Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Хмурый день". Автор - Gata Blanca.

Автор: Gata Blanca
Название: "Хмурый день"
Рейтинг: PG -13
Жанр: драма
Герои: все старые знакомые из БН
Сюжет: о том, как могло бы быть

 
Хмурый день
 
Лиза бесцельно бродила по дорожкам парка, зябко кутаясь в тоненькую накидку. Бурно взявшаяся весна вдруг точно споткнулась на бегу, дохнула холодом и сыростью, подернула инеем робко пробившуюся апрельскую травку. Небо набрякло серыми тучами, хмурилось, но не спешило заплакать дождем. И на душе у нее – та же пасмурная тяжесть, выплакаться бы, облегчить боль, но слез нет... И не избавиться от этой боли, от пустоты. Весна еще возьмет свое, проглянет солнышко, весело защебечут птицы, – все еще будет, и тепло, и радость… только не для нее. До конца дней она обречена терпеть эту муку, эти невыплаканные слезы, эти угрюмые тучи…
Девушка дотронулась рукой до дрожащей на ветру ветке – какая хрупкая! В бурых пупырышках почек, которые распустятся через две недели сочной зеленью, и лес, сейчас пустой и голый, наполнится волшебным сумраком…
Она не заметила, как вышла за пределы усадьбы. Резкий порыв ветра рванул края накидки, швырнул в лицо горсть прошлогодних листьев. Лиза отвернулась, подула на застывшие пальцы, хлопнула несколько раз в ладоши, чтобы согреться. Перчатки она где-то обронила, а возвращаться в дом за новой парой не хотелось.
Дома было худо: отец слег, маменька с Соней хлопотали подле него, Андрей, после разрыва с Наташей сделавшийся мрачным и раздражительным, целыми днями просиживал в отцовском кабинете – но к бумагам не прикасался, кажется, даже книг не читал, просто тупо смотрел в окно. Прислуга сновала по дому на цыпочках, боясь шуметь, только визиты доктора Штерна нарушали иногда гнетущую тишину. В первый день и Лиза пыталась помочь, суетилась наравне с перепуганными домашними, но Петр Михалыч, едва приоткрыв глаза, слабым голосом велел ей убираться прочь, и маменька, замахав руками, вытолкала ее за дверь: «Потом, Лиза, потом! Не видишь, ему плохо?»
И тогда она стала сбегать – в парк, в лес, на озеро… Ах, если б можно было с такой же легкостью захлопнуть дверь в прошлое, убежать от страданий… и от вины! Странно, но она не чувствовала себя виноватой. Ей было жаль отца и горько от того, что вся семья безоговорочно обвинила именно ее в его болезни… а ведь получи она хоть от кого-нибудь из них помощь тогда, в том отчаянном положении… Что теперь сожалеть! Сделанного не воротишь…
Лиза прислонилась спиной к толстой искореженной березе, запрокинула голову вверх, разглядывая медленно ползущие по небу тучи… Вон та, лиловая, похожа почему-то на капор с ленточками… А эти две, серые, длинные, как тонкомордые борзые…
- Наслаждаетесь природой? – раздался рядом знакомый низкий голос.
Она вздрогнула и оглянулась. Меньше всего ей хотелось сейчас встретиться с ним. Владимир стоял в двух шагах от нее, небрежно поигрывая сломанной веткой. Мутный взгляд, впалые щеки… бледен, хмур и небрит… и рад их неожиданной встрече, кажется, еще меньше…
Лиза отвела глаза.
- Что вы здесь делаете? – надо было что-то сказать, но можно было и не говорить… Пустота, безразличие… Молчание бывает обидней слов… Обидится? Или нет? Какая разница… Он виноват так же, как она… и так же не виноват.
- Гуляю, - последовал тусклый ответ. – Смотрю вот… на тучи…
Надолго воцарилось молчание. Им не о чем было говорить. Им было все известно друг о друге. Он знал, что Михаил вернулся на службу, так и не простив возлюбленной ночи, проведенной с другим. Она знала, что Анна поступила в театр, тоже так и не простив… И они, покинувшие их, тоже не были виноваты…
Почему он не уходит? Не видит разве, как тяжело ей терпеть его присутствие? Молчит, смотрит куда-то в сторону… Да уйди же ты, наконец! Оставь меня! Или не уходи… Какая разница… Все равно ничего уже не изменить…
- Что Петр Михалыч? – выдавил он, словно нехотя.
- Доктор Штерн уверяет, что худшее позади…
