Название: "Перемена участи"
Автор: Аля
Ретинг: PG-13
Жанр: Мелодрама
Главные герои: Анна и Владимир
Сюжет: Альтернатива. Действие начинается за два года до событий "Бедной Насти"

1

Смеркалось. Январские сумерки окутывали Петербург сонным серым пледом. Владимир сидел в гостиной и перебирал струны. Грустная мелодия складывалась сама собой. Молодой барон прислушался и с досадой отложил гитару. Опять она, Анна. Она, она - повсюду. Вот и ее любимый романс невольно и так некстати всплыл в его памяти. Медленно отворилась дверь, и слуга, почувствовавший дурное настроение хозяина, боязливо показался на пороге: "Барин, там к Вам Никитка с письмом от батюшки". Владимир взял протянутый конверт и торопливо пробежал глазами по листу бумаги. Гм, все здоровы, все в порядке. А вот и строчки, ради которых письмо написано: "Владимир, ты, конечно, помнишь, что завтра восемнадцатилетие Анечки? Ждем тебя к празднику. Будут Долгорукие. Лиза о тебе часто справляется. Она, да и все мы, давно тебя не видели. Ты стал редким гостем в родной усадьбе". Владимир усмехнулся. Надо же, наконец, отец заметил его отсутствие! Не иначе Анькин день рожденья помог. Да только сын и наследник старого барона давно уже лишний в родном доме. Пусть и празднуют без него. - Подожди, Никита, отвезешь отцу ответ. Владимир взял перо и резким почерком быстро отчитался перед отцом о житье-бытье, приписав в конце: "К сожалению, батюшка, завтра приехать не смогу - служба взяла в оборот". Ну вот, удобный предлог найден, а уж грустить об его отсутствии никто не будет…

Солнечный лучик весело заглянул в спальню Анны, пробежал по кружевной подушке, погладил золотистые локоны и пощекотал изящный носик: "Просыпайся, соня! Аня открыла глаза и улыбнулась: "Мороз и солнце, день чудесный, еще ты дремлешь, друг прелестный, - радостно продекламировала она звонким голоском: "Пора, красавица, проснись…" А ведь она действительно красавица! Вчера на дне рождения Андрюша Долгорукий вел себя с ней не как старый друг по детским играм, а как восторженный поклонник. Сколько комплиментов он ей наговорил, каким искренним восхищением горели его глаза. Марья Алексеевна даже разволновалась не на шутку. Анна помрачнела, вспомнив, как, выбежав из гостиной, случайно услышала, что княгиня Долгорукая раздраженно выговаривает мужу: "Опомнись. Петруша! Ну, какая Анна невеста! Красива, не спорю, но ведь ни приданного, ни знатной родни. Не годится такая для нашего Андрюши!
Аня усмехнулась. Что сказала бы строгая княгиня, если бы узнала правду. Правду, о которой Иван Иванович велел молчать, правду о которой знали лишь он, Аня и Владимир. Владимир… Он так и не приехал. Лиза Долгорукая напрасно прождала его весь вечер. Зато ей, Анне, было так легко и спокойно без Владимира, без его вечных насмешек над ней и унизительных намеков. Ну почему? Почему Владимир так ведет себя? Неужели, если Андрюша узнает, что она крепостная, то и его глаза наполнятся презрением. А подруги Лиза и Соня отвернутся от нее как от прокаженной? Солнечное утро вдруг перестало радовать Анну. Она грустно обхватила колени руками и сжалась в крошечный комочек, затерявшийся на роскошной кровати под розовым балдахином.

Когда Аня спустилась в столовую, старый барон уже заканчивал завтрак.
- Здравствуй, Аннушка. Садись к столу. Варя сегодня твоих любимых пирожков напекла. Собирался я с утра послушать твое пение, ангел мой, а тут Петр Михайлович позвал меня охотиться…
- Доброе утро, дядюшка. Я с удовольствием спою, когда Вы вернетесь. Погода стоит просто сказочная, поезжайте, что Вам все в доме со мною сидеть.
- Умница ты моя, да для меня нет ничего лучшего, чем сидеть у камина, греть стариковские косточки да слушать, как ты поешь. Откажусь-ка я, пожалуй…
- Что Вы дядюшка, поезжайте. Я уверена, что Вы будете довольны охотой.
- Спасибо тебе, Анечка, за заботу обо мне, старике, - Иван Иванович медленно поднялся из-за стола. - Жди меня к обеду.
Он неторопливо, словно нехотя, пошел к двери. Сердце у Анны сжалось от какого-то дурного предчувствия, но она отогнала его прочь. Просто утром ей взгрустнулось, вот и лезут в голову дурные мысли. Не надо, чтобы и у Ивана Ивановича тоже было испорчено это солнечное январское утро.

