Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Исповедь". Автор - Аля.

Название: Исповедь
Автор: Аля
Герои: Лиза, Анна, Владимир, Михаил.
Сюжет: события происходят через 25 лет после свадеб героев
Рейтинг: R

Княгиня Репнина умирала. Болезнь началась внезапно - так камнем сваливается с неба на беззащитного птенца охотящийся коршун. Уже неделю хворь безжалостно терзала Елизавету Петровну. Вчера прячущий глаза доктор сочувственно сказал её мужу: "Михаил Александрович, надо готовиться к худшему. Княгиня совсем плоха. Боюсь, она не доживет до завтрашнего утра".
Осторожные намеки доктора и жалостливые взгляды сиделки давно уже готовили князя к неизбежному, но высказанная вслух страшная правда чуть не убила его. Побледневшему Михаилу Александровичу показалось, что редкие пылинки, мирно дремлющие в луче света, вдруг вихрем понеслись по комнате, сбиваясь в плотный темный рой перед его глазами. Голова закружилась, в висках бешено застучало, колени измученного бессонницей князя подогнулись, и он верно бы рухнул на пол, если б стоящий рядом слуга не успел подхватить своего хозяина, бережно усаживая его в кресло.
Пожилая востроглазая сиделка метнулась и заботливо поднесла флакон с нюхательной смесью к лицу князя. Он непроизвольно вздохнул и закашлялся, возвращаясь к страшной реальности. "Михаил Александрович! Вам надо прилечь, иначе я не ручаюсь за Ваше здоровье", - строго произнес доктор.
Поучительная интонация произвела обратный эффект. Князь расправил сгорбленные бедой плечи и надменно произнес: "Об этом не может быть и речи. Я ни на минуту не оставлю жену". Неожиданно легко встав, он твердой походкой пошел обратно в спальную княгини, на ходу стирая тоску и безнадежность с усталого лица.
- Бедный князь, - скорбно произнесла сиделка. - Вся жизнь у него в жене. Говорят, они душа в душу четверть века прожили. Что его ждет, как умрет княгинюшка? Если б хоть детки у них были, помогли бы беду пережить. Да вот, не дал бог этого счастья. Останется Михаил Александрович один, как перст.
Доктор крякнул, молчаливо соглашаясь с печальной речью сиделки.
- Ксения Григорьевна, надо бы священника вызвать. Пора… - невесело напомнил он. - Я ещё вечером заеду. Следите за князем - как бы с ним беды не приключилось.
Доктор заехал вечером и остался ночевать. Он был молод, но успел насмотреться всякого. Опыт подсказывал ему, что грядущая ночь будет для Елизаветы Петровны последней. Долг велел быть рядом с умирающей. Но ночь прошла спокойно. Утром сиделка по-матерински бережно разбудила доктора, и он приготовился услышать, что княгиня отходит в мир иной. Но, к изумлению врача, Елизавета Петровна жила вопреки всем законам медицины. Опытная сиделка понимающе объяснила:
- Ждет княгиня, когда сестра её с мужем приедут. Очень ждет. Хочет повиниться в чем-то. А коли так, ни по чем не умрет, пока грех с души не снимет. Я уж видала такое.
- Скоро ли прибудут-то? - заинтересовавшись откровениями сиделки, спросил доктор.
- Третьего дня за ними послали. Да дорога неблизкая, и муж Анастасии Петровны человек занятой - генерал-губернатор тамошний. Сможет ли быстро дела оставить?

Внезапно по скорбно притихшему дому пробежала суетливая волна. Слуги забегали, громко хлопнули двери в передней, послышались уверенные мужские шаги, сопровождаемые легким шорохом женского платья, и в гостиную вошел статный темноволосый мужчина в генеральской форме. Под руку он бережно держал женщину неземной красоты.
Сиделка была наслышана о том, как хороша сестра княгини; но такую красавицу она не ожидала увидеть. "Боже мой, сколько же лет баронессе?" - пронеслось в её голове. "Слуги говорили, что они с княгиней ровесницы. Стало быть, сорок пять. А на вид не больше тридцати. Может это вовсе не Анастасия, а одна из её дочерей. Господи, что же будет с Елизаветой Петровной, как узнает бедняжка, что сестра её не приехала?"
Но первые же слова прекрасной незнакомки развеяли страхи сиделки, успевшей привязаться к доброй и терпеливой княгине.
- Где моя сестра? - нежным мелодичным голосом обратилась красавица к вставшему поприветствовать её врачу. - Что с ней?
Завороженный красотой баронессы (а теперь сомнений, что это она, не было), доктор судорожно сглотнул воздух и поймал на себе понимающий взгляд генерала, очевидно давно привыкшего к впечатлению, которое его супруга производит на окружающих.
- Елизавета Петровна с Михаилом Александровичем в опочивальне, - расплываясь в неуместной улыбке, ответил доктор, безуспешно пытающийся прийти в себя. После нескольких глубоких вдохов это ему удалось, и он с лицом, подобающим ситуации, серьёзно продолжил.
- Елизавета Петровна очень плоха. Каждая минута может стать для неё последней. Мы боялись, что она не доживет до утра. Но княгиня так сильно хочет Вас видеть, что живет назло всем правилам…
Услышав слова доктора, баронесса покачнулась. Прозрачная голубизна её глаз стала темно-синей от набежавших слез. Муж заботливо обнял красавицу за хрупкие плечи и что-то ласково зашептал, наклонившись к изящному ушку. Доктор, невольно прислушавшись, случайно разобрал, что генерал бархатным шёпотом упомянул какую-то Анечку. Что это была за девушка - не ясно, но эти слова словно влили жизненную силу в поникшую фигурку баронессы. И она, взяв мужа под руку, смело шагнула в спальную.