- Мне искренне жаль… - начал было он, но она перебила:
- Не говорите ничего! Всё – пустые слова. Боже, как нелепо… - она осеклась и надолго замолчала, глядя в хмурое небо.
Он тоже задрал голову вверх. «Тучки небесные, вечные странники… Чужды вам страсти и чужды страдания…»
Неделю назад он провожал Анну в Петербург. Провожал навсегда. Так непоправимо навсегда, что, чувствуя это, даже не пытался ее остановить. Накануне на коленях умолял ее простить, забыть… лепетал жалкие ненужные оправдания… А потом вдруг осознал всю их ненужность, и душу захлестнула волна ледяного отчаяния, вскоре уступившего место тупому безразличию. Даже если бы Анна переменила решение, осталась с ним, ничего бы уже не изменилось – вместе или порознь, им никогда уже не быть счастливыми… Она поняла это еще раньше, потому и уезжала…
Все дни после ее отъезда он беспробудно пил – не для того, чтобы залить горе, которого, странно, почти не ощущал, а просто, чтобы чем-то заняться… с таким же успехом он мог отправиться в игорный дом или на охоту, или соблазнить хорошенькую вдовушку, но на все эти нехитрые развлечения, которым он раньше предавался со скуки, а теперь бы мог с тоски, у него не было сил. Он смертельно устал… устал бороться с судьбой, со своим страстями, с враждебным миром… Застрелиться? Глупо и пошло, хотя едва ли глупее, чем бесцельно опустошать запасы в винном погребе.
А Лиза? Что чувствует она? Каково было ей проститься с Михаилом, с вновь обретенным после стольких разочарований и потерь счастьем? Выглядит раздавленной и опустошенной… Одному Богу ведомо, что ей довелось пережить, и что еще ожидает впереди… Ах, Мишель, Мишель, окажись ты хоть чуточку великодушней! Окажись Анна хоть чуточку великодушней…
- Вам плохо, Лиза? – спросил он неожиданно.
Она оторвалась на секунду от созерцания туч на небе, скользнула по его лицу тусклым взглядом.
- А вам? – усмехнулась грустно.
Он прислонился к дереву с другой стороны. Ветер трепал прядку Лизиных волос, иногда они касались его щеки.
- Может, это судьба? – проронил он глухо.
- О чем вы?
- Помните, наши родители мечтали нас поженить?
Она убрала непослушный локон за ухо.
- Я любила вас… сильно…
- Сможете ли вы простить меня когда-нибудь?
Он нащупал в складках накидки ее худенькую, покрасневшую от холода руку и поднес к своим губам, согревая теплым дыханием.
- Я провожу вас домой. Вы совсем продрогли.
- Мне не холодно…
- Идемте! – он решительно подхватил ее за локоть.
Она безропотно последовала за ним, однако у поворота аллеи, за которым открывалась усадьба, замедлила шаг.
- Вам не нужно появляться у нас.
- Нужно, - он упрямо сжал губы. – Мне есть о чем поговорить с Петром Михалычем. Нет-нет, - поспешил он успокоить девушку, увидев, как испуганно дрогнули ее ресницы. – Я не собираюсь обсуждать с ним условия поединка.
- Тогда о чем же… - она взглянула ему в глаза и всё поняла. Высвободила свою руку, отвернулась, ссутулившись. – Неужели мы должны смириться?
- У нас нет другого выхода…
Бесконечно усталый голос, горький и виноватый. Такой же голос был у него в ту ночь, когда… Лиза вздрогнула и сильно зажмурилась. Не хотела, запретила себе вспоминать ту ночь, потому что тогда пришлось бы вспоминать и последний разговор с Михаилом.
«Я не готов принять это сейчас, - произнес он сухо в ответ на ее бессвязные лепетания. И – как приговор: - Не думаю, что смогу принять это и когда-нибудь потом». Отстранил ее и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собою дверь. Если бы выскочил в бешенстве, хлопнул дверью, у нее бы еще оставалась какая-то надежда… Но прошлое оказалось для него сильнее настоящего. Уязвленное самолюбие – сильнее любви. Господи, за что ей всё это?! Самые близкие люди осудили ее без надежды на прощение. Грешница, преступница! Хоть все ее преступление в том, что она хотела любить и быть любимой. Но и в этой малости ей отказано Небесами…
Она сама взяла Владимира под руку.
- Отец будет рад этой новости…
 
