Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Игры памяти". Автор - Falchi.

Название: «Игры памяти»
Автор: Falchi
Рейтинг: G
Жанр: мелодрама, продолжение БН.
Герои: Владимир, Натали, Анна, Миша.
Примечание автора: сиквел к фику «Улыбка сфинкса».


1

Изумруд в бархатной коробочке переливался всеми цветами радуги. Глядя на светящийся искристый камень, барон Корф удовлетворенно улыбнулся – изумруд так пойдет к её глазам, столь же сияющим, колдовски зеленым и глубоким как океан. Сегодня он сделает ей предложение, а она непременно согласится, и в скором времени он поведет ее к алтарю. Владимир захлопнул коробочку и спрятал подарок в ящик, затем пододвинул к себе поближе стоящий среди горы бумаг портрет, с которого обворожительно улыбалась ясноокая красавица. Наташа Репнина… Кто бы мог подумать, что однажды он будет представлять, как попросит ее руки и мечтать поскорее надеть на безымянный палец золотое колечко, которое навеки свяжет их узами любви и верности. Барон окинул взглядом просторный кабинет, и вновь еле заметная усмешка скользнула по его губам – скоро она станет здесь хозяйкой. Гордая, своенравная, неприступная и в то же время такая нежная и ранимая, ставшая ему за последний год самым родным и близким на свете человеком.
Как странно свела их судьба – два одиноких сердца, случайно встретившиеся на опустевшей набережной поздним летним вечером. Сбежавшая невеста, разочаровавшаяся в неверном женихе и брошенный у разбитого корыта неудачник, чья прежняя жизнь в одну минуту потеряла всякий смысл. Никогда не замечавшие друг друга раньше, как крохотные звездочки, бродящие по огромной вселенной, вдруг нашли друг друга, чтобы открыть в себе доселе непознанное и невиданное.
На следующий вечер после той неожиданной встречи у восточного сфинкса, ноги сами принесли Владимира на набережную. Не то, чтобы он чаял увидеть там княжну Репнину, решившую ответить на его дерзкое предложение, скорее пришел из праздного любопытства и был почти удивлен, увидев в нескольких шагах от каменного изваяния ее стройную фигурку.
«Не думайте, что я здесь ради вас, господин барон, - повела плечиком Натали, когда они поздоровались, - Васильевский остров стал моим излюбленным местом для прогулок».
«А я ничего такого и не думаю, - улыбнулся Владимир, - Я тоже всего лишь проходил мимо».
«Стало быть, снова счастливая случайность».
«Похоже на то. Не буду лукавить, я этому чрезвычайно рад. Вчера вечером мы начали весьма любопытный разговор».
Наташа едва заметно нахмурилась:
«Да, только сегодня у меня совсем нет желания его продолжать. Поговорим о чем-нибудь другом».
«С удовольствием, - кивнул головой Корф, - Может, узнаем побольше друг о друге? Вот, мне, например, всегда было интересно, почему ваши родители живут в Италии? А у Миши как-то не довелось спросить».
«Владимир!» – рассмеялась княжна, а он подхватил ее звонкий смех, одновременно ловя лукавые искорки в глубине зеленых глаз.
Сейчас он уже не вспомнил бы сколько еще таких же вечеров они провели в ночных прогулках и веселой болтовне, в которой он все больше узнавал о ней – ее прежней жизни, ее мечтах, надеждах и переживаниях. С ней было неожиданно легко, как бывает утром, когда смотришь на раскрашивающую алым небо зорьку, и он сам не успел понять, в какую минуту их встреч его стало так непреодолимо тянуть к ней. Даже на венчании Михаила и Лизы они не сговариваясь стояли вместе, в тени золотистых икон. Натали с улыбкой смотрела на брата, а потом шепнула Владимиру:
«Я так рада за Мишу. Никогда прежде не видела его столь счастливым».
«Я тоже», - ответил барон, и вдруг какая-то тихая грусть легла ему на сердце. Ведь он тоже должен был стоять перед алтарем, улыбаться, сжимать в ладонях тонкую ручку невесты… Женщины, которой больше не было в его жизни. Вопреки своим желаниям, он часто вспоминал Анну, борясь с отголосками чувств, просыпавшимися время от времени в его сердце. Особенно в те мгновения, которые он проводил с княжной Репниной. Её образ по-прежнему пробуждал в нем чувство вины, сожаления, раскаяния за прожитое. С прошлым оказалось трудно расставаться, но чем больше утекало воды с их разрыва, тем меньше ему хотелось что-то возвращать и начинать сначала.
Однажды цесаревич вспомнил об Анне в одном из разговоров, как будто случайно рассказал, что по его протекции она устроилась на работу гувернанткой в одну хорошую достойную семью. Владимир понимающе кивнул и постарался перевести беседу в другое русло, Александр в ответ слегка нахмурился и тихо спросил:
«Вы не желаете ничего ей передать?»
«Она спрашивала обо мне?» - зачем-то произнес барон.
«Нет, ни разу» - честно признался наследник.
«Тогда и мне нечего ей сказать».
Больше они никогда не заводили о ней речи, а Владимир лишний раз убедился, что все встало на свои места.

В один из совместных вечеров Натали вдруг неожиданно вытащила из ридикюля две тоненькие цветные бумажки и с легким смущением произнесла:
«Владимир, мне случайно достались контрамарки в театр, а идти мне совсем не с кем. Вы не составите мне компанию?».
Барон Корф слегка усмехнулся:
«Наташа, боюсь, по части театра вы обращаетесь не по адресу. Я последней человек среди ваших знакомых, кто сможет оценить по достоинству искусство Мельпомены».
«И, тем не менее, я приглашаю вас. В последнее время вы стали для меня единственным человеком, с которым мне так хорошо и спокойно».
От её слов внутри у Владимира потеплело как от апрельского солнца и он, улыбнувшись, кивнул головой:
«После такого признания, я никак не могу вам отказать».
Наташа ничего не ответила и спрятала контрамарки в сумочку. В ту секунду под ноги ей попал камешек и слегка охнув, княжна оступилась, машинально схватившись за локоть своего спутника. Владимир тут же поддержал её, отчего она оказалась так близко, что он ощутил запах ее духов и легкий трепет русых локонов, и он вдруг понял, что совсем не хочет выпускать её из своих рук.
В назначенный срок он заехал за ней, встретил у парадных дверей. Готовая к выходу княжна была ослепительно хороша – в умении со вкусом одеваться и блистать в свете ей не было равных. Он так загляделся на нее, что даже не заметил удивления на ее лице.
«Владимир, боже, зачем вы так оделись?» - воскликнула Натали сразу же после краткого приветствия.
«Простите?» - наморщил лоб барон.
«Это бабочка совершенно не подходит к вашему сюртуку и рубашке! Вы же светский человек, я думала, вы умеете одеваться!»
Корф несколько секунд молчал, осмысливая происходящее – ни одна женщина еще не делала ему подобных замечаний, а потом, придя в себя, весело рассмеялся:
«Наташа, вы неподражаемы! Никто никогда не говорил мне с таким откровением, что я не умею выбирать галстук, - он посерьезнел, - Простите, что разочаровал».
«Мы немедленно едем к вам и найдем более подходящую бабочку, - не терпящим возражения тоном заявила мадемуазель Репнина, - В театре нельзя появляться в таком виде!»
«Оставьте, Наташа. Это просто смешно!»
«Вовсе нет. Вы должны выглядеть безупречно, - она нахмурилась, - Или я никуда не пойду».
Поначалу Владимир испытал легкое раздражение – упреки княжны показались ему нелепыми и навязчивыми, но, видя как сильно она переживает из-за его непристойного внешнего вида, вдруг вновь почувствовал ставшую знакомой легкость. В конце концов, происходящее становилось все более и более забавным. Он даже позволил ей самой подобрать для него галстук и безропотно подчинился ее выбору, а в театре все представление смотрел на нее и улыбался как мальчишка. И лишь после окончания спектакля, спускаясь с ней по парадной лестнице театра и слушая в пол-уха ее веселое щебетание, он посмел признаться себе, что влюбился. Так просто, легко и спокойно, как само собой разумеющееся: без долгих переживаний, томлений и сомнений. Медленно пробуждавшееся чувство в один прекрасный момент выплыло на поверхность и все тут же стало ясно как божий день. Натали нужна ему. Нужна каждой клеточкой тела, каждой улыбкой, каждым капризом, каждым сказанным словом и жестом и он готов поклясться чем угодно, что без нее уже не представляет свою нынешнюю жизнь.
Провожая в тот вечер княжну до дверей, Владимир, прежде чем привычно поцеловать ее руку, сжал ее пальцы в своей ладони и медленно произнес, глядя прямо в глаза:
«Наташа, у меня сегодня был необыкновенный день. Я понял одну важную вещь и теперь удивляюсь, почему не понимал ее раньше».
«И какую же?» - улыбнулась Натали.
«Я понял, что хочу, чтобы отныне вы всегда выбирали мне галстуки» - почти шепотом произнес барон, наклоняясь к лицу своей спутницы.
«Что вы имеете ввиду?» - в голосе княжны скользнуло волнение.
«А вот что…» - Владимир не договорил и, сдавив ее руку еще сильнее, быстро прильнул к губам. Через секунду звонкая пощечина обожгла его кожу, заставив выпустить княжну из объятий.
«Наглец! - вскликнула Натали, пылая от гнева, - Как вы смеете?»
«Вы правы, не смею, - Владимир посмотрел на нее виноватыми глазами, - Но я привык делать, то, что велит мне сердце. Если вы скажете мне исчезнуть из вашей жизни, я непременно так и поступлю. Но если вы хотите, чтобы я остался, знайте, я не смогу притворяться».
Княжна тяжело дышала, глядя на него в упор, казалось, в душе ее бушевал целый ураган чувств.
«И что же вы решите?» - повторил свой вопрос барон.
Натали как-то странно вздохнула, покачала головой и еле слышно прошептала:
«Ох, Владимир…»
И тут же прижалась щекой к его плечу. Корф слегка улыбнулся и обнял ее – им обоим все стало понятно без слов.
Он не знал, почему так долго тянул с предложением руки и сердца, вероятно, все еще сильны были прежние воспоминания, и он боялся каких-то далеких отголосков прошлого. И был так благодарен Наташе за то, что она никогда не упоминала об этом, наоборот, видя его переживания, спокойно заметила: «Нам обоим нужно отдохнуть от свадебных приготовлений. Я не хочу сейчас об этом думать».
Но теперь нет никакого смысла тянуть – между ними все уже предельно ясно, они нужны друг другу, ему не хватает ее рядом и новые встречи не облегчают необходимости расставаний. Давно пора ступать в новую жизнь без оглядок назад. Владимир достал из ящика стола коробочку, сунул ее в карман и поднялся с кресла. Наташа гостила у брата. До дома Репниных ехать было не больше получаса.

2

Встретившая барона горничная была улыбчива и приветлива, - в доме Репниных Владимир всегда оказывался желанным гостем. Скинув ей на руки легкий летний плащ и обменявшись парой радушных фраз, он прошел в комнату, с наслаждением расположился на диване. Пока служанка выходила сообщать хозяевам о визите, Владимир в ожидании разглядывал гостиную, пробегая глазами по знакомым, расставленным в почти немецком порядке предметам мебели. На несколько секунд взор его задержался у низкого диванного столика, спрятанного в углу комнаты. На гладкой блестящей поверхности у самого края были брошены воздушные белые перчатки, единственная вещица, своей небрежностью выбивавшаяся из строгого интерьера гостиной. Корф слегка улыбнулся – перчатки принадлежали Натали. Она сама выбрала их в галантерейной лавке на Невском, во время одной из их совместных прогулок. Значит, княжна наверняка здесь, в доме. Владимир точно знал, что без своего любимого предмета гардероба Натали никогда никуда не выходила.
– Я погляжу, зачастил ты ко мне дружище, - приветствовал барона спустившийся с лестницы Репнин, - Тебе уже предложили что-нибудь выпить?
– Ты знаешь, Миш, как-то не хочется, - Владимир встал князю на встречу и пожал ему руку, - Как поживаешь? Не надоело ходить при дворе в адъютантах наследника?
– Во всем есть свои приятные стороны, - ответил Мишель, - Например, можно отлынивать от ночного караула. Лучше скажи, когда ты намерен вернуться на службу? Государь давно тебя уже простил, и восстановиться в чине не составит теперь труда. Да и Александр Николаевич посодействует, ты же знаешь.
– Успеется, Миш, не волнуйся, - отмахнулся Владимир, украдкой поглядывая на лестницу второго этажа, - Твоя сестра дома?
Репнин сощурился, пристально глядя на друга:
– Дома, дома, - не сразу отозвался он, - Наташа с Лизой наверху, примеряют новые шляпки, только полчаса как доставили.
– Чрезвычайно важное занятие, - усмехнулся барон, вспоминая о том, какая модница его возлюбленная, - Но надеюсь, она не откажет мне в визите?
– Володя, я давно хотел с тобой о ней поговорить, - Мишель оставил последнее замечание Корфа без ответа, - Скажу тебе честно, мне не нравятся твои ухаживания за ней.
Владимир тут же помрачнел и слегка покачал головой:
– Его сиятельство считает меня недостойной кандидатурой на роль жениха его сестры?
– Не ёрничай, я серьезно. Наташа мне очень дорога и не хочу, чтобы она вновь страдала из-за несчастной любви. Я вижу, что ее чувства к тебе не притворство и не игра, второго удара она не выдержит.
– А мои чувства к ней, значит, фальшивы? – в голосе барона отчетливо послышалось раздражение, - Ты за кого меня принимаешь, Миша?
– Хочешь знать мое мнение? Ладно, слушай. Я полагаю, что роман с моей сестрой не что иное, как средство поскорее позабыть Анну. Но Наташа не лекарство, которым можно вылечиться от старых ран. Она живой человек, который и так довольно хлебнул горя и заслуживает настоящей любви.
– О Господи, Миша! – Владимир со вздохом возвел глаза к потолку, - Ну почему ты никак не хочешь поверить, в то, что я на самом деле люблю твою сестру? Что бы ты знал - сегодня я приехал к вам с намерением сделать ей предложение, - и будто в доказательство своих слов Корф вытащил из кармана коробочку и положил ее на стол перед другом.
Репнин на секунду изменился в лице, окинул взглядом подарок, затем вновь в упор посмотрел на барона:
– Потому что я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в то, что ты так быстро забудешь женщину, ради которой готов был перевернуть весь мир.
– О, да, сколько пафоса! – Владимир вновь опустился на диван и устремил взор на сложенные в замок руки, - Вот именно из-за него от нашей любви не осталось и следа. Да я любил ее – до безумия, до безрассудства, до боли в груди. Но этот пожар слишком быстро потух, оставив после себя только пепелище. А когда мы с Анной сняли друг перед другом маски, оказалось, у нас нет ничего общего, мы не были искренни в наших отношениях и любили не друг друга, а придуманные образы.
– В тебе говорит обида, Володя, не обманывай хотя бы себя!
– Да с чего ты это решил, Миш? Прошло уже больше года с тех пор, я смог, наконец, в себе разобраться и понять, как сильно мы ошибались, когда называли наши чувства любовью.
И, кстати, коль на то пошло - я же не обвиняю тебя в том, что ты женился на Лизе из-за желания забыть Анну…
– Это совсем другое, - оборвал его Михаил.
– Да отчего же другое? – Корф повысил голос, - Разве ты не был готов ради нее бежать на край света, не рисковал своей честью, свободой, жизнью? Не дрался из-за нее на дуэли с лучшим другом? Не сходил с ума от ревности, когда узнал про ее жертву во имя вашей любви? И все же ты понял, что ваши чувства не были настоящими и теперь ты любишь другую. Смею надеяться, искренне. Так почему ты отказываешь в этом мне?
Миша попробовал что-то ему возразить, но барон не позволил:
– Сейчас, когда прошло столько времени, я понимаю, как ты был прав, говоря, что Анна создана разбивать мужские сердца. Она совершенство, идеал, достойный восхищения, мы оба кинулись в этот омут с головой, чуть не переубивали друг друга, не спрашивая, чего она хочет на самом деле. Потом я, вместо того чтобы дать ей выбрать, едва ли не силой заставил полюбить себя, думал вымолить у нее прощение за тот кошмар, который она пережила из-за меня. Но в ее глазах я навсегда остался жестоким барином, заставшим ее танцевать танец семи вуалей, а она для меня недостижимым идеалом, на который я должен равняться, - Владимир помолчал немного, - Ты, правда, веришь, что такие отношения имеют будущее?.. Прошлого не изменишь, Миш… Любовь должна создавать, а не разрушать, а я из-за своей любви чуть было не сломал жизнь себе и тем, кто мне дорог. И только когда мы с Анной расстались и я смог спокойно осмыслить все что с нами произошло, я понял, что лишь теперь стал по-настоящему свободным – без сожалений, угрызений совести, без переживания старых обид… Твоя сестра помогла мне это понять. Только рядом с ней я осознал, что любовь не должна приносить страдания, наоборот, давать новые силы, побуждать радоваться каждому новому дню, не оглядываясь на то, что было. Любовь не пламя, которое сжигает все на своем пути, и если я не кричу всем и каждому о своих чувствах и не вызываю на дуэль всех подряд, это еще не значит, что я не люблю…
– Владимир! – с лестницы раздался счастливый задорный голосок княжны Репниной, заставивших мужчин обернуться, - Владимир, идите ко мне! Братик, я надеюсь, ты не будешь возражать?
– Миш, не мешай мне, пожалуйста, - почти шепотом произнес барон, поднимаясь с места и пряча коробочку обратно в карман, - Я никогда не сделаю больно твоей сестре, обещаю.
И не дожидаясь ответа друга, Корф быстрым шагом направился к Натали, в нетерпении протягивающей ему руки.
– Идите же скорее, - позвала она, а когда Владимир, сжал ее ладони в своих, поочередно коснувшись их губами, резво увлекла его наверх.
– Я тебя заждался, - с наигранным недовольством произнес барон, заключая Натали в объятья, едва они пересекли порог ее комнаты, - Твой братец такой зануда, прости Господи!
– Ну, извини, извини, - княжна обняла его за шею, - Новые шляпки были просто загляденье, я не могла оторваться!
– А, то есть шляпки тебе дороже меня? – Владимир в нетерпении покрыл шейку возлюбленной поцелуями, - Право слово, мадемуазель вы неисправимы.
– Ты знаешь, с точки зрения пользы, шляпки, безусловно, выигрывают. Лето в этом году обещали дождливым.
Барон не нашел ничего лучше, как рассмеяться в ответ и еще крепче прижал Натали к себе.
– А что мой брат? О чем вы там шептались?
Владимир перестал улыбаться и слегка отстранился:
– К сожалению, Миша все еще не хочет принимать наши отношения всерьез. Он полагает, что я по-прежнему люблю Анну.
– Но ведь это же неправда! – уверено выговорила Натали.
– Конечно, нет. Я люблю тебя.
– А я тебя, - весело отозвалась княжна, - Миша просто за меня волнуется, но рано или поздно, он обязательно смирится и примет мой выбор. К тому же я уже взрослая и сама решаю, что мне делать. А мое решение – быть с тобой, чтобы не случилось.
И не давая Корфу опомниться, княжна вновь скользнула к нему в объятия и прижалась губами к щеке:
– Люблю, - тихо повторила она.
– Наташенька, - барон опять улыбнулся и погладил ее по волосам, - Солнышко ты мое ясное…
– Мне нравится, когда ты так меня называешь, - склонила головку набок княжна.
– Надеюсь, в скором времени я буду иметь право называть тебя так до конца своих дней.
Натали слегка смешалась, пристально посмотрела ему в глаза.
– Я хотел сказать… - рука Владимира потянулась к карману сюртука, - Наташа, в такие минуты мужчины имеют свойство говорить много бестолковой ерунды, путаются в словах, иногда готовят их заранее, берут их из всяких глупых книжек и тому подобное. Но я просто попрошу тебя… - барон быстро одел возлюбленной на пальчик приготовленное кольцо, - Выходи за меня замуж.
Натали негромко охнула, все так же не отрываясь смотрела Корфу в глаза, будто пытаясь понять взаправду ли это, затем быстро перевела взор на кольцо:
– Какое красивое! – вдруг воскликнула она – замешательство тут же сменилось восторгом, - И мой любимый изумруд! Спасибо, Володя, спасибо!
– Наташа, - с легкой укоризной заметил барон, - Я жду вашего решения. Или мне нужно встать на колени?
– Ни в коем случае! Терпеть не могу мужчин, встающих на колени. А насчет моего ответа, - в зеленых глазах княжны запрыгали лукавые искорки, - Я же должна еще подумать…
– Натали! – разочарованно протянул барон.
– Ну конечно, конечно я согласна, - рассмеялась княжна, бросаясь ему на шею, - А ты испугался, что я откажусь?
– И не надейся, - усмехнулся Владимир, - Никуда ты от меня не денешься!
– Собственник! – мадемуазель Репнина легонько шлепнула его по плечу, - Пойдем скорее, мне не терпится рассказать брату и Лизе о нашей помолвке.
– Миша уже знает, я говорил ему перед встречей с тобой.
– Все равно, я хочу сказать сама. Ну пойдем же, - она ухватила его за руку и сияя от счастья потащила в гостиную.

Домой барон вернулся ближе к вечеру – с легким сердцем и погруженный в романтические думы. Вопреки его опасениям, новость о состоявшейся помолвке и близящейся свадьбе Репнин принял спокойно, лишь посоветовал Наташе написать родителям в Италию. Лиза же искреннее радовалась за подругу и сразу же после выпитого за жениха и невесту шампанского повезла Наташу к портному шить свадебное платье. За все время улыбка не сходила с радостного лица княжны и, обмениваясь с ней теплыми взглядами, Владимир ловил себя на окрыляющей мысли, что причина ее неподдельного счастья – в нем. Еще немного, еще совсем чуть-чуть, и она войдет в этот дом – красивая, сияющая, щебечущая точно весенняя птичка и навсегда будет с ним, навечно станет его женой.
Барон неспешно поднялся на крыльцо особняка, проследовал в коридор, на ходу снимая плащ, и тут же столкнулся с горничной, явно давно его дожидавшейся.
– Хорошо, что вы пришли Владимир Иванович, - с легким волнением в голосе обратилась к нему служанка, - Вас хочет видеть одна дама.
– Какая дама? – не глядя на нее спросил барон, собираясь пройти в гостиную.
Горничная кашлянула и нерешительно произнесла:
– Анна Платонова…



3

Владимир так и замер посреди прихожей в наполовину снятом плаще. Простояв несколько секунд в оцепенении, барон обернулся к служанке:
– Как ты сказала? Повтори!
– Госпожа Анна Платонова. Уже с полчаса как вас ждет…
Значит, ему не послышалось – она здесь, в гостиной его собственного дома. Первой мыслью, стремительно промчавшейся в голове, был только один вопрос – зачем? Что привело к нему Анну сейчас, так неожиданно, спустя год после их расставания, когда в отношениях была поставлена жирная точка? Внутри тут же неприятно похолодело, как бывает, когда внезапно накрывает волной воспоминаний, о которых мечтаешь поскорее забыть, тело сковала нерешительность. Визит Анны застал его врасплох, Владимир представить не мог, как сейчас ему войти комнату, как вести себя, что сказать.
Еще через минуту терзающих волнений барон, наконец, взял себя в руки, повесил на место плащ, оправил ворот сюртука и как можно спокойнее обратился к горничной:
– Сударыне предложили чай или кофе?
– Чашку кофе выпили, барин, - кивнула головой служанка, - А более ничего не просили.
– Хорошо, - голос звучал все так же уверено и бесстрастно, - Я пойду к госпоже Платоновой, а ты проследи, чтобы нас никто не беспокоил. До отъезда мадемуазель меня ни для кого нет.
– Как скажете, Владимир Иванович.
Подождав пока горничная уйдет, Корф еще какое-то время стоял возле двери в гостиную, собираясь с мыслями, затем быстро и бесшумно вошел внутрь. Анна сидела на краешке дивана, спиной к нему. С подлокотника кресла свешивалась ее легкая летняя накидка, рядом лежала маленькая аккуратная шляпка, которую он раньше у нее не видел. Белокурые волосы убраны в простую прическу, но и она показалась барону новой. Владимир приблизился еще на пару шагов – казалось бы, Анна совсем не переменилась, но вместе с тем он вдруг почувствовал, что сидящая перед ним женщина стала ему незнакомой, будто из другого мира.
– Добрый вечер, - тихо поздоровался Корф.
Его голос вывел гостью из задумчивости, она тут же быстро поднялась с места и повернулась к барону:
– Владимир…, - столь же тихо произнесла Анна, - Здравствуйте.
Корф склонился к ее руке и тут же заметил на безымянном пальце тонкое золотое колечко с бриллиантом. Прежде такого украшения у нее никогда не было.
– Вероятно, вы совсем не ожидали моего визита, - поспешно начала девушка, словно стараясь избавиться от возникшей между ними неловкости, - Простите, что пришла без приглашения… но мне очень нужно с вами поговорить.
– Признаться, я, в самом деле, был удивлен вашему приходу, - Владимир указал рукой на диван, с которого она только что встала, а после того как Анна приняла его предложение присесть, опустился рядом, - У вас что-то случилось? Вам требуется моя помощь?
– Нет, нет, у меня все хорошо, - Анна отрицательно покачала головой, - Моя жизнь очень переменилась, стала такой насыщенной. Вы, наверное, знаете, что благодаря его высочеству, мне удалось получить работу в доме одного из приближенных ко двору чиновников. Это очень порядочные и достойные люди, и у них двое очаровательных детишек. Я обучаю их музыке и французскому… - мадемуазель Платонова слегка улыбнулась, - Никогда не думала, что работа гувернантки приносит столько удовольствия.
– Я нисколько не удивлен, - Владимир улыбнулся ей в ответ, - Мне, напротив, всегда казалось, что вам не будет стоить труда найти общий язык с детьми. Уверен, ваши подопечные вас обожают.
– Да, они настоящее чудо… Однако, кое-что меня все-таки тревожит. И именно потому я пришла к вам.
– Я слушаю вас.
– Александр Николаевич проявляет ко мне небывалую заботу, он переживает за меня и искренне желает мне счастья. Мы часто с ним видимся, и в последнее время в нашей беседе разговор все чаще заходит о вас… Владимир, я понимаю, вам не хочется об этом слышать, но его высочество по-прежнему полагает, что наши с вами отношения все еще можно… - Анна запнулась, - все еще можно воскресить.
– Я также как и вы не раз слышал от цесаревича подобное. Но я думаю, вы согласитесь со мной, что никто не вправе распоряжаться нашими жизнями. Мы с вами давно сами себе хозяева.
– Разумеется, я с вами согласна и очень устала выслушивать все эти предположения и наставления. Но не так давно цесаревич рассказал мне, что у вас серьезные намерения к княжне Репниной и возможно вы скоро поженитесь. Я очень обрадовалась, подумала, что вы нашли свое счастье и, наконец, всем будет ясно, что между нами более ничего нет. Однако вместо этого Александр Николаевич стал убеждать меня поговорить с вами, вернуть пока не поздно… И тогда я подумала, возможно, дело во мне. Быть может, я веду себя неправильно, оставляю недосказанность, позволяя другим думать обо мне превратно. И… быть может, вы тоже храните в себе обиду за наш разрыв, за то, как я поступила, оставив вас так внезапно…Я долго думала, вспоминала произошедшее и, наконец, решила, что нам вероятно стоит объясниться сейчас, когда прошло уже много времени, страсти утихли и мы можем спокойно расставить все точки над и.
– Анна, я не таю на вас обиду, ни в коей мере. Не скрою, мне было больно и одиноко, наше расставание далось мне тяжело. Но я понимаю вас и ни за что не осуждаю. Наоборот, это я виноват перед вами.
– Нет, нет, я не хочу, чтобы вы так думали, - Анна слегка коснулась его руки, как будто останавливая его невидимый порыв, - Дело не только в вас, даже совсем не в вас. Я сама…мои чувства к вам оказались непрочными. Теперь я прекрасно это понимаю. Наша с вами любовь была такой зыбкой, такой скороспелой, оттого и рассыпалась как мираж, едва столкнувшись с первыми трудностями. Когда я это осознала, мне стало ужасно стыдно и неловко, я показалась себе легкомысленной и эгоистичной. Я очень хотела с вами поговорить, попросить прощения, но боялась…
– Вы знаете, я пришел к таким же выводам, - Владимир слегка усмехнулся, для него все сказанное прозвучало из уст Анны совершенно неожиданно, - Мы не выдержали испытание на прочность, ко многому оказались не готовы. Но я также не хочу, чтобы вы передо мной извинялись, что прошло – то прошло. Единственное, о чем я жалею – так это то, что большая часть наших совместных воспоминаний будет видеться вам в черном цвете.
– Вовсе нет, - Анна покачала головой, - Память имеет свойство стирать горестные мгновения. К тому же сейчас я слишком счастлива, чтобы думать о плохом. Напротив, в последнее время передо мной часто встают картинки из нашего совместного детства – нам было так хорошо и весело. Даже жаль, что его больше не вернуть.
– Да, в детстве все выглядит намного проще, - барон посмотрел куда-то вдаль, - Знаете, мне ведь тоже иногда кажется, что если бы отец не поставил вас в столь двусмысленное положение, наши отношения могли бы развиваться совсем иначе. Многих бы обид и разочарований удалось избежать.
– Иван Иванович любил меня и я очень ему благодарна за все, что он для меня сделал. А что до наших отношений… вы полагаете, если бы старый барон дал мне вольную раньше, вы стали бы видеть во мне другого человека?
– Вероятно, я не сходил бы с ума от ревности, не обижался на отца, не унижал вас. А может даже наоборот, заботился, как Миша заботится о Наташе. Помните, как вы хотели видеть во мне старшего брата?
Анна неопределенно кивнула, потом спросила немного несмело:
– Владимир, прошу вас, ответьте честно. Если бы я не оставила вас, после того случая с Петром Михайловичем, мы могли бы быть вместе?
Корф слегка оторопел – он уже успел расслабиться и даже получать удовольствие от непринужденной, почти дружеской беседы, окрашенной лишь едва уловимым налетом ностальгической грусти. Вопрос Анны поставил его в тупик – он не мог знать наверняка, какой ответ она от него ждет, хотя и надеялся, что сейчас они впервые за все время, что знали друг друга, говорят на одном языке.
– Нет, - твердо ответил Владимир, - Если бы не Петр Михайлович, нашелся бы другой повод для разлуки. Ни я, ни вы не любили друг друга по-настоящему. С самого начала между нами все было неправильно и то, что мы создали, не имело будущего.
Анна провела рукой по лбу, убирая упавшие волосы, облегченно вздохнула:
– Спасибо за ваш ответ. Я боялась, что, думая также, поступаю жестоко по отношению к нашему прошлому.
– Знаете, мадемуазель, - слегка сощурился Владимир, - Я должен признать, между нами никогда прежде не было такого взаимопонимания, как сейчас. И меня это несказанно радует.
– Быть может дело в том, что нам посчастливилось познать настоящие чувства? Ведь вы же любите Натали? – в голосе девушки послышалось знакомое еще с детства лукавство.
– Да, конечно, но вы… - барона вдруг осенило, перед глазами вновь встало золотое кольцо на пальце, которое он приметил, здороваясь с ней, но за время разговора успел подзабыть, - Покажите руку… Значит, мне не почудилось? Вы обручены?
Анна рассмеялась – заливисто, легко, беззаботно:
– Вы все же заметили! Да, я скоро выхожу замуж.
– Только такой слепец как я мог не увидеть этого раньше… Хотя нет, я почувствовал в вас перемену, но не понял причин. А теперь мне все стало ясно – вы выглядите, как женщина, у которой есть любимый мужчина… Я поздравляю вас!
– Спасибо, Владимир. Вас я думаю, тоже можно будет в скором времени поздравить?
– Вы правы, сегодня я сделал Наташе предложение… Однако я сгораю от любопытства. Кто ваш избранник?
– Это что, запоздалая забота старшего брата? – загадочным шепотом спросила Анна, - Не волнуйтесь, мой жених - один из хороших знакомых семьи, в которой я работаю, - девушка мечтательно улыбнулась, - Он необыкновенный. Когда мы вместе, я теряю счет времени как влюбленная дурочка.
– Все правильно, так и должно быть.
Анна поднялась с дивана, посерьезнела. Несколько секунд внимательно смотрела Владимиру в глаза, потом вдруг протянула к нему руки, и уже через мгновение он почувствовал в своих ладонях легкую прохладу ее пальцев:
– На прощание я хочу сказать вам кое-что…
Барон слегка склонил голову, в его взгляде застыл немой вопрос. Голос Анны показался ему каким-то странным, почти загадочным:
– Я отпускаю вас, - тихо произнесла девушка, сжимая его руки, - Отпускаю.
– Я отпускаю вас, - эхом отозвался Владимир, - Будьте счастливы.
Анна отстранилась, быстро надела оставленную на кресле шляпку, застегнула накидку:
– Мне пора. Спасибо что приняли меня и выслушали. Теперь все действительно встало на свои места.
– Я тоже рад, что вам хватило сил прийти и поговорить. И еще больше рад тому, что между нами не осталось никаких недомолвок. Я желаю вам всего самого лучшего, вы заслужили свое счастье.
– Прощайте, Владимир!
Она поправила тесемки шляпки, неторопливо направилась к выходу, а у самой двери вдруг обернулась и вновь улыбнулась своей теплой жизнерадостной улыбкой, - улыбкой той маленькой, веселой и не успевшей еще познать огорчения девочки, которую он знал в детстве. И от этого на душе стало легко и спокойно, а с сердца навсегда упал почти незаметный, но все же до сих пор мешавший последний маленький камешек.

Форум "Бедная Настя"