Название: Разноцветная неделька.
Рейтинг: R
Герои: Владимир и К* (Полина, Лиза, Ольга, Соня, Наташа, Катя, Анна)
Примечание: мелкое хулиганство автора.
Иллюстрации фанфика - Анн@

Понедельник. Полина.

Весь уик-энд я готовил новую сделку и перехода от воскресенья к понедельнику не почувствовал. Всё так же ослепительно сверкало за окном солнце и манило на природу. А я по-прежнему торчал в офисе под кондиционерами и возился с документами. Конечно, можно свалить бумажные дела на подчиненных. Но прописная истина гласит: «Хочешь сделать хорошо – сделай сам». Поэтому сделку с французами, от которой зависело будущее фирмы, я вел лично. Оставалось несколько последних штрихов. Но сосредоточиться мешала новая секретарша, упорно вертевшаяся вокруг меня.

Полина работала второй месяц и неплохо справлялась с обязанностями. Но эта дурочка была одержима идеей фикс – соблазнить шефа. В принципе, я не против освежающего секса, но со своими секретаршами не сплю. Фирма не бордель - всему есть место и время. Пару раз я довольно резко осадил Полину, но девица не унималась. Сегодня её назойливость особенно раздражала. Я собирался рявкнуть, отказавшись от черти какой раз предложенного кофе, и послать нахалку куда подальше. Но, подняв глаза, наконец, разглядел новый Полинкин наряд.

Открою маленький секрет. У меня есть тайная страсть - от завязок на дамских туалетах завожусь, как ненормальный. А красная замшевая юбка моей секретарши держалась на самой провокационной шнуровке на свете. В воображении тут же возникла совсем не рабочая картинка. Я торопливо отвел глаза, но было поздно. Тело, все выходные просидевшее на голодном пайке, нагло потребовало земных радостей. Ругнувшись, я махнул рукой на принципы. Всё равно в теперешнем состоянии работа коту под хвост. Сдвинул бумаги в сторону и негромко приказал: - Закрой дверь…

Уловив интимную интонацию, нахалка победно улыбнулась. Щелкнул замок. Прошелестели жалюзи. В комнате воцарился интимный полумрак. Усаженная на лакированный стол Полина потянулась с поцелуями, но приторно-сладкий запах духов не располагал к телячьим нежностям. Без долгих церемоний я опрокинул пышное тело на спину и начал торопливо развязывать юбку, разбудившую во мне зверя. Через пару мгновений замшевые половинки распахнулись, словно крылья бабочки. Ярко-красные трусики полетели куда-то в ящик стола. Средства личной защиты всегда в кармане одинокого джентльмена… Несколько движений и я погрузился в теплую глубину, машинально отметив, что Полина завелась не меньше меня.

Видел бы кто со стороны! - мелькнуло в голове. - Солидный бизнесмен разложил на столе секретаршу. Сценка из порнофильма. Дубль третий… А, плевать! Зато какое удовольствие. Простые движения, но как приятно. Вот и завершающий взрыв. Теперь гормоны не будут играть и мешать работе… Я оглядел ладную фигуру Полины, бесстыдно раскинувшейся подо мной. После сегодняшней возни придется её уволить. Впрочем, нахалка может не беспокоиться. На улицу не выброшу. Пристрою к Шуллеру, - вспомнил я знакомого немца, обожавшего фигуристых девиц гренадерского роста. - Сегодня же переговорю и сделаю доброе дело и себе, и другим...

Вторник. Лиза.

Ко вторнику срочные дела были закончены. Настало время взять тайм-аут - отдохнуть перед напряженной средой. Близился полдень, когда меня разбудил монотонно стучащий в окна ливень. Проснувшись, я долго валялся в постели, решая, чем заняться. Как назло, достойных идей не было. Хорошо бы поехать за город. Пожариться на солнышке. Поплавать в пруду. Но вылазку на природу отменил надоедливый дождь. Ехать летом в бассейн и загорать в солярии не хотелось. Что за невезуха, - невесело вздохнул я… Но тут в пессимистичный ход мыслей вклинился телефонный звонок. В трубке раздался бодрый голос Лизаветы, моей стародавней… Гм... Даже не знаю, как верно назвать всё, что нас связывает…

Когда-то, в детстве мы вместе гоняли мяч во дворе, лазили по деревьям и играли в прятки. Причем, бойкая и озорная Лиза не отставала ни в каких проказах. Потом мы подросли. В один прекрасный июльский вечер, вернувшись с родителями из курортной Ялты, я с изумлением увидел, что навстречу мне радостно бросилась прелестная девушка. Манящие округлости сладко вздрагивали на бегу. Волосы развевались золотистым шлейфом. Сказочная фея повисла у меня на шее и звонко рассмеялась. Только тогда я узнал подругу по детским играм…

С этого вечера всё изменилось... Загадочная взрослая жизнь поманила нас своими секретами. Первые неумелые поцелуи скоро стали искушенными и долгими. Робкие прикосновения сменились пылкими объятьями. Непонятная истома сжигала наши тела, неумолимо толкая друг к другу. Не прошло и месяца, как мы стали близки... В памяти до сих пор живет легкий полумрак пустой квартиры, тягучая тишина, дрожащие от волнения руки и ослепительный вид девичьей наготы, доверчиво открывшейся мне навстречу… Острое, почти болезненное желание… Мимолетное чувство вины… И радостное понимание случившегося, растворившееся в непривычном блаженстве… Таким был мой первый раз.

Роман с Лизой длился недолго и закончился сам собой. Распрощавшись со школой, мы поступили в разные институты, завели новых друзей и подруг. Знакомства, встречи, увлечения, интрижки. В бурной студенческой жизни не нашлось места для первой влюбленности. Но друзьями мы остались. Слишком многое связывало нас в прошлом, чтобы так просто от всего отмахнуться. Изредка мы встречались. Когда надо, помогали друг другу. Но любовниками не были.

Лиза повзрослела, превратилась в бизнес-woman с энергичными манерами и короткой стрижкой. Впрочем, серьезную работу она совмещает с детской мечтой - исколесить весь мир. У Лизы туристическая фирма, довольно крупная и хорошо раскрученная на московском рынке. Недавно она открыла новый офис на Тверской. Я помог купить помещение, и теперь счастливая хозяйка звала в ресторан – обмыть радостное событие.

- Куда пойдем? - поинтересовался я.
- В Le Gateau.
Переведя название, я хмыкнул:
- В пирожковую что ли?
- Не хихикай, место очень симпатичное, - наставительно произнесла Лизавета. - Кормят вкусно. И не только пирожными. Есть все твои любимые блюда.
- Уговорила, - кивнул я.

Через час мы сидели за столиком в довольно милом ресторане, запивая свежие устрицы белым вином. Лиза оказалась права. Кормили очень достойно. Сама она, как всегда, кушала с большим аппетитом, ухитряясь при этом обсуждать всё на свете: общих знакомых, грядущие проекты, мировые новости, а главное весело хвасталась своими успехами. Мне показалось, что в этот раз моя подруга особенно перебарщивает в своем восхвалении. И не даром. Как обычно, интуиция не подвела. Я проводил Лизу домой и уже собирался проститься, как вдруг она горько разрыдалась. Причем, так неожиданно, что, кажется, сама испугалась. От всех расспросов Лиза угрюмо отмахивалась и отнекивалась. А слезы лились и лились. Наконец, она немного успокоилась и, размазав влагу по щекам, угрюмо спросила: - Скажи, я красивая женщина?

Мне почти не пришлось кривить душой, когда я кивнул головой и начал расхваливать Лизину внешность. Но она остановила комплименты новым вопросом: – Тогда чего мне не хватает, если в итоге все мужики убегают к другим? Скажи, чего во мне нет? Не могу понять. Посмотри – всё на месте, - и словно желая подтвердить свои слова, Лиза начала лихорадочно расстегиваться. Я помог снять мокрый плащ и совсем не удивился, увидев оторванный крючок.. Знакомая картина… Одна моя ревнивая приятельница как-то ядовито сказала, что Лиза, словно старый боцман, вечно ходит с оторванной вешалкой… Я грустно вздохнул: - Бедная моя подруга, добрая, смелая, решительная. Отличный вышел бы мужик. Вот только женщинам бесхитростность и прямота не к лицу.

Кое-как приспособив плащ, я повернулся и увидел, что Лиза снова ревет, уткнувшись носом в лакированную дверь. Безмолвно, но всё также отчаянно. Что случилось? Какой козел обидел эту стойкую в любых бедах амазонку? Так отчаянно она не рыдала даже в детстве. За всхлипами я разобрал, что-то жалостливое о невезучей судьбе и мерзком Мишке, последнем Лизином приятеле. Господи, как её успокоить?

Я знаю только один способ остановить женские слезы. Им и воспользовался. Не скажу, что утешать Лизоньку было неприятно. Я обнял её за плечи, вздрагивающие от рыданий, прижал к себе и начал целовать мокрые щеки, нахмуренные брови, поникший носик. Зашептал ласковые слова, осторожно раздвинул губы и долго-долго, пока хватало дыхания, целовал притихшую рёву. Слезы быстро высохли, а щеки порозовели. Ну вот, уже лучше. Надо бы остановиться… Но, вдохнув полузабытый аромат любимых Лизиных ландышей, я не удержался и, стянув блузку с округлых плеч, осторожно лизнул теплую кожу, вспомнив былые забавы. В ответ Лизавета улыбнулась и тихонько запела. «Do it now You and me baby ain''t nothin'' but mammals…»

Передо мной снова была юная девочка, с которой я листал родительскую «Дао любви», воплощая в жизнь запретные картинки. Тогда грудки у неё задорно торчали в разные стороны. А теперь? Я расстегнул ядовито-оранжевое кружево - любовь к кислотным краскам у Лизы сохранилась. А вот грудки подросли, став эффектными пышными полушариями. Увидев это чудо, я понял, что просто обязан довести до конца благородную миссию утешителя.

Сладковатый привкус напрягшегося соска приятно заполнил рот. Теплое тело послушно изогнулось в моих руках. Одежда улетела куда-то в сторону. Губы сами потянулись вниз, к мягкой округлости живота, украшенного до боли знакомой звездочкой из родинок. Лизонька, первая моя любовь. Каким огромным казалось мне это чувство. Как боготворил я тебя, не замечая недостатков. Это потом пришли искушенность, разборчивость и требовательность. А тогда я был наивен и пылок. До чего быстро слетела с меня юношеская шелуха…

Довольный Лизонькин шепот слился в протяжный стон. Я поднял голову и посмотрел на лежащую в забытьи подругу. Прищуренные от удовольствия глаза, шумно дышащая грудь, пухлые ладошки, крепко сжимающие края покрывала, призывно раздвинутые колени... Возбуждение смешалось с тоской по безвозвратно ушедшей юности. Каждым движением я словно прощался с былой наивностью, чистотой и чем-то трогательным, чему нет названия. Женщина, пылко прижимающаяся ко мне, была последней ниточкой в беззаботные дни. Но всё, что я мог для неё сделать, это вот так, мимоходом утешить. Любовь давно умерла. А может, её не было - этой любви?

Лиза давно отстонала и доверчиво задремала на моем плече. Судя по улыбке, ей снились приятные сны. Вечерело. Затих надоедливый дождь. Я терпеливо ждал пробуждения подруги, с грустью думая, что не могу и не хочу лгать Лизе. Всё давно кончено и не повторится. Нельзя давать ложных надежд. Только бы от моих объяснений не стало хуже, чем было…

К счастью, всё обошлось. Лиза шевельнулась, довольно мурлыкнула и, открыв глаза, насмешливо оглядела меня:
- Корф, не переживай. Я же насквозь тебя вижу! Давай считать всё минутной слабостью. Не более. Ну, захотелось мне ощутить себя нужной и желанной. Вот и насосалась, как вампир, твоей энергии, - она откинулась на подушку и задорно рассмеялась: - Ух, и покажу я теперь Мишке. Живой не уйдет!… Хочешь кофе?

Варить кофе Лизонька до сих пор не научилась. Зато заботливо принесла его в постель. Я, не моргнув глазом, выпил чашку горячей смеси, отдаленно напоминающей мой любимый напиток. Неторопливо оделся под бесцеремонными взглядами Лизаветы, немного шуганув её для острастки. Отмахнувшись, нахалка снисходительно процедила: «Да ладно, все свои!».

Распрощались мы весело и легко, словно и впрямь ничего не было. По дороге домой я с улыбкой думал, что незнакомому Мишке не сдобровать. Лиза снова в отличной форме. Не беда, что мало женственности. Зато энергии не занимать. А раз есть кураж, можно горы свернуть, достичь заоблачных высот или даже… вернуть заблудшего мужика. В общем, получить всё, что хочешь, да ещё в яркой упаковке.

Среда. Ольга.

Среда выдалась удачной. Всё шло как по маслу. К обеду состоялась долгожданная сделка. Как я и рассчитывал, акции парфюмерной фабрики ушли за отличную цену. Покупатель, толстенький Винсент, радостно пожал мне руку и обещал презентовать первые же духи, которые сойдут с конвейера. «Прямо-таки негалльская щедрость», - ядовито хмыкнул я про себя, выражая вслух признательность на родном языке клиента. Давно не пользовался французским. Сегодня знания пригодились. Нежная любовь галлов к своему языку стала притчей во языцах. Мой клиент не был исключением и с первых мгновений знакомства расцвел при звуках родной речи. Понимание сократило переговоры, разгрузив вторую половину дня.

Вскоре мы сидели в уютном зале ресторана «Капри» и праздновали сделку. Придирчиво наблюдая за официантом, освобождающим сибасса из соленого панциря, Винсент хвастал планами на будущее. При этом он назойливым рефреном повторял, что теперь у фабрики идеальный хозяин. Сначала я пропускал мимо ушей нудные разглагольствования. Но скоро поучения пухленького галла начали раздражать. Тем более, что завтра Винсент улетал в родной Париж, а заниматься фабрикой оставлял местного менеджер. Не желая дальше слушать белиберду, я сделал вид, что не успеваю за бойкой французской речью, понадеявшись, что на английском красноречие француза быстро иссякнет. Уловка почти удалась. Не взирая на то, что столетняя война давно закончилась, Винсент явно считал вражеским язык британцев и не горел желанием на нем изъясняться. Тем более в приятный обеденный час.

На миг он запнулся, отодвигая чашечку ароматного кофе, но тут же вспомнил о своей супруге. Эффектная брюнетка лениво размазывала по тарелке шоколадную картинку, нарисованную искусным поваром вокруг малинового безе, и совсем не следила за беседой. Оказалось, обладательница редкого для француженки имени Ольга выросла в «братской» Польше и потому неплохо говорит по-русски. На просьбу побыть переводчицей, она оживилась и, поправив темные локоны, приступила к обязанностям. Лукавые чертенята, мелькнувшие в её зеленых глазах, не оставляли сомнений - моя хитрость разгадана. Впрочем, разоблачений Ольга не планировала. Наоборот, переведя фразу мужа, она с невозмутимым видом добавила от себя:
- А ты красивый мужик.

От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Вот это номер! Честно говоря, наглые бабы меня не очень прельщают. Но флирт под носом у мужа был слишком заманчив. Да и выглядеть трусом в глазах красотки не хотелось. Потому я принял правила игры и ответил встречным комплиментом. Завязавшийся флирт оказался куда интересней беседы с занудой Винсентом, превратив скучный обед в сногсшибательное приключение. Намеки становились всё бесстыднее. Откровенные фразы сыпались одна за другой. Слово за слово мы заводились всё больше, давно перейдя границу приличий. Причем Ольга держалась так уверенно и спокойно, что нельзя было не восхищаться этой нахалкой.

Между тем ничего не подозревающий Винсент продолжал потчевать нас нудными рассказами, полагая, что именно они имеют успех у слушателей. Наивный! Наши глаза блестели вовсе не от скучных поучений. Флирт вступил в завершающую стадию, и мы с Ольгой начали договариваться о встрече без докучливого мужа. Я предложил своё скромное жилище, но она отказалась, пожаловавшись, что, вернувшись, ревнивец обязательно проверит на ресепшн: уходила ли она из гостиницы. - Лучше приходи ко мне в номер. Только дождись звонка, - предусмотрительно добавила Ольга: – думаю, скоро Винсент уедет на фабрику…

Расставаясь, я с невинным видом прижался губами к холеным пальцам с ярко-красными коготками и шепнул, что не смогу ждать слишком долго. Ольга довольно усмехнулась. Зеленые глаза сверкнули, как у кошки, добравшейся до сметаны…
– А супруг держит тебя, голуба, на голодном пайке, - подумал я, мысленно пририсовывая рога надоедливому зануде. - Ничего, сегодня мы восстановим справедливость.

Ожидание затянулось почти на час. Не сильно заморачиваясь, я сидел в баре в прекрасном настроении и потягивал прохладное винцо. Жизнь сулила новые радости. Чего спешить? Наконец, в трубке раздался волнующе-низкий голос полячки. Ухмыльнувшись, я вдруг представил себя героем дамских романов, столь любимых моей впечатлительной тетушкой. А когда Ольга в золотистом пеньюаре распахнула дверь, это ощущение стало ещё сильней.

Взяв в ладони изящную руку с хищными ноготками, я скользнул губами по тыльной стороне и задержался на тонком запястье. Вдохнул пряный аромат сандала, жасмина и ещё чего-то неуловимого, пьянящего. Голова приятно закружилась. И галантные комплименты полетели сами собой, без особых усилий. Мой голос словно существовал отдельно, очаровывая, уговаривая, обещая. Между тем губы не теряли времени, поднимаясь всё выше и выше, пока не добрались до шеи прекрасной полячки, оставив там хорошую отметину.

Красавица вздохнула и укоризненно шепнула что-то о мужской торопливости. Но не стала возражать, когда мои руки сбросили пеньюар с пышных плеч и занялись кружевным боди. Темный локон распущенных волос запутался в завязках. Помогая зубами, я лизнул шелковистую кожу, услышал томный стон и улыбнулся. Как быстро заводятся замужние дамочки. Одно удовольствие иметь с ними дело. Не успел я опомниться, как прекрасная полячка сама пылко прижалась губами к моему плечу и ловко стащила рубашку. Когда только она успела её расстегнуть?

Вскоре одежда валялась на полу, а мы - поперек широкой кровати. Первый раз вышел бурным и пылким, без излишних церемоний. Впрочем, удовольствие мы получили. И ещё какое. Отдышавшись, Ольга предложила продолжить, подкрепив слова бесцеремонной лаской. Люблю неутомимых партнерш. Тем более, таких опытных. Несколько движений холеных рук, подкрепленных бесстыдным поцелуем, и я снова горел и рвался в бой.

Но полячка, хитро улыбнувшись, остудила мой пыл.
- Не испугаешься, если я тебя привяжу? - лукаво прошептала она.
Вот чертовка! Ловко поставила вопрос. Не терплю эти штучки. Но как ответить женщине «боюсь»? Дурацкая мужская гордость! В итоге, я лениво улыбнулся и, растянувшись на кровати, равнодушно произнес: - Если тебя заводят подобные глупости – изволь.

Ольга не стала медлить. Через минуту я был крепко привязан к изголовью и с неудовольствием ощутил полную зависимость от её ловких пальчиков. Под их прикосновениями я скоро горел, как в огне, медленно, но верно сходя с ума. Мне давно уже хотелось схватить свою мучительницу и, бросив на спину, отделать по полной программе. Но командовала парадом она. Ещё немного и я, наверно, потерял бы сознание. Но Ольга, словно почувствовав предел, перекинула стройную ногу и, оседлав меня, медленно впустила в спасительную тесноту. Неспешные движения дразнили и ласкали. Стройное тело взлетало надо мной и возвращалось, принимая в себя. Мир кружился всё быстрее и быстрее, пока, наконец, не вспыхнул в ярком взрыве… Приходя в себя, я подумал, что зависимость в сексе не для мужчин. Сумасшедшее, конечно, ощущеньице. Но повторять его не буду, - поклялся я, освобождаясь от пут с помощью Ольги.

Размяв руки, я вытащил шампанское из ведерка со льдом. Наполнил бокалы и собрался, передохнув, отплатить чертовке тем же способом. А пока прислушался к Ольгиной болтовне. Оказалось, Винсент ужасно ревнив и всё время пасет ветреную супругу. Ольга по горло сыта семейной жизнью, но ещё годик собирается потерпеть, чтобы после развода получить приличное отступное. – Заведу собственное дело, - заявила она. Усмехнувшись, я представил стандартный набор: модельный бизнес или стильный ресторан. Но Ольга и тут удивила. Полячка планировала торговать машинами. Причем, имела подходящее образование.

Глядя в зеленые глаза, странным образом сочетавшие гордость и бесстыдство, я потянул к себе будущую бизнес-вумен и закрыл поцелуем болтливый рот. Несколько минут, и она так призывно застонала подо мной, что расхотелось терять время на дурацкие привязывания. Повернув на живот покорное тело, я завладел им и долго терзал, упиваясь нежными криками и жалобными мольбами о пощаде. Наконец, Ольга содрогнулась и, выкрикнув что-то по-польски, обмякла в моих руках. Сжалившись, я закончил сладкую пытку. И тут в дверь постучали. До боли знакомый голос Винсента просюсюкал, что любящий муженек вернулся пораньше к своей малышке…

Давно я не так не влипал. Пришлось торопливо одеваться, по ходу дела решая, как незаметно выбраться из номера. Ольга помогала, застегивая мне пуговицы. Время тянулось, словно в замедленной съемке.
– Скажешь мужу, что была в ванной, - шепнул я.
– Не волнуйся, уж догадаюсь, - прошипела она в ответ: - Лучше скажи, куда тебя прятать?
- Нет, так не пойдет, - мотнул я головой. - Знаю ревнивых мужей. Сейчас примется всё обыскивать. Лучше выберусь в окно.
- Тут восьмой этаж! – испуганно охнула полячка.
- Ничего, посмотрим, - я распахнул окно и с тоской увидел, что пожарная лестница далеко, в трех пролетах. Впрочем, внизу был вполне приличный карниз. Придется вспомнить уроки гимнастики для спасения чести дамы.

Не слушая возражений взволнованной Ольги, я осторожно ступил на довольно широкий выступ и мелкими шажками пошел к пожарной лестнице. В памяти всплыл детский стишок: «Видели люди, смотревшие снизу, как осторожно он шел по карнизу... Вот он прошел половину пути. Надо еще половину пройти». Гм, лучше бы снизу никто меня не увидел. А то примут за вора. К счастью, все обошлось. Несколько томительных минут, и я уже спускался по пожарной лестнице. Очутившись внизу, внимательно оглядел свой наряд. Застегнул пропущенные пуговицы. И обнаружил в кармане пиджака неизвестно как попавший туда желтый боди полячки. Ну не возвращаться же из-за него, - рассмеялся я. - Добавлю к красным стрингам Полины и оранжевым трусикам Лизы. Будет маленькая джентльменская коллекция.

Четверг. Соня.

Четверг пролетел незаметно, но плодотворно. Близились выходные. Пребывая в благодушном настроении, я неторопливо ехал по пустынным улочкам. Город засыпал. Один за другим гасли огни. Стихали звуки. В открытое окно джипа дул приятный ветерок. До дома оставалось минут пять, не больше. Я свернул в узкий переулок и, резко затормозив, выругался. Несмотря на поздний час, две дворняги занимались чёрт-те чем посреди дороги. Безуспешно посигналив, я вырулил на тротуар и уже почти объехал наглых псин, когда услышал жалобный крик. Детский голос пронзительно звал на помощь. Бросив машину, я побежал в глубину темного двора и увидел, как два амбала волокут куда-то худенького подростка. Мальчишка отчаянно сопротивлялся, но силы были неравны. Недолго думая, я хорошенько заехал одному качку, потом другому, схватил пацана за руку и потащил прочь, понимая, что скоро мерзавцы очухаются.

Действительно, едва мы сели в машину - качки выскочили на дорогу. Не собираясь церемониться, я утопил в пол педаль газа, с усмешкой наблюдая, как грозные преследователи шарахнулись в разные стороны. Три секунды и мы были в недосягаемости. Отбитый мальчишка, повернувшись назад, всё ещё ругался и грозил отставшим обидчикам. Я усмехнулся.
– Кончай, они тебя не слышат. Лучше скажи, где живешь? Надеюсь не в этом гостеприимном дворе?
- Нет, - покачал он головой и назвал подмосковную дыру, до которой добираться часа полтора, не меньше.
- Ну и Тмутаракань, - присвистнул я. – Не, так далеко не поедем. Лучше переночуешь у меня. Тебя как звать-то?
Мальчишка вздохнул и ответил:
- Соня…
Я притормозил, чтобы от удивления не въехать в столб, повернулся и внимательно оглядел худенькую фигурку на соседнем сидении. Вот это да - теряю форму. Мальчика от девочки не смог отличить.

Рядом сидела худенькая, большеглазая барышня. Причем очень миленькая. Короткая стрижка открывала изящную шейку. Джинсы обтягивали стройные ножки. Маленькая ладошка поддерживала зеленую блузку, потерявшую половину пуговиц в неравной борьбе.
Мой голос невольно смягчился:
- Будем знакомы. А я - Владимир.
Девушка улыбнулась.
- Очень приятно. Извини, я даже не поблагодарила. Спасибо тебе, Владимир. Если бы не ты, - она запнулась и прикусила губу.
- Не надо, не вспоминай. Всё позади. Как тебя занесло в такую даль? Родители наверно уже волнуются.
Соня покачала головой.
- Нет. Они за Уралом живут. Я тут одна, учусь в Строгановке, - гордо подчеркнула она. - А задержалась так поздно из-за халтурки. Кафешку оформляла…

Романтичное знакомство продолжилось вполне буднично. Приехав домой, я порылся в вещах и нашел платье, забытое приятельницей. Размерчик был чуть великоват для худенькой Сони. Но её блузка не подлежала восстановлению. Да и джинсы измазались в грязи. Гостья взяла вещи и, вежливо поблагодарив, отправилась в ванную. Пока она плескалась, приводя себя в порядок, я разогрел ужин и накрыл на стол. Через пару минут пришла Соня, бодрая, свежая, словно смывшая все неприятности. С мокрыми после душа волосами она выглядела совсем юной и, не смотря на пережитый стресс, держалась молодцом. Мы разговорились. Соня собиралась стать дизайнером. Два года она упорно готовилась, и, наконец, поступила. На занятия и саму жизнь уходило немало денег. Родители помогали, но возможности у них были скромные. Приходилось крутиться самой, подрабатывая то тут, то там. Но Соня не жаловалась. Было видно - эта приветливая и сдержанная девушка умеет добиваться своего.

После ужина я устроил гостью на ночлег в кабинете, пожелал доброй ночи и с чистой совестью пошел в спальную. Пятница предстояла насыщенная. Хотелось, как следует отдохнуть. Но планы не сбылись…

Среди ночи словно что-то толкнуло меня. Я открыл глаза и услышал стоны, разносящиеся по квартире. Вспомнил о гостье, бросился в кабинет и с облегчением убедился, что ничего страшного не случилось - просто девушка плачет во сне. Неудивительно после пережитого испуга.
Я наклонился и негромко позвал.
- Соня, очнись. Это сон.
Бедняжка ахнула и, испуганно подскочив на диване, вытаращила на меня глаза. В моей шелковой пижаме она выглядела ещё более хрупкой и была похожа на маленькую девочку, спросонья не понимающую – что к чему. Пришлось ласковым голосом напомнить, что она у меня в гостях. А затем пояснить, что меня разбудили её жалобные стоны.
Соня забормотала слова извинения, но я сочувственно остановил её:
- Наверное, кошмар приснился?
Девушка вытерла личико, мокрое от слез. Дрожащим голосом подтвердила, что видела вечерние события - только закончились они хуже. А потом расплакалась, как ребенок, жалобно уткнувшись мне в плечо.
Я ласково обнял её, погладил по взъерошенным волосам и, поцеловав в макушку, зашептал слова утешения.
- Не плачь, ничего страшного не случилось. Завтра всё забудется, - мягко повторял я, начиная жалеть, что не остался и не вмазал подонкам по полной программе. Даже в висках застучало от запоздалого гнева. Страшно подумать, если б не наглые дворняги, я проехал бы мимо. И эту хрупкую девочку теперь терзали бы совсем другие страдания.
Наконец, слезы стали стихать. Соня прислушалась к моим словам и угрюмо выдохнула:
- Не забудется.
Не успел я возразить, как она отстранилась, опустила голову и с каким-то ледяным спокойствием произнесла:
- Это уже случилось три года назад. Их было двое. Как сегодня. Только никто меня не спас.
Слова упали, как тяжелые камни, возведя между нами стену. Надо было что-то сказать, но я не находил слов. Сидел и растерянно смотрел на худенькую фигуру, сгорбившуюся от ужасных воспоминаний.
Соня заговорила первой.
- Я никому не сказала. Решила, всё переживу сама. Заставлю себя забыть боль, отвращение, страх. Каждый вечер, как молитву повторяла: - Я должна радоваться, что меня не покалечили, не заразили, что я не беременна. Просто нужно время, и всё пройдет.
Она подняла голову. Серые глаза с тоской посмотрели на меня.
- Когда этой зимой я встретила Его, то решила – всё позади. Он не знает о моем кошмаре. Не хочу, чтобы прикасаясь ко мне, он вспоминал этот ужас. Нам хорошо вместе... Вернее, было хорошо. Всего только месяц. - Соня крепко сжала ладони. – После сегодняшнего, мне не скрыть свои страхи. Особенно от него. А объяснить - язык не повернется... Если бы у меня было время. Но он прилетает завтра. Станет целовать, а я…
Голос Сони зазвенел, срываясь в крик. Я обхватил ладонями её лихорадочно сцепленные руки. Серьезно заглянул в глаза.
- Не бойся. У вас всё будет хорошо. Даже если ты расскажешь ему. Тебя нельзя не любить. Уверен, твой друг хорошо знает, как сильно ему повезло. Ты добрая, умная, красивая. В тебе всё прекрасно. Волосы, шея, руки…
Осторожно гладя всё, что перечислял, я с радостью почувствовал, как Соня успокаивается. Из глаз уходит отчаяние. Расправляются плечи. Теплеют заледеневшие пальцы. А потом стриженая головка качнулась, и к моим губам прижались прохладные девичьи губы. Машинально я ответил на поцелуй, чувствуя, что, не смотря на все благородные помыслы, во мне загорается совсем не благородное желание. С трудом оторвавшись от нежного ротика, я глотнул воздух и извинился:
- Прости, не хотел пользоваться твоим состоянием.
Но Соня снова прижалась к моим губам, между поцелуями шепча:
- Останься со мной… Пожалуйста... И я буду помнить не страшный вечер, а чудесную ночь… Ночь с тобой.
Я ласково покачал головой:
- Ты расстроена и сама не понимаешь, что говоришь. И утром будешь жалеть.
Соня посмотрела на чужое женское платье, перекинутое через спинку стула.
– Я всё понимаю. У тебя тоже есть кто-то. Но ведь я не много хочу. Только эту ночь.
На мгновенье я замер, не зная, как поступить. Не хотелось пользоваться отчаянием этой девочки, такой мужественной и терпеливой. Но разве лучше проявить благородство и, отделавшись словами, оставить её наедине с бедой?
Соня осторожно провела пальчиком по моей щеке. Я поймал маленькую ладошку и ласково поцеловал. К черту дурацкие принципы. Этой ночью моей гостье будет хорошо.

Никогда ещё я не старался быть таким бережным и нежным. Ничьи губы не целовал так осторожно. Ни к какому дыханию не прислушивался с таким трепетом. Глядя в затуманившиеся серые глаза, я медленно расстегивал пуговицы на шелковой пижаме и с радостью ощущал, что Соню покинули сомнения и страхи. И сейчас она живет, наслаждаясь каждым движением, касанием, вздохом. Зеленое кружево скользнуло по стройным ножкам и затерялось в глубине постели. Нагая фигурка прижалась ко мне, словно ища спасения. Я накрыл её своим телом, заласкал ладонями, исцеловал губами. Они были повсюду. Успокаивали, уговаривали, обещали. Хрупкое тело трепетало, подчиняясь им и блаженствуя, радуясь и оживая - словно утренний цветок, распустившийся назло ночному мраку. Ничей протяжный крик не был мне дорог, как короткий Сонин стон. А тихие слова благодарности никогда не делали таким гордым. Каким-то шестым чувством я вдруг понял, что всё получилось. Сонины страхи исчезли. Ушли без следа. И теперь у неё всё будет хорошо.

Этой ночью я спал удивительно сладко. А утром, очнувшись, долго лежал в блаженной дреме. Тихо тикали часы на стене. Солнце ласково припекало щеки и нос. На душе было удивительно светло и спокойно. Словно я сделал что-то доброе, правильное, нужное. Потом из глубины сознания выплыла хрупкая девочка, обнимавшая меня этой ночью. Я открыл глаза, повернулся, но Сони уже не было. Только постель хранила её нежный запах, и на стуле лежали два листа бумаги. Я взял верхний, прочел прощальные слова, радостные и уверенные, перевел взгляд на второй лист... Не было сомнений - у Сони настоящий талант. Наверно, она встала очень рано, чтобы нарисовать этот портрет. Пожалуй, он немного льстил. И в жизни я не был прекрасным рыцарем без страха и упрека. Но всё равно – смотреть было очень приятно.

Пятница. Наташа.

Из всех турниров по гольфу, кубок президента единственный, где играют не «профи». Но назвать участников любителями язык не повернется. Опыта и умения им не занимать. Многим не нужна фора гандикапа*, чтобы сразиться с мастерами на равных. Тем приятней оказался для меня в эту пятницу победный удар на последней, восемнадцатой лунке. В итоге первое место досталось интернациональной четверке, составленной из посла маленькой европейской страны, вице-президента крупного американского холдинга, младшей представительницы влиятельного семейства Репниных и вашего покорного слуги.

Гольф давно стал частью моей жизни - с тех давних лет, когда в нашем дачном поселке оборудовали мини-поле, и мы всей семьей увлеклись новой затейливой игрой. Замечательное было время. И теперь, стоит мне приехать в нахабинский клуб и окинуть взглядом аккуратно выстриженные лунки, окаймленные прудиками, мосточками и тенистыми зарослями, как в памяти оживает далекое прошлое. - Ослепительное летнее солнце. Зеленая лужайка для гольфа около нашей дачи. Мама, юная и беззаботная, радостно улыбающаяся нам с отцом. И то ощущение безграничного счастья, которое бывает только в детстве.

Моя мать была удивительной женщиной. Я никогда не видел её сердитой или хмурой. Она не ругалась за шалости, не читала нотаций. Но легкое облачко грусти на её милом лице огорчало больше любых гневных криков. Рядом с мамой хотелось быть самым лучшим, горы свернуть, только чтобы она и дальше улыбалась, делая мир светлее и радостнее. От одного её лучистого взгляда любая ерунда становилась праздником. Даже скучные домашние заботы превращались в увлекательную игру. Зануды начинали улыбаться. В молчунах просыпалось красноречие. Грубияны вспоминали ласковые слова. Трудности отступали перед её веселым напором. Она была такой живой и яркой, что невозможно поверить в её смерть. Пять лет прошло, а мы с отцом не смирились.

В гольф мама играла так же легко и изящно, как делала любые дела. Радовалась каждому мгновению, улыбалась каждому удару, даже неудачному. Она была непохожа на обычных гольфистов, серьезных и сосредоточеных. Впрочем, невозмутимость приходит с годами. Как уверенно и спокойно играла сегодня Наташа Репнина. Трудно поверить, что в своё время она, словно маленькая, ревела над промахами. Причем так отчаянно, что я дрогнул и взял шефство над новенькой. И сразу пожалел. Она оказалась ужасно самолюбивой и не желала признавать своих ошибок. Опыта ей тогда не доставало во всем: и в гольфе, и в жизни. Но упрямица держалась весьма заносчиво и упорно старалась выглядеть светской львицей.

Сейчас Натали не надо притворяться. Честолюбивая девушка повзрослела, превратившись в красивую и уверенную женщину. Даже придирчивый критик затруднится отыскать в ней изъян. Её безупречная внешность отточена в элитных салонах красоты. Изысканный гардероб каждый сезон обновляется в Миланских бутиках. При этом у Натали бездна вкуса, а её острого язычка светские сплетницы боятся, как огня. Неудивительно, что она непременная гостья престижных тусовок и пати, на которых чувствует себя как рыба в воде.

Сегодня после награждения Натали с привычной грацией позировала перед объективами и бойко отвечала на вопросы журналисткой братии. Выглядела она при этом так, словно сошла с обложки глянцевого журнала. Широкая голливудская улыбка сияла на её лице и после, когда на праздничном застолье за царицу турнира поднимали многочисленные тосты. Как обычно, через пару часов изысканный ужин превратился в заурядную пьянку. Пора было решать, что делать: напиваться дальше, чтобы на равных общаться с разгулявшимися гостями, или уходить по-английски. Повернувшись, я прочел те же мысли в насмешливом взгляде Натали и, галантно отодвинув кресло, незаметно вывел её из душного зала.

Начинало темнеть. Но гости не спешили разъезжаться - длинный ряд автомобилей плотной шеренгой стоял вдоль дороги к клубу. После шумного застолья было особенно приятно идти в тихой полумгле, вдыхая свежий вечерний воздух. Несмотря на поздний час, на лужайке перед финским домиком копошилась детвора, заботливо вывезенная родителями на природу. Заглядевшись на маленьких хулиганов, Натали остановилась и, вздохнув, крепче сжала мою руку. Устала, а может, замерзла? Я снял пиджак, набросил на её загорелые плечи и ободряюще подмигнул запечалившимся карим глазам. Вздрогнув, Натали очнулась от раздумий. Соблазнительно накрашенные губы улыбнулись мне в ответ. Я вспомнил, как приятно их целовать, и, поддавшись ностальгии, медленно наклонился, не очень-то рассчитывая на успех. Последнее время Натали старательно избегала меня, словно обидевшись на что-то. Но сейчас она сама потянулась навстречу и нежно ответила на поцелуй. Надо же. А я опрометчиво оставил наш элегантный роман в прошлом.

Откровенно говоря, ладить с упрямой Натали непросто. Зато, в отличие от большинства моих приятельниц, она не стремится к брачным узам. В этом мы солидарны. В ближайшие годы, я не собираюсь превращаться в заботливого папашу и вытирать носы маленьким спиногрызам. В жизни слишком много интересного. К чему раньше срока привязывать себя к юбке? Даже к самой очаровательной. Очень удачно, что наши ни к чему не обязывающие отношения продолжают удовлетворять Натали. Только почему она дулась? Впрочем, понять женщин – задачка из области фантастики. Обычно они делают трагедии из мелочей, на которые нормальный мужик не обратит внимания. Зато серьезные вещи ухитряются легкомысленно пропускать мимо ушей. Так стоит ли тратить время на бесплодные догадки? Сейчас Натали пребывала в отличном настроении – и я не замедлил возобновить милую традицию, сложившуюся лет пять назад, когда наш роман только начинался.

Тогда мы любили после партии в гольф отправляться в нахабинский Ле Меридиан и проводить роскошную ночь в его люксе. Последнее время приятный обычай стал забываться. В конце концов, за эти годы мы успели поднадоесть друг другу. Но сегодня и меня, и Натали явно потянуло на старое… Скоро, мы торопливо раздевались в просторном номере. Голубоватые лампы загадочно подсвечивали наши тела, выхватывая из темноты то руку, то плечо. Зеркало над кроватью старательно повторяло все движения. Казалось, что в комнате нас не двое, а четверо. И что мой двойник также быстро скидывает рубашку и с таким же наслаждением прикасается к смуглым плечам зазеркальной Натали. И его ладони одновременно с моими плавно сминают голубое кружево, открывая под ним островки белоснежной кожи.

Я отстранился и окинул Натали взглядом. Всё же она настоящая красавица. Даже немного маленькие грудки не портят соблазнительной фигуры. Мгновение, и она ловкой змейкой скользнула ко мне. Крепко обхватила за шею, прижалась стройными коленками к моим бедрам и коротко простонала. Этот нетерпеливый зов я знал слишком хорошо и не стал медлить. Натали подалась навстречу, и наши тела плавно задвигались в магическом танце, делаясь всё слаще и невесомей. Сегодня упрямица вела себя на редкость кротко. Не пытаясь верховодить, она послушно вторила моим движениям, тихо постанывая им в такт. Карие глаза блестели в полумраке, не отрывая от меня внимательного взгляда. Только в самый сладкий миг Натали закрыла их, вскрикнула и затихла.

Опустившись на неразобранную постель, она долго лежала неподвижно, словно задумавшись о чем-то. Я немного подождал, тихонько дунул в маленькое ушко и позвал:
– Эй, ты где?
Карие глаза открылись. Тонкая ладонь прикоснулась к моему плечу.
- Мне пора.
Я удивился:
- Ты что, собралась ехать среди ночи?
- Да, - коротко кивнула она растрепанной головой и, встав с постели, не спеша отправилась в ванную.

В комнату Натали вернулась одетая в строгий голубой костюм, с изящно уложенной стрижкой. Глаза были аккуратно подведены, губы ярко накрашены. Взгляд холоден и спокоен. Улыбнувшись дежурной голливудской улыбкой, она вскинула упрямый подбородок и, словно между прочим, сообщила:
- Забыла тебе сказать. Андрей Долгорукий предложил мне руку и сердце.
Я пожал плечами.
- Наверное, бедняга долго собирался с духом. Он так обстоятельно подходит к любому делу. А тут женитьба. Сочувствую Андрею. Впрочем, он далеко не первый, кто услышал от тебя суровое «нет».
Натали покачала головой.
- Не жалей Андрея. Я собираюсь ответить «да».
От удивления у меня чуть челюсть не отвисла.
- Ничего не понимаю. Ты всегда ценила независимость. И вдруг…

Карие глаза снисходительно и устало посмотрели на меня.
- Всему своё время. Пора взрослеть. Я переросла романтические ночи в гостиницах. И бесконечные тусовки мне надоели. Хочу семью, детей, нормального мещанского счастья.
- Ладно. Это я ещё могу понять. Но почему Андрей? Насколько я знаю, ты к нему равнодушна.
Натали громко рассмеялась.
- Корф, ты большой наивный ребенок. Причем тут любовь? Я выхожу замуж за Андрея, потому что он будет хорошим мужем и отцом. Думаю, этого вполне достаточно. Мне он не противен. И в постели очень хорош, - вызывающе добавила она.

Ничего не имею против похвал в адрес других мужчин. Но всё же стало немного обидно. И невольно вырвался дурацкий вопрос:
- Тогда почему ты сейчас со мной?
- Решила попрощаться. Это была последняя ночь, - она посмотрела в упор и твердо добавила: - Обманывать мужа я не буду.
- Ну я и не сомневался, - успокаивающе добавил я.
Натали не ответила. Она молчала, словно ожидала каких-то других слов. Мне вдруг стало не по себе под её пристальным взглядом, словно я провинился или обманул ожидания. Я нахмурился. В конце концов, никаких обещаний я не давал. В любви не клялся. Натали прекрасно знала, что не единственная в моей жизни. От неё я тоже ничего не требовал. Конечно, нам было хорошо. И она наверняка станет идеальной женой. Вот только причем здесь я? Пусть будет счастлива с Андреем.

Последнюю фразу я произнес вслух. Показалось или в карих глазах действительно мелькнуло разочарование? Не знаю. Натали всегда умела владеть собой. Мы вежливо простились, решив остаться добрыми друзьями. Так обычно говорят в подобных случаях. Ночное такси сверкнуло фарами, унося мою приятельницу в новую жизнь. На короткий миг стало грустно. Всё же нас связывало многое. Может, надо было отговорить Наташу от затеи с браком. Но что предложить ей взамен? Я готов на любой подвиг, кроме женитьбы. А именно это ей нужно. Наверное, Натали права - я, словно наивный ребенок, всё ещё жду от жизни чего-то несбыточного, невозможного. Не пора ли, махнув рукой на сказки, серьезно задуматься о будущем? Я упрямо покачал головой. Никаких компромиссов. Я женюсь, когда встречу единственную на свете женщину. Ту, которая изменит для меня весь мир. Ту, без которой моя жизнь остановится. И это не пустые мечты. В конце концов, именно так любил и любит мою маму мой отец.

-------------------
* В гольфе гандикап — это льготное число ударов для игроков с низким рейтингом мастерства.

Суббота. Катерина.

Я посмотрел на часы. Уже пять минут, как наступила суббота. А я сижу, разнюнившись, и слезливо рассуждаю о женитьбе. Ещё чуть-чуть и побегу на поиски «той самой, единственной». Я недовольно усмехнулся над своей внезапной сентиментальностью. Вроде бы немного выпил, а уже готов. Надо с этим бороться. Срочно вспоминаем, что на дворе лето, выходные, и, пользуясь полной свободой, начинаем отдыхать. Веселое слово «холостяк» ни капли не похоже на унылый приговор «старая дева». Возможно, из-за этой лингвистической энигмы женщины упорно стремятся нас заарканить. Флаг им в руки, а мы погуляем и порадуемся жизни. Я встряхнулся и, оставив раздумья на потом, зашагал к клубу. Судя по времени, праздник был в полном разгаре.

Действительно: пипл, то бишь народ, «хавал» и гулял на всю катушку. Опрокинув несколько рюмок, я догнал соседей, но настроение не улучшилось. Детские воспоминания разбередили душу, словно вывернув её наизнанку. Я сидел и активно не нравился самому себе. Словно что-то раз и навсегда разладилось в привычном механизме моей беззаботной жизни. Я уже хотел наплевать на всё и отправиться домой, когда ко мне подсела какая-то девица. Повернувшись, я узнал Катьку Нарышкину, известную нахалку и проныру. Впрочем, такая уж у неё профессия. Нарышкина – журналистка. Из разряда тех, кто ради красного словца не пожалеет ни Отца, ни Сына, ни Святого духа. Даже сейчас, на празднике, она находилась в процессе, старательно выведывая у меня новости. Не верилось, что всего год назад эта рыжая стервочка подвизалась скромным ресторанным критиком. Само собой, мирное занятие скоро ей наскучило. Бойкую журналистку потянуло на приключения, и она занялась светской хроникой. Сейчас Катерина вела колонки сразу в трех журналах. Один из них считался более-менее приличным. Но остальные желтели так ярко, что, разговаривая с пронырливой журналисткой, граждане тщательно взвешивали слова, а то и просто уклонялись от встреч.

Промучавшись пару минут с расспросами и осознав, что я не склонен к откровениям, рыжая стервочка забила на работу и стала выдавать щедрые авансы моей подвыпившей персоне. Не удержавшись, я съязвил, что Катька путает свою вторую древнейшую профессию с первой. Но закаленная Нарышкина не обиделась, а, прищурившись на меня зорким журналистским оком, поинтересовалась:
- Неужели так всё достало?
Я хмуро кивнул и услышал сочувственный вопрос:
– Хочешь, кофе принесу?
- Не отказался бы, - пробурчал я, чувствуя, что голова трещит, как с похмелья. Катерина загадочно улыбнулась и пообещала добыть самый крепкий эспрессо. Она долго где-то бродила, но всё же притащила аппетитно дымящийся кофе.

Обжигая внутренности, я залпом опрокинул чашку и прислушался к ощущениям. Боль в голове начала исчезать. Зато тело бросило в жар. Я вспомнил странновато-кислый вкус кофе и, мрачнея от неприятной догадки, стиснул руку отпрянувшей от меня Нарышкиной:
- Быстро говори, какой наркоты ты мне подмешала, дура?
Но Катька была не из робкого десятка. Она легко оправилась от невольного испуга и, насмешливо покачала головой:
- Какие наркотики? Это афродизиак, честно купленный в аптеке, - и она помахала перед моим носом флакончиком с какой-то гадостью: - Не пользовался?
Я отнял у неё пузырек и, мрачно читая этикетку, процедил.
- Зачем? И так неплохо получается.

Катерина оценивающе оглядела меня:
- Верю, но с этим ощущения круче. Не хочешь попробовать?
- Ты что же, думаешь, если я выпил это пойло, то сейчас же кинусь на тебя и потащу в кусты? – с мрачной иронией поинтересовался я.
- Во-первых, средство начнет действовать через полчаса, и время уединиться у нас есть, - нагло заявила отравительница. – Во-вторых, кидаться на всех ты не станешь. Но вряд ли устоишь перед тем, кто тебе симпатичен. Вообще, - кокетливо склоняясь ко мне пышной грудью, добавила Катерина: - Лучше скажи спасибо за приятный сюрприз. И давай выпьем за горячий спортивный секс! К счастью, с этих соревнований за допинг не снимают.

Я оглядел рыжеволосую ведьмочку. Пухленькая фигурка, задорное личико. Над низким пояском блестящих брючек задорно торчит полоска синих кружевных стрингов. Раньше мне не понадобились бы афродизиаки, чтобы с аппетитом оприходовать её в постели. Но сейчас хотелось только одного – убраться куда подальше от всех баб на свете. Я так и сделал. Насмешливо заявил обиженной Катьке, что, глядя на неё, ощущаю одно желание - пойти и спокойно соснуть. И пока онемевшая стервочка искала слова для ответа, я поднялся и с облегчением покинул надоевшую до чертиков вечеринку.

Оказалось, что полчаса не так уж много. Пока я шел к сверкающему огнями «Ле Меридиану», одежда начала так сильно жечь разгоряченное тело, что захотелось снять её прямо на улице. Ещё чуть-чуть, и мне бы не выдержать. Но всё обошлось. Я успел добежать до номера и забраться под спасительный водопад ледяного душа. Сильные струи ударили по гудящей голове и побежали вниз по пылающему телу. Они успокаивали, охлаждали, исцеляли. Словно вместе с противным жаром вода смывала все дурное, накопившееся на душе…

Я долго стоял в ледяных струях, чувствуя, что всё изменилось. И мне никогда уже не быть вчерашним, легкомысленным и беспечным. И завтрашний день будет совсем другим. Каким - я не знал. Да и думать не было сил. Скоро я выбрался из-под душа, завернулся в махровый халат и с блаженством плюхнулся в мягкую постель, проваливаясь во врачующий все беды сон.

Воскресенье. Анна.

Среди ночи громко заиграл мобильник. С трудом продрав глаза, я сердито чертыхнулся и тут же вздрогнул, узнав марш из "Трех апельсинов". Эта мелодия стояла только у отца. А он редко беспокоил меня, предпочитая деликатно дожидаться, пока блудный сын объявится сам. В нашу последнюю встречу мне показалось, что отец выглядит неважно. И вдруг ночной звонок… Я торопливо нащупал в темноте трубку, услышал приветливый отцовский голос и с облегчением вздохнул. К счастью, ничего страшного не случилось. Переведя дух, я поинтересовался, в честь чего ночная тревога. И виновато подумал, что сегодня же навещу своего старика. В прошлые выходные мы не увиделись из-за срочной сделки. А вчера я весь день бездарно проспал после бурной вечеринки. Зато воскресенье мы обязательно проведем вместе.
Пока я уговаривал свою совесть, отец успел сообщить причину звонка. Надо было забрать из Шереметьево дочь его питерского друга.
- Из-за плохой погоды рейс Air France вместо Петербурга приземлился в Москве, и Анечка не попала домой, - посетовал отец. – И это не вся чехарда. Местные таксисты сами бастуют и чужих не пускают. Бедная девочка не может выбраться из аэропорта. Помоги, пожалуйста. Привези Аню ко мне. Она отдохнет у нас, а завтра поедет поездом – так надежнее.
С трудом попадая в рукава рубашки, я смутно вспомнил большеглазую малышку, которую не видел лет семь. Сколько ей сейчас? - Где-то около двадцати. И учится она, насколько я помню, в Сорбонне. Наверно, летела домой, на каникулы. Ну что же. Начнем совершать хорошие поступки. Поможем студенчеству. Тем более, хватит дрыхнуть. Скоро рассвет.

Через сорок минут я добрался до аэропорта, вошел в гулкий зал ожидания, полный народа, и быстро понял, что добрые дела не остаются без награды. Сначала на мой звонок по мобильному ответил удивительно нежный и милый голосок. Даже сердце екнуло от приятного предчувствия. А потом из-за столика в чайном кафе поднялась и радостно помахала рукой такая красавица, что я чуть не присвистнул от восторга. Малышка, живущая в моей памяти, изрядно подросла. Фиалковые глаза, ставшие ещё больше, завораживали и манили словно омуты. Шелковистые локоны, собранные в пышный хвост, переливались нежным золотом. Белоснежный брючный костюм, аккуратный, словно не подвергался тяготам перелета, подчеркивал соблазнительные изгибы стройной фигурки. Но главным было не это. Даже не знаю, как объяснить словами. Мне вдруг показалось, что от неё исходит какой-то волшебный свет. И от этого теплого сияния защемило сердце, сентиментально увлажнились глаза, а на душе стало уютно и хорошо, как в детстве… Оглядевшись, я ревниво заметил, что волшебное сияние коснулось не только меня. Находящиеся рядом граждане до неприличия пристально пялились на Анну. Одни - с искренним восторгом. Другие - жадно, словно раздевая взглядами. Сама она не замечала общего внимания, очевидно давно к нему привыкнув. Зато я почувствовал невольное раздражение и, прибавив шагу, поспешил к своей подопечной.

Анна встала мне навстречу. Я собрался галантно поздороваться, но, раздосадованный пристальными взглядами, внезапно для самого себя обнял её и подбросил в воздух, как в далеком детстве. Сказочная фея, не ожидавшая бесцеремонного обращения, растерянно захлопала длинными ресницами. А я, как мальчишка, смутился под бередящим душу фиалковым взором и, не желая признаваться в собственной слабости, крепко прижался губами к приоткрывшемуся от удивления розовому ротику. Что поделать - от волнения моя наглость растет до космических размеров. К счастью, дурацкое замешательство длилось недолго, и поцелуй вполне сошел за братский. По крайне мере, поставленная обратно на пол Анна так и решила. Она быстро опомнилась, приветливо поздоровалась и, лукаво улыбнувшись, добавила, что не ожидала столь теплого приема. Обсуждая подробности перелета, я расплатился с сияющим, как медный пятак, официантом. Бедняга так загляделся на Анну, что даже не заметил моих щедрых чаевых. Ловкий бармен, весело расшаркиваясь перед ней, вытащил из-за стойки два аккуратных чемодана. Я подхватил багаж, и, провожаемые общими взглядами, мы пошли к машине…

Всю дорогу я пытался прийти в себя, настойчиво повторяя, что сидящее рядом неземное создание всего-навсего Аня Платонова. Девочка, которую я видел ещё в пеленках, и которую наши родители шутливо величали моей невестой. Помнится, они очень хотели породниться. Со временем эта навязчивая идея начала меня раздражать. Поэтому год назад, когда Аня с родителями приехала к нам погостить, я не стал возобновлять знакомство, срочно выдумав неотложную командировку. Надо же было так лопухнуться. Оказывается, родители вполне способны сделать достойный выбор для своего чада. Новая Анна с каждой секундой нравилась мне всё больше. Я с сожалением подумал, что с дороги она отправится отдыхать, а мне придется терпеливо ждать, поскольку заснуть в растрепанных чувствах вряд ли удастся. Но Аня оказалась бодрой малышкой и скоро спустилась вниз. Она распустила волосы, переоделась в легкий топик и шортики, но выглядела всё так же изящно, с каким-то французским шиком. Я давно заметил, что парижанки, в отличие от наших дам, остаются элегантными даже в простеньких нарядах. Как они этого добиваются - непонятно. Возможно, дело в мелких деталях, вроде разноцветного браслета на узком Анином запястье. А может, главное – это умение держаться женственно и грациозно. Впрочем, у большинства французских дам нет Анютиной соблазнительной фигурки, от одного взгляда на которую меня окатило таким жаром, что я потерял ориентацию во времени и пространстве. Когда мне полегчало, я увидел, что девушка моей мечты уже ушла к суетящейся на кухне Варваре.

Папина домработница давно стала полноправным членом нашей семьи. Когда-то, будучи совсем юной, она нянчила меня. Потом взяла на себя хозяйственные заботы. Варе пора отдохнуть. Мы с отцом всё время предлагаем нанять человека ей в помощь. Но каждый раз она сердится и бурчит, что не пустит чужого в дом. Мой отец, на работе командующий кучей людей, побаивается резковатой и властной Варвары и никогда ей не перечит. Даже мама, когда была жива, старалась не вмешиваться в её кулинарные экзерсисы. По счастью, я пребываю в Варечкиных любимчиках, но и мне влетает за внеурочное вторжение на кухню - её святая святых. Каково же было моё удивление, когда Анна уверенно прошествовала туда, и Варя, радостно закудахтав, назвала её своей помощницей и безропотно уступила священное место у плиты. Кстати, завтрак получился «пальчики оближешь». Я весело поинтересовался, не открыли ли в Сорбонне кулинарного факультета. Но Анна лукаво заявила, что талант достался ей при рождении. После завтрака я повел гостью на пруд, и понял, что плавает она не хуже, чем готовит. Малышка стремительной русалкой скользила по воде и даже обогнала меня, пока, зазевавшись, я разглядывал её изящное бикини. Кстати, в детстве под маской тихони она скрывала твердый характер. Ничего не изменилось. За длинноволосого паренька, которого обступила местная шпана, Анна вступилась раньше меня. Пока я лежал и мечтательно разглядывал облака, она решительно подскочила к троице, собиравшейся постричь «патлатого», и до того ловко повернула дело, что бывшие противники подобрели и, сдружившись, стали звать её за кувшинками. Пришлось отпугнуть их выразительным взглядом и самому отправиться с Аней собирать цветы.

Ласково припекало солнце. Гудели стрекозы. Белые кувшинки с всхлипом отрывались от тягучей зелени длинных стеблей. Иногда наши пальцы соприкасались. И каждый раз я замирал от ощущения невозможного, невероятного счастья. Потом мы перебирали собранные цветы на берегу и весело болтали. Я уютно устроился где-то повыше седьмого неба и строил радужные планы по завоеванию Аниного сердечка. Будущее выглядело удивительно ясным, сосредоточившись в сидящем рядом воздушном создании. Прошло всего полдня, а я уже боготворил Анну. Каждое её слово, жест, взгляд казались мне совершенством. Я смущался и робел, как мальчишка, не решаясь даже намекнуть на свои чувства. И при этом сгорал от желания хотя бы прикоснуться к этой волшебной фее. Пришлось взять легкую травинку и осторожно провести по манящему плечику. Анна засмеялась, шутливо погрозила мне пальчиком и снова принялась за венок. А я подумал, что не смогу разлучиться с ней даже на день, и решил завтра же поехать с Аней в Петербург, торопливо прикидывая, на кого оставлю фирму. Но счастливые планы рассыпались, как карточный домик, когда после обеда отец аккуратно отвел меня в сторону и попросил не сбивать Аню с толку. Я удивился, напомнив, что всего лишь год назад и он, и Анины родители спали и видели, как нас поженят. Покашливая, отец развел руками и смущенно заявил, что всё изменилось:
- И ты сам, Володя, во всем виноват. В прошлом году Аниного отца очень обидела твоя внезапная командировка. Как я ни расшаркивался, но Петр Михайлович справедливо счел, что ты специально игнорируешь их приезд и не хочешь знакомиться с Анечкой. Я пытался его разуверить, но напрасно. Потом Петя навел справки и узнал, что ты большой «ходок по женской части». Это он так выразился. А самое главное, за этот год у Ани появился жених, замечательный молодой человек. Они очень подходят друг другу. Петя сказал, что даже со свадьбой почти решено. Кстати, ты знаешь будущего Анечкиного мужа. Это Саша Романов, твой студенческий приятель…

Отец ушел к себе, а я стоял, как столб, и впервые в жизни чувствовал себя полным идиотом. С чего я решил, что нравлюсь Анне? Она ласково смотрела на меня и лучисто улыбалась? Точно также эта феечка улыбается какой-нибудь маргаритке. А я уже начал планировать наше будущее. Наивно считал её самой родной и близкой. Вот лопух. Самое неприятное, я прекрасно помнил, каким женолюбом был Сашка. Такой не станет тушеваться и ходить вокруг да около. Наверняка свадьба пустая формальность. Представив Романова, по-хозяйски обнимающего мою Анечку, я чуть не взвыл от злости. Если бы у меня была хотя бы неделя, чтобы достучаться до её сердечка. Но что можно сделать за полдня? Завтра она уедет. Даже если я брошу всё и отправлюсь в Питер, то буду там третьим лишним. Смешным и надоедливым. И голубки станут с досадой ждать, когда незваный гость уберется восвояси. Кстати, заботливый Петр Михайлович с удовольствием ускорит мой отъезд…

В растрепанных чувствах я поплелся ванную, открыл кран и сунул гудящую голову под ледяную струю. Но легче не стало. Насмешливое зеркало безжалостно отразило мокрую физиономию с пижонской бородкой. Господи, кто этот жалкий хлыщ? Неужели я? Рука сама потянулась к помазку. Пара минут тщательного бритья - и мне удалось обрести вполне приличный вид. Скользнув взглядом по своему посвежевшему отражению, я примерил ослепительную улыбку и отправился к Ане. Она мило болтала по телефону, называя кого-то Алексом. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться - на трубке соскучившийся женишок. Закончив разговор, моя феечка повернулась и с улыбкой сообщила, что в Питере страшная жара. Я сочувственно кивнул головой, но спрашивать, кто звонил, не стал. Зачем? Чтобы в ответ услышать неприятное слово «жених»? Смешно, но я продолжал считать Анну своей невестой. Столько лет раздражался от этого слова. А теперь только об этом и мечтал. Как говорится, дозрел, но слишком поздно. Впрочем, к чему падать духом раньше времени? Что бы ни было у неё с Сашкой, впереди целый день. Есть время побороться.

Я включил на полную катушку своё обаяние. Повел Аню гулять по нашим живописным окрестностям.


Сыпал шутками, говорил комплименты. А главное, упорно сокращал между нами дистанцию, используя для этого каждую мелочь. Когда на лесной дорожке Аня споткнулась, я бережно поддержал её под локоток, да так и не отпустил потом. Аккуратно вытащил толстую гусеницу из золотистых локонов, стараясь как можно дольше продлить приятную для меня процедуру. В диком малиннике собрал сладкие ягоды и с шутливой заботой накормил доверчиво открывшийся ротик. Возвращаясь домой, схитрил и пошел окружной тропинкой - там где мостик был сломан. И потому был просто вынужден галантно взять мою феечку на руки, перенося через ручей. Несколько раз я еле удержался от поцелуя, но побоялся нарушить хрупкое доверие, начинавшее складываться между нами. Времени исправлять ошибки - у меня не было.

После ужина, мы снова прошлись по поселку, весело погоняли пинг-понг и удобно устроились перед домом в плетеных креслах. Вечер был прохладный. Я принес для Анны плюшевый плед, осторожно укутал её и грустно вздохнул. День мучительно уходил. А кое-кто, считавший себя смелым и решительным, продолжал топтаться вокруг да около. Я знал, что пора перейти в атаку, объясниться, наговорить милых глупостей. Обычно девушки любят это. Но сейчас всё было по-другому. Во-первых, Аня не таяла от моих комплиментов, не замирала от прикосновений. Она вела себя по-дружески приветливо, словно не замечая моего настойчивого внимания. Лишь однажды, в малиннике, я поймал её затуманенный взор и уже потянулся с поцелуем, но Анна вздрогнула и, отвернувшись, оживленно о чем-то заговорила. А я так и не понял, не померещилось ли мне сладкое мгновение. Но самое главное, от ответа Анны зависело слишком многое. Я боялся даже представить, что она скажет «нет» и навсегда исчезнет из моей жизни. Казалось, какая-то невидимая нить уже связала нас, пройдя по живому. И расставание будет немногим лучше смерти. Ну что ж, умирать, так с музыкой, - усмехнулся я. Отобрал у Анны глянцевый журнал с гороскопами, который она задумчиво листала в полумраке. Зажег фонарики перед домом и, заглянув в загадочно блестящие фиалковые глаза, смело предложил свои услуги:
- Помнишь мою тетушку-прорицательницу? Она научила меня гадать по руке. Хочешь, расскажу о будущем?
Анна посмотрела с сомнением, но ладошку протянула. Припомнив теткины наставления, я усердно перечислил все линии и холмики, наблюдая, как взгляд моей феи становится всё доверчивее. Потом на минутку замер, сверяя судьбоносные узоры на наших руках и, подняв голову, уверенно заявил:
- Знаешь? А ты будешь моей женой!
Аня замерла. Было видно: она хочет свести всё к шутке, но не знает как. Я не стал ей помогать и, воспользовавшись минутным замешательством, быстро поцеловал в приоткрытые губы. Они были такими нежными и манящими, что я нескоро остановился. Тем более, что смущенная фея долго не отталкивала меня. А когда захотела это сделать, я сам выпустил её из объятий и торжествующе посмотрел в возмущенное личико. Несмотря на теперешний гнев, мы оба прекрасно знали - Аня ответила на мой поцелуй и именно поэтому так растеряна и сердита. Отдышавшись, она начала укоряющую тираду:
- Владимир, что Вы делаете… - но я не дал закончить и уверенно заявил:
- Целую девушку, которую люблю. Да, - поймал я её недоверчивый взгляд. – Я люблю тебя, Аня, - она в замешательстве покачала головой.
- Не надо. Ты совсем не знаешь меня.
- Мне стоило только посмотреть на тебя, и я всё понял, - я бережно сжал её дрожащие ладони. – Для этого не нужно много времени. Прислушайся к себе – и поймешь: судьба не случайно свела нас. Неужели ты сама этого не чувствуешь?

Конечно, я шел ва-банк. Но шансы у меня были. Раскрасневшаяся Аня только что трепетала в моих объятиях, напрочь забыв о женихе. И сейчас, придя в себя, она не сказала «нет». Я усилил натиск и заговорил искренне, как только мог:
- Я всегда верил, что в один прекрасный день встречу девушку своей мечты и полюблю - раз и на всю жизнь. Ты скажешь - нужно лучше узнать друг друга. Но разве что-то изменится, если ты выяснишь, сколько сахара я кладу в кофе, и как долго читаю газеты по утрам. К настоящим чувствам это не имеет никакого отношения. Для них достаточно мгновения. Любовь или есть, или её не будет никогда. Я чувствую, что знаю о тебе всё. Что ты самый близкий мне человек. Даже могу угадать, что ты хочешь сказать. И твой ответ мне совсем не нравится, - я вздохнул, едва сдерживаясь, чтобы не схватить Аню в охапку и зацеловать, выгоняя сомнения из её прелестной головки:
– Ты ответишь, что тебе нужно время, чтобы подумать, что у тебя есть разные обязательства…
Анна отвела взгляд:
- Но мне действительно нужно время…
Подыскивая слова, она облизнула пересохшие губы, и на меня накатила волна такого болезненного желания, что впору было застонать. Скрывая его, я торопливо сунул руки в карманы брюк и случайно наткнулся на флакон с вчерашним зельем. Аня продолжала что-то объяснять. А у меня в голове вкрадчиво прозвучало: «Если кто-то тебе симпатичен – устоять будет трудно». Недобрая мысль упала на благодатную почву. Я видел, что мою девочку нужно чуть-чуть подтолкнуть. Не взирая на все отговорки, Аня изо всех сил боролась с собой. И не хватало какой-то малости, чтобы, всё забыв, она ответила на моё признание.
И я решился. Прекрасно понимал, что веду себя, как последний негодяй, но одуматься уже не мог. Сказал, что принесу Анне попить. Отправился на кухню и, налив апельсинового сока, отсчитал капли. Руки у меня дрожали. Взмокшая челка лезла в глаза. А совесть громко требовала немедленно остановиться. Я так бы и сделал, если бы… Если бы у меня было время. Но оно истекало. Я словно слышал, как оглушительно тикают стрелки, отсчитывая последние секунды. И совести пришлось замолчать.

Аня поблагодарила за сок. И, взяв стакан, прошептала, что хочет пойти к себе.
- Владимир, прости, но мне надо побыть одной… Подумать…
Слушая её дрожащий голосок, я понимающе кивнул. В конце концов, полчаса у Анны будет.
- Я буду сидеть и ждать тебя тут.
- Всю ночь? – улыбнулась она.
- Всю жизнь, - напыщенно ответил я, чувствуя, сейчас провалюсь сквозь землю от стыда. А ведь раньше я ни разу не обманул ни одной женщины. Никогда не схитрил и не поступил подло, завоевывая чьё-то сердце. Впрочем, больших заслуг в этом не было. Обычно стоило мне заметить очередную красотку, как она радостно падала в мои объятия. И вот, по страшной иронии, приходилось нечестно добиваться единственной женщины, которая мне была нужна. Я несколько раз повторил себе, что делаю это для нашего с Аней счастья. И что цель оправдывает средства. Но Макиавелли из меня не получился. Вместо этого захотелось пойти, признаться во всем и выкинуть чертов стакан за окно. Я посмотрел на часы. Слишком поздно. Сок давно выпит. Скоро Аня придет.

Прошел почти час, показавшийся мне вечностью, и из дома вышла Она. В тусклом свете фонарей я скорее угадал, чем увидел пылающий на её щеках румянец. Я взял Анну за руку и вздрогнул, ощутив сжигающий её жар. Лихорадочно блестящие фиалковые глаза заглянули в мои, виноватые и тревожные. Тонкие руки прикоснулись к моим застывшим плечам. Аня поднялась на цыпочки, и от сладкого поцелуя сердце у меня заколотилось так громко, что чуть не разбудило спящий поселок. Я стоял, боясь шевельнуться, а дрожащая от волнения фея опустила взгляд и смущенно прошептала:
- Прости, со мной никогда такого не было. Хотела дождаться утра, но не смогла. Горю, как в огне. Показалось - умру, если не поцелую тебя.
Я крепко прижал её к груди и севшим от волнения голосом предложил:
- Можешь целовать меня, сколько угодно. С сегодняшнего дня и на всю жизнь я в твоем полном распоряжении. И сделаю всё, что ты захочешь.
Аня вздохнула, собираясь с силами, и тихо, но решительно произнесла слова, которые я так ждал:
- Я решила… Я хочу быть с тобой…
От этих слов земля под ногами качнулась. А сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Дрожащими руками я подхватил свою волшебную фею и, сходя с ума от любви, вины и желания, торопливо понес наверх.
По дороге совесть громко требовала остановиться, но затихла, стоило мне, положив Анечку на широкое покрывало, встретить её затуманившийся взгляд. Это девочка была только моей. Я не собирался никому её отдавать. Этой ночью она должна была понять, что мы созданы друг для друга. Что ни с кем ей не будет так сладко и хорошо, как со мной. Я хотел стереть из её памяти чужие поцелуи, прикосновения, ласки. Нежное тело, пылающее в моих жадных руках, принадлежало только мне. Я бережно гладил его, не веря, что подобное совершенство может существовать на самом деле. Заглядывал в манящую глубину фиалковых глаз и с торжеством видел там только себя. Это моё имя сладко шептали её горячие губы. После моих поцелуев острые ноготки жалобно впивались мне в плечи. Это я позволял себе всё больше и больше и с торжеством чувствовал, что моя Аня сама хочет и ждет этого. И когда мои губы, прижавшись в бесстыдной ласке, повторили сотни раз: - Ты самая прекрасная, самая желанная, - она бутоном раскрылась мне навстречу и радостно затрепетала от удовольствия, подаренного мною. Целуя её, нежную и влажную, как лепестки лилии, я ликовал от счастья, понимая, что сам научу свою девочку любви. Её глаза просили об этом. Ладони нетерпеливо сжимали мои плечи. Нежное тело изгибалось в истоме. И я не смог дольше ждать. Аня тихо всхлипнула от боли, словно сорванная кувшинка. Я вдохнул сладкий стон и, радостно дрожа, ощутил себя внутри этого совершенства, жаркого и живого. Отныне она была моей, и зацелованная мною, впервые узнавала, как мучительна и прекрасна любовь. Из последних сил я старался быть бережным и нежным. Но выходило плохо. Ни разума, ни терпения у меня уже не было. От волнения я всё время сбивался с ритма. Останавливался и начинал с начала, успокоенный пылкими поцелуями Анны. Никогда ещё я не был так счастлив и так беспомощен. Словно всё происходило в первый раз. В сладком тумане мне казалось кощунством творимое мной с этой хрупкой девочкой. Такой нежной, что ладонями, сжимающими Анечку, я чувствовал свои ненасытные движения. Но перестать любить её - не было сил… Сказочная фея так и заснула в моих объятьях, устав от новых сладких впечатлений. А я все гладил и целовал её, преступный и бесконечно счастливый… Уткнувшись в моё плечо, она безмятежно дремала. А меня терзали тревожные мысли. Конечно, Аня сама всё решила. И даже сейчас во сне нежно прошептала моё имя. Но что она скажет утром? Не пожалеет ли о случившемся? Обезумевшему от страсти, мне даже не пришло в голову поберечь её. Возможно, сладкая ночь не пройдет для моей девочки бесследно. Я осторожно прикоснулся к её плоскому животику. Представил, как он растет, и Анечка становится толстенькой и очаровательно неловкой. Картинка так понравилась мне, что на лице сама собой расплылась глупая улыбка. Невероятно, но я уже обожал этого малыша. Только захочет ли моя фея стать мамой? Что скажут её родители? Впрочем, как бы там ни было, теперь я не отпущу Аню от себя. А чтобы никто не смог нас разлучить, мы поженимся. И чем быстрее, тем лучше. Я осторожно поправил одеяло, укрывая любимую от ночной прохлады, и тихо вышел из спальной.

Спросонья бедный Андрей долго ничего не понимал:
- Корф, ты с ума сошел? Какие свадьбы среди ночи? А… Ты хочешь расписаться завтра. То есть сегодня. Господи, вечно всё у тебя не как у людей! Ну, хорошо, хорошо. Я всё сделаю. В полдень тебе подойдет? Что? Тебе ещё и праздник устроить? – я словно увидел довольную ухмылку на лице приятеля: – Это можно. С удовольствием продиктую пару телефонов. Не одному же мне вскакивать среди ночи. Хотя, прокат свадебных кадиллаков работает круглосуточно…

К утру всё было готово. Комната завалена цветами. Вешалка с белоснежным кружевным чудом, именуемым свадебным платьем, аккуратно поставлена возле кровати. Машины, гости, свадебный торт, музыканты… Я сделал всё и даже больше. Изумленный отец отдал мне фамильное кольцо и, строго отчитав, сказал, что я не заслужил такую чудесную жену. Даже не думая возражать, я сообщил о своем намерении стать лучшим мужем на свете. Честно говоря, на сей счет у меня не было никаких сомнений. Лишь бы Аня сказала «да». К сожаленью, в её согласии я до сих пор не был уверен. Помимо обычного свадебного мандража меня терзала нечистая совесть. Она всё время назойливо напоминала, почему моя фея сгорала от страсти. Отчего была такой неутомимой, пылкой и бесстыдной. Беспощадный голос с укоризной вопрошал: - Ты опоил бедную девочку, и что теперь? Будешь делать так каждый вечер? Нет? А вдруг без дурмана Ане не понравится с тобой?
Сжав кулаки, я прогнал страхи и, заставив совесть молчать, вернулся в спальную. Аня ещё дремала. Я осторожно забрался к своей спящей красавице под одеяло и, не в силах ждать, принялся осторожно целовать золотистые локоны, маленькое ушко, раскрасневшуюся щечку. Длинные ресницы дрогнули. Фиалковые глаза открылись и сонно посмотрели на меня. Опережая Анечкины сомнения, я поспешил превратиться в рыцаря на белом коне и, нежно целуя маленькую ручку, по всем правилам сделал предложение.
Моя фея с веселым изумлением разглядывала тяжелое кольцо, водруженное на её тонкий пальчик, а я уже обещал, что к венчанию драгоценные тесть с тещей будут на месте.
Аня ласково погладила меня по щеке:
- Мы не торопимся со свадьбой? Ещё несколько лет я буду учиться и не смогу жить в Москве, - в её нежном голоске прозвучало сомнение.
- Не беда, - успокоил я свою рассудительную девочку. – Давно хотел открыть второй офис в Париже. Вот и займусь на досуге. Главное, чтобы мы были рядом.
И вспомнив о политике кнута и пряника, вкрадчиво добавил, перебирая шелковистые локоны:
- К тому же, лучше не тянуть со свадьбой. После этой ночи у нас может быть малыш.
Аня порозовела, осторожно положила ладони на плоский животик и недоверчиво улыбнулась:
- Так скоро? Хотя… Возле тебя жизнь несется на всех парах - оглянуться не успеешь - станешь многодетной мамой.
Радуясь, что смелое предположение не испугало мою девочку, я с головой зарылся в облако её шелковистых волос и ласково прошептал в маленькое ушко:
- У нас будет столько детей, сколько ты захочешь. Но лично я мечтаю о троих. И чтобы все были похожи на тебя.
Вздохнув, Аня смущенно рассмеялась:
- Господи, от волнения во рту пересохло. Принеси мне, пожалуйста, сок. Ужасно хочется пить.
- Сейчас сбегаю вниз, - вскочил я, на ходу натягивая рубашку. И снова с тревогой подумал о грядущей ночи. Понравится ли Анечке быть со мной без сладкого дурмана? И что я стану делать, если разочарую свою фею?
На пороге меня остановил нежный оклик:
- Не ходи далеко. В моей комнате остался вчерашний, апельсиновый.
– Ты его не выпила? – осторожно спросил я, боясь поверить неслыханному везению.
– Угу, не хотелось…
Чуть не подпрыгнув от радости до потолка, я схватил Аню в охапку и закружил по комнате. Господи, вот это счастье! Немыслимое и невероятное! Восхитительное и блаженное! - Этой ночью всё было на самом деле! Моя прекрасная фея любила меня безо всякого допинга!!! Я вспомнил, какие чудесные безумия она вытворяла в моих объятиях, и ревниво прижал её к груди. За такой пылкой девочкой придется приглядывать…
Раскрасневшаяся от поцелуев Аня удивленно смотрела мне вслед, а я шел и пританцовывал, не чувствуя под собой ног. Злополучный стакан ласточкой полетел в мусорный бак. Свежий сок до краев заполнил новый бокал. А в моей безбожной голове сама собой сложилась и зазвучала благодарная молитва. Непонятно почему, но где-то там наверху меня простили, разрешив начать всё честно, с чистого листа. И я буду полным ослом, если не использую этот шанс, сделав всё, чтобы Аня была счастлива и могла доверять своему мужу. А ещё гордиться и восхищаться им. Тем более, что, судя по прошедшей ночи, она уже влюбилась в меня. По уши. Также как я.

К О Н Е Ц