Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Тайный дневник барона Корфа".

Название: Тайный дневник барона Корфа
Примечание: (с) 2004. Текст является результатом коллективного творчества посетителей официального сайта сериала "Бедная Настя".


День 1

Как же они все меня достали! Ну почему как что, то я. Анька тут под ногами все крутится. Надо ее пристроить к какому-нибудь полезному делу. О, придумал! Пусть запишется в кружок бальных танцев. Может, хоть не будет мне постоянно твердить "почему вы меня так ненавидите".

Вчера пришел в баню - решил душик принять. Смотрю, а там Никитка новый тренажер установил. Гад. Сколько раз говорил - не тащи всякую дрянь в дом, и так места мало.


День 2

Анька хвалится успехами. Говорит, что танцует теперь, что нравится ей. Счастлива. Спрашивала, как надо целоваться. К чему бы это ей?


День 3

Понятно. Сегодня Анька похвалилась, что первый раз в жизни поцеловалась. Благодарила за теоретическую помощь. Танцует.


День 4

Раз этой белобрысой крепостной так нравиться танцевать, пусть завтра будет отплясывать перед друганом моим Михой и родней его в лице дядюшки.

Что-то стали меня мучить головные боли и соседи мои. Долгорукая совсем офонарела. Хочет мою хату заиметь. Как же я ей отдам-то ее. У меня ж тут евроремонт. Двери только сменил. Ручки по новой технологии пластмассовые поставил.


День 5

Блин, не учел я, что Миха к нам на пати заглянет. Анька смутилась при нем танцевать, сказала, работаю при любых условиях, но только когда влюбленные в меня пацаны не видят! Убежала, гадина. А так хорошо было. Не только мне, дядюшке тоже.

После такого начала я решил позвать своих друзей собутыльников. А они не пришли. Тогда решил один квасить. Только рюмку налил, Анька вбегает. Говорит, барин, Миху спровадила, хочу доплясать. Мне ведь практика нужна. Че я тут сделать мог. Ну, короче, мы попрактиковались маленько. Только ей, оказывается, не нравится, когда ее в живот целуют. Не любит она так. А я ж не знал. Вот она и убежала. Да и торопилась она куда-то. Видно, ждал ее кто-то.

День 6

Бедный я, бедный! Я ж не единственный мужик в доме, чтоб на меня такие нагрузки. И Полька тут еще. Короче, ОХ! Уморился.


День 7

Друган мой заявился. Я ж ему говорил, пить меньше надо. Он меня с чертом перепутал и драться полез. Еле ему объяснил, что я - это я!


День 8

Соседи завалились. До них слух дошел, что у меня крутая вечеринка. Только они датой ошиблись. И пришли сегодня. Ну, не отпускать же их с пустыми руками. Отдал им свое поместье в знак уважения.


День9

Хотел банк местный грабануть, чтоб поместье вернуть. Да Миха отговорил. Сказал, что костюм черта мне не идет. Подарил мне свой детский наряд снегурочки. Посоветовал в нем на дело идти. Я подумал и согласился. Куда все подевались?


День 10

Проснулся сегодня утром от дикого храпа над ухом. Оказалось, это Никитка. Он опять летал во сне. И залетел ко мне. Надо прекращать ему транквилизаторы и допинги принимать.


День 11

Все! Я бомж. Меня выперли из моей квартиры. Успел прихватить с собой те самые пластмассовые дверные ручки. Продам, денег выручу.


День 12

Вчера Никитка опять летал во сне. Не пойму, почему опять ко мне прилетел. Я ведь теперь у Сычихи живу.


День 13

Миха совсем спился. Живет теперь в цыганском таборе. Говорит, что цыган. Поет блатные песни. Вчера навестил меня. Спел Мурку. Похвалился, что бабу себе нашел - цыганку. Сказал, что Анка у него теперь в кибитке живет. Приглашал на петушиные бои "Анна против Рады".

Спрашивал у меня, как мужчина у мужчины, совета - что делать со спящими девушками? Я ему объяснил. Что-то меня тревожит. Не пойму что.


День 14

Сегодня ночью я летал вместе с Никиткой. Хороший парень! Виделся с папахеном своим. Он мне поведал, что я в Аньку влюбился. Правда? А я не знал.


День 15

Проведал Миху. Застал его в кибитке с Анкой. В обнимку. Набил ему морду. Репнин опрадывался, что он не черт. Тогда я ему так тихо: "А ты хоть знаешь, что бывает с теми, кто ослушается нашего сценариста?" А потом еще тише: "Че пил, че не позвал?"


День 16

Вчера праздновали день рожденья Седого. Играли с Анной в пьяную муху. Сломали шею местному наркобарону. Вкурились! Устроили петушиные бои между Анной и Радой. В конце концов под музыку "Нас не догонят" они скрылись в ближайшей кибитке. Уснули.


День 17

Все, больше не пью. Приходила Сычиха, хотела поставить меня в угол. Угла не нашла. Сказала, что пора бы вернуть поместье. Я оделся в костюм снегурочки и пошел на дело.


День 18

Люди, да когда же это я наконец пойму, что от меня хотят сценаристы?!?!?!

День 19

Ну че за жизнь! Не платят ни фига, и еще говорят, чтобы страсть изображал. Ладно, напряглись.


День 20

Вчера рылся в соседской помойке и обнаружил упаковку от теста на беременность. Так, это уже интереснее.

Хочется кушать. Похоже, все-таки придется пойти в табор. И Анька там, а то я что-то соскучился.

Сегодня ночью разговаривал с отцом. Он мне сказал, что нехорошо рыться в чужих помойках. Но что мне остается сделать? Ни дома, ни следовательно кухни, ни следовательно холодильника. Делать нечего, еду искать где-то надо. Все, ухожу в табор.


День 21

Продал дверные ручки на блошином рынке и купил ожерелье из ракушек. Подарю его Аньке. Буду охмурять.


День 22

Ожерелье Аньку не заинтересовало. Зато заинтересовало, че это я к ней так относиться начал, че это я таким щедрым стал. Я с ней поговорил. Она мне рассказала, что ей тут нравится. Она ходит тут в школу. Поет песни вместе с остальными, и главное, здесь есть холодильник, и она ночью ворует оттуда еду. Приглашала сегодня ночью с ней прогуляться. Я согласился.


Ночь с 22 на 23 день

Cначала она мне приказала замаскироваться. Раздела меня, вымазала в навозе и сказала, что теперь мы неуловимые мстители. Когда мы добрались до холодильника, то оказалось, что он на сигнализации "аллигатор", и пришлось возвращаться обратно. Вот, блин, цыгане.

День 24

Весь день спал. Потом отмывался от навоза.


День 25

Пришел Миха и сказал, что он записался в клуб анонимных алкоголиков. Сказал, что ему надоели черти. По большому секрету рассказал, что в этот клуб частенько заглядывает сам император.

Сегодня Анька показала мне козу. Что бы это значило?


День 26

Сегодня ночью идем на дело. Анька, я и Миха лезем в дом к Забалуеву. Весь день приготовляемся. Миха пытается прийти в себя и успокоить трясущиеся руки. Анька подошла ко мне со странной просьбой: "Перестаньте меня ненавидеть!" К чему бы это?


Ночь с 26 на 27 день

Вылазку решили отложить. У Анны сильное расстройство желудка.


День 27

Анна лежит зеленая. Ей идет.

Миша ходит и крестится. Ему опять мерещутся черти. Он переживает из-за Ани.

Сегодня гулял по лесу. Встретил Лизу. Она на меня напала. Обвинила во всех смертных грехах и сказала, что хочет первый раз со мной, а не с Забалуевым. Че это все ко мне со странными просьбами? К чему бы это? Я отказался. Сказал, что люблю другую. Спросил про тест на беременность. Лиза похлопала глазками и спросила, что это такое.


День 28

Аньке лучше. Я принес ей смекту, а она сказала: "Не пытайтесь меня отравить". К чему бы это???

Встретил Шуллера. Он мне намекнул, что знает, где Анна и скоро придет за ней. А потом добавил "I'll be back".

День 29

Забалуев рвет и мечет. Он обнаружил, что я спер с дверей ручки, ай я молодец!

Ах, любовь, любовь. Бедная Аня. Ей лучше. Сегодня бегала за курами. Хотела приготовить себе бульон. Сказала, что готовить теперь будет себе сама, не доверяет она никому. Паранойя, блин.

С Мишей весь день придумывали план, как пробраться в поместье к Забалуеву. Придумали. Решили катапультироваться. Под вечер Миша ушел в свой клуб.

Я пошел в гости к Никите. У него был гашик, и мы круто оттянулись. Он мне рассказал много интересного, но я мало что запомнил: Андрей Долгорукий сделал ребенка крепостной Тане, Таня прибежала жаловаться Никитке и застала его в объятиях Нюрки. Она испугалась, и у нее случился выкидыш. Но выкидыш оказался тоже не лыком шит, не растерялся и убежал в лес. Его теперь все ищут. Под конец сообщил совсем неприятную новость о том, что сериал переименовали. Новое название "Бригада Забалуева". Вот, кажется, и все.


День 30

Блин, тяжелое похмелье. Сычиха опять приходила. На этот раз угол не искала, а сразу ремнем по голой заднице дала. Теперь не могу сидеть. Анька надо мной подшучивает. Опять показывает козу. Да к чему это?


День 31

Оказывается, это Анька не козу показывает. Оказывается, она играет в рогатую улитку. Видите ли, в детстве она мало играла. А все сидела в уголке и ковыряла в носу.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не забрел в нашу сторону медведь. Ужасный рев раздался над округой. И тут вышла ОНА. Вышла, посмотрела на медведя, а он на нее. Медведь не выдержал и почему-то убежал. К чему бы это???

Так вот теперь, когда у нее есть время, она всегда играет.


День 32

Миша до сих пор не вернулся с собрания алкоголиков. Это уже не смешно! Аня страдает. Я к ней сегодня подошел и сказал, что все будет хорошо. А она кинулась мне на шею и говорит: "Владимир, я вас люблю!" К чему бы это???


День 33

Блин, кто ее учил целоваться???


День 34

Нашел под подушкой у Анны фотографию голого Репнина и корявую подпись: "Моему кузнечику". Блин, к чему бы это???


День 35

Оказалось, Анька надо мной подшутила. Пригласила передачу "Скрытой камерой". А я, дурак, поверил, что она меня любит. Мы разделили табор на две части. Холодильник на моей - придет она еще ко мне.


День 36

Никитка опять летал во сне. Голый. И я с ним. Голый. И Анна с нами. Одетая. Плохо. Надо раздеть. Дура, не дается. Пойду к Польке. Она стол накрыла к чаю.


День 37

Вернулся Миха. Побитый. Сказал, что сражался с гномами. Гномы победили и скоро придут сюда. Сказал, что надо сматываться.
Я просил прощенья у Ани. Она меня простила. Подошла близко-близко и улыбнулась. Лучше б не улыбалась.


День 38

Решил подарить Аньке на Новый Год зубную пасту и освежающие леденцы.


День 39

Сегодня решили катапультироваться к Забалуеву. Ночью. Идет подготовка. Миша надел защитный шлем. Почему-то не видно прорезей. По-моему, это ведро.

Когда пошел в кибитку за свечами, застал там Аньку с Седым голых. НЕ ожидал. НО был приятно удивлен. Хотел присоединиться - выгнали. Пришли и стали оправдываться. НЕ верю. Я обиделся.


Ночь с 39 на 40

Анька опять хотела раздеть меня, вымазать в навозе и опять хотела играть в неуловимых мстителей, но Миха не позволил. Сказал, что гномы не ждут! К чему бы тут гномы?

Катапультировались. Темень вокруг. Волки воют. Страшно. Дом стоит какой-то неприметный. Мы туда и направились. А волки во-о-о-ю-ю-ют! Ужас. Подошли к покосившемуся забору. Перелезли через него. Раздался хруст. Что это?!

Голос Аньки: "Это я морковку ем, проголодалась, а че, нельзя?"

Растущий организм. "Можно, только тихо."

"Ладно." Хрум, хрум хрум, хрум, хрум,хрум.

"Аня, как это сексуально!"

"Уберите руки от моей морковки, Михаил!"

"Извините."

У-у-у-у-у-у, воют волки. Хрум-хрум-хрум, хрустит морковка. Мы идем. Подходим к двери. Она со скрипом открывается. Зал пронзает страшный крик: "Что это?"

"Это моя рука," - Михаил.

"Я понимаю, Владимир, я про крик."

Далее совершенно непонятно. Михаил утверждает, что нас все-таки нагнали гномы. Анна говорит, что это те самые букашки, от которых она избавилась в 15 лет. Я же считаю, что это было сборище уездного дворянства во главе с Забалуевым. Они были одеты в кожу. Нет не так, как в Матрице. А так, что большинство мест были обнажены. Со временем до меня дошло, что это было сборище педофилов. Но тогда, когда я еще нечего не видел в темноте, я не понимал ничего. Это был страшный миг, но я выстоял. Я не скинул с себя одежду, я устоял. Мы бросились бежать и убежали.

День 40

Весь день спал и приходил в себя после увиденного. Оказалось, вчера выли не волки, а Анна. Странно.


День 41

Анька сорвала голос. Ну тогда, ночью, когда выла. Теперь все бегают вокруг и никто, слышите, никто не обращает внимания на меня! Все еще надеются, что когда-нибудь таки Анька попадет в императорский театр. И потому голос для нее главное.

В таборе совет. Решают, кого послать в город за лекарством. Хотели послать Миху. Отказались, так как он послал всех нас. Тогда честь отправиться в город пала на меня. Я был согласен. И даже подумал, что за это геройство, ну уж обязательно Анька в меня влюбится!

Собирали меня недолго. Седой украл у кого-то повозку. Дал с собой три бутылки водки. И сказал: "Должно хватить". Еды не дали. Напоследок попросили, чтобы я вернулся к Новому Году и желательно трезвым. К чему бы это?


День 43

Скучаю по Аньке. По ее козе. По-моему, я и впрямь влюбился. Горячо мне где-то в животе. И летать хочется. Надо сходить к своему врачу. Ну, провериться после жизни цыганской.


День 44

Похвалился врачу, что влюбился. А врач мне сказал, что у меня гастрит. Вот и горячо мне. Жаль. Но я все равно ее люблю. Купил у врача "Доктор Мом", освежающие леденцы и зубную пасту для Аньки. Надеюсь, будет рада. Потом поехал в Зимний.

Встретили меня там, как всегда, с любовью. Обыскали, спросили, на хрен явился. И пропустили. Первым, кого увидел, была странная барышня с вазой на голове. Она тщетно пыталась ее снять. Меня с детства учили быть галантными с дамами, и я стукнул по вазе. Ваза раскололась. А принцесса почему-то начала хохотать. К чему бы это?

Она проводила меня в свою комнату. Посадила на диван. Сказала, что просто искала в вазе письмо и ненароком залезла туда с головой, а потом не смогла снять. Благодарила. Целовала ручки. Потом щеки, потом лоб, губы, ноги, пятки, мизинчики на ногах, покусала ногти у меня на руках. Отчего получился почти сносный маникюр. И начала смеяться. Под конец я понял, что смеется она каждый раз, когда не знает, что сказать.

Внезапно дверь распахнулась и в комнату ворвалась Натали. Она набросилась на меня. Расстегнула рубашку. С минуту смотрела на мою голую грудь, а потом сказала: "Я так и знала!" К чему бы это?

Мы с ней разговорились, она мне похвалилась про новый американский солярий в подвале дворца. И суперскоросной автомобиль, который ей выделили, как фрейлине принцессы. Расспрашивала, как там ее брат, точно ли он не евнух? Я вспомнил фото голого Миши и ответил, что кажется нет, но есть подозрения, что зоофил, так как любит кузнечиков. Натали расстроилась и побежала поправлять макияж.

Я решил уйти от этой странной голодной принцессы. Нашел Александра. Он сидел и листал какой-то журнал с большим интересом. Когда заметил меня, резко встал. Мы с ним разговорились.


Продолжние 45 дня

В общем, во время разговора я так незаметно водочку на стол, Александр так незаметно стопарики из ящика письменного стола достал. И пошло-поехало. Мы хорошо дверь запереть успели. А то ведь если сам император пришел бы, то трех бутылок бы не хватило. Он ведь, Миха рассказывал, тоже клуб анонимных алкоголиков посещает. В общем да.

Жаловался мне Александр на принцессу. И что когда говорит она, то слюной брызжет, что шепелявит и картавит. И тупая она. Сказал, что у него маникюр уже где возможно и не возможно сделан, и в общем все!

Что меня особенно поразило, сказал, что влюбился он в Натали. Что прям не может без нее. А еще интересовался, почему она иногда его чертом называет. Я предположил, что это семейное. Затем вспомнил, что тогда, когда в Петропавловке она ему на ухо шептала, то сказала: "Не убьют тебя, с меня бутылка". Не удивительно, что ради такого можно пожить еще, и что пацан тот, которого зашибли при игре в лапту, так решил.

Когда было выпито две бутылки, мы решили, что нам не хватает женского тела. Решили, что для этой цели сойдут Натали и Мари. Попросили слугу позвать их.


Ночь с 45 дня на 46

Натали и Мари быстро сообразили, что к чему. Мари почему-то перешла на чистый русский и даже без акцента, причем частенько поражала меня искусными матюгами. Натали после трех стопарей исполнила танец на столе. Разделись до нижнего белья. Оказалось, что наследник его не носит.

Пили без закуски. Только принцесса закусывала поочередно то ногтями Натали, то своими. Да и грудь у нее оказалась фальшивая. В общем, сплошное разочарование. Поутру Александр удалился с кричавшей Натали. Помнится, она что-то про чертей орала - точно, семейное. А меня оставил с Мари. Она мне призналась, что я у нее не первый. Просила больше грубости и желательно мата. А в самый ответственный момент начала хлестать меня по щекам.


День 46

Проснулся весь оплеванный и избитый. Физически и морально изнасилованный. Блин, не повезет ее мужу! Потом в мои покои ворвался наследник. Сказал, что сдал бутылки. Отдал деньги. На вопрос, как там Натали, ответил, что она ушла в запой. Тогда я решил, что это точно семейное. Возвращаюсь. Завтра Новый Год. Вот блин, е-мое.

День 47

В лесу встретил Забалуева. Он сначала смутился (за сцену в его доме), потом так тихо: "Не желаете присоединиться к нам?" А потом громко: "Вы ничего не докажете, слышите, ни-че-го!!!" Достал, старый маразматик, мне после принцессы ничего не страшно.

В таборе поставили елку. Украсили многочисленными париками Анны. Направился к ней в палатку. Она лежала. Миша рядом. Читал ей сказку про Кощея Бессмертного. Украшал описаниями про чертей. Может, я им помешал?

Анна был благодарна за "Доктор Мом", выпила все бутылочку залпом. Миша поинтересовался, не на спирту ли лекарство. Был разочарован, что нет. Спрашивал о сестре. Я сказал, что все нормально, что передавала ему привет. Опустил описание нашей с ней встречи. Миша ушел. Анна впервые сказала мне спасибо. А потом спросила, что с моими щеками. Сказал, что это заслуги перед отечеством. Она была за меня горда. Впрочем, я за себя тоже.


Ночь с 48 на 49 (новогодняя ночь) Незаметно положил под елку зубную пасту и освежающие леденцы для Анны. Расческу, зеркальце Мари (спер у нее) и пачку презервативов (на всякий случай) для Миши. Седому - краску для волос. Раде - карты Таро с изображением голого Шварцнеггера вместе с Памелой Андерсон.

Сели за стол. Пили. Пили много. Пили слишком много. Допились до чертиков. Я понял Мишу. Это жутко, когда они повсюду.
Еще пили. Пили все. Пила даже Анна. И даже Анна допилась до чертиков. Рада нагадала мне цыганку на ночь. Сбылось.


Утро 49 дня

Проснулся в обнимку с Мишей. Рядом лежала Рада. К чему бы это?


День 49 дня

Оказалось, Рада и Мише нагадала цыганку на ночь.


Вечер 49 дня

Разбирал подарки. Миша подарил мне три презерватива (из подаренной мной пачки). К чему бы это? Анька - средство от прыщей и открытку. В открытке было написано: "Поможет и вам". Седой был щедр - прядь своих волос и листок бумаги с надписью "На счастье". Рада - открытку. В открытке: "Все, что надо, ты получил этой ночью". К чему бы это?

Не, пить больше не буду. Че было этой ночью??


День 50

Ходил на могилу к отцу. Плакал. Потом пришла Анька. Очень мило поговорили. Про то, как в детстве вдвоем мылись в баньке, били друг друга вениками. Про то, как играли в дочки-матери, про то, как били маленького Долгорукого, а он кричал и просил о помощи. Ох! А потом Анька вдруг как-то нервно дернулась и сказала, что ей пора, что ее ждет Миша. Убил бы.

Решил зайти в гости к Сычихе. Нашел ее сзади дома. Она лежала и улыбалась. В руках держала шприц, жгут и фото голого Михи. Блин. Надо тоже сделать такую фотографию. А то прям обидно.


День 51

Сегодня ходил фотографироваться. Слава Богу, на Руси практикуют цветное фото (на столе у Корфов первый экземпляр). Так реалистичнее. Дорого, конечно. Но я покопался в окрестных помойках, нашел много полезных безделушек, продал их и вот. Фото просил в анфас, чем я хуже Мишеля? Завтра надо не забыть получить.


Ночь с 51 на 52 день

Приходила Рада, предлагала массаж. Отказался. Фото получил. вполне сносно. Только голову найти не могу. Странно.

День 52

Проснулся из-за того, что кто-то неподалеку плакал. Когда вышел, увидел Анну. Она мне пожаловалась, что вчера ночью кто-то украл Репнина. Блин. Где теперь искать этого алкоголика?


Продолжение 52 дня

Миху решил не искать. Или сам придет, или гномы принесут. Показал фотографию Раде. Просила сделать ксерокс. Я разрешил.

Аня сказала, что не будет со мной разговаривать, пока я не отыщу Репнина. А я ей на это свое фото достаю. Она широко распахнула глаза и говорит: "Блин, ой! То есть, боже мой! Это кто?" И косится так странно. Сморщилась вся. И пальцем тычет в фотографию. "Это вы?"

Я испугался. Не видел ее такой сморщенной. Только один раз, когда было мне лет пять. Принесли сверток. Я туда заглянул и увидел странное, сморщенное, красное и орущее существо. Позже оказалось, что это существо - Анна. Тогда я и понял, что это моя судьба. До сих пор не пойму, хорошо это или плохо.

Так вот, испугался я до полусмерти. Схватился за сердце. Посинел и был готов упасть в обморок, когда она ослабила хватку и спросила: "Это вас Репнин надоумил?" Я растерялся: "Да нет, сам". "Мило, весьма мило, без головы даже лучше. Оставите?" "Берите, пожалуйста".

Не пойму, где же голова?


Ночь с 52 на 53 день

И снится Владимиру сон. Едет он на повозке по дороге. Вокруг лес. Темень. Зайцы скачут. Медведи ползают. И видит указатель "2 километра до Петербурга". Все ближе город. Все чаще на пути попадаются городские помойки. И вдалеке уже видны высотки. Потом становится ясно, что это Петропавловка. И вспоминает Владимир, как снимал он там квартиру после стрелки с Александром.


Ночь с 52 на 53 (реальность)

Прибежала Анна. Споткнулась об меня. Чуть не сломала шею, но весьма метко приземлилась на мою подушку. От грохота я проснулся. Сразу оценил ситуацию. Приобнял Аньку. Начал ей на ушко шептать какие-то пошлости и уже был готов на все. Но тут: "Владимир, да я собственно не за этим пришла. Фото подпишите, пжлста". Анна попросила адресовать кузнечику. Адресовал. Кто же такой кузнечик?..


День 53

Утро. Спросил у Анны, кто такой кузнечик. Она сказала, что так в детстве ее называл Никитка. Они соревновались, кто дальше прыгнет. Выигрывала всегда Анна, потому что Никитка проваливался под землю. А почему меня не приглашали играть?

Сегодня пошел в лес справить малую нужду. Справил. Когда возвращался, увидел Миху. Он меня не узнал. Шел с какой-то размалеванной блондинкой. Очень мило, под ручку.

Вечер. Миха вернулся. Я спросил, че за баба с ним в лесу гуляла. Он мне ответил, что это Анна. Потом подошла Рада и сказала, что в таборе готовится спектакль про то, как Колумб открыл Америку. Просила играть Колумба. Странно. К чему бы это?

Поздний вечер. Сказал Анне, что так ярко краситься неприлично. Она же мне нахамила, нагрубила и ответила, что неприлично справлять свою нужду там, где проходят ее свидания. Думает, я это специально. Дура. Такая хорошая дура.

Ночь. Пришла Анька. Начала что-то сбивчиво говорить про уринотерапию. Про то, что на все готова. Я спросонья ничего не понял и свалил ее к себе на кровать, так, на всякий случай. Тогда она начала что-то орать про Модестыча. Затем опять про уринотерапию. Расстегнула мне брюки. Я обрадовался и пожалел, что я не цесаревич и ношу нижнее белье.

Неизвестно, до чего бы это довело, но в кибитку ворвалась Рада. Тут же стала скидывать с себя одежду. Орать про извращенцев, грубый секс, групповуху. В общем, в суматохе я почти раздетый выбежал из кибитки. И побежал куда глаза глядят.


День 54

Долго бежал по лесу. Порадовался, что не цесаревич и ношу нижнее белье. Холодно, блин. Добежал до дома Долгоруких. Главное, чтобы меня не видела маман этого чудного семейства. Сижу в кустах, выжидаю момент. Не пойму, откуда этот странный запах. Стоп! Что-то вижу. Выбегает крепостная, Таня ее, кажется, звать. Волосы растрепаны, платье расстегнуто. Бежит и орет. Сделал вывод: здесь что-то не так.

Пробрался в дом. Пошарил по комнатам. Не нашел ни еды, ни одежды. Нашел Сонечкину комнату. Покопался в ее гардеробе. Нашел вполне сносные мужские штаны, и рубашку. Странно. Также нашел пару симпатичных трусиков. Одни стринги - кислотного цвета. Другие - красные кружевные. Сделал вывод: что-то тут не так.

В то время, когда копался в гардеробе, в комнату вошел высокий блондин с длинными кудрявыми волосами. Видел такого в моей детской книжке про Маугли. Он отнял у меня трусики и сказал, что сейчас Сонечкин выход и это ей нужно. Блин, а с виду такая приличная девушка. Говорила мне Нюрка, в тихом омуте водятся.

Пошел искать Лизку. Надо объясниться. Нашел ее комнату быстро, благо помню, где она находится. Застал ее в постели с резиновой куклой мужика. Оправдывалась. Плакала. Сказала, что раз я ей отказал, то пусть лучше так. Говорила, что тренируется.

Мне ее так стало жалко, что я ей преподал пару уроков. Так преподал, что теперь она репетирует речь, обращенную к Забалуеву: "А вы у меня не первый!"

Когда понял, что наделал, испугался. Понял, что люблю Аньку и чувствую свою вину перед ней. Лизка обнадежилась. Сказала, что не прочь еще. Приглашала в гости завтра. Отмазался. Сделал вывод: какие же мы, мужики, все-таки козлы.

Когда прощался с Лизкой, в комнату ворвался Андрей. Увидел меня, полез обниматься. Потом заметил резинового мужика. Подошел к нему и сказал: "Нарекаю тебя Квазимодо". Потом снял очки и запел.

Сделал главный вывод: Долгорукие - идиоты! И С чистой совестью ушел. Надеюсь, девушки в таборе успокоились.

P.S. Пахло от меня - наступил в коровью лепешку.

День 54

Девушки успокоились. Но что-то мне подсказывает, что все это временно. Анька ходит и показывает, прошу прощения, средний палец Раде. Цыганка в свою очередь - средние пальцы на обеих руках. Меня не ждали, что ли?

Вечером ко мне подошел Миша. Просил дать ему в долг денег. Вот идиот, у бомжа просит! Правда, Миша, кажется, тоже бомж. Денег я ему не дал. Предложил пойти покопаться в помойке. Миша отказался.


День 55

Сказал Аньке "доброе утро". Она мне улыбнулась в ответ, но потом скривилась и убежала. Что-то тут не так.

Ходил в местный стриптиз-клуб. Были слухи, что им заправляю я, но пока мне ничего про это неизвестно. Хотя все в этой жизни бывает. Поживем - увидим.

Пришел. У меня спросили, кого желаю: мальчика, девочку? Ответил, что хочу пива. Дали пива. Видел Забалуева. Ужратого до поросячьего визга. Прикольно хрюкает. Надо попросить его научить и меня так.

От пива меня разморило. Решил сходить к Лизке. Надо как-то забыть Аньку. Рада говорит, что пивом и бабами делу не помочь. Не верю ей.

Когда шел по лесу, увидел Аньку. Она сидела в кустах. Вся зеленая. Ей было плохо. Отвел ее в табор. Она говорит, это алкогольное отравление. Я не верю. Думаю, это те самые букашки.


День 56

Анька беременна. Блин.


День 57

Пил.


День 58

Пил.


День 59

Пил.


День 60

Пил.


День 61

Пить больше не могу. Как она могла? Вот дрянь! Барон помер, и давай.


День 62

Это Мишин ребенок. Миша тоже в запое. Он считает, что родится непременно гном. Дурак.


День 63

Свадьба. Но Миша напился и ушел куда-то в лес. Аня одна. Ей плохо. Пошел и утешил ее. Имел с ней пренеприятный разговор о средствах контрацепции. Во время разговора что-то случилось, и Анна поцеловала меня. Поцеловала в губы. Смутилась. Сказала "спасибо" и ушла. Господи, что же это делается?!


День 64

Миша вернулся только под утро. Принес Аньке еловую ветку. Сказал - подарок. Немного потрясся, признался в любви сначала вешалке, потом Анне. Лег спать.

Анька в грусти заглянула ко мне. Опять вспомнили детство. Поплакали. Я собрался с силами и спросил, Мишин ли это ребенок. Она кивнула, а потом добавила: "Он Мишин, но с вашей помощью". Блин, много на свете чего видел, но как такое понимать?


День 65

Ходили с Седым на охоту. Пошел снег. Я хотел его поймать на ладонь, но не смог. Обиделся на режиссеров, что зло со мной пошутили и пустили виртуальный снег. Седой совсем отчаялся. Не вышло Раду спихнуть Михе, переключился на меня. Говорил, какая она хорошая. Вспомнил ночное происшествие в моей кибитке, испугался, но обещал подумать.

Поймали оборотня. Он сказал, что он из Америки и зовут его Томми. Отпустили. Испугались его странного готического друга.

Пришли с охоты ни с чем. Нас побили цыганские женщины и оставили без ужина.


День 66

Есть хочу!!! Жуть!!!

Так как свадьба не состоялась, ее перенесли. Кто-то считает, что это плохой знак. Решили провести интерактивное голосование. Зашли в лес и поставили табличку с надписью: "Если вы хотите что бы: *свадьба состоялась - оторвите ветку от первой елки. **Свадьба не состоялась, то состоялась с кем? - оторвите ветку и оставьте записку у второй елки. ***Образовалась шведская семья, то напишите в записке ее членов и оторвите ветку от третьей елки."


День 67

Табор разделился на две части. Одна против свадьбы, другая за. Миша ходит хмурый. Заметил, что я сегодня голосовал против. Пришел с серьезным разговором. Долго впаривал, как он любит Аньку. И опять поинтересовался, знаю ли я, что такое любовь. Почему это его интересует? Стал путанно объяснять что-то про это чудное чувство. В конце концов Миха понял, что запутался, топнул ногой и ушел.

Виделся с Аней, просил объяснить, что значит ребенок Мишин, но с моей помощью. Она сказала, что те презервативы, которые я подарил Михе, оказались некачественными. Последствия известны. Блин, вот олух. Это ж я у цесаревича их спер. Ну, не может же царская семья некачественным пользоваться. Спасибо, уважаемое российское правительство! И тут не без вашей помощи!


День 68

Нет, надо держать себя в руках, в конце концов, не могу же я всю жизнь пить. Приехал сегодня в табор с вечерней прогулки. Вижу, у всех ужин. Седой поет. Анька с набитым ртом тоже. Вгрызлась она в мясо и застряла. Всем табором потом выковыривали баранину у нее из зубов. Миха старался, но потом расплакался. Не могу я на них смотреть! И плакать тоже не могу - линзы выпадут.