Плотные шторы скрывали эту обитель скорби от радостного летнего утра. Царящий полумрак приглушал все цвета, делая вещи и лица скорбно-серыми. Только чепец и лёгкая блузка, надетые на осунувшуюся от мучений княгиню, тревожно белели, притягивая взгляд и оттеняя болезненную желтизну её лица.
Елизавета Петровна лежала, закрыв глаза. Вошедшие в спальную супруги не сразу заметили темную фигуру князя, устало сидящего в кресле подле жены. Услышав шаги, Михаил Александрович медленно встал навстречу гостям. Владимир молча обнял его, чувствуя, что для сломленного бедой друга все слова сочувствия будут сейчас некстати.
Анастасия подошла к дремлющей в забытьи сестре и бережно взяла её за руку.
- Лиза, сестричка, я приехала.
Княгиня чуть слышно вздохнула. Веки её дрогнули и раскрылись. Воспаленные глаза внимательно посмотрели на баронессу, словно еще раз что-то решая и подписывая кому-то приговор. Казалось, что в лихорадочной глубине её зрачков медленно переливается, отсвечивая таинственным блеском, вязкая ртуть. Жизнь умирающей словно сосредоточилась в этих усталых, страдающих глазах.
Насмотревшись на Анастасию, Елизавета Петровна обратилась к ней, назвав давно забытым именем:
- Анна, ты всё так же хороша. Словно и не было этих лет.
Слабый, надтреснутый голос четко и ясно звучал в тишине спальной. Княгиня сделала просительный жест мужу. Князь заботливо приподнял и усадил жену в постели, поправив подушки. Затем также бережно поднес к её губам стакан воды, убрав с лица влажную от испарины прядь. Княгиня отпила глоток и обвела взором стоящих у её смертного одра родных.
- Садитесь - вам придется выслушать длинный рассказ. До того как явиться на суд божий, я должна покаяться в страшном грехе перед всеми вами, а перед тобой, Анна, особо.
- Лиза, милая, тебе надо беречь силы! Какой грех может быть на твоей чистой душе, - ласково возразила баронесса.
- Аня, я берегла силы только для этой исповеди. Нелегко мне было решиться на неё. Поэтому, умоляю всех вас - выслушайте мой рассказ до конца, не прерывая его.
Баронесса замерла, понимая, что ей не переубедить умирающую, и покорно опустилась в мягкое канапе, заботливо придвинутое мужем. Барон сел рядом, ободряюще обняв за её плечи. Князь вернулся в привычное кресло у изголовья. Михаил тревожно переводил взгляд с жены на гостей и обратно, как и они не представляя о каком грехе пойдет речь.
- Двадцать лет назад у Анны с Владимиром уже было трое детей - трое очаровательных малышей, а наш пятилетний брак с Михаилом так и не увенчался рождением ребенка. Как я мечтала подарить мужу сына или дочь. Но все мои попытки и хождения по врачам ничего не дали. Я оказалась бесплодной смоковницей, - негромким, монотонным голосом начала свой рассказ княгиня. Она смотрела прямо перед собой, словно разговаривала с кем-то незримо присутствовавшим в комнате.
- Когда я поняла, что никогда не стану матерью, то не стала ничего скрывать и предложила Мише найти новую жену… Жену, которая сможет подарить ему долгожданного сына. Но он и слушать не хотел об этом. А от предложения завести ребенка от другой женщины, а потом усыновить, муж отшатнулся с ужасом. Он говорил, что любит и будет любить только меня, что мы сможем быть счастливы и без детей, но я-то видела, как Михаил любуется Анной, окруженной малышами. В одно из таких мгновений мне пришла в голову эта мысль.
- Я стала думать о том, что если бы у Анны и Михаила родился ребенок, то в его жилах текла бы и моя кровь. Дитя было бы не просто Мишиным сыном, но и моим племянником. Ядовитая мысль вползла в голову и с тех пор не покидала меня. Сначала фантазия казалась мне нелепой. Но мои муж и сестра были так внимательны и нежны друг с другом, что мысль о возможности их связи начала казаться мне вполне реальной. Кто знает, думала я, вдруг Анна и Михаил на миг снова потянутся друг к другу, как это было когда-то. И мимолетная измена подарит новую жизнь.
- Но свет в Аниных глазах сиял только для Владимира. Все мои попытки возродить в ней былое чувство к Михаилу были также бесплодны, как и моё чрево. Я оставляла мужа наедине с Анной, которая казалась мне (впрочем, как и всем остальным) самой очаровательной из женщин. И терзаемая надеждой и ревностью, из своего укрытия видела, что дружеская беседа течет так же мирно, и даже искорка не проскальзывает между былыми влюбленными. Уста, которые когда-то сливались в сладких поцелуях, теперь весело беседовали, не пытаясь соединиться вновь. И тогда новый, ещё более безумный план овладел мной.

