Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Не любите меня, барон!". Автор - Aspazia.

Название: "Не любите меня, барон!"
По мотивам сериала «Бедная Настя»
Герои: Владимир и Анна
Жанр: мелодрама с открытым финалом
Сюжет: экскурсия по самым ярким моментам пары Владимир\Анна от первого лица самой героини, в которой кто-то возможно и не узнает сериальный образ Анны. Трактовка поведения, мотивы – плод воображения автора, поскольку, на мой взгляд, в сериале все было иначе.
Пояснение: Курсивом выделены хаотичные воспоминания героини, возникающие помимо ее воли.
Пожелание автора: Для создания настроения, при прочтении желательно слушать Yiruma – River flows in you.


***
- … любите меня? – Отчего эти слова сорвались с моих губ и откуда возникла даже подобная мысль? Вот сейчас он начнем смеяться надо мной, как делал это не раз до этого… Но он молчит. А его взгляд, который всегда вызывал во мне желание исчезнуть, скрыться от него в темной уголке, теперь стал иным. В нем появилась… что это? Неужели нежность?
– Это правда. – И слова, которые должны звучать вопросом, с моих губ слетают как утверждение.
- Уйти, пожалуй, придется мне, - его быстрый поклон и он выбегает из комнаты.
От кого он бежит? Неужели от тех слов, что я посмела произнести вслух? И неужели впервые в своей жизни я смогла обратить его в бегство? От этой мысли становится неимоверно тепло и улыбка, столь давно не ведая мне, начинает сама появляться на губах.
Не помню, как, но я вернулась в свою комнату.
Пытаюсь ни о чем не думать, но мысли как назло переполняют голову и вызывают пульсирующую боль в висках. Пытаюсь успокоиться и подавить в себе новое вспыхнувшее чувство, название которому так тяжело сейчас дать. Я не могу найти себе места, едва присаживаясь на кровать, тут же подскакиваю и продолжаю мерить шагами свою комнату.
Я не хочу ничего вспоминать. Не хочу! Но…
… Отвернулась, а в спину мне - его едкие слова и все более глупые и ненужные приказания. Желание расплакаться от обиды и бессилия стало как никогда сильным, и мне едва удается сдержать его. Но чувствую, что комок подкатывает к горлу и как увлажнились глаза в преддверии первых слез. Остатки гордости не могут позволить ему увидеть эти слезы, поэтому резко оборачиваюсь и … мысли вмиг смешались. Он стоит так близко, что мне не вздохнуть и в том, как он смотрит на меня, появилось что-то новое и это – открытая ненависть. За что? Я сама того не понимая, произнесла эти слова вслух и получила в ответ только новую насмешку. Бежать. Бежать прочь от его едких и колких слов, от проникающих в самую душу холодных стальных глаз, от звериного оскала, замершего на его губах. Прочь, в тишину своей комнаты, в глубину своего мира, чтобы хоть на короткое время укрыться от него в уголке задумчивых фарфоровых кукол и мягких плюшевых мишек. Спрятать голову под подушку и забыть. Забыть. Забыть! Его и этот день, когда сердце всего на один короткий миг предательски дрогнуло…
Когда же он понял, что… *споткнулась на слове, но все же продолжила* любит меня? Неужели уже в тот момент он… Нет *одернула себя* не думать об этом, мне же это безразлично. *Схватила руками голову* Забыть. Забыть этот его нежный, такой ранимый взгляд. *Закрыла ладошками уши* Не слышать больше этот нерешительный, чуть насмешливый, но уже без всякой злобы как раньше, голос.
Но ничего не получается, чем сильнее я сжимаю глаза, тем ярче его образ, чем сильнее закрываю уши, тем отчетливее его голос звучит в моей голове…
… - Я увлечен… Нет кажется я влюблен в другую женщину…
Неужели тогда он говорил обо мне? Я хорошо помню, как звучал его голос в момент признания: чуть протяжное «н» в слове «влюблен» напомнило об уже забытом мотиве, радостный уклон был так нов и непривычен для меня, что я даже растерялась и упомянула о своих чувствах к Михаилу. И как после этого он заметно изменился, чувство доверия которое я ощутила в то мгновение – сразу же ушло, словно его и не было вовсе. Улыбка, до этого сиявшая на его губах, стала натянутой, а в голосе снова поселились насмешливые нотки. Я не понимала тогда причины столь быстрой перемены, а сейчас все стало таким четким. Уже тогда он говорил мне, но я не слышала… не ожидала услышать подобное от него. Помню, как впервые тогда подумала о том, кто же она, та девушка, которую он любит? Достаточно ли она сильна, чтобы ответить ему взаимностью? И самая страшная мысль, напугавшая меня саму так, что на мгновение я потерла нить разговора - какого это быть любимой им? Помню как вздрогнула, заметив его взгляд, устремленный на меня – уж не произнесла ли я эти слова вслух. Но все обошлось и чтобы больше не искушать судьбу, я поспешно вышла из кабинета, что-то обронив у двери. Но те слова, сказанные вскользь, словно шли из самого сердца.
… - Я надеюсь, что вы обретете свое счастье. Мне отчего-то кажется, что девушка, которую вы любите, однажды тоже полюбит Вас…
Возможно ли, что уже тогда я простила его за все? Его намеренную жестокость до этого, тот танец, одно только воспоминание о котором приносит боль. Я ведь клялась себе тогда, что никогда не прощу его, никогда не позволю себе стать настолько глупой, чтобы забыть об этом. Но потом, окрыленная надеждой на скорое осуществление своей мечты и возможный отъезд в Петербург, я хотела отпустить все, что удерживало меня в поместье, включая былые обиды и страх перед ним. Да, я простила его.
Глупо? Самонадеянно? Но ведь он действительно изменился: стал спокойнее и рассудительнее, даже мягче, если уместно ставить это слово рядом с его сильным именем и несгибаемым характером.
… - Какой хорошенький котенок, - запустила пальцы в мягкую шерстку. – А что Вы собираетесь с ним делать?
- Утопить.
- Как! – подскочила. – Вы собираетесь его утопить?
- Ну, а что такого? – он все также серьезен. – Назову его Карл Модестович и утоплю.
- Вы опять шутите, Владимир. Я знаю, что Вы на такое не способны, - мои пальцы путаются в теплой шерстке котика и случайно встречаются с рукой Владимира. Тут же словно множество маленьких иголочки закололи мою ладошку и стремительно побежали по всему телу, пробираясь внутрь и ускоряя биение сердца.
Я вздрогнула… наверное… иначе как объяснить его взгляд? Новым для меня стало не только это, но и осознание, что я нее хочу как раньше в испуге отдернуть руку, надеясь избежать его прикосновения.
- Я не ослышался? – Я не могу отвести глаз, а пальцы продолжают играть с шерсткой котика и ощущать тепло его легких касаний. - Вы только что выступили в роли моего адвоката? Неужели разглядели за маской чудовища доброе сердце? – Такой непривычно нежный голос… И я с трудом понимаю смысл произнесенных слов, улавливая в их разнообразии только одно и сама не замечая того, вторю ему…
- Доброе…

*И тут же одернула себя* О чем я думаю! Почему ищу ему оправдание? И почему стараюсь взглянуть на него иначе? Он изменился… или же все-таки изменилась я?
Я чувствую силу, которой раньше не было, чувствую уверенность и спокойствие о которых раньше не могла и мечтать. И все потому, что теперь я знаю его тайну.
… - Я боюсь Вас. – Признание… но мне не страшно его делать. И я не задумывают о причинах этого.
- А я Вас.
- Почему Вы мучаете меня? – старый вопрос, срываясь с моих губ теперь, почему-то звучит иначе. Раньше он был словно дань, теперь же ответ на него стал для меня жизненно важным. Словно для того чтобы решить, как же жить дальше, мне нужно узнать правду. Смотрю на него, пытаясь угадать ход мыслей, уловить в чертах лица … И словно прозрение, в которое я не могу поверить, но слова уже невнятно, напоминая тихий шепот, слетают с губ. - Вы делаете это… потому что любите меня?!

Но что принесет мне теперь открывшаяся истина? *Встала и стала нервно расхаживать по комнате.* Он любит меня, любил все это время, и как оказалось это не останавливало его ни перед чем…
…- Стоять! – так гаркнул, что у меня оборвалось сердце, и я замерла от испуга, не зная чего ожидать от него на этот раз. - У меня есть для вас поручение. Надеюсь, я не должен напоминать, что вы должны исполнять все мои поручения?
- Конечно, что прикажете? – Стараюсь не показать, как все внутри меня сжимается от страха и старается пробиться наружу дрожью в руках.
- Мои сапоги отвратительно вычищены, идите надрайте их… так, чтобы я мог видеть в них свое собственное отражение, - его глаза так горят, а на губах злая усмешка от которой становится не по себе. – После, сбегайте в лавку Мозаса за бутылкой шампанского…

После смерти дядюшки он крутил моей жизнью, как хотел: то подпускал близко к себе, да так, что мне удавалось невольно коснуться его, то старался отогнать как можно дальше злыми словами и новыми упреками. Он заставил танцевать… Но разве он заставил? Я сделала это сама из гордости, из желания во всем идти наперекор ему, показать, что я могу превзойти его, что я хоть что-то могу! Я закрыла тогда свое сердце, кричавшее о том, что не стоит этого делать. Я хотела одержать победу над ним, подогревая свою решительность играющей в крови ненавистью и злостью, поэтому начала танец. Я ликовала, наблюдая за его каменным лицо и пылающими глазами. Ликовала так сильно, что готова была звонко рассмеяться вслух, и этот смех *я понимаю сейчас* походил бы на смех ослепленного властью безумца. Но последовавшая за этим боль уничтожила все, не оставив и крупицы былой решительности. *Опустилась на пол и схватила голову руками.*
… - Я влюблен… Конечно она не знает об этом…
Теперь я понимаю, что он боялся. Сам боялся этого чувства. Знал, что я не отвечу взаимностью, вернее делал все возможное, чтобы я не ответила на его чувство, и тем самым сведя на нет свое собственное.
Но тут я вспомнила и другое: его легкий поцелуй в библиотеке, в котором тогда я нашла спасение, поддержку и снова узнала, что значит просто улыбаться.
…- Что Вы делаете? – пытаюсь возмутиться, но улыбка просится на губы.
- А что? - ответ в тон мне и медленный шаг навстречу. Насмешливо-ласково: - Красивая девушка дала мне себя поцеловать.
- Я дала?... – Спросила и тут же прикусила губу, понимая, что сама не остановила его, позволяя этот поцелуй. Не возразила, когда он нежно прикоснулся к моему лицу и стал медленно приближаться, словно давая возможность отпрянуть. *и словно эхо с задворок сознания * Словно я хотела чтобы он…

Даже теперь, за закрытой дверью своей комнаты, я не могу признаться себе, что действительно хотела его поцелуя. Хотела узнать, каково будет его прикосновение, не вызванное злость, а наполненное лаской и нежностью.
А его слова, сказанные во время дуэли: -Ну же Анна, давайте. Одно движение пальцем и Вы навсегда избавитесь от неугодного Вам человека... – Такие жестокие и никоим образом не являющиеся ни моими мыслями, ни желаниями. Мне хотелось податься вперед и закрыть его рот своими руками, не позволяя произносить подобную глупость. Хотелось заверить его, что все не так, но слова, слетавшие с губ, были бледной тенью слов звучавших тогда в моем сердце. А затем, подобно грому прозвучавшего ранее выстрела, последовало его признание. - Поздравляю Вас – барон Корф сражен.
Вольная, что лежала у самого его сердца и, оказавшись в моих руках, обжигала пальцы. И его взгляд в тот момент – отрешенный, насмешливый, но не бойкий как ранее, а грустный и печальный. Его губы улыбались, но я не верила им, его глаза о чем-то молили, но я не понимала о чем. А теперь все стало таким простым и понятным. Гордый, сильный и непреклонный барон любил меня и не знал, что делать со своим чувством, не знал, стоит ли примиряться с ним или же продолжать бороться, не подпуская слишком близко к сердцу. А я… *усмехнулась* лишь мешала его борьбе: из глупой гордости и обиды вернулась к нему в костюме Соломеи и стала играть с ним в игру, правил которой совершенно не знала, а в ночь перед дуэлью явилась к нему в ночной рубашке, действительно не думая о том, к чему все это может привести. Его поцелуи в ту ночь, слова вызывающие дрожь в теле и так напугавшие, что я едва не бросилась бежать из его комнаты.
…Его теплые руки на моих плечах и мне уже совсем не холодно. Дрожь почти мгновенно ушла с кончиков пальцев. Руки потянулись к нему ведомые совсем не разумом, но я продолжу лгать себе. Лгать как можно громче, чтобы усмирить встрепенувшееся сердце, чтобы не позволить правде скользнуть на губы, которые начинает жечь от его сладкого прикосновения.
- Только бы ты всегда была рядом…

Я думала о ком угодно только не о нем. Замечала только то, что хотела, обвиняла его в остальном, а он все это время продолжал любить меня: когда я танцевала с Михаилом на балу в Петербурге, когда наставляла на него пистолет, желая скорой расправы, даже когда говорила о свои чувствах к другому - он все равно продолжал любить меня.
Я обвиняла его в жестокости, но чем я лучше: намеренно дразнила его, мучила его насмешливым повиновением, каждой минутой своей жизни я причиняла ему боль. Как легко я обвиняла его одного в той ненависти, что как я думала раньше жила в нем. Я ненамеренно отнимала у него внимание отца, моя покорность судьбе и благодарность Иван Ивановичу сыграли не последнюю роль в этом. Мое существование вынуждало его постоянно врать своим друзьям и играть в моем присутствии ненавистную роль. Невольно я усложняла его жизнь, и вправе ли я сейчас обижаться на то, как он вел себя по отношению ко мне? Я никогда не была ему ровней, и он относился ко мне так, как того и требовало мое истинное положение: его поручения никогда не выходили за рамки дозволенного, а были уместны для исполнения обычной крепостной, коей я и являюсь. Он никогда не поднимал на меня руку, хотя имел полное право, ведь исполняла я поручения из рук вон как плохо, не зная, вернее, просто не умея должно услужить. И кто из нас после этого чудовище?..
Меня нельзя любить, я причиняю людям только боль: Никите, на которого смотрела не иначе чем на друга, вселив в него ложную уверенность, что между нами что-то может быть, и использовала это в своих целях, когда задумала сбежать от Владимира; затем Михаилу, с которым стала строить отношения на лжи, скрывая от него свое истинное положение и убеждая себя, что поступаю так во имя и по воле Иван Ивановича, а на самом деле тогда ничто не мешало мне сразу открыть ему правду; самому Иван Ивановичу, уверив его, что его желание видеть меня на сцене является и моим, а в действительности я никогда не хотела выступать на подмостках сцены; Владимиру, который все время боролся с ненавистной любовью ко мне. Изменить это я уже не в силах, но я могу хотя бы помочь Владимиру забыть меня и ту любовь что он испытывает ко мне, поскольку не хочу чтобы он и дальше страдал из-за меня.
Завтра я уеду, и больше никогда он не увидит меня. Больше не будет необходимости во лжи, больше не будет вынужденного притворства. Возможно, тогда он сможет простить меня за то, что я не…
- Постой! – Этот голос я узнала сразу. Быстро подойдя к наполненному зимними рисунками окну, сквозь витиеватые узоры оставленные морозом я увидела его. Владимир был во дворе и, сидя на коне, разговаривал с подошедшим к нему Никитой. Крупные хлопья снега, медленно кружась в легком танце, опускались на его темные волосы и окрашивали их своим серебром. Он склонился чуть ниже, и непослушная челка скользнула ему на глаза, но тут же быстро была откинута назад проворными пальцами хозяина. Такой простой и естественный жест взметнул в воздух осевшие на волосах снежинки и те, вновь подхваченные ветрам, снова пустились в свой неповторимый и озорной танец. Но он словно не замечал окружавшей его красоты.
Подняла руку и коснулась холодного стекла. Провела по его лицу, словно желая разгладить жесткую складку у кончика губ и морщинку пересекающую нахмуренный лоб. Я так хорошо помню улыбку, которая сгладила все острые углы, распрямила все изогнутые линии и придала мягкость чертам его лица. И я так хочу увидеть ее снова. Хоть на миг, пусть даже подаренную не мне.
-… Люблю его, - шепотом закончила я. Но сердце встрепенулось и уставшее от долгого молчания пропело – закончила или, все же, только начала?
Слезинка скользнула из уголка глаза и обожгла вспыхнувшую алым цветом щеку. Губы не слушая меня, зашептали тихо, словно заклинание:
- Молю Вас, барон, не любите меня.

Форум "Бедная Настя"