* * *
Михаил ворвался в церковь, когда венчание уже подходило к концу.
- Остановитесь! – кричал он, расталкивая локтями гостей.
Вереница чужих лиц, изумленно-любопытных… растерявшаяся княгиня, гневно насупившийся князь…
Он схватил ее в объятья, не обращая внимания на окружающих:
- Лиза, Лизонька, дорогая, любимая! Я никому тебя не отдам! Слышишь? Никому!
Она мягко высвободилась.
- Зачем вы приехали, Миша?
- Потому что я люблю тебя, - повторил он, ожидая, что сейчас она бросится ему на шею, но она вместо этого отступила еще на шаг.
- Поздненько ты спохватился, mon ami, - раздался над ухом голос Корфа, только вместо привычной насмешки в нем звучала горечь.
Михаил растерянно переводил взгляд с бывшего друга на бывшую невесту.
- Что вы делаете? К чему эта комедия с венчанием? Ведь вы не любите друг друга, зачем приносить себя в жертву глупым предрассудкам?!
Вокруг поднялся возмущенный ропот. Андрей, повинуясь взгляду матери, шагнул к Михаилу и попытался его образумить, но тот резко махнул рукой, и Андрей отлетел в сторону, сбив с ног кого-то из гостей.
- Почему вы не приехали раньше? – едва слышно прошептала Лиза. - Я так вас ждала…
Потухший взгляд некогда лучащихся голубым светом глаз, а на дне их – тоска и невыплаканные слезы. Его обожгло запоздалое раскаяние.
- Я хотел… я не мог… Лизонька, прости меня! Давай начнем все с начала! Мы будем вместе, всегда… мы все сумеем забыть, преодолеть! Ты мне веришь?
Она беспомощно оглянулась на Владимира:
- Как мне быть?
- Я приму любое ваше решение.
Лиза провела рукою по глазам, отгоняя наваждение. Довольно безумств любви! В любви она не нашла ей счастья, быть может, найдет в тихой семейной жизни?
Она дотронулась до руки Владимира, ощутив легкое ответное пожатие.
- Продолжайте, - властно кивнул он священнику.
 
* * *
Шатающейся походкой Михаил вышел из церкви. В коляске у крыльца его поджидала Анна.
- Мы опоздали? – спросила она дрожащим голосом.
- Почему вы не пошли со мной? Лиза отвергла меня, но Владимир не так упрям… и он вас любит…
- Он предал меня! – с болью воскликнула Анна. – Они оба предали нас! Зачем теперь унижаться…
- Нет, - поник головой Михаил. – Это мы их предали.
По округе плыл малиновый звон колоколов.
Анна закрыла лицо руками.
- Увезите меня отсюда, Миша!
Он поколебался, потом запрыгнул в коляску и бросил кучеру:
- В Петербург!
Тучи бежали по небу, обгоняя друг друга, в редких разрывах между ними поблескивало солнце…

Форум "Бедная Настя"