***

Ведомая рукой дьявола, я начала упорно готовиться к осуществлению моего замысла - почти перестала есть, чтобы стать хрупкой, как Анна. Запретила мужу зажигать в спальной свечи. Теперь мы занимались любовью в кромешной тьме. Я лежала молча и неподвижно, даже не отзываясь на его ласки. Миша стоически переносил все мои причуды, объясняя их страстным желанием забеременеть. А я терпеливо ждала: когда настанет мой час.
И вот Владимир с Михаилом на всё лето были посланы с инспекцией на Кавказ. Хотя Анна боялась надолго расставаться с детьми, мне удалось уговорить её поехать и навестить наших мужей. Домашние, включая Сонечку, обещали окружить малышей заботой; и мы начали собираться в далекий путь. Я высчитала дни, когда Анна будет готова зачать. Это оказалось несложным: сестра доверяла мне во всем, и тайн меж нами не было.
Списавшись с Михаилом, я назначила встречу на нужное время. Он отвечал, что у нас будет лишь одна ночь. После они с Владимиром уедут на несколько недель в действующие части. Это более чем устраивало меня. На секунду показалось, что само провидение на моей стороне. Я достала снотворного и долго упражнялась, выясняя: какая доза нужна для крепкого сна, а какой достаточно для полузабытья.
Во время долгожданной встречи все мои мысли были о том, что скоро, очень скоро осуществится желанный замысел. Я смотрела на ваши радостные, безмятежные лица, но ничто не шевельнулось в моем сердце, одержимом безумной целью. О, я не хотела разрушать счастье сестры. Я надеялась, что уговорю Анну отдать мне малыша на воспитание. В том, что он (я почему-то представляла белокурого мальчика) родится, я не сомневалась.
Моя недрогнувшая рука подмешала в бокал Владимира столько снотворного, что он должен был спать беспробудно всю ночь. Анне досталась не раз проверенная на мне самой доза для забытья. Я участвовала в общей беседе, шутила, сама что-то рассказывала, а в мозгу моем билась одна только мысль - ещё чуть-чуть и всё произойдет.
Стемнело. Владимир сладко зевнул, обнял Анну и увел её в спальную. Я выждала и ушла, сказав Михаилу, что через полчаса жду его у нас в комнате. Осторожно заглянула к сестре, проверяя - подействовало ли снотворное. Анна и Владимир спали. Только он дышал ровно и глубоко, погрузившись в крепкий сон. А Анна тревожно ворочалась и вздыхала, словно чувствуя мои недобрые намерения.
Я замерла, сомненье шевельнулось во мне, но какой-то злобный бес шепнул мне на ухо: "Сейчас или никогда. Ты же мечтаешь об этом ребенке. Анна ничего не почувствует и не узнает. Неужели испугаешься и дрогнешь в последний момент? Действуй - ты должна сделать это для своего мужа!"
И я решилась. Аккуратно сняла кружевной пеньюар с безукоризненного тела Анны, бережно взяла её и понесла к себе. Анна тихо постанывала в моих руках, прекрасная и беззащитная. Но в моем сердце не было жалости. Словно охотник, настигший свою добычу, я чувствовала лишь азарт и какое-то странное торжество.