2

Владимир не привык лгать, а посему вызвался вне очереди и отдежурил в казарме весь Анин день рождения. Этим солнечным утром он возвращался со службы домой. Возле ювелирной лавки молодой барон придержал коня и залюбовался перстнем, выставленным на витрине. Россыпь бриллиантов, будто капли росы, окаймляла нежно-голубой сапфир, напомнивший ему своим цветом Анины глаза. Повинуясь невольному порыву, Владимир вошел в лавку и попросил показать кольцо. Купец достал изысканное украшение и с сожалением проговорил:
- Уж больно на тоненький пальчик колечко-то сделано-с было. Разве что-с ребенку подойдет. Вот хочу отослать на переделку, Ваше благородие.
- Не надо переделывать, это то, что мне нужно. Я беру его, - сказал Владимир.
Купец с сомнением покачал головой, не осмеливаясь возразить барину, но, отдавая кольцо, все же проговорил:
- Коли будет мало колечко-то, барин, приходите, переделаем его для Вашего благородия безо всякой платы.

Дома, в Петербургском особняке, Владимир долго ворочался в постели. Надо бы отоспаться после бессонной ночи, но солнце такое яркое, да и на душе тоскливо. Зря он вчера не поехал на Анин день рождения. Он так давно не видел отца, так скучает по нему, да и по Анне тоже, чего себя обманывать.
Больше всего на свете ему хотелось, чтобы она сейчас очутилась рядом, ласково посмотрела на него своими прекрасными глазами и … Владимир тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. - "Прекрати", - громко приказал он себе, - Не смей даже думать о ней: она воспитанница твоего отца, она - КРЕПОСТНАЯ. На свете полно прекрасных барышень, которые гораздо более достойны твоего внимания". Слова прозвучали разумно, но почему-то совсем не убедили …

Прошел всего час, как Иван Иванович уехал на охоту, а Анна уже не находила себе места. - Зачем я уговорила его поехать, ведь он так не хотел. Господи, молю тебя, спаси и сохрани дядюшку. Он самый добрый, самый лучший на свете… Вдруг внизу раздался шум. Анна услышала, как тяжело бухнула входная дверь, и не чувствуя под собой ног побежала на говор и оханье.
Первым она увидела Петра Михайловича. Он ласково обнял ее и, загораживая собою слуг, которые держали что-то на руках, сказал:
-Анечка, не надо, не смотри. Солнце ослепило Ивана, он задел ветку, упал с коня и сильно разбился. Сейчас доктор Штерн осмотрит его. А мы пойдем с тобой в гостиную, будем ждать и надеяться на лучшее.
Слезы, которые сдерживала Аня все утро, хлынули из ее глаз. Она даже не почувствовала, как князь отвел ее в гостиную, усадил на диван, заставил выпить бренди. Долгорукого и самого бил нервный озноб, не помогли даже несколько рюмок, выпитых им.
- Петр Михайлович, надо послать за Владимиром, - услышал он дрожащий голосок Анны.
- Ваш управляющий, Илья Иванович, уже послал за ним. Думаю, Володя скоро приедет в усадьбу.

3

Владимир гнал коня, рискуя сломать шею и ему, и себе, но когда молодой барон приехал, было поздно. Его отец скончался, так и не придя в сознание. Правда, перед смертью он бредил и говорил Анне с Петром Михайловичем что-то об Аниных украшениях и о Сычихе. Но князь Долгорукий, знавший страшную роль, которую сыграла в семействе Корфов женщина, именуемая теперь Сычихой, не посмел напоминать убитому горем Владимиру о старых бедах и не стал пересказывать предсмертный бред. А Аня, хотя ее сердце разрывалось от собственного горя и от сочувствия к Владимиру, даже не посмела подойти к нему, зная, что ее присутствие всегда раздражает и злит его.

Владимир сидел в спальной и пил вино. Вчера похоронили отца. Вчера он в последний раз видел любимое лицо, морщинки у глаз, высокий лоб… Вчера последний раз, прощаясь, поцеловал самого родного человека и остался один на белом свете. Теперь честь семьи и славную историю рода Корфов, о которых всегда напоминал старый барон, должен беречь и приумножать он, Владимир. - Отец, - прошептал Владимир, - клянусь тебе, что не дрогну и не струшу, ты всегда будешь гордиться мной. И снова такая тоска накатила на него, что казалось пережить ее невозможно. Владимир глубоко вздохнул и хотел наполнить бокал вином, но бутылка была пуста. Слуги уже видели десятый сон, и звать было некого. Владимир встал и, покачиваясь более от горя, чем от выпитой бутылки, пошел вниз. Но как только он вышел в коридор, легкий хмель разом слетел с него. Из противоположного конца коридора, оттуда, где находилась Анина спальня, доносился громкий жалобный крик.