День 69

Аня с Мишей поссорились. Спорят, кто кого любит, и какого фига Миха Раде вчера руки облизывал. Репнин оправдывается, что руки вкусно пахли, и он их обнюхивал. К чему это, интересно? Рада ходит и улыбается. Причесалась она наконец-то, наверно, потому и радуется.

Аня пришла ко мне. Странно, почему чуть ей плохо, как она у меня? Как говорил великий и неповторимый Пятачок: "Что-то тут не так". Говорили с ней, плакали. Гадали на воске, кто будет, мальчик или девочка. Ничего не вышло - получился гном. Потом считали прыщики у друг дружки на лице. Поцеловались - незабываемо! Спросил у Ани, что это значит. Она мне ответила, что не знает, что ничего не знает, что запуталась в большом количестве мужиков вокруг ее персоны. Просила прощения. На этот раз руки тряслись у меня. Ушла.


День 70

К нам в табор заехал врач. К нему выстроилась очередь. Ко мне подошла Рада, сунула пачку долларов. Просила соблазнить Аньку. Отказался. Тогда она стукнула меня по лбу и ушла. Отходил. Отходил долго.

Прибежала Аня от врача. Взволнованная. Плакала. Сказала, что она не беременна, что произошла ошибка. Просила никому об этом не говорить. Долго смотрела на меня. О чем-то думала.


День 71

В табор пришла Лиза. О чем-то долго говорила с Седым. Потом наткнулась на меня. Отвела в кибитку. Раздела, облизала с ног до головы, интересовалась, понравилось ли мне. Тогда я вспомнил принцессу, мне стало плохо. Я посинел и начал задыхаться. Помнится, тогда Лиза, кажется, проговорила что-то типа: "Ах вот как это бывает!" Блин, к чему она это? Отправил ее счастливую и требующую продолжения домой. Уф!


Выдержки из дневника Даниила Страхова:

Режиссеры опять заставили меня плакать! Не понимают, что каждый раз после этого у меня выпадают линзы. Без них я ничего не вижу и потому начинаю морщиться (кто видел, как я плачу, тот помнит, что обычно за этим следует жуткая гримаса). Вот козлы! Поплакал, затем надо было обнять Корикову, а я обнял Красилова. Спутал. На площадке скандал. Петр вспомнил, как в детстве он занимался борьбой. Это серьезно. Пришлось напомнить ему, что также он занимался и фигурным катанием. Еле успокоили.


День 72

В табор пришел Шуллер. Анну ищет. Миша зачем-то набил мне морду (линзы при этом снова вылетели, потому далее происходящее я почти не видел). Начал нести какую-ту чушь. Потом, кажется, снял штаны, что-то доказывал.

Линзы безвозвратно утеряны в снегу. Мне дали бинокль и послали за доктором Штерном. А с биноклем, кстати, прикольно. Только в туалет ходить неудобно.


День 73

Начали репетировать спектакль. Я играл Колумба. Корабль сделали из Анькиного сундука. А вместо парусов приспособили ее панталоны. Вместо флага моя фотка (та, где я голый). Аньку посадили на нос корабля (сундука) - пусть приносит удачу.
Во время репетиции кто-то достал водку. Пили.


День 74

Приходила Сычиха. Угла не искала. Ремень не доставала. Только потаскала за ухо. Грубо напомнила, что мы так и нашли убийцу старого барона. Ухо распухло.

Сычиха ушла. Я решил плотно взяться за дело. Объявился обиженный Миха. Пожали друг другу руки (у Миши они были липкие и влажные, фу!), мирились. Пришла почему-то шатающаяся Анна. Решили образовать банду. Вершить справедливость, так сказать.

Табор вспомнил о свадьбе. Анька сказала Михе, что не верит ему, и свадьба отменяется. Тогда ей деликатно напомнили про ее положение. Она рассердилась и сказала, что ни фига она не беременна. Скандал! Пришлось спасать Аню от разъяренного Михаила. Убежали с ней в лес. Скрывались там всю ночь.


Ночь с 74 дня на 75

Сначала убегали от Репнина. Когда выдохлись, присели на пенек. Аня так дышала!.. Что я прям заерзал на холодном деревянном седалище. Она заметила мои маневры и спросила в чем дело. Оправдывался, что зачесалась пятая точка. Она предлагала почесать по-дружески. По-дружески я не захотел, но вслух тактично отказался. Мы посмеялись, а потом долго говорили, смотрели на луну, выли на луну, смеялись.

Было хорошо. Только потом мы замерзли, возникла неловкая пауза. Аня начала говорить про Михаила, я сморщился. Стал серьезным и злым, напрягся. Но все это пропало, когда я услышал, что она говорит. Сначала думал - начинается! Но потом она говорила, что Миха и она быть вместе не могут, что Анна любит его, но все изменилось. Говорила, говорила, говорила. Да, видно, так устала, что внезапно замолчала. Повернулась ко мне и спросила, как я к ней отношусь.

Должен признаться, застала она меня врасплох. Сначала напомнил ей про наши с ней споры, ссоры и недопонимания. Закончил тем, что вопреки всему, Анна, вы мне дороги, в общем, нес полнейшую чушь. Она смотрела на меня, а потом провела рукой по моей щеке и по уху. Ухо болело, и я чуть не заорал, вовремя успокоился, только как-то неуклюже крякнул. Аня приняла это за стеснительность и проговорила: "Не надо волноваться, мой бедный мальчик, ваша щетинка даже приятна". Кого это она мальчиком назвала?! Хотя приятно, и кто же виноват, что негде мне теперь бриться. Потом она бормотала про то, что так нельзя, отдернула руку, хотела уйти, но вернулась, путалась, вспоминала поцелуй.

Мы жутко замерзли, терлись друг об дружку телами. Я расстегнул пальто, прижал Аню к себе. Ее глаза при этом почему-то странно задергались. Она повернулась ко мне и спросила про ту девушку, которую я люблю, пыталась узнать кто она. Молчал как партизан. Сказал, что Анна ее не знает. Как дети, блин!

А потом не выдержал и поцеловал ее. Она ответила. Целовались. Целовались долго. Целовались очень долго. Чуть не примерзли друг к дружке на морозе.

После поцелуя смутились. Аня хотела уйти, но я взял ее за руку и попросил не бежать. Она обернулась и сказала, что это надо забыть. Я так не считал, но согласился. Чуть слышно добавил: "Можно ли забыть и прошлые поцелуи, стоит ли?" Аня растерялась, опять начала путаться.

На тот момент мы замерзли до смерти. В табор было возвращаться нельзя. Тогда мы решили пойти к Сычихе. Продолжить разговор у нее.

Ночь с 74 на 75, домик Сычихи

4.30 утра. Странно, но Сычиха еще не спала. Сидела в дальнем углу на полу и что-то бормотала. Мы постучались. Она дернулась, прищурилась и прошептала: "Чччерти-и-и?" Ответили, что мы не черти. Впустила. Крестила нас. Потом опомнилась. Посмотрела на меня, на мое ухо, на Аню.

"Что вы делаете здесь, дети мои?" "Да вот, нам в табор возвращаться нельзя, надо где-то переждать", - влезла Анька. "Присаживайтесь, щас накормлю и поговорим".

Говорили о поместье. Иногда Сычиха срывалась на крик, иногда на еле слышный шепот. Видно, волновалась. Кормила нас одуванчиками в винном соусе (откуда у нее одуванчики зимой?). Мы почти не наелись, но одуванчики закончились. Сказала, что скоро все изменится. Зачем-то отозвала Аню в сторону. Обе вернулись счастливые. Смотрели на меня и хихикали.

Постелила ведьма мне на полу. Себе на печке, а Анну на кровати уложила. Задула свечи. В темноте подкрался к Анне. Спросил, что же нам теперь делать? Это оказалась не Анна, а Сычиха. Она проснулась. Оценила ситуацию. Предложила пойти покурить и поговорить. Зашли за угол избушки. Сычиха угостила меня мальборо. Сказала, что видит - между мной и Анной что-то происходит. Видит, что все будет хорошо. Надо только поместье вернуть. Насчет Михаила сказала не беспокоиться, но остерегаться человека рядом с ним. Плакала, говорила о несчастьях, которые выпадут на долю Анны и мою. Обняла меня, и я вырубился.


День 75

Проснулся утром в таборе. Плакал. Страдал. Думал, как нам теперь с Анной быть. Такое просто вычеркнуть из жизни нельзя. Твердо решил возвращать поместье.

Пошел к Михе. На ступенях кибитки увидел Анну. Она тихо плакала. Я понял, что что-то не так. Зашел в палатку и увидел спящих Михаила и голую Раду. Понятно.

Аня переселилась в отдельную палатку. С Мишей не говорит. Зато с ним поговорил я. Поговорил грубо. А тот сощурился и спросил, что это меня так Аня волновать стала. Не влюбился ли я в нее. Я кричал. Кричал громко, о том, как Репнин смеет такое говорить!!! Миха сполз вниз по стенке и прошептал: "Я так больше не могу". Видно, кризис у него. Оказалось, нет. Просто Миха хотел отомстить Анне. А вышло, что только навредил себе, Раде, да и всем вокруг.


День 76

О происшествии прошлой ночи узнал Седой. О том, что Миха ночевал у Рады. Уж не знаю как, но теперь он требует, чтобы Мишель женился на его сестрице. Репнин отпирается, говорит, что ничего не было. Так что это Рада его усиленно пыталась склонить к ужасному грехопадению. А Миха после прогулок на морозе, неудавшегося cчастья с Анкой в кибитке попросту оказался несостоятелен. Да еще к тому же первый раз он предпочитает только в первую брачную ночь, как выяснилось.
Только Седой на это ему ответил, что ему пофигу, было че или не было, тока сестрица его в девках засиделась, и потому пора бы Михе подумать о свадьбе. Репнин испугался и побежал к Сычихе за успокоительным.


День 77

Пошел охранять Анну от Модестыча. Сел на ступеньки, пожелал моей ненаглядной спокойной ночи очень, очень тихо. Но видно у нее не уши, а локаторы, потому что она тут же выглянула из кибитки, взяла меня за шиворот и втащила внутрь. Извинялась за то, что я себе чуть не обломал все конечности.

Я спросил, сильно ли Аня любит Мишу. Она сказала, что не может сейчас на это ответить. Тогда напомнил про то, как она плакала, когда застала Миху и Раду. Она рассмеялась и объяснила, что это из-за того, что у цыганки грудь больше. Вот уж воистину странные женщины!

Я вспомнил про мою миссию и напомнил Анне про поместье. Сказал, что сейчас надо забыть все насущные проблемы и заняться самым главным. Она, видно, не так меня поняла. Допишу завтра.


День 78

Кошмар, блин! Описываю происшествия прошлого вечера. Аня явно не так меня поняла, разгорячилась, начала обнимать. В общем, я сам бы за себя не отвечал, если б не дух барона, который внезапно появился и строго на меня посмотрел. Мне стало стыдно и я прекратил это безобразие. Аня сначала не поняла, а потом сама увидела. Вскрикнула и потеряла сознание. Барон, видно, сам не ожидал такого и от страха испарился. Оставили они меня все.

Аньку отхлестал по щекам, она пришла в себя. Крестилась, вместо молитвы почему-то повторяла таблицу умножения. Потом исправилась. Пришлось ей рассказать, что барон часто меня навещает. Она обиделась, что к ней не приходит. Объяснил Ане, что имел в виду не то важное дело (кстати, вот Аня шустрая, только намекни, и сразу на меня запрыгнула, гормоны, блин). Что имел в виду поместье и убийцу барона. Она кивнула. Предложила поискать Михаила и начать поиски.


Ночь с 78 на 79

Всю ночь искали Михаила. Нашли под кустом рябины. Зима, он ее ел. Когда мы пришли, испугался, что отберем и начал судорожно запихивать красные ягоды себе в рот. Мы его успокоили. Мирились. Мирились долго. Да я ваще не видел, что б так долго мирились! К утру, наконец, закончили это дело и пошли в табор отсыпаться.


День 79

Долго спали. Но тут в табор опять наведался Модестыч. Ко мне Рада к первому прибежали и сообщила. Побежал к Ане в кибитку. Она спросонья ничего не поняла. Я лег рядом с ней. Накрыл ее одеялом, сказал не сопеть. Боже! Она была так близко! Зашел Модестыч. Я изобразил пробуждение (в этот самый момент Анька что-то делала с моей ширинкой, я начал нервно дергаться). Списал все на тяжелое похмелье, Модестыч поверил. Ушел. Видно от напряжения Анька облегченно выдохнула прям мне в ширинку. Так я не дергался давно! Хотел поставить ее в угол. Объяснил, что подобное баловство не подобает приличной девушке. Она вздернула брови и напомнила, что она всего лишь дворовая девка. На комплимент, что ли, напрашивается?


День 80

Завтра у меня день рождения. Будем показывать спектакль про Колумба. Решили больше не репетировать, после прошлой репетиции запасы водки слишком уж убавились.

Аня все утро тренировалась петь. Начала с распевки. Закончила муркой. Видно, до сих пор вспоминает Мишу, ведь это его любимая песня.

Седой откуда-то притащил фейерверки. Чувствую, праздник удастся.

Пришел Миша. Говорил почему-то шепотом. Оказалось, скрывается от Рады. Спрашивал, что я хочу на день рождения. Задумался. Без уточнений ответил, что хочу любви и счастья. Миша улыбнулся и ушел.

Долго думал, что бы одеть на праздник. Потом понял, что выбирать не из чего, разве что пойти и порыться по помойкам. От этой мысли отказался.


День 81

6:00. В палатку ворвалась Аня. Огляделась, обрадовалась, что первая. Поздравила, поцеловала в лоб и убежала. Развернул подарок. Внутри оказалась открытка (без подписи) и книга "Роковое томленье". Задумался. Решил во что бы то ни стало почитать книжку. Занятно.

6:45. Уснуть уже не смог. Решил дойти до Сычихи и пригласить ее на праздник. Она была при параде. Где-то нашла почти не рваные перчатки и красивое платьице. Она обрадовалась моему приходу. Сказала, что помнит о моем дне рождения и уже приготовила подарок. Торжественно вручила мне какой-то сверток и обещалась к вечеру быть в таборе.

8:55. Тихо пробрался к себе в кибитку. Притворился спящим.

9:00. Спать не дали. Ворвался Миша. Огляделся, Обрадовался, что он первый. Разубеждать его я не стал. Репнин поцеловал меня в лоб. Подарил подарок и по-партизански выполз из кибитки. Понятно, скрывается от Рады. Развернул сверток Сычихи. Там оказался пузырек со странной жидкостью. Подпись "Виагра". Надо не забыть узнать, что это такое. Миша подарил мне пакет анаши и беломорчик. И листок с подписью "Настоящее счастье".

9:30. Зашла Рада. Зашла как обычно попросту, по-цыгански наступила мне на руку, уронила мне на голову стул. Поздравила. Сказала, что меня все ждут к завтраку. Ушла. Ушла попросту, по английски.

10:00. Поел вареного лука. Наелся. Меня все поздравили. Расцеловали. После чего я решил пойти принять душ в ближайшей проруби.

11:30. Помогал Мише сделать укладку, его фирменную. А мне задуло. Он меня тоже предлагал так уложиться, да я отказался.

12:00. Начали показывать спектакль цыганским ребятишкам. Сначала все шло хорошо. Но когда дошло до места, где пираты (Седой за всех пиратов сразу) срывают флаг (меня голого на фото), детишки начали протестовать. Ах, эта современная молодежь, тока и требует голого тела!!! Пришлось флаг оставить.

Анька на каком-то этапе спела песенку про Мэйфлаувер и ушла. Миша был индейцем. Он бегал полуголый, обмазанный Анькиным автозагаром. Было холодно, он посинел и индеец получился фиолетовый. Конец у спектакля был чем-то похож на эпизод из "Звездных воинов". В общем, все это не важно, главное, детям понравилось.

16:00. Аня накрывает на стол (Седой и стол откуда-то притащил). Я любуюсь на нее с одной стороны стола. Миха, как оказалось, с другой.

17:00. Сели за стол.

17:02. Не успели сесть за стол. Раздался взрыв, и из ниоткуда появилась Сычиха. Смущенно извинилась и присоединилась к нам.

17:05. Ну, в общем, пили.

Потерял счет времени. Только помню, что Анька опять исполняла танец семи вуалей вместе с Радой и Мишей. Играли в бутылочку. Целовался с Седым, Радой и лошадью. Раскурили мою анашу, потом Михину, потом анашу Седого, потом Сычиха притащила целый мешок. Устроили танцы папуасов вокруг костра. Ловили рыбу в бочке с вином. Искали в лесу пингвинов, нашли. Интересовались у них, как там на северном полюсе. Оказалось, это не пингвины, а Никитка с Таней. Пригласили их к себе. Еще много раз пили. Сычиха изображала Дэвида Коперфильда. Седой носил ее на плечах, а она орала, что летает. Потом она публично извинилась, что немного выпила. Танцевали лизгинку, почему-то похожую на брачные пляски обезьян.

Всем табором (за исключением Сычихи, которая стояла в стороне и тихо улыбалась, и меня) выпили подаренную мне странную жидкость. После этого все почему-то разбежались. Когда, наконец, все довольные вылезли из кустов, решили поджечь фейерверк. Кажется, взрыв атомной бомбы неверно приписывают американцам.


День 85

Очень тревожит меня кое-что:
1.Последние три дня тщетно вспоминаю, скоко мне теперь лет.
2.Последние три дня в таборе подозрительно тихо, даже тараканы не ползают.
3.Последние три дня тщетно ищу у себя на теле хоть волосинку, найти не могу. Я лысый.

День 86

Наконец отважился выйти на улицу. Все как в замедленном кино. Аня в ярко-рыжем парике крадется вдоль кибиток. Миха застыл в странной позе. Рада замедленно отковыривает прилипшую к носу соринку. Впрочем, я не лучше - лысый, заикаюсь, желаю всем доброго утра, пытаюсь сфокусироваться на Анне, не выходит.


День 87

Немного отошло. Выползли из кибиток сегодня. Начали разбираться, в чем дело. На похмелье не похоже, от него волосы не выпадают... Решили, что это от фейерверка. Одно хорошо, подохли все тараканы и крысы. А волосы, надеюсь, скоро отрастут. Седой украл у Татьяны специальный крем для роста волос. Усилено мажусь.


День 88

Приходила Аня, предлагала мне один из своих париков. Как она выразилась, ну вы ж это, в положении. В каком это я положении?


День 89

Крем помогает. Волосы очень быстро восстанавливаются. Тока вот на груди их теперь еще больше, чем было раньше. Чувствуем себя нормально. Решили с Михой сходить в мое бывшее поместье, проведать долбаных интервентов. Аня пожелала удачи и убежала. Играет с цыганскими ребятишками.

В поместье все как прежде, за исключением того, что в горшках теперь растет марихуана, а не анютины глазки. Цыган, когда мы уходили, вручил нам волшебный порошок, чтобы мы могли ходить сквозь стены. Ходим. Ищем улики против Забалуева. Были в комнате отца, нынешней Лизиной, ниче не нашли.


День 90

Были в библиотеке. Решил найти мой старый порножурнал. Нажал на какую-то кнопочку, и шкафчик открылся. Миха только хотел обрадоваться, но ему на голову упал странный предмет.


День 91

При близком рассмотрении оказалось, что этот странный предмет не что иное, как флакончик из-под яда. У Михи большая зеленая шишка на лбу. Решили вернуться в табор. Думаем, как теперь быть.


День 92

Миха похож на единорога. Цыгане загадывают на него желания.

Были у Долгоруких. Нашли там Забалуева. Засадили его в кутузку (он отпирался, что-то говорил про то, что кинули его подло). Сначала оправдывался, потом стал драться, потом царапаться, потом заскулил и сдался. Марья Алексеевна устроила истерику. Пряталась за меня. Все почему-то долго смеялись.


День 93

Долгорукая делала мне рожки за спиной. Откуда она, интересно, знает? Ну, про то, что Анька мне изменяет, и у меня рога под прической? Мудрая женщина, блин.


День 94

Был у отца на могиле. Пытался установить контакт. Для этого отхлебывал волшебный эликсир из фляжки. Эликсир, видно, был паленый, вместо отца появилась Лиза. Меня не заметила. Три раза обошла сосну, погрозила ей кулаком. Потом, наконец, обратила внимание на меня. Улыбнулась, поздоровалась. Смутилась положила отчего-то свежие розы на могилу отца (откуда бы им взяться посреди зимы?) и ушла.

В таборе недовольство. Миха оказался предприимчивым и решил брать деньги за каждое загаданное желание.

Вечером приходила Аня. Сказала, что уходит в Петербург. Видно, решила повторить подвиг Ломоносова. Пешочком, блин. Просила прощения за все. Расплакалась, обняла меня. И быстро ушла. Я побежал за ней, но найти ее нигде не мог. Долго бегал по лесу, устал, присел на пенек. Стал размышлять. Убийцу нашел, а на душе неспокойно, хату не отдают. Сычиха! Она же мне обещала!

Был у нее. Отчего Сычиха со мной всегда странно улыбчивая? Я расстроился, чуть не расплакался, а она мило меня утешала, напоила молоком. Веселый и запрограммированный на счастье в жизни, я пошел к Михе с интересным предложением.


День 95

Позвали местного растамана доктора Штерна, как мозг нашего уезда, попросили помочь, разработали гениальный план. Пришли к Долгорукой, обвинили, что она сперла перчатки кролика Роджера (ну, зайца из "Алисы в стране чудес"). Она, конечно же, отпиралась, долго ломалась, потом томно сказала: "Ну та-а-ак ужжж и бы-ы-ыть", принесла. Мы типа вышли, а на самом деле подслушивали под дверью.

Через несколько секунд ворвались в комнату и застали княгиню за ужаснейшим занятием: стоя в неподобающей благородной барыне позе, она сжигала что-то в камине. Не надо и говорить, что в огне чуть не погибли белые перчатки. Странно, они вроде из синтетики были, а в камин попавши, почти не пострадали. Оказалось, что именно в этих перчатках Долгорукая отравила моего отца, дрянь!

Позвали исправника, арестовали Марью Алексеевну. Она расстроилась, стала топать ногами и бодаться. Я ей очень тактично намекнул, что последнего делать не стоит, так как не все ж в курсе деяний ее мужа и, следовательно, не знают, что Марье Алексеевне есть чем бодаться. Она же стала кричать, что все-все знали, тока она, бедная несчастная, ниче не подозревала.

Когда вышли на улицу, из дома выбежал Андрей, поправляя по дороге прическу и застегивая шинель. Прибежал, с безумным взором: "Оставьте маменьку, она ни в чем не виновата!" Вот, блин, жертва чернобыля и тренажерных залов. Хоть бы разобрался, в чем дело!

Позвали Никитку. Он поднял Андрея, отошел от нас на несколько метров и поставил его на ноги. Во время этих манипуляций княгиня издала клич амазонки Зены и на старой повозке вылетела вон из поместья. Андрей опомнился, начал буянить, кидаться в нас снежками. Заперли его в моей бывшей комнате, той самой, обклеенной звуконепроницаемым и непробиваемым материалом, дали литр водки и пошли искать его маменьку. Неуемная женщина, блин!


Тот же день

Миху послал в имение к Забалуеву, а сам отправился на пенек. Там думается лучше. Думал, думал, думал и придумал. Прибежал в библиотеку. В тайную комнату. Княгиня уже была там. Вся тряслась, поскуливала. У мадам истерика. Хотел ее успокоить, а она, неблагодарная, решила меня прибить. Начал вспоминать лекции по половому воспитанию, нет, не то! Начал вспоминать лекции по психологии. В чем-то ее убеждал, она даже пистолет опустила. Но видно это только из-за того, что рука у нее устала, потому что вскоре она опять его направила на меня.

Тишина затягивалась. Но вдруг что-то произошло и в комнату ворвалась Анна. Я во что бы то ни стало решил ее защитить и потому кинул в Марью Алексеевну платок, наверно думал, что это чем-то поможет. Она за нами погналась, но запуталась в юбках и упала, пистолет нечаянно выстрелил.

Как в китайских фильмах с криками "кии-ии-и-я-я-я!!!" Миха вышиб дверь, сделал двойное сальто, тройной переворот и неуклюже повалился на пол с видом победителя.

Княгиня начала нести вздор. Вызвали для нее врачей и увезли в ее имение. Миху, чтоб недолго скучал и не мешал послал, по какому-то делу. А сам выпил с Анной бренди, поговорили. А она бедная не выдержала и расплакалась. Мое сердце не могло перенести такого. Я подошел к ней, положил ее голову к себе на плечо (ткань на пальто сразу промокла от фонтана слез), стал ее целовать в шею, в уши, в щечки, и закончил губками. Но она как-то странно смотрела сквозь меня и отталкивала. Что случилось?


День 97

Оказалось, это судороги. На самом деле толкаться Аня не хотела и смотреть безумным взором тоже. Давно не ела и случился приступ. Мы вспомнили поцелуй и посмялись над ним. Аня ползала вдоль стенки, вытирала пыль с часов. Кокетничает, подумал я. Потом посмотрела на меня черными как смоль глазами, сначала стала серьезной, потом ласково улыбнулась и начала приближаться ко мне. По ходу говоря: "Поймите, я все еще люблю Михаила, и быть может, буду любить его всегда. Но не поймите меня неправильно". С этими словами она положила руки мне на грудь и толкнула в кресло.

Я был ошарашен, сразу вспомнил Миху и затрясся всем существом. "Не пойму, в чем дело, но ваш поцелуй, он до сих пор пылает на моих губах!" - продолжала она. Анна провела рукой по моему лицу, на момент остановила палец на моих губах, прошептала: "Это они виноваты". Затем взяла мою руку, прижала ее к своему сердцу и спросила: "Вы слышите, вы слышите, что оно живое?" Гм, ну понятно ведь, раз бьется! К тому моменту я больше не чего не понимал.

"Владимир!" - только Аня стала приближаться к моим губам, в комнату ворвался Андрей. Нечесаный и пьяный, но в этом наше счастье. Он мало что понял, не обратил внимание на то, что Анна чуть не сидит у меня на коленях и чуть не целует меня. Андрей не стал ругаться, что его грубо заперли, благодарил за водку. Просил прощенья за мать. Подарил мне мое поместье, и прилюдно снял с меня позорное звание бомжа.

Все это время Анна тихо сидела в уголке и забито смотрела то на меня, то на Андрея. В комнату вполз Миха. Именно вполз. Бледный, с трясущимся подбородком и огромными синяками под глазами, он нетвердыми шагом подошел ко мне и со всего размаху дал мне в нос. Потом развернулся, крякнул, развернулся еще раз, присел на корточки, посмотрел на меня и засмеялся.

Андрей решил, что это покушение на его жизнь и в ответ накинулся на Репнина. Надавал тому тумаков. Миша в ответ на это ободрал все пуговицы с мундира Долгорукого и кусок ткани. Встал, отряхнулся и медленно произнес: "Я решил восстанавливать свою честь и достоинство, верну себе мундир! Вот пуговицы и материал уже есть!" Развернулся и пополз обратно. Андрюша тоже извинился и тоже поспешно удалился.

Анна от смущения и страха прикрылась подносом, при этом она была уже не на кресле, а в углу комнаты. Когда все разошлись, она даже не заметила. Я подошел к ней, обнял. "Полно-те вам! Хватит играть этот спектакль!" И моя прелесть удалилась.


День 98

Завидую временам, когда летал во сне с Никиткой. Теперь мне снятся страшные монстры и много, много покемонов (покемоны - это мои старые игрушки). Иногда, впрочем, меня посещает Анна, но это бывает слишком редко.

После завтрака в комнату ворвалась Анна, растрепанная, но прекрасная, с криками: "Владимир, я утром распевалась, и на меня напала муза! Она меня побила и предупредила, чтоб больше я не пела! Что мне делать?" Ответил юной певице многозначительным взглядом.

Выдалось свободное время. Решил почитать подаренную Аней книжку "Роковое томленье".
Дочитал до 3 главы, занятно.
Дочитал до 4 главы, почему я раньше подобного не читал?
Дочитал до 5 главы, пожалел, что рядом нет Анны.
Дочитал до 6 главы, пожалел, что рядом нет Анны в костюме наложницы.
Дочитал до 7 главы, пожалел, что рядом нет, ну хоть Полины.
Дочитал до 9 главы, пожалел, что рядом нет ну хоть кого!
После 10 главы, наконец, нашел возрастные ограничения "Детям до 18". Аньке, кстати, еще рано! Пошел ставить ее в угол. Получил в нос еще и от Аньки. Нос почти уже не мой.

Вызвал доктора Штерна. Только явился Миха. Я его боялся, да и нос еще болел. Прятался под столом. Миха вошел, огляделся, заметил меня, бить не стал. Подошел впритык и дыхнул. Последующее помню смутно. Кажется, пари у нас на Анькины панталоны. Клялся Михе, что уже через два дня панталоны будут мои. Миша злобно стрелял глазами и вскоре, слава Богу, ушел.


День 99

Ночью меня мучила бессонница, и я блуждал по дому. Идя по коридору, заметил фигуру Репнина. Он был в моем сортире, искал что-то. Стал за ним наблюдать. Как оказалось, Миха пытался найти мою ночную вазу. Нашел и разбил ее. Злорадно похихикал и ушел. Вот блин, злобный карлик, уже вторую испоганил, а вазы, между прочим, не дешевые, династии Минь, как никак.

Пошел на кухню, услышал шум на конюшне. Зашел, а там Анька бежать собралась. Испугалась. Потом еще больше, когда увидела, что я в ночнушке. Все уладили без криков. Отвел Аню в ее комнату, хотел задержаться, ну там, спокойной ночи пожелать и все такое. Только она дверь у меня перед носом захлопнула. Эк, ее штырит, гормоны, подумал я и побрел к себе в комнату.


День 100

Забалуева, грязного и со сломанной вставной челюстью в руках выпустили из тюрьмы. Теперь его камеру занимает Марья Алексеевна.

Был на могиле у отца. Потом решил сходить на могилу Петра Долгорукого. Издали увидел, что что-то не так. Могила была разрыта, в гробу спали в обнимку Лизка и Никитка. Последний истошно храпел. Что ж это делается-то! Так и вижу заголовки в газетах: "Ночные оргии на могиле отца!" Пока решил уйти, но я еще узнаю, в чем дело.

Пошел на пенек, думал. Ведь это со мной Лиза познала грех, так значит это я в корню развратник, что с ней такое после меня сделалось. Испугался собственной догадки. Покурил, успокоился. Вернулся в поместье.

Модестыч сегодня ночью был на романтическом ужине у Сычихи. Теперь он сидит в углу и как младенец пускает слюни, а Аня надушенным платочком вытирает их.


День 101

Утро. Было еще темно, когда ко мне в постель кто-то прокрался. Кто-то юный и прекрасный, как я понял. "Котенок, - прошептал я, сладко потягиваясь, - ты все-таки пришла? Я так и знал". Долго не разговаривали, а принялись сразу за дело. В порыве страсти у меня вырвалось "Аня-я-я-я". Так тихо, почти не слышно. Девушка дернулась, вскрикнула. Поля!!! "Чего угодно, барин?"

День. Спустился к завтраку поздно. Долго отмывался в душе под лейкой. Пытался забыть утро. В столовой, гостиной, библиотеке (это все функции этой полезной комнаты) не было никого, кроме Анны. Только заглянул в столовую, ко мне на ходу подлетел Репнин (тут же я машинально закрыл нос рукой.) Он откланялся и исчез. Отлично, хоть одной проблемой меньше.

Забыв про столовую, в задумчивости я побрел на кухню. Понаблюдал там проявления садистской тирании. Меня это, с моей юной и чистой душой, поразило до крайности (а крайность у меня, как обычно, она одна - поплакал) и, ошарашенный, сразу захотел есть. С этой целью прошел на кухню.

Был очень испуган затаившейся за гардиной Анной. Последние три недели наблюдал ее в одном и том же одеянии, с одной и той же прической. Сегодня произошла разительная перемена (опять подумал, что она кокетничает). Улыбнулся. Был предельно вежлив, но Аня почему-то чуть не расплакалась. Нюхала странную, по-моему искусственную, розу.

Я очень разволновался от этих ее проявлений чувственности. Обеспокоился ее румянцем. Так и думал, что со своими советами не злоупотреблять соляриями я буду послан в тотальный игнор. Рассуждал на вечные темы, да неудачно. Голод победил, и у меня сработал инстинкт, выработанный еще в детстве. Схватил пирожок и побежал его есть на конюшню.

Среди стойл заметил маленького серенького монстра, думал, крыса. Оказалось - котенок. С истошным "ме-е-е-е!" он медленно приближался ко мне. Падкий до монстров, я не устоял и побежал целоваться с животиной. За этим делом меня застала Анна. Она ничуть не испугалась моим странным проявления сексуальных фантазий, а наоборот, очень развеселилась (после чего я окончательно решил, что что-то тут не так). Предложила котенка целовать вместе и одновременно. Говорила, что так кошкам нравится больше.

После таких речей я решил подарить ей живодристика. Чем бы дитя не тешилось, как говориться. Она назвала его Серятей. В честь покойного Лучика (кота ее детства). При чем тут Серятя, одному Богу известно. Аня предлагала мне воровать ночью сливки для ее нового питомца. Да я отказался, зная, что перед этим буду вымазан грязью и посвящен в интереснейшую игру в неуловимых мстителей.

Потом случилась особенная нежность: "Анна, у вас в голове солома! Пардон, на голове!" Я вытащил у нее из-за уха соломину. Она улыбнулась во все свои тридцать три фарфоровых зуба и покраснела (обгорела в солярии, подумал я). "У вас в волосах паутина," - видно хотела подыграть мне Анна. Замяли.

В тот самый момент наших нежностей в конюшню, как в центр нашего поместья, ворвался Миша. За уздечкой. Доехал до поместья Долгорких и заметил, что без уздечки. Вот и вернулся. Бывает, подумал я. Аня ушла кормить Серятю. Бывает, подумал я еще раз и от смертной скуки, вдруг наплывшей на меня, вызвал своего лучшего друга, Михаила Александровича Репнина, на дуэль. Так, на всякий случай. "Раз так, Владимир, то я согласен. Завтра в восемь утра к тебе прибудет мой секундант".


Ночь с 101 на 102 день

Темно. Люблю я ночь. Опять бессонница. За окном воет ветер, в стекло бьется ветка рябины. Под дверью скребется Серятя. Взял котика себе. В лунном свете обнаружил плешинку. Показалось, подумал я. Отнес киску в комнату к спящей Анне. Она была так прекрасна! Еле удержался! Краем глаза заметил ее прелестную ночнушку с Белоснежкой и семью гномами. Странно, но все гномы были подписанны. Жаль, в темноте не видно.


День 102

Кажется, дуэль стоит отменить. Проснулся утром весь в плешинках, как Серятя. Пошел искать еще хоть кого-то. Все как партизаны сидят по комнатам. Все в плешинках. В доме поголовный лишай. Позвали Сычиху, она намазала нас зеленкой, обозвала детьми джунглей. И ушла. Сказала, что должно помочь с первого раза.

Секунданта в дом не пустили. Играли с с Анной в "Угадай мелодию". Запоролся на "Мне не жаль". Аня притащила большую скалку, яйцо и стала меня бить. Мне уже все равно было, главное, нос цел. Пара шишек и яйцо на голове, это ниче, говорят, для волос полезно (яйцо). Серятю тоже обмазали зеленкой, от этого он облысел. Бедное животное. Аня зовет его "мой крокодильчик".

Модестыч своим обильным слюноотделением загадил весь пол в гостиной. Заставил Полю оттирать. Та была как обычно недовольна. Обещала жаловаться в партию социал-демократов. Называла себя Кларой Цеткин. Странно. К чему бы это?

День 103

Обыскал всю библиотеку. Пытался навести справки, кто такая Клара Цеткин. Не нашел.

Аня все утро бегала по дому и истошно орала: "Серятя, кыс-кыс-кыс!! Серятя, кыс-кыс-кыс!" Заметил, что плешинок стало меньше. Это радует. Весь дом усыпан китикэтом. Пожалел о подарке.

Безуспешно боролся с желанием узнать, что написано у Ани на пижаме. Дошел, блин. Спустился вниз. Встретил ее. Уговорил сесть со мной за стол. Зеленка с ее прекрасного личика почти смылась, остались лишь разводы на щеках, но они хорошо гармонируют с румянцем.

В поместье ломился Миша. Пинал двери, ломал рамы на окнах. Орал, что забыл и уздечку, и лошадь. Злой ушел.

Прогуливаясь по коридору, встретил Никитку с окровавленными руками (видно, опять некрофилил). "А где Лиза? - грозно поинтересовался я. - Или она еще не отмылась от позорной крови?" "Да вы что? Вот, козла с Варварой резали. Аня щас разделывает его".

Я побледнел, в глазах у меня потемнело. Нет, я Модестыча недолюбливал, но...


Тот же день

Ворвался на кухню. "Где он?!" "Кто он, барин?" "Модестыч. Уже зарыли, да?" "Владимир вам плохо? Мы козла резали!"
"Ну, это ж он не виноват, что козел!" "Владимир, ну это ж старый совсем был, с него и мясо то нет, тока на суп сегодня, да и все".

Может, они и батю моего так же? С такой-то логикой. Дальше моя слабая психика не выдержала. И я повалился на пол.


День 104

Проснулся в лихорадке. Около кровати сидела Аня. Гладила меня по голове. Мне так от этого хорошо стало! Но я вдруг испугался, что меня постигнет участь управляющего и жалобно прошептал: "Только меня не убивайте, ладно?" Аня улыбнулась, обещала постараться (точно прибьет, подумал я, а потом предположил, а мож опять кокетничает?)

В комнату вплыл управляющий. Я не удивился. Решил, что Модестыч теперь с батей моим ко мне в гости ходить буду. Вместе. Уснул.


День 105

Проснулся в ясном и трезвом уме. Соединил все мысли и понял, что я все напутал. Корить себя не стал. А решил притвориться, что еще болен. Пью какие-то пилюли. Изображаю бред. Спросил у Ани, что написано над гномами на ее пижаме. Она хихикнула и тихо прошептала: "Я там дни недели записала. Чтоб не путать, а то раньше все выучить никак не могла". Обожаю ее!


День 106

Надоело быть больным. Перестал притворяться. Приходила Сычиха. Тоже вся в зеленке, недовольная. Сказала, что все мы теперь дети джунглей. Осмотрела нас, решила, что здоровы. Кот тоже. Бедное животное постоянно мерзнет без шерсти, из-за этого истошно орет и трясется. Шел сегодня по коридору, заметил Серятю в углу. Он сидел там и по обыкновению трясся, рядом - лужа. Позвал Полину, лучше б не звал, блин.

Думал о дуэли, о Долгорукой. Вышел подышать на улицу. Покурил, посидел на лавочке, скучно, блин. Заметил Аню. Она погрозила мне пальцем, подошла. Ругалась, что я без шапки. Потом успокоилась и предложила слепить снежную бабу. Лепили. Опять пригодился Анькин парик. Остались довольны работой и пошли на заслуженный обед.

Аня как-то странно смотрит на меня, временами проверяю, одет ли я. Создается впечатление, что нет. Во время обеда проговорился про дуэль. Аня подавилась, пришлось бить ее по спине, заметил, что на ней нет корсета. И мне, признаться, так понравилось касаться ее прелестной спинки, что я ее бил и бил. Она еле встала, отвесила мне пощечину, разбила об меня блюдо с рыбой и ушла, держась за спину. Блин, опять переборщил.


День 107

Утром проснулся от переполоха. Выглянул в окно. Лучше б не выглядывал. Все как и вчера: снежная баба, на ней Анькин парик. Затем Модестыч - примерз, простите, слюной к правой груди снеговика. Бедный, не может оторваться. Смущается. На хрен его Сычиха напоила травой, он же теперь как ребенок-олигофрен, вкупе с явными симптомами даунизма. Интересно ему стало (цитирую), что это за барышня раздетая всю ночь на улице простояла. Вот он и вышел на улицу попросить гостью войти. Дурдом!


Тот же день

Заперли Модестыча в комнате вместе со снежной Бабой (оторвать его не получилось, потому решили, пусть оттаивает).

Шел на конюшню. Нечаянно услышал крики, доносившиеся с кухни. Орала Варвара: "Бьет значит любит! Не тупи, Аня!" Понятно!
Вместо конюшни свернул в оранжерею. Нарвал роз. Один букет поставил Анне в комнату (там был безобразнейший бардак!), другой положил под порог двери.


Через 1,5 часа

(Крик, гам, нецензурная брань). Корикова, она же и Аня, играя с Серятей, наступает в букет роз. Падает, при этом истошно орет. Да, вздохнул я. Опять меня подставили режиссеры.

Снова узнал, что такое крайность, прослезился, но почти не плакал. Ко мне пришла разъяренная Аня, просила объяснений. Опять затянула долгую: "Владимир, за что вы меня так ненавидите?" Повешусь скоро, честное слово! Пытался успокоить Аню, ушла, пытался успокоиться сам, не смог. Трясся. Налил себе рюмку бренди, затем вторую, третью, не помню точно, но кажется напился. Начал буянить.

Разговаривал с Серятей о жизни. Пытался выведать у него, храпит ли Аня ночью. Серятя стал урчать и закатывать глаза. Не понял, это котик мне ответил?

Когда часы пробили семь, я проснулся. Не пытаясь понять, почему я сплю на письменном столе, я просто встал и отправился в душ. Отрезвел. Вышел из ванной счастливый, с ясным рассудком и с совершенно конкретным планом относительно Анны. Наткнулся на Полину, та сидела на столе, болтала ногами, щурилась. Пыталась меня соблазнить. Для этого лапала мои уши, лопатки, считала позвонки. Затем взяла мою руку, просила оценить новый лифчик Аньки, который у нее сперла. Потрогал. Лифчик оценил, просил подарить его мне. Поля обрадовалась. Невзначай заметила: "Какой здесь большой стол, барин!" Прогнал ее, обиженную и что-то орущую про французских куртизанок. Чушь!


День 108

Искал повсюду Аню. Не нашел. Разговаривал с отцом, но это не все. Прилег отдохнуть после сытного обеда. Почти задремал. Слышал странные голоса. Один женский, шепчущий: "Она в опасности, спаси ее!", другой мужской: "Оставь ее в покое, есть человек, которому она нужна. Не вмешивайся".

Послал второй голос и побежал. Куда? Не знаю. Но прибежал верно. Модестыч, кажется, опять покуривал марихуану в конюшне. Уж не знаю, что как, но сарай горит, Аня там (так в сценарии написано было, во всяком случае). Надо спасать. Вспоминал уроки ОБЖ. Помогло. С Михой на пару выбили дверь. Репнину сгрузил Аню, он, спотыкаясь от тяжелой ноши уплелся, я же спасал: лошадей, котят, сено. Вспомнил про Анну лишь когда вынес последнюю соломинку.

Нашел Репнина и Анну в столовой. "Тут больно, а тут? А тут нет, значит живы!" Лапал полурастегнутую Аню Миша (а корсета-то нет!). Заметили меня. Смутились. Аня начала мотать головой и хрипеть: "Не виноватая я, он сам полез". Миха злобно щурился. Злой, взволнованный и грязный как копченый сухарик ушел, не забыв при этом закрыть дверь.

Рассматривал рисунок на обоях, когда на меня наткнулся Репнин. Он говорил мне о бывшей герлфренд цесаревича. О том, что Миша видел слишком реальный глюк с ее участием. Не забыл упомянуть про огромные, почти вылупившиеся глаза Софьи Петровны. Ее взор, блуждавший где-то ниже пояса Мишеля. Но дело все в том глюке. Он, по словам Миши, называет себя Ариной Родионовой.

Уважаемый дневник, считаю своим долгом объяснить тебе, кем была герлфренд Романова-младшего. Ольга Калиновская - бывшая няня Александра Николаевича. Утирала ему слюни, гладила его по головке, меняла слюнявчики, рубашки и трусы (в то время наследник еще не поддался новомодному течению и носил сей предмет туалета), что немаловажно, собственноручно (в том числе и смена трусов). Нагревала будущему императору постель заместо грелки и за все это была отослана в Польшу. Там ее ждал больной и старый пан, нуждавшийся в смене слюнявчиков и панталонов намного больше юного прынца. В общем, теперь она объявилась, и Мишель волнуется, что на этот раз она станет проявлять свою активную заботу о нем.

Посмотрел на Миху более чем многозначительно и предложил подумать о дуэли, иначе Калиновской придется сидеть у постели умирающего Репнина и читать ему сказки. Миша шутки не оценил, зато больно ущипнул меня за зад и попросил больше так не шутить.

Зашли проверить пистолеты, но этому не суждено было сбыться. Трясясь мелкой дрожью, истерично и нарочито громко дыша, Анна стояла к нам спиной, сжимая пистолет в руках. Обернулась безумно и как-то обреченно посмотрела сначала на меня, потом на Миху, икнула и медленно подняла руку. Однако дуло, господа.

Продолжение 108 дня

Дуло вскоре исчезло. Благодарите нервность Миши и мои дипломатические способности. Аня успокоилась, но заявила, что ненавидит всех нас (видно, имея в виду всех мужиков), ее раздражает, что мы все постоянно решаем за нее, и потому она подписывается во всемирную организацию крепостных феминисток. И удалилась, размахивая пистолетом. Еле успел выдернуть его у нее из рук. Блин, руки как клещи. Массажисткой будет, однозначно.

Тока хотели с Михой мириться, да не вышло, на этот раз нам помешали мои дипломатические способности и нервность Миши. Иногда возникает у меня желание отправить его к Сычихе на перевоспитание. Ну, травки целебной попьет, с Модестычем породнятся. В итоге Миша откланялся и ушел, а я полез за словарем в надежде найти что-же такое "феминизм".

Словаря не нашел. Странно, куда б ему деться? Сел за стол и задумался. Знаешь, милый дневник, подметил странную особенность Ани: если она говорит что-то действительно умное и содержательное, она повторяет потом это по 20-30 раз. Ну, объясняю, сначала была песня: "Владимир, почему вы меня так ненавидите?", а теперь "Владимир, ну зачем вы меня мучаете?" Бедная моя.

За этими мыслями я и не заметил как задремал. Медленно, в полусне, перебрался в свою комнату. Зевнул и уснул. Надо сказать, что снился мне тогда первоклассный эротический суперблобастер с участие Ани. На самом интересном месте меня разбудил странный шорох в комнате.

Господи, да я верно сплю еще. Нет, вроде не похоже. Она, черт побери, я задыхаюсь от нежности, она была в премилой полупрозрачной ночнушке (признаться, я сильно удивился, думал, у нее исключительно бельишко с гномами в гардеробе имеется). Она сильно напугалась, стала прерывисто дышать и мотать головой. Видно не верила, что зашла ко мне, ее взгляд остановился на полурасегнутой рубашке, на обнаженной части моей груди, она стала сильней трясти головой.

Я, и так возбужденный сверх всякой меры после моего остросюжетного сна, лежа на своей огромной кровати, почувствал себя в наиглупейшей ситуации и не смог произнести ничего умнее как: "А это ты". Она закивала головой с утроенной силой и стала похожа на китайский болванчик. Ее широко раскрытые глаза и ужаc. Ужас? Да, ужас впервые увиденного мужского тела в такой близости, в такой ситуации, да еще и в таком освещении.

Сначала, честно говоря, мне стало элементарно жаль ее. Потом до того жаль, что захотелось прижать ее маленькое субтильное тельце к свое могучей, впрочем, опустим, это лишнее. Дневник, теперь ты понимаешь мое состояние. Это было нечто, нечто в белой прозрачной ночной рубашке, стоящее в метре от меня.

Я встал с кровати, подошел к ней. Остановил ее беспрерывные кивки. Нежно, с любовью и еле сдерживаемым желанием спросил, что она тут делает. Она начала оправдываться, молоть полнейшую чепуху. Господи! Лепетать, что хотела украсть мой пистолет, лежавший на ночном столике, научиться стрелять. Говорила о том, что будет истиной феминисткой и обучится всему. Потом, видимо, поняла всю абсурдность сказанного. Посмотрела на меня и пустила слезу.

Господи, что это была за слеза! Я был готов утонуть в ней! Сделаться микробом и поджидать ее, стекающую, на щеке моей Богини! Все мускулы на моем теле были до предела напряжены, если бы она тогда прикоснулась ко мне или хотя бы приблизилась чуть ближе, верно я бы не выдержал.

Но все было иначе. Она с видом мученицы повернулась ко мне и предложила мне себя в обмен за прекращение дуэли. Абсурд, Боже мой, чистейшей воды абсурд! Милая моя, глупая девочка. Я невольно улыбнулся. Она села на кровать. За ее прозрачной ночнушкой я мимолетом увидел огромный синяк на полспины. Мне стало так жаль Анну. Я вспомнил как бессовестно стучал ей по спине, когда она подавилась. Я улыбнулся еще шире. И стал по памяти читать ей лекции по половому воспитанию. Что не стоит отдаваться первому встречному, что чести-то не вернешь, что это важный шаг, к которому надо быть готовым.

Аня чуть было опять не начала мне кивать. Я вовремя остановился. Переполненный нежными чувствами к сидящей передо мной девушке, я медленно приблизился к ней и поцеловал ее. Она как-то автоматически мне отвечала. Но моему и так истощенному воздержанием организму, хватило и этого.

Однако, вспомнив о долге, чести и достоинстве, я горячо и прерывисто дыша спросил у Анны, любит ли она меня. Она, видно, впала в транс, ее душа и разум отсутствовали, летали где-то далеко от этих мест, и мне стало не по себе. Я вдруг почувствовал себя некрофилом, как Лизка с Никиткой.

Представь, дневник, меня, стоящего на коленях перед девушкой, которая уперто смотрит в стенку и не шевелится, как кукла из сексшопа (лежит у меня, признаться, одна такая в старинном комоде). Легонько ущипнув мою ундину за зад, я повторил вопрос. Она не откликалась, лишь ее холодные слезы капали мне на руку. Разгоряченный и влюбленный, я бы не замечал ничего, но вот смириться с равнодушием не сумел. Рявкнул на предмет моего обожания, попросил уйти. Она медленно встала и выплыла из комнаты. Маска печали исказила мое лицо, жуткая судорога прошла по всему моему телу. Господи, неужели она никогда не полюбит меня?


День 109

Слышать ее тихий голос, смотреть в ее полные слез глаза. Мельком, словно ненароком, касаться ее руки. Слышать в ее голосе равнодушие. Но не оставить ее. Чего же более? Завтра дуэль. Быть может, смерть спасение.


День 110

Проснулся сегодня со странным чувством. Подумал, что быть может, последний раз просыпаюсь. Аню не видел с того самого вечера, когда она пришла ко мне в ночнушке. Протер глаза. Принял душик, переоделся во все новое. Подумал, что если меткий Миша не попадет мне в голову, то в гробу я буду неплохо выглядеть, так как вчерашние прыщики бесследно исчезли. Плотно позавтракал. Покурил нового табака, привезенного из Петербурга, потом плюнул и покурил еще и марихуаны, привезенной от Сычихи, так, на всякий случай. Все сегодня будто в последний раз.

Прошелся по имению. Полина усиленно кривила глаза, улыбалась и пыталась мне понравиться. Но я, обиженный на нее за то, что лифчик не подарила, показал ей многозначительную фигу. Она прищурилась и загнула четвертый палец (три уже были загнуты), затем, что-то напевая, полезла за ножом. К чему бы она это?

Тщетно искал Аню, но та, видно, специально исчезла. По приходу в библиотеку приметил маленький розовый конвертик на столе. Сердце екнуло. Но оказалось, это от Долгоруких. Андрей сообщал мне о том, что папенька вернулся. Внизу конверта маленькая подпись: "Извини за нелепый конверт, все закончилось". Я особенно ничему не удивился. В конце концов, Долгорукие никогда не производили на меня впечатления полностью нормального семейства. Но на всякий случай я приготовил вольную для Ани, попросил заложить мне коляску и уехал в направлении соседнего поместья.

Тот же день. Поместье Долгоруких

В поместье суета. Мамаша Марья Алексеевна усмотрела паука у себя на туалетном столике. Никто не поверил ей, но ослушаться не могли. Ловили невидимого монстра все, от мала до велика. Один крепостной пожаловался мне на барыню. Сказал, что чудит она по-страшному.

Встретил Лизу, но та быстро скрылась. Какая молодая, а уже извращенка, подумал я. А потом испугался еще больше: а вдруг они с Никиткой прознают, что дуэль у меня сегодня и придут развлекаться с еще неостывшим телом убитого? Потому решил никоим образом не допускать огласки.

Петр Долгорукий был такой же, как и год назад. Только усы сбрил и стал походить на Квазимодо (это герой моей любимой сказки). Говорил с ним о превратностях судьбы и качестве современных гробов. Передал вольную, выслушал лекцию о плохом поведении. На прощание князь обозвал меня хулиганом.

При выходе из дома краем глаза заметил Лизку. Испугался и дал деру.

На перекрестке встретил взъерошенного Миху. За неимением секундантов решили драться без них. Через четверть часа, сидя в библиотеке, вычитал хорошее стихотворение:

Мой голос, торопливый и неясный,
Тебя встревожит горечью напрасной,
И над моей ухмылкою усталой
Ты склонишься с печалью запоздалой,
И, может быть, забыв про все на свете,
В иной стране - прости! - в ином столетье
Ты имя вдруг мое шепнешь беззлобно,
И я в могиле торопливо вздрогну.

Пустил слезу, задумался. Аккуратно переписал стихотворение на листок. Листок запечатал в надушенный конверт и положил Ане под дверь. На часах было два. Я выехал из дома. Побрился, подушился. И поехал.

На заснеженном поле среди смыкающегося кольцом леса, черных веток, уснувших деревьев все и случится. Мне вдруг стало не по себе. Признаюсь, дневник, я испугался. Передо мной мелькнуло все-все, что было за мою недолгую жизнь. Вспомнился и поцелуй, поцелуй Анны. Я напрягся и поехал к ждавшему меня Мише.

Доктор Штерн прыгал с ноги на ногу. Замерз. Мне подумалось, что когда произойдет выстрел, и неважно в кого и удачно ли, хотя о чем это я, может ли этот выстрел быть удачным? В общем, я подумал, что мерзнуть мне уже не придется никогда. Я посмотрел в глаза Мишелю и увидел в них бесконечность, вечность. Я предложил отменить дуэль. Я знал, что произойдет непоправимое. Я понимал, что стрелять в друга не смогу. Ждал какого-то провидения, чего-то, что прекратит это безумство. Но пошел жутки снегопад. Что же это?


Продолжение 110 дня

Ну, это хамство какое-то, уважаемая природа, что ж ты творишь? Снежок кончился, да и вовремя. Зад медленно стал отмерзать. Снегу по пояс. Мишка призвал на помощь гномов. Они его грели, ну там, ниже пояса. А я, такой неприкаянный, так стало жаль себя. Хотел помедитировать и успокоиться, да не вышло. Все мышцы свела судорога. Холодно, блин. Зуб на зуб не попадает. Руки трясутся. Ног не чувствую, странно так, как без них, будто помер уже и витаю над землей.

Мишка стоит, ухмыляется, гад. Ему-то тепло, и ангелом он себя не чувствует. Я, признаться, испугался, что и мозги-то мои смерзнутся, пока стою вот так, поэтому крикнул Михе, что б тот поторопился. А то что ж это получится, он выстрелит, в голову попадет (у него так часто случается, косой он - целится в сердце, а попадает в левую нижнюю ногу или в правое полушария головы; у него правило такое, ну что уж с этим поделаешь), а из головушки моей - смерзшийся кусок плесени. Нехорошо получится. Да и хоронить будет неудобно. Ну, лежу я в гробу, без мозгов. А рядом на шелковой подушечке мой думательный аппарат. Ну это совсем будет негигиенично.

От этих черных мыслей у меня закружилась голова, появилось ощущение, что я обкуренный ангел, летаю так над землей (ног-то не чувствую), и колбасит меня. Мне подумалось, что если вот так летать продолжать, то можно и от пули упорхнуть. Миха, надеюсь, не серебром стреляет (это у него тоже так часто, он в детстве сказки про вампиров читал, после этого тырил мамины сережки и без разбору - ангел, вампир - с криком "Мочить неверных!" - стрелял в горничных, в лакеев; как-то и в маменьку попал, после этого она вместе с папенькой уехала в Италию, больше не возвращалась).

Так, кажется, у меня начался бред предсмертный. Но я не знал, что мне и хуже стать может. А стало, когда я сообразил, что скоро отвалится все, что ниже пояса. Это, признаться, зрелище совсем будет не хорошее, если не тока мозг на подушечке, а еще и... Блин, когда этот идиот найдет курок на пистолете и выстрелит наконец? Говорил ему инструкцию почитать, а он: "Я самостоятельный! Мне от фигляра ниче не надо!" Я, помнится, тогда ему сказал, что необязательно, когда слово новое вычитаешь, его повторять постоянно. Он обиделся, снова обозвал меня фигляром.

"Миш, стреляй! Че, не прицелиться, плохо, Миш, да?" "Молчи Владимир, ты меня не трогай, а то я Аньке скажу, когда тебя сделаю, что ты импотент неспособный, что рожа ты баронья нерусская!" "Миш, не нервничай! Стреляй!"

Доктор Штерн: "Господа, может не стоит, может миром, а? Может забудем? Может прошение на имя царя, а? Ну, попросим разрешить шведские семьи, а?" "Молчать, Склифосовский! Ваше дело, оно потом! Миша, зараза, стреляй! Идиот, ну давай же! Что, кишка тонка? "Владимир, теперь я понимаю Анну!"

Ой! Я тихо так про себя испугался. Он че, гомик? Анька, конечно, не подарок, да и не отвечает она мне взаимностью, да в комнату-то ко мне все-таки пришла. Видно, интересно ей. Блин, ну ладно она-то. Если и Михе интересно, то это уже совсем плохо.

"Мишь, да ты слюнтяй! ниче ты не понимаешь, стреля-я-я-я-яй!"

Пах! Я закрыл глаза, расслабился, приготовился к смерти. И меня очень грубо обломали. Сволочь, на живое надавил. Снегом меня окатил. И так холодно, таракан неспособный. Гном! Целился в голову, попал в дерево! Я оскалился. "Да ты даже убить меня не можешь по-человечески. Ну держись!!!" Ну, а он мне на это, я, говорит, умирать не собираюсь! Пусть инвалидом, а останусь живым! Еще танцевать буду! На дискотеку с Анной схожу.

Я ощетинился и крикнул ему в ответ, что еще не одну чудную ночку с Анюткой проведу. А он мне за это средний палец и фигу. Я не выдержал, накинулся на него. Ноги отмерзли, из ангела превратился в черта, рога прорезались, копыта, блин, сам чуть не испугался! Да забил, и в бой! Михе набил рожу, он мне тоже. Гномов всех передавил, пока бежал за Михой.

Доктору Штерну вдруг сделалось весело. Садист, стучало у меня в голове. "Убить неверного!" - орал Репнин в ухо, при этом снимая со своего пальца серебряное кольцо и запихивая его в дуло пистолета.

"Ай! Ай! Ай! Ай! Ло! Аый! Ло! Аый!" - слышался из леса чей-то отчаянный крик.

"Амазонки на стрелку спешат! Надо сваливать, они мужиков не любят, всех прирежут!" - орал доктор Штерн. Амазонки убивали только кентавров, вспомнился мне урок истории. От этой кокофонии мне стало совсем дурно. "К барьеру, сволочь. Труба зовет! Щас ты сдохнешь, гном!"

Короче, мы встали к барьеру. Я прицелился. Вот ведь гад. Ну че за человек! Надо всем гадить. Гномы раздавлены, греть его некому. Он мерзнет и трясется. Мне в прицел не попадает. Тока хотел его пришлепнуть (а смог бы?), клич амазонок стал оглушительно громким, и на поляну выехала Анька, жаль без пулемета, ей бы пошло. С плеткой, размахивала ею в воздухе и орала: "Я птица, я птица. Щас прилечу и клюну вас всех в лоб, и вы все..." Договорить не успела, лошадь подвернула ногу, и Анька шлепнулась в снег. Но это ее не успокоило. Вся извиваясь, она поползла и стала орать: "Я змея, я змея, щас вас ужалю!"

Ну тебя, противная! В комнате поизвиваться не додумалась, а на поле пожалуйста. Короче, все. Абстрагируюсь ото всех и палю!

Продолжение 110 дня

Навел свой орлиный взгляд на Мишеля. Тот судорожно затрясся. Видно от перегрева снег на его голове стал быстро таять, раздалось шипенье и пошел пар. Доктор Штерн, незадачливо размахивая градусником, спрятался за повозкой в надежде, что амазонки его не найдут. Одним глазом я смотрел на подползающую все ближе и ближе Аньку, другим целился в Мишеля, третий судорожно пытался достучаться до сознания и спросить, что мне теперь делать? Сознание ответило, что, мол, сам теперь разбирайся, не мое это дело.

В это самое время Аня вспомнила о своем прямом предназначении, схватила пистолет (видно за неимением пулемета, винтовки и боевых гранат) и, как бывалый снайпер, пощурившись, прошептала: "Брось пушку, руки за спину, ляж лицом в снег и усни!" "Анна, не вмешивайтесь! Вова не будет спать, Анна, Вова будет стрелять!"

Разум меня покинул, сказал, что вернется нескоро, попросил быть аккуратным и ушел. Ну и ладно. Продолжая игнорировать Анну, я трясущейся и примерзшей к пистолету рукой целился в Мишу. Из-за испаряющегося с головы снега Репнин был в тумане, как ежик. Мне стало смешно. Анька, как известно, не любившая, когда на нее не обращают внимания, топнула ножкой и злобно процедила: "Я много раз не повторяю, или бросаешь пушку или реально улетишь щас на тот свет!"

Уходящий разум обернулся, ехидно улыбнулся и помахал мне ручкой. Я опустил пистолет, повернулся к Анне посмотрел на нее всеми своими тремя глазами. Задействовал все свои резервы запасной памяти. Взял дуло нацеленного на меня пистолета, вынул флягу с бренди, протер дуло бренди и приставил его к самому сердцу. Доктор Штерн высунулся из-за повозки, облегченно вздохнул, махнул на нас рукой и уехал.

Миша начал истерично у меня допытываться, почему же я все-таки не выстрелил. Пришлось ему очень доступно и популярно объяснить, что жизнь - непростая штука, и что женщины обычно появляются в самый неподходящий, но еще не полностью утерянный момент. Сказал ему, что он избранный, избранный Анной. Что теперь он должен с достоинством нести свой крест.

Они оба смотрели на меня такими круглыми глазами, и мне показалось, что они меня не слышат, и для пущей убедительности, я посвятил их в мою тайну. Тайна была удивительная. Тайну звали Анной. Тайна, нервно кусая губы, морщась, стала что-то про себя шептать.

"Ну же, Аня, стреляй, только не в голову, потом можешь меня забальзамировать и любоваться. Стреляй!"

В это время мое почти уже зашедшее за поворот сознание, покрутило пальцем у виска, махнуло рукой и скрылось. Аня, бедная, испугалась, уронила пистолет, посмотрела на Миху (красного и мокрого от напряжения), потом на меня. Кажется, у нее снова начинался приступ головокачания, я испугался и отнял у нее пистолет. Она так и осталась с вытянутой вперед рукой.

"Анна, вы своей выбор сделали. И вы не пугайтесь, мы этот ваш Выбор приведем в порядок, вымоем, пострижем и в лучшем виде отдадим вам."

Выбор наконец очнулся: "Анна, пушка-то не заряжена была! Я же пулю выпустил на волю, в небеса. Она отблагодарила и улетела. Так что с Вами, Аня, сыграли злую шутку". Миша стал судорожно дышать и приближаться к Аньке. При этом смотря на меня большими, пребольшими глазами и улыбаясь во все свои 15 молочных и 18 коренных. Рад он был неописуемо. Только вот Аня странно смотрела на меня и накручивала на пальчик прядку волос. Очень сексуально это бы у нее получалось, если бы не ее выражение лица.

Короче, все они попортили. Вынул Анькину вольную, отдал ей ее, та недоверчиво осмотрела бумагу, дала понюхать Михе, тот кивнул и разрешил открыть. При этом его угрюмость куда-то исчезла, и он, как маленький ребенок, улыбнулся, захлопал в ладоши и стал тихо шептать: "Аня, Аня, это кла-а-а-ад! Это карта, по которой мы найдем клад!"

Я улыбнулся, сел на лошадку и - цок, цок - уехал. Краем глаза увидел, как Миха и Анна упали в снег. Было уже решил остановиться, пойти и объяснить им обоим, какой это важный шаг - первый раз. Да забил и помчался на поиски покинувшего меня разума. По дороге мне тоже захотелось пострелять. А то как это - Михе можно, а мне нет? Поиграл в войнушку со старой сосной и поехал домой. Спать, друзья, спать!


Продолжение 110 дня (День межсезонного солнцестояния - самый длинный день в истории человечества)

Спать не вышло. На подъезде к поместью поймал за хвост мой разум. Получил от него пару тумаков, но благополучно вернул его на свое законное место. Я был настолько убит горем, что дойти до своей комнаты мне была уже не судьба. Прошел через кухню. Позаимствовал у Варвары блюдце и пошел в конюшню на спиритический сеанс.

Папочка явился незамедлительно, только странно взъерошенный и какой-то красный. Сказал, что встретился с маменькой. Он долго на меня смотрел, все о чем-то думал и шептал: "Мой, не мой, мой, не мой..." Потом утвердительно кивнул, громко сказал: "Мой". Признался мне, что гордится своим сынулей (батя при этом курил трубку, но видно не учел, что теперь он бестелесный, и долго удивлялся, что табачок не тянется). Я поплакал, спросил у него адрески ближайших монастырей и подходящих для жизни отшельника пещерок. Батя обещал разузнать и исчез.

Я пригрелся и уснул. У меня, признаться, такое всегда после нервного перенапряжения. Но меня разбудил чей-то храп. Я очнулся и увидел в углу конюшни на сене Серятю, грязного и тощего. Понятно, Анька из-за всего происходящего забыла про питомца. Взял животину на руки, потрепал его за шкурку, и котик вырубился. Слава богу дышал, не помер. Занес его на кухню. Налил в спиритическое блюдце молока. Ткнул блохастого мордой в тарелку и ушел.

В доме был переполох. Крепостные бегали, голосили и крестились. Весь дом был в дыму и искрах. Опять цыгане свечей паленых мне продали, они как бенгальские огни теперь работают. Ниче, подумал я, Анька хотела праздника, вот он ей!

Ушел в комнату, принял душик, разделся и лег в кровать. Нет! ведь не дали спать, гады. Кто-то пришел. Я, не открывая глаз, поинтересовался, что случилось. Это была Полина. Она сказала, что непредвиденное произошло. Я вскочил, испугался, может с Анной что. "Барин, извините что помешала Вам, но тут дело одно". "Все-таки лифчик отдать решила? Что ж, поздно." "Нет, барин, я... я... я... я..." Вот заладила. Наверное, изображает козу. Мы в детстве играли так всегда. Аня была белым голубем, я - лошадью, а Полинка - козой. Ну что уж, решил ей подыграть и ка-а-а-к заржу!

Она, бедная, отшатнулась и зачем-то стала торопливо расстегиваться. При этом приговаривая, что любит меня безумно. Я тут в себя пришел, не на шутку испугался этой ее любви и поинтересовался давно ли? Полька, не будь дура, и сморозила: "Да вот когда мы в козу играли, тогда".

Я наехал на нее, объяснил, что лошади и козы не пары друг другу, выпроводил и дал телефончик местного стрип-клуба. И рекомендации: "Самая талантливая актриса своего жанра". Она, дура, обрадовалась. И не поняла, что в стрип-клубах жанр - он всегда один.

Через десять минут опять стук. Я, не открывая глаз, чтоб не видеть этого козлиного убожества, мило, но настойчиво попросил Полину сгинуть. Да вот Лизка это оказалась. А глазенками-то она стрельнула на расстегнутую рубашку и ладони потерла. Я со сна ваще перепугался конкретно! Невпопад заржал, как пятнадцать минут назад ржал Полинке. А Лизка захлопала в ладоши и стала кричать: "Еще! Еще!" Хорошо вовремя вспомнил, что этим самым бужу в ней ее порочную извращенскую сущность и успокоился.

Встал, накинул халатик (оказалось, женский - Анька забыла ночью). Лиза заворожено смотрела на меня в этом одеянии и будто в предвкушении покусывала губы. Я, право, испугался окончательно! Особенно, когда понял, что мои. Скинул халат и нервно стал ходить по комнате. Лизка, расстроенная, пыталась мне что-то про мою миссию объяснить. Про то, что заплатит мне хорошо, если чисто все сделаю. Ой! Какой раз за сутки пришел в ужас я. Недавно ж я и так сделал все чисто, все в ажуре, она ж сама тогда в ладоши хлопала и орала, честь моя, куда же ты?

Разбираться не стал. Оделся и повез буйную в ее поместье. Перед этим, признаться, влил в нее четыре рюмки коньку, отчего она как-то обмякла и раскраснелась. При этом стала читать стихи, все что знала, причем одновременно на всех знакомых ей языках, и скрашивала все это неповторимым "ик". Я тоже на грудь принял. Грусть прогонял. Про Аню вспомнил, тяжко мне стало.

Приехали в поместье к Долгоруким уже изрядно нетрезвыми. Градус крепчал с каждой минутой. Лизка ваще в невменяемую превратилась. Глазенки закатила, на шею мне повесилась и стала облизывать, интересовалась, каким парфюмом я пользуюсь. Спорила со мной, что женским, так как от Соньки так же пахнет. Когда я расставил все точки над "и" и объяснил ей, что это естественный запах, она очень удивилась.

Из кареты вывалились. Встречал нас Андрей в кислотном халате. За ним вышла Таня. Заплетающимся языком Лизка продекламировала на ходу сочиненное стихотворение и спросила, что это Таня всегда с Андрюшей, всегда рядом? Андрей замялся, да выкрутился. Сказал, что подключился к новой сотовой сети "МегаТаня". Теперь Веревкина ходит за ним по пятам и, когда Долгорукому-мл., приходит письмо или важное сообщение, она говорит: "Вам письмо!" Так Андрей всегда в курсе всего происходящего, в том числе и моды на кислотные халаты.

После того, как уложили сопротивляющуюся Лизку в постель, поставили рядом с кроватью банку с рассолом и тазик, отправили Таню на подзарядку, я наконец остался с Андреем наедине. О жизни, так сказать, поговорить. Говорили рюмками и выпитым, то есть говорили много! И больше, господа, я ниче не помню. Честно.

День 111 (наконец-то)

Проснулся я или нет? Ниче не пойму. Лежу у себя в комнате на кровати одетый. Голова, как не моя. Больно. Неподалеку в кресле, раскинув руки и ноги, лежит черно-белая Лизка. Фонари под глазами и у нее, и у меня метр диаметром. Вспомнив опыт прошлых лет, кинулся закрывать все окна и двери, дабы избежать появления Сычихи и дальнейших ее нравоучений в виде угла и ремня по заду.

Долго и очень мучительно гадал, где я нахожусь. Решил, что это не вытрезвитель, не дом Долгоруких и не избушка Сычихи. На Зимний тоже мало похоже. Но все равно, по старой памяти, опасливо огляделся - нет ли где рядом странной голодной принцессы. Рядом сосредоточенно сопела Лиза. Пришлось ее разбудить.

Вместе вспоминали вчерашний вечер, спорили, так как не сходились во мнениях и воспоминаниях. Наконец-то додумался спросить у моей нецветной гостьи (видно, кожа у нее так на алкоголь реагирует - обесцвечивается) о цели визита. Она погрустнела и предложила сначала пойти попить чаю, кофе, воды, молока, да чего угодно, главное попить (эк, какая всеядная! – удивился я).

Выйдя в коридор, заметил открытую дверь в комнату Анны. Кровать пустовала и даже не была расстелена.

Лизка полусидела в углу и считала пальцы на ногах моей маленькой статуэтки амурчика. Удивлялась и сравнивала с количеством своих пальцев. Хмурилась и пересчитывала вновь. Дабы не тревожить пьяную княжну, я пошел на кухню один. Взял оттуда чай, воду, блинов с медом и было уже собрался уходить, но обратил внимания на Серятю. Он все так же лежал мордой в блюдце с уже скисшим молоком. Проверил, дышит ли котенок, оказалось да. Я почесал затылок и сделал вывод - блохастый еще жив.

За чаем Лизка все хваталась за голову (видно, проверяла, на месте ли та) и пыталась что-то припомнить. Наконец, она созрела и начала рассказывать о своей нелегкой жизни. То ли от перегрева, то ли от перепива, то ли от несчастной любви, то ли от долгого воздержания у меня закружилась голова и я отчетливо увидел, как из Лизкиной головушки лезет рог, потом второй. И вот сидит моя бывшая невеста передо мной рогатая. Я зажмурился, потряс головой. Исчезли.

Лизка, не обращая внимания, продолжала жаловаться. Я исподлобья и так жалобно поглядел на ее затылок - опять рогатая. Чтобы прогнать глюк, подскочил к княжне и обнял ее. Со словами "Ах, Вы моя бедная!" начал расковыривать ее хорошо залаченную прическу и щупать рога.

В этот самый момент появился папочка с длинным списком. Сказал, что принес мне адреса монастырей. Я стал чихать, подмигивать и похрюкивать в надежде, что батя удалится. Но отец оказался глуповат и намеков не понял.

Озабоченная моим чересчур странным поведение, Лизка, медленно покачиваясь, повернулась в сторону призрака. Закатила глаза, и издала что-то типа "Ой!" Затем еще раз "Ой! Какой котик!" Я, завороженный вновь прорезающимися рожками Лизы, не заметил, что в комнату вполз очнувшийся Серятя, и решил, что Лизка увидела батю.

"Лиза, он не котик, он труп!" "Да? А со стороны не скажешь, такой натурально блохастый. Разве на тот свет и блохи вместе с умершим попадают?"

Я более чем удивился. Сказал, что это все, Лизочка, бред, пододвинул ее к себе и попытался обломать растущие рога. Промахнулся. Папа незадачливо крякнул и обещал прилететь позже.

Лиза истолковала мои маневры неправильно и решила, что пора целоваться. Дальше писать не могу. Губами шевелить больно. Пошел к Сычихе. Лечиться.


Продолжение 111 дня

Что же вы думаете, господа? Лизка встала к двери и, прерывисто дыша, выпалила: "Хоть вы немым будете, я все равно эту ночь проведу с вами!" Боже! Представил себе я эту ночь, полную фирменных Лизкиных поцелуев, после коих губы напросто отваливаются. То ли от чрезмерного усердия, то ли от того, что княжна еще и усиленно кусается при сим действе. За окном тишина, под окном храпит пьяный крепостной мужик, на окне улегся полумертвый Серятя, около окна на кровати я и Лизка.

Лизка уснула в блаженной улыбке. В темноте она так похожа на стрекозу. К чему-то, подумал я. Только сейчас на меня нашел страх. Признаться, до ужаса боюсь стрекоз. Прикрыл бесстыжую одеялом. Похрапывая, та перевернулась на другой бок. Уснуть не мог. Стал считать баранов, потом трещинки на потолке, потом прыщики у Лизки на лице, оказалось, это не лицо, а спина. Потом встал, сходил за амурчиком в коридор и решил посчитать его пальцы на ногах. Странно, но десять у меня упорно не получалось. С этим самым амурчиком и уснул.

Утром последовал скандал. Княжна орала дурой. Кричала, что не понимает мужиков, в частности меня. А именно, как можно спать с живой барышней, а обниматься со статуэткой голого амурчика. Только сейчас заметил ехидно улыбающегося каменного мальчика, заботливо прикрытого одеялком. Отвез Лизку в ее поместье. Наплели с ней на пару чудную историю, как Лиза заблудилась в лесу и мне снова пришлось ее спасать. Мамаша Долгорукая премило и очень даже жутко улыбалась и косилась на мои фиолетовые и распухшие губы.

За шторой заметил чью-то ножку. По виду женскую. Присмотрелся, оказалось Натали прячется. Усиленно мотает головой и приставляет палец к губам. Видно, стыдно ей за историю во дворце. Покраснела аж. Так же, знаками, заверил ее, что буду молчать.
Лизка гордая (будет ведь теперь корчить из себя) прошла к себе в комнату, ничтожно посмотрев на Забалуева.

Дабы выяснить все с позапрошлым вечером, подошел к Андрею и спросил, был ли я у них. Андрей посмотрел на меня. Так, очень и очень странно. Сказал, что не было у них тогда вовсе гостей. Я неуклюже извинился и попятился назад. Тогда у Андрейки точняк нету кислотного халата и можно подарить его на день рожденья, который у него, кстати, очень скоро.

Когда проходил мимо Марьи Алексеевны, та тихо шепнула мне на ушко: "Что же вы это варенье ели, а с губ не стерли?" Если бы варенье. Не дети, а монстры у этого семейства, сплошная Корпорация какая-то. Княгине так же тихо пожелал быстрейшего выздоровления и возвращения в тюрьму. Откланялся.

Приехав в поместье, пошел на кухню. Застал там дурдом. Дурдом плакал. Анна на плече у Варвары ревела в голос. Заметили меня, замялись. Оправдывались, что просто резали лук и отрезали Ане палец. Не поверил. Увел сопротивляющуюся Анну к себе в кабинет.

Она уже не плакала, напротив, улыбалась, просила разрешения потрогать мои распухшие губы. Не разрешил. Премило с ней поговорили о жизни, о влечении противоположных полов, о мягкости современных перин. Спросил, не было ли у Миши сильной отдышки. Аня непонимающе прищурилась. Ну таки не поняла! А я напросто пытался разузнать, было ли у нее что-то с Мишей или нет.

Виделся с Репниным. Каким-то осунувшимся, измотанным и с синяками под глазами. Неужель Анька его так? Даже после Лизки я выгляжу лучше. Пытался выспросить у него, как ночка, пробить его, так сказать, на мужской разговор. Миша плюнул в вазу с цветком. По комнате поплыл запах удушливого перегара. И со словами: "Сушняк блин!" мой в прошлом (а в настоящем?) хороший друг вдруг решил удалиться. Я не пустил. Образно стал намекать на сегодняшнюю ночку. Так образно намекнул, что Миха вдруг стал усиленно сопеть (к чему бы это он так?), теребить краешек моего халата, моргать и примаргивать, потом наконец успокоился и сказал, что с Анькой он расстался. Бегом, друзья!

С этими криками помчался в комнату к Анне. Та была как обычно мила, скромна и изощренна. На этот раз "Владимир зачем вы меня так мучаете?" сменилось на "Владимир, я уезжаю в Петербург, в императорский театр" На этих ее словах мне отчего-то представился наследник пьяный, мне стало смешно.

Приехал Оболенский. Привез два чемодана. По секрету сказал, что в одном мешок и веревка - на случай, если придется увозить Анну против ее воли. В другом - губная помада, корсет и чулки, если сама захочет. Похвалился, что это новый реквизит любого актера. Мне, признаться, стало очень страшно, лишь представил Анну в чулках и корсете.

День тот же 111

Пока сидел в кабинете и размышлял о преимуществах мужского и женского пола, пришел Григорий. Принес письмо от Андрея Долгорукого. Привожу его, дорогой дневник, полностью:

"Здравствуй Владимир. Пишу тебе, потому что вокруг меня происходят странные вещи. Лиза сама не своя. Ходит, презрительно смотрит на всех мужчин в доме, бьет стекла. Еле успел оттащить ее от больших настенных часов, которые она вот-вот бы разбила молотком. Я никогда не видел сестру в таком состоянии. Грубит маменьке, папеньке, будто за ночь что-то произошло. Как думаешь? Может на нее медведь напал, может цыгане? Может Сычиха опоила? Натали тоже какая-то странная. Плачет, а если не плачет, то просит ни в коем случае не приглашать тебя в гости. Вчера налил ей в чай коньяку, она его унюхала и вылила чай мне в лицо (благо чай у нас в доме горячим никогда не бывает), а потом долго извинялась. Папенька - все как обычно. Воскрес и решил, что теперь может все. Маменька - ну так, все как обычно, сумасшествие налицо. К чему ты меня спрашивал про позавчерашний вечер? Разве ты был у нас в гостях? Извини, все конечно может быть, но я этого не помню. Хочу напомнить, что у меня день рождения. Приглашаю тебя, Анну, Михаила. Буду очень признателен. Андрей Петрович Долгорукий".

Что ж, надо искать кислотный халат.


День 112

Пошел в библиотеку. Хотел поискать каталог одежды с доставкой на дом. Нашел латинский букварь. Оттуда вывалились деньги. Аккуратно собрал их и перепрятал в томик "Камасутры", так, на всякий случай. Думал, что уж в ту книжицу никто, кроме меня, не полезет. Послал Григория (как единственного крепостного, оставшегося у меня в поместье) в магазин за халатом.

Анна весь день носится по дому и достает всех вопросами, что ей больше идет - платье французской куртизанки или платье барышни-крестьянки с оторванными рукавами (весьма голо получается, надо сказать). В итоге решили одеть ее в прелестное розовенькое платьице на лямочках и с кучей перьев (мне почему-то оно напоминает ночную рубашку).

Подарок принесли и даже упаковали в расписанную Анной бумагу (после чего я решил, что она замечательно поет, но не более). Мои фиолетовые губы, слава Богу, приобрели вполне сносный вид. Намазав их вазелином, чтобы не обветрило, я спустился вниз и нашел там одетую Анну.

Пока мы ехали в карете к Долгоруким, я усиленно просил мою спутницу не пить ничего спиртного. Она же забилась в угол и самозабвенно что-то писала на запотевшем стекле. Иногда подавала голос - распевалась (в гостях ее просили исполнить песенку).

Вышли из кареты, в окне особняка заметил перекошенное и излишне озабоченное лицо Лизки. Замышляет что-то. Когда Анна разделась, народ выпал, меня стала мучить жуткая ревность и я выдернул одно перышко из ее наряда, затем взял ее под локоть и пошел дарить Андрею подарок.

Халат Андрей оценил и даже собрался переодеться, но его остановила рассудительная Сонечка.

Мишу нашли незамедлительно. Тот уже неизвестно от чего раскраснелся и был весьма не в себе, выпивши, так сказать. Посмотрев на Анну, он вылупил глазища и прошептал: "Слышь, друг, мне кажется или Андрей Мулен Руж пригласил, а?" Юмора я не понял и пожал плечами. Затем обратил Мишино внимание на многозначительный Сонечкин взгляд. Усиленно пытаясь призвать свое внимание, Миша повернулся и более чем неприлично подмигнул Софье Петровне.

Ко мне подплыла мамаша Марья Алексеевна: "Что же вы это, голубчик, Анну так одели худо? Заболеет, осипнет, петь не сможет, а не дай Бог помрет?" На последних словах ее глаза сверкнули, но быстро угасли. Маньячка, блин, пронеслось у меня в голове. Надо отсюда сваливать, убьют. Уйти не смог, Анна еще не пела, а оставить ее было невозможно.

Сели за стол, ели очень странные грибочки в соусе, напоминающем по запаху сон-траву. После этого народ стал тихо хихикать. Анна наклонилась к моему уху, подышала туда и начала его облизывать. На эти ее странные манипуляции стали обращать внимание. Пришлось попросить ее прекратить.

Обратил внимание на пустующее место около именинника. Заметил чью-то макушку, два глаза, испуганно смотрящих на меня. Натали. Она все еще меня боится. Посмотрел на хихикаюшюю Лизку, выпивавшую десятый стакан вина. К тому же она все так же подозрительно на меня смотрела. Сонечка пыталась кормить с ложечки уже изрядно пьяного Репнина, который шептал ей на ухо какие-то пошлые анекдоты. Софья Петровна же на это тщетно пыталась увести князя показать ему свои пейзажи. Аня щипала под столом мою ногу, стесняясь, спросила где здесь туалет.

На двадцатой рюмке понял, что пить больше не могу. Но до меня как раз дошла очередь говорить тост. Желал Андрею счастья, много счастья, два счастья у него уже есть (одна испуганно и, пока никто не видит, опустошила стопарь, другая так же втихаря тырила с барского стола куриные ножки). Также желал больше таких друзей, как я и Миша.

Миша под колыбельную Софьи Петровны храпел в салате. Я же, пытаясь открыть оба глаза и сделать умное выражение лица, тщетно искал, к кому же я обращаюсь - именинника за столом не было, а под стол я заглянуть не смог.

Вернулась Анна. Я достал выдернутое перо из ее наряда, стал щекотать ее шею. Она занервничала и, не говоря ни слова, примерила поднос с пирогом к моей голове. Пирог был вкусным, и я ее поблагодарил. Неведомо откуда появилась Лизка и предложила облизать меня. Про виновника торжества на каком-то этапе все позабыли. И стали приглашать исполнить Анну песню. Та вышла и заплетающимся языком запела:

Сей поцелуй дарованный тобою,
Я не забуду больше никогда,
Когда же ты, садюга, зубы чистил?
Ну, не могу же вытерпеть такого я.

Народ в экстазе подхватил эту странную песню. Я в углу выковыривал тесто из ушей (Лизка принесла палочки для чистки ушей). Соня и Миша исчезли в неведомом направлении. Маман Долгорукая выплясывала мазурку с Петрушей, тот, незадачливо крякая, скакал на единственной здоровой ноге. Забалуев уснул в декольте какой-то княгини.

Спасаясь бегством от Лизки, я задел спящую на стуле Натали, она заголосила и перекричала Анину песню (на тот момент моя возлюбленная исполняла песню про зайцев, так же несносно коверкая слова и фальшивя). Натали закончила орать и призналась, что она не черт, а, как выяснилось, дьяволица, что устраивает ее намного больше. Просила не рассказывать Андрею про цесаревича и пьянку во дворце.

На этом месте мой головной мозг отключился, спинной же все так же продолжало штырить, и я стал танцевать танец белой обезьяны, так, кажется, его окрестила мамаша Долгорукая, на тот момент танцующая с выдернутой из горшка пальмой.

Не помню, как нас с притихшей и видно осознавшей, что платье у нее уже другое, Анной затолкали в карету и отправили в поместье. В карете Анна залилась слезами и стала гадать, любит она или не любит, кого не сказала. Уснул.

День 113

Проснулся в пятом часу вечера. За окном темнело. Серятя все так же (вторые сутки - не шутки) возлежал на подоконнике. Неспеша я встал, накинул халат и побрел в ванную. Невнятно пожелал доброго утра своему полотенцу, посетовал ему на свою липкость (напрочь не помню, откуда у меня в ушах крем и клубничное варенье). Вышел завтракать. Все, кого я встречал, с какой-то особенной грустью смотрели на меня. Я занервничал и проверил, все ли я правильно на себя надел.

В столовой полусидела, полулежала на стуле Анна. Ковыряла вилкой завтрак. Потом плюнула и пододвинула кувшин с компотом поближе к себе. Заметила меня и поинтересовалась, на каком этапе на дне рождения она успела переодеться? Но я не помнил и того, потому многозначительно и очень выразительно промолчал.

"Владимир, вы не знаете, почему на меня сегодня утром в библиотеке из одной книжицы вывалились деееееееееееньги?" - так неспеша, размеренно, но с явным усилием произнесла Анна. Я посмотрел на нее с укором, погрозил ей указательным пальцем (перед этим окунутым в варенье). "Анна, вы опять лазили по верхней, запретной полке?" "Нет. Я искала Серятю. Вы его не видели?" - будто пытаясь проигнорировать мой вопрос, пролепетала Анна.

Сказал ей, что Серятя у меня в комнате. Ее глаза странно сверкнули, то ли счастливо, то ли обреченно. Она просилась зайти за котиком. В последнее время, признаться, я вообще стал очень смутно различать какие-либо эмоции на Анькином лице. То ли виноват цвет кожи, с каждым днем темнеющий все больше, то ли жизнь Анютку доконала.

Идя по коридору, наткнулся на Никитку. Тот стоял с пером и бумагой и воровато что-то на ней корябал. Заметив меня, эта гора мышц нервно дернулась и пустилась наутек. Да, паркет безвозвратно утерян, подумал я, смотря как ножищи Никитки пробивают в полу дырки. Надо ему кончать с приемом транквилизаторов, допингов, рыбьего жира и витаминов для ума.

В десять вечера просил Варвару покормить меня обедом. Та долго крестилась, плакала. И шептала, что не приведет это меня ни к чему хорошему. Пришлось напомнить ей, что меня это давно уже все довело, дальше некуда. Она согласилась и пошла стряпать.

Сидел в своей комнате и заучивал десять заповедей наизусть. Мое самообразование прервала Аня. За жмуриком, ой, то есть за Серятей пришла. Серятю она гладила, трепала, выдергивала из него волосы, но тот не реагировал, только тихо посапывал. Я утешал Анну, что котенок в зимней спячке поверила. Потом она вспомнила, что при мне обычно ведет себя иначе, и сделала сосредоточенный вид. Нахмурилась и стала изрекать всякие пакости под видом милого флирта. Потом незадачливо чихнула, запнулась, но вышла из положения. Подошла и потерлась об мое лицо (конкретнее - вытерлась). Затем тихо шепнула мне, чтобы не забыл посмотреться в зеркало. К чему бы она так? И, наконец, махая руками в разные стороны, она выплыла из комнаты, оставив меня опустошенным, грязным и непонятым.

Приказал Никитке (верно, я и позабыл, что тот служит у Долгоруких, но он выполнял все мои приказания, видно, по старинке). Он, признаться, ваще очень часто у нас околачивается, будто и не давал я ему вольную. Как тараканы они все вокруг меня, нахлебники! Так вот, приказал я ему и сани заложить, и Анну сопроводить, и називин ей в нос влить. Тот премило согласился и даже вытер мое лицо платочком.

Прощаясь с Анной, я и мяукал, и котенком притворялся, все уговаривал ее вернуться или взять меня как домашнее животное с собой. Но это ее не проняло. Она только протолкнула свою руку к моим губам и с нежной и как обычно изощренно садисткой улыбкой потрепала меня по волосам. Попрощалась навеки и, отчего-то в летней повозке, умчалась прочь. Забыла, верно, что у меня особняк в Петербурге, и я уж точно наведаюсь к ней в гости.

Пойти выпить, что ли?


День 113 (тот же)

Выпить не дали. Спрятали от меня все вино и бренди. Заместо этого разложили по всем полочкам аспирин с надписью: "Я лекарство. Меня надобно съесть". С самого раннего детства меня лечили одним единственным методом: будь то либо горячее вино, которое я пил на ночь. Или же водка, которой меня обтирали. Что же такое пилюля, я знал лишь понаслышке. Потому аспирин был для меня новшеством, и как пользоваться сим лекарством я не представлял. Потому и проигнорировал.

Было уже решил пойти к Варваре на кухню, но мельком увидел в окне приближающегося к усадьбе Репнина и решил пойти погулять, пока Мишель меня не доконал с концами. Вышел через черный вход.

Гулял по лесу, в голову мне лезли разные мысли. И все отчего-то отчетливо представлялась Анина улыбка. Одна, без Ани. Она висела в воздухе, словно Чеширский кот, и ехидно улыбалась. Ни обстрел снежками, ни грубый мат не могли ее прогнать. На пеньке встретился с батей. Тот примерял новые скоростные крылышки и придумывал себе имидж. Спрашивал у меня совета, как ему лучше появляться - из ниоткуда или из-за спины, называться деревенским призраком или тенью из прошлого. Я обещал подумать над этим сложным вопросом, а пока пожаловался на крепостных, которые спрятали от меня вино. Батя рассказал мне про потайные запасы лекарства в погребе, подмигнул и исчез.

Я было обрадовавшись, решил бежать в погреб. Но на обрыве около пруда (где я, кстати, вылавливал первосортных пиявок и подкидывал их Репнину в детстве) заметил фигуру одной знакомой дамы. Это была няня наследника (сацаревича, как обычно по необразованности зовет его Софья Петровна). Издалека я принял ее странные манипуляции за шаманские танцы, приношение жертвы.

Короче, представилась она мне ведьмою. Я, знаешь ли, дневник, сам частенько спиритизмом занимаюсь, но в случае с Калиновской (Болотовой, Ариной Родионовной) думаю, это клиника. С растрепанными волосами, безумными глазами и трясущимися руками она что-то шептала и разрывала прелестную книжку в синенькой обложке (на ней, помнится, были нарисованы мальчик и девочка, держащие букву "А" и колокольчик). И вот из-за этого трясущегося существа была устроена моя первая дуэль.

Тогда я решил нанять для Анны няню и с этим вопросом обратился к Калиновской, но та оказалась занята цесаревичем. Да еще так плотно занята, что при расставании с ним оказалось, что в ее чемодане ничего и нет, кроме мужского белья (личного, как выяснилось, по вышитым надписям "Александр - будующий император вся Руси", и это-то на трусах!). Она тогда оправдывалась, что везет его в Польшу, чтобы постирать, и всенепременно вышлет бельишко обратно. Но, видимо, про последнее она забыла, и наследник до сих пор обходится без этого предмета одежды.

Короче, по старинке, как няня-ветеран, она решила отшлепать меня. Но, видя мою пятую точку, плотно укутанную в шубу, отказалась и ограничилась звонкой пощечиной: "Если б слушался маму с папой, то я б с Александром до сих пор была бы вместе! Дурень невоспитанный!" И за сим она решительно сделала шаг к обрыву. Ну ее нафиг, подумал я, не с такими справлялся. Взял ее в охапку и понес к себе (авось, гостям-то слуги вина дадут).

Миша, слава Богу, рассосался из моих покоев и я беспрепятственно усадил бьющеюся в припадке Калиновскую. В общем, началось все как обычно, про любовь. Закончилось гневными проклятиями. Какие же все мужики козлы! Пани выпытывала у меня, есть в моем поместье черные свечи и жертвенный алтарь для поклонений. Я впервые задумался, зачем у Варвары на кухне стоит полка с травами и странными прибамбасами, и сделал вывод, что это и есть алтарь.

Принес Ольге солонку с солью, банку с зеленью, укроп, перец, чеснок (все с алтаря). Она рассыпала приправы по комнате и сплясала танец Солнца, неустанно вскидывая руки к небу, к солнцу, называлась марсианкой (видно, от слова "синий"), так как на тот момент Калиновская жутко посинела. Но в общем все закончилсь неплохо.

Милый дневник, если ты думаешь, что женщина - это загадка, то продолжай думать так, но никогда не думай, что у этой загадки очень оригинальное решение. Не дождешься.

То же день

Так вот, милый дневник, если ты думаешь, что женщина - это загадка, то продолжай думать так, но никогда не думай, что у этой загадки есть оригинальное решение. Не дождешься. Все дамы, с которыми я имел дело, убежденно считали (быть может, после встречи со мной), что все мужики козлы, и быть оригинальными разгадками не желали. Так к чему это я?

Весь день меня мучает жуткая икота. Горят уши, щеки. Кто же меня так садистски вспоминает? Вино мне так и не отдали. Пришлось поэкспериментировать с аспирином, дабы избавиться от икоты. Надышавшись перцем и специями, Калиновская удалилась. Приказал прислать прибраться Полинку. Весь дом обыскали, но так ее и не нашли.

Приходил доктор Штерн. С икотой не помог. За плату просил обрить меня налысо. Говорил про то, что у меня хорошо выраженный череп и что по нему удобно изучать строение головы. Я отказался, и доктор укорил меня в том, что ради науки я ни на что не способен. Эх! Знал бы он, на что я способен. Разве не наука мне вся моя жизнь?

Думая о высоком, я принялся фехтовать. Шпаги не нашлось, потому под это дело я приспособил вполне сносную указку моего бывшего учителя по химии. На указке и по сей день видны зарубки. Это я отсчитывал минуты до конца урока. Также виден и местами ободранный лак. Это я бил маленького Долгорукого, а тот обычно в отместку сгрызал классный мел. Анна мне тогда сказала, что ему не хватает кальция, и я, впечатлившись этим, как-то обстрелял его куриными яйцами в надежде на то, что скорлупа будет полезна авитоминозному Андрюше.

В общем, в разгар моих упражнений в комнату вполз апатичный и задумчивый Мишель. Прошел мимо меня, словно у себя дома, сел, закинул ноги на стол (сколько раз говорили Сейдман, что так в России не делают, а ей все нипочем!) и стал этот насупленный Винни-Пух сам с собой спорить. Достал окровавленный нож. Я решил, что это какая-то новая Мишина игра в мясника. Чтобы не отставать и подыграть, я приставил указку - волшебную палочку - к его горлу, и со словами "абра! кадабра!" превратил Репнина обратно в человека.

Но Миша меня не понял и стал говорить, по-видимому, умные вещи. К сожалению, из его уст они звучали более чем странно. Сказав все известные ему анекдоты и афоризмы, Репнин замолчал. Потом он вытянул вперед губ, принюхался. Чихнул. "А ты тут, вижу, заскучал. Что, думаешь, перец поможет, и в чихах ты забудешь об Анне?" - договорить не успел Репнин. "Да твой язык роту солдат удовл... в смысле уложит... в смысле доконает, как меня... Ик"!

Мой "ик" Репнин воспринял как оскорбление. И потому кинул перемазанный в крови ножик мне на стол. Выжидательно на меня посмотрел. А я в этот момент подумал, что Мишин череп тоже бы сошел для изучения, впрочем как и череп Долгорукого, и числились бы они в записях доктора Штерна под кодовым названием "тупой" и "еще тупее".

Понесло меня. Взял я режик в руки, да тут папенька на мою голову из-за спины и нашептывает он мне на ушко про Сычиху и про ножечек и про любовь до гроба (что в ситуации бати моего - не смешно).

В общем, Миха, как загнанный голодный волк, глядел на меня своими круглыми, подозрительно расширенными глазами. И пришлось мне глазастого вести на кухню к Варе кормить, жаль бедолагу. Может Репнин сопит так усиленно от недоедания? Не шутка это - завтракать у меня (если не прогоню), обедать у Долгоруких (если не прогонят), ужинать ваще где придется (если повезет).

Варя была в своем репертуаре. Ела сразу тремя ложками из шести горшочков. Завидев меня и Репнина, стала торопливо доставать мой и Анькин детские слюнявчики и приговаривать: "Щас накормлю я вас обоих". Поняв, что от кухарки толку не будет, мы дали оттуда деру.

Идя по коридору, Репнин в задумчивости остановился у пресловутого мраморного амурчика (да что ж это делается-то? - все гости, приходящие ко мне, в итоге решают считать пальчики у ангелочка). Миша меня приятно удивил - конечности считать не стал. А просто поинтересовался: "Владимир, а его не с натуры создавали?" И тыкал пальцем в личико с отбитым носом (Лизка во время скандала постаралась). И как Мишель представляет себе эту натуру?

Сычиху решили искать в потайной комнате. А все из-за того, что в округе больше нет поместий с такими помещениями, а злодеи по законам жанра прячутся обычно именно там. Так и вышло. Примостившись на диванчике за ширмой, в позе лотоса восседала черноокая ведьма. Примечательно в ней было лишь одно: правый глаз смотрел в правую сторону - на Мишеля, левый косился на меня. Глупая улыбка. Все разъяснилось, когда она очередной раз зажгла спичку, вздохнула пары серы и тихо прошептала: "Тащуууусь!" Только бы не отрываться от своего занятия, она согласилась и на то, что убила Седого, и на то, что сволочью была порядочной. Только бы мы ее в покое оставили. Оставили. Запер ее.

Предложил Мише чаю. Вместе с чаем нам подали и Долгорукого. Тот заявился ко мне в кислотном халате (вот идиот!). Благодарил (за что?). Благодарил за кислотный халат (почему?). Благодарил за то, что это я ему подарил кислотный халат (неужели?!). Андрей жаловался на маменьку, на папеньку, на Лизоньку, которая залепила ему фингал под глазом (ой, правда? а я думал, это родинка у него появилась), и что со словами "все вы мужики - козлы малоспособные" (на этом месте я даже расстроился, чем это я неспособным с Лизкой оказался?) она заперлась в комнате и устроила забастовку.

К чаю просили вина и шампанского. Шампанским отмечали прошедшее Долгоруковское день рождение (никто из нас не помнит, как оно прошло, и потому мы решили отметить его снова), вином - каждый свое горе заливал. Проблема заключалась в том, что у нас Михой горе одно было и приходилось постоянно плакать, что б Репнин не усомнился, что я страдаю. Андрей жаловался на Сонечку, которая стала чересчур любопытной к особям мужского пола. Жаловался на всех женщин и выяснял у нас, почему мы все такие козлы, а бабы все такие дуры. Вспомнив благородность, я стал не соглашаться с Андреем. Но Миша и Долгорукий злобно на меня посмотрели, решил поостеречься. Ну их таких! Пойду я лучше спать, поздно уже.

День 114

Всю ночь снились кошмары. Снилось, что на нас - меня, Мишу и Андрея - нападает разъяренная Калиновская. Посыпает нас перцем, солью и орет, что из нас получится вкусный обед. Затем появляется Анна, совсем черная, как негр, и начинает тереться щеками о мои, при этом она перевоплощается в маменьку Долгорукую и жутко смеется. На этом месте Андрюша падает на колени и просит пощады: "Маменька! Только не ремнем! Пощадите!" Миша усердно сопит и топчется на месте, потом тихо, почти неслышно просится к маме и папе в Италию. Маман Долгорукая исчезает, но объявляются Лизонька и Сонечка в виде сиамских близнецов. Лиза одной рукой пытается меня оцарапать, Сонечка другой обнять и приласкать Мишеньку. Андрей, увидев это, краснеет и начинает, оглушительно крича, просить за сестер прощения. Лизонька и Сонечка исчезают, а Миша начинает стрелять. Андрей меняет одеяние и оказывается в кислотном халате. Все ужасно орут!

...Проснулся сегодня в холодном поту. Ну и сон. Нервишки у меня, надо сказать, совсем расшатались. Вроде и не пил вчера почти, а головка в области третьего глаза болииит... Посмотрелся в зеркало и выпал. На лбу выкорябано корявым подчерком: "Спать меньше надо". И подпись: "Медведь-топтун".

Выполз после бодрящего душика к завтраку. На столе меню: первое - каша из капусты, второе - оладьи из капусты, третье - компот из сока капусты. Урожайный нынче год.

Поевши, я пошел проверить комнату для гостей. Оказалось, ни Миша, ни Андрей вчера от меня не уезжали. Они оба премило храпели на большой двухспальной кровати (оба, надо заметить, в таких же премилых кружевных чепчиках). Миша перевернулся на другой бок и пробурчал во сне: "Не трожь меня! Я неприкасаемый!" И при этом стукнул Долгорукого рукой по голове. Андрей проснулся и одним ударом (культурист, как никак) откинул спящего Репнина в дальний угол комнаты. Оба князя наконец проснулись и заметили меня (я так прелестно склонил головку набок и улыбнулся). Смутились, но не растерялись. Позавтракал с гостями еще раз. Капуста из ушей скоро полезет.

Отвозили с Мишей Долгорукого домой. Заодно я виделся с Петром Долгоруким. Он с фингалом под глазом (происки старшей дочурки, решил я), жаловался мне на Марью Алексеевну, на Сонечку, на Лизоньку (это у них точно семейное - жаловаться на всех). Пока я пребывал в поместье Долгоруких, на меня троекратно напали. Ладно, все по порядку.

Сначала я вляпался в лужу. Неподалеку стояла смущенная и заплаканная Татьяна. "Ой, барин, извините, бога ради! Я вот тут слезу от жизни нелегкой пустила". Пока я выжимал носки, мимо пробегала Сонечка, но, поскользнувшись в луже, с грохотом упала. Из рук у нее выпал новый номер газеты нашего уезда "Идиотъ". Достаточно занятное издание (меня, правда, с самого детства удивляло название, но кажется, дожив до своего возраста, я медленно начинаю понимать его смысл).

Так вот, газетку я припрятал, пока Софья Петровна незадачливо поднималась и отряхивалась. Танечка сбежала еще раньше, чем княжна поняла в чем дело, но когда поняла, то накинулась на меня с кулаками: "Какого вы тут такую лужу образовали?" Ну, неразумный глазастый ребенок. Как, спрашивается, я мог образовать лужу? Укорительно причмокивая и притопывая, Соня ушла.

Я направился к выходу, но не тут-то было. Калиновская, красная и с охрипшим голосом, окликнула меня (я испугался даже). Она как беженка сидела на чемоданах недалеко от лужи и сетовала на то, что теперь ей нужен плот. Я попытался объяснить барышне, что лужа не глубокая, но она стала причитать и плакать, что не умеет плавать. Пришлось предложить ее перенести, но она сочла мое предложение более чем унизительным и неприличным и залепила мне пощечину.

С подбитым глазом (Сонечкина работа), горящей щекой и мокрыми ногами я поспешил к двери, до которой оставались считанные метры. Но! Из-за угла как пуля вылетела Лиза. Кажется, мне опять привиделись рога. Она стала орать про то, что что-то мне там оторвет, что я гад последний, тип беспринципный. Надавала мне по макушке. А потом с крайней иронией и отчаянием сообщила мне: "Знаете, Владимир, женщины, они любят ушами (у Лизки они не маленькие, наверное, потому и запросы аналогичные), мужчины - глазами (а это я бы отнес к Михе). Знаете, я вычитала в одной книге позу номер 76: мужчина смотрит женщине в ухо. Как вам такая поза, вы ведь любитель?! Айда ко мне в спальню - проверим!" "Упаси Вас Боже, Лизавета Петровна!" Ее-то Бог упас, да видно для того, что б она мне залепила еще одну пощечину (благо в другую щеку).

Из поместья я выползал. Пока ехал в карете, решил почитать газетку. Нашел там любопытное объявление: "Продается мальчик на побегушках, 19-го года выпуска, пробег 300 км". Подпись - Никита. Также меня потрясли новости России: потерялся сын императора, мальчик 12 лет от роду, особые приметы - великий князь. Что ж это делается-то в стране!

Когда приехал к себе в поместье, наконец заметил, что всю дорогу напротив меня сидела Ольга Калиновская. Решил отправить ее в путешествие до Польши. А она имитировала контузию. Пришлось приводить ее в чувства, да не вышло.

Под столом заметил Серятю и наконец-то до меня дошло, что с ним, верно, тоже контузия! Налил два блюдца с молоком - Серяте и Калиновской. Потом исправился. Прикрыл мадемуазель забытым Андреем кислотным халатом и стал отгонять неведомо откуда взявшихся мух.

Но тут вдруг вспомнил, что все это время у меня в потайной комнате сидела Сычиха. Пришлось вызывать исправника и исправлять свою ошибку. Ведьмочка была счастлива, что про нее вспомнили, но на прощанье все равно прокляла меня. Ласково так, не злобно.
Только меня тоже контузило, и я упал рядом с Калиновской.


День 114 (вечер)

Очнулся от того, что кто-то ползает у меня по физиономии. Открыл один глаз (второй заплыл от боксерски точного Сонечкина удара) и заметил прямо над собой морду Серяти. Очнулся котик все-таки. Сбросил животное с носа. Обратил внимание на Калиновскую. По ровному дыханию и ладони под щекой понял, что мадемуазель спит (видно притворялась, притворялась, да терпения не хватило, и потому уснула). Пришлось легонько постегать даму по щекам перчатками. Та проснулась и, хоть со сна, но резко и точно вмазала мне в поддых.

Что за день! Решил вовсе больше не дышать. А то после удара Калиновской больно. Та очнулась и даже напросилась на ужин (капусту, наверно, любит). Еще она попросила подарить мне кислотный халат. Но я просил обращаться с этим вопросом к Андрею. На что Калиновская выдала мне фразу, состоящую из трех слов. Но сколько смысла! Я и не подозревал, что в предложении длинной в три слова (ну, кроме "я тебя люблю") может содержаться такая подробная инструкция к жизни. Воистину велик и могуч русский язык!

Видно, мой вид чем-то рассмешил Калиновскую (подбитый глаз, горящее и красное от пощечин лицо и надутые щеки - это я не дышу). Она изрекла еще одну фразу. Я сел. Она совсем удивилась. Оттого ее лицо стало очень похожим на лицо моей резиновой надувной куклы из секс-шопа. Моя собеседница почесала голову и открыла свой прелестный злоизвергающий ротик. Я напрягся. Но Ольга, премило улыбнувшись, просто предложила пойти ужинать. Из моей груди вырвался вздох облегчения. И я сморщился от боли в груди. Калиновская прищурилась и сказала: "Вот видите, как вы неадекватно реагируете на мои слова. А все потому, что Вы ее любите!" То ли у Ольги болезнь дауна (что вряд ли по некоторым причинам), то ли она очень любит неуместно шутить, но новый вздох вырвался наружу. Я опять сморился. Та удовлетворенно кивнула и ушла.

Писал Анне письмо в Петербург. Но из-за постоянных ляпов и клякс переписывал свое творение несколько раз. Так что комната стала похожа на завод по переработке бумаги. Да еще и рифмоплет из меня неудачный. Хорошо в детстве у меня получалось сочинять короткие стишки про учителей и родителей. Папенька, помнится, говорил, что за такое надо в Сибирь ссылать, я же гордился, считал, что раз и Пушкина ссылали, и Лермонтова ссылали, то ссылка - это признак великого таланта, и потому клепал свои гениальные творения и ежедневно повергал в шок всех домашних.

В комнату как смерть вплыла Калиновская. Известно, что смерть подкрадывается незаметно, и пани, приколистка, так же. Она прочитала мое письмо и долго хвалила. Я наконец понял, что даму надо покормить, а то неизвестно, чего она еще напридумывает.

За ужином (хотя, здесь уместнее говорить уже не не за ужином, а за капустой, так как слово "ужин" было забыто Варей давно и надолго, по всей видимости). Так вот, за капустой Ольга никак не желал молчать. А напротив, открывая набитый рот, она рассказывала мне уморительные истории и от души смеялась, над чем я не понял. Я ваще ни слова не понял. Она по-польски рассказывала. Только я ее останавливать не стал, пусть барышня говорит, чем бы дитя не тешилось, как говорится.

Когда мы выходили из столовой, в дверях появился Никитка (как он так сумел, в Петербурге ж был, видно Аня, не жалея средств, приобрела аппарат для быстрой телепортации на дальние расстояния). Ольга изрекла еще одно мало понятное мне выражение. Села на стул и в шоке уставилась на Никитку. Потом с явным усилием начала креститься и шептать: "Нашествие, великаны, нашествие, великаны, раздавят великаны, а то и съедят великаны". Познакомил пани с моим бывшим крепостным. Когда знакомил она воскликнула: " А! Поняла! Это про таких в газетах писали, что они причина споров и разногласий в Солтлейк-сити! А я то все думала про кого они?" Здесь пришло время выразиться мне. Очень доступно и понятно. На что Никитка побежал за доктором Штерном.

Пока шли до библиотеки (и что ты думаешь, дорогой дневник?! да!), она остановилась у этого чертова ангелочка и сказала, что у нас профили похожи с ним (если учесть, что носа у мифического мальчика нет, то у Калиновской убойный комплимент, на все сто! умеют современные барышни нас, молодых людей, поражать искусными признаниями).

Тем временем Калиновская потянулась за своим саквояжем со словами: "Что ж Владимир, я уезжаю в Петербург" (еще одна такая же, как они с Аней похожи, тоже по десять раз на дню повторяет одну и ту же фразу). Она было уже хотела уйти. Но пришлось наступить ей на подол юбки, чтоб задержать барышню. Благо юбка оказалась прочная. Короче Калиновская замахнулась на очередную пощечину, а я задрожал всем телом, но вовремя остановил ее. Обещал, что поеду в Петербург с ней вместе через два дня. Вот только отпразднуем помолвку Андрея (ох, уж эти праздники у Долгоруких! они ничем хорошим никогда не заканчиваются).

Ольга согласилась и отправилась спать. Я тоже. Только потрепал за ухо Серятю, ухо отвалилось. Это типа прикол такой. как сказка на ночь, благо я вовремя понял, что это игрушка моя старая. А то ведь начал бы с утроенной силой дышать, да задохнулся бы!


День 115

Вот ты кто? А я точно знаю, что я никто! Так началось утро. Ко мне в комнату заявился папа. Весь при параде. Заявил, что тоже идет к Долгоруким. Пусть, сказал, не физически, но духовно будет там. Что это он так? Я пытался отговорить своего прозрачного родственничка от столь бесполезного поступка, но батю и могила не исправила в своем упрямстве. Зато он возомнил себя Карлсоном, живущим на том свете, в полном расцвете сил (где он - расцвет у покойников?) и потому он не желает ставить крест на своей заупокойной жизни и незамедлительно летит на небеса, чтобы приготовиться к торжеству у Долгоруких.

Завтрак был как всегда несносно капустным. Икота доконала меня вконец (уж не Анна ли надрывается?). Синяки, слава Богу, почти незаметны, а дышать я мало-мальски приспособился. Зато вот все думаю, а что я забыл у Долгоруких? Зачем мне туда ехать? Лиза меня убить ненароком может, Натали все равно прячется, маман Долгорукая спит и видит, как весь род наш Корфский извести, Сонечка и того хуже, она не помнит про меня вовсе, только про Мишеля и знает. И что я там, спрашивается, забыл? Одно знаю точно - пить не буду и точка!

Серятя, кажется, отходит. Сегодня он первый раз за все это время промяукал что-то невразумительное, но с хвоста его я ногу убрал. Варвара спрашивала, что я желаю на ужин. Я поспешно ответил, что ужинать дома не буду! Надеюсь, у Долгоруких в этом году был тотальный неурожай капусты, иначе... Иначе точно не удержусь и напьюсь.

Ольга как тень шатается по дому, перечитала уже всю мою библиотеку, принялась за детскую. Примеряла сегодня Анины платья, в процессе прислонялась к моей груди и слушала сердце, отвечает ли оно. После ее вчерашнего в поддых сердце исправно отвечает на все, что касается Калиновской, страхом и трепетом.

В пять вечера одетый, напудренный (синяки скрываю, а то подумают, что бьют меня, или того хуже, что мазохист я потомственный по линии своего двоюродного дяди, был у меня в роду такой - любил он мучить себя). Так вот, сели в карету и поехали.

Как я и думал, ни Миша, ни Андрей сегодня не пьют. Сидим кружком и беседуем на вечные темы. Неизменное молоко и высокие бокалы, мы похожи на болванов. Но трезвые. В отличие от всех остальных.

Натали сначала держалась руки Андрея и всем приветливо кивала, делала реверансы, потом, видимо, устала и свалилась там же, где стояла, с такой же улыбкой до ушей, уснула, впала в кому, бывает.

Марья Алексеевна сидит в углу и уничтожает пятый литр наливки. На вид у нее ни в одном глазу, да и глаз не видно. А все из-за того, что (цитирую со слов княгини), злые дяди увезли ее мужа в КПЗ, но это не надолго.

Лизка ваще не появлялась, ей еду в комнату под дверь проталкивают, бастует она. Сонечка сидит прямо напротив Мишеля и преданно сморит ему в глаза. При этом выпивает сотый стакан молока. Татьяна находится в полном и безпрерывном обмороке под пальмой.

Забалуева нет. Хотя, постой, есть он. Тырит под шумок деньги из сейфа. Эк его жизнь-то. Хотя откуда ж тут шумок. Скорее все наоборот. Скучно. Народ сонный. Одна Калиновская читает польские стихи и уговаривает народ хоть немного повеселиться. Ее не слушают. Тогда она начинает рассказывать о десяти тайных секретах цесаревича, при этом старательно загибает пальцы (не пойму, она так на лимон похожа, или мне кажется?). Народ чуть приоткрывает сонные глаза и лениво, но заинтересованно обращает свои взоры на полячку. Пришлось взять Ольгу под белы рученьки и увести от Долгоруких во избежании разглашения государственной тайны.

Короче, бесполезный вечер, и живот болит от молока, я его лет пятнадцать не пил уже.


День 116

Проснулся среди ночи с жуткой болью в животе. Выходит, что мой желудок перестал принимать все, за исключением вина.

Утречком, по обыкновению, умывшись и очередной раз не узнавши себя в зеркале (если Аня с каждым днем становится все загорелей и загорелей, то я, к всеобщему ужасу, все зеленее и зеленее), спустился к капусте. Но на столе нашел похрапывающею Калиновскую. Та, пробудившись, извинялась, что вчера заблудилась и не нашла своей комнаты, потому примостилась в столовой.

Пани долго разглядывала меня, в заключение это самого рассматривания она подозрительно прошептала: "А вы ли это? И чем докажете, что это вы? Владимир Иванович не обладал столь нечеловеческим цветом лица". "Ольга, это я, это я хлестал Вас по щечкам перчатками и это я забил стрелку Вашему подопечному". "Ладно, а если это Вы, тогда ответьте мне на один вопрос, проявляете ли Вы симптомы извращенной озлобленности, выражающейся в маниакальных поступках?" Когда она закончила эту малопонятную фразу, то вынула из маленького кармашка платья книжечку, раскрыла ее, сверилась с текстом. Утвердительно кивнула и добавила: "Да, именно это я и хотела у Вас спросить".

Cтранные эти полячки, то они бедные и несчастные, то превращаться в глупых и изощренных. Что же. Совсем недавно, когда Калиновская стала меня слишком сильно напрягать, я просто покормил ее, и она успокоилась. Решил, что это поможет. Во всяком случае, это удавалось с моим домашним хомячком - после сытного обеда он всегда становился спокойным.

Предложил пани позавтракать. Но на мое предложение та отвечала, что не будет есть со мной за одним столом. Не стал спорить с Ольгой. Я ел за столом прекрасные блины с начинкой из тертой капусты, Калиновская же ела на полу, в углу комнаты. Барышня сама так пожелала.

За завтраком меня осенило, что стоит сходить в тюрьму к Сычихе и удовлетворить все свои садисткие желания. Все свое детство, когда обычные мальчишки мечтали о том, как станут офицерами, я спал и видел Сычиху в тюрьме. Вот такой я был необыкновенный ребенок, чем горжусь до сих пор!

Но перед походом в казенный дом я имел долгую нравоучительную беседу с моим папА, который явился в виде приведения (впрочем, как обычно). Приметно было то, что он где-то раздобыл нимб и крылышки ангела и выглядел вполне оригинально, но пришлось прогнать батю, не до него (меня, признаться, стала посещать страшная догадка - а не Квазимодо ли мой папочка? помнится, маленький Долгорукий вместо молитв всегда пел гимн своим богам, и там была одна занятная строчка про то, что Квазимодо и после смерти не обретет покой - наблюдаются параллели).

Кто-то нагадил мне в ботинок. Я и не думал, что Серятя умеет так орать.

Когда я спускался вниз к двери (шел в тюрьму), то застал весьма странную картину: Калиновская пожирала веточки моей любимой пальмы в горшке (любимая она потому, что так же как и я, это растение пьет лишь вино). Пришлось поставить пани в угол. Та и не сопротивлялась. Только ехидно улыбнулась.

Сычиха выглядела вполне сносно. Только ломка ей не к лицу (лишили ее зелья). Принес ей теплую одежду, собачий пояс (от радикулита, в Сибири понадобится), завтрак для космонавта (незаменим на каторге, так как не портится в течение лет сорока), одну из многочисленных вставных челюстей моего папеньки (цинга в Сибири - не шутка). Она была весьма и весьма благодарна за такое проявление доброты. За что хотела меня обнять. Но я не дался (говорят, вокруг нее радиоактивное поле, кто обнимется с ней, тот в козленочка превращается, недаром у нас в уезде козлов много).

Приняв позу поэффектней, я начал разговор. Обвинял глазастую в смерти мой матушки, но Сычиха отпиралась и говорила, что неправда это. Что Вера (мать моя) использовала второй раз шприц, которым Сычиха укололась, и подхватила болячку. Я не поверил. Зато вспомнил, как однажды (когда Сычиха еще не облысела и не подалась в неформалки, то есть носила вполне приличные и нормальные платья) я маленький, 7 лет от роду, подслушивал под дверью в спальню маман (по древней традиции в нашем доме). Мне тогда этой самой дверью мадам Сычиха и вмазала между глаз, обозвала наметившуюся шишку черной меткой, сообщила, что маман скончалась. Черная метка подала мне знак (видно, с ударом открылся дар видеть третьим глазом). Знак сообщал мне, что Сычиха и виновата в смерти собственной сестры (откуда, думаете, я такой умный). После того происшествия Сычиха и ушла в отшельницы.

Во время нашего разговора меня видно опять кто-то стал вспоминать, я судорожно заикал (сажать таких, постоянно обо мне помнящих, надо!). Сычиха старалась влить в меня лекарство, просила, чтобы заел я его витаминизированной соломой. Но доктор Штерн всегда говорил мне с осторожностью относиться к странным жидкостям и траве (правда, именно этот его совет я целенаправленно забывал всю свою юность), но видно сейчас он мне пригодился. Распрощавшись с тетушкой я материализовался из тюрьмы.

Прибывши домой, первым делом обратил внимание на Калиновскую. Точнее на то, что называлось Калиновской. Заместо пани в углу находилась барышня, замотанная в нитки и распевающая песню: "Я бабочка-капустница, я возглавляю пальмоедовый состав! Я гусеница-прядильщица, я в коконе сижу, от времени всего отстав! И вскоре я, поверьте, насекомым полноправным стану. Вот только дозы я травы себе достану!"

На мой вопрос "что с вами, Ольга?" она мне ответила, что незачем запрещать ей есть пальмовые веточки и траву, что она полноправное насекомое и ей присуще такое поведение.

Анна с самого детства славилась тем, что умела находить общий язык с психами. Пожалуй, стоит отправиться в Петербург незамедлительно.


День 117

Всю ночь меня преследовала Калиновская в кошмарах. Она представала передо мной в образе бабочки, потом моли, потом появлялась княгиня Долгорукая и со смехом пшикала на Ольгу дихлофосом. Ощущеньица...

На дихлофос у меня оказалась аллергия. Утром проснулся весь в сыпи. Пожалел, что Сычиха пребывает в местах не столь отдаленных, но все же до них мне не добраться. Пришлось лечиться старым, излюбленным методом.

Варвара наконец пришла в себя после урожайного капустой года. Сегодня наблюдался явный прогресс. В чае наконец-то плавал лимон, а не лист всем известно овоща.

Калиновская скрывается. Ну и ладно. Надо собирать вещи и выезжать в Петербург.

Получил сегодня письмо от Андрея, привожу его дословно (с сохранением орфографии):

"Маменька превратилась в монстра. Точнее, она им всегда была, но сегодня показалась в своем истинном обличьи. Она ходит по дому, расширяет глаза и излечивается от безумия. Был слух, что это ей помог свежий воздух - в ее комнате он особенно свеж - у нее, в отличие от моей спальни, окна не на свинарник выходят.

Натали обклеилась скотчем, говорит, это против тараканов. Боже упаси, где же она их видела?! Оказалось, в голове. Не понял я этой ее шутки. В моей, что ли? Да быть такого не может, я антизверином голову мою, какая ж живность после этого выживет?

Лизка бастовать прекратила, зато теперь ходит везде по пятам за Михаилом (чем, надо сказать, вызывает жуткую ревность со стороны Сонечки). Особенно Лизка Репнина к своей спальне любит приводить, а еще лучше заводить туда. Но за этим мы внимательнейшим образом наблюдаем, следим.

Папенька посчитал, что в его жизни случалось мало приключений, и он пожелал еще. Для этого заказал себе в нашем местном турагенстве "Могила" тур в тюрьму на несколько дней. Но там что-то сорвалось, и вернулся он раньше, чем предполагалось.

Натали начиталась книжек (дорвалась до библиотеки, во дворце такой не было), теперь дерзит всем подряд. Но это у нее неплохо получается. Сегодня опустила Забалуева. И все бы нечего, если бы не с четвертого этажа. Пришлось его совместными усилиями поднимать на связанных шторах.

Михаил поселился у нас. Сколько он у тебя прожил? Мне просто интересно, на сколько он задержится у нас.

Заезжай к нам, буду очень рад.

P.S. Миша меня сегодня водил на экскурсию в дом Забалуева, хотел поразить. Я поразился и теперь заикаюсь."


Все равно Калиновской я найти нигде не могу. Поэтому решил, пока есть время, написать Андрею ответ:

"Андрей, не стоит заикаться и поражаться: Миша один из тех людей, живя рядом с которыми, поражаться будешь ежедневно. Насчет Лизки и Репнина - смотри у меня! Миша - чистый ребенок, хранящий эту свою чистоту до первой брачной ночи. Не лиши его счастья, точнее, не дай лишить Лизке.

За Вашу мамашу я искренне рад. Со всеми вытекающими из этого последствиями. Когда она окажется в тюрьме?

Главное, не дай Натали обклеить голову, а то она возомнит себя космонавтом. А ты, кстати, вообще уверен, что это она скотчем? Они же, женщины, странные. Может, это новый метод эпиляции? Ты смотри, не облажайся, друг.

Что это Танька ваша околачивается около моего поместья?

Сегодня я надеюсь выехать в Петербург. Не могу больше сидеть в деревне. Меня достали несуществующие коровы и многочисленные вымышленные лошади.

Что же, с уважением В.И.Корф.

P.S. У вас нет лишней пальмы? Мою съела Калиновская".


Вот так.

Ольга пробудилась. Вся в черном, подошла ко мне сзади и дотронулась до плеча. Пока я смазывал его лекарством, дабы избежать синяка, она принесла чемоданы. Попросил карету.

Едем. Ольга мечтает вслух. Радуется, что теперь она бабочка и может взлететь в окошко к Александру. Пришлось вспоминать курс биологии и объяснять полячке, что бабочки сейчас в спячке. Она осмыслила сказанное мной. Тут же повалилась и уснула.

Я же, что бы не замерзнуть, стал придумывать стихи. Посвятил их Анне.

"Твои глазища как дырищи в прекрасном облаке из роз..." Не, это не подходит.

"Я помню твоих рук прикосновенье, и синяки прошли тогда почти мгновенно". Нет, это тоже не подходит.

"Я целовать тебя готов всю жизнь без прекращенья, покуда ты не станешь зацелованной до отвращенья". Ну что же это? Из меня явно не выходит поэт.

"Твои кудряшки, личико и ручки я сохраню их баночке в спирту на полочке"

Боже мой, я неудачник! Решил и вовсе ничего не сочинять. Пусть все остается как есть. Главное, не замерзнуть по дороге.

День 117 (тот же)

Спал, по-видимому, недолго. У меня замерзли пальцы ног. Пришлось просыпаться и искать шерстяные носки. Но вместо них вляпался в булочку с повидлом. Варя Анне целую корзинку передает (ей-то с повидлом! ей-то не с капустой!). Придется останавливаться у колодца и мыть руки.

Калиновская свернулась клубочком, тихо посапывает, но не спит, глаза открыты. Будто в трансе пани. Помахал перед ее носом рукой - не реагирует. Тогда вытер липкие пальцы об ее юбку, авось не заметит.

Уснуть больше не смог. Скучно мне! От нечего делать стал бродить взглядом по карете. Только сейчас заметил неведомо откуда взявшихся амурчиков на стенках кареты. Ох, уж эти ангелочки! Беда, чувствую, будет, беда. Они никогда меня ни к чему хорошему не приводили.

Испуганный, я хотел посмотреть в окошко, но не смог. Все стекла заледенели, да к тому же, благодаря чьему-то тонкому пальчику, они были покрыты странными иероглифами. Минут десять я тупо смотрел на писанину. Потом стал различать текст. Был он весь сомнительный, и орфография хромала. Написано было следующее:

"Я, польская подданная Калина Романова, то есть Ольга Калиновская, в будущем Ольга-Калина (первое имя по паспорту, второе получила после первой ходки), Романова-Калиновская (двойная фамилия из-за путаницы в картотеке дурдома № 6 Варшавского микрорайона). Так вот, я, Калиновская Ольга, завещаю все, что имеется (а именно - карточка дурдома № 6; гардероб из 6,5 платьев; милые брекеты на зубы с кокетливыми драгоценными камушками; парик черный; три зуба (молочные - храню как талисман) и муж-инвалид) ..."

А Калиновская странная все-таки. Я уже в угол забился, а она все ближе и ближе двигается. Зачем-то при этом читает стихи. И просит ответа на ее предложение. А я уже и забыл про ее предложение. Потому решил, что она это про завещание. Ну и ляпнул: "Так мы что, меняем направление и едем к проруби? Только, Ольга, вы тогда подпишитесь под завещанием, а то непонятно будет".

Где в этом мире справедливость, а? Какого черта она меня снова ударила? А может, это она ловеласа замешкавшегося прибила? Дама сказала, что умирать не собирается. Понятно, но она составила завещание! Да еще на моем окне! Сначала я был возмущен, потом удивлен, потом испуган. Что это она не моргает, подумал я, уж не померла ли?

Пришлось пощипать Ольгу за нос, она чихнула и пробудилась, похлопала окулярами и осведомилась, что я от нее хочу и зачем вытащил ее из ее теплого кокона? Я молча указал на стекла. Она рассмеялась, но в это время карета качнулась, и моль со всего размаху приземлилась на меня. Недолго задержалась (да что же это делается? на них не напасешься мятных леденцов!) и улыбнулась, по-видимому, своей самой обворожительной улыбкой, чем сразу сразила меня наповал (никогда не видел, чтобы насекомые улыбались).

Затем пани решила отвлечь меня от писанины на окнах. Для этого залилась хохотом. И, как все женщины (это чисто мои наблюдения), решила повторить пару коронных фраз: "Вы все-таки любите Анну!" И вторую (ее мне недавно говорила Лиза): "Ах, Владимир, мы с вами так похожи (на этом месте я почувствовал, что моя нога стала отмерзать и подергиваться), может быть, мы (после этих слов шерсть на теле встала дыбом) изобразим любовь?"

Неразумное насекомое эта Калиновская! "Ну кто ж любовь изображает?" "Ах, вы мой самец-тараканчик, вы совсем отстали от жизни! А слывете опытным ловеласом!" Че?! Она в моей карете, завещание, да еще и оскорблять? Да нет у меня никаких ловеласов! Где она их нашла?! Доктор Штерн при последнем осмотре сказал, что я здоров как бык (правда, это сомнительный диагноз, если учитывать, что быки - дальтоники). А Калина ловеласов нашла, да еще и опытных. Может, это букашки с Аньки на меня перекинулись? Но откуда тогда Калиновская знает, что Анна их ловеласами назвала? Не поверишь, дневник, Анна даже вшам и блохам на собаках имена давала, говорила, что дружит с ними, а у друзей имена должны быть.

Короче заявила, что собирается со мной любовь изображать. Я наклонил головку и очень жалостливо посмотрел на Ольгу, а та нервно заерзала на месте и попросила меня перестать изучать ее лицо, потому что это Государственная Польская тайна! Ну ее. Она сама уже запуталась, что к чему. Я после часа езды с ней в одной карете почти понимать перестал понимать, и где я, и что я, и кто я, и кто такие ловеласы.

За окном стали слышны голоса. Видно, подъезжаем к городу. А моя неуемная попутчица опять чего-то хочет: "Разомните мне плечики - крылья затекли".

Попал я.


Через 30 минут:

Въехали город. Калиновская спала и с блаженной улыбкой пускала блаженные слюни. Постучал ей по лбу, спросил, есть ли кто там. Ольга открыла глазища (вот воистину фары, точно, стрекоза). Благодарила меня за то, что я ее разбудил. Заметила, что мы заехали в город и потому решила непременно переодеться. Просила меня отвернуться всем телом (это как?). Я отвернулся. Она стала стягивать с себя (как она выразилась) ее прежнюю кожу мухи. И надевать (опять же с ее слов) кожу бабочки, попавшей в бокал с вином (благо, не видел этого скальпоснимательного безобразия!).

Когда я повернулся, то увидел премиленькое платьице фиолетового цвета. На бабочкину кожу оно тоже было похоже мало, зато юбки не были измазаны в повидле, а всего лишь покрыты слоем пыли и моли. На мой вопрос о моли Калиновская недовольно скуксилась и с укором пояснила мне по очень большому секрету, что это не моль, Владимир, это же мои родственники! Неужели не узнаете? Вот это папа, а вот и мама. Дурдом!(это слово выигрывает в рейтинге самых мной употребляемых слов).

Подъехали к моему особняку. Вручил Калиновской корзинку с булочками, сказал хранить ей ее как зеницу ока! Иначе оторву летательный элемент (ну, или просто напросто крылышки)! Ольгу проняло мое наставление, и она покорно взяла корзинку. Поплелись уставшие и голодные. Хотя, думаю, Калиновская не голодна, так как кляп ей вполне пришелся по вкусу.

Зашли ко мне на квартиру тихо. Никто и не заметил, только стало грязней в коридоре, и коридорному растению стала угрожать смертельная опасность (ох, не люблю я этих огоньков в глазах у женщин!).

В гостиной наблюдалась странная сцена. Полина, привязанная к статуе голого Аполлона (в полный рост, с натуры делали), орет во все горло до более знакомые слова из какой-то пьесы. Никитка в моем черном покрывале как тень ходит по периметру комнаты и шепчет: "Убью мразь! Ты мне за мою мразь отплатишь, мразь ты погнанная!"

Не обратил внимание на крайне запутанное построение предложения, не до того мне было. Главное, что Полина, по-видимому, все поняла (язык - это удивительная штука, в который раз решил я). Здесь же был и Шуллер. Носился со свечкой по комнате и орал: "Добро инквизиции! Добро инквизиции!"

"Господи! - взмолился я (уже не обращая внимания на Калиновскую, вгрызшуюся в пластмассовое дерево), - ну почему ж мне так не везет? Точнее везет, но исключительно на идиотов!"

В это время вся троица заметила меня. Полина перестала орать, Никитка извергать странные фразы, Шуллер погасил свечку, замялись, замолчали. Сквозь тишину прорвался звук сгрызаемой искусственной пальмы. Полина стала тихо лепетать про то, что она репетировала новую пьесу "Жанна Д'Арк", Никитка реально, чересчур реально, подыгрывал ей, а Модестыч и того более - хотел ее несчастную поджечь. Но голос подал мой бывший крепостной, ныне монах-инквизитор: "Да она мразь, хотела, мразь, Анну в театр не пустить".

Да, подумал я, вот как город развратил молодого, воспитанного Никитку, через слово мразь всуе поминает. Мразь же в то самое время пыталась перетереть веревку об фиговый листочек. Но не тут-то было!

В комнату вбежал напуганный лакей и стал судорожно шептать про завещание в карете. Мама моя!

Взял быка за рога, стал выяснять где Анна. Выяснилось, что та впала в переходный возраст (ой, слава Богу, а то я было думал, не в маразм ли?) и, как трудный подросток, убежала из дому. И не ночевала дома. Я сначала разорался, но меня все равно слышно не было из-за скрежета Калиновских зубов и причитаний Польки, потому я влил в себя остатки валерьянки, всех построил в ряд (вместе с Аполлоном и пальмой), приказал так и стоять, пока не вернусь, и побежал за Аннушкой.


День 117 еще не закончился

Бегал по улицам Питера долго. Забежал в дремучий лес, коим оказался Летний сад в зимней спячке (признаться, Аполлона мы оттуда с батей и сперли, какая саду разница, у него голых индивидуумов из камня и так хватает). Ел снег, еловые шишки, думал, ума прибавится. А прибавилось только грязи во рту.

Бегал по улочкам, переулочкам, искал в барах и ресторанах, в гей-клубах и монастырях, нигде Ани не было. В сердцах покусился на какую-то жутко похожую на Платонову девушку (кто пустил дублера на съемочную площадку?!).

На Сенной свернул в переулок, вышел на площадь. Там кидался на людей, но те мне помочь были не в силах: крашеных блондинок никто не видел! Ваще в жизни не было таких на Руси!

Я с ними спорить не стал, что были, а помчался к офицеру, стоящему на углу. Оказалось, знакомый это мой. То бишь, напротив, надзиратель мой камеры (это во время отсидки за стрелку с сынулей нашего Государя). Но все бы нечего, тока вот украшение привлекло меня в его руках. Такая приметная бижутерия, где-то я ее видел, на чьей-то тоненькой шейке синего цвета.

Спросил у офицерика, куда делась Синяя Шейка? Тот мне ответил, что шейка умчалась в сторону Таврического сада. Пришлось мчаться за ней. Ох, помню, были времена, гулял я в Таврическом с батей. Рвали мы тогда желуди с веток сирени и разучивали басни Крылова. Ох, времена!

Анна была впереди. В лапищах какой-то обросшей живности - лакея. Она вырвалась и орала арию из "Сибирского цирюльника", потом переключилась на спряжения французских глаголов - Je parles, tu parles... Ну, я махом, как всегда, влетел в кадр, откинул мужика в сторону, заехал ему туда, сюда. Прогнал истеричную бабу.

Анна в это время махом вырубил ожившего лакея (даже я так не смог с первого раза-то, вот силища, эта женская красота!). Скинул с себя пальто и эффектно накинул его на мою замерзшую любовь. Та скукожилась (смерзлась, решил я). Подхватил мою нежную, дрожащую и понес мимо лошадок Аничкова мостика к себе в особняк.

В особняке уже никого не было. Тока обгрызенная пальма, три зуба (сточенных), свечка и Аполлон с удавкой на шее. Анна плюхнулась на диван и застонала (я судорожно сглотнул). И тихо, очень виновато прошептал: "Анна, зачем вы меня ловеласами заразили, а?" Она мне так же виновато и нежно: "Это врожденное, Владимир. Смиритесь".

Что ж, придется. Сел подле Анны. Объяснил ей причину отказа из Императорского театра. Та (воистину, беззлобное существо!) только посмеялась. И стала говорить мне неописуемые нежности. Особенно ее интересовало, больно ли мне от моего синяка над глазом. Трогала его и спрашивала, настоящий ли он. Потом перекинулась на сравнительную характеристику тела Аполлона и моего. Заставила меня пройтись по комнате. Когда дошла до торса, засмущалась и прекратила это бесстыдное, но очень приятное для меня занятие.

Барышня долго сокрушалась, что не замечала моих сильных рук и больших жалостливых глаз. Я растерялся и стал дышать как Миша. Моя собеседница же махнула рукой и прошептала: "Ах, бросьте вы это нудное сопенье!" И посмотрела в мои глаза широко, но косо (ниче, это у нее обморожение слизистой зрачка, пройдет скоро, решил я). Пользуясь случаем, понюхал и облизал руку Анны. А той видать понравилось, и она попросил меня облизать еще и нос с губами. Я покорно выполнил ее пожелание. Но увлекся, впрочем, как и она. Ах. Сладко...

Вот цветет Калина
В поле у ручья,
Мать ее, рябина,
Сучья до плеча...

С этой милой песенкой в комнату ворвалась Калиновская. Оценила ситуацию, предложила Ане спеть дуэтом. Но мой зацелованный белокурый ангелочек тактично отказался. На что Ольга отреагировала вполне неадекватно. Присосалась к моей щеке, а затем с характерным звуком отсосалась. Приглашала на экскурсию в свою комнату (на этом моменте Аня под шумок смылась).

Не буду описывать, но в итоге я сорвал голос, а Калиновская вовсе не опечаленная, но все же, пошла писать завещание на бумаге.

День 118 (давно пора)


Ночь была беспокойная. Новая кровать, к которой я никак не мог привыкнуть, вредная луна, святящая прямо в окно. И чьи-то назойливые шаги за дверью. Несколько раз я порывался встать и пойти посмотреть, кто это. Но было безобразно лень поднимать голову с подушки. Синяк истошно болел, явно начинался насморк, а я все мысленно прокручивал сцену поцелуя с Анной. А может, это она шляется там? Не, не встану.

На каком-то этапе я уснул. Не хватает мне тут Серяти. Раньше котик приходил, ложился в ногах, минут пять бился в конвульсиях как вибромассажер, зато потом засыпал, и я тоже. И никем блохастого не заменишь. Даже Анна, наверно, не справится. Если и заставить моего ангелочка возобновить отношения с теми самыми букашками, то биться в конвульсиях она явно не сможет, творческая она натура, романтичная.

Проснулся я рано, был удивлен сверх всякой меры своей новой прической. Кажется, меня кто-то модненько подстриг, пока я спал. Чем-то напоминаю себе теперь Гарри Поттера. А синяк за шрам сходит. Испугался даже этой своей схожести с коллегой Сычихи (а мож этот Поттер - немец, наверно - сын ее внебрачный?). Что же, я против перемены имиджа нечего не имею. Главное, чтобы Аня была со мной солидарна.

Вышел в коридор и не узнал свой собственный дом. Стены выкрашены зеленой краской. Растения в горшках исчезли, мебель тоже. Взбешенный, я помчался в комнату к Калиновской. Та в премило отвратительном платьице репетировала перед зеркалом речь. Когда я вбежал в комнату, она обернулась и довольно поинтересовалась: "Привела вас все-таки в мою комнату нужда".

Я юмора подобного не понимаю, не воспитан. Потому напрямую спросил, что значат зеленые стены. Ольга, нисколько не смутившись, заявила, что там, откуда она прибыла, все стены были такие (больница, что ли?), и для собственного уюта Калиновская покрасила ночью и мои. Так вот кто топал! Приказал Полинке вернуть дом в прежний вид, наорал на нее на всякий случай и довольный пошел завтракать.

Анна была мила, как обычно, только меня тревожит ее траур. Впрочем, я сегодня тоже был весь в черном. Ольга, как диссонанс Аниному смеху, вплыла в комнату вся в зеленой краске и села за стол. Кричала про диету и про мадагаскарских тараканов, коими она желает питаться. Игнорировали недовольные взгляды польки.

Анна была в ударе. Смеялась над всеми моими шутками. И так она увлеклась, что когда я стал рассказывать про мою умершую собачку, она не рассчитала и залилась звонким хохотом. Но вовремя успокоилась и извинилась, сказала, что это краска на нее так действует. И продолжила водить рукой по моей ноге (под столом).

Так бы мы и продолжали, да тока Калиновская все испоганила. Впрочем, как обычно. Анна скуксилась и ушла. Сегодня у нее очень важные пробы в Императорский дом пионеров. Очень престижное заведение, и ей требуется подучить стихотворение (мы с ней обоюдно решили, что читать она будет Маяковского "Что такое хорошо, а что такое плохо" - полезно и ей, и императорскому дому пионеров).

Разбирать бумаги не стал, незачем. Лучше решил сходить в ювелирный магазинчик и прикупить Анне пару-тройку украшениц.

Питер был весь в снегу. Что меня поразило натуральном. Фонтанка (речка напротив моего дома) была во льду. Детишки играли в снежки, тут же, впрочем, валялись три пьяных матроса на привязи к моей калитке. Бобики мои, что ли? (милая это калиточка со львами позолоченными, помнится, стока батя за нее заплатил, что я месяц в одних и тех же штанишках ходил).

Народ был бешенный, сновал туда-сюда, на Невском толкучка, магазины закрыты, народ косится в мою сторону, понять ничего не могу. Через час безуспешных поисков одна премилая дама подошла и призналась, что готова купить у меня мой смелый наряд.

Пошел бить Ольгу. Я в порыве чувств и не заметил, что весь костюм был вымазан зеленой краской и изорван. Ольга меня не поняла. Сказала, что похож на жука майского, и ей, мухе, это нравится. Я объяснил ей, что это плохая шутка и было уже хотел уйти, да в комнату ворвалась Полька с письмом. Письмо от цесаревича. Приглашение на маскарад.

Я рассердился и накричал на Ольгу. Та отпиралась и говорила, что теперь мой костюм жука сойдет на маскарад. Хихикала и жужжала для пущей убедительности. Пришлось применить решительные меры. Выдернуть из ее головушки торчавшее перо (совсем не к месту, надо сказать, оно там торчало). Вместе с пером вырвался и парик. Пани оказалась ярко-рыжей бестией. Я притих от удивления. Та же заявила, что она девочка с веером. Стала им махать, как мухобойкой. Размахалась тут. Ну что я? Изъял это подобие опахала из ее ручек, бросил и ушел. Поделом мухе. Чем она Александра привлекла? Разве что своими извращенными улыбочками и прорезающимися на спине крылышками насекомого. А мож тоже, как Натали, на столе танцевала неплохо.

Готовился к маскараду, когда в окошко влетел папА. В образе птички-воробушка. Просил дать ему хлеба и рассказывал о вреде женщин в некоторых делах. Я с ним спорить не стал, а просил лучше проведать Анну. Тот благодарно крякнул и исчез. Я же нашел зеленющую маску, плащик (такой же болотный) и надел порванный Калиновской костюм. Был весьма убедителен в роли майского жука.

Вспомнился мне тогда мой старый знакомый. Был это, как сейчас помню, длинный тип в очках, ботан по всем статьям. Звали его Ванечкой, и носил он вот такой же зеленый пиджак. После его расстройства свадьбы с Анечкой (тезкой моего милого ангелочка) тот решил завязывать с наукой, и теперь его можно часто встретить в местном баре. Там он читает научные лекции на старорусской фене для бывших заключенных Петропавловки. Говорят, прибыльное дело!

Так вот, я отвлекся. Калиновскую нарядил в костюм белой мышки-альбиноса. Измазал ей веки и глаза красной помадой и просил пореже их открывать. Та тут же вняла моей просьбе и разбила три вазы с репчатым луком (выращиваем дома, все в хозяйстве пригодно). Но я уже через десять минут пожалел о содеянном - человек без зрения полдела, если же он без мозгов, то это катастрофа.

Во дворец прибыли быстро. Прошвырнулись по богатым коридорчикам Зимнего, каким-то, только режиссерам и сценаристам ведомым причинам, оказались в жилищных покоях царственных особ. Калиновская наощупь и по запаху вела меня к комнате Александра (я, к сожалению, позабыл после цыганской водки, где она находится).

Мой же мозг и зрение были заняты разведкой. В страхе отшатывался ото всех ваз. Страшно мне было за принцессу. Надеюсь, ее откормили за время ее пребывания в Петербурге.

Когда дошли до двери в комнату цесаревича, Ольга замерла. Кайф ловит, решил я, всю прелесть момента. Но как она, кайфоломка проклятая, мне всю малину пресекала с Анной, так и я ей...


День 118: маразм крепчал

За окнами становилось все темнее и темнее. Калиновская с красными глазами в позе "полет шмеля" пыталась посмотреть в скважину для ключа. Только это у нее никак не получалось, а все из-за того, что скважины не имелось. Но разве ж объяснить это женщинам, особенно таким, как Калиновская? Потому я в дурацком костюме майского жука просто стоял и ждал. Вот не думал, что приключится со мной такое!

Опять прокручивал в голове поцелуй с Анной. Очнулся в обнимку с колонной. Однако задумался. Решил оставить здесь эту насекомистую мышь с красными глазами и отправиться погулять по дворцу.

Навстречу мне попалась кучка дам, косивших глаза в мою сторону и перешептывающихся. Одна, видно особенно смелая, подошла ко мне и предложила помочь. В чем? Да ни в чем. Просто помочь. Я согласился. В итоге бежал от этой дамочки кросс в 300 метров от ее комнаты до ближайшей открытой двери. Все мое сознательное детство мама повторяла: "Не входи, сынок, в открытые двери, их всегда оставляют нараспашку за тем, чтобы открыть чужие тайны". Но ее слова как-то в мозгу не задерживались, ибо чужие тайны знать безобразно хотелось. Особенно, когда дверь не закрывалась в комнату Анны. Тогда-то я и пожелал узнать тайну различия между мной и моей названной сестрицей.

Так, я отвлекся. Все по порядку. Так вот, убегал я от француженки, желавшей научить меня национальным секретам любви. Я такого знать не желал и потому решил ретироваться оттуда скорее. Правда, место укрытия я выбрал необдуманно, забыв о маменькиных советах. В комнате застал придворного лакея и рыжую особу с подносом в руках. Особа истошно орала, чтобы ей кто-нибудь почесал нос, а лакей стоял, смеялся и не двигался. Я такого понять не смог и благородно сделал ша в сторону к даме (хотел помочь ей и почесать нюхательный орган). Но в ответ на это та злостно шибанула меня тем самым подносом. Подносами меня не били уже давно, и я с непривычки упал без чувств.

Когда очнулся, лакея уже не было, а особа зачем-то тыкала мне в лицо наманикюренные пальцы и интересовалась, сколько их я вижу. Глупый вопрос, но я ответил. Та осталась довольна и поинтересовалась, кто я такой, и что делаю здесь в таком странном костюме. Также барышня пояснила мне, что орала она в надежде, что ее услышит цесаревич и придет на помощь, а уж там она и... При этом зачем-то настойчиво расстегивала мою рубашку.

Я конечно не из робких, но такого уже вытерпеть не мог. Вскочил и дал оттуда деру. Мадемуазель же орала мне вдогонку, что если еще раз зайду к ним во дворец, то пусть спрошу Нарышкину, так ее зовут. Да, никуда не годятся современные барышни!

Бегать мне, признаться, уже надоело. Но возвращаться к Калиновской я упорно не желал. Потому в надежде, что моя прогулка продолжится без приключений, свернул за ближайший угл. За углом открывалась длинная анфилада. В конце которой виднелась фигура женщины. Головушка моя, идущая кругом последние месяцы, дала сбой и я отчетливо узрел в этой девушки Анну. Безусловно - не игнорировать же! Я помчался вглубь дворца.

Велико же было мое разочарование, когда там я встретил всего лишь Императрицу всея Руси. Она стояла и молилась амурчику на стене (ох, уж эти амурчики!), лепетала ему немецкие молитвы и совсем не замечала меня. Ну и ладно, решил я и свернул к какому-то шикарному стульчику. Там и сел, достал взятые из дома бутерброды и решил покушать. Заодно вспомнить, как это я познал различия между мной и Анной.

Было мне тогда лет 7 от роду и лет 5 от первого слова - "амурчик" (тьфу, опять они!..). Я шел по темному коридору и, спотыкаясь, проговаривал про себя: "На дворе трава, на траве дрова". В тот злополучный вечер я и заметил свет из неприкрытой двери. Тогда же мой ученый мозг сразу сопоставил свое местонахождение с планом дома и, пригибаясь, я направился в предположительно комнату Анны.

Так оно и оказалось. Моя сводная сестрица, странно скрючившись, восседала на кровати и отгрызала ногти с ног. Ее маленькое тельце было укутано в мою старую ночную сорочку, только кто-то пришил к ней маленький цветочек. Не замечая меня, Анна самозабвенно откусывала части своего прелестного тельца. А я смотрел на все это как на плохой ужастик. И все бы еще ничего, если бы только папенькина воспитанница не закончила свой странный ритуал и не принялась за манипуляции еще более малопонятные.

Взявши свечу, она зажмурилась и полила горячий воск себе на ногу, затем быстро приложила какую-то тряпку, сильно смахивающую на мой бывший носовой платочек (утерянный в прошлом году) и дернула платок со всей силищи. При этом истошно хрипя. На тряпке осталась чья-то шерсть. Теперь я понимаю, что шерсть была Анина, но тогда, в столь малом возрасте, действия Анны для меня были откровением. Потому так и вышло, что в семь лет я сформулировал главное отличие: женщины все от природы мазохистки, их главное занятие - запираться в комнатах и отрывать от себя куски своего тела. Спал я в ту ночь плохо. А на следующие утро Анна мне долго хвалилась своим новым маникюром на ногах.

Мои мысли прервали очень грубым образом: гражданка Романова, императрица, держала меня за ухо и выговаривала, что я возомнил себя отцом государства. На счет отца - это она вряд ли (хотя меня и прошиб холодный пот, а вдруг от Лизки это государство родится), но потом понял, что это она не про Лизку.

Как выяснилось позже, восседал я на троне Императора. Ну, и кому это мешало? Ел себе спокойно бутерброд с маслом. Нет, надо было согнать! Что за страна? Валить надо из этого сомнительного заведения с не менее странным названием "Зимний".

Александра Федоровна (по кличке Шарлотта), клацая зубами, пыталась тяпнуть меня за ухо, сетуя на строгую диету и что-то шепча про бесплатное мясо. Подозреваю, что роль мяса должен был выполнять я. Сколь было не лень, но пришлось и от Государыни убегать (ну что же эти женщины нас, мужчин, не жалеют, вымрем же!).

Пока бежал, заприметил парочку золотых канделябров. Прихватил их за место моего газового баллончика (Анна позаимствовала на неопределенный срок) - буду обороняться от слабого пола (кто бы мог подумать!)...


День 118 продолжается

Забегая в очередной коридор, я уловил одну неприятность, от которой затряслись руки и задергался желудок. Сей неприятностью была ползущая вдоль стенки в армейском наряде и очках (маскируется, партизанка хренова) принцесса! Ей, по всей видимости, было неудобно в такой позе и в таком наряде, и от этого она высунула язык и громко дышала. При этом шептала: "Дулой буду, но допозу!"

От всех этих царственных особ у меня разболелся единственный оставшийся молочный зуб и задергались глаза. Взъерошенный, потный и злой пошел искать Калиновскую. Нашел ее присосавшейся к двери. Самостоятельно полька отсосаться не могла и потому пришлось снимать свой черный плащ и снова спасать мир. Привязал его к ноге Ольги и дернул. Моя неуемная спутница с грохотом отлетела в сторону вместе с дверью.

Все бы ниче, да ведь маразм продолжал крепчать. И в разгар моего пожизненного дурдома (у меня профессия, кажется, такая - общаться с психами!) явился царь-батюшка - директор России, мля. Взял меня за шкирку и стал трясти. Ждал, пока из меня дурь вылетит. Да не рассчитал, что дурь давно меня покинула из-за постоянных побоев от милых, злобных женщин. Когда понял, что дурь ждать не стоит, отпустил меня. Но стал читать нотацию про то, что мои попытки выбить дверь в комнату наследника являются государственной изменой, попыткой взять Зимний штурмом. На этом месте я решил, что непременно стоит направить всем жителям дворца Сычихиных витаминов. Все эти бедные и потерянные люди нуждаются в них.

По-видимому, Александр наконец сообразил, что лишился двери и заторможенно выплыл в коридор. Пожал мне руку, поплевал от чего-то через левое плечо, при этом попал на императора. Николай (по батюшке не помню, как там его, каждый день его по-новому обзывают, потому не успеваю запомнить; последний раз он был Павловичем, но думаю, что не стоит рисковать и называть его так), так вот Николай **** недовольно утерся, но промолчал.

Ольга к тому времени наконец скинула с себя дверь и направилась к ближайшему горшку с цветами. Не обращая внимания ни на кого из присутствующих, стала щипать листики и судорожно их жевать. Александр на минуту скрылся, но потом вернулся с кружкой пива, хлебнул и лениво процедил: "Так в чем, собственной, дело?" Император выпучил глаза, подошел к сыну и прошептал ему на ухо: "Дурень, у тебя в комнату дверь вышибли, вот что случилось!" "А, ну и ладно, прощаю," - промямлил наследник и ушел.

Николай ****** стукнулся головой об косяк, прошептал всем известное ругательство и выкинул меня и Калину из дворца. Даже плащ не вернул.

Но я ж, как говорится, мальчик-скандал. Я ж особенный. Вот и мучаюсь от своей этой уникальности. Так что переживать не стал. Взял Ольгу за нос и повел ее домой. А она всю дорогу плевалась в меня травой (которую в горшке императорском натырила) и орала, что я во всем виноват. Блин, так иногда хочется посадить пани на стул электрический и... Но хочется, да не можется.

Когда прибыли домой, я кинулся за лекарством к графину, Калиновская кинулась на меня с кулаками, зубами и тут же нашедшимся газовым балкончиком. Чуть не сняла скальп. Под конец стала орать не своим голосом, что все мы, мужики, козлы (а женщины тогда маньячки! во всяком случае мои) и что я виноват во всех смертных грехах. Для убедительности она даже зачитала мне их. Потом шибанула графин с бренди, до которого я так и не добрался, об бедного Аполлона (все так же сиротливо стоявшего с удавкой на шее). Вышло прямо в голову. Но графин не разбился, а отскочил к стене, там открылся и брызнул во все стороны. Попало и на обнаженного мраморного бога. На его затылок. Короче, теперь его зовут Черномырдиным. А Ольга тем времен распевала до боли знакомую песню про мою семью:

Жили-были как-то Корфы,
Пили бренди от икоты,
Окочурились все вместе,
Снова свет погас в поместье!

И вместе с этим срывала с окон занавески, обматывалась ими и изображала что-то наподобие танца семи занавесок. От всего нахлынувшего я и не заметил, что в дверь уже битых десять минут кто-то безуспешно звонит. Калиновская, слава Богу, стала успокаиваться и гордая убежала в свою комнату. Я же долго звал слуг, но их не оказалось дома (впрочем, как обычно, я привык). Пришлось открывать дверь самому.

На пороге стоял никто иной как сам наследник. С кислой миной и расширенными глазами он тихо поинтересовался: "Шприц есть?" Я опешил, растерялся, замялся, испугался, понадеялся, но обломался. Пришлось приглашать Александра в дом.

Шприца не нашли, хотя долго искали. Предложил цесаревичу раскурить косячок. Тот согласился и благодарно расцеловал меня. Пока я смущенно вытирался платочком от царской слюны, Саша потребовал сюда корову. Я было хотел ему возразить, что буренок тут нет, но не спорить же с самим, с кровью голубой. Потому пошел на поиски животного.

Животного, разумеется, не нашел. Когда же я вернулся, Романов выкорябывал на моем многострадальном Аполлоне надпись: "Тут был Саша". Пока я оттаскивал сынулю помазанника Божия от статуи, он опять требовал корову. Я пытался объяснить, что нет тут таких. Александр игнорировал мои нравоучения. И продолжал орать: "Ту, которая все сено из наших царских горшков общипала! Ее! Есть она! Я слышал ее визг!"

А. Ну, Калиновская на рекорд идет. Мышью была, молью, мухой, гусеницей, идиоткой была. Но коровой еще нет! Я под шумок вручил цесаревичу косячок и просил быть спокойным. Тот меня понял. Кивнул. Раскурил. Затянулся. Вкурился. Торкнулся. Дернулся. Забился в конвульсиях. Утвердительно кивнул и прошептал: "Хороший ты человек, Ко-о-орф-ф-ф-ф. Тока зря ты две головы носишь, неудобно так".

Меня с самого детства учили брать пример с царя и его семьи. Я и взял. Раскурил. Затянулся. Вкурился. Торкнулся. Дернулся. Забился в конвульсиях и прошептал: "Да, Саня, неудобно. Зато женщинам нравится".

Про Ольгу мы забыли. Исписали мраморного Черномырдина с лирой в руках надписями "Здесь были мы", "Лиза Сейдман рулез", "Голосуй на Рускино" Потом утихли и впали в кому.

В кому впали, но активными остались. Приказали несуществующим слугам принести ужину и, что особенно удивительно, нам его принесли. Сначала ели как киски, потом как собачки, под конец как хрюшки (это из моей детской игры в животных). Наевшись несуществующим ужином от несуществующих слуг, опять злостно издевались над Аполлоном. Инвалидность он уже получил, недееспособности мы вскоре легко добились. Нанесли ему парочку травм, несовместимых с существованием, и было хотели уснуть под толщей мраморных осколков, но в комнату прокралась Анна.

Ее декольте, кажется, было слишком глубоким - до пят. А ожерелье подмигивало мне всеми тремя глазами. Цесаревич приоткрыл полузакрытые глаза, которые на тот момент почти уже не открывались и вполне могли сойти за закрытые, если бы не маленькая щелка, отчего создавалось впечатление, что они полуоткрыты, что на самом деле, блин, не могу сформулировать мысль, как же это...


День 118 (через пять минут моих бурчаний под нос)

Так вот. Цесаревич открыл глаза моей кукле и затем свои и потом мои... Боже правый, что же это я?

День 118 (дубль второй - успешный)

Короче, Александр вылупил глазища (без разницы, открытые или закрытые, суть в том, что вылупил). Посмотрел на Анну, раздул щеки. Уф, во ужо меня глючит реально как. Тыкал пальцем в мою Аннушку и хрипел. Лез ей руку целовать, да промахнулся - попал в коленку.

Анька взвизгнула и пнула наследника ножкой, тот брякнулся под стол. Затянул нашу русскую "Боже царя храни". С этим гимном выполз из-под стола и стал повторно надвигаться на растерянную барышню. И диктовать ей ее права: "Именем Государства повелеваю сдаться, вынуть белый флаг и покориться. Сдать ключи от самого сокровенного и обеспечить мне бесплатный проезд!"

Про проезд он загнул. Имел в виду он не то. Но Анна, умудренная последним опытом (это тогда, когда ее в дом публичный работать приглашали все кому не лень, она и возгордилась) решила все совсем иначе. Состроила ему глазки, улыбнулась, подошла и тихо процедила ему на ухо: "Не дождетесь, проезд по мне дорогого стоит, дорог еще нет".

Мля. Шурик от этого содержательного сверх всякой меры ответа мяукнул и отвалился, там где и стоял. Анна же с видом победительницы прошлась по личику царя-батюшки нашего будущего и, хлопнув дверью, вылетела из комнаты. Александр был поражен (точняк, мазохист потомственный). Обрадовался и пригласил нас на маскарад. Желал встретиться с Платоновой повторно.

Сели к разбитому Аполлону. Саша стукнул меня по голове и прошептал: "Ну че, еще?" Еще раскурили. Затянулись. Вкурились. Торкнулись. Дернулись. Забились в конвульсиях. Ловили проплывающие мимо тучки и надували пузыри из полуоткрытых, почти закрытых, плотно, но не сильно, мягко, но насильно, щелок зрачков и хрусталиков. Запутался.

В общем, Александр выполз во двор. Засунул голову в снег. Посидел так минут пять. Потом с красными и большими (как у Чебурашки), по всей видимости отмороженными, ушами он пополз к Зимнему. Я же, как-то окосев, похромал домой (блин, чьи же зубы на моей ноге остались?).

За роялем сидел папочка. Ругался на меня за разбитого Аполлона. Рояль был расстроен и ваще никак не звучал. ПапА залез внутрь инструмента, покопался там и нашел Анино зеркальце. Плюнул и исчез. А я полез на антресоли за шоколадом. Заначка. Лет двадцать назад плитку спрятал. Это ниче, что она зеленая уже. На вкус еще сладкая.

Грыз, грыз. Тока Калиновская в прыжке антилопы задела пролетающей пяткой мой нос. Нос позеленел, а пятка отвалилась. Бил Ольгу неведомо откуда взявшимся прутиком по затылку и выговаривал о нелетабельном воздушном пространстве моего особняка. Она же фыркнула, спросила, что ей собственно остается делать, если она бабочка? Потом забилась в истерике и стала рвать на себе волосы.
Вырывая очередной клок, она с заботой и безумством запихивала его мне в рот.

Весь оплеванный, обторканный, красный и чересчур здравомыслящий я долбачил польку головой об стену и взывал ее очнуться и прекратить орать. Я и не заметил, что орать она минут пять как перестала, а от ударов об стенку и вовсе вырубилась. Я испугался смертоубийства. Прижал пани к своему плечику и запел: "У гуся заживет, у курицы пройдет, а с тебя как вода с водоплавающего сойдет". Кажется, так. Тока кто-то злобный подкрался сзади и пробил дырку у меня в голове. Кто это такой нехороший у нас в доме завелся? Барабашка, что ли?..

Этот кто-то нехороший решил остаться инкогнито и уйти прежде, чем я понял, что теперь у меня вместо головы дырка. Ольга сползла на пол и, потирая ушибленное все, злобно поглядывала на мою большую вмятину в голове.

Недолго думая, я хрястнулся головушкой по спинке диванчика. Помогло. Вмятина исчезла (всегда считал, что иметь пластичный череп полезно для жизни). В итоге Калиновская вся скукожилась, сгорбилась и превратилась в гусеницу, опять стала распускать руки. От меня, кажется, уже скоро части отлетать будут. Меня ж ваще не берегут! Одна на психику мою давит заученными выражениями, повторяющимися по десять раз на дню. Другая все уши мне оторвать пытается, бьет и не краснеет.

Решил, что пани надобно полечиться. Предложил ей рюмочку. Та обрадовано влила в себя бренди и закусила бокальчиком (вот грымза! баварское стекло проглотила!). Потом поинтересовалась: "А Вы то что, Владимир, напиваетесь? У Вас же принца не уводят!"

Ну не объяснять же польке, что меня просто замучила жажда. Ну не пить же мне воду, в конце концов! Да, принцев у меня в возлюбленных не имеется. Но Ольга все тем же заунывным гипнотическим тоном продолжала: "Ни Вы, ни Анна, ни Никита, ни Полина, ни Долгорукие, в частности: ни Сонечка, ни Лиза, ни..." Дальше я отключился и впал в состояние в котором провел большую часть своей жизни - невралгическая нирвана. Это когда на меня перестают действовать все внешние раздражители. В особенности такие, как Калиновская.

Суть ее монолога можно было передать в одном предложении: она уезжает в Польшу. Если шире, то она уезжает в Польшу, слава небесам! Влил в барышню еще три рюмасика, пожелал ей доброго утра и оставил в полнейшей дезориентации и некондиции. А сам подумал проведать мою лягушечку.

Перед тем как пойти к Анне, решил очистить рот от зеленой гадости. Что она там делает и почему у нее сладковато-шоколадный привкус, я не помню. Ковырялся в своем необъятном едопоедалище довольно долго. Пока оттуда не вылетел мой последний молочный зуб (вот не зря он болел!). Взял трофей, упаковал его в коробочку с сердечками и пошел с презентом к своей ненаглядной (думаю, лучше бы звучало "и пошел с визитом к своей ненаглядной", но та настырна и вредна, потому я пошел лишь с презентом).

Ненаглядная же в это самое время беседовала со странной, эмоциональной барышней, что необдуманно умчалась вон, лишь завидев меня. Я удивился и стал гадать, к чему бы это? Анну трясло. Мандражка не прекратилась даже когда я протянул ей сувенирчик.

Сначала моя нареченная сестрица молча его открывала. Потом молча пыталась понять что это. Затем также молча пыталась приставить мой бывший зуб в свою челюсть. Не вышло. Тогда она разочаровалась окончательно. Похлопала глазами и поинтересовалась, при чем тут зуб и сердечки на подарочной коробке? Что значит сей оригинальный анатомический презент? И какого черта я делаю в ее комнате?

Ее стало откровенно мотать, качать, ломать и штырить. Ручки и глазки ее стали особенно агрессивны. Я даже стал присматривать укромный уголок в комнате, где бы смог укрыться в случае активных военных действий.

Действия начались. Сначала словесно, потом морально, потом физически, потом совершенно пошло и нагло переросли в открытые побои. Снова. Полились угрозы о том, что любить она может только на сцене. А в жизни никак!

Сделал вывод: извращенка она какая-то.

День 119 (долгожданный)

Утречком вместо будильника был разбужен затрещиной от Андрюшеньки Долгорукого. Рука у него тяжелая, и просыпался я в два этапа: сначала пробуждался, потом приходил в себя от обморока.

Пили с ним чай. Андрей всенепременно требовал со сгущенным молоком. Я же ограничился сливками. Для убедительности делал глоток, но выплевывал, пока Андрей не видит, это пойло в горшок с фикусом (кажется, мой желудок окончательно перестал принимать неалкогольные напитки). Князь же вовсю разошелся и даже требовал детского шампанского. Но такого мы в доме не держим, ибо я считаю употребление его богохульством.

Так вот. Долгорукий странно порозовел от чая с ромашкой и бергамотом и стал активничать. Причитал о маменьке. Стал мне на жалость давить, о Лизке разглагольствовать и на мою реакцию поглядывать. Говорил о том, как я раньше был молодым-премолодым и непременно краснел, когда с Лизкой встречался.

Вспомнил тоже! У меня ветрянка тогда была. Я, помнится, заболел в то время и все смущался от этого. А когда Лизку видел, то особенно. У нее ж глазища широченные, все видит. Вот я и боялся, что приметит она мой недуг. Недуг она мой не узрела, зато румянец заметили все. И яростно меня этим шантажировали!

Но этот Клиникус Копытос Долгорукус, то есть Андрюша, был настырен. Грозился мне кулачком. Угрожал рассудительностью Сонечки и ядовитыми слезами Танечки. Обещал быть безжалостным и ужасным. От напора этого козлика я сдался. Разрешил маман Долгорукой жить дома и травить всем нервы день изо дня, их дело.

Все бы ниче, но ворвалась Полька. Заставила мой желудок дернуться в естественном порыве своими новыми духами. Прошептала мне на ухо что-то про мадам Болотову. Ушла.

Я насчет Ольги ниче не понял, зато понял Андрюша. Тот по видимости имел такие же ухолокаторы, что и Лизонька. Стал капризничать и канючить. Просил, чтобы изгнал я Болотову из дома своего, ибо она чудовище во плоти мухи. Слезно просил меня, чтобы я немедленно поумнел.

Кто б это Андрюше посоветовал? Изгнал его. Калиновскую, под шумок тырящую прикидон для маскарада, я запер в комнате. Изгоню позже. И всенепременно использую "Рэйд Макс" (убивает всех тараканов наповал!). Сам же пошел к Аннушке в театр, надо ж знать, в каких она там условиях работает.


День 119 (вечер)

Скорее бы уже весна… и все эти отморозки оттаяли! В императорском театре застал странное. Анна, кажется, показывала Шишкину мою коронную позу - «я козленок». Упираясь обрубками спиленных еще в детстве рогов, Анна макушкой билась в Мишки… Шишкина. Тот, повизгивая, смеялся и напирал еще больше, при этом безобразно морщился.

Пришлось мне расправить ему все его морщинки собственными ручками. А этот странный карлик возьми и упади во время сей процедуры. Анна вскрикнула и заорала: "Зачем же портить мне репетицию?! Мы ж всего лишь "Эммануль" репетировали!"

Наивный ребенок. Да ей еще на вечерние спектакли воспрещено ходить, а она "Эммануэль" репетирует! Видно не хватало ей моего внимания в детстве, однозначно.

Елкин, Белкин или Шишкин сбежал, точнее сказать, удрапал, громко топая и крича, он скрылся за угол коридора. Я же настроился на похвалу, а получил очередное хамство со стороны противоположного пола. Да это что ж такое?! Да у меня комплексы развиваться скоро начнут! Если, конечно, сегодняшний страх перед ненакрашенной Полинкой им и не был. Тогда, получается, комплексы уже со мной повсюду.

Анна, не нагибаясь, прошла под столом и села со мной на диван (то ли стол великоват, то ли Анна… ну это… усыхается). Села она на мягкое седалище и запричитала о жизни, о возрасте и о том, что из-за моей неуемности я ей всех женихов распугаю, и она в старых девах останется. Ну, седина ей не грозит, это точно, к чему-то подумал я.

Короче, времени у меня было немного, и я попросту вытряхнул ей в ноги маскарадное платье и загородился от нее ширмой. Пусть переодевается. Но она, видимо, намека не поняла. И стала стучаться в ширму и просить открыть дверь. Орала и спрашивала, зачем я посадил ее под замок. Странная Анна девушка.

Благополучно сели в карету и исчезли из этого злополучного театра. По правде говоря, идти на бал мне было рискованно. В свете нашей последней с принцессой встречи мне и вовсе не хотелось здесь появляться. Но на входе во дворец меня обнадежили - по секрету сказали, что Мари накачали морфием, и она будет сегодня спокойная, даже чересчур.

Беспощадный и прекрасный, я с достоинством покинул Анну и оставил ее наедине с Деревцевем. Хотя, по-моему, его фамилия Кедровик... или Орешкин... В общем не суть, все равно по натуре он Карликович и Мямливич, а по большей степени Хренов искуситель молоденьких актрис! Ой! А может это не я говорю, а мои комплексы?

Забив на Анну, я забил и на танцы, и на замысел балов. Просто пошел, сел в угол и уснул.


День 125

Долго не писал, некогда было. Заснул я тогда на балу в уголке. Просыпаюсь и, не поверите, ко мне пришли гномы! Главного Бенкендорфом звать. Все пытались узнать, видел ли я Белоснежку.

Я им сто раз повторил, что в моем доме гостила одна кикимора Болотная и то сгинула. Не поверили, решили пытать. Запустили в камеру кузнечика, а я букашек с детства побаиваюсь. Видимо, Бенкендорф насекомых тоже недолюбливал, потому решил нас отпустить.


День 126

Вернулся в поместье. Анна решила поиграть в казаки-разбойники. Позвала соседских бомжей и гномов. Среди первых я узнал Александра и до боли знакомое лицо польской национальности, которое отзывалось на Ольгу. С гиканьем они стали исполнять неведомый мне ритуал, больше напоминающий африканские пляски шаманов.

Десять негритят дрова рубили вместе, зарубили Калину, их осталось девять. Как говорится, она покинула нас, но она обещала вернуться. Анна уже было принялась утешать цесаревича. Но в этот момент восставшая из ада захохотала как стадо возбужденных опоссумов, дергая ногами и захлебываясь слюнями. К чему бы это? Александр выдвинул предположение: "Может, чумкой заболела?"

Наверное, Анне понравилось. Она решила повторить подвиг Ольги и упала в обморок. На что Калиновская заметила, что обезьянничать ей незачем, она и так похожа на макаку с красной какой. Анька удивилась. Как за один день она смогла превратиться из кузнечика в макаку? Но потом решила, что настал тот момент, когда она может пойти и купить в соседнем колхозе красные кружевные трусы, которые она присмотрела еще пять лет назад. Напевая "И Ленин всегда молодой...", она удалилась.


Продолжение 126 дня

Цесаревич решил остаться в моем поместье под ником князь Муравейников и Тараканьников. К вечеру прибежал Миха и, сопя носом, предложил прошвырнуться в кабак. Странно, я думал, что он закодировался. Наверно, когда они с Лизой играли в "догони меня кирпич", кирпич оказался быстрее. Зная, какой наследник любитель выпить, я засомневался, стоит ли. Мишаня затянул старую песню "не дай себе засохнуть". Короче, уломали меня.

В этот вечер в трактире была встреча выпускников академии сексуальных меньшинств. Цесаревича это ничуть не смутило, он даже обрадовался и заорал: "Братва, накрываем поляну!". Принесли стопарики. Выпили по первой, по второй бутылке. Ко мне начал приставать один симпатичный цыган с игривым голосом: "Мужчина, вы свободны? А что вы делаете сегодня ночью?". Александр обиделся, что цыган подошел не к нему, и начал читать нотации: "В то время, как наши космические корабли бороздят просторы Вселенной, вы..."

Договорить у него не получилось. Цыган оказался садо-мазо и медленно начал откусывать наследнику уши. Уши распухли. Мимо пробежал наш предводитель и что было мочи по самое не балуйся завизжал: "А! А! Чебурашкааааааааа!" Мише пришлось тащить цесаревича домой, почему-то за ноги. Позже он признался, что ему помогали гномы.

Пока я спровадил Репнина, решил пойти к Лизке, тем более, она приглашала. Но ее не оказалось дома. Опять гробницы вскрывает.
Пришел домой, играл с Калиновской и Полиной в карты на раздевание. В результате мы с Калиной оказались в одном нижнем белье. А Полька, оказывается, не такая и дура. Недооценивал я ее. Я так подумал: ночь, свечи, девушки рядом, романтика... Почему бы не воспользоваться? Калина с радостью согласилась и почему-то сказала "I'll be back". К чему бы это? Предлагал Польке быть третьей, отказалась. Нет, все-таки она дура, значит переоценил.


День 127

Очнулся наутро с больной головой, хотя болела не только голова, наверное опять летал во сне. Рядом сидела счастливая Калиновская и распевала арию из оперы "Иван Сусанин". Слова были довольно странными: "Уронили Корфа на пол, оторвали Корфу лапу, с корнем вырвали язык, наступили на кадык, пооткусывали пальцы, раздавили гирей яйца, ножичком глаза проткнули, штопор в уши завернули, жопу кипятком облили, по кишкам кувалдой били, ноги поломали дверью, тяжело с утра, с похмелья!" К чему бы это?

Увидев, что я не сплю, Ольга плюхнулась на кровать и начала рассказывать содержание предыдущих 180 серий, то есть то, что было прошлой ночью. Я узнал о себе много нового, например, я зачем-то просил ее гавкнуть на меня. Когда она исполнила мою просьбу, то завыл на луну, намотал одеяло на голову и сказал, что я граф Дракула и собираюсь на кладбище за свежими трупами. Блин, Лизка не предупреждала меня, что это заболевание передается.

Закончив рассказ, Калиновская стала ковыряться в носу и в ушах. В моих. Как мне надоели ее утренние осмотры. Пришлось смастерить смирительную рубашку из наволочки. Она скуксилась и недовольно произнесла: "Вот и верь после этого людям, я ему отдалась при луне, а он взял мои девичьи груди и узлом завязал на спине!"

Спустился в гостиную, а там княгиня Долгопяткина травит Репнина капустой. Потом накинулась на меня с целым кочаном, несла какую-то чушь про Лизу, которую похитили инопланетяне и теперь она не сможет есть капусты, потому что наверняка на Альфа Центавре ее не выращивают. А я тут при чем? У меня только и хватило сил сказать: "Уйди, старушка, я в печали".

Марь Лексевна возмутилась: "Какая я тебе старушка?! Да я тебе в правнучки гожусь, мне еще 17 лет!" Я: "В каком веке вам было 17 лет?" Княгиня зыркнула на меня, но про возраст умолчала, только очень просила Лизу вернуть.

Вмешался Миха: "А что мне за это будет?" Княгиня: "Хочешь стать миллионером?" Миша: "У вас в родстве есть Максим Галкин?"
Долгопяткина кивнула и со словами "да прибудет с вами сила" отпустила на поиски.

В дверях мне встретилась Анна и назвала меня некрофилом. Кто такой, почему не знаю? Допытываться не стал, но сделал заметку себе покопаться в энциклопедии, в которой храню деньги и фотку голого Михи (стащил у Аньки).

Продолжение 127 дня

Мишка очень загорелся идеей получить миллион. Если речь идет о выгоде, у него глаза навыкате. Но первым делом потащил меня в кабак. Запой - дело серьезное.

Официант встретил нас с улыбкой во весь рот: "Добрый вечер, дорогие мои!" Гы-гы-гы... Выпив странную жидкость синего цвета, Мишаня вспомнил, что при их последней встрече с Лизой она призналась, что ей надоела роль детектива и теперь она хочет фантастики, поэтому отправляется на поиски снежного человека в лес. Я решил отучить друга от вредной привычки и напихал ему в рот леденцов. В лесу у нас живет только Зачарованная Сычиха. Как нам стало известно, она до сих пор кипятит белье, и тогда мы пошли к ней.

На протяжении всего пути Миха играл конфеткой во рту, противно причмокивая. Я ускорил шаг, надеясь, что хоть ведьма знает, как сделать из этого вурдалака (прости меня, Миша) нормального человека. Мишка прибежал первым и остановился у двери. Я: "Там открыто?" Миха: "Закрыто". Я: "А ты за ручку дергал? Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к Михе задом, ему так больше нравится, я знаю, Рада рассказывала".

Дверь отворилась, и из нее повалили стада волосатых тараканов и мохнатых комаров. Опять опыты на бедных животных ставит. Она уже давно на учете в Гринписе состоит.

То ли Сычиха обкурилась, но при упоминании о Лизе у нее отвалился нос, а потом и она сама. Внешне напоминая чертушку, Сычиха валялась на пороге и вытащив из кармана зубную щетку пыталась подкрасить себе несуществующие ресницы. Я решил, что без помощи семейки Долгопяткиных здесь не обойтись.

Дорога длинная, через кладбище, к тому же княгиня никак не хотела идти пешком. Пришлось ловить катафалк - маршрутку номер 13. Уселись, едем. Тут послышался зычный голос Сони: "Проезд оплачиваем! Молодой человек, купите билетик или буду позорить до последней могилки, пока не выйдете!"

Вот уж чего не мог ожидать, так это, что Сонечка будет подрабатывать кондуктором в катафалке. Хотя чему здесь удивляться, это у них семейное. Денег ни у кого не оказалось, пришлось расплачиваться натурой. Миха категорически отказался, пришлось снова взять эту обязанность на себя.

Благодаря мне, благополучно добрались до домика Сычихи. Пришли к выводу, что зачарованная проводит опыт по скрещиванию Марфы и снежного человека, в результате которого должна получиться Лиза. Договорились, что пока Петр будет заговаривать зубы Сычихе (кариес у нее запущенный, зубную щетку использует не по назначению), мы будем сидеть в засаде.

Все было бы хорошо, если бы в самый ответственный момент Марья Алексеевна не вырвалась с криками: "Лиза! Живая ты там? Я тебе капустки принесла. Помаши рукой маме!" Миха подтянул: "Лиза, помаши рукой маме!"

Сычиха быстренько сообразила в чем дело, затолкала всех в избу и начала расхаживать по кругу, медленно обводя нас глазами: "Кто подводит всю команду? У кого интеллект ниже плинтуса? Из-за кого корабль пойдет ко дну?" Тыкнула пальцем на княгиню Долгопяткину: "Вы самое слабое звено! Прощайте!" Я не удержался от смеха: "Ты в пролете!" После чего Сычиха вытолкала княгиню на улицу.

Но Долгопяткина та еще штучка. Трах-тибидох-тибидох и она снова появилась в избушке на ножках Буша (куриные окорочка "Союзконтракт"). Все время удивляюсь, как ей это удается. Надо попросить преподать мне пару уроков. Неожиданно Марья Алексеевна завертелась в брейк-дансе: "Е, е, е. Я вошла через дверь, не веришь - проверь, у меня в кармане бомба, что ты скажешь теперь?"

Тут Миха увидел бутылку самогонки за печкой. Дабы избавить его от вредной привычки, я выкинул бутылку на мороз. Наш гуру водки заметил и кинулся за ней: "Даже если спирт замерзнет, все равно его не брошу, буду грызть его зубами, потому что он хороший". Даже не знаю что лучше, видеть его пьяным или с конфетами во рту.

Прибежала Анна, начала отнимать самогонку. Мишка сопротивлялся. Потом Анна пыталась выменять бутыль на капусту, предназначенную Лизе. Мишка кряхтел, сопел, пытался изобразить приступ эпилепсии, но выпивку не отдавал. Тогда Анька показала ему козу. Миха, похоже, к такому обращению не привык: "Что я, барашка, чтобы с вами бодаться?" И ушел, наверно, решил спаивать гномов.

Оказалось, что Сычиха занимается не только скрещиванием, но и делает операции по смене пола. Ух ты! О чем это я? Замечтался. Так вот, Лиза не дочь Марфы, она ее сын!

Вскоре вернулся Мишель, уже хорошенький и с огромным зеленым бантом на голове. Начал приставать к Марье Алексеевне, потом к Марфе: "Ой, уберите пьяного подростка, опять целоваться лезет!" Ну, я тоже не дурак, пока есть возможность, решил Сычиху приобнять. Сычиха мне напомнила, что мы еще родственники, и вообще ей пора идти себя клонировать (зачарованных должно быть трое).


День 128

Анна подошла ко мне со странным вопросом: "Почему вы перестали меня ненавидеть?" К чему бы это?


День 129

Видел наследника. Тот искал Миху, хотел узнать у него адрес общества анонимных алкоголиков. Мишку не нашел, тогда спросил, где ему найти Кузькину мать. Может хватит приставать ко мне со странными вопросами?


День 130

Цесаревич похвалился, что нашел Кузькину мать.

Пришла Таня, пыталась выяснить, можно ли после рождения засунуть ребенка обратно. Боится, что Андрюша продаст ее детей на органы Сычихе. Сказал, что невозможно, но если она не отстанет с вопросами, то я ей это устрою.

Снова подошла Анна, спросила почему я ненавижу Сычиху. Когда же это кончится?!


День 131

Сегодня был день свиданий. Испытал на своей шкуре, что значит быть популярным. Как меня все достали! Сначала явилась Калиновская. Сказала, что опять хочет гавкнуть на меня, ей понравилось. Если она сейчас так себя ведет, то что будет в полнолуние?

Встретил Аньку, сказала, что ненавидит Калиновскую. К чему бы это?

Потом заходили предводитель уездного сборища педофилов с Шуллером и исправником. Обещали исправить кран в туалете. Кто-нибудь видел в моем доме туалет, хоть один раз? Я целый день ищу, скоро лопну. Начали принюхиваться. Анна призналась, что она уже давно лопнула, и этот аромат исходит от нее.


День 132

Дорогой дневник, у меня появилась проблема. Я боюсь оставаться один в темной комнате. Приходил Миха, осмотрел спальню, провел спиритический сеанс по распитию спирта, сказал, что везде черти. Ни за что не буду спать один. Как уговорить Аньку? Она не соглашается. Понял, что надо жениться, осталось решить на ком. Наследник предлагает Кузькину мать, они с ней подружились. Провел выборы на пост баронессы Корф. Большинство проголосовало за Анну. К чему бы это?

Пришел Миха, спросил, почему я ненавижу чертей? Милый дневник, это что, их любимый вопрос?!

Забалуев сказал, что мой друган за-го-вор-щик и хочет свести меня в могилу, уже договорился с чертями и забронировал президентский котел-люкс, в котором я буду вариться. Охотно ему верю.


День 133

Управляющий нашел унитаз в конюшне, Ольга пошла проверять, сказала, что наврал, а потом так - не любите вы меня, уеду я от вас в Египет, буду на жизнь зарабатывать, изображать мумию Рамзеса III. Не ожидал. С кем я теперь играть буду?

Заглянул в тайную комнату. Я там под кроватью спрятал любимую Анькину сырокопченую колбасу. В общем смотрю, а там Анна сидит в противогазе. Сразу сел рядом на всякий случай. Сказала, что всегда хотела завести себе слонов, они большие и с длинными хоботами. К чему бы это?

Вспоминали отца, как исправляли Аньке прикус, как она изгрызла всю мебель. Приглашали евреев делать евроремонт, как она изгрызла евреев. Пришлось выбить ей все зубы. Но я ее люблю даже со вставной челюстью, моя милая гризли.

Решил, что не хватает романьтизьму, устроил ужин при свечах, положил на стол тот самый батон сырокопченой колбасы. Правда, он стал каким-то зеленым и покрытым паутиной. Надеюсь, Анька не заметит, какая ей разница, главное - любовь. На всякий случай приготовил проверенную временем смекту.

Только все приготовил, явился папахен мой. Рассказывал, что Никитка что-то дал Варе и теперь она тоже летает. Что я могу сказать? Сам летал, знаю, что это такое.

Пришла Анна. Нет бы сказать, как красиво я стол накрыл, цветочки какие достал... между прочим зима! Она сразу допрос устроила: "С кем вы только что говорили? А я знаю, что вы сделали прошлым летом! Эту колбасу вы стащили у меня в понедельник в 20.00, когда я ходила в театр! А не на этом ли столе вы, шоколадный мерзавец, расчленяли моего зайца?! А Полина..."

Пришлось заткнуть ей рот колбасой, курицей, свиным окороком, цветами. Цветы понравились, сказала спасибо. Я старался.

Неожиданно у меня случился приступ под названием "Михаил Репнин". Я стал задыхаться, нарушилась дикция, глаза разбежались на все четыре стороны. У Аньки, естественно, истерика, выпала вставная челюсть; полчаса за ней гонялись, поймали чумазую, уставшую, вернули на место.


Продолжение 133 дня

Дневник, сегодня самый счастливый день в моей жизни: предложил Анне выйти за меня замуж. Она радостно запрыгала, начала бодаться, материться и дергать меня за волосы. Так была счастлива, что потеряла дар речи. Два часа она творила что-то невообразимое: жестикулировала словно гаишник на перекрестке, жевала скатерть, рисовала на бумажке кровать. К чему бы это? Оказалось, она хотела с помощью сурдоперевода мне объяснить, что любит меня и согласна стать моей женой.

Собирался надеть ей кольцо, но потерял. Нашел в кармане гайку, решил, что сойдет и так. Гайка на палец не лезла, пришлось немного обломать его, Анна скрежетала вставной челюстью от боли и плевалась, отчего я весь промок. А еще говорят, что женщины слабый пол. Настоящая русская женщина все вытерпит! Ура!

Незаметно в комнату вползла колченогая каракатица (так окрестили Петра Михайловича в высшем свете Петербурга). Анна подошла к нему, посмотрела внимательно и задумчиво так: "А я думала, мамонты вымерли..." И ушла.

Долгорукий хряпнул водки и, собравшись с духом, трагически произнес: "Уважаемый Владимир Иванович, голубок мой дорогой..." Обнял меня и заплакал. К чему это он меня голубком назвал? "Как я перед вами виноват! Не знаю, простите ли вы меня когда-нибудь..." И тут он повалил меня на стол!

Дневник, ты не представляешь тот ужас, который я пережил. Мне сразу вспомнились его слова про голубка! "Что вы собираетесь со мной сделать, Петр Михайлович?" Он: "Не волнуйся, я найду вам применение".

Долгорукий откусил огурец и аппетитно захрустел. Дожевав, попросил спичку в зубах поковыряться. Спичек не оказалось, предложил зажигалку. Зажигалка понравилась, сунул в карман, заодно ложку прихватил, мою любимую, которой я в прошлом году землю в горшке перекапывал, когда собирался укроп выращивать.

Петр Михайлович собрался с мыслями и снова заговорил: "Мне стало доподлинно известно, что Лиза вас обесчестила. Ну что ж, не вас первого, не вас последнего. Но вы - мой друг, и чтобы сохранить честь вашей семьи, Лиза теперь обязана на вас жениться!"

Честно говоря, я выпал в осадок от такого заявления. Как?! Кто узнал, что меня обесчестили?! Это же позор! Долгорукий успокаивал как мог, просил не расстраиваться. В черном списке кроме меня оказались: Забалуев, крепостной Дмитрий, цесаревич и весь цыганский табор.

Когда каракатица уползла в свое поместье, я сел в угол и заплакал, звал маму. Почему-то пришла Аня. Присела, сказала, что теперь она будет заменять мне и маму, и папу. Спрашивала, почему я плачу. Я не признавался. Тогда она решила поиграть в концлагерь. Она в роли фашиста, я в роли пленного. Для достоверности, чтобы я был похож на мешок с костями, решила не подпускать меня к холодильнику. Каким-то образом Анна узнала, что пленных заставляют таскать камни в гору. Так вот, теперь мне придется носить ее на руках по лестнице вверх-вниз. Я пожалел, что не согласился установить лифт в доме, а ведь евреи мне предлагали - на всякий случай.


День 134

Прибежал Михаил, с криками "смерть фашистским оккупантам" бросился на Анну. Не поооонял, чего он к моей невесте пристает? Долго объяснял ему, что у нас любовные игры. Мишель заинтересовался, просил рассказать поподробнее. Кажется, пришла пора отправить его на обучение к Лизе. Судя по списку, у нее богатый опыт, переплюнула даже меня.

Вслед за Мишкой пришли гномы. Они разбираться не стали, забрали и меня, и Анну, и Михаила как типичных фашистов. Посадили в крепость, сказали, что мы будем участвовать в новом спектакле. Принесли два парика. Из меня сделали блондинку с длинной косой (кстати, я очень даже ничего смотрюсь, мне определенно идет), а из другана моего жгучую брюнетку, тоже с косой. По сценарию злая ведьма заточила нас в башню. Мы должны были спустить косы вниз, а Анна по ним забираться к нам наверх и спасать. Кто бы знал, что в детстве Анна терпеть не могла лазить по канату.

Рано, рано Анька красные кружевные трусы покупала, на обезьяну совсем не похожа, макака бы за пять секунд забралась. Не стала она нас спасать, сказала, что если еще раз попробует, то у нее будет опущение почек. Плюнула, начала орать: "Здесь не ходи, кирпич башка упадет, совсем плохо будет!"


День 135

Сидели мы с Мишей, болтали о проблемах в период полового созревания, о трудностях переходного возраста. Оказалось, крепость на прослушке стоит, к нам подключился Забалуев, делился опытом, секретами.

Пришел Александр, сказал, что по совету Кузькиной матери в крепости теперь будут сажать кукурузу, а не преступников. Да-да-да, да-да-да. Потом снял левый ботинок, шлепнул им по лысинке Забалуева и поклялся: "Клянусь, что никогда не оставлю вас в беде. Клянусь, что никогда вас не забуду. Клянусь, что никогда не пожалею о том, в чем сейчас клянусь!" Еще раз шлепнул ботинком по лысинке и удалился.


День 136

Нас с Михой отпустили домой. Когда приехали, Мишель решил сразу отправится к Лизе на обучение. Просил написать рекомендательную записку от моего имени. Я сказал, что рекомендации ни к чему, у него и так на лице все написано.

В скором времени ввалилось все семейство Долгоруких вместе с Натали. Андрей сразу полез целоваться, Натали невинно потупила глазки, наверно вспоминала нашу встречу во дворце. Я сделал вид, что ничего не помню.

Поначалу я пытался отмахнуться от Андрюши, но потом понял, что это бесполезно и предпочел стоять на месте и ковыряться носком ботинка в полу, протирая дырку в новом линолеуме. Андрей все так же продолжал висеть у меня на шее, я даже начал к этому привыкать, и через минуту-другую он мне ничуть не мешал.

Петр Михайлович по-прежнему настаивал, чтобы Лиза вышла за меня замуж. Заговорили о приданом. Просил сделать ему скидку, как студенту-заочнику. Ох, уж эти студенты - наглые, голодные и горластые, реагируют только на съестное, на контакт идут чисто из корыстных побуждений, сон крепкий, детский с цветным во весь экран разрешением 800х600 в режиме true color, речь при желании можно разобрать, но желание должно быть очень большим.


День 137

Пришел Миша, сказал, что у него счастье. Оказывается, Лиза теперь принимает по записи, но для него сделала исключение. Теперь занимаются три раза в неделю, уже вовсю изучают поцелуи. Про себя подумал, что надо тоже потренироваться.

Кстати, я решил управляющим Никитку сделать. Так безопаснее, он сильный. Придет инспекция налоги собирать, он им кулак покажет, и никаких претензий, красота! Конечно, нужно будет тренажеров побольше купить, чтоб не расслаблялся. А впрочем, зачем покупать? Недавно видел почти новенький, кто-то выкинул на помойку. Блин, старые привычки!


Ден 138

Сегодня с утра пробрался в Анькину комнату, надеялся увидеть ее настоящее лицо, до того как она успеет наложить слой штукатурки. Не вышло, уже куда-то умотала.

Решил порыскать в шкафу. Так интересно, что у нее там лежит! Сначала мне попались старые журналы Playboy, моя игрушечная лошадка, сзади у нее появилась новая надпись "чумовой Jeep", нижнее белье, какие-то непонятные штучки цилиндрической формы, белые, из ваты, если плюнуть, расширяются и принимают форму тела, с надписью на упаковке "Ob". Че за фигня? На всякий случай взял, вдруг пригодятся.

Вау! Я нашел ее дневник! Почему-то называется "Записки крепостной". К чему бы это? Я же ей вольную дал, она уже давно свободная. Надо будет почитать.


День 139

Прочитал весь Анькин дневник. Даааааааа, какого она обо мне мнения, однако. Но, кажется, все равно любит. Ей не нравится, что я часто бываю зеленым. Дура, это ж я для нее старался! Принимал специальные ванны с добавлением крапивы и зеленки. Ладно, посмотрим понравится ли ей марганцовка. Да, пока не забыл, ей нравится сырокопченая колбаса. Надо чаще подкармливать, а то стала похожа на худенького, маленького, унесенного ветром дистрофика.


День 140

Что ни день, то новость. Полинка оказалась дочерью колченогой каракатицы. Приходила Марь Лексевна, я решил подарить ей Полинку. Она упиралась, не хотела брать, даже деньги мне предлагала. Так, я не понял, че она ломается? И где моя тетка, всеми любимая Сычиха? Последний раз ее видели в одной из комнат поместья Долгоруких, больную, наполовину парализованную. Почему все про нее забыли?

Забегал Петр Михалыч, сказал, что нашел рядом с ее кроватью наркоту, которую он неделю назад привез из Казахстана. Она все слопала, и теперь он смертник. Либо я отдаю ему деньги, либо мы стреляемся, потому что ему терять уже нечего. Лучше его убью я, чем они. Говорят, что они разрезают пятки, вкладывают туда личинки мух и зашивают, при этом человек не может наступить на ногу, потому что личинки пожирают ее изнутри.

Я упал в обморок. Когда очнулся, Долгорукого уже не было. Кто такие "они", я так и не понял. Мишка говорит, что это гномы, Аня, что букашки, а Варвара, что холестерин.


День 141

Дорогой дневник, у меня сегодня радость. Сидели с Анной в ее комнате, отрывали комарам крылышки, устраивали забеги на один, два и четыре метра. Мои всегда выигрывали. Наверное, потому, что Аня вместе с крыльями отрывала им еще и задние ножки, и они ползли на корячках.

Тут в комнату ворвался Петр Михалыч. Я предложил ему присоединиться. А он как начнет руками махать! Откуда я мог знать, что он будет комара изображать? Ну да, на ошибках учатся, после ошибок – лечатся. Как выяснилось, Долгорукий пришел извиняться. Сычиха ему наобещала, что приготовит в избушке новый товар и даже поможет перевезти через границу.

Решили по такому случаю хряпнуть по рюмашке. Петр Михалыч выпил бренди и стал изображать приступ инфаркта. К чему бы это? Анька вдруг вспомнила, что она не стала отравленный бренди выливать, а оставила его как память о моем папеньке. От этой мысли ее так передернуло, как будто она целый день на бешеном пони каталась.

Ну что, надо мужика в чувство приводить. Нюрка наклонилась над Долгопяткиным и прошептала: "А у вас волосы в ушах растут. Давайте я повыщипываю?" Оказалось, действенный метод. Как он вскочил! Еще раз извинился и пошел к выходу, напевая: "Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда я ухожу в запой..."


День 142

Сегодня вспоминали с Аней детство. Как я подкладывал ей кнопки ни стул, а она играла на рояле и делала вид, что ей не больно. Став постарше, я перешел на гвозди. Анька призналась, что ей даже было приятно. Потом она спросила... Дневник, угадай с трех раз, что за вопрос она мне задала. Да-да! "Почему вы меня ненавидели?" Меня чуть инфаркт не хватил.

Нюрка быстро сообразила что к чему, исправилась, говорит: "Не переживайте вы так, Владимир Иваныч, я пошутила". У меня от сердца отлегло. Начала мне загадки загадывать: "Возьму его в руки, сожму его крепко, он станет упругим и твердым как репка. Что это такое?" Убежала, сказала, пока я не отгадаю, она за меня замуж не выйдет. Черт, что это такое?!


День 143

Весь день отгадывал паршивую загадку.


День 144

Просил Нюрку намекнуть, что это такое. Она спросила, какие у меня предположения. Услышав мои... э-э-э... предположения, захлопала глазками и сказала, что у меня извращенное мышление, и теперь она тем более замуж не пойдет, и вообще она хочет в монастырь.


День 145

Написал загадку на листочке, прочитал пять раз, понюхал бумажку. Последнее слово навело меня на мысль о Репнине. Решил просить его о помощи. Чую я, что он к этому руку приложил... или не руку. Пошел к Долгоруким.

Значит, иду я по лесу, смотрю - муравьи Репнина тащат. А Миха такой "веселый" поет: "Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее..." Черт, опять напился! Мишка стал оправдываться, что он не черт. Посмотрел на листочек, сунул в карман, сказал, что пригодится, потому что в таборе туалетная бумага еще месяц назад закончилась. Ответа на загадку он не знает, но наверняка об этом кое-что слышал главврач 3-го отделения местной психбольницы Бен Ладен...


День 146

Весь день искал Бен Ладена. Никто не знает, где он. Оказалось, американцы тоже его ищут. По дороге встретил Натали, которая говорила что-то себе под нос с кавказским акцентом. Увидала меня, накинулась: "Эй, слющай, срочно билет Кавказ нужен! Брат телеграмму прислал, мандарин продать не может, уже гнить начал!"

Просил объяснить подробнее. Из рассказа Натали понял, что Миша заделался в Питере на барахолке торговать фруктами, а его таможня не пропускает. Решил выручать друга. Теперь еду на Кавказ за мандаринами и персиками.


День 147

Спустился в гостиную. Смотрю, Марь Лексевна сидит, обгладывает куриные косточки и на них свои волосы завивает. Предложил помочь. Устроил ей на голове склеп куриных конечностей. Поблагодарила. Спрашивала: "Владимир, вот мне муж изменяет, а рога почему-то не растут! Что вы посоветуете? Может в организме кальция маловато?"

Сказал ей, когда в следующий раз будет Андрюсика кашкой манной кормить, чтобы и сама ложечку съела. Напоследок дала приглашение на свадьбу. Пообещал, если успею с мандаринами разобраться и найти Бен Ладена, то приду.


Письмо с Кавказа

"От сумчатого опоссума Вовы, проживающего на Кавказе и еще не разучившегося писать по-русски.

Дорогое Российское правительство, обращается к вам сумчатый опоссум Владимир с просьбой вернуть меня на историческую родину или в любое другое место, только подальше от пятиэтажного коттеджа в престижном районе города Грозный. И сейчас вы поймете почему.

Родился я в России и там же чуть было не достиг половой зрелости. Но однажды сестра моего друга попросила съездить на Кавказ за мандаринами. Когда я приехал, на кавказской таможне спросили: "А это что за урод?" Понимаю, что для них я очень экзотичен, но не до такой же степени!

Я пытался им объяснить, кто я, но они ни хрена не вякают по-русски. Обозвали меня сумчатым опоссумом (хочу пояснить, сумчатый - это у меня было десять сумок под фрукты; опоссум - думаю, и так все ясно; простите, это от страха) и оставили жить под семнадцатым телевизором в третьей гостиной. Кормить они меня пытались по научному. За большие деньги наняли крупного специалиста, который заявил, что из пищи я ем только ростки молодого бамбука. Так я впервые в жизни попробовал молодой бамбук. Было отвратительно.

Пришлось поступиться принципами и воровать верблюжью колючку у гамадрила (пленный американец), который по соседству свил гнездо в четвертом камине десятой спальни. Его тоже кормят по-научному, поэтому колючку он не ест, а питается чем попало. Один раз даже на меня набросился, съесть хотел. Да съел-то всего ничего, больше обслюнявил. Но вспоминать неприятно!

Затем хозяева предприняли попытку моего размножения в неволе. Они привели мне самку опоссума. По крайней мере они так думали, что самку. На самом деле это был матерый самец, который подошел ко мне и спросил: "Ну, земляк, что делать будем?" "В каком смысле?" - не понял я. "В физиологическом! Они ведь не отстанут! Будут крутить нам порнофильмы и подсовывать Playboy. Пока мы с тобой, так сказать..."

Я конечно за продолжения рода, но не таким же способом! Ну не могу я увлечь под телевизор и страстно набросится на этого... "Ты не обольщайся! - прочитал мои мысли матерый самец, - это тебя с самкой перепутали! Так что делать-то будем?"

И пришлось таки нам десять часов подряд вместе смотреть порнофильмы и листать Playboy. А как-то раз в дом ворвались бандиты в масках и перепутали гамадрила (американца) с хозяином дома. Они пытали обезьяну утюгом и спрашивали, где деньги спрятаны. Так ведь этот мерзкий америкашка под пытками научился говорить по-чеченски! И какие были его первые слова? "Спросите у опоссума. Он знает!"

Тогда бандиты стали пытать меня. Пришлось так же овладеть членораздельной чеченской речью и некстати им заметить: "Вы забыли утюг включить!" Это был тонкий расчет. Бандиты сказали гамадрилу: "А ты, скотина, почему про утюг молчал?", снова принялись мучить этого гада.

Недавно я обнаружил в морозильнике десятого холодильника живого пингвина (двухметровый красавец швед). Он там маскировался под куриный окорочок. Я спросил, где он жил до этого, на что пингвин ответил: "В третьем холодильнике. Но там кончились пельмени". Потом он сказал, что отсюда живым еще никто не уходил. И мертвым тоже. А также попросил меня после смерти похоронить его на Родине, в третьем холодильнике.

Но что самое ужасное, вчера хозяева принимали гостей. Один из них оказался гурманом, в самом извращенном смысле этого слова. Он сказал, что очень уважает жаркое из опоссума. Хозяева как-то виновато на меня посмотрели и пригласили всех прийти через неделю на вечер экзотических блюд.

Теперь у меня осталось немного времени и небольшая надежда, что начнут с гамадрила. Поэтому, дорогое Российское правительство, не сидите сиднем, а делайте что-нибудь, делайте! Пока редкий вид животного Владимир Корф не стал реже еще на один экземпляр.

Со зверским уважением, ваш сумчатый опоссум Вова".


День 149

Познакомился с клевым чуваком Гоги, который пообещал нас отсюда вытащить, если мы продадим ему Высокоорганизованный Лоботомированный Андроид с Действенной Инсталлированной Машиной для Интенсивного Разрушения Клонированного Организма для Роботизированного Функционирования.

Как он смог выговорить название - это осталось для меня секретом, но мы пообещали.


День 150

Я дома!!!


День 151

Пришел Миша, стал рассказывать, как прошла свадьба. Собрались все, стоят пьют бражку около церкви, йогуртами закусывают. Наташка совсем ухрюкалась на радостях, что маменька с папенькой приехали, пожрать ей привезли. Вошли в храм, Андрюшенька стал все свечки задувать. Подходит к нему поп и говорит: "Сын божий, что ты делаешь?" А Дрюсик ему: "Не базарь, бать, у меня сегодня праздник".

В самый разгар церемонии прибежала Полинка, притащила кольца. Натка прохрюкала, что это плохая примета и это значит, что у Дрюсика скоро яйца отвалятся. Долгорукий стал возражать, типа у него они накрепко привязаны, спроси у Татьяны. Наташка просила доказательств. Танька подтвердила: "Привязаны, барышня, капроновыми нитками. Пробовали оторвать - не получается. "А ещё я недавно модный татуаж сделал - "Нахал", между прочим на самом интересном месте", - похвалился Андрей.

Но то ли Натали Андрюшиного нахала испугалась, то ли что капроновые нитки не прочными окажутся, только убежала она.

Заметил, что Никитка сделал пластическую операцию и подтяжку. Ниче так подтянулся, правда уменьшился в размерах немного. Теперь Таня ему пупок на голове бантиком завязывает. Никитка сказал, что новый управляющий должен выглядеть презентабельно. Миша его пугается, говорит, что он гном.


День 152

Я решил проведать Андрея, так сказать, поддержать морально и физически. Очень уж он переживает, плачет, жалуется, что все обзывают его яичницей и даже не глазуньей.

Надрались мы с ним самогонки. Вдруг Долгорукий посмотрел на цветочный горшок, стоящий в углу, и сказал: "Слушай, Владимир. Нет сил больше терпеть, а сам не справлюсь. Помоги". Ошибся я чуток, засунул руку вместо ширинки в карман. Нащупал, вытащил огурец.

"Ой, Андрюш, я кажись тебе оторвал". Дрюсик: "Странно, боли нет, только кровь по ляжкам так и хлещет. К чему бы это?" Совсем расстроился, что никогда больше не сможет функционировать как настоящий мужчина. Взял пистолет и выстрелил. Теперь у него там полный омлет!

Остался я на месте преступления с раненым Андрюшей и огурцом в руках.


День 153

И чего это Андрюша застрелился? На выстрел прибежало все семейство Долгоруких, посмотрели с недоумением на меня, на Андрея, на огурец и на пустую бутылку самогонки. Первой что было мочи заорала Соня: "Кто выпил мою самогонку?! Я спрашиваю, кто выпил мою самогонку?!"

Дрюсик что-то попытался сказать. Я попросил пардона, объяснил всем, что он признает свою вину, и больше никогда в жизни так делать не будет. Соня, кажется, не на шутку разозлилась: "Мать вашу за ногу, ты теперь вообще ничего сделать не сможешь, потому что ты труп, если еще не понял!". Дрюсик горько заплакал, незаметно утираясь платьем Лизы.

Решили устроить семейный совет. На повестке дня главным вопросом был "кто бежит за Клинским". Все решили, что это будет Марь Лексевна. Да уж, ее только за смертью посылать! Кое-как она доковыляла до трактира и обратно. Но когда стала заходить в дом, как об лестницу шарах! Что тут началось! Соня увалилась на пол - истерика! Андрюша откровенно ржет, Петр Михалыч в шоке, Марь Лексевна не встает, а только матерится и слизывает с пола пиво.

Чтобы не травмировать психику, Лиза вытащила из-под дивана пятилитровую бутыль водки. Уселись в кружок, чокнулись, выпили, закусывать не стали, еще раз выпили.

Тем временем Андрюсик лежал, истекая кровью. Про него все давным-давно забыли, Андрюша не сайгак, за бархан не убежит. Лиза предложила рассказывать похабные истории. Сонечка, затягиваясь "Примой": "Да до фига!". Петр Михалыч: "Детка, закрой ушки, тебе это нельзя слушать". Сонечка, глубоко вздохнув: "Я тебя умоляю!". Марь Лексевна: "У свиньи оргазм длится тридцать минут!". Про себя подумал, что хочу быть свиньей в следующей жизни.

Андрей простонал, что сейчас умрет. Лиза поинтересовалась, хочет ли он, чтобы она выкопала его после похорон. Да, с увеличением градусов тупеют даже углы. Андрей отрицательно покачал головой. Лиза: "А почему?"

Я все о свинье думаю.

Марь Лексевна начала крутить из волос сына рожки. Андрей сказал, что зря маменька надеется в аду его увидеть, не дождется.

...Тридцать минут, блин, повезло свинье, только представьте!

Соня приготовила белые тапки, а Лиза осиновые колышки. Петр Михалыч: "Некоторые львы сношаются более пятидесяти раз в день".

Все равно хочу быть свиньей в следующей жизни... качество превыше количество.

Лиза достала пистолет с серебряными пулями, после чего подозрение в убийстве Андрея пало на нее. Лиза: "А че такого? А вдруг мой брат оказался бы вампиром? Нет, ну давайте, он бы перегрыз всю семью! Маменька, мало он у вас кровушки попил?!" Марь Лексевна вспомнила беременную Таню, несостоявшуюся свадьбу и как каждое утро она кормила его манной кашкой. Долгорукая: "Умница, дочка. Давно пора добить".

Соня: "Люди и дельфины являются единственными видами, которые занимаются сексом ради удовольствия". Я: "А как насчет свиньи???"

Петр Михалыч сидел в кресле в позе лотоса и думал, что же ему надеть на похороны - зеленый костюм в оранжевую полосочку или красный в белый горошек. Надумал, что в красном он будет похож на мухомор и может засветить свои поставки в Казахстан, а зеленый он не надевал с тех пор как был в нем на утреннике в детском саду в роли мальчика-зайчика. Потому решил ничего не одевать и идти в неглиже, пускай думают, что он морж.

Кстати, у всех уже апрель, а у нас полгода зима. Кто отменил весну и лето? К великому сожалению Лизы и маменьки, Андрей умер сам, и они не успели вдоволь насладиться пытками. Перед смертью изъявил желание стать свиньей. Стали оглядываться по сторонам. Марь Лексевна: "Следующий, кричит заведующий!" К чему бы это?

Посидел у Долгоруких, надоело, решил сменить обстановку. Теперь я живу в своем новом поместье, хотя может быть и старом, вообщем я уже раза три здесь появлялся, короче, круто я попал... в тюрьму. А че, кормят нормально, тихо, спокойно, ни гномов, ни опоссумов нет рядом, не слышно Нюркиных визгов.

Заходил Репнин, сказал, что Долгорукие стали сдавать половину поместья в аренду, у них теперь квартиранты по всем комнатам бегают, воруют его любимый журнал "Мурзилку". Жить ему негде, впрочем как всегда, в мое поместье его Никитка не пускает, заставил весь особняк гирями и гантелями, заставляет Варвару заниматься бодибилдингом, мечтает, что она похудеет.

Решил Миша остаться у меня, потому что податься все равно некуда. Ну что ж, я не против, говорю: "Чувствуйте себя как дома, Михал Саныч". Мишаня поперхнулся, но начал раздеваться, прилег. Ни фига себе, занял мое место, а я где? Прогнал его. Мишка обиделся, сказал, что больше не станет мне тайком сосиски приносить.

День 154

Сижу в тюрьме, занимаюсь медитацией. У меня есть мысли, и я буду их думать. Мысли не укладывались в голове, попробовал расположить их вдоль спинного мозга. Не получилось, домедитировался до Сычихи. Пришла, принесла пирожков, стала спрашивать: "А что это у тебя такие большие уши? А что это у тебя такие большие зубы?". Бедная тетушка, опять обкурилась.


День 155

Охранник мой где-то раздобыл фотку, где я голый. К чему бы она ему?

Снова пришла Сычиха, сказала, что мне нужно бежать в Грецию, доставить олимпийский огонь, а то уже скоро летние игры начнутся. Я и побежал.


День 156

Решил заскочить домой перед дальней дорогой, подкрепиться, молодому растущему организму витаминов не хватает. У меня в сейфе были спрятаны побеги бамбука, я к ним привык.

Потом подошел Карл Модестович. Видок у него был немного странноватый, челка а-ля Карлсон, грудь восьмого размера, юбка, зеленые колготки, туфли на шпильках. Впрочем, от сценаристов можно ожидать чего угодно, они еще в прошлый вторник каких-то грибочков наелись.

Итак, подходит Карлуша и говорит, тихо так: "Володя, сделай мне больно". Ну, вы знаете, я тоже не люблю, когда меня долго просят.

Хиленький оказался Шуллер, сразу рухнул на пол и захрапел.


День 157

Я все еще собираюсь в Грецию, может там я и Бена Ладена найду.

Натали захотела попрощаться, вошла в кабинет, поглядела на умильно спящего Шуллера. Легла с ним рядом, сказала, что любит спать на полу. Начала к нему с расспросами приставать: "Карл Модестович, а Карл Модестович, а вы колготки носите?" Карл Модестович (сквозь сон): "Мамзель, я вообще под штанами ничего не ношу".

А я думал, что только наследник не носит нижнего белья.

Натали: "Ах, какая бедность, даже на трусы денег нет". Карл Модестович: "А вы мне дайте денег. Я себе куплю". Наташа: "На трусы?" Карл Модестович: "Можно и не только на трусы. Еще на поместье в Курляндии и на новую телегу". Натали задумалась.
Прошло полчаса. Карл Модестович (мечтательно): "Когда я стану императором, вы будете моей секретаршей?" Натали: "Нет, это вы будете моим секретарем, когда я буду императрицей!" Карл Модестович: "И вы будете меня домогаться?" Натали захихикала. Карл Модестович: "Давайте я буду сопротивляться, а потом сдамся. Я не долго буду сопротивляться, секунд пять, пока буду раздеваться".

Мне уже пора было уходить, подумал сделать это по-английски. Но они вспомнили про меня. Натали: "Владимир, а у вас девушка есть?" Я молчу. Натали: "Владимир, это мой последний вопрос. И я от вас отстану".

По-моему она врет, ведь знаю же не отстанет.

Натали: "Скажите, есть у вас девушка или нет?" Я: "Зачем это вам?" Натали: "Мои подруги интересуются". Я: "Вы про меня им рассказывали?" Натали: "Да, вы им понравились. Есть у вас девушка? Карл Модестович, спросите у него про девушку". Карл Модестович: "Если он вам не сказал, то мне уж подавно".

Если скажу, что нет, начнет спрашивать почему. Как я ей скажу, что меня никто не любит? Блин, никто не любит! Анька бросила, Лиза с моим лучшим другом, даже Полька больше не пристает. Бедный я, бедный, и никто меня не лююююбит...

Натали предложила меня полюбить. И чего это она? Если скажу, что есть девушка, начнет допытываться кто, где она, что мы с ней делаем. И не сделала ли она чего со мной, чего бы я не хотел сделать?

Карл Модестович встал, уронил вазу. Когда ваза падала, разбил кинескоп моего нового телевизора. Как я теперь буду смотреть телепузиков?

Пришел Миша с исправником. Обещал исправить телевизор. Он тоже расстроился, ему, правда, больше покемоны нравились. Я согласился на предложение Натали, насчет полюбить меня. Завязали шнурки и пошли с ней в лес. За дровами.


День 158

Как только в Питере оказался, прямиком помчался в кабак. Понабрался от Михи. Купил себе абонемент, решил крышечки от бутылок собирать, каждая десятая крышечка достается бесплатно. Сидел себе спокойненько, никого не трогал. А тут нагрянул паспортный контроль, кто без прописки и без регистрации, того в участок. У меня при себе только членский билет общества анонимных алкоголиков, да и то Мишкин. Во попал!

Подумал, что верней всего было бы устроить массовую резню и под шумок скрыться. Подействовало безотказно, практически без жертв, не считая пятнадцати трупов, тридцати человек с легкими травмами и пятидесяти новых инвалидов. А так все в порядке. Было весело!


День 159

Гулял по старым улицам, пытался отобрать деньги у местных бомжей, но они меня избили и обругали. Теперь у меня все болит. Впридачу из-за угла на меня напала Натали. Кто ее только научил так драться? Приглядевшись, она поняла, что перед ней стою я, Корф. Репнина стала дико извиняться, сказала, что в детстве жила с тибетскими монахами и изучала Шао-Линь. Кстати, она тоже шла по улице и отбирала деньги у бомжей. Ей повезло больше, чем мне. Насобирала два огрызка, три тапка и одну швейную машинку. Я не понял, она че, меня за бомжа приняла? Два тапка Натали надела сама, третий предложила мне. И че я должен делать с одной тапкой?


День 160

Потоптались около Зимнего, я пел песни под гитару, Натали лихо отплясывала танец семи вуалей. Нам бросили пару копеечек. Мимо проходил император, пьяный, посмотрел на меня, протянул руку с хлебушком: "Утя-утя-утя..." Это я утя?! Бросил нам пару копеечек. Сволочь, не мог побольше дать!


День 161

Только добрались до моего дома, в дверь постучали. Послышался голос цесаревича. Дворецкий: "Как вас представить?" Александр: "Можете представить меня голым и в душе".

Затем наследник вошел в гостиную. На одной ноге была тапка, другая в шерстяном носке. Это че, мода такая? Натали запрыгала вокруг Алекса: "Сашик, солнце, я тебя люблю, но замуж не пойду!" Саша, развязно так: "Да я и не предлагаю".

Протянул мне скомканную салфетку. Я скорей принялся читать, думал записка от Анны. Но там были записаны только какие-то адреса корявым почерком. Александр посмотрел на меня многозначительным взглядом: "У нас во дворце недавно бал состоялся..."
Я (с возмущением): "Че не позвал?" Александр: "Не перебивай. Все равно скука была смертная. Но под конец, к мамане подруги пришли с дочерьми. Вот я у них адресочки и стыбзил. Одна блондинка, вторая брюнетка, третья рыжая. Звать Виагрой".

Натали: "Александр, а вам какие больше девушки нравятся - темненькие или светленькие?" Цесаревич достал лупу из кармана, глянул на Наташу, покачал головой: "Светленькие". Натали не растерялась: "Отлично, я как раз натуральная блондинка!" Саша начал возражать: "Но вы же шатенка". Натали: "Вам показалось, это где посмотреть. Местами шатенка, местами блондинка".

Я напомнил, что разговоры разговорами, но пора бы и Анну найти. Наследник решил спуститься в подвал. Я не захотел, стал упираться и мычать. Натали (тихо): "А ты не ходи, скажи что зубы болят".

Александр уговаривал меня, заманивал конфетами, но я стоял на своем. Алекс: "По-че-му?!" Я: "Там кариозные монстры, стра-а-а-ашные".

Натали с Алексом шныряли по подвалу целых три часа. Что там можно было делать столько времени? Об этом история умалчивает.


День 162

Анну так и не нашли. После целого дня поисков Александр достал из штанов толстенный альбом для рисования. Это было письмо Анны! Как он о нем раньше не вспомнил?

В письме был нарисован ишак, Эйфелева башня, кукла Барби, подпись: с любовью из Мулен Руж. Саша подумал, что Анна уехала покорять бордели Парижа; Наташа, что торговать нитками мулине и делать шашлык из ослятины по-французски; а я решил, что Анна будет кидаться куклами в прохожих с вершины эльфовской башни. К чему я вспомнил про гномов?


День 163

Пришел Бенкендорф, сказал, что если мы не заплатим выкуп за Нюрку, то нам пришлют конвертик с ее отрезанными ушами. Щаааззззз, разбежался, еще деньги за нее платить. Натали обрадовалась: "Я так сало из ушей люблю, особенно копченое!!!"

Что-то меня беспокоит. Только что?


День 164

По городу ходят слухи, что из подвала одной новостройки кто-то воет. Я сразу догадался, что это Анна. В доме встретили Зябу.

Я: "Где?" Забалуев: "Я не знаю, где Анна. Я не при понятиях!" Натали: "На фих нам Анна, где наше сало?!" Алекс: "Господин Забалуйся, вы обвиняетесь в укрывательстве свежего сала от государства. Арестовать его и побрить налысо всего".

Потом Саша с Наташей ушли. Но я не терял надежды найти Аню. За стеной кто-то запел: "Ее зовут Маша, она любит Сашу, а он любит Наташу и только ее, но Аня готова простить его снова, опять бросить Вову, вот блин е-мое..."

Выломал я дверь, смотрю, сидит моя инфузория в туфельках, плачет и песенки поет, косматая вся, но горячо мною любимая. Что только с людьми любовь делает? Бросилась мне на шею, хотела оторвать, потом полезла целоваться (неужели это свершилось?!), облизала меня всего с ног до головы, сказала, что любит меня и согласна выйти за меня замуж, даже если этим испортит мне всю жизнь.

День 165

Поехали мы с Аней в поместье. Хотя мне в тюрьме больше понравилось. Я захотел вернуться туда. Анька просила взять ее с собой, чтоб не мне одному жизнью наслаждаться.

Тут из леса вышла Сонечка, заплаканная, со смазанной тушью, сказала, что потеряла работу в местном ночном клубе и отец выгнал ее из дома, говорит, что она приживалка и денег в дом не приносит.

Заехали к Долгопяткиным. Миха похвалился, что избавился от алкогольной зависимости. Теперь ею страдает Марь Лексевна, ей стали мерещиться чертики и покойники.

Рассказали про похороны. На отпевании такое устроили! Стоят все около гроба, плачут, вдруг Андрей открывает глаза. Стал ворочаться, потрогал справа от себя никого, слева тоже никого, приподнял простыню над собой, заглянул туда и произнес: "Че стоим? Кого ждем?" Оглянулся вокруг. Лиза поинтересовалась: "Как там?" Андрей ответил, что сам не понял, куда попал. Говорит, что оказался около какого-то здания с вывеской "Мосфильм: царство преподобных Владимира и Анны", на стенах висели десять ортодоксальных заповедей корфуцианства, которые его заставили выучить наизусть. Народа куча, все орут и к нему лезут. Потом подошла его первая учительница по русскому языку и дала тесты на правила правописания, просила расписываться в разных блокнотиках и на плакатах с его изображением. Затем к нему стали прижиматься совсем незнакомые люди и просить с ним сфотографироваться. Тогда Андрей подумал, что это ад.

Марь Лексевна: "А капустой тебя кормили?" Андрей сказал, что капусты не было. И тогда он подумал, что это рай! Марья Алексеевна: "Прости меня, Андрюшенька, я забыла тебе в гроб капустки положить, прости меня". Петр Михалыч: "Маша, как ты могла?! Ты забыла положить нашему Андрюсику капусты?! Да за такое в тюрьму надо сажать!"

Вслед за нами пришла Сычиха с Радой. Цыганка напомнила Мише про старую любовь в кибитке. Лиза: "Кто старое помянет, тому глаз вон". С этими словами Лизка подарила Раде очень красивый синяк. Сейчас так модно.

Петр Михалыч отдал Полине фотографию. Нет, не своей бабушки, а голого Михи. Лиза долго матюгалась, хотела забрать фотографию. Но папенька был непреклонен.

Вдруг начала выступать Анька. Анна: "Эта фотография принадлежит мне! Посмотрите на подпись - "Моему кузнечику". Так вот, кузнечик - это я!"

Полина: "А как же я?" Лиза: "В тебе столько же крови кузнечика, сколько в жабе болотной. Нарекаю тебя жабой!"

Тем временем все обкурились травкой Сычихи, понесли какую-то несуразицу про проклятие рода Долгоруких, про бабушку с дедушкой, которые надругались над цыганкой, про маменьку с папенькой, которые надругались над той же самой цыганкой несколько раз, а в последний раз даже дважды...

Методом дедукции выяснили, что Анастасия, она же кузнечик, она же Нюрка, она же Нюська, она же Анька, она же Анна Платонова. Во как!

Подошла Марь Лексевна, подарила Анне семейные трусы своего мужа, сказала, что эти трусы должны объединить семью. Вот.


День 166

Что будет дальше?

Доктор Штерн сказал, что у Тани наверняка родится гном.

Никиту пригласили рекламировать новый питерский спортклуб. Впоследствии он станет порнозвездой.

Царская семья сделала заказ Соне на коллективный портрет в голом виде (это просто попса!).

Полина, как и хотела, играет в театре... роль уборщицы. В будущем она возьмет себе псевдоним Мадонна.

Марь Лексевна устроилась в монастырь, на самом деле это бордель под прикрытием.

Забалуев теперь работает на санэпидемстанцию, в газетах часто можно увидеть объявление "Избавим от насекомых и грызунов".

Калиновская решила помогать Сычихе поставлять наркотики в Польшу. У них совместный бизнес, который принес немалый доход государству.

У Александра снова хороший маникюр и педикюр, правильно, это принцесса Мария постаралась. Она до сих пор плюется, когда говорит.

Карл Модестович купил курятник, назвал его Курляндией. В будущем он - главный директор компании-производителя ножек Буша.


День 167

А сегодня была моя свадьба. Кто придумал осыпать жениха и невесту деньгами? Кто-то кинул в меня железный сейф. Я увернулся, и сейф полетел в Анну. Ничего, ей хуже не будет просто потому, что хуже уже некуда.

Лиза с Мишей выглядели очень счастливыми, когда мучили голубей. Лиза повыдергивала у одного все перышки и решила проверить, сможет ли он взлететь. Птица взлетела и тут же рухнула на голову Михаила. Миша сказал, что кажется дождь начинается.

Анька с разбегу прыгнула мне на руки. Кто бы знал, какая она тяжелая! Теперь она всю жизнь будет сидеть у меня на шее и орать "ВовАнна forever!!!"


Конец

Форум "Бедная Настя"