Я опустила Анну на кровать, укрыв кружевным одеялом. На дворе стояла кромешная тьма. Природа стала моим соучастником, подгадав новолуние к решающему дню. Я задула свечи и укрылась за тяжелой портьерой у изголовья.
Ждать пришлось недолго. Скоро открылась дверь, и в проеме показался мой муж. Соскучившийся в разлуке Михаил даже не выждал положенные полчаса. Я нежно позвала его по имени, напомнив правила игры. Он уже привык к моим причудам и не стал возражать. Я слышала, как Миша подошел к кровати, откинул одеяло и заключил Анну в объятия.
Бедняжка громко вздохнула, но не проснулась - снотворное было подобрано слишком хорошо. До моего укрытия долетел страстный шепот мужа, звуки поцелуев и тихие Анины стоны. Потом голос Михаила ласково произнес: "Сладкая моя девочка, ты ещё больше похудела, но стала божественно прекрасной". Ревность больно кольнула меня в сердце - я предусмотрела всё, кроме чувств, которые будут терзать меня саму.
Слезы беззвучно потекли по моим щекам. Я молила бога хоть как-нибудь прекратить эту жестокую пытку, но он покинул от меня за мои грехи. Кошмар всё длился. Мне казалось, что страшная ночь никогда не кончится. Наконец, в сотый раз прервав свои беззвучные мольбы и слезы, я поняла, что страстные стоны затихли и в спальной воцарилась тишина.
Уже брезжил рассвет, и в рассеивающемся полумраке я отчетливо увидела два прекрасных тела, сплетенных в едином объятии. Моего мужа и мою сестру. Я долго стояла над ними в каком-то странном оцепенении, не веря тому, что натворила. Мысль о том, что кто-то из них может проснуться, и моё преступление откроется, даже не приходила мне в голову.
Но вот первый солнечный луч коснулся моего заплаканного лица, согревая щеки. Я очнулась от забытья и всё так же бережно отнесла Анну обратно к спящему Владимиру. У меня уже не было сил надевать на неё пеньюар. Я просто аккуратно укрыла сестру одеялом и выбежала в коридор. Не желая возвращаться к себе, я дошла до гостиной, села в кресло и, уткнувшись носом в обитую бархатом спинку, долго и горько рыдала, кляня бога, лишившего меня радости материнства и позволившего этой ночью свершиться страшному, бесчеловечному преступлению.
Днем мы ни с ничего не подозревающей Анной уехали, а через девять месяцев она родила девочку, которую назвала своим именем. Да, Миша, Анна Владимировна Корф - твоя дочь. Я слишком поздно поняла, что не смогу открыть тебе этой правды, не разрушив нашего счастья, не уничтожив любовь и доверие между нами.
Чем больше времени проходило, тем отчетливей я осознавала, что совершила преступление, которому нет прощения. Увлеченная безумным замыслом, я не подумала о том, что творю с самыми дорогими и близкими людьми, сколько боли и горя принесу в их жизнь. Я была почти счастлива, когда Владимир на долгих пять лет уехал служить в Польшу, взяв с собой семью. От стыда за содеянное у меня не было сил смотреть Анне в глаза.
Я настолько презирала самоё себя, что мечтала умереть. Если бы не ты, любимый, - княгиня впервые за свой рассказ посмотрела мужу в глаза, - то я бы давно наложила на себя руки. Но я видела, как сильно ты меня любишь. Меня, недостойную этого, взбалмошную и капризную, привыкшую к тому, что все её желания исполняются. Видела и понимала, что обязана жить, чтобы заботиться о тебе, дарить любовь и счастье, которые ты заслуживаешь, как никто другой.

***
- Я не хотела открывать вам страшной тайны, но не могу предстать перед богом, не покаявшись. Знаю, что простить мой грех нельзя, и не надеюсь на это. Скоро я отвечу перед богом за содеянное. Но мне важно, чтобы вы знали - все эти годы я жила, раскаиваясь и расплачиваясь за своё преступление.
Княгиня замолчала, устало закрыв глаза. Прозрачная слеза скатилась по её осунувшейся щеке и, упав, поставила темную точку на одеяле. Князь крепко сжал руку жены.
- Лиза, ты совершила этот грех для меня, и мы разделим его тяжесть пополам.
Княгиня с трудом повернулась и благодарно посмотрела на мужа.
- Ты как всегда слишком добр и снисходителен ко мне.
Умирающая перевела взгляд на сестру, с ужасом смотревшую на неё. Анна не могла и не хотела поверить в реальность происходящего. Ей всё ещё казалось, что через мгновенье она очнётся от страшного и нелепого кошмара. Княгиня вздрогнула от боли, прочитав страх и отвращение на лице сестры, по телу её прошла судорога.
Вбежавшая на зов князя сиделка торопливо сказала:
- Елизавета Петровна отходит.
Руки умирающей непроизвольно зашевелились, обирая рубашку. Анна очнулась. Она смахнула слезы, катившиеся из её прекрасных глаз, и торопливо произнесла:
- Я прощаю тебя, Лиза.
- Владимир… а ты? - чуть слышно спросила Елизавета.
Барон, весь рассказ хмуро теребивший перстень на руке, поднял глаза и печально улыбнулся:
- Лиза, я давно знал обо всем и простил тебя.
Счастливая улыбка на миг расцвела на губах княгини. Потом лицо её расслабилось, она вздрогнула и замерла, откинувшись на подушку.
- Отмучалась, - тихо сказала сиделка и бережно закрыла глаза умершей.
Подошедший врач заботливо склонился над посеревшим как пепел князем. В доме поднялась траурная суета.
Владимир крепко обнял рыдающую Анну, которая пыталась отдать какие-то распоряжения слугам.
- Аня, всё потом. Тебе надо успокоиться.
- Надо бы баронессу на свежий воздух вывести, - сочувственно посоветовала сиделка. - Вы идите, а о князе мы с доктором позаботимся.