4

Владимир влетел в Анину спальню и, улыбнувшись, остановился. Тревога была ложной. Ярко горели свечи. Вот ведь трусиха, так до сих пор и боится темноты! Анна, сжавшись в комочек, спала на краю кровати. - Ну, конечно, ей просто снится страшный сон, - подумал молодой барон. Вдруг, Аня снова застонала, да так жалобно, что у Владимира опять сжалось сердце. Он подошел к ней и осторожно потряс за плечи. - Аня, Анечка, проснись, это только сон.
Анна открыла огромные, полные слез глаза и непонимающим взглядом посмотрела на Владимира.
- Это сон, просто страшный сон, - повторил он. - Что Вам такое приснилось?
- Мне? Мне снилось, что дядюшка уходит на охоту, а хочу остановить его, попросить остаться со мной и не могу выговорить ни слова.… Ах, Владимир, это я, только я виновата, что Ваш батюшка погиб.
- Анна, я не понимаю Вас.
- Иван Иванович не хотел ехать. Он хотел остаться дома и послушать мое пение, а я…, - всхлипнула Анна, - Я подумала, что в такую хорошую погоду ему будет лучше с Петром Михайловичем. Вот и уговорила его…
И она горько зарыдала.
- Накажите меня, прошу Вас, ведь если бы не я, Ваш отец был бы сейчас жив.
Владимир погладил плачущую Анну по золотистым локонам.
- Анечка, ты ни в чем не виновата, успокойся.
В ответ она заплакала еще отчаяннее. Рыдания так сотрясали хрупкую фигурку девушки, что казалось, она сейчас сломается, разобьется на куски, как дорогая фарфоровая статуэтка. Но горе Анны было не игрушечным, а пронзительно-живым, и Владимир отдал бы сейчас все на свете, чтобы успокоить ее.
Он прижал Анну к себе и стал покрывать поцелуями ее заплаканное лицо. Хотелось собрать губами все ее слезы, согреть своими горящими ладонями ее дрожащие плечи. Она была такой родной и прекрасной, что Владимир почувствовал, как исчезает, уходит из сердца холодная тоска, не отпускавшая его последние дни. Он посмотрел в ее колдовские сапфировые глаза, и все его беды и печали растворились в них.
Анна доверчиво прижалась к Владимиру, она уже не плакала, а тихонько всхлипывала. А он все целовал и целовал ее, повторяя про себя:
- Владимир, остановись, пора оставить ее и уйти к себе.
Но уговоры не помогали. А когда ее нежный, словно фиалка, ротик открылся и ответил на поцелуй его жарких губ, последние мысли покинули Владимира. Страсть накрыла его с головой, он пытался выплыть, но не мог. Анна, прекрасная, неземная, была в его объятьях. Щеки ее горели от наслаждения. Она отзывалась на его ласки, была такой нежной и покорной. Разве мог он остановиться…

5

Только когда Анна жалобно вскрикнула и вся задрожала в его объятьях, Владимир очнулся. Он взглянул в ее побледневшее личико, и чувства вины и жалости к ней, такой хрупкой и юной, наполнили его. Но эти чувства не могли заглушить в нем радости обладания. Его наполняло сладкое торжество. Он любовался ею и, лаская, шептал: - Всё, всё, моя девочка, всё, мой ангел. Больше тебе никогда не будет больно, Анечка, любимая. Теперь ты моя. Моя навсегда. Анна открыла глаза и встретила взгляд блестящих, безумных от любви глаз Владимира. - Скажи, что любишь меня, - ласково и властно потребовал он. - Я люблю тебя, - покорно и нежно повторила она и послушно шагнула в сладкую реку любви, сливаясь с ним в одно целое… И наступил волшебный миг, когда тело Анны зазвенело тысячами серебряных колокольчиков и перестало подчиняться ей. Она чувствовала, что теперь принадлежит Владимиру, и так будет всегда…
Владимир посмотрел на Анну, уснувшую на его плече. - Милая моя девочка, я замучил тебя, - Владимир довольно улыбнулся. - Но ведь тебе понравилось. А мне никогда не было так хорошо, как сегодня с тобой. Нежная и невинная, ты довела меня до безумия, заставила забыть, где я и кто я. Клянусь, что сделаю тебя счастливой. Отец, наивный, мечтал, что ты будешь счастлива, блистая в свете. В свете, в который ты можешь попасть только обманом, и который, узнав правду, отвернется от тебя… Владимир криво усмехнулся. Даже Петр Михайлович, который так сильно любил Анну и настойчиво убеждал его, что теперь Ане лучше жить у Долгоруких, ну хотя бы первое время, пока какая-нибудь немолодая родственница поселится в поместье Корфов, даже он отступился от своей недавней любимицы, узнав всё. Он никак не мог поверить в то, что Анна крепостная. - Тут что-то не так, - твердил старый князь, - не мог Иван воспитывать крепостную, как воспитывают родную дочь. Володя, я понимаю, что тебе тяжело это слышать, но, может быть, Анна твоя … Владимир тогда перебил его, не дал договорить вопроса, мучившего его долгие годы. - Нет, отец говорил, что Анна не родня мне по крови. - Что же ты собираешься делать? - Не знаю, но прошу Вас никому не открывать тайну Анны, я должен все обдумать. - Клянусь, что никто никогда не узнает от меня об этом. И знай, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь…
Анна улыбнулась во сне и чуть слышно прошептала имя Владимира. Он бережно погладил ее по золотистым локонам. - Анечка, ангел мой, в светском блеске нет счастья. Ты будешь счастлива здесь, дома, со мной. У нас будут дети. Целая куча маленьких ребятишек. Ты будешь любить их, нянчиться с ними. Ты ведь любишь возиться с малышами, я знаю. Я буду исполнять все твои капризы и желания. Отец избаловал тебя. Но я стану баловать еще больше. Владимир нежно обнял Анну и впервые за последние дни спокойно заснул.

