.
- Проходи.
Анна сделала пару робких шагов и остановилась. Она все еще не смотрела на него. Владимир встал, подошел к ней сзади, обнял за плечи, она дернулась от его прикосновения. Он со вздохом опустил руки.
- Анна, не надо меня бояться.
Она молчала, каждой клеточкой тела чувствуя его присутствие, его близость. Это был не тот страх, как раньше, она боялась не его, а … себя? Это было открытием. Владимир был рядом, близко, как никогда раньше. Она медленно обернулась. Куда делся грозный строгий хозяин? Расстегнутая рубашка и слегка взъерошенные волосы делали его совсем мальчишкой, растерянным, нуждающимся в понимании и ласке. Она изумленно смотрела на него, пораженная произошедшей переменой. Несчастные глаза полные тоски и надежды. Руки сами потянулись погладить, обнять, утешить. Шелк волос под пальцами, прерывистое дыхание на плече, тепло его тела, горячие губы, пожирающие поцелуями хрупкую шейку, жадно приникающие к ее собственным, сильные нежные руки. Ничего больше не было - ни страха, ни сомнения. Все было правильно, так как должно было быть.
Владимир нежно обнял качнувшуюся к нему тоненькую фигурку. Он был сейчас просто мужчиной, ласкающим любимую женщину. Покрывая трепещущее тело поцелуями он не думал ни о чем - ни о ее положении в доме, ни о сопернике, ни о том, что будет завтра…
Анна таяла под его поцелуями, но где-то в глубине рождался вопрос, который требовал ответа - А что потом?
- Владимир… подожди… мне надо знать…
Владимир нехотя оторвался от нее и вопросительно посмотрел в глаза.
- Вам нужна моя ненависть?
- Нет. - он отрицательно покачал головой.
- Чего же вы хотите от меня?
Владимир некоторое время думал, молчал, смотрел на нее.
- Я хочу… чтобы ты… была со мной… Всегда.
- Но… почему?
Его улыбка была грустной. Он ласково погладил ее по щеке.
- Потому, что…. я… люблю тебя - сказал и застыл в ожидании насмешки.
Но Анна не засмеялась, ее глаза сначала расширились от удивления, потом крепко зажмурились. Она не могла поверить. Владимир любит ее. Но зачем тогда он так жестоко обошелся с ней? Неужели из-за Миши? Она помотала головой, пытаясь прийти в себя. Смущенно посмотрела на Владимира.
- Любите? - пожала плечиком.
- Да… - он взял ее за руки. - Анна, останься со мной. - поцеловал в ладонь.
Она на мгновение прижалась к нему, потом отступила на шаг.
- Я не могу.
- Почему? Я настолько неприятен?
- Нет, конечно нет. Просто… я… мне надо подумать.
Он слегка усмехнулся.
- Спокойной ночи, Анна. - отступил от двери, пропуская ее.
Она недоверчиво смотрела на него.
- Вы… отпускаете меня?
Ответом была все та же грустная улыбка.
- Спокойной ночи, Владимир. - Она проскользнула в дверь и пошла по коридору, борясь с желанием вернуться. Уже в комнате нахлынуло чувство вины. Миша! Она же любит его. Или после слов Владимира что-то изменилось? Сразу вспомнился тот роковой вечер. Глаза Михаила - неверящие, потрясенные. Он даже не стал слушать ее, уехал, а ей было так больно и плохо. Тогда она, как никогда, нуждалась в поддержке, а он не понял. Миша - белый рыцарь - добрый, заботливый, ласковый, ну что же ты? Почему ты бросил меня? И Владимир - жестокий мучитель, властный, самолюбивый, каким нежным он был сегодня. Эти его слова "я… люблю тебя", она до сих пор слышит их, что-то стронули в ее душе. Ведь она всегда при встречах с Владимиром внутренне замирала, ожидая его взгляда, слова, ну почему он так поздно открылся ей? Ведь все могло бы быть иначе. А все унижения, издевательства, неужели это было лишь для того, чтобы не показать его истинных чувств? Все обиды были кирпичиками огромной стены, которая окружала участок сердца под названием ВЛАДИМИР. Он уже давно и прочно занял свое место там, но она не признавалась в этом даже себе. А сейчас эта стена рушилась, таяла под напором трех простых слов, высвобождая нечто невыразимо прекрасное, нежное, как лепестки только что распустившегося цветка. И она не знала, что с этим делать.
Владимир лежал, смотрел в потолок и мечтал. Сегодня у него появилась надежда, что его мечты сбудутся.

- Теперь я ваша.
Владимир взял ее протянутую руку, поставил перед собой, опустился на колени. С величайшей нежностью стал покрывать поцелуями упругий животик. Почувствовал, как ее пальцы сжимают ткань на плечах. Целовал руки, словно говоря - Не волнуйся, не бойся, я буду очень бережным с тобой. И вдруг услышал это ужасное - Хозяин. Вспышка холодной ярости на мгновение остудила страсть. Этого мгновения хватило, чтобы оттолкнуть ее, сказать - Пошла вон отсюда! Дверь за ней закрылась. Хотелось кричать от бессилия и ревности. Швырнул рюмкой в закрытую дверь. Не полегчало. Оперся на стол - Все, успокойся, - выдохнул, провел руками по лицу, пытаясь прийти в себя. Сел в кресло. Как мне забыть тебя? Он все еще чувствовал ее тело в своих руках, пытался отвлечься, но ничего не получалось. Чужая рука на плече. Обернулся - Полина. Почему бы и нет? Холодная усмешка искривила губы. Подошел к столу, рывком откинул скатерть. Приглашающий кивок. Она подошла и встала перед ним. Протянул руку и рванул лиф. Застежка не выдержала, несколько цепочек звеня покатились по полу. Так же нетерпеливо освободил ее от юбки. Ни грамма нежности, ни капли сострадания. Толкнул на стол. В одну секунду расстегнул брюки и вошел в нее. Его руки не ласкали ее, напротив, оставляли кровавые синяки, с каждым толчком-ударом он хотел сделать как можно больнее этой женщине на столе перед ним. Гнев и ревность требовали выхода. Он закрывал глаза и видел Анну. Это ее он сейчас насиловал. Мстил за отказ, за свою слабость, за ее красоту, перед которой не смог устоять. Полина кусала губы, чтобы не стонать. Барин превратился в дикого зверя. Она никогда не думала, что в его руках столько силы, что он может причинить ей такую боль. Но так же не знала, что боль может быть сладкой.
Вдох… резко вперед (Анна!)… выдох… назад… опять вдох (Анна!)… руки сминают податливое женское тело, с губ рвется нечленораздельный рык. Анна. Анна. Ее имя стучит, полощется тяжелым знаменем в голове. Вперед… назад… выдох… еще резче… вперед… до упора… без остатка… короткий стон облегчения. Открыл глаза. Опять накатило разочарование, опустошение, злость. Застегнул ширинку. - Убери здесь все. Словно и не было ничего. Вышел.
Полина завернулась в скатерть. От боли выступили запоздалые слезы. До груди было не дотронуться, бедра, живот несли отпечатки его пальцев. Ни разу не поцеловал, не посмотрел на нее. Это его - Прости меня, Анна! - в конце. Ненавижу ее. Ну почему он так любит ее? Чем я хуже?

Владимир сидел возле кибитки. У него больше не было ничего ни дома, ни денег, даже Анна теперь не принадлежала ему. Но она была внутри, там, у него за спиной. Он с наслаждением вдохнул холодный воздух. Впервые они равны, почти равны. Он - практически нищий, она - беглая крепостная. Если ее поймают - продадут в Архангельск, и он ее никогда больше не увидит. Нет, он никому не позволит причинить ей хоть малейший вред. А этот мерзавец Карл Модестович еще получит свое, когда Владимир вернет свое поместье. И он больше не будет мучить Анну, она будет жить как привыкла, как при отце, а может быть даже лучше. Он будет заботиться о ней, добьется, чтобы она больше не боялась его. Владимир улыбнулся, вспоминая как он врезал Мише, отвлекая внимание проклятого немца от Анны. И ведь сработало. Анна, как она хороша, даже в цыганском наряде. Как ему хотелось дотронуться до нее, обнять, защитить от всех бед и напастей. Но она не поймет его порыв, опять обвинит во всех смертных грехах. Он сам виноват. Надо было раньше ей сказать о своей любви, тогда сейчас все было бы по другому.
Анна лежала без сна и думала о Владимире. Как странно он вел себя сегодня. Как он изменился, стал таким заботливым, таким… другим. Но почему? Что с ним происходит? Сегодня он спас ее, вместе с Мишей, конечно, но чтобы Владимир заботился о ней? Такого просто не могло быть. Он всегда подчеркнуто холодно относился к ней, всем своим видом выказывая полное безразличие к ее судьбе. А теперь он так оберегает ее. Анне очень захотелось поговорить с ним, она встала, завернулась в плащ и выглянула из-за полога. Владимир сидел, упершись спиной в ступеньку и охранял ее покой. Анна улыбнулась.
- Владимир! - негромко позвала она. Он обернулся, поднялся, улыбнулся в ответ.
- Анна, почему вы не спите?
- Не спится что-то. Можно с вами поговорить?
- Здесь? Сейчас довольно холодно.
- Ну, пожалуйста, Владимир. Я не замерзну.
- Хорошо. Спускайтесь. - Он протянул руки, легко подхватил ее и поставил на землю, задержав руки у нее на талии немного дольше положенного.
- Здесь столько народа. Я не хочу, чтобы нам мешали. Мне нужно очень серьезно поговорить с вами. - Анна пристально смотрела на него.
- Анна, вы меня пугаете. Очень серьезно? А в чем дело?
- Может, погуляем?
- У меня есть идея получше. Как насчет верховой прогулки?
- Но где мы возьмем лошадей?
- У Мишеля есть одна.
- Только одна?
- А нам больше и не нужно. - Владимир усмехнулся. - Вы поедете со мной. Если не боитесь, конечно.
- Я не боюсь. - Анна с вызовом посмотрела на него. Нахальный тон слегка ошарашил ее, но как он мог подумать, что она боится. Нет, она боялась, конечно, но показывать это ему она не собиралась. Господи, он ведь этого и добивался, но отказываться уже поздно. Тогда точно не избежать его насмешек. Будь, что будет. И, во всяком случае, с ним она будет меньше бояться.
- Подождите меня, я сейчас вернусь. - Владимир ушел, оставив ее. Через некоторое время он вернулся, ведя лошадь в поводу. - Не передумали?
- Нет. - Анна отрицательно покачала головой. - Мне очень нужно узнать причины вашего поведения.
- Тогда поехали.
Владимир легко сел в седло, протянул руки и посадил ее перед собой. Расстегнул пальто и прижал к себе девушку.
- Владимир, что вы делаете?
- Я не хочу, чтобы вы замерзли.
Конь мерным неторопливым шагом уносил их прочь от табора, от горящих костров, песен, в звездную зимнюю ночь.
…
Они ехали молча, не решаясь нарушить волшебство ночи. Анна прижималась спиной к его груди, чувствуя тепло его тела, его дыхание заставляло сердце биться чаще, небрежное с виду объятие было стальным, и захоти она освободиться - не смогла бы, но почему-то не хотелось. Он был с ней - надежный сильный мужчина, которому она… доверяла. Странно, но именно это чувство было причиной всего остального. Доверять ему казалось безумием, после всех его издевательств, но это было так.
Владимир чувствовал запах ее волос, он кружил голову, заставлял кровь быстрее бежать по жилам, сердце билось в сумасшедшем ритме, теплое гибкое тело, прижимавшееся к нему, вызывало вполне определенные желания, внизу живота уже пульсировал горячий комок возбуждения, и он молился про себя, чтобы он не так сильно упирался в ее бедро.
- Владимир, куда мы едем? - Анна наконец решилась прервать молчание.
- Если помнишь, у нас здесь есть летний домик.
- Летний? Вы его так называете?
- Да, обычно я бывал там именно летом.
- Но разве он все еще принадлежит вам?
- Ну, Забалуев о нем не знает. О нем вообще мало кто знает. Только члены семьи.
- Разве? Вот уж не знала. - Анна негромко рассмеялась. Владимир крепче прижал ее к себе и потерся щекой о волосы. Она замерла, пораженная его нежностью.
- Да. И там нам никто не помешает. Вы ведь хотели серьезно со мной поговорить. - он поддразнивал ее, подражая ее тону.
Анна только улыбнулась. Владимир был верен себе. Все такой же ироничный и насмешливый. Показалась усадьба. Домик, как же, - хмыкнула про себя Анна. - Летняя резиденция Корфов. Только она здесь ни разу не была, обычно сюда приезжали охотиться, а ей это занятие было противно.
- Владимир, но здесь же давно никого не было. Дом наверное пустой и холодный?
- Дом, конечно, пустой, но не холодный. Нужно же мне где-то жить, пока я не вернул поместье.
Анна только вздохнула. Но перспектива выпить горячего чая была так заманчива, а Владимир сегодня был так мил. Возле ворот конюшни он спешился, потом снял ее с седла.
- Анна, если хотите - идите в дом. А я скоро.
- Если позволите, я подожду вас. Я же ничего здесь не знаю и боюсь заблудиться.
- Хорошо, - улыбнулся он и открыл ворота.
Завел лошадь, Анна вошла следом. Внутри было сухо и чисто, приятно пахло сеном, кожаной сбруей, знакомые с детства запахи успокаивали. Она с любопытством огляделась. Все почти так же как дома. Владимир поставил лошадь в денник, принес сена, налил воды, взял жесткую щетку и начал чистить коня, что-то напевая. Анна стояла, прислонившись к стене и слушала, улыбаясь. Он довольно быстро закончил свое занятие, она невольно залюбовалась им. Владимир остался в одной рубашке и брюках, закатанные рукава открывали крепкие руки выше локтя, широкие плечи, узкий таз, хорошая фигура, конечно не такой мощный, как Никита, но гармонично сложенный. Владимир заметил ее изучающий взгляд и улыбнулся.
- Все на месте?
Анна смутилась. Он рассмеялся так заразительно, что она тоже засмеялась вслед за ним.
- Владимир, ну зачем вы смеетесь надо мной? - смешинки все еще были в ее голосе.
- Пойдемте в дом, Анна. Вы замерзли, а мне надо переодеться.
…
На кухне было темно и тихо. Протопленная печь медленно отдавала тепло. Анна прижалась к изразцам озябшими руками.
- Где-то должны быть свечи… а… вот. - Владимир затеплил огонек.
- Если вы не против, я похозяйничаю тут.
- Не против. - он улыбнулся. - Я быстро.
Анна осмотрелась, дрова лежали тут же, в углу стояло ведро с водой, ковшик висел на стене. Налила воды в самовар, привычно растопила его. Фарфоровой посуды не было, только серебряная с чеканкой, изображающей сцены охоты. Ну, конечно, мужчины, - улыбнулась она. На полках нашла чай. Заварочный чайник тоже был серебряным. Да, господин Забалуев точно не знает об этом доме, иначе вся посуда уже давно исчезла бы отсюда. Самовар тихо ворчал, нагреваясь. Анна подошла к маленькому окошку. Ночь была морозной, звезды казались такими близкими - протяни руку и достанешь, луны сегодня не было, но отчего-то не было той беспросветной тьмы, которая обычно сопровождает безлунные ночи. Напротив, звезды светили неугасимыми лампадами, освещая землю миллионами огоньков, даря покой, не тревожа душу.
Владимир тихо вошел на кухню и стоял, наблюдая за ней. Анна почувствовала его взгляд и обернулась. Чуть взъерошенные мокрые волосы, расстегнутый ворот рубашки, светящиеся искорки в глазах вместо привычного цинизма делали его озорным мальчишкой. Улыбнулась.
- Сейчас будем пить чай.
- Я вижу, вы здесь уже освоились.
Анна молчала, склонив голову набок. Это было так необычно - Владимир не пытался поддеть ее, не говорил холодным тоном. Чего от него ожидать? Будет ли он откровенен с ней? Анна решилась задать вопрос, который тревожил ее больше всего.
- Владимир, с вами что-то происходит и я хочу знать - что.
- Анна, вы и так все прекрасно знаете. - он подошел совсем близко.
- Нет, не знаю, - она покачала головой, не сводя с него глаз.
- Хорошо, я вам скажу. - грустно улыбнулся. - Я потерял отца, поместье, но главное, я потерял вас.
- Неужели, я такая ценная собственность? - Анна пыталась перевести все в шутку.
Владимир взял ее лицо в ладони, медленно наклонился. - Да. - выдохнул уже возле губ. Она не сопротивлялась, ее губы дрогнули, уступая его натиску. Его поцелуй был так не похож на поцелуй Михаила, что она растерялась. Миша никогда не целовал ее так, вкладывая всего себя в поцелуй, словно это был последний миг, отпущенный им. Нет, с Мишей все было легко и просто, они целовались как… друзья? У нее не было другого сравнения. Миша был неизменно нежен, но страсти, как у Владимира, не было. Впрочем, все эти мысли пришли после того, как Владимир отпустил ее, во время поцелуя никакие мысли ее не посещали. Она робко подняла глаза и встретила его взгляд - нежный, ласковый, чуточку встревоженный.
- Вы обещали мне чай, Анна. - он улыбался.
- Да, конечно. - она несмело улыбнулась в ответ.
Чай они пили молча, изредка украдкой посматривая друг на друга, смущаясь если их взгляды встречались. Владимир допил ароматную жидкость и отставил чашку.
- Анна, хотите, я покажу вам дом? - неловкое молчание затягивалось.
- Хочу. - она поднялась из-за стола.
…..
Ночью дом казался особенно таинственным, загадочным. Обстановка была простой, но комфортной. Пламя свечи выхватывало отдельные детали интерьера, не позволяя окинуть всю комнату взглядом. Но и то, что было видно, красноречиво говорило о пристрастиях хозяев. Хорошая, добротная, но вместе с тем изящная мебель, мало тканей, обивок, много дерева. Владимир толкнул очередную дверь. Эта комната была более жилой, чем все остальные. И явно несла отпечаток личности владельца.
- Владимир, это ваша спальня? - Анна неуверенно стояла у порога, пока Владимир зажигал свечи. В комнате стало заметно светлее.
- Да. - он озорно улыбнулся. - Вам нравится?
Она только улыбнулась.
- И все же, Владимир, что с вами происходит?
- Помните, я говорил вам, что люблю одну девушку?
- Да. Я помню. Вы переживаете, что не можете быть с ней? Она отвернулась от вас?
- Нет. Она не любит меня.
- Может быть она просто не знает о том, что вы любите ее?
- Она любит другого. Я это знаю.
- Почему вы так уверены в этом?
Владимир долго внимательно смотрел на нее. Потом шагнул к ней, взял за руки.
- Потому, что эта девушка… вы.
Анна оторопело смотрела на него.
- Я? Но… Владимир, вы шутите?
- Нет, ничуть. Я люблю вас, Анна. Только вас. Всегда любил.
- Зачем же тогда… вы так издевались надо мной? - от неожиданности его признания ее тихий голос звучал растерянно.
- Потому, что любить вас выше моих сил. Я не мог сказать вам о своих чувствах.
Он стоял уже вплотную к ней, обнимая ее за талию. Анна даже не поняла, когда он успел приблизиться. Она подняла голову, чтобы возразить на это нелепое заявление, но Владимир словно ждал этого, накрыл ее губы своими. Он целовал ее не нежно, нет, Анна почувствовала испепеляющий жар его страсти. Она тонула в его поцелуе, теряя голову, забывая все на свете. Владимир так давно хотел поцеловать ее, что сейчас не мог насытиться. Он не знал, будут ли они вместе, поцелует ли он ее еще когда-нибудь, целовал ее как в последний раз, запоминая, вбирая в себя вкус ее губ, нежность прижавшегося тела. Анна не замечала, что сдирает с него рубашку, только коснувшись теплой кожи, поняла, ЧТО она делает. Освободилась и отступила от него.
- Владимир, простите меня, но мы не должны…
- Анна, я люблю вас. - улыбнулся и стал застегивать пуговицы. - Надо возвращаться. Скоро рассвет. - снова подошел к ней. - Спасибо. - поцеловал руку. - Одевайтесь, я оседлаю лошадь.
Назад возвращались молча. Слова были не нужны. Теперь Анна знала почему он изменился, а Владимир вспоминал поцелуй и мечтал о большем. Конец.

Дверь подвала отворилась, распахнутая сильной рукой. В проеме показался Владимир. Анна с облегчением выдохнула, все, он пришел. Ноги больше не держали ее, пришлось упереться в какой-то сундук. Владимир подбежал к ней, подхватил, не давая упасть.
- Что с тобой? ЧТО С ТОБОЙ?
- Со мной все хорошо, теперь все будет хорошо. - Он пришел и это главное. Владимир живой, теплый, теперь рядом с ней.
Владимир сжал холодные руки, скинул пальто, набросил ей на плечи.
- Я прочитал твое письмо и сразу все понял. Мы только не знали где тебя искать. - Прижимал к себе тоненькое дрожащее тело. (Бедная моя девочка, как ты, наверное, испугалась, не бойся все позади, я с тобой.)
- Он появился так неожиданно, я просто не знала что делать. Я сделала первое, что пришло мне в голову. (Мне было так плохо, я растерялась.)
- Ты все правильно сделала. (Я убью этого мерзавца.) Нам нужно выйти отсюда. (Скоро сюда могут нагрянуть жандармы.)
- Я боялась, что умру здесь и больше никогда тебя не увижу. (Какая я была дура, что уехала от тебя.) Господи, я люблю тебя… я люблю тебя… я люблю тебя… я люблю тебя… - повторяя как молитву, целовала его лицо, прижалась к плечу.
Владимир знал, если он сейчас начнет ее целовать, они не скоро выйдут отсюда. Он слишком долго не видел ее.
- Все, все, все. - крепко прижал к себе. (Господи, спасибо. Хвала и слава тебе, Господи. Спаси и сохрани.)
Анна не могла идти, Владимир на руках вынес ее из дома. Экипаж ждал их. Александр встревожено спросил
- Все в порядке?
- Да, с ней все в порядке.
- Тогда поезжайте.
- А как же вы, ваше высочество?
Он только усмехнулся. - Не волнуйтесь обо мне, Владимир. Позаботьтесь об Анне.
Анна посмотрела на него - Спасибо, ваше высочество.
Александр улыбнулся и кивнул.
Дома Владимир усадил Анну на диван.
- Я скоро. Никуда не уходи.
Анна улыбнулась и отрицательно помотала головой. Владимир бросил на нее еще один быстрый взгляд и стремительно вышел. Анна расслабилась, впервые за несколько дней. Теперь все будет хорошо. Эти дни были кошмаром, страшным сном, это не могло быть правдой. Ужасный подвал, обречение на мучительную смерть, нет, человек не может быть таким жестоким… Владимир. Только мысли о нем помогали ей, давали силы жить, надежда, что она еще раз увидит его, поддерживала, когда она уже была готова сдаться.
Владимир вернулся, протянул руку
- Пойдем.
Анна взяла его за руку и встала, но ноги тут же подогнулись. Владимир взял ее на руки.
- Девочка моя. Сейчас тебе станет лучше.
Над наполненной ванной поднимался пар. Анна никогда еще так не радовалась при виде горячей воды. Владимир поставил ее на пол, придерживая, осторожно расстегнул застежку платья.
- Владимир, что вы делаете?
- Помогаю тебе раздеться. Я не хочу, чтобы ты упала.
Анна подозрительно посмотрела на него, потом вздохнула. - Ты прав, одной мне не справиться.
Владимир снимал с нее одежду, с трудом удерживаясь от поцелуев. Но его руки словно жили своей жизнью, прикасались к атласной коже трепетно и нежно. Владимир бережно опустил ее в ванну. Теплая вода мягко обняла исстрадавшееся тело, даря успокоение, расслабление. Анна тихонько вздохнула, закрывая глаза. Услышала его шаги и посмотрела на Владимира. Он стоял босой, без рубашки и смотрел на нее. Анна почувствовала, что краснеет.
- Не надо смущаться, я всего лишь помогу тебе. - Аккуратно полил из ковшика на голову.
Взял мыло, окунул его в воду, взбил в руках пену. Осторожно намылил волосы. Полил, смывая мыло. Анна скрутила мокрые волосы в жгут, чтобы не мешались. Владимир спокойно наблюдал за ней.
- Давай руку.
Анна не верила себе. Пальцы Владимира сильные, но нежные скользили по ее руке. Владимир с сосредоточенным видом намылил одну руку, потом другую, достал изящную ножку, мягко провел по стопе, потом вверх к колену, погладил нежное бедро. Анна замерла, но он отпустил ее и занялся второй ногой.
- Можешь встать? - вопрос прозвучал буднично, словно он каждый день вот так видел ее. - Я помогу, давай. - Он поддержал ее, помогая встать.
Владимир старался, чтобы его движения не были соблазнительными, но ничего не мог с собой поделать. Его руки в мыльной пене скользили по телу, лаская, нежа. Анна не понимала, что с ней происходит, каждое прикосновение Владимира вызывало желание прижаться к нему. Он провел руками по тонкой шейке, плечам, задержался на упругой груди. Анна смотрела ему в глаза, во рту пересохло, его пальцы обводили напрягшиеся соски. Спустился уверенной рукой к животу, коснулся треугольника волос, вниз по внутренней стороне бедра, потом вверх уже сзади, упругая попка, узкая спина, еще раз по рукам от плеч к кистям. Выдохнул. Зачерпнул воды, полил, споласкивая. Еще раз. Ее кожа под потоком воды казалась перламутровой. Завернул в большое полотенце и достал из ванны.
Потянулся к ее губам, прильнул жадным поцелуем, она ухватилась за плечи, чтобы удержаться.
- Моя русалка.
Отнес ее в комнату, посадил на кровать.
- Сейчас сообразим чего-нибудь поесть.
- Владимир. Спасибо.
- Анна, я люблю тебя. Все будет хорошо.
- Я люблю тебя.
Нагнулся к ней, поцеловал еще раз. С трудом оторвался и вышел из комнаты.

Владимир встал между Анной и лестницей.
- Пропустите меня, пожалуйста.
- Не раньше, чем вы мне ответите. Каков ваш выбор?
Анна рванулась вперед, но лишь уперлась в его руку, загородившую путь.
- Владимир, вы действительно ничего не знаете о любви…
Договорить она не успела. Владимир прижал ее к стене и впился в губы жадным поцелуем. Анна пыталась вырваться, но он всем телом вдавливал ее в стену, руками придерживая голову. Он словно не замечал ее рук, упершихся ему в плечи. Анна через некоторое время перестала сопротивляться. Она сама не понимала, что с ней происходит. Владимир по непонятной причине не вызывал у нее отвращения. Его поцелуй был жестким, но не жестоким или грубым. Владимир заметил перемену в поведении и оторвался от ее губ, не отпуская ее. Они оба дышали часто и прерывисто.
- Как… вы смеете?!!
- О любви ничего не знаете вы, Анна.
Его пальцы погладили ушко, скользнули по щеке к подбородку, вернулись обратно.
- Отпустите меня… - от его прикосновений кружилась голова, подгибались колени, горячее дыхание на щеке заставляло забыть о гордости, потемневшие глаза были так близко, они сводили с ума, завораживали.
- Конечно… Анна… - снова коснулся ее губ, теперь его поцелуй был нежным, пьянящим. Он больше не удерживал ее, но она не могла уйти. Владимир сам отстранился, посмотрел ей в глаза, - Увидимся вечером, - торжествующе улыбнулся и оставил ее в одиночестве.

Анна металась по комнате. Уже позднее утро, а Владимира все нет. Он солгал, сказал, что уезжает с друзьями. Как она не поняла раньше? Он специально сказал так, чтобы она не волновалась. С ним что-то случилось. Кто были эти люди? Куда они его увезли? Господи, во что он опять вляпался? Это все из-за этой женщины. Ну, почему им все время кто-то мешает? Нет, это невозможно - просто ждать. Сначала надо узнать где он, а потом действовать.

Нет, продолжения я писать не буду, потому что его нет. В смысле логичного продолжения нет. Потому, что логично, чтобы Анна не танцевала, а это невозможно. Лучше я вам напишу одну свою задумку, она тоже маленькая. Ну не могу я спокойно смотреть как Вовик разговаривает с Анькой перед танцем и предлагает ей расстаться с Михой. Почему только два варианта, я не знаю. У меня созрел третий.

- Но, ваша сделка не оставляет мне выбора. Я в любом случае потеряю Михаила.
Владимир внимательно смотрел на нее.
- Ты в самом деле не хочешь потерять его? Ты настолько его любишь?
- Да, я люблю его.
- Ну, раз так, я могу предложить еще один вариант.
- Какой же?
- Ты сейчас… поцелуешь меня так, как если бы я был Мишей.
- Зачем?
- Я хочу убедиться, что ты говоришь правду.
- Я не буду целовать вас.
- Ты хочешь сохранить свои отношения с Мишелем?
- Вы же знаете, что да.
- Все, о чем я прошу - один поцелуй. Неужели это так сложно?
- Если я поцелую вас, вы все отмените? - Анна с недоверием смотрела на него.
- Да, слово дворянина.
- Но, почему для вас это так важно?
Он оставил ее вопрос без ответа.
- Анна, я жду. Каков ваш выбор?
Анна молчала, смотрела на него. Она чувствовала подвох, но не могла понять где. Владимир не откажется от своего слова. Да, последнее предложение было самым легким, пожалуй, но если она поцелует Владимира, то изменит Мише. Но другие его условия намного более ужасны.
- Хорошо. Я… поцелую вас.
Владимир чуть насмешливо смотрел на нее.
- Анна, учтите, я не собираюсь вам помогать. И ваш поцелуй должен убедить меня в ваших чувствах к Мише.
- Я помню. - Анна подошла к нему вплотную. Владимир отложил книгу и поудобнее развалился в кресле. - Вы не встанете?
- Нет.
Анна судорожно сжимала и разжимала кулаки, ее решимость таяла как первый снег под лучами солнца. Она уже пожалела о своем согласии, но отступать было поздно. Наклоняться к нему было глупо и она решилась. Неуловимым движением скользнула к нему на колени, обняла за шею. Владимир замер, глядя ей в глаза. В ее глазах была робость, в его - насмешка.
Анна смотрела в его насмешливые глаза и старалась думать о Мише. Ничего не получалось, Владимир был совсем на него не похож. Но эта насмешка - он не верил, что ей хватит смелости. Она заставит его ответить на поцелуй, а потом еще раз посмотрит ему в глаза. В последний раз.
Он до последнего не верил, что она сделает это. Но ее глаза были все ближе с каждой секундой. Мягкие нежные губы коснулись его губ, язычок прошелся по ним, упрашивая смягчиться, ответить.
Они оба не были готовы к тому, что за этим последовало. Тело Владимира словно взбунтовалось. Он хотел просто поддразнить Анну, поцеловать ее, оставаясь холодным и спокойным, но ничего не вышло. Руки словно обрели свою волю, обняли тонкую талию, притянули к телу. Он ничего не мог с собой поделать, жадно целовал ее, потеряв голову.
Анна забыла обо всех своих намерениях, отвечала на поцелуй, отбросив стыдливость, робость. Сейчас во всем мире существовали только они. Был только он, его руки, губы, тепло его тела, лихорадочно блестящие глаза под длинными темными ресницами, его нежность, страсть. Поцелуй длился и длился. Но когда он закончился они оба пожалели об этом.
Анна отошла от него. Владимир загадочно смотрел на нее.
- Надеюсь, вы удовлетворены? Наш договор в силе?
- Да. - на большее ему не хватало дыхания.
Анна поднялась к себе в комнату. Что же она наделала? Зачем она так целовалась с ним? Ведь ТАК она не целовала никого, даже Мишу. Владимир что-то значил для нее. Но что? Неужели она любит его? Давно любит, но не признается в этом. А он? Что он чувствовал, когда целовал ее? А он ведь целовал, хотя и не хотел этого. Сказал, что не будет помогать. Хотел увидеть ее унижение. Зачем? Неужели ревнует? Нет, не может быть.
Владимир сидел в библиотеке мрачнее тучи. Если она так целовала его, что же тогда у них с Мишей? Неужели она думала о нем? Он сам виноват, не надо было заключать этой сделки. Теперь его будет преследовать воспоминание об этом поцелуе. С ним в жизни не происходило ничего подобного. Он всегда владел собой. Всегда. Что бы с ним ни случалось. Нет, он не мог отдать ее Мише. Он любил ее и хотел быть с ней. И будет. Обязательно.

- Теперь я в вашей власти. Нравится? Вам ведь нравится.
Анна села перед ним на стол. Ее обнаженный живот был на уровне его глаз. Владимир старался не смотреть на нее, но ее тело помимо воли притягивало взгляд. Его тело бунтовало. - Протяни руку, коснись ее. Притяни к себе. Она твоя. - Брюки едва не лопались от желания охватившего его. Анна видела все его взгляды украдкой. Несмотря на злость они почему-то радовали ее. Водка, выпитая на голодный желудок теплой волной разливалась по телу. Алкоголь дурманил разум. Сейчас она могла сказать ему то, что в нормальной обстановке было невозможно. Владимир попытался подняться, но тонкие руки уперлись ему в грудь. Он посмотрел на нее и подумал - какого черта? Она хочет? Она получит. - Притянул к себе, усадил на колени. Анна попыталась вырваться, но теперь он не отпускал ее. Придержал рукой лицо, не давая увернуться, глядя в глаза, прильнул к ее губам. Она не отвечала, сжав губы, упираясь ему в плечи. Ее сопротивление раззадоривало его еще больше. Надавил на подбородок, побуждая открыть рот. Его язык рванулся внутрь, сметая все преграды, заставляя ее загореться. Перестал терзать ее ротик, спустился поцелуями по шейке вниз к едва прикрытой груди. Целовал кожу по границе ткани. Почувствовал ее руку в волосах, оторвался, посмотрел ей в глаза. Легко приподнял ее. Анна подумала, что он оттолкнет ее, но он лишь посадил ее верхом. Она чувствовала его возбуждение, к тому же поза была в высшей степени бесстыдна. А он притягивал ее к себе все сильнее, руки скользили по обнаженным бедрам под тонкой тканью, заставляя ее смещаться, прижиматься к нему. Анна упиралась ему в грудь, хотя сама уже хотела подчиниться. Но эта игра, похоже, нравилась им обоим. Его прерывистое горячее дыхание обжигало обнаженную кожу. Владимир все-таки притиснул ее к себе так плотно, что каждая ее попытка освободиться воспринималась как попытка соблазнить его. Он не позволял ей подняться, придерживая ее за спинку, нашел ее губы своими, сломил сопротивление рук. Анна теперь сама обнимала его, прижималась, требуя новых ласк. Было несправедливо, что он одет, а на ней практически ничего нет. Нетерпеливые пальцы развязали галстук, расстегнули пуговки на рубашке. Анна целовала его плечи, бесцеремонно раздевая его. Владимир помог снять рубашку и снова прижал ее к себе. Все эти цепочки начинали раздражать, но раздевать ее в столовой было по меньшей мере неразумно.
……
- Ты хочешь меня, я знаю, я вижу как ты дышишь, вижу твои глаза, они безумны, твое сердце стучит как бешенное, ты так крепко прижимаешь меня к себе, что я чувствую напряжение твоей плоти. Ты - моя боль, мое наслаждение, мое горе, мое счастье, моя ненависть, моя любовь. Что ты делаешь со мной, мой ласковый мучитель? Не отпускай меня, никогда не отпускай. Сегодня я хочу быть с тобой, ведь завтра не существует.
- Родная моя, сладкая моя девочка. Я люблю тебя, я хочу тебя. Пусть только сегодня, только на одну ночь ты будешь моей. Я сделаю все, чтобы в эту ночь ты не думала ни о ком другом. Ты забудешь его, я обещаю.
……
Владимир потерся щекой о нежную кожу груди. Чуткие умелые пальцы проскользнули под ткань лифа, вкрадчиво поглаживая, пробирались к соску. Анна выгнулась навстречу его ласке. Он покрывал ее тело горячими жадными поцелуями, кружащими голову, заставляющими забыть обо всем на свете. Владимир целовал грудь, постепенно обнажая ее. Анна трепетала в его объятиях. Его горячий рот накрыл сосок, сначала один, потом второй. Поцеловал соблазнительную ложбинку между грудей, пальцами лаская напрягшиеся соски. Анна выгибалась, сильнее прижимаясь к его напряженной плоти. Владимир снова стал целовать ее губы, лаская языком теплый ротик. Она отвечала ему со все возрастающей страстью. Он оторвался от ее губ, заглянул в туман ее серых глаз, подсадил на стол и ласково прикоснулся к внутренней стороне бедра.
Анна испуганно свела колени. Владимир поцеловал колено и нежно, но уверенно развел ей бедра. Откинул тонкую ткань и стал целовать нежную кожу, подбираясь к треугольнику волос.
Анна пыталась протестовать, но он заставил ее упереться руками в стол. Его запретные поцелуи обещали наслаждение. Он чувствовал ее дрожь, ее нетерпение, ласково погладил нежные лепестки сначала пальцами, потом горячим языком. Из ее груди вырвался сдавленный стон. Владимир не спешил, его движения были вкрадчивыми, осторожными. Анна чувствовала, что еще немного и она взорвется. Владимир что-то делал с ней, что-то чему она не могла дать определения. Его руки, губы, язык касался ее там, где она меньше всего ожидала. Все что он делал, было запретно, но сладко. Анна не смогла сдержать стона разочарования, когда Владимир остановился, но он не отстранялся, а дразнил ее горячим дыханием, не давая переступить грань. Сейчас она действительно принадлежала ему. Ее тело молило о продолжении. Он снова стал целовать ее, доводя до исступления. Владимир почувствовал пульсацию ее тела и замер, не отрываясь от нее, продлевая наслаждение.
Она не поняла как они оказались в спальне. Казалось, мгновенье назад Владимир целовал ее в столовой, а теперь они были в его постели. Прохладная простынь слегка остудила разгоряченное тело. Владимир склонился над ней. Анна испугалась, оттолкнула его.
- Нет, Владимир, не надо. - в ее голосе звенела мольба. Он обнял ее, прижал к себе, задыхаясь от страсти, взял лицо в ладони, заглянул в глаза.
- Ну, что ты, маленькая? Не бойся, не надо. Все будет хорошо.
- Нет, нет, нет - Анна мотала головой. - Пожалуйста, Владимир.
Она дрожала в его руках. В глазах начали собираться слезинки, грозя пролиться водопадом. Владимир отпустил ее и сел на колени на расстоянии вытянутой руки.
- Анна, что случилось? Я обидел тебя?
- Ты же знаешь, что да. - Она прижалась к спинке кровати, подальше от него.
Владимир вздохнул и устало закрыл глаза.
- Уходи. - Накатило какое-то безразличие к окружающему, опустошение.
Анна смотрела на него и не верила своим ушам. Он прогонял ее.
Владимир снова посмотрел на нее.
- Уходи, чего ты ждешь? Я не собираюсь брать тебя силой.
Анна робко попятилась к двери, не сводя с него глаз. Он не шевелился, все так же сидел на коленях, смотрел в одну точку. Не обернулся и на звук щелкнувшего замка.

Немного о возвышенном. Эпизод, когда Анна допирает, что Вовик ее любит.

- Скажите, друг вы мне или враг?… Я боюсь вас.
- А я вас.
- Боитесь меня? Почему?
Она стояла так близко. В ее глазах было недоумение, вопрос и … надежда. Владимир молчал, смотрел ей в глаза. Протянул руку, ласково коснулся щеки, маленький, совсем маленький шажок и близость становится неприличной. Она рядом такая красивая, темно-серые глаза непонимающе смотрят на него, нежные губы полуоткрыты, приоткрывая влажно поблескивающий жемчуг зубов, светлые волосы обрамляют милое личико.
Анна смотрела как Владимир все ближе подходит к ней. Его теплые пальцы легко тронули щеку, погладили и отдернулись.
- Зачем вы мучаете меня? - она не отрывала взгляда от Владимира. Ответ был в его глазах. - Боже мой, вы… любите меня?
- Идите… идите к себе. - Владимир отступил на шаг. А сердце пело - Она догадалась, теперь она знает.
- Это… правда?
Он смотрел на нее и наконец решился. Подошел вплотную, взял ее лицо в ладони
- Да, я люблю вас, Анна. Люблю. Давно и безнадежно. Я никогда по собственной воле не расстанусь с вами. Я не могу без вас. Лишь поэтому я не оправил вас в Петербург. И… я сделаю все, чтобы загладить свою вину, исправить ошибки, исцелить боль, которую я причинил вам.
Анна смотрела ему в глаза и не знала, что и думать. Владимир был такой нежный, такой убедительный.
- Вы думаете, что это возможно?
- Я не знаю, но я буду очень стараться.
Он наклонялся все ниже, его дыхание обжигало губы. Анна прикрыла глаза и почувствовала его поцелуй. Владимир целовал ее нежно, осторожно, словно извиняясь. Губы беззвучно расстались. Анна судорожно втянула воздух.
- Владимир, я не знаю, что вам сказать… я лучше пойду.
Уже у дверей она услышала - Я люблю вас, Анна. - Обернулась, поймала взгляд его блестящих глаз и невольно улыбнулась в ответ.
Владимир с улыбкой смотрел на закрывающуюся дверь. - Каким он был глупцом, надо было признаться раньше, сколько проблем бы это решило. Но лучше поздно, чем никогда.

Сцена на съемках

- Сцена пятая. Дубль первый.
- Стоп. Лена, что ты делаешь? Я же сказал МЕДЛЕННО. Медленно снимай эту шубу. Поняла?
- Сцена пятая. Дубль второй.
- Стоп. Стоп. Данил, чего ты пялишься? Отвернись. Что значит не можешь? Смотри искоса.
…
- Сцена шестая. Дубль первый.
- Стоп. Данил, не надо довольно хмыкать и говорить - Ага, - на вопрос - Нравится? И отвернись!
…
- Сцена седьмая. Дубль первый.
- СТОП. Данил, сто раз тебе сказал - ОТВЕРНИСЬ! Чего ты ее разглядываешь? Еще раз.
…
- Сцена восьмая. Дубль первый.
- СТООП! Данил, ты должен попытаться уйти. Что значит не хочешь уходить? И убери руки. Лена, Данил, прекратите. Не обнимайтесь! И поцелуев я что-то в сценарии тоже не вижу… Да, сценарий тупой… Нет, не импотент… ХВАТИТ! Теперь по сценарию. Камера. Мотор.
…
- Сцена десять. Дубль пять.
- Лена, убери руку, ничего не видно… Данил, не увлекайся… Лена, да оторви его от себя! СТОООП!!! Лена в чем дело? Да, я понимаю, что приятно. Данил, ты же мужчина. Что значит - Вот именно!? Прояви силу воли. Как это нету? Лена, Даня, соберитесь. Давайте эту сцену снимем и на обед. Все хотят кушать. Еще раз. Камера. Мотор…

Пожар в конюшне.

Анна почувствовала запах дыма и обернулась. Солома перед дверью тлела, наполняя конюшню удушливой гарью, дверь была заперта, выхода не было.
Владимир сначала услышал пронзительное ржание лошадей, потом увидел клубы дыма, стелящиеся из-за закрытой двери конюшни.
- Вот, черт! И кто додумался запереть конюшню? - Схватил ломик и сорвал замок. Вбежав внутрь, он не поверил своим глазам - немного в стороне от выхода лежала Анна. Он поднял ее на руки и вынес на воздух. Крикнул подбежавшему Никите - Выводи лошадей! И людей собери! - понес бесчувственную девушку в дом.
Осторожно уложил ее на кушетку в гостиной.
- Аня, Анечка. Очнись. Ну, очнись же! - легонько похлопал по щекам. Она не открывала глаз, дыхание, правда, выровнялось. Владимир не отрываясь смотрел на ее лицо, даже немного измазанное сажей оно оставалось прекрасным. Он провел дрожащими пальцами по нежной щеке, достал платок и стал осторожно стирать следы пожара.
Сознание медленно возвращалось. Анне казалось, что она всплывает откуда-то из глубины, сквозь мутную толщу воды вверх к свету и солнцу. Дышать. Боже, как хорошо дышать. Но темнота не отпускала, цеплялась, застилала глаза, не позволяя увидеть свет.
Владимир увидел как дрогнули ее ресницы, услышал судорожный вздох. Он, затаив дыхание, ждал, что она откроет глаза, но Анна оставалась неподвижной. Владимир ласково потерся носом о ее щеку, протяжно прошептал на ушко - Анна. Сквозь запах гари он чувствовал ее собственный аромат - нежный и чистый, как раннее майское утро. Украдкой поцеловал ее в щеку, осмелев, коснулся нежных розовых губ.
Мрак, окружающий ее, стал бледнеть, сменяясь мягким сумраком. Вместе с ощущением света вернулась и способность осознавать что с ней происходит. Сначала она не поняла отчего во всем теле разлилась потрясающая легкость, потом пришло ощущение теплых пальцев на лице, прикосновение твердых мужских губ. Анна приоткрыла глаза. Она не верила себе, ее целовал… Владимир. Она шевельнулась, пытаясь отстраниться.
Владимир почувствовал движение и оторвался от ее губ. Он выглядел несколько смущенным.
- Вам лучше? - он все еще находился в опасной близости от нее.
- Да, спасибо. - ее голос был хрипловат. - Что произошло? Почему вы…
- Анна, конюшня загорелась, а вы были заперты внутри.
- Вы… спасли меня?
Владимир усмехнулся и отошел от Анны подальше. - Вас это ни к чему не обязывает. Воды?
- Да, если можно.
Владимир протянул ей наполненный стакан. Анна аккуратными глотками пила воду. Он так хотел снова прижать ее к себе, взять на руки, целовать нежные щеки, губы, но нельзя… нельзя… Это было наказанием - находиться с ней рядом и не сметь дотронуться до нее.
- Спасибо. - Анна протянула ему стакан. Он украдкой погладил тонкие пальцы, принимая стакан, поставил его на стол.
- Анна, я оставлю вас. Надо посмотреть как там дела во дворе.
- Да, конечно. Идите. Со мной все в порядке. И… спасибо, Владимир.
Он успокаивающе улыбнулся ей и вышел быстрым шагом.

- А скажите, Анна, если бы я вновь вызвал Репнина на дуэль, и ему бы угрожала опасность, вы бы пришли ко мне? Как тогда?
Анна поставила бокал на стол, медленно взяла бокал из его рук и поставила рядом со своим, подошла к Владимиру, взяла его голову в руки и заставила наклониться.
Владимир не знал, что она затевает, но ему было интересно. Он послушно склонил голову и почувствовал на своих губах ее дыхание. Она не целовала его, нет, скользила губами рядом, не касаясь, дразня воображение, ласково потерлась носиком о его нос. Он потянулся к ней… И вдруг все кончилось.
Анна и не представляла куда могла завести ее невинная шалость, желание показать, что Владимир безразличен ей. Как только его губы оказались в пределах досягаемости, отчего-то перехватило дыхание, сердце забилось чаще, но ей не хватило смелости завершить начатое. Она отстранилась, пока могла держать себя в руках.
Владимир нашел в себе силы усмехнуться - Понимаю, вы же в этот момент думаете о Репнине.
Анна мило улыбнулась в ответ - Да, именно о нем я и думаю.
Владимир вдруг разозлился, в его глазах загорелся ехидный огонек, он подошел вплотную к Анне, обвил рукой ее талию, другой рукой поднял ей голову за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. - Не надо лгать, Анна.
Анна замерла в его руках, нужно было что-нибудь сказать, чтобы избавиться от наваждения, оказаться подальше от его глаз, крепких рук, теплого тела. - С чего вы взяли, что я лгу? - Самообладание стремительно оставляло ее.
- Я докажу вам… Анна… - Владимир не касался ее губ, совсем как она недавно, дразнил дыханием, не целовал, но и не отпускал.
Зачем он так жесток? Почему не поцелует ее? Ее руки поползли по его груди вверх, обняли за шею, она прижалась к нему всем телом, потянулась к его губам, сдаваясь.
Владимир не стал больше мучить ее, прильнул к губам, заставляя забыть обо всем. Поцелуй, задуманный как наказание, стал наслаждением. Анна приоткрыла рот, впуская его нетерпеливый язык, притянула крепче его голову, без слов моля о продолжении. Владимир все теснее прижимал ее к себе, дерзко лаская языком ее рот. Анна тихо застонала, и этот стон привел его в чувство. Владимир оторвался от ее губ, не выпуская ее из объятий.
- Вы никуда не едете. Я не отпущу вас, Анна. - его шальные глаза были так близко, дыхание обжигало губы.
- Я уже не ваша собственность, - Анна пыталась восстановить дыхание, отведя глаза, смотреть на него было выше ее сил.
- Ну почему вы так упрямы? Не хотите признавать свое поражение?
- Какое поражение? Разве мы в чем-то соревнуемся?
- Анна, я уже просил вас не лгать мне.
- Владимир, что вы хотите услышать?
- Правду, Анна. Я хочу услышать правду. - его губы были все ближе.
- Какую правду? - Анна прикрыла глаза в ожидании еще одного поцелуя.
- Что вы не так равнодушны ко мне, как хотите показать. - Владимир не дал ей ответить, снова начав целовать ее.
От его поцелуев кружилась голова, внутри словно играла тихая музыка, заглушая бешеное биение сердца.
Владимир заглянул в туманные глаза, - Анна, я прошу вас, останьтесь.
Анна тихо прошептала, - Хорошо, я остаюсь, - и спрятала лицо у него на груди.

Владимир открыл дверь в кабинет князя Оболенского и не поверил своим глазам. Анна пыталась вырваться из объятий мужчины. Ярость на миг ослепила его, за этот миг он преодолел расстояние от двери до наглеца, схватил его за шиворот и заставил выпустить девушку. Без объяснений и дальнейших проволочек ударил под подбородок, откидывая мужчину к двери, вложив в удар всю свою ревность и гнев.
Анна отбивалась изо всех сил. Прикосновения Шишкина были ей более чем противны, несмотря на свой относительно небольшой рост, он все же был сильнее ее. Но внезапно его хватка ослабла. Анна расширившимися глазами смотрела на Владимира отшвырнувшего ее обидчика. Непрошеные слезы скопились в глазах, побежали по щекам, она всхлипнула, дрожа от пережитого омерзения.
Владимир обернулся. При виде ее слез ярость улеглась, он прижал Анну к себе, она расплакалась еще сильнее, уткнувшись лицом ему в грудь. Владимир снял перчатки и взял ее лицо в ладони.
- Все, все. Он больше не тронет тебя. Я обещаю. Анечка, ну не плачь. - стирал пальцами слезинки, успокаивал легкими поцелуями. Анна прижалась к нему. Владимир рядом, он пришел, он сможет защитить ее. Заколка в ее волосах царапнула его по щеке, и он вытащил ее, освобождая волосы. Ласково погладил шелковистые пряди, прильнул к губам, помогая забыть пережитое.
Шишкин у двери заворочался и застонал.
Владимир неохотно выпустил Анну из объятий. - Я убью его.
Анна взяла его за руку - Владимир, не надо. Увезите меня отсюда.
- Но, Анна, как же бал?
- Я не хочу. Пожалуйста, поедем домой.
Он внимательно посмотрел ей в глаза. - Анна, этот бал очень важен для вас, как для актрисы.
- Владимир, пожалуйста, я не могу. - слезы опять побежали по щекам.
- Ну, хорошо, только не плачьте. Поедем домой, раз вы этого хотите. - Владимир нежно погладил ее по щеке.

Анна без сил опустилась возле кровати Владимира, уцепившись за стойку. Слезы текли по щекам, тонкие пальцы бесцельно теребили тяжелую ткань полога, прихваченную к стойке витым золотым шнуром. Александр стоял в шаге от нее и не знал, что делать.
- Анна, вы уверены?
- Да, к сожалению, уверена. Владимир изменил мне. Он провел ночь с Ольгой. - Слезы застревали в горле, делали голос неестественно высоким.
Александр опустился на колени рядом с ней. - Анна, пожалуйста, не плачьте, не надо. Возможно вы ошибаетесь.
- Вы не понимаете. Я их видела сама. Почему он… - Анна не смогла закончить фразу, слезы хлынули еще сильнее. Александр приобнял девушку, погладил по спинке, пытаясь успокоить, чувствовал как слезы щекотными теплыми ручейками затекли ему по шее под рубашку. Он почувствовал неуместное возбуждение.
- Анна, все образуется, вот увидите. Я уверен, что все не так, как вам кажется.
Владимир замер в дверях. Анна плакала на плече у Александра. В его спальне. Внутри словно сжался кулак, к горлу подступила тошнота, спазм сдавил грудь, сердце сначала замерло, потом пошло судорожными толчками. Он хотел уйти, но ноги словно приросли к полу. Он не хотел больше видеть это. Анна с Александром. Не хотел и смотрел, смотрел. Не хотел слышать о чем они там говорят, но неожиданно обострившееся восприятие доносило все звуки. Он слышал ее сдавленные рыдания, слышал даже шелест ее платья под ладонью цесаревича, мягкое шуршание руки по обнаженной коже плеч, касание пальцами волос, прикосновение щеки к щеке.
- Мне не кажется. Господи, неужели вы не понимаете - они спали вместе. Зачем он сделал это? Ведь все было так хорошо. Зачем? Ведь, мне так… больно.
- Анна, Владимир любит вас. Ольга ему безразлична. Он не мог…
Владимир внезапно понял о чем они говорят. О прошлой ночи. Вернее, о сегодняшнем утре, когда он проснулся в одной постели с Ольгой. И Анна видела их? О, Боже, нет, только не это. Она не поверит ни единому его слову. Ревность уступила место растерянности, затем отчаянию. Но он должен убедить ее, должен найти слова и… занять сейчас место Александра.
- Я не помешаю?
Александр и Анна шарахнулись друг от друга при звуке его голоса.
- Ваше Высочество, я прошу вас, оставьте нас наедине, пожалуйста. - Владимир не мигая смотрел на цесаревича.
- Анна, я думаю Владимир вам все объяснит. - Александр оставил их одних.
Владимир попытался обнять ее, но Анна отбивалась.
- Не смейте прикасаться ко мне, вы… чудовище… как вы могли… я ненавижу вас… ненавижу… слышите…
Владимир все же обнял ее, целовал на каждое оскорбление, на каждое жестокое слово.
- Анна… я люблю вас… только вас… у меня ничего не было с Ольгой…
Анна перестала отбиваться, с горечью заглянула ему в глаза.
- Вы спали в одной кровати, и вы думаете, что я вам поверю?
- Думаю, что нет. Но, Анна, я клянусь, что ничего не было. Да, я был пьян, но уж не настолько.
- Вы даже не помните, как… это было… - Анна покраснела от смущения.
- Анна, я ушел спать один. И… мне никто не нужен, кроме вас. Я люблю тебя, пойми ТЕБЯ ОДНУ.
Владимир снова прижал к себе сопротивляющуюся девушку.
- Мне нравится, что ты меня ревнуешь.
- Я… не ревную. Как вы вообще могли такое подумать?
- Анна, а я думал, что вы никогда не лжете. - Владимир нежно улыбался, пресекая все ее попытки вырваться из его рук.
Анна не знала, что сказать. Любое заявление выставит ее в дурном свете. Ведь сейчас она лгала. Она ревновала его. Да, ревновала. Она была готова убить Ольгу, за то, что она была с Владимиром. А его слова, что ничего не было - абсурдны. Он никогда не скрывал, что Ольга нравится ему, он стрелялся из-за нее на дуэли, и теперь затащил ее в постель. Ревность острыми когтями впилась в сердце, неужели все его слова о любви - ложь?
Владимир видел, что все его слова пропадают впустую. Анна не слышала, что он говорил ей. Он сам знал, что такое ревность и пять минут назад тоже не хотел ничего слышать. Усмехнулся, отпустил ее и пошел к двери.
Анна следила за ним с каким-то чувством потери. Злость пока давала ей силы стоять прямо, но глаза опять наполнились слезами. Она закрыла глаза, чтобы не видеть как он уходит, слезы потекли по щекам. Замок щелкнул, закрываясь…
Анна не смогла сдержать стона, ноги отказывались держать ее, упала на кровать. Покрывало хранило запах его одеколона, и это вызвало еще большую боль от воспоминаний.
Теплые мужские руки ласково коснулись обнаженной кожи плеч, Анна повернулась и оказалась в его объятиях. Владимир собирал губами слезинки, целовал глаза, дрожащие ресницы, мокрые щеки, нежные губы.
- Анна, прости меня… прости… девочка моя… я прошу тебя… поверь мне… просто поверь…
Анна прижималась к нему. Она не могла поверить, что Владимир вернулся, боль от возможности потерять его была сильнее ревности. Сейчас она вынесла бы все, что угодно, только бы он остался с ней.
- Владимир, почему ты вернулся?
- Я и не собирался уходить.
- Но…
- Я просто запер дверь, чтобы нам никто не помешал.
Владимир заметил испуг в ее глазах, при этих словах. Ситуация была более, чем двусмысленная - они лежали на кровати, он крепко сжимал девушку в объятиях, пытаясь не слишком наваливаться на нее, но получалось плохо, вернее не получалось вовсе. Все, чего он сейчас хотел - быть с ней. Утереть слезы, утолить боль, унять ревность, сделать ее своей, доказать ей, что она принадлежит только ему, что в его сердце и в жизни нет места для другой женщины. Но этот страх в ее глазах остановил его. Владимир только нежно погладил ее по щеке и сел рядом.
Анна отошла к окну.
- Владимир, если вы говорите, что ничего не было, как Ольга оказалась в вашей постели?
- Я не знаю. Анна, она мне неинтересна. Я люблю ВАС.
Анна вдруг почувствовала, что препираться глупо. Она не могла сердиться на него, даже если у него что-то и было с Ольгой. Ревновать - да, злиться - нет. Только не на него. Она повернулась к нему.
- Правда?
- Правда. - Владимир был серьезен и немного грустен. Он подошел к ней, взял за руку. - Вы простите меня, Анна?
- За ночь с Ольгой?
- Нет. За мой слишком крепкий сон.
Анна улыбнулась.
- За ваш сон я вас прощаю.
- А я больше ни в чем не виноват. - Владимир нежно поцеловал ей руку. - А что вы делали в моей спальне утром?
- Полина сказала, что не знает, когда накрывать на стол к завтраку, а тревожить вас - боится.
- И вы вошли ко мне в спальню?
- Да.
- Неужели вы отважились?
- Она очень переживала.
- Переживала, значит. - Владимир задумался. Потом усмехнулся. - Да, конечно, Ольга одна не справилась бы. Ей нужна была помощница.
- Вы думаете, что все было подстроено?
- Думаю, да. И надо было, чтобы именно вы обязательно увидели нас в постели вместе.
- Я? Но, почему?
- Анна, Анна - все же так просто. - Он обнял ее. - Чтобы разлучить нас.
- Я не понимаю. Зачем?
- Ольга не хочет уезжать из России. Она считает, что ей подойдет титул баронессы.
Анна вздохнула и прижалась к Владимиру. - Я, наверное, совсем глупая.
Он легко поцеловал ее в висок. - Ты простила меня?
- Да. Я не могу сердиться на тебя. Во всяком случае долго.
Владимир улыбнулся и нежно поцеловал ее в губы.

Владимир стоял под дверью и слушал, как Анна поет "Сей поцелуй". Ее голос уносился в небо, зовя за собой душу, заставляя сердце биться чаще. Владимир рванул ставший вдруг тесным воротник, злясь на себя за несдержанность, немного помедлил и вошел в комнату. Анна перестала петь, вскочила, испуганно глядя на него.
- Что же вы прекратили петь? Насколько я понял, пение - это обычное занятие для наших крепостных в часы досуга. - Владимир подошел ближе.
- Но ваш отец разрешил мне. - Анна попыталась уйти.
- Ну еще бы. Только отца сейчас рядом нет. - Владимир оглянулся на дверь. - Пение не поможет, когда вас будут пороть. На конюшне.
- Если господин барон… если Иван Иваныч так решит… - Анна повернулась, чтобы выйти.
- Стоять! - Владимир взмахнул рукой. Анна замерла - Разве я давал вам разрешение уйти? У меня для вас есть поручение. Я надеюсь, что я не должен вам напоминать, что вы должны выполнять мои поручения. Все мои поручения.
Его рука скользила вниз вдоль кремового рукава, чувствуя тепло ее тела, расстояние между его пальцами и ее плечом неуловимо сокращалось, наконец, он ощутил под ладонью мягкую ткань ее платья. Анна стояла, не шевелясь, не понимая, что еще задумал Владимир. Он обхватил тонкую талию, прижался грудью к узкой спинке, коснулся щекой волос. Запах ее кожи - нежный и чистый - кружил голову, пьянил как дорогое вино, соблазнял, и Владимир поддался соблазну - поцеловал ее бархатистую щеку. Анна попыталась освободиться, но он развернул ее к себе, придержал ладонью лицо и, глядя в глаза, наклонился к ее губам. Почувствовав, как ее руки уперлись ему в плечи, он только усилил натиск, лаская восхитительные желанные губы. Анна попыталась вздохнуть, но лишь приоткрыла рот, впуская его дерзкий язык. Она была невинна и неопытна, и он, хотя был известным разрушителем сердец, чувствовал себя победителем, первым целуя эти нежные губы.
- Конечно, что прикажете? - ее голос вернул его к реальности. Владимир торопливо спрятал руку за спину.
- Мои сапоги отвратительно вычищены… - Кляня свое разыгравшееся воображение, он намеренно старался унизить ее, причинить боль, давая нелепые приказания. - А после сбегайте в лавку Мозеса за бутылкой шампанского.
- Я могу идти?
- Да. Извольте.
Анна вышла, оставив его в одиночестве. Владимир проводил ее взглядом.

Владимир достал пистолет, посмотрел на заснеженные деревья и спустил курок. Выстрел эхом пронесся по зимнему лесу. Вдалеке, каркая, поднялись вороны.
Анна испуганно посмотрела на Михаила. Ее веселье разбилось вдребезги звуком далекого выстрела.
- Миша, что это?
- Что, Анна?
- Выстрел, вы не слышали?
- Разве?
- Да. А Владимир… у него был пистолет.
- Анна, я не понимаю. Причем здесь Владимир?
- Он сказал, что хотел, чтобы вы убили его.
- Анна, не думаете же вы…
- О, Боже мой, а что если…
- Анна, Владимир не мог… Анна, вы куда?
Анна не понимала откуда взялись силы одним движением оказаться в седле, стоило только представить безжизненное тело Владимира, темные волосы, припорошенные снегом, закатившиеся глаза под полуприкрытыми веками, струйку крови стекающую из полуоткрытого рта. Сердце останавливалось от одной мысли, что она больше никогда не услышит его голоса, не увидит насмешливый взгляд, улыбку. Она толкнула жеребца пятками, одновременно отпуская поводья. Конь, почуяв свободу, взял с места в карьер. Миша едва увернулся от комьев снега, полетевших из-под копыт, остался стоять, недоуменно глядя вслед девушке.
Анна думала только о Владимире, еще больше горячила коня, снежная дорога стремительно летела навстречу, стелилась под копыта, и вылетев из-за поворота, увидела его.
Владимир был жив. Неподвижно сидя в седле, задумчиво смотрел в небо, держа в руке пистолет. Анна придержала коня. Облегчение было настолько сильным, что на мгновение потемнело в глазах. Он жив, все остальное потеряло смысл.
- Владимир. - Как хотелось просто услышать его голос, удостовериться, что с ним ничего не произошло.
Владимир неверяще обернулся. - Анна? Что вы здесь делаете? И где Миша?
- С вами все в порядке? Я слышала выстрел.
- И вы подумали, что я…
- Да, это было глупо с моей стороны… Извините меня…
Анна чувствовала, что щеки заливает предательский румянец. - Возомнила о себе невесть что, как ей вообще могло придти в голову, что Владимир застрелится из-за нее? Господи, как глупо! - Она развернула коня.
- Анна, постойте!
Владимир поравнялся с ней, спешился и протянул руки, чтобы снять ее с седла. Анна очутилась в его объятиях, Владимир не спешил ее выпускать, поставив на землю. Он убрал прядку волос с щеки, глядя ей в глаза.
- Вы оставили Мишу ради меня?
- Я думала, с вами что-то случилось. - Анна пыталась отвернуться, но Владимир не позволил ей отвести взгляд, придержав за подбородок. Он видел в ее глазах смущение и… нежность.
- Анна, полчаса назад вы были готовы убить меня.
- Я никогда бы не смогла убить. Тем более вас.
- Неужели я хоть что-то значу для вас?
Анна опустила глаза. Она не была готова отвечать на такие вопросы. Когда она думала, что Владимир умер, жизнь потеряла всякий смысл, она не знала, как ей жить дальше. Оказалось, что ей не нужно ничего в мире, где нет Владимира.
- Анна,- настойчиво позвал он, - скажите мне.
- Вы… очень дороги мне.
Владимир недоверчиво переспросил. - Просто дорог?
- Я… не могу вам сказать, что я чувствую.
- А я вас и не тороплю. У вас есть еще… три секунды.
- А что потом?
- Потом… - Владимир озорно улыбнулся, - я вас поцелую.
- Вы… не посмеете… - Анна едва не задохнулась от возмущения.
- Одна… две… три… - Владимир считал и наклонялся к ее лицу.
Анна попыталась оттолкнуть его, но это было все равно, что упираться в стену. Его поцелуй сломил ее оборону, заставил сердце застучать испуганной птицей, земля уходила из-под ног, сознание затапливал туман, вязкий как патока, она уже не хотела, чтобы Владимир отпустил ее.
Дома Владимир пользовался любым моментом, чтобы прикоснуться к ней, снова обнять, мимолетно поцеловать руки, щеки, губы. Он был счастлив, Анна была с ним.

- Я не оставлю тебя.
- Разве о такой жизни мы мечтали? Скитаться, прятаться.
- Ты считаешь, что приговорить меня к вечному ожиданию - человечнее?
- А ты будешь меня ждать?
Анна рванула ленты шляпки, душившие ее, весенний ветерок тут же налетел на прическу, шаловливо ероша волосы, вытаскивая тщательно уложенные пряди. Вытащила бесполезные шпильки и встряхнула освободившимися волосами. Владимир наблюдал за ней с тоской во взгляде. Анна встала на колени на сиденье и положила руки ему на плечи. Отрицательно покачала головой.
- Я не отпущу тебя. Мне все равно, что будет. Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя.
- Анна, я не могу обречь тебя на такую жизнь.
- Моя жизнь - это ты.
Анна обняла Владимира за шею, потерлась носом по щеке, прильнула к губам, вкладывая в поцелуи всю свою любовь. Владимир обхватил тонкую талию, прижал к себе девушку, задыхаясь от нежности, целовал, целовал, целовал губы, щеки, глаза.
Их голоса сплетались, эхом отзывались в сердцах.
- Я люблю тебя.
- Я люблю тебя.
Бессчетное количество раз - Люблю…
Они не заметили, как к коляске подошла Соня…

- Я готова на все, чтобы остаться с тобой.
- Тогда… тогда, поцелуй меня.
Владимир хитро смотрел на Анну. Она смутилась от его просьбы. Владимир опустился на колени у ее стула, их глаза оказались на одном уровне. Анна улыбалась, глядя в его веселые глаза. Он медленно потянулся к ее губам, в последний момент она увернулась, но через секунду подняла голову, легко коснувшись его губ, и тут же снова отпрянула. Она не отстранялась вовсе, но и поцеловать себя тоже не позволяла. Владимир принял предложенную игру, смеясь, легко целовал ее, стараясь коснуться губ.
Внезапно посерьезнев, нежно погладил ее по щеке и сел на пол, глядя на Анну снизу вверх, потом положил голову ей на колени. Анна ласково потрепала его по волосам, погладила плечи. Владимир рывком поднялся, подхватил ее на руки и закружил по комнате.
- Владимир, не надо… - слова терялись в смехе.
Он споткнулся, не удержался на ногах, и они, смеясь, упали на кровать.
Как по команде перестали смеяться, глядя друг другу в глаза. Владимир медленно наклонялся к ее губам, внутренне готовясь к отказу, но Анна только обняла его за шею, притягивая к себе. Ее губы послушно раскрылись под его поцелуем, пальцы скользнули по щеке и нырнули в темные шелковистые волосы. Ее теплый влажный ротик сводил его с ума. Владимир ласкал языком теплую глубину, чувствуя ее ответные поцелуи. Анна беззастенчиво проскальзывала язычком в его рот, заставляя забыть обо всем на свете.
Владимир потянул шаль, открывая плечи, припал губами к ямочке между ключиц, поцеловал хрупкое точеное плечико. Его пальцы прокрались под ткань платья, украдкой лаская нежную кожу груди.
Анна развязала галстук, расстегнула пуговицы сюртука, потом рубашки, осторожно погладила теплое мужское тело. Владимир заглянул ей в глаза.
- Анна, мы еще можем остановиться. - его дыхание сбивалось.
- Я не хочу останавливать тебя. Я люблю тебя. - она одним движением стянула с него рубашку.
- Я люблю тебя. - Владимир приник к ее губам, не давая ей возможности что-либо ответить.
Умелые пальцы безошибочно нашли застежку платья, через каких нибудь пару минут оно уже лежало рядом с его рубашкой, а Владимир бережно целовал обнаженное женское тело.
- Я люблю тебя… твоя кожа как шелк... Анечка… сладкая моя… - от его горячечного шепота внутри поднималась теплая волна, затапливая сознание, его руки скользили по телу, заставляя его трепетать, каждое прикосновение Владимира дарило наслаждение, поцелуи кружили голову, завораживали. Анна уже хотела большего, не только поцелуев, но и чего-то еще.
Его горячее дыхание обожгло щеку, губы слились в страстном поцелуе, и Владимир накрыл ее своим телом. Блаженство разбилось внезапной вспышкой боли, глаза наполнились слезами. Владимир ласково утирал слезы, шептал на ушко.
- Анечка… прости меня… все… уже все… моя девочка… только моя…
Анна всхлипнула - Уже все?
- Нет… еще нет… сейчас все пройдет…
Владимир поцеловал ее. Не в силах больше сдерживаться, шевельнулся, напряженное тело требовало движения. Анна застонала под ним, но он уже не мог остановиться.
Его первые движения породили новую боль, но она быстро утихла, и теперь Анне не хотелось, чтобы он останавливался.
- Владимир… Владимир… да… да… да… - ее дыхание сбилось, судорожный вздох перерос в стон.
Владимир слышал ее стоны, сливающиеся с его прерывистым дыханием, потерял голову, растворился в ее страсти, в нежном податливом теле, двигающимся в одном ритме с ним.
Анне казалось, что она качается на гигантских качелях - вверх… сердце замирает… вниз с нарастанием скорости… снова вверх… и… она сорвалась… но крепкие мужские руки подхватили ее.
Анна медленно возвращалась к реальности.
- Владимир, как хорошо… - она ласково потерлась щекой о его плечо.
- Я люблю тебя. Ты совершенство. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой.
- Правда? - Анна посмотрела ему в глаза.
- Правда. - Владимир улыбнулся и наклонился к ее губам…

- Но ведь ваше сердце свободно. - Ольга бросилась на шею к Владимиру.
- Нет. - Владимир разжал женские руки и отодвинулся от нее. Встретился глазами со стоящей в дверях Анной и улыбнулся. - Я люблю Анну.
Владимир спокойно направился к двери, Ольга проводила его взглядом полным злобы и разочарования, эта выскочка все же обошла ее на повороте. Такой блестящий план, и все коту под хвост. Черт, черт, черт! Это невозможно! Что же ей теперь делать? Она не нужна никому. Александр отказался от нее, а Владимир… Ооооо, Владимир! Предатель! Ненавижу! Ненавижу его! А эта девка туда же. Да как они посмели так обращаться с ней, Ольгой Калиновской! Кто она такая, эта Анна? Крепостная без рода, без племени, а положила глаз на дворянина. Что она о себе возомнила? Чем привязала к себе красавца барона? Как он мог предпочесть ей, Ольге, эту… эту… девку. Да она в миллион раз красивее…
Ольгу душила неуправляемая ярость. А ее виновники находились совсем рядом, в библиотеке.
Анна сидела в кресле, Владимир стоял на коленях рядом и целовал тонкие пальцы.
- Владимир. - Ее нежный голос отвлек его от приятного занятия, заставив поднять голову. В глазах Анны была улыбка, она ласково погладила его по щеке, повторила - Владимир…
Сейчас, когда она сидела, а он стоял на коленях, они были одного роста, и ей не приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Владимир сомкнул руки на тонкой талии, подтаскивая ее к себе. Анна в очередной раз поразилась силе и нежности его рук, послушно обняла его за шею.
- Я люблю тебя, Анна. - он крепко прижал ее к себе. - Люблю… Только тебя…
Анна с тихим смешком уткнулась ему в плечо, дыхание Владимира щекотало шейку. Отчего-то она боялась произнести слова, которые он так ждал от нее. Хотела, но не могла. Слова не могли выразить ее чувств. Разве это любовь? Эта потребность видеть его, счастье, когда он смотрит на нее и улыбается, не своей обычной кривой ухмылкой, а нежно, ласково, с ямочками на щеках, когда обнимает ее, прижимает к себе, шепчет ласковые слова, целует украдкой. Как это избито - я тебя люблю, но ничего лучше люди пока не придумали.
Владимир вдыхал легкий аромат ее тела и сдерживался, чтобы не прижаться губами к нежной коже. "Почему ты молчишь? Ну скажи мне. Скажи! Я так хочу услышать от тебя эти слова. Неужели ты до сих пор не веришь мне? Сколько мне еще ждать? Чего ты боишься?"
Анна шевельнулась в его руках, взяла его лицо в ладони, пристально посмотрела в глаза и решилась.
- Владимир… я люблю тебя, - она прошептала эти слова чуть слышно, но он услышал, и его глаза зажглись победным светом.
Целовал манящие губы, на мгновение прервал поцелуй, чтобы шепнуть - Люблю…, и заглушить ее ответ новым поцелуем.
……
Александр чувствовал себя виноватым за то, что ему пришлось прервать влюбленную парочку. Необходимо было решить вопрос о дальнейшей судьбе Ольги.

- Анна, что с вами? Я не узнаю вас. Ваше сердце осталось холодным?
- Боюсь, что не могу дать волю чувствам. - Анна отошла подальше от Владимира.
Ревность сжимала сердце. Владимир так нежно обнимал Ольгу, прижимал к себе, гладил по волосам. Какая же она дура, что поверила ему. Поверила и полюбила. Владимир не изменился, она ничего не значит для него. Господи, ну зачем она так любит его? Душа истекала кровью из незаживающей раны, но она не покажет как ей плохо. Нет, он не увидит ее слез, не узнает о ее любви. Владимир теперь с Ольгой, что ж так тому и быть. Она сможет и без него. Сможет ли? Видеть его нежные взгляды, обращенные к другой женщине, взаимные прикосновения, поцелуи, нет, только не это, лучше сразу умереть. Как же это больно, когда твой любимый ласкает другую. За что он так с ней?
Владимир медленно закипал. Что случилось? В чем он опять виноват? Похоже Анне доставляет удовольствие мучить его, то нежные взгляды, то ледяной тон голоса. Он не игрушка, и не позволит так с собой обращаться. Неужели она думает, что он будет унижаться и просить прощения всякий раз, как только ей что-нибудь почудится. Ну уж нет!
Владимир медленно поднялся, смерил Анну насмешливым взглядом и хотел уйти, но тут его внимание привлекла ее рука, судорожно сжимающая резную спинку стула. Да, внешне Анна выглядела холодной и отстраненной, но внутри бушевал ураган, он понял это, и его гнев утих. Владимир резко изменил свои намерения, теперь он хотел знать, что произошло, из-за чего она злится.
Анна сейчас хотела только одного, чтобы Владимир поскорее ушел и оставил ее в покое. Когда он был рядом она не могла думать ни о чем другом, а эта картина - Владимир с Ольгой в гостиной, как назло возникала у нее перед глазами. Но он не уходил, напротив, приблизился к ней. Анна непроизвольно стиснула спинку стула еще сильнее, так, что побелели костяшки пальцев.
- Что случилось, Анна? - Владимир накрыл ее руку своей.
Она молчала, отвернувшись от него, оказывается, ее душевное состояние было заметно со стороны. Владимир заставил ее разжать пальцы, взял ее за руку и нежно погладил мягкую ладошку. Анна вырвала руку, от его ласки на глаза навернулись слезы. Зачем он притворяется, что ему есть дело до нее?
Владимир устал от этих непонятных женских капризов, рывком развернул ее к себе, и, не говоря больше ни слова, приник поцелуем к розовым губам, заглушив ее протестующий возглас.
Анна отчаянно сопротивлялась, но чем больше она пыталась освободиться, тем крепче Владимир прижимал ее к себе. Это противостояние длилось недолго, он, как всегда, победил. Почувствовал как ее тело расслабилось в его руках, строптивые губы приоткрылись, отвечая на поцелуй, впуская его язык, нежные руки обняли.
Анна больше не сердилась, сейчас она полностью отдавалась поцелую. Владимир не мог остановиться, отпустить ее, оторваться от сладких губ…

Анна осторожно вошла в спальню Владимира, то что она увидела, лишило ее душевного равновесия - Владимир спал не один, рядом с ним лежала Ольга. Анна сделала над собой усилие, чтобы вздохнуть, сердце отказывалось верить тому, что она видела. Этого просто не могло быть. Как он мог? Он, столько твердивший ей о любви, но как только представилась возможность - провел ночь с Ольгой. Ревность порождала ярость, которая пока заглушала боль. Нет, смотреть на это невозможно. Уйти? Ну уж нет! Лучше все выяснить сейчас.
Анна подошла к кровати и негромко позвала - Владимир!
Он даже не шевельнулся, зато Ольга открыла глаза. Ее растерянность длилась всего секунду.
- Так и будешь смотреть? - в голосе Ольги слышалось неприкрытое ликование.
- Нет, смотреть не буду. Я хочу поговорить с Владимиром.
- Он спит. - Ольга прижалась к нему, - Не надо его будить.
- Лучше вам одеться и уйти. Я не шучу. - Анна впервые чувствовала такой гнев, сейчас она была готова убить ее.
- И не подумаю!
- Хорошо. - Анна подошла ближе. - Владимир! Владимир Иванович! - потрясла за плечо. Никакой реакции. Она испугалась.
- Что с ним? Что ты с ним сделала?
- Видишь ли, он ОЧЕНЬ устал. Ночь была… бурной.
- Однако, вы проснулись в добром здравии.
Ольга лихорадочно искала слова для ответа. То, что она проснулась, а Владимир - нет, выглядело по меньшей мере странно.
Анна снова потрепала его за плечо, - Владимир… - подняла глаза на Ольгу, - Немедленно убирайтесь!
- Или что?
Анна ехидно улыбнулась, - Подумай сама.
Ольге ничего не оставалось делать, как одеться и покинуть спальню.
- Владимир! Да что же с тобой?! - он вообще никак не реагировал на все ее попытки разбудить его. Анна в отчаянии присела на кровать, не сводя глаз с Владимира, нежно погладила его по руке.
- Владимир, милый, ну проснись! - прошептала, скорее для себя, сжала его пальцы, ревность отступила, сейчас ее больше тревожило его состояние.
Неожиданно его рука шевельнулась, пальцы сомкнулись у нее на запястье, и Анна не успела даже вскрикнуть, как Владимир притянул ее к себе. Мгновение, и он уже прижимал ее к кровати, поцелуями пресекая все ее попытки встать. От неожиданности Анна не могла сказать ни слова, она даже сопротивляться стала с заметным опозданием.
Владимир чувствовал, что его кто-то тормошит, зовет, но не мог открыть глаза. Сон не выпускал его из мягких объятий, казалось, еще немного и он сможет проснуться, но тщетно. Снова и снова проваливался в зыбкую пелену, не умея разорвать призрачные тенета, невесомо спеленавшие тело. К тому же сон ему очень нравился, Анна сидела на кровати и гладила его по руке. Во сне, как известно, можно все, и Владимир обнял тонкую талию, перекинул девушку через себя, накрыл горячим ртом нежные губы. Небрежно отбил руки, упершиеся ему в плечи, подминая ее под себя, погладил бедро.
К Анне, наконец, вернулся дар речи, к тому же этот наглец, похоже, решил продолжить приятно проведенную ночь, но его слова обезоружили ее.
- Анечка… любимая… - Владимир принялся покрывать поцелуями обнаженные плечи, одновременно задирая подол.
- Владимир, перестань! - Анна безуспешно пыталась вырваться.
Он недоуменно посмотрел ей в глаза и вдруг понял, что это не сон…
Владимир медленно выпустил ее и отодвинулся на край.
- Что вы здесь делаете? - он смотрел как она соскочила с кровати и оправила юбку.
- Пыталась вас разбудить. - Анна чувствовала, что неудержимо краснеет.
- Вот как. Зачем? - Владимир нарочно говорил насмешливым тоном, чтобы скрыть свое смущение.
- Полина… боялась зайти к вам… хотела узнать, когда вы встанете…
- Только ради этого?
- Вообще-то не только. - Ревность опять проснулась в ее сердце. - Еще я хотела узнать что происходит между вами и Ольгой.
- Ничего. - Владимир пожал плечами. - Анна, отвернитесь, пожалуйста, мне надо одеться.
- Спать в одной постели для вас ничего не значит? - она повернулась спиной, изучая стенку.
Владимир только фыркнул на это заявление, застегивая брюки. Анна повернулась, чтобы потребовать ответа, но все мысли разлетелись, когда она увидела его полуобнаженное тело. Владимир, усмехаясь, одел рубашку, наслаждаясь ее смущением.
- Ай-ай-ай, Анна, смотреть, как одевается мужчина, разве это прилично? Так что вы там говорили об Ольге?
Анна с трудом собралась с мыслями. - Сегодня утром Ольга была в вашей постели.
- Разве? - Владимир удивленно поднял бровь. - А почему она ушла?
- Вам жаль? - Анна сжала кулаки. Владимир вовсе не чувствовал себя виноватым, он еще и насмехался над ней.
- Мне жаль, - он подошел к ней, - что ВЫ так быстро покинули мою кровать. Иначе, я доказал бы вам, что ночью я спал один.
- Вы… вы… - Анна не могла подобрать слов от возмущения.
Владимир подошел к ней, обнял, Анна вырывалась, но он не отпускал. - Анна, у меня ничего не было и не будет с Ольгой. Я люблю только тебя. И мне нужна только ты. Поверь мне.
Нежный поцелуй подкрепил его слова.

Анна пела. Пела и смотрела ему в глаза. Эта песня была о ней, о ее чувствах к нему. Для него. "Но можно ль жить, увы, и позабыть?" Нет, я не могу тебя забыть, чтобы я не делала, я всегда помню о тебе. Я люблю тебя, неужели ты не видишь, не чувствуешь этого?
Владимир смотрел только на нее. Ему казалось, что они были одни во всей огромной зале. Маска мешала, и он снял ее. Ее прекрасный голос проникал в душу, заставляя поверить в любовь.
Когда стихли последние аккорды, присутствующие еще некоторое время молчали, потрясенные, потом раздался гром аплодисментов, и Анна скрылась в толпе поклонников.
Владимир грустно усмехнулся, - Я тебе больше не нужен. - взял бокал шампанского и ушел в соседнюю залу.
Все были очарованы ее голосом, каждый хотел выразить свое восхищение чудесной певице, но Анна, мило улыбаясь и кивая, искала глазами Владимира. Его нигде не было, а ей так надо было поговорить с ним. Господин Шишкин подошел, как всегда некстати: ей надо было предстать перед императором. В другое время она бы заволновалась и обрадовалась предложенной чести, но сейчас ее мысли были только о Владимире.
Анна взяла себя в руки и достойно приняла похвалы императора и императрицы, отвечала, согласно правилам хорошего тона, но больше всего на свете ей сейчас хотелось уйти и найти Владимира. Наконец ей было позволено удалиться. Шишкин хотел было увязаться за ней, но Анна смерила его презрительным взглядом и холодно попрощалась.
От шума, поздравлений, поклонников разболелась голова, ей надо было остаться одной, и Анна наудачу отрыла одну из дверей. Слава Богу, здесь было тихо. Она оперлась спиной на закрытую дверь, в глазах темнело, отчего-то она чувствовала себя усталой.
- Анна, вам плохо? - сильные руки обхватили ее за талию. Она даже не поверила сначала, услышав любимый голос.
- Владимир? Вы здесь? - Анна не смогла сдержать радостной улыбки.
- Вас это удивляет? - Владимир улыбнулся в ответ.
- Почему вы ушли?
- Не хотел мешать вам.
Анна коротко вздохнула и покачала головой. - Мешать? Вы? Нет, никогда.
Владимир грустно смотрел на нее. - Вас ждут поклонники. Вам нужно вернуться к ним.
- Владимир, если бы не вы, я бы не смогла петь. Спасибо.
- Ну, что вы, Анна, не стоит благодарности.
- Вы так великодушны ко мне. Я… Владимир, прости меня.
- За что, Аня? - его голос стал проникновенно нежным.
- Вы столько сделали для меня, а я…
Она увидела, что Владимир не отрываясь смотрит на ее губы, его объятие стало крепче, Анна приподняла голову, он наклонился.
- А вы…
Анна потянулась к его губам, Владимир, целуя, прижимал ее к себе все теснее. С трудом оторвался от нежных губ.
- Анна, потанцуете со мной?
- Вы правда этого хотите?
- Да. Очень.
- Хорошо. - Анна смущенно улыбнулась.
Как приятно было кружиться с ним под музыку, чувствовать его уверенную поддержку, смотреть ему в глаза, неужели это происходит с ней? Неужели она в самом деле танцует с Владимиром? Это было до того волшебно и нереально, что казалось сном.
Как Владимир завидовал Михаилу, когда тот танцевал с Анной. Даже не верится, что сейчас она танцует с ним. Маленькие ножки невесомо касаются пола, она такая легкая, хрупкая, танцевать с ней невероятно приятно, но больше всего ему хотелось увезти ее домой.
- Анна, ты не устала?
- Немного.
- Поедем домой?
- Да. - Анна кивнула.

- За эту ночь… что ты хочешь взамен?
- Откажитесь… от дуэли.
Владимир откинулся на подушки, не сводя с нее взгляда. Анна сидела прямо, опустив глаза в пол. "Почему он молчит? Разве он не этого добивался? Господи, как страшно, но я должна… ради Миши. Я не могу допустить, чтобы Владимир убил его. Я смогу… наверное… Ну что же он молчит?!"
"Она пришла. Сама. Неужели это не сон? Не любит меня, но пришла. Из-за Миши. Боится, что я убью его. Глупенькая моя. Я не хочу делить тебя с ним. Разве эта ночь может все изменить? Ты такая красивая, соблазнительно невинная. Зачем ты мучаешь меня?"
Анна тихонько вздохнула и посмотрела на Владимира. Он лежал и со скучающим видом изучал ее. Она почувствовала себя уязвленной его равнодушием, медленно встала и направилась к двери. От обиды на глаза навернулись слезы.
Владимиру с трудом удавалось удерживать на лице маску скуки и безразличия, разглядывая ее. Когда она пошла к двери, он одним прыжком преградил ей путь.
- Разве вы за этим приходили?
Анна пожала плечиком и опустила глаза, - Я вам не нужна. Извините меня. Мне лучше уйти.
- Нет. - Владимир взял ее лицо в ладони. - Если ты останешься, я отменю дуэль.
- Я… останусь… "Мишенька, я делаю это только ради тебя. Ты будешь жить, все остальное неважно."
Владимир легко коснулся ее губ. Анна заставила себя ответить на первый поцелуй, закрыла глаза, пытаясь представить, что это Миша целует ее. Безрезультатно. Владимир был совсем другим.
Он осыпал ее губы нежными быстрыми поцелуями, от которых почему-то становилось жарко, не хватало воздуха, слабели колени. Анна ухватилась за его руки, чтобы удержаться на ногах, целовала его уже по собственной воле. Владимир обнял ее за талию, притягивая к себе, стал целовать ее медленнее, откровеннее, изредка прикасаясь к губам языком. Его радовало ее участившееся дыхание, ответные неискушенные поцелуи.
Анне хотелось дотронуться до него, ощутить под рукой его тело, она робко коснулась теплой кожи в расстегнутом вороте рубашки. Владимир почувствовал ее прохладные пальцы у себя на груди и посмотрел ей в глаза.
- Ну, смелее. - Анна отдернула руку, услышав его шепот. Страх, отступивший было под его поцелуями, вернулся. Владимир, заметив перемену в ее взгляде, ласково провел пальцами от ушка к подбородку, приподнимая ей голову.
В его глазах не было обычной насмешки, только нежность, грусть и… любовь? Анна не понимала себя, она же любит другого, почему же ей так хочется обнять его, прижаться к груди, отдаться во власть нежных сильных рук. Что с ней происходит?
Между тем его глаза были все ближе, красивые завораживающие глаза в обрамлении длинных темных ресниц, теплые губы ласково прикоснулись к щеке, накрыли ее рот, язык проскользнул в манящую глубину, заставляя забыть обо всем.
Кружевная сорочка слегка сползла, обнажив точеное плечико, Владимир погладил атласную кожу, стягивая ткань, покрывая поцелуями шею, плечи. Анна со всхлипом втянула воздух, когда его ладонь коснулась груди.
Владимир опустил ее на кровать, скинул халат и устроился рядом. Анну смущала ее нагота, а уж откровенный восхищенный взгляд Владимира вообще вогнал в краску.
Он взял ее руку и положил себе на грудь. Прошептал, зарывшись лицом в шелковистые волосы. - Не надо меня бояться. Анечка, я никогда не обижу тебя.
Анна, чуть дыша, расстегнула рубашку, провела ладонью по твердой груди, прижалась губами к теплой гладкой коже. Владимир опрокинул ее на спину, завладел губами, умело лаская нежное тело. Он хотел свести ее с ума, заставить забыть Михаила.
Анна услышала свой тихий стон, словно со стороны, его руки, губы были везде, ласки превратились в пытку, страсть огнем охватила тело, заставляя выгибаться и молить о пощаде. Она не поняла, когда он освободился от одежды, заставил руками обвить свою шею и замер, глядя ей в глаза.
Анна смотрела на него сквозь пелену страсти и не понимала, почему он медлит, каждая клеточка тела вибрировала как натянутая струна, она хотела избавиться от этого напряжения, сладкого, почти болезненного.
Владимир прошептал - Я люблю тебя, - и вторгся в нее, причиняя уже осязаемую боль. Анна тихо ахнула, застонала и попробовала оттолкнуть его. Но он не двигался больше, нежно целуя шейку, собирал губами слезинки, успокаивал ласковыми прикосновениями.
- Потерпи… сейчас пройдет… все… уже все… Анечка… девочка моя… любимая…
Анна расслабилась, обняла его за шею, перестала всхлипывать. - Владимир был с ней, он ласковый, сильный, нежный, он может все. Боль прошла, утихла от его поцелуев, нежных слов, но вернулось то напряжение, желание освободиться.
- Владимир…
Он не поверил, когда услышал свое имя, слетевшее с ее губ. Это было последней каплей, лишившей его выдержки, было очень сложно сохранять неподвижность, находясь в ней, он держался сколько мог. Анна ощутила его толчок и подалась вперед, вливаясь в его движение. Это было так естественно - двигаться с ним в одном ритме, чувствовать его в себе, обнимать сильное мужское тело, взмывая все выше, вверх к небу, к солнцу, растворяясь в теплых живительных лучах, теряя себя, обретая весь мир.
Владимир почувствовал как гибкое женское тело под ним напряглось, а потом расслабилось, перестал сдерживаться и упал в море наслаждения.
… Анна лежала в объятьях Владимира, положив голову ему на плечо. Ей до сих пор не верилось, что они вместе. Как глупо было притворяться, что она пришла к нему ради Миши, нет, она хотела именно Владимира, потому что она… любит его?

Карл Модестович привязал Анну к столбу, проверил прочность веревок и принялся целовать беспомощную девушку. Анна не могла ни вырваться, ни оказать сопротивления, такой униженной она еще никогда себя не чувствовала. Управляющий не вызывал у нее никаких чувств, кроме омерзения и отвращения.
Хлопнула дверь и Карл Модестович недовольно повернулся посмотреть, кто посмел помешать ему. В дверях стоял Владимир.
- Лучше отойдите от нее, Карл Модестович. - его тон не допускал возражений.
- А… это уже не ваше дело, Владимир Иванович. - Немец чувствовал свое превосходство и издевательски улыбнулся.
Владимир не спеша приблизился с циничной ухмылкой, - Да, вы правы, это теперь не мое дело. - перестал улыбаться, взгляд стал холодным. - Но если вы сейчас же не уберетесь, это будет моим делом.
- Вы, Владимир Иванович, забываетесь. Теперь здесь распоряжается княгиня Долгорукая. - он взял розгу и замахнулся для удара.
Владимир перехватил его руку, провел кругом и вписал головой о стойку. Немец поднялся, очумело тряся головой, но Владимир не дал ему прийти в себя, обрушил еще один сокрушительный удар под подбородок, откидывая Карлушу к двери. Через некоторое время он очухался и сел, непонимающе глядя перед собой.
- Пошел вон! - в голосе Владимира было столько гнева, что Модестович поспешил удалиться из конюшни от греха подальше.
Владимир повернулся к Анне, в изнеможении прижавшейся к столбу. "И что теперь? Сначала Карл Модестович, теперь Владимир. Что он будет делать?"
- Что он сделал с тобой? - Владимир принялся развязывать веревки. - Аня, что с тобой?
Анна настолько не ожидала заботы и участия от него, что растерялась, не знала что сказать.
Владимир освободил ей руки, стал растирать тонкие запястья.
- Анечка, не молчи. Скажи мне, что с тобой?
- Я… в порядке.
Владимир видел, что она с трудом сдерживает слезы, обнял ее. И Анна не выдержала, расплакалась у него на плече.
- Ну все, все. Не волнуйся, я больше не позволю тебя обижать. Анечка, не плачь.
Нежно гладил ее по волосам, прижимал к себе вздрагивающее тело.
- Тебе нужно уехать отсюда. Поедешь со мной?
- Да. - Анна всхлипнула и попробовала улыбнуться сквозь слезы.

Владимир прошел и сел в кресло.
- Я не могу жениться на Лизе.
Анна молчала, ошеломленная категоричностью его тона, ожидая продолжения.
Владимир усмехнулся - Я увлечен… да, нет, кажется, я влюблен в другую женщину.
- Это взаимно? - Анна впервые слышала, что Владимир кого-то любит, и ей было очень интересно кто она.
- Нет. - Владимир отвечал не глядя на нее, он боялся, что глаза выдадут его.
- Знаю как это больно. Но почему вы так уверены, что она вас не любит? Вы открыли ей свои чувства?
- Нет, конечно.
Анна обняла себя руками, пытаясь хоть немного утишить боль от воспоминаний о Мише. - Я, к сожалению, уже успела… признаться в любви Михаилу.
Владимир почувствовал себя так, словно ему в сердце всадили нож, так остра была боль от осознания, что она любит другого.
Анна смотрела на сидевшего к ней спиной Владимира и не знала как поступить. Он явно страдал, вся его напряженная поза просто кричала об этом. Что он сделает, если она попробует дотронуться до него? Снова оттолкнет ее, смерив презрительным взглядом? Но она не могла спокойно смотреть как он мучается, неслышно подошла почти вплотную и робко погладила по волосам.
Владимир ощутил легкое прикосновение и повернул голову, - Анна смотрела на него нежным, полным сострадания взглядом. Владимир медленно обнял ее, притянул к себе, уткнулся лицом ей в живот и замер. Анна ласково перебирала темные волосы, поражаясь про себя их мягкости и шелковистости, она еще не успела забыть как запустила в них пальцы тогда, после танца, заставив Владимира прекратить целовать ее. Неужели это один и тот же человек? Этот нежный и ранимый и тот жестокий и неумолимый, неужели это все Владимир?
Владимир поднял голову и посмотрел на нее молящим взглядом.
- Анна, я знаю, я недостоин вашего прощения, но скажите, могу я хотя бы надеяться… что вы простите меня… когда-нибудь…
Когда она только вошла в библиотеку, она сердилась на него, обида от унижения была похожа на ненависть, но сейчас она понимала, что не может ненавидеть его. Злость прошла, оставив странную щемящую нежность, желание быть с ним рядом, заботиться о нем… Анна поразилась и ужаснулась своим мыслям, но Владимир был такой несчастный и потерянный, как маленький щенок, и она не могла его бросить в таком состоянии.
Она мягко улыбнулась, - Возможно, когда-нибудь я смогу вас простить.
- Спасибо. - он опять прижался к ней.
Несколько минут они молчали, потом Владимир с сожалением разжал руки.
- Анна, ради Бога, уезжайте. Григорий отвезет вас. - он отошел от нее, иначе снова бы обнял.
Анна вдруг осознала, что, возможно, она в последний раз видит Владимира, и ей отчего-то стало так горько. Хотя, казалось бы, чему огорчаться? Он потерял свою власть над ней, не будет больше изводить ее придирками и упреками, не сможет издеваться над ней, но неужели она больше никогда не увидит его глаза, не услышит как он зовет ее по имени и у него получается так нежно - Анна, словно ласковое прикосновение к руке. Она медленно подошла к нему, несмело заглянула в глаза, дотронулась до руки, - Прощайте, Владимир. А внутри все оборвалось, сердце повисло в безмолвной пустоте. Зачем? Зачем все, если ЕГО не будет? Вместо облегчения - боль, вместо ненависти - слезы.
Владимир нежно сжал узкую ладонь и поднес к губам. Бережно коснулся поцелуем тонких пальцев.
- Прощайте, Анна. Нет, лучше, до свидания.
Анна бросила на него еще один прощальный взгляд от двери, смущенно улыбнулась и исчезла в сумраке коридора.

- Анна в последнее время такая грустная. Вы не знаете в чем дело, Мари?
- Я думаю, что это из-за Владимира. Она скучает по нему.
- Она даже не знает, что Владимир скоро уезжает.
- Александр, вы думаете, что он не попрощается с ней?
- Нет. Он не хочет, чтобы она знала о его отъезде.
- Почему? Это тайна?
- Барон Корф получил назначение на Кавказ.
- На Кавказ? О, Боже. Но ведь он может погибнуть.
- Я думаю, именно этого он и добивается.
- Из-за ссоры с Анной? И, неужели ничего нельзя сделать?
- Он просил не говорить ей об этом.
- О, Александр, мне так жалко их обоих. Они же любят друг друга.
Анна не хотела подслушивать, но дверь была приоткрыта и упоминание о Владимире магнитом притянуло ее. Услышанное повергло ее в ужас. Неужели Владимир в самом деле хочет погибнуть в этой нелепой войне? Она рывком распахнула дверь.
- Простите меня, Ваше высочество, я не хотела подслушивать, но так получилось.
Александр примирительно склонил голову. - Мне жаль, что вы все узнали так, Анна.
- Я прошу вас, не отправляйте его туда. Это все из-за меня. Из-за нашей ссоры.
- Анна, я ничего не могу сделать. Это собственное желание барона.
Анна не смогла сдержать слез. Александр и Мари утешали ее, как могли. Вошедшая императрица была озадачена открывшейся картиной: Анна плакала на плече у Александра, а Мари ласково гладила ее по плечу.
- Я надеюсь, я не помешала.
- Что вы Ваше Величество. - Мари опустилась в книксене. Анна смахнула слезы и присела в реверансе. Александр поклонился.
- Что здесь происходит? Анна, почему вы плачете?
Анна попыталась ответить, но слезы снова потекли по щекам, отнимая голос. Она закрыла лицо руками и отвернулась.
- Ваше Величество, дело в том, что барон Корф отбывает на Кавказ. - Александр пытался убедительно изложить причину ее слез.
- А при чем здесь барон?
- Она любит его.
- Милочка, не стоит плакать. Он вернется героем.
- Он не вернется. - Анна отчаянно замотала головой, безуспешно пытаясь сдержать слезы.
- К чему такие мрачные мысли?
- Он уезжает из-за меня. Он… - слова потонули в рыданиях.
- Вы поссорились?
- Да…
- Вы в самом деле любите барона?
- Очень… - Анна продолжала всхлипывать.
- Вам нужно помириться. Поезжайте к нему.
- Спасибо, Ваше Величество, но он такой гордый и этот приказ…
Император стоял в дверях, с интересом прислушиваясь к разговору. Анна заметила его и приветствовала реверансом. Мари последовала ее примеру. Александр снова поклонился.
- Насколько я понял, здесь обсуждается судьба барона Корфа. - Николай вальяжно подошел ближе.
- Да, Ваше Величество. - Шарлотта чуть кивнула, соглашаясь.
- И это юное создание не хочет, чтобы барон стал героем.
Анна удрученно всхлипнула, но промолчала. Николай неожиданно улыбнулся.
- Я отменяю назначение Корфа. Можете поехать к нему и обрадовать его этой новостью.
- Спасибо, Ваше Величество. - Анна чуть не бросилась императору в ноги, но он жестом удержал ее.
- Не стоит благодарности. Надеюсь, вы сможете удержать барона от безумств.
Николай предложил руку Шарлотте, и царственная чета покинула покои.
………………
Владимир собирался поздравить Андрея со свадьбой и уже подошел к двери, но на пороге столкнулся … с Анной. Они стояли и смотрели друг на друга через порог, наконец Владимир отошел, впуская ее. Он не знал что ей сказать. Смотрел и не мог насмотреться. Хотел сказать как он рад ее видеть, но уязвленная гордость пересилила и с губ сорвались совсем не те слова.
- Что привело вас в поместье, Анна?
Но она не ответила на явную грубость, подошла к нему вплотную, заглянула в глаза и прошептала, - Я люблю тебя.
Владимир недоверчиво смотрел на нее пару секунд, потом счастливо улыбнулся.

Посмотрела еще раз отрывок, с фразой "Вы любите меня?" и вот что нашептал мне Муз.
Дверь приоткрылась, в проеме показалась Анна.
- Можно?
- Конечно можно, Анна! Как хорошо, что вы зашли ко мне. - Владимир в самом деле был немного смущен и обрадован ее посещением. - Прошу вас, проходите!
Он подошел ближе. - Анна, я должен объясниться с вами. Я решил не отправлять вас в Петербург, но… но на то у меня есть свои причины… Как вам это…
- Не нужно ничего говорить. - Она отвернулась.
- Почему? - Владимир недоумевал.
- А, я смирилась с этим, к тому же, находиться рядом с вами не так уж… неприятно…
- Мне казалось, что все по другому… - Владимир покачал головой.
- Совсем наоборот. - Анна прямо взглянула ему в глаза.
- Что значит наоборот? - Владимир не мог поверить, неужели ей стало приятно его общество? Нет, этого просто не могло случиться.
Анна поймала себя на мысли, что любуется им. Он был такой красивый, пламя свечей плясало в его глазах, бросало красноватые блики на темные волосы, затаенная грусть и непонятная робость во взгляде необъяснимо притягивали ее. Она медленно подошла к нему и посмотрела на него снизу вверх.
- Это значит, что теперь я принадлежу вам.
Владимир недоверчиво смотрел на нее. - Неужели?
- Да. - Анна теперь стояла вплотную к нему.
Владимир перестал дышать, до дрожи в руках хотелось обнять ее, он не понимал каким чудом еще сдерживается. Нужно было сказать хоть что-то, чтобы прогнать наваждение, но слова застревали в горле, он смотрел ей в глаза и тонул в их бездонной глубине.
Анна уже видела у него такой взгляд, когда он целовал ее сегодня, если она не хотела еще одного поцелуя нужно было бежать, но она продолжала стоять и смотреть на него. А он был уже так близко, она чувствовала его дыхание на своих губах, приподняла голову навстречу и очутилась в его объятиях.
Владимир медлил, давая ей возможность отступить, но соблазнительные губы были все ближе, и он не стал более сдерживаться, - обнял тоненькое хрупкое тело и прижался к нежным губам. Он старался не испугать ее своим натиском, своей требовательностью, но не мог остановиться, прервать поцелуй, прекратить ласкать ее руками, губами, языком. Она в самом деле принадлежала ему, трепетала в кольце его рук, робко отвечала на поцелуй, касаясь его языка своим маленьким язычком.
Владимир словно вынырнул из омута, оторвавшись от ее губ, нежно погладил ее по щеке. Анна смущенно опустила глаза. "Что она делает? Зачем позволяет себя целовать? И сейчас, отчего не освободится от сладкого плена его рук? Стоит поднять взгляд и она снова растворится в темной глубине красивых глаз."
- Анна… - его голос был хрипловат, дыхание сбивалось. Она медленно подняла голову, их взгляды встретились. - Анна, я… люблю вас.

- Решай сама, та ли тебе важна судьба Никиты.
- Хорошо. Я буду танцевать. Только пообещайте, что освободите Никиту.
- Слово офицера. - Анна внимательно посмотрела на него. - Слово дворянина. - Поправился Владимир. - Но теперь я хочу не просто танца.
- Что я еще должна сделать.
- Я вынужден наказать тебя за побег. Я не могу закрыть на это глаза.
Анна не отвечала, только участившееся дыхание выдавало ее волнение. Владимир приблизился, провел рукой по щеке, она отдернула голову.
- Анна, не стоит дерзить мне сейчас. Я не хочу причинять тебе боль.
Ей достало сил усмехнуться ему в лицо, - Вы хотите унизить меня еще больше. Это, по-вашему, не больно?
- Не больнее порки. - кривая ухмылка искривила губы.
- Лучше розга, чем ваши прикосновения. - она вздернула подбородок.
Владимир оглядел ее с ног до головы, словно оценивая, потом одним движением закинул на плечо. Анна забилась, пытаясь высвободиться, заколотила кулачками по его спине.
- Отпустите меня! Немедленно! Вы не смеете так обращаться со мной! - Владимир не обращал на ее крики никакого внимания, пристроил бьющееся тело поудобнее и пошел в одному ему ведомом направлении. Анна не прекращала бесплодных попыток освободиться, тогда Владимир чувствительно шлепнул ее по попе.
- Анна, лучше замолчи, если не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь увидел в таком положении. Она, оценив ситуацию, перестала вопить.
- Поставьте меня, я пойду сама.
- Ну уж нет. Я не хочу, чтобы ты снова сбежала.
- Мне неудобно. Пожалуйста. Я не сбегу.
- Ладно. - Владимир опустил ее на землю. - Идем.
Анна стояла гневно глядя на него.
- Лучше убейте меня.
- Ты слишком ценная собственность, чтобы я избавился от тебя таким способом.
- Неужели я хоть чего-то стою?
- Скоро я это узнаю.
Анна похолодела от этих слов.
- Что меня ждет?
Владимир неуловимо улыбнулся. - Не задавай вопросов. Идем.
Он взял ее за руку и повел за собой.
………………
Когда впереди показался охотничий домик Анна остановилась, вырвала руку.
- Я хочу знать, что вы еще задумали!
Владимир с кривой усмешкой обвел девушку взглядом.
- Ты крепостная, Анна, ты пыталась сбежать и заслуживаешь наказания. Лишь от тебя будет зависеть насколько неприятным оно будет.
- Разве наказание может быть приятным? - нежный голос был полон сарказма.
- Может, Анна, может.
За разговором Анна не заметила, как они подошли к двери. Владимир открыл дверь и остановился пропуская ее. Видя, что Анна не спешит заходить внутрь, он подхватил ее на руки и перенес через порог. Опустил на кровать у стены, а сам пошел закрыть дверь. Когда повернулся, Анна стояла рядом с кроватью, в ее взгляде смешались гнев и страх. Владимир бросил шинель на стул, подошел к ней, потянул ленточки шляпки, отбросил ее в сторону, снял с нее накидку. Провел пальцем по подбородку, Анна отпрянула, но, сделав шаг, уперлась в стену. Владимир молча приблизился, отрезая ей путь к отступлению, снова прикоснулся к щеке, обнял тоненькую талию, наклонился к розовым губам.
Пощечина ранила скорее гордость, чем причинила физическую боль. "Да кто она такая? Крепостная девка! Как она посмела ударить меня? МЕНЯ! Как она смеет отказать мне! Я ее хозяин! И я докажу ей это!" От нежности не осталось и следа, ярость ударила в голову, заслонила весь мир. Сломил хрупкую оборону тонких рук, впившись безжалостным поцелуем в непокорные губы, раздвинул их языком, скользнув в манящий ротик, почувствовал, как она пытается сопротивляться, пытается вытолкнуть его язык, насиловавший ее рот. Ярость постепенно уходила, ее место занимало наслаждение, восхищение, поцелуй перестал быть жестоким, его язык теперь ласкал маленький язычок, побуждая его следовать за ним, ответить на поцелуй.
Анна, в попытке отстоять себя, влепила Владимиру затрещину, но стало только хуже, он вдавил ее в стену, прижал всем телом, не обращая внимания на ее упиравшиеся руки, она попробовала увернуться от его губ, но он придержал ей голову рукой, смял губы жестоким ртом, проник дерзким языком, подчинил себе сначала силой, потом лаской. Она словно загорелась, по коже растекались теплые струйки, проскользнула языком в его рот, подражая ему.
Не прекращая целовать ее, гладил гибкое тело, расстегнул платье, обнажая теплый атлас кожи, накрыл ладонью небольшую грудь, сжал пальцами отвердевший сосок, прильнув губами к другой груди. Целовал то одну грудь, то другую, дразня напряженные соски языком. Она попыталась оттолкнуть его, но он тут же наказал ее, до боли сжав грудь рукой, заставив ее застонать.
Платье сползало с талии все ниже, Анна пыталась оттянуть тот миг, когда она останется обнаженной, беззащитной перед Владимиром, попробовала прекратить все это, но он тут же напомнил, кто хозяин в данной ситуации. Его пальцы из нежных стали жестокими, зубы безжалостно прикусили нежную кожу, оставляя отметины, но Анна почти не почувствовала боли, разгоряченное страстью тело отозвалось сладостным стоном.
Отнес обнаженную девушку на кровать, положил, пожирая взглядом прекрасное тело, нервно расстегнул и скинул сюртук, развязал давно душивший галстук, мелкие пуговицы на рубашке раздражали, он просто рванул рубашку, оторвав почти все пуговицы, не глядя отбросил в сторону. Анна, отползая к стене, смотрела как он расстегивает и снимает брюки. Не могла отвести взгляд от мощного мужского достоинства, все больше вжимаясь в стену.
Владимир подтащил ее к себе, снова завладел ее губами, лаская грудь ладонью, добился, чтобы она снова застонала.
Когда его руки обвились вокруг ее талии, а губы прикоснулись к ее губам страх пропал. Почувствовала, как его рука погладила живот, опустилась ниже, скользнула вниз к колену, поднялась по внутренней стороне бедра, пальцы взъерошили тонкие волоски, скользнули внутрь, замерли, натолкнувшись на преграду, движения стали предельно нежными, осторожными, вместе с тем дразнящими.
Владимир ласкал ее пальцами, прижимаясь напряженной плотью к шелковистому бедру, не отрываясь от сладких губ, проникая в ротик языком, чувствовал, как она при каждом движении его языка начинает приподниматься в такт движению его пальцев.
Анна не понимала, неужели эти стоны рвутся из ее груди? Неужели это она извивается в беззвучной мольбе о пощаде? Как в тумане она увидела, что он встал на колени, подхватил ее под ягодицы, приподнимая, подтаскивая к себе, как исказилось его лицо, когда он одним толчком вошел в нее. Боль была облегчением, освобождением от морока, навеянного его глазами, руками, губами. "Он наказал ее. Он добился своего, воспользовался своим правом хозяина." По щекам потекли слезы не столько от боли, сколько от осознания своей беспомощности, унизительного положения наложницы, а хуже всего было то, что она сама хотела этого. "Сама! Сдалась на его милость, ответив на поцелуй, забыв обо всем под его руками, предала себя, свою любовь к Михаилу. Что теперь будет с ней? Она станет игрушкой Владимира. Красивой покорной куклой. Ведь она не сможет отказать ему в близости, вовсе не потому, что он ее хозяин, а потому, что сама будет хотеть его прикосновений, ласк, поцелуев."
Ее размышления прервал шепот Владимира, - Анечка, ты плачешь, тебе больно?
Нашла в себе силы спокойно ответить, - Со мной все в порядке… барин. - Равнодушно посмотрела ему в глаза, из которых вмиг исчезло тепло и забота. Он яростно толкнулся в нее, сознательно причиняя боль, медленно вышел и снова устремился в глубину.
Сказать, что Владимира ранило обращение - барин, значит ничего не сказать. Она не хотела его. Подчинилась грубой силе. Что же, пусть так, но она теперь принадлежит ему. Душевная боль заставляла причинять ответные страдания. Она закрыв глаза, вздрагивала от его рывков, судорожно задерживая дыхание, чтобы не стонать от боли.
"Девочка моя, какая ты маленькая, что я делаю? Зачем причиняю тебе еще большую боль? Прости меня. Прости. Я буду более сдержан. Тебе будет хорошо. Я обещаю."
Толчки Владимира стали мягче, сдержаннее, руки перестали сжимать ее бедра, ласково погладили живот, пальцы скользнули в мягкие волоски внизу живота, нажали на клитор, отпустили, еще раз, теперь вместе с движением мужской плоти внутри. Он заставлял ее почувствовать доселе неведомое наслаждение, ласками смывал воспоминания о боли. Ее тихий стон сказал ему, что ей больше не больно, тело выгнулось дугой в момент наивысшего блаженства. Он нашел ее губы, наслаждаясь их мягкостью, продолжая неспешно двигаться в ней. Владимир не хотел, чтобы все кончилось слишком быстро, он столько ждал ее.
Наслаждение лавиной обрушилось на него, заставив застонать и содрогнуться всем телом, но он не спешил покидать ее, продлевая близость насколько это было возможно.
Владимир закутал Анну в меховое одеяло, прижал к себе.
"Я тебя никому не отдам. Никому. Ты будешь со мной. Теперь всегда. Я люблю тебя. Как мне сказать тебе?"
Анна лежала на плече Владимира.
"Что теперь будет? Как мы будем жить? Я больше не смогу без тебя. Как мне хорошо с тобой, я и не знала, что это бывает так."

- Тогда я… начну собирать вещи. - Анна смотрела на Владимира все еще мокрыми от недавних слез глазами.
- Подожди... Есть дела поважнее.
Владимир ласково гладил пальцами нежную кожу за ушком, наклоняясь все ниже. Анна прикрыла глаза и чуть приподняла голову в ожидании поцелуя. Когда его губы коснулись ее губ, она словно растворилась в его нежности и ласке, ответила сначала робко, потом смелее.
Владимир, почувствовав ее ответ, перестал придерживать ей голову, обвил тонкую талию, притягивая к себе, падая в поцелуй, как в бездонное море.
Анна не замечала, что ее руки судорожно сжимают ткань камзола на его плечах, стало не хватать воздуха, уперлась ему в грудь, чтобы получить хоть немного свободы, но Владимир целовал ее все проникновеннее, не выпускал из плена своих рук. На миг отпустил ее губы, чтобы повернуть голову и тотчас же прильнуть жарким ртом в продолжении поцелуя.
Анна обвила его шею, чтобы не упасть, колени подламывались, горячее марево застилало сознание, все тело охватил трепет, только усилившийся при прикосновении его ладони к обнаженной спине.
Владимир сам не понял, когда расстегнул застежку ее платья. Его руки словно жили своей жизнью, действуя отдельно от него, скользнули под ткань, лаская атлас кожи. Покрывая поцелуями хрупкую шейку, уложил девушку на узкий диван, встал на колени рядом. Высвободил точеное плечико, платье сползало вниз, открывая совершенную грудь. Бережно склонился к шелковистому желанному телу, дразня дыханием сосок, лизнул, втянул в рот, провел пальцами по другой груди, лаская ее круговыми движениями.
От его ласк по телу разливалось сладкое томление, Анна тихо застонала, этот стон вернул молодого человека с небес на землю. Он посмотрел ей в глаза шальным взглядом.
- К черту вещи! - теперь он, целуя, одевал ее.
- Но, Владимир… мы не можем уехать… так просто. - Анна пыталась образумить его в коротких перерывах между поцелуями.
- Можем. - Владимир окончательно привел в порядок ее платье. - Возьми только самое необходимое, через полчаса я жду тебя в конюшне.
Они чудом разминулись с ПМ, который, узнав об их планах, явился призвать Корфа к ответу.

- Теперь я ваша. - Анна протянула руку, вложила тонкие пальцы в ладонь Владимира, потянула его к себе, заставив встать на колени. Отпустила его руку, тут же скользнувшую ей на бедро, сжала пальцами тонкую ткань камзола, не позволяя ему передумать, на мгновение их глаза встретились, сердце захолонуло от его горящего взгляда. Прикрыла глаза, чтобы не видеть его, притянула мужчину к себе, подставляя свое тело под горячие губы. Анна резко втянула воздух от первого прикосновения его губ к коже. Так откровенно мужчина целовал ее в первый раз, в первый раз горячее дыхание опалило страстью ложбинку между грудей, обожгло живот. Невольно задерживала вдох при каждом его поцелуе, судорожно вцепляясь в его плечи.
Владимир обхватил стройные бедра, чувствуя тепло ее кожи под шелком костюма, не мог поверить, что целует давно желанное тело, и она задыхается под его поцелуями, прижимает его к себе, не противится, не отталкивает.
"Что я делаю? Неужели мне приятно? Нет, это просто алкоголь. Я ненавижу тебя. Ненавижу! Сейчас тебе будет больно. Так же больно, как и мне. Ты думаешь, что можешь унизить меня и я промолчу? Сейчас ты поймешь, как это больно, когда тебя отвергают."
Анна запустила пальцы в темные волосы, заставив Владимира оторваться от себя, с вызовом посмотрела ему в глаза, он взял ее руку в свои, покрыл поцелуями израненные пальцы.
"Прости меня, прости. Какие тонкие у тебя пальчики, ты поранилась, у тебя кровь, тебе больно? Любовь моя, душа моя, жизнь моя, прости меня, я все исправлю, я сделаю тебя счастливой, только позволь мне это. Будь со мной, ты забудешь его, забудешь как сон, как бред. Я обещаю…"
"Ты не понял. Целуешь мне руки. Думаешь, я буду с тобой? Хозяин…"
Анна не заметила, что последнее слово произнесла вслух, почувствовала как он замер, потом с силой опустил руки вниз, причиняя ей боль, встретилась с его помертвевшим взглядом.
На Владимира словно вылили ведро ледяной воды, когда он услышал ее полный сарказма голос - Хозяин… - сердце сжало холодом, боль стянула грудь, не давая сделать вдох. Сил хватило только на жестокое - Пошла вон отсюда.
"Я не покажу тебе, как мне плохо, как мне больно. Уходи! Убирайся! Крепостная девка. Ты не стоишь моей любви. Ну, почему? Почему я не могу забыть тебя? Уходи немедленно! Владимир, ты же Корф! Неужели ты будешь умолять ее остаться, простить тебя? Кто она и кто ты?"
"Второй раз за вечер мужчина отвергает меня. Сначала Миша, теперь Владимир. Крепостная девка. Чего ты хочешь? Даже хозяин брезгует тобой. Ты никому не нужна. Стекляшка. Жалкая подделка. Тебе никогда не стать вровень с ними. Ты даже не можешь быть утехой в постели. Он не хочет тебя. Не хочет."

Анна смотрела на стоящего на коленях Владимира. Он не шевелился, смотрел в пол. Она провела пальчиком по его щеке, взяла за подбородок, заставила поднять голову. В его темных непроницаемых глазах плескалась ненависть.
- Я уже сказал тебе - убирайся!
- А если я не послушаюсь? - Анна издевательски улыбнулась. - Вы накажете меня… хозяин?
Владимир медленно поднялся с колен, теперь он нависал над ней, тяжело дыша.
- Уходи. Не то… - его голос звучал глухо.
- Не то что? Выпорете меня? Или придумаете что-то еще?
- Чего ты добиваешься? - Владимир не отрываясь смотрел ей в глаза.
Анна расхохоталась - дерзко, нахально, взяла со стула шубу и пошла к двери.
Владимиру было невыносимо осознавать свое поражение, этот издевательский смех вывел его из себя. Одним шагом очутился возле двери, отрезая девушке путь.
- Куда это ты собралась? - небрежно отбросил шубу в сторону. Анна смело смотрела ему в глаза, хотя внутри все сжималось от страха.
- Я же не нравлюсь вам, барин. Вы прогнали меня.
- Я передумал. - Владимир подергал цепочку, словно невзначай коснувшись обнаженного животика. - Давай. Продолжай. Танцуй для меня.
Анна отступила на шаг, встряхнула волосами, повела плечиком, резкий взмах бедром и мониста, обвивающие талию призывно зазвенели. "Хозяин… Как бы не так. Ты уже стоял передо мной на коленях. Гордый барон на коленях перед своей крепостной. Ну давай, обними меня, попробуй. Ты же хочешь этого. Давай решим все раз и навсегда. Может быть после этой ночи ты успокоишься, перестанешь донимать меня. Я, наконец, стану тем, кто я есть - обычной служанкой, мне не нужно будет более притворяться, играть роль. Тебя ведь все время злило именно это, что я не знаю своего места. Вот сегодня ты мне его и укажешь. Надеюсь, что я быстро надоем тебе, ведь я ничего не знаю и не умею в постели. Мне все равно не стать для тебя большим, чем очередной игрушкой, моя жизнь итак кончена. Как презрительно Миша смотрел на меня, не пожелал даже поговорить со мной. Это ты уничтожил меня сегодня, так давай, заверши свое дело. У меня теперь не будет любви, не будет жизни, так зачем мне честь?"
Владимир стоял, сцепив руки за спиной, не сводя глаз с кружащейся гибкой фигурки. Музыка была не нужна, она, казалось, исходит от хрупкого тела Анны, звон цепочек и браслетов был естественным аккомпанементом ее танцу. Плавные движения рук завораживали, поворот головы манил прикоснуться к изящной линии шеи, тоненькая талия звала его ладони, стройные ножки сводили с ума.
Он забыл про все, глядя на нее, забыл свою гордость, злость, ненависть, ревность. Сделал шаг и его руки обняли женское тело, остановили зарождающееся движение.

Анна положила руки на плечи Владимира, подняла голову. Его взгляд был красноречивее слов. Анна знала, что теперь не сможет остановить его. Его руки уверенно прижимали ее к нему, горячие губы прижались к бешено бьющейся жилке на шее. Девушка повернула голову, чтобы мужчине было удобнее, как-то отстраненно подумала "Все. Теперь все. Осталось потерпеть совсем немного и все. Он наиграется, натешится и я стану ему не нужна. Он найдет себе новую игрушку. Ну зачем, зачем все это? Зачем нежность? Что он делает? Неужели это прикосновение губ и языка называется поцелуй? Ох, нет, не надо, не надо меня так целовать! Как он может так бесстыдно гладить меня? Что со мной? Отчего меня трясет, подгибаются колени, закрываются глаза? Какие у него губы - нежные, требовательные, ласковые. Открыть рот? Зачем? Он настаивает. Ну хорошо, вот. Его дерзость не знает границ, ласкает мой рот языком, хочет чтобы я сделала то же самое? Я попробую. Никогда не думала, что это так приятно. Я не могу больше стоять, не могу. Ноги как ватные. Господи, какой он сильный. Подхватил меня на руки как пушинку. Где я? Когда он принес меня в свою спальню? От его поцелуев мне жарко, кружится голова, внутри все замирает. Порвал застежку лифа. Сумасшедший. Разве так можно?"
Владимир, усадив девушку на кровать, пытался расстегнуть непослушными пальцами хитрую застежку, но она не поддавалась, тогда он нетерпеливо дернул тонкую ткань и она расползлась под руками.
…………
Когда он прижал к себе тоненькое тело - земля ушла из под ног, значение имело только то, что Анна в его объятиях, ее руки лежат у него на плечах, ее глаза близко, как никогда раньше, полуоткрытые нежные губы манят поцеловать. Чтобы не впиться поцелуем в теплый влажный ротик он прильнул губами к хрупкой шейке, пытаясь хоть немного овладеть собой, охладить свою страсть. Как ни был он зол, Владимир все же понимал, что станет ее первым мужчиной, он не мог быть с ней жестоким, не хотел причинить ей боль большую, чем это было неизбежно.
Покрывал поцелуями шейку, точеные плечи, его руки скользили по атласной коже, накрыл ладонью небольшую грудь, слегка сжал, поглаживая, наслаждаясь ее упругой мягкостью. Владимир чувствовал, что его ласки рождают в ее теле ответный отклик, легкую дрожь, она уже сама прижималась к нему, обхватила его за шею, прикрыла глаза. Он коснулся поцелуем розовых губ, испуганно дрогнувших под его губами, ласково провел языком, успокаивая, уговаривая впустить его, она робко подчинилась. Владимир проник языком в манящий ротик, прикоснулся к маленькому язычку, позволил ему проскользнуть к себе в рот, снова завладел ее губами, целуя ее все откровеннее.
"Нет, я не могу больше сдерживаться - ты сводишь меня с ума, сладкая моя девочка. Какая ты легкая, как перышко. Чертова лестница! Дойти бы до спальни… Как же это расстегивается? К дьяволу!"
…………
Владимир, потеряв голову, целовал, ласкал, нежил гибкое желанное тело, не замечая, что бессвязно шепчет слова любви.
- Анечка… Аня… любимая… я так давно люблю тебя… я столько мечтал о тебе… девочка моя… Анечка…
Анна уже давно не принадлежала себе, обнимала мужчину, отзываясь на его прикосновения, ласки, поцелуи. Ее затянуло в омут из которого не выплыть при всем желании, да и не было уже этого желания, не было ничего, кроме него.
"Я наверное умираю, как еще объяснить эту тяжесть и легкость одновременно. Если он не остановится, я в самом деле умру… и если остановится - тоже. Он не дает мне дышать… да мне и не нужно… только бы он целовал меня… о нет! Нет, нельзя об этом думать! Боже, что он делает? Как не стыдно!"
Анна тихо ахнула, когда пальцы Владимира скользнули между стройных ножек и ласково проникли в теплую глубину. Он терпеливо готовил ее к вторжению, не желая причинять ей боль своей несдержанностью.
Находясь на грани безумия, обнял девушку и вошел в нее. Увидел, как непонимающе расширились потемневшие от страсти глаза, дрогнули губы, выпуская тихий жалобный стон, блеснул хрусталик слезинки.
Анна смотрела в бездонные глаза, чувствовала дрожь напряжения мужского тела, собственную боль она ощущала словно со стороны, словно это происходит не с ней. Закрыла глаза, погладила широкие плечи, позволяя ему делать все, что угодно, без слов умоляя перестать мучить ее. Его толчки порождали в ней сладостную горячую истому, от которой стоны рвались из груди, пальцы невольно впивались в его плечи, царапая гладкую кожу.
Владимир снова и снова проникал в нее, с каждым разом все глубже, не отрываясь от нежных губ, лаская языком ее рот в такт своим движениям. Анна вдруг застонала громче, выгнулась под ним, притянула его к себе, и он замер, ослепленный восхитительным мгновением освобождения.
Анна возвращалась к реальности, лежа на плече Владимира, чувствуя на своих губах его легкие поцелуи.
"Что же теперь будет? Зачем он теперь целует меня? Разве ему недостаточно того, что было? А его слова о любви просто нелепы, он никогда не любил меня. Видимо, он говорил это всем женщинам, которые побывали в его постели. Это просто привычка. Сколько их было…" Она грустно вздохнула.
Владимир перестал ее целовать, заглянул в печальные глаза.
- Анна, дорогая… я знаю… я заставил тебя быть со мной… но я не могу отдать тебя ему… не могу… я люблю тебя… правда люблю… прости меня… я не знал как тебе сказать… вот… и… я не отпущу тебя… никогда…
Анна молча смотрела на него и никак не могла понять о чем говорит Владимир. Какая может быть любовь? Если любит, зачем так издевается над ней? Отчего не сказал сразу. Ведь все могло бы быть иначе.

- Если жизнь в поместье тебе так невыносима… Иди! Ради памяти отца, Анна, я оставляю последнее слово за тобой. Решай сама, так ли тебе важна судьба Никиты.
Анна подняла на него прозрачные глаза. - Прощайте, Владимир Иванович.
Барон оторопело смотрел вслед уходящей девушке, корзинка с продуктами осталась стоять у его ног.
Анна медленно брела по полю. Мелкий снежок сыпался сверху, на душе было пусто и холодно. Она не знала куда идти и что делать. Из знакомых - только Михаил, возможно он сможет помочь ей. Хотя… если он узнает - кто она есть на самом деле, скорее всего с презрением отвернется, но ей больше не к кому было обратиться.
Владимир смотрел, как с каждым шагом удаляется та, в которой для него заключен весь свет мира, его любовь, его судьба. Он опомнился. - Анна, постойте! - Но она словно не слышала его, медленно шла, опустив голову, а ледяная крупа падала на хрупкие плечи.
- Постойте же! - барон догнал ее и схватил за руку, останавливая.
- Вы хотите сказать что-то еще, Владимир Иванович? - Анна взглянула на него холодным взглядом.
- Куда вы пойдете? Ведь у вас даже документов нет.
- Разве теперь вас это заботит? Вы отпустили меня.
Владимир попробовал зайти с другой стороны. - Значит тебя совсем не трогает, что будет с Никитой? Ты всегда была эгоисткой.
Анна только грустно улыбнулась. - Что бы вы ни говорили, но я знаю, что вы не накажете невинного человека, а Никита невиновен.
- Откуда такая уверенность, что я не накажу его? - усмехнулся барон. - Он пытался бежать, разве это не вина?
- Значит, вы все равно накажете его, независимо от того останусь я или уйду. - обречено вздохнула девушка.
- Ты хочешь, чтобы он пошел на каторгу? - Глаза Владимира подозрительно сузились.
Анна отрицательно мотнула головой. - Нет. Вы же знаете, что нет.
- По твоему поведению этого не скажешь.
Анна прямо посмотрела в темные глаза барина. - Если кто и виноват, то это я. Не стоит вымещать свою ненависть на другом человеке. Скажите мне только, почему вам так важно, чтобы я осталась? Вы же ненавидите меня. Я думала, что вы будете только рады, если меня не будет…
- Анна, что значит не будет? - тут Владимир испугался по настоящему, такая обреченность звучала в нежном голосе.
- Не будет и все… - она пожала плечами. - Какая теперь разница…
- Анна, о чем вы говорите?
- Так, ни о чем. Позвольте, я пойду. Мне надо подумать, что делать дальше.
- Значит, вы еще не решили куда пойдете и чем будете заниматься? А ведь без документов вас могут принять за беглую, Анна. Об этом вы не подумали?
- Если так случится, значит такова моя судьба, и разве вы будете не рады?
- С чего я должен радоваться?
- Вы же ненавидите меня.
- Да кто вам сказал, что я ненавижу вас? Вы вбили это в свою хорошенькую головку, и теперь твердите при каждом удобном случае. - барон был явно рассержен.
- Ваши поступки говорят сами за себя. Для чего вы хотите меня унизить, если не из-за ненависти?
- Я не хочу вас унижать. Я уже сказал вам, что мне нужна правда.
- Правда… - Анна вздохнула. - Но почему именно так? Почему для того, чтобы открыть правду, вам нужно сделать это таким способом? И вы еще говорите, что не испытываете ко мне ненависти. Любая участь лучше, чем постоянные издевательства.
- Анна, я прошу вас, подумайте еще раз. Вы не выживете одна в незнакомом городе. Вы всегда находились под покровительством отца, и совершенно не знаете как это жить за пределами поместья. С вами может случиться что угодно!
- А с чего это вас, Владимир Иванович, стала заботить моя судьба?
- Отец просил меня позаботиться о вас, вы забыли?
- Да, я помню. Но если это забота, тогда как назвать то, как относился ко мне Иван Иваныч? - Анна горько усмехнулась.
Владимир виновато опустил голову, ее слова попали точно в цель. Он не выполнил того, о чем просил отец перед смертью, пусть даже он и не обещал этого.
- Анна, прошу вас, останьтесь. Вы будете жить так же, как и при отце, я обещаю, что все будет по-прежнему.
- Так же как при Иван Иваныче уже не будет, к чему обманываться? - Анна печально отвела глаза.
Владимир мягко попросил. - Пойдемте домой, Анна. Вам нужно согреться, а мне необходимо поговорить с вами.

Всю дорогу до дома они молчали. Анна напряженно думала о чем-то своем, Владимир подбирал слова для разговора. Уже на крыльце она повернулась к нему.
- Владимир Иванович, не наказывайте Никиту. Вы же знаете, что он не виноват.
- Идите в дом, Анна. Все разговоры потом. - Анна, склонив голову, подчинилась.
Дома Владимир был более уверен в себе, здесь он был хозяином. Он сидел в кресле в библиотеке, а Анна стояла напротив. "Совсем как тогда, когда я приказал ей танцевать", - отчего-то подумалось ему.
Владимир смотрел на Анну, оттягивая начало разговора, не зная, как прогнать страх из ее глаз.
- Анна, я прошу вас, присядьте.
- Спасибо, но я лучше постою. О чем вы хотели поговорить со мной?
- Вы все еще хотите покинуть поместье? - Владимир наконец-то задал тревоживший его вопрос.
Анна посмотрела ему в глаза, пытаясь понять о чем он думает.
- Мне кажется, что так будет лучше для всех. - через некоторое время тихо произнесла она.
Владимир обошел стол и остановился в шаге. - Анна… может быть вы передумаете?
- Для чего мне оставаться в поместье? К тому же вы сами отпустили меня, или вы уже забыли об этом?
- Нет, я не забыл. Но вы просили меня не наказывать Никиту или я ошибаюсь?
- А вы все же собираетесь наказать его? - Анна удрученно отвела глаза.
- Все будет зависеть от вашего решения. - Владимир придвигался все ближе.
- Зачем? Я в общем-то бесполезная вещь в хозяйстве. Крепостной театр - затея вашего отца, вам это неинтересно. А вы злитесь каждый раз, как только видите меня, вам не нравится, что я общаюсь с Мишей, вам не нравится все, что я умею делать, не нравится мой французский, моя музыка, мой голос…
Владимир прервал ее речь, накрыв ее губы своими.
Анна почувствовала легкое головокружение, когда сильные руки твердо обхватили ее талию, она непроизвольно подняла голову и замерла от неожиданности. Жадный жаркий поцелуй ошеломил ее, вихрем разметав все мысли, все представления о характере Владимира рухнули карточным домиком. Требовательное прикосновение его рта было дерзким до неприличия, Анна уперлась ему в плечи, отталкивая мужчину, пытаясь обрести свободу думать и дышать, но где-то в глубине души она не хотела, чтобы он отпускал ее.
Владимир чуть отстранился, глядя ей в глаза.
- Все не так, Анна. Все совсем не так. Видите, что вы делаете со мной?
Анна слушала его хриплый шепот, смотрела в горящие глаза и не могла понять - почему она позволяет обнимать себя человеку, который всю жизнь издевался над ней, пугал, угрожал, стремился унизить. Как она может отвечать на его поцелуи, а ведь она ответила, этого не изменить, разве можно в одночасье забыть прошлое? Забыть Михаила.
Воспоминание о Мише, о его нежном взгляде болезненно укололо сердце.
- Отпустите меня, Владимир Иванович. - Анна закрыла глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.
- Анна, простите меня… Я не должен был… - Владимир медленно разжал руки. - Я прошу вас, останьтесь в поместье.
Она взглянула ему в лицо, чтобы твердо сказать Нет, но слова не желали произноситься. Анна только посмотрела на его губы и краска залила щеки от воспоминаний о недавнем поцелуе. Она отвернулась, пытаясь успокоиться.
"Что со мной? Что происходит? Это надо прекратить и немедленно!"
- Анна… - Владимир попытался поймать ее взгляд. - Анна, что с вами?
- Ничего, Владимир Иванович. - она боялась посмотреть на него. "Если бы я сама понимала, что со мной."
Владимир взял ее маленькие ручки в свои. - Анна, я знаю, я столько раз обижал вас, и глупо надеяться, что вы сможете просто все забыть, но я прошу вас дать мне шанс. Анна… я… люблю вас…

Владимир следил за сменой выражения ее глаз - недоумение, недоверие, растерянность. Анна молча пыталась осознать неожиданную новость. Даже поцелуй Владимира не поверг ее в такой шок. В голове на все лады колоколами звенело только одно - "Любит… любит… любит…", она не знала, что говорить, что делать.
- Анна, я прошу вас, не молчите! - Владимир ласково сжал маленькие ладони. - Скажите хоть что-нибудь!
- Я… я не знаю что сказать… - ее голос был чуть хрипловат, она все еще не отошла от этого неожиданного признания. - Этого просто не может быть. Я наверное сплю?
- И вам снится кошмар? - Владимир понимающе кивнул. - Я сам не знаю, на что рассчитывал, признаваясь вам в своих чувствах.
Анна с трудом понимала, что говорит ей Владимир, все ее чувства сосредоточились на запястье, которое нежно поглаживали его пальцы, его негромкий голос хотелось слушать и слушать. Анне вдруг подумалось - "Ну почему он не был таким раньше? Почему только сейчас открылся мне? Неужели он и в самом деле любит меня? Меня, крепостную? Нет, этого не может быть! Он всегда презирал меня, всегда показывал, что я никто для него." Она отняла руки и отвернулась.
- Мне казалось, что вы испытываете ко мне только неприязнь. Мне сложно поверить в вашу искренность.
Владимир снова обнял ее, прижимая к себе. - Анна, все, что я делал, я делал с одной целью - не показать вам, как вы дороги мне. Я считал ниже своего достоинства любить вас. Но… я не могу без вас. Я понял это, когда осознал, что могу потерять вас. Навсегда. Именно поэтому я противился вашим встречам с Мишей. Я не могу отдать тебя ему, понимаешь?
- Неужели вы думаете, что можно вызвать любовь таким способом? Отчего вы уверены, что мне будет легко забыть все унижения и издевательства? - она попробовала вырваться, но он не отпускал.
- Я в этом не уверен, я лишь буду стараться, чтобы хоть немного загладить свою вину.
Владимир прошептал эти слова ей на ушко, едва касаясь губами кожи. Анну затрясло от этой ласки, она смотрела на мужчину растерянным взглядом, пытаясь овладеть собой. Владимир увидел, как она нервно облизала губы, наклонился к ней, глядя в широко раскрытые глаза, и еще один поцелуй закружил их, туманя рассудок.
В этом поцелуе было все - столько времени скрываемая его любовь и страсть, горечь ее обид, его надежда на прощение, ее недоверие, его желание убедить ее в своей искренности.
Анна забыла все, тая под его губами, в этом поцелуе были только они вдвоем, здесь не было места больше никому. Когда их губы с тихим звуком расстались, Анна ошеломленно посмотрела в темные глаза барона.
- Владимир, мне надо подумать. Отпустите меня, пожалуйста.
- Только ненадолго. Обещайте, что поужинаете со мной.
- Хорошо, я обещаю.
Владимир неохотно разжал руки, выпуская девушку из объятий.
Он остался один, прислонился лбом к прохладному дереву двери, вспоминая трепет хрупкого тела в своих руках, ответные поцелуи нежных губ. "Она будет со мной, конечно будет. Мне надо только немного времени, чтобы она привыкла ко мне такому, перестала ждать подвоха и гадостей. Анна, я так люблю тебя."
Анна боялась признаться даже себе, что она как-то по особенному относится к Владимиру. Губы горели, храня воспоминание о его поцелуях, сердце часто колотилось в груди, словно она долго бежала. Она боялась поверить, что это все не сон, что Владимир любит ее.

Уже одеваясь к ужину, Анна поняла, что все это время совсем не думала о Мише, поглощенная воспоминаниями о нескольких минутах, проведенных в сильных руках барона.
Корф и Репнин заходят в библиотеку, там, спиной к ним стоит Анна.

Оторопевший Корф:
В.: - Анна, что вы здесь делаете?
Анна поворачивается, в руках дуэльный пистолет
А: - Проверяю, готовы ли пистолеты к дуэли.
В: - Очень мило, но мы справимся сами. Пожалуйста, оставьте нас.
М: - Анна, это опасно. Отдайте пистолет!

Анна направляет на мальчиков пистолет.

А: - А, Вы, чего вы добиваетесь? Совсем недавно вы были друзьями, лучшими друзьями, а теперь стали врагами, и ищите любой способ избавиться друг от друга. Я знаю, как Вам помочь. Справедливости ради я должна убить вас обоих. И…
В (скучающе): - Вам не удастся убить обоих одним выстрелом, сударыня. Вам придется стрелять в кого-то одного.

Анна, не отрываясь, смотрит на Корфа

В: - Стреляйте….
М: - И, правда, вам виднее, кому из нас остаться в живых. Стреляйте, Анна…

Анна нерешительно переводит взгляд с одного на другого. На довольной Мишиной физиономии написано, что он знает, каков будет выбор.

Анна на секунду задумалась, потом повернула пистолет дулом к себе.
- Я не желаю выбирать. Мне тошно от ваших отношений. Я думаю, что это лучшее решение в данной ситуации.

Как во сне она увидела как медленно расширились глаза Владимира, она чувствовала под пальцем металл спускового крючка, рука сжалась на рукоятке, палец надавил на курок. Анне казалось, что проходит вечность, пока горит порох в запале, пуля начинает движение, толкаемая неудержимой силой, вращаясь ввинчивается в ствол, чтобы вырваться на свободу, пробивая единственную преграду - ее тело.
Она видела, что Владимир потянулся к ней, чтобы предотвратить неизбежное, но он не успевал, он двигался словно в воде, даже не в воде, а в тягучем липком меду. Даже звук выстрела был растянутым, как протяжный крик.

Мягкое прикосновение к рукам и левый бок обожгло болью, от этого время побежало быстрее, но к боли прибавилась еще тяжесть чужого тела, впечатавшая ее в пол.
Для Михаила все произошло мгновенно, он только успел моргнуть - невероятный прыжок Владимира слился с грохотом выстрела, и барон сбил с ног хрупкую девушку, упав вместе с ней на пол. Впрочем он тут же приподнялся на руках и встал рядом с ней на колени. Князь с ужасом смотрел на опаленные края раны, виднеющиеся в прорехе платья, не зная, что предпринять.
Владимир потрясенно смотрел в глаза девушки.
- Больно? - спросил он тихим шепотом. - Сейчас доктор приедет. Анечка, глупенькая моя, как ты могла?
Он ласково дотронулся до ее лица, потом повернулся к Михаилу, все еще неподвижно стоящему возле дверей.
- Мишель, скажи, чтобы воды принесли и бинтов, и за доктором съезди.
Князь словно очнулся от ступора. - Да, конечно. Сейчас.
Необходимость действовать немного избавляла от страшных мыслей, а что было бы если… Если бы Владимир не успел, если бы Анна нажала на курок чуть раньше, если бы… Господи, да ничего бы этого не было, если бы они не затеяли эту глупую дуэль! У Анны был всего один выстрел и этим выстрелом она бы убила наповал их обоих. Два идиота, они чуть было не потеряли любимую женщину! Михаил взмолился про себя - "Господи, пусть с Анной будет все хорошо! Я смирюсь с ее решением, пусть она выберет сама с кем останется, со мной ли, с Корфом, или с кем другим, только пусть она живет!"
Владимир взял со стола нож для резки бумаги и склонился над девушкой.
- Анна, надо промыть рану, я немного разрежу платье. - Он поражался ее выдержке, она ни разу не застонала, хотя Владимир знал, что рану нещадно саднило. Частички пороха темным пятном осели на голубой ткани и глубоко проникли в нежную кожу. Кровь только теперь начала сочиться, пропитывая ткань, стекая на ковер. Барон поднял ее на руки.
- Лучше бы вы выстрелили в меня, - произнес он, выходя из библиотеки.
Анна закусила губу, чтобы не застонать от боли. Она считала, что поступает правильно, она стала препятствием для давней дружбы молодых людей и не хотела, чтобы хоть один из них погиб из-за нее. Быть убийцей собственного друга, как потом жить с этим? Лучше будет, если ее не станет. Но Владимир как всегда поступил по-своему. Да, он не успел выбить пистолет из ее рук до выстрела, но успел слегка повернуть его так, что пуля только чиркнула по ребрам.
Анна всхлипнула, - Платье испорчено.
Владимир едва не расхохотался на это заявление. - Господи, Анна, вы едва не погибли, и вы переживаете из-за платья?

Варвара, увидев окровавленную Анну, чуть не выронила тазик с водой. - Аннушка, Господи, что же это?
Владимир осторожно уложил девушку на кровать. - Варя, не переживай, все обошлось. - посмотрел, как у нее трясутся руки, сворачивающие мягкую тряпочку и забрал ее из рук нервничающей кухарки.
- Вот что, Варя, ты иди, чай пока приготовь успокаивающий. Я сам как нибудь справлюсь. К тому же скоро доктор приедет.
- Конечно, барин… - Варвара в смятении пошла на кухню.

Анна не сводила с Владимир испуганных глаз.
- Анна… надо снять платье… - Владимир присел с ней рядом. - Рану надо промыть и перевязать.
- А… ну да… конечно… - она потянулась к застежке, но боль пронзала бок при малейшем движении.
- Позвольте мне. - Владимир легко расстегнул застежку и аккуратно помог ей вытащить руку из рукава. Он старался не смотреть на обнажившуюся грудь. Анна пламенела румянцем под его взглядом, прикрыться она не могла, рана находилась как раз под грудью. Владимир смочил тряпочку в воде и приложил к ране, собирая кровь. При этом тыльная сторона его пальцев касалась нежной кожи, отчего он не мог сосредоточиться на промывании как таковом.
- Больно? - спросил он, услышав ее вздох.
- Немного. - Анна втянула воздух. Если лежать спокойно, то боль почти не чувствовалась, но зато очень хорошо ощущалось прикосновение его пальцев, безумно осторожных, невзначай дотрагивающихся до груди. От этих нечаянных прикосновений девушку бросало в жар, она как сквозь сон услышала голос Владимира.
- Шрам останется. Анна давайте я вас перевяжу. - он спустил платье до талии, отводя глаза, взял бинт и принялся перевязывать ее. Когда он перекладывал бинт из одной руки в другую Анне казалось, что он обнимает ее. Владимир словно ненароком касался щекой ее щеки, следя через плечо, чтобы бинт лег ровно, старался продлить миг прикосновения, наслаждался запахом ее волос, случайными касаниями пальцев кожи.
- Ну вот, готово. - он закрепил бинт и нежно провел рукой по теплой спине. Анна понимала, что должна оттолкнуть его, прикрыться, но вместо этого позволяла гладить себя, таяла под осторожными прикосновениями чутких пальцев, забывала о боли, слушая тихий шепот.
Владимир шептал ее имя, едва касаясь губами белоснежной кожи, едва обозначая поцелуи, скользя по бархатной щечке к полураскрытым губкам. - Анна… как же ты напугала меня… девочка моя… - Он наконец поцеловал мягкие губы, завладев всеми мыслями ошеломленной девушки. Его пальцы осторожно, чтобы не потревожить повязку, дотронулись до груди, в ладонь уперся возбужденный сосок. Владимир простонал, - Анна… - и бережно опустил ее на подушку. Ее обнаженное тело сводило с ума, он с трудом заставил себя прекратить ласки и поцелуи. Помог Анне надеть сорочку и накрыл ее одеялом.
Анна была в смятении. Она не понимала себя. Если бы Владимир не остановился сам, она бы не стала протестовать. Это было как наваждение. Анна зарделась, вспоминая, как отзывалась на его поцелуй, как на нее подействовали ласковые прикосновения его рук.
Владимир сидел рядом и нежно перебирал ее тонкие пальчики. Анна не хотела, чтобы он уходил, она украдкой любовалась им, стараясь, чтобы Владимир не заметил.
- Анна, я хочу, чтобы вы пообещали мне, что больше не станете так поступать. Неужели вы думаете, что мы с Мишей помирились бы, если бы ваша затея удалась?
- Я надеялась на это. А разве это не так?
- Конечно, нет. Я бы никогда не простил себе, если бы с вами случилось что-нибудь непоправимое. Я не могу потерять вас, тем более так нелепо.
Анна только легко улыбнулась.
Анна вошла в кабинет. Владимир поднял голову, нервно постукивая пальцами по свернутому в трубочку документу.
- Я знаю зачем вы меня позвали. Неужели вы хотите наказать меня за то, что я не успела поговорить с Сергеем Степановичем о Полине?
- Конечно нет. - улыбнулся барон. Бешенство на миг отступило под взглядом испуганных темно-серых глаз.
- Тогда зачем? - Анна терялась в догадках.
- Анна, почему всякий раз, когда я хочу вас видеть вы думаете дурное? - Владимир пока сдерживал свою ярость.
- Но ведь я бываю права. - Анна старалась держаться спокойно. Она видела, что барон злится, но не могла понять за что.
- Я позвал вас совсем не за этим, Анна.
- Тогда скажите мне в чем дело? В чем я виновата?
- Вы виноваты в том, Анна, что забыли свое место.
- Я не понимаю о чем вы говорите.
- О поцелуях, Анна. О поцелуях. Мне кажется, что я как то велел вам держаться подальше от Миши, но вы предпочли не послушаться меня.
- Вы не можете запретить мне любить. - Анна спокойно посмотрела ему в глаза.
- Зато я могу открыть глаза моему другу. - холодно прищурился Владимир.
- Неужели вы настолько бессердечны? За что вы так ненавидите меня? Почему не позволяете мне стать счастливой.
- Потому что вы хотите счастья себе за счет несчастья Миши. Вы думаете, он будет рад узнать, что девушка, которую он считает своей невестой - всего лишь крепостная?
Анна опустила голову.
- Сколько еще вы собираетесь морочить ему голову? Когда же вы откроете ему правду?
- Я люблю его. Если я расскажу ему, то потеряю его.
- А он любит вас?
- Да, любит.
Жестокая улыбка заиграла на красивых губах барона, он взял ее за руку и потянул за собой. Так рука в руке они вошли в гостиную.
Михаил непонимающе смотрел на Владимира, придерживающего за руку Анну.
- Давай, скажи ему. Он должен знать. - Владимир отпустил девушку, насмешливо глядя на князя.
- О чем я должен знать? - Миша ласково улыбнулся Анне.
- Владимир, пожалуйста! - она повернулась к барону.
- Анна, если ты не расскажешь ему - это сделаю я.
- Да что случилось? - Михаил переводил глаза с Анны на Владимира и обратно.
- Случилось то, мой милый друг, что я устал смотреть, как тебя обманывают.
- Обманывают? Я не понимаю тебя Володя. Кто?
- Да вот этот прелестный ангел. Что же ты молчишь? Скажи ему!
Анна взглянула Михаилу в глаза. - Это правда. Я лгу вам.
- Анна, не говорите так! - князь взял ее за руки. - Вы не способны на обман!
- К сожалению способна. - она убрала руки. - Миша, я… - она немного помолчала, - я крепостная.
Михаил растерянно смотрел на Анну. - Крепостная? Это жестокая шутка?
- Нет, это суровая правда. - спокойно возразил Владимир. - Анна принадлежит мне. Именно поэтому я предостерегал тебя.
- Нет, этого не может быть… это неправда!
- Это правда… - Анна отвела взгляд.
- Крепостная… всего лишь крепостная… - Миша хрипло рассмеялся. - Надеюсь, что вы от души позабавились, слушая признание в любви от князя.
- Это не так, Миша! - Анна шагнула к нему.
- Не смей… не смей больше называть меня по имени! Никогда! Ты лгала мне. - Михаил смерил ее презрительным взглядом.
- Разве… разве что-то изменилось от этого известия? Я все та же Анна. Та же!
- Та же лгунья. Та же крепостная актриса. Да, вы прекрасно сыграли свою роль. Прекрасно! Я в восторге! - проорал он последнюю фразу.
Анна закрыла глаза, растоптанная словами человека, которого она любила. Невыплаканные слезы льдинками застыли в глазах. Она повернулась к Владимиру и барон ужаснулся безнадежности потухшего взгляда.
- Лучше бы вы убили меня. - произнесли едва открываясь помертвевшие губы.
Анна в один миг стала прозрачной, бледной, неживой, словно вылинявший от времени холст. Владимир горько усмехнулся - это была победа. Как он и предполагал - Миша не смог принять ее, узнав, что она крепостная, не смог простить ей происхождение. Победа… А нужна ли она ему такая победа? Он проводил взглядом тень прежней Анны, бесшумно поднявшуюся по лестнице и посмотрел на Михаила.
Князь сидел на диване, совершенно раздавленный собственными эмоциями и переживаниями.
- Извини, Владимир, но мне надо побыть одному.
- Библиотека в твоем распоряжении. Может быть, ты хочешь чего-нибудь еще?
- Да. Сделай так, чтобы я никогда больше не встречался с Анной.

Михаил сидел в библиотеке, пил бренди как воду, совершенно не чувствуя вкуса. Голова оставалась ясной, а так хотелось забыть все, что произошло. Ему казалось, что все это лишь ночной кошмар, утром он проснется и все будет по-прежнему. Анна снова будет смотреть на него родниковыми глазами и смеяться его неуклюжим попыткам пошутить, позволит взять себя за руку или подарит нечаянный поцелуй. Но в голове стучала, билась неотвязная мысль - крепостная… всего лишь крепостная… Анна… никогда бы не подумал… она прекрасная актриса - так сыграть роль благородной девушки и любовь к нему. А какая боль стояла в серых глазах, он едва не поверил. Единственное, чего он не мог понять - зачем надо было устраивать этот спектакль, зачем надо было позволять ему полюбить себя, уверять его в ответном чувстве. Наверняка ей льстило внимание князя, еще бы, князь и крепостная. Боже, как гадко то, что произошло. Такое ощущение, что нырнув в теплую прозрачную воду коснулся склизкого илистого дна, вместо ожидаемой ледяной воды глубинных ключей хлебнул затхлой болотной воды.
Михаил опрокинул в рот еще один бокал, пытаясь залить горечь разочарования огненным напитком. Почему же Владимир молчал? Почему так поздно сказал ему? Неужели тоже потешался над влюбленным другом. Барон всегда был горазд на розыгрыши и злые шутки. Неужели он приказал ей? Он же сказал, что Анна принадлежит ему. Принадлежит ему! Как вещь. Он может делать с ней что угодно, он в своем праве. Репнин почувствовал, что его душит гнев на друга. Он встал и отправился на поиски хозяина дома, Михаил намеревался высказать ему все, что думает о нем.
Они столкнулись в дверях, Владимир собирался подняться в спальню.
- Спокойной ночи, Миша, - кивнул барон и взялся за перила.
- Владимир, постой. Мне надо поговорить с тобой. - язык слегка заплетался, но ярость позволяла чувствовать себя трезвым.
- Миша, ты пьян. Давай отложим разговор до завтра. Иди спать. - Владимир говорил спокойно, пытаясь убедить друга отправиться в кровать.
- Нет, я хочу выяснить все сейчас! - выкрикнул князь.
- Ну хорошо. - подчинился Корф. - Что ты хочешь выяснить?
- Почему ты не сказал мне раньше о положении Анны? Твои шутки всегда были очень злыми, но сейчас ты превзошел самого себя. Забавно наблюдать за князем влюбленным в крепостную. Да?
- Я предупреждал тебя, Миша. Вспомни, еще на балу я говорил тебе, что она не та за кого себя выдает. Я не мог сказать тебе, я обещал отцу, что буду молчать. И мне было больно видеть, как ты все больше увязаешь в этом обмане.
- Но почему ты сказал мне сейчас? Зачем? Мне так больно. Я все равно люблю ее. Теперь я сожалею о своих словах. Ведь ты не приказывал ей быть со мной, ты всячески старался разлучить нас. Анна любит меня, а я наговорил ей гадостей. Я усомнился в ее чувствах. Простит ли она меня? Я должен вымолить у нее прощения.
- Мишель, опомнись! Что ты собираешься делать? Она всего лишь крепостная. Неужели она стоит твоей любви?
- Стоит, Владимир. Стоит. Сердцу не прикажешь.
- Миша, иди спать. Все же ты сейчас пьян. Договорим завтра.
Владимир поддержал пошатнувшегося друга и довел его до спальни.