Природа не чувствовала случившейся беды, сверкая яркими красками лета. Воздух пьянил ароматами трав и цветов, по саду разносилось непрерывное пение птиц. Но Владимир с Анной не замечали буйного великолепия, царившего кругом. Анну всё ещё бил озноб, который не могло согреть ни жаркое солнце, ни ласковые объятия мужа.
- Господи, бедная Лиза! Неужели она сделала всё это, - Анна покраснела от стыда. - Я до сих пор не могу поверить в её безумный рассказ. Лиза была, - Анна громко всхлипнула: - такая добрая, заботливая. Всегда думала только о других...
- Это всё так, Аня. Но ты забываешь о главном - она слишком сильно любила Мишу. Безумная любовь рождает безумные поступки, - понимающе усмехнулся барон.
Владимир опустился на скамейку, стоящую в тенистой аллее, посадил Анну к себе на колени, взял в ладони её плачущее лицо. Анна вздохнула и нежно обхватила его за шею.
- Лиза безумно хотела стать матерью, а я, опьяненная своим счастьем, ничего не замечала. Кто знает, если бы я тогда была внимательнее к сестре, беды бы не случилось. Знаешь, пытаюсь вспомнить тот вечер, но в памяти всплывают лишь первые мгновения нашей встречи. Помню, как ты лихо перемахнул на гнедом жеребце через высокую ограду и, легко спрыгнув, подбежал ко мне. Помню, как приятно было оказаться в твоих объятиях; как ты подхватил меня на руки и закружил. Дальше - темнота…
- Анечка, не пытайся вспомнить, не мучай себя - всё давно прошло.
- Не знаю, смогу ли я перестать думать об этом, - на глазах Анны снова навернулись слезы. - Как я буду жить теперь, зная, что Михаил - отец Анны.
- Жил же я все эти годы.
Анна вздрогнула, вспомнив, что Владимиру давно всё известно.
- Как ты узнал обо всем? - горько спросила она мужа.
- Я видел, как Лиза принесла тебя в нашу спальную. Честно говоря, сначала мне показалось, что это сон. Но когда твое нагое, прохладное тело коснулось меня, я очнулся. С изумлением смотрел вслед уходящей Лизе и не верил своим глазам. Я попробовал тебя разбудить, но ты тихо стонала и не просыпалась. Испугавшись, что Лиза что-то сделала с тобой, я вскочил и бросился следом за ней.
Елизавета, сотрясаясь от рыданий, шла в сторону гостиной, не обращая ни на что внимания. Дверь в спальную Репниных была открыта. Я заглянул в комнату. Михаил, широко раскинувшись на кровати, крепко спал сном праведника. Я решил не будить друга и сначала объясниться с Лизой; хотел уйти и вдруг почувствовал аромат твоих духов на его коже.
Ничего не понимая, я наклонился и с ужасом увидел на плече Михаила два золотистых волоска. Сказочный блеск твоих локонов не спутать с русыми волосами Лизы. Мысль, что этой ночью ты была с Михаилом, чуть не сшибла меня с ног. Покачнувшись, я сел рядом со спящим Репниным, вспоминая, как быстро и крепко заснул вчера; как только что ты не проснулась, несмотря на все мои попытки. Было очевидно, что дело не обошлось без снотворного.
Честный, искренний Миша не мог воспользоваться твоим беспомощным положением. Я слишком хорошо знал друга, чтобы унижать его подобными подозрениями. Скорее всего, подумал я, Михаила обманула Лиза, ухитрившаяся дьявольски хитро подменить себя тобою. Гнев ударил мне в голову. Я готов был растерзать Лизавету, не посмотрев на то, что она женщина. Взбешенный, я ворвался в гостиную и застыл, глядя, как она рыдает во весь голос, обхватив кресло.
Внезапно я понял, зачем Лиза всё это сделала. Ей был нужен ребёнок - дитя, которое сама Лиза не могла подарить Мише. И она переломила себя, решившись на это преступление ли, подвиг ли - не знаю. Я замер, не зная, как поступить, и тут вспомнил, как сам равнодушно, без любви лишил Лизу невинности, а утром выставил за дверь. Разве я не совершил такое же преступление?!
- Володя, Лиза была замужем! Как ты мог знать, что будешь у неё первым мужчиной!
Барон усмехнулся и ласково прикоснулся пальцем к губам жены:
- Аня, я не верю своим ушам. Ты, которая так обвиняла меня в этом грехе, теперь защищаешь? Спасибо, но я не достоин заступничества - ты ещё не всё знаешь обо мне.

***
- Я знаю, что ты самый лучший на свете - этого достаточно. Ты сумел простить Лизу. Такое мог сделать только ангел. Разве человеку это под силу?!
- О, я далеко не ангел. Да, я остановился, вспомнив, что сам небезгрешен. Только в этот миг я понял, как больно было Михаилу, когда он узнал, что его любимая была со мной. Я посмотрел на горько рыдающую Лизу, и понял, что не смогу поднять на неё руку. Но тогда я не простил её. Слишком многое должно было случиться, чтобы я сделал это.
Честно говоря, я недолго думал о Репниных. Меня волновало, что будет с нами. Я хотел понять - помнишь ли ты хоть что-то о случившемся. Ноги сами понесли меня к тебе. На пороге нашей спальной я замер, раздираемый болью и ревностью. Ты всё ещё спала, и шёлковое одеяло едва скрывало твоё пленительное тело. Легкое дыхание чуть шевелило твои сладкие губы, колыхало упругую грудь. Несчастный, растерянный, я прижался к твоим нежным коленям, решая, как поступить. Несмотря на жажду мести и гнев, владевший мной, молчание показалось мне единственно верным выбором.
- Ты не хотел огорчать меня и разрушать счастье Лизы и Миши? - бережно погладила его по щеке баронесса.
- Нет, я не думал об этом. Меня волновало совсем другое. Я хотел, чтобы ты, как и раньше, безраздельно принадлежала мне, чтобы и дальше смотрела глазами, полными обожания, чтобы все твои мысли были только обо мне. Как я мог признаться, что не сумел защитить тебя? Как я мог сказать тебе, что ты побывала в объятиях другого? - барон горько усмехнулся. - Я боялся разрушить нашу любовь этим страшным признанием.
- Как ты только мог подумать, что мои чувства к тебе могут перемениться!
- Ты не понимаешь… Я так долго добивался тебя. Когда мы обвенчались, мне казалось, что я сойду с ума от счастья. В нашу первую ночь мои руки дрожали, как у неопытного юнца. Я терпеливо ласкал тебя, с наслаждением наблюдая, как исчезает твоя холодная сдержанность, отбрасывается девичий стыд, как в тебе загорается томительный огонь, давно сжигающий меня. Ты должна была принадлежать мне полностью, душой и телом, от золотистых локонов до мизинчиков на крошечных ступнях. Я хотел, чтобы ты растворилась во мне всеми мыслями, всеми чувствами.
Когда этот долгожданный миг настал, мир вспыхнул для меня миллионами разноцветных огней. Они сверкали и переливались только для меня. Я был твоим первым и единственным. Так должно было оставаться всегда. Ничто и никто не смеет стоять между нами, нашей любовью. Поэтому я решил ничего не говорить тебе и забыть о кошмарной ночи. Тут ты проснулась и посмотрела на меня влюбленными глазами. Терзаемый ревностью, я спросил, было ли тебе хорошо этой ночью. Ты вздохнула, на миг замерла, а потом довольно сказала: "Очень-очень". И вид у тебя был, как у кошки, наевшейся сметаны.
- О господи! Да я ничего не помнила! Просто не хотела говорить тебе об этом. Я даже не лгала - мне всегда безумно хорошо с тобой. Я не сомневалась, что прошедшая ночь была божественной. И мне было стыдно, что я ничего не помню.
- Если бы я знал правду. Твоя маленькая ложь принесла столько горя. Так плохо мне никогда не было. Даже когда я увидел тебя целующейся с Михаилом. Даже когда ты пришла ко мне в спальную, чтобы спасти его. Сколько раз потом я вспоминал твой ответ, и не находил себе места от боли, ревности, злости. Сколько раз пытался забыть и никак не мог. А когда мне показалось, что я почти избавился от ревнивых мыслей, ты сказала, что ждешь ребёнка.

***
Лицо Анны потемнело от горьких воспоминаний.
- Я не понимала, отчего ты так переменился. Стал холодным, насмешливым. Мне было одиноко в Польше - ни знакомых, ни родных. Сейчас я понимаю, зачем ты увез меня и детей так далеко. Ты боялся, что Лиза сотворит новую беду. Но ведь я ничего не знала. Мы никуда не выезжали, никого не видели. Я чувствовала себя брошенной, ненужной. Помню, как ты возвращался домой, благоухая чужими духами, а потом и вовсе начал пропадать где-то по ночам, - с обидой сказала Анна. - Как же мне было больно тогда. Я думала, что надоела тебе, что тебе противны мои постоянные беременности. Злилась, что ты не ценишь своего счастья. Старалась почаще напоминать тебе о Репниных, которые страдают без детей.
- Да, лучшего ты и придумать не могла, чем приводить в пример нежного и заботливого Мишу. Я слушал твои вздохи о том, как Репнин мечтает стать отцом, и едва удерживался, чтобы не ответить ядовито: не бойся - скоро мечта твоего Мишеля сбудется, а поможешь ему в этом ты. Я знал, что поступаю с тобой, как последний негодяй, но ничего не мог с собой поделать. Ревность сжигала меня. Внутри тебя росла чужая жизнь. Дитя, отцом которого был другой мужчина. Дитя, которое всегда будет стоять между нами. Стыдно вспомнить, но когда мне сообщили, что роды будут трудными, я с тайной надеждой подумал, что ребенок может умереть. Да, Аня, я желал смерти невинному ребенку. Бог словно услышал мои мерзкие мысли и тут же наказал: родившаяся девочка была жива и здорова, а у тебя почти не было шансов выжить. Те несколько дней между жизнью и смертью показались мне вечностью.
Я вдруг понял, что мне наплевать на всё и вся, кроме твоей жизни. Ты не просто моё счастье и радость. Ты - цель и смысл моей жизни. Без тебя в ней не будет ничего. Я проклинал себя, метался, молился, давал богу клятвы, что больше никогда ничем тебя не обижу и не огорчу. И он сжалился надо мной. Ты выжила. Бледная, слабая, такая худенькая и легкая, как перышко. Ты ни в чем мне не возражала, смотрела печально и не верила, что я снова стал прежним, любящим Владимиром. Я старался выполнять все твои капризы, баловать тебя. Постепенно жизнь налаживалась. Ты стала поправляться, на щеках заиграл румянец. Только меня ты теперь сторонилась. По праву супруга я мог заставить тебя быть со мной. Но это бы разрушило всё. Порой мне казалось, что вернулось то давно забытое время, когда ты была моей крепостной, а я был не властен над твоими чувствами.
- Я никак не могла понять, почему, ты так резко переменился. Снова стал любящим, добрым, заботливым. Боялась, что сделаю что-то не так, и ты опять отвернешься от меня. Даже не хотела больше рожать детей. Ведь всё началось, когда я была беременна.
- А я переживал, что стал противен тебе. Это было неудивительно. Я сам презирал себя за то, что вытворял во время твоей беременности. Но я дал себе слово, что терпением и лаской верну твое доверие и любовь.
- И добился своего, - улыбнулась Анна. - А знаешь, когда я поняла, что всё хорошо по-прежнему.
- Знаю. Когда ты сказала, что у нас будет новый малыш, и я от радости подхватил тебя на руки и закружил по комнате, как когда-то.
- От тебя ничего не скроешь. А Лиза? Как ты простил её?
- Маленькая Аня помогла мне сделать это.

***
Анна удивленно подняла брови.
- Я никогда не вымещал свою боль и обиду на Анечке. Но я не мог любить её, как других детей; не был с ней таким же ласковым и беззаботным. Она была окружена твоей заботой, присмотрена и ухожена. Мне казалось, что этого достаточно. Я долго не обращал внимания на то, что девочка чувствует себя чужой. И вот однажды, под рождество, накупив подарков, я вернулся домой. Со двора через ярко освещенные окна бальной залы было видно, как вся семья наряжает ёлку. Я улыбнулся, вспомнив наше с тобой детство. Отец любил делать нам сюрпризы. Приезжал внезапно и всегда привозил целую кучу сказочных игрушек, книжек, сладостей.
Мне захотелось появиться также неожиданно и порадовать тебя и детей. Я взял подарки и тихо пошёл к вам через гостиную. В комнате было темно. Только в затопленном камине ярко горело пламя. Огненные языки словно вальсировали друг с другом, рисуя на стенах загадочные тени. Вдруг до меня донесся легкий вздох. Я подошел к казавшемуся пустым дивану и разглядел маленькую Анечку, затаившуюся среди мягких подушек.
На миг я вернулся в детство. Снова стал задиристым и упрямым мальчишкой, которого только что познакомили с новой сестрой. Мне показалось, что передо мной сидишь ты. Золотистые локоны окружали твоё нежное личико. Именно такой я впервые увидел тебя, маленькой, хрупкой, беззащитной. Также печально смотрела ты на меня блестящими глазищами. Была также одинока и несчастна. Жалость перехватила мне горло. Я хотел сказать что-то утешительное, доброе. Но все слова казались фальшивыми. Я подхватил малышку на руки и прижал к себе. "Анечка, девочка моя", - ласково шептал я. А слезы всё катились и катились по моему лицу. Меня терзали стыд и раскаянье за моё равнодушие.
И тут маленькие ладошки погладили мои мокрые щёки. "Папочка, ты вернулся", - услышал я Анечкин добрый голосок. Впервые малышка так ласково назвала меня. Другие дети придумывали мне кучу ласковых имен. Выбегая встречать, они обступали меня со всех сторон, весело теребя и расспрашивая. Аня всегда стояла позади всех, словно не решаясь приблизиться. Но с этого вечера всё изменилось. Аня стала мне такой же близкой и родной.
Любовь малышки залечила невидимые раны. Она прогнала боль и очистила душу от горечи, жившей во мне с того страшного дня. Во мне не осталось ни обиды, ни злобы. Я снова почувствовал себя счастливым. Ты и дети были со мной. Ваша любовь дарила мне радость каждый день, каждый час. Я принял и понял испытание, посланное богом. Говорят, что тех, кого господь любит, он сразу наказывает здесь, на земле. Надеюсь, я расплатился сполна за свой эгоизм и гордыню. В моей душе наступил мир, и я понял, что готов увидеть человека, из-за которого столько пережил. Готов встретиться с Лизой.
Михаил писал мне, что Лизавета много заботится о больных и бедных, стала очень набожна, много молится. Мне было трудно поверить в метаморфозу, произошедшую с взбалмошной Лизой. Но когда во время поездки в Петербург я увидел твою сестру, то понял, что она больше не принесёт беды ни тебе, ни нашим детям. Во время встречи она виновато отводила взгляд. Ей было нелегко находиться рядом со мной. Но я видел, что она стойко держится и несёт свой крест, не прося милости ни у кого. Глядя на Лизины страдания, я простил Репниным их намеренные и невольные грехи. Благодаря ним я научился беречь и ценить собственное счастье. Счастье, которое ты дарила и даришь мне каждый день, мой ангел.

***
Год спустя Анна и Владимир сидели на той же скамейке и наблюдали за шумной суетой, царившей в тенистом саду. Вся большая семья Корфов собралась в поместье Репниных, чтобы помянуть Елизавету Петровну. Старшие со светлой грустью вспоминали дни, проведенные в тетушкином поместье. Малыши беспечно бегали по саду, увлеченные своими ребяческими играми. Аня-младшая приехала с женихом. Месяц назад они обручились. Довольные жених и невеста не отходили друг от друга и наслаждались маленькими вольностями, позволительными после помолвки. Любуясь на счастливую пару, Анна тихо спросила мужа:
- Что сказал тебе Репнин?
- Михаил не хочет расстраивать Аню. Ему достаточно знать, что у него есть дочь. Видеть её счастье.
Анна с облегчением вздохнула:
- Как хорошо, что Аня ничего не узнает! Даже мне было трудно пережить ужасный рассказ Лизы. Сколько времени меня терзали ночные кошмары, и я просыпалась в слезах. Если бы не ты - не знаю, как бы выдержала всё это. Даже страшно подумать, каково было бы девочке!?
- Знаю, но я не мог не предложить Михаилу открыть тайну Анечке. Ведь она и его дочь. Он сам должен был принять решение. Но, если честно, я очень рад, что мы не станем тревожить нашу малышку. Посмотри, как она счастлива.
Владимир улыбнулся и вздохнул, вспоминая с каким виноватым видом разговаривал с ним друг. Михаил так до конца и не оправился после смерти жены. Последнее время он безвыездно жил в усадьбе, мало озабочиваясь тем, что происходит в мире. Только новости об Анечке волновали и трогали его сердце. Пожалуй, дочь была единственной ниточкой, ещё связывающей его с жизнью. Князь оживал и молодел на глазах, когда Аня, считавшая его своим любимым дядюшкой, приезжала в усадьбу. Глаза его снова ярко блестели. Он с увлечением рассказывал о давно прошедших днях, вспоминая только хорошее.
Аня всегда с увлечением слушала дядюшкины рассказы, задавая всё новые и новые вопросы. Князь весело отвечал и любовался дочерью, удивительно похожей на мать. Порой Михаилу казалось, что время остановилось и перед ним сидит юная Анна Платонова. Девушка, в которую он был безответно влюблен. И которая по страшному стечению обстоятельств подарила ему единственную дочь. С самОй баронессой князь Репнин теперь общался только через её мужа. Искренняя и беззаботная дружба Анны и Михаила исчезла навсегда.
Анна нежно поцеловала Владимира, отвлекая его от печальных мыслей:
- Володя, наконец-то все беды позади. Признание Лизы чуть не убило меня. Но я не жалею, что выслушала его. Благодаря этой исповеди мне до конца открылась твоя душа, добрая, пылкая и благородная. Теперь я знаю, сколько тебе пришлось перестрадать. Все мои переживания не стоят и половины твоих мук. Я жалею только о том, что с самого начала не разделила с тобой эту боль. Я так сильно люблю тебя и готова на всё, чтобы тебе было хорошо, любимый.
Владимир молча обнял жену, и его любящий взгляд сказал Анне всё без слов.

КОНЕЦ

Форум "Бедная Настя"