6

Никогда еще Анне не было так сладко просыпаться. Она открыла глаза и вспомнила чудесный сон, приснившийся ей этой ночью. Но это был не сон: рядом спал Владимир, крепко обнимая ее. Анна залюбовалась им. Боже, какой он красивый. Словно принц из волшебной сказки. Черные шелковистые пряди волос разметались по кружевной подушке. Под атласом изогнутых бровей чуть вздрагивают длинные и пушистые, как у девушки, ресницы. Белоснежная кожа чуть порозовела на изящно очерченных скулах. Насмешливые губы, из которых последнее время Анна слышала только уколы и насмешки, и которые так властно и сладко целовали ее этой ночью. Даже совсем неопытная в любовных делах Аня поняла, что Владимиру было очень хорошо с ней. Когда он шептал, что любит, его бездонно-синие глаза повторяли эти слова. Его руки были так нежны и ласковы, а … Анна остановилась и покраснела от воспоминаний. Теперь она грешница, но не жалеет об этом.
Она любила мечтать, но была достаточно смелой, чтобы посмотреть правде в глаза. Прошло то время, когда Анна не видела разницы между собой и Лизой или Соней. Взрослея, она стала догадываться, что семьи и обычного женского счастья, о котором мечтают ее подружки, у нее не будет. Полюбить крепостного она не сможет. Уж, какой добрый и милый Никита, а неловкие ухаживания его вызывают только сочувствие и жалость. А дворянин никогда не женится на крепостной. И Анна примирилась с тем, что у нее не будет ни семьи, ни любви. Ну, так что ж, она будет заботиться о дядюшке, как он заботился о ней. Когда-нибудь он станет старым и немощным, и она всегда будет рядом: читать ему, петь, утешать, лечить его болезни.
В самых страшных снах она не могла представить, что скоро осиротеет. Дядюшка был так бодр, так полон сил, что Анна старалась не думать о далеком будущем, когда Ивана Ивановича не станет. В ее грустных мечтаниях иногда возникали тоскливые мысли, что к этому времени Владимир, наверное, женится, и она, быть может, будет нянчить его детей… Анну вдруг обдало жарким огнем. После этой ночи у нее может быть ребенок. Ребенок ее и Владимира. Этой ночью в объятиях Владимира она познала любовь. И если она будет нежной и послушной, не будет сердить его, он не оттолкнет ее. Она должна быть мужественной и сохранить его любовь. Пусть он ей не муж, а любовник. Любовник, слово сладкое, как сама любовь. Они любят друг друга. Они будут счастливы не смотря ни на что, - поклялась себе Анна.

7

Был конец апреля. Лес уже зазеленел, наполнился голосами птиц. Солнышко припекало ласково, почти по-летнему. Земля сбросила снег и успела подсохнуть под жаркими весенними лучами. Вдоль дороги пробивалась первая нежно-зеленая травка, желтели головки мать-и-мачехи. Анна и Владимир в открытой повозке возвращались из Петербурга в усадьбу. "Вот уже три месяца как я безумно счастлив", - подумал Владимир, любуясь сладко дремавшей на его плече Анной. Ее маленькая ладошка лежала у него на груди. На пальчике блестел его подарок - сапфировое кольцо. "Я так сильно люблю ее, что ни на минуту не могу расстаться. Совсем замучил мою красавицу поездками между усадьбой и Петербургом. Пора покончить с этим. Теперь мы станем жить в усадьбе. Мне ведь не сложно хоть несколько раз в день ездить в столицу и возвращаться к Анечке. А вот ей надо беречь себя. Владимир улыбнулся. И не только себя. Судя по всему, Аня ждет ребенка, его ребенка. Он посмотрел на нежное личико Анны. Догадывается ли она о своем состоянии. И хотя Анечка чувствует себя хорошо, нужно чтобы за ней наблюдал самый лучший врач".

Счастливо и спокойно пролетело лето. Наступил сентябрь. Подходили сроки Аниных родов. Все это время она выглядела счастливой и спокойной. Любовь Владимира и его огромное состояние надежно защищали ее от житейских бурь и злых языков. Последнее время Аня безвыездно жила в усадьбе. Владимир постоянно находился с ней, отлучаясь только по службе, которая сейчас была необременительна, - его полк готовился к отправке на Кавказ. Владимир не торопился сообщать печальную новость Анне. Может быть, стоит скрыть от нее причину отъезда, - подумывал он. Ему очень не хотелось оставлять Аню одну, но долг был для Владимира превыше всего. И он торопился закончить дела, обеспечив будущее Анны и ребенка. Никто не знает, что с ним может случиться на Кавказе…

Сентябрьский вечер был по-летнему теплым и мягким. Золотистая россыпь звезд украсила темно-синее небо. - Никитка, ты смотри, что делается. Носится барин с Анькой, как с писаной торбой, - статная деревенская девушка с толстой косой проводила завистливым взглядом Анну и Владимира, гуляющих вокруг блестящего под луной пруда. - Как не любить нашу Аннушку, Поля? Ведь она такая красавица, - любуясь издали Анной, отвечал ей Никита. - Ну да, наряди меня так, и я красавицей буду. Вон сколько новых нарядов да украшений барин ей накупил. А ведь она не жена ему. Ведь такая же крепостная, как мы. - Ой, и завистливая ты, Полька. А может, ты в барина нашего влюбилась? - Глупости, Никита, никому я не завидую, мне, кроме тебя, никто не нужен. А ты, дурачок, все по Аньке сохнешь. - А вот и нет. Анна - это, - Никита замялся, подбирая слова. - Это как сказка. А в жизни ты мне, Поля, всех милее, - Никита заулыбался. - Ну и молодец, - Полька тоже довольно улыбнулась. - А вот скажи мне, Никитка, чего это барин каждую ночь в Анькиной постели делает. Ведь любиться им из-за ребеночка уже нельзя. И что ему за радость? - Ой, Поля, пошли лучше на кухню к Варваре за пирогами. Никита взял Полину за руку и потянул за собой.

Анна с Владимиром, нагулявшись, возвращались с привычного вечернего променада. Владимир ласково взглянул на красавицу и, заметив легкое облачко грусти, набежавшее на ее милое лицо, заботливо спросил: - Ты не устала, Анечка? Анна покачала головой и улыбнулась. - Нет, все хорошо, милый, - нежно проговорила она и подумала про себя: "Да, устала… Устала быть для тебя самой лучшей, самой красивой, самой интересной. Устала бояться, что эта сказка закончится, я перестану быть для тебя совершенством, и ты, мой сказочный рыцарь, найдешь себе новую прекрасную даму". Но грустные слова так не слетели с её губ. Вместо этого Анна тряхнула золотоволосой головкой и весело сказала: - Владимир, пошли пить чай. Сегодня Варвара испекла твои любимые пирожки. А потом я вызываю тебя на турнир. - Какой турнир? - удивился барон. - На шахматный, тебе ведь нравится эта игра? - Да, но я не знал сударыня, что Вы обладаете ещё и этим талантом. - Освоила недавно. - И кто это Вас учил? - ревниво поинтересовался Владимир. - Пусть это останется моей маленькой тайной, - лукаво произнесла Анна. Зачем барону знать, что вот уже месяц, порой в ущерб занятиям музыкой, она упорно осваивает мудреную игру по самоучителю, который по ее просьбе купил управляющий Илья Иванович …

8

Холодный ноябрьский дождь барабанил по крыше усадьбы. Доктор с тоской вгляделся в промозглую ночь. "Невесело будет трястись в карете по такой погодке. А путь до Петербурга не самый близкий", - подумал он и поглубже запахнул высокий ворот плаща. На крыльцо в одной белоснежной рубашке за ним выбежал попрощаться счастливый папаша.
- Ну вот, Владимир Иванович, а Вы волновались. Хватило бы и одной акушерки. Роды прошли благополучно, девочка у Вас здоровенькая и красивая, как на картинке. Вся в мать, которая, уж поверьте мне, прекрасно себя чувствует. А вот Вам надо отдохнуть. По-моему, за время родов Вы больше извелись и устали, чем Анна. Ну, всего доброго, прощайте…
Владимир вернулся в спальню и подошел к Аннушке. Она выглядела усталой, но глаза ее сияли, как две огромные звезды. - Анечка, боже мой, как я счастлив! Как мы назовем нашу девочку? - Я бы хотела назвать ее Верой, в честь твоей матушки…

Хотя роды прошли удачно, Анна с каждым днем становилась все бледнее и печальнее. Врачи говорили Владимиру - послеродовая депрессия, обещали, что скоро все будет в порядке. Но прошел уже месяц, а Анна так и не оправилась, стала чаще о чем-то задумываться, на вопросы Владимира отвечала, что все хорошо, и она всем довольна. Даже с Верочкой, которую Владимир любил всей душой, Анна была грустна, и часто, забирая ее у кормилицы, с такой тоской в глазах прижимала девочку к себе, что у молодого барона опускались руки.

С неба падал первый долгожданный снег. Легкие снежинки медленно кружились в воздухе, укрывая землю белоснежным покрывалом. Владимир вернулся в усадьбу поздно. Наконец, у него были нужные бумаги. Пришлось воспользоваться всеми возможными и невозможными связями, оставшимися у него от родителей, чтобы Верочка была признана законной баронессой Корф, дочерью Владимира и его единственной наследницей. Теперь ее будущее устроено. Осталось только поговорить с Аннушкой и решить самый важный для них обоих вопрос.
Разыскивая Анну по всему дому, Владимир услышал ее голосок, доносившийся с кухни, и его усталое лицо озарила счастливая улыбка. Опять моя Анечка подалась под крылышко к Варе. Вдруг он замер. Боже, что это она говорит? Владимир не хотел верить своим ушам. Ему показалось, что он раздавлен, уничтожен. Он резко рванул ворот мундира, чтобы не задохнуться от охвативших его боли и разочарования.

9

На кухне Варвара сердито выговаривала Анне.
- И что за глупости ты удумала, Аня. Неужто, если б была свободной, то ушла от барина, куда глаза глядят? А я-то думала, что любовь меж вами. Ведь не силой же тебя Владимир Иванович взял. Никогда в такое не поверю, хоть Николаем-угодником поклянись!
- Да, Варя, не силой, конечно. Но ведь я тогда спросонья и подумать ни о чем не успела. Да и плохо мне было после смерти дядюшки.
- А что ж ты потом вся светилась? Да на ласки его отвечала?
- Что ж с того, я же подневольная. Сама хорошо знаешь, что с теми бывает, кто барину возражает…

Владимир больше не мог слушать. Он вбежал в кабинет, рухнул в кресло, дрожащей рукой налил себе вина и залпом выпил стакан, затем, не останавливаясь, второй, третий. Ему хотелось залить вином боль и отчаянье, которые сжигали его душу. Но вино не могло помочь. Боже мой, а он-то, наивный, считал, что Анна счастлива и любит его так же нежно, как и он ее. Если бы не его офицерский долг, он давно бы женился на ней, презрев мнение света. Но женитьба на крепостной навеки возвела б неприступную стену между ним и армией. Слезы подступили к глазам Владимира - он вспомнил, как на могиле отца клялся быть достойным своего рода. Еще в детстве Иван Иванович рассказывал ему, что все их предки служили России на воинском поприще и покрыли себя славой в веках, каждый Корф вносил в историю своего рода новые героические страницы. И сам отец был героем, шел на бой против Наполеона. И он, Владимир Корф, должен жизнь свою положить, но исполнить долг офицера перед Родиной. Любовь нарушила все его планы. Он не мог отказаться от Анны. Это было свыше человеческих сил. Анна для него, вечно одинокого и нелюбимого, была святыней, милостью господней, посланной ему в трудную минуту. В ней он видел смысл своей жизни… И вот смысла нет. Гнев начал закипать в нем. Эта девка, перед которой он, гордый барон, склонял свою голову, оказывается, лишь терпела его ласки. Ну что ж, у него есть время проститься с ней, как она того заслуживает!

На Вариной кухне тоже бушевали нешуточные страсти.
- Аня, опомнись. Ведь дите у вас. Вон Владимир Иванович как Верочку-то любит.
- Любит?! А что с ней дальше-то будет, с девочкой моей? Тоже будут холить и лелеять, а потом забавой станет для своего барина! Хорошо, если попадется такой ласковый и красивый, как Владимир.
- Ага, значит все же ласковый да красивый!
- Лгать не буду, Варенька, хорошо мне с ним. Очень. Но ведь я для Владимира лишь забава. Конечно, он все время ласков со мной. Что бы я ни делала - всем доволен. Бережен, как с дорогой игрушкой. А я и есть игрушка. Вот надоем ему, и что будет со мной? - И Анна горько заплакала. Варвара обняла ее, погладила по золотистым волосам и покачала головой.
- Так вот чего ты боишься, глупая. Да наш барин любит тебя всей душой и никогда, слышишь, никогда, Анечка, тебе дурного не сделает.
- А что же он мне вольную-то не дал?
- Не знаю. Может он об этом и задуматься не успел. Все с тобой миловался. Да не сомневайся ты, Аннушка! По нему сразу видно, что любит. Как переменился-то молодой барин. Никогда я его раньше не видала таким счастливым да спокойным. А потом откуда ему знать, что ты так из-за вольной этой страдаешь? Ведь у тебя есть все, что только пожелаешь. Все твои капризы-то барин исполняет, так ты бы у него давно эту вольную попросила.

Анна задумчиво поднималась вверх по лестнице. На душе у нее было легко после разговора с Варварой. - И почему я так боюсь рассказать Владимиру о своих страхах. Ну, конечно, он любит меня и все поймет. Прямо сейчас поговорю с ним о вольной для меня и Верочки.

10

Анна открыла дверь кабинета и подбежала к склонившемуся над бумагами Владимиру.
- Володя, как я рада, что ты вернулся! Мне нужно поговорить с тобой об одном очень важном деле.
О, как хотелось Владимиру бросить ей в ответ что-нибудь обидное, грубое, жестокое. Он поднял голову, заглянул в ее чистые ясные глаза и, как всегда, утонул в них…Гнев испарялся в их лучах, таял, как залежалый лед под теплым майским солнцем. Злость ушла. Осталась только боль. Боль, которую тоже могла вылечить только она…
- Знаешь, я давно хотела, но все не решалась попросить у тебя вольную…
Владимир выпрямился. Значит, все кончено. Все было миражом, обманом. Неужели, он такое чудовище, что его невозможно любить? Почему, отчего он так ей противен, что она готова сбежать от него на край света? Куда? К кому? Неужели она думает, что кто-то будет любить ее больше чем он? И что, прости господи, ему теперь делать?
- Владимир, почему ты молчишь? Что-то случилось?
Какая же она красивая. Даже сейчас, зная об истинных чувствах прекрасной обманщицы, он был готов, как раб, броситься выполнять ее просьбу. Он горько усмехнулся: выполнять для того, чтобы она навсегда покинула его. Что же, он сам заслужил это. Заслужил, когда решил все за нее. Когда взял без спроса то, на что не имел права. Взял, не подумав, считая, что любовь оправдает всё. Вот только Анна не любила его. Что ж, Корф, тебе придется исправить все то, что ты натворил.
- Нет-нет, все хорошо, Аня. Я давно уже должен был сделать это. Завтра утром вольная будет у тебя.
- Спасибо, я так рада, что ты понял меня, любимый.
Глупенькая, все еще называет его любимым. Из страха? А может по привычке?
- Анечка, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Ты не должна бояться меня, притворяться. Завтра ты сможешь делать все, что захочешь, но я очень прошу тебя - не уезжай никуда, останься в поместье. Я не потревожу тебя, утром я уеду.
Удивилась. Не ожидала от него такого великодушия? Что же, пусть в ее памяти о нем останется хоть что-то хорошее. А вот ему придется забыть. Забыть свое недолгое счастье. Забыть ее ласковые глаза, нежные губы, теплые ладошки, забыть сказочные ночи, когда исчезал весь мир, и были только они: Владимир и Анна. Глотнул пересохшими губами воздух, и вдруг, неожиданно для себя попросил:
- Подари мне эту ночь… на прощанье.
- С удовольствием, но я ничего не понимаю, Володя. Зачем тебе уезжать? Куда? Надолго?…
Встал и близко-близко подошел к ней, ощутив ее легкое дыхание на своей щеке.
- Потом. Все потом. Завтра утром.
Поискал что-то глазами, оглядев кабинет. Ярко горят свечи. Плавно танцует пламя в камине. Огонь отражается в окне, за которым идет и идет снег, белый, невинный, холодный. Не хотелось идти в спальню, полную горько-сладостных воспоминаний. Подошел к дивану, сорвал белоснежный меховой плед. Ленивым движением бросил его перед жарким камином. Здесь будет лучше. Медленно, вглядываясь в нее, сел в кресло. Позвал:
- Иди ко мне.
Все еще стоит, словно ничего не понимая. Попытался пошутить, но вышло глупо и жалко:
- Ну? Ты же сегодня еще подневольная - хорошо знаешь, что с теми бывает, кто барину возражает…
Шагнула к нему и замерла, узнав свои слова, сказанные в запале Варваре. Внимательно вгляделась в его лицо и, наконец, поняла, что с ним творится. Да, он слышал. Да, поверил. Поверил глупым, нелепым, случайным словам. Боже, как же теперь объяснить ему, как прогнать боль из любимых глаз. Медленно подошла к нему, нежно провела ладонью по горячей щеке, напряженным плечам. Чуть вздрогнул, но не отстранился. Аккуратно расстегнула непослушные пуговицы на груди. - Теперь ты, - шепнул пересохшими губами. Замерла. Слишком ярко горят свечи. Прошептала: - Погаси, пожалуйста. Покачал головой. - Нет, мне надо запомнить тебя. Замер, ждет. Властный и ранимый, бесцеремонный и нежный, чужой и до боли знакомый. Не верящий ей. Что ему сказать? Нет, слова сейчас не помогут. Решительно потянула шнуровку розового платья. Спустила тонкое кружевное полотно с плеч. Показалось, что обнаженная кожа горит в темном пламени его глаз. Подхватил на руки. Медленно-медленно опустил на плед перед камином. Бережно взял в ладони лицо и накрыл рот кружащим голову поцелуем. Жадно подумал: - Сегодня ты исполнишь все мои желания…

11

Под утро снегопад устал и затих. Лишь одинокие редкие снежинки кружились и плавно опускались на белоснежные сугробы за окном. Анна сладко спала и чему-то улыбалась во сне. Владимир бережно поправил сбившееся на ее розовых коленках одеяло. Положил на стол у окна записку с запечатанным свертком. Не удержавшись, легким поцелуем прикоснулся к золотистому локону на щеке и быстро, не оборачиваясь, вышел из спальной. Он так и не уснул, принеся сюда сонную Анну перед самым рассветом. Просто сидел и любовался, прощаясь навсегда со своей любовью. Теперь надо было успеть отдать все необходимые распоряжения до Аниного пробуждения…
Когда первые робкие лучи позолотили небо, Владимир покинул усадьбу. Пришпоривая и без того резвого коня, он скакал во весь опор, пытаясь убежать от воспоминаний обо всем милом и дорогом его сердцу, о таком простом и потерянном счастье. Владимир не замечал, как по щекам скатывались горячие слезы и свежий зимний ветер холодил их.

Анне снился чудесный сон. В белом бальном платье, расшитом алмазными блестками, она стояла в центре огромной, освещенной тысячами ярких свечей зале и смотрела на Владимира, медленно идущего к ней. Он ласково улыбнулся, протянул руку, и они закружились в волшебном танце. Анна подняла голову вверх и увидела, что вместо потолка над ними темно-синее небо, усыпанное золотыми звездами. Вдруг две большие звезды сорвались с места и плавно опустились к ней на ладонь. - Осторожнее, не спугни их, - прошептал Владимир. - Это наше с тобою счастье…
Анна проснулась, но ей казалось, что музыка танца все еще звучит где-то в отдалении. Не открывая глаз, чтобы не спугнуть воспоминаний о волшебном сне, она повернулась набок и нараспев спросила. - Володя, угадай, кто мне снился? В ответ - ни звука. Анна вскинула голову. Комната пуста. На столе - вольная и письмо, написанное четким почерком Владимира.

"Милая Анна! Вы так сладко спали, что я не решился прервать Ваш сон. К тому же, прощанье было бы слишком тяжело для нас обоих. Я знаю, как сильно виноват перед Вами, и очень хочу загладить свою вину, но не знаю как. Наверное, единственный выход - это дать Вам свободу поступать, как Вы сами считаете нужным. Я решил уехать надолго, на год, может быть на два. Поместье в Вашем полном распоряжении. Верочка со вчерашнего дня носит фамилию Корф и является моей единственной наследницей. Поручаю ее Вашим заботам. Надеюсь, мое решение порадует Вас. Может быть, через несколько лет мы сможем встретиться, как хорошие друзья, и я сумею заслужить Ваше прощение. Будьте счастливы. Прощайте. Преданный Вам, Владимир.
P.S. Если со мной случится непредвиденное, опекуном Веры станет мой лучший друг - князь Михаил Александрович Репнин. Вы можете полностью доверять этому человеку".

Анна сидела перед туалетным столиком, снова и снова перечитывала письмо. Слезы стекали по ее щекам. Лицо было грустно и бледно. Он уехал от нее, не прощаясь, без слова, улыбки, поцелуя, думая, что не нужен, не любим. Как он мог так поступить? Неужели глупые слова могут так легко все разрушить. Неужели этой ночью он не понял, не почувствовал, как велика и сильна ее любовь. Она говорила ему "люблю" глазами, губами, руками, дарила и отвечала на самые смелые ласки. Казалось, никогда еще они не были так близки. Но он так ничего и не понял. Зачем ей эта вольная? Без Владимира мир будет пустым и унылым. Без его темных глаз, лукавой улыбки, сильных рук. Неужели она никогда больше не увидит его? - Нет, - я не позволю нелепой ошибке разрушить наше счастье. Я должна найти Владимира и все ему объяснить.

Перед входом в казарму было весело и шумно. Готовились к прощальному обеду перед отбытием на Кавказ.
- Попрошу Вас, господа, излишне не увлекаться, мы выступаем на рассвете, - отеческим басом увещевал командир полка разгулявшуюся молодежь. - А, вот и Вы, Корф. Уладили все дела?
- Да, благодарю Вас, теперь все в порядке, - сердце больно сжалось от жестокости лжи, прозвучавшей в этих словах.
Приятели обступили Владимира.
- Корф, сегодня ты едешь с нами! Никаких возражений не принимается! Помнишь, как, бывало, мы веселились? Тряхнем стариной, погуляем напоследок. Согласен?
"Пошлый способ заливать печаль вином, но никто еще не придумал ничего лучшего", - с горькой иронией подумал Владимир и усмехнулся:
- Едем! Покажем всем, как надо веселиться.

12

Стоял морозный Петербургский вечер, когда Анна, наконец, добралась до города. Пронзительный ветер дул с Невы, разгоняя и без того редких прохожих. Особняк встретил Анну чернотой окон. Привратник у ворот с удивлением взглянул на нее.
- Здравствуй, Гаврила. Что Владимир Иванович, дома?
- Нет, еще днем-с в казармы уехали.
- Сможешь дорогу показать?
- Дорогу-то я знаю. Да негоже Вам туда ездить. Барин будет недоволен.
- Я должна увидеть его как можно скорее. Едем.
Дежуривший в казарме корнет долго отказывался сказать Анне, где устроен офицерский праздник. А, сдавшись на уговоры и написав адрес, сказал напоследок: "Понимаю, что дело у Вас, барышня, неотложное, но Вам там появляться нельзя. Пусть Ваш лакей зайдет и вызовет поручика Корфа."
Анна, сопровождаемая бурчавшим что-то себе под нос Гаврилой, еле отыскала указанный корнетом дом. Из ярко освещенных окон доносилась веселая музыка.
- Гаврила, сходи, позови Владимира Ивановича.
Гаврила замешкался.
- Боюсь, барин рассердится. И так сегодня не в духе-с. Надо было его дома дожидаться…
Между тем на заснеженном крыльце появились два офицера.
- Писарев, что ты так рано уходишь? Расстроился, что Мими тебя совсем забросила и увивается вокруг роскошного Корфа? - обратился к офицеру со смешными кудряшками его приятель.
- Буду я расстраиваться из-за гулящей девки. Просто есть одно дело…
- Ну, тогда, прощай, побегу назад. А то пропущу самое интересное. Ура Корфу! Давно мы так не веселились.
Анна подошла к Писареву, оставшемуся одному.
- Извините, я знаю, что поручик Корф здесь. Не могли бы Вы позвать его по очень срочному делу.
Офицер оглядел Анну сальными глазами. Да, хороша, ничего не скажешь. Такого ангелочка он еще в жизни не видывал. И сразу видно, что из порядочных. Везет же этому Корфу. Впрочем, и ему, кажется, повезло. Сейчас он поквитается со своим обидчиком.
- Корфа разыскиваете, - начал он бесцеремонным тоном. - Спешу расстроить: этим вечером он уже занят. Вряд ли мне удастся вытащить его из постели здешней красотки. Мими до безумия ревнива, - Писарев нагло улыбнулся. - Могу предложить Вам свои услуги…
Анна отпрянула от офицера. Ей показалось, что земля уходит из-под ног, в глазах потемнело, и мир раскололся на тысячи грязных осколков.… Очнулась Анна только в карете. Голова все еще кружилась, предметы казались расплывчатыми. Она даже не поняла сразу, где находится. Но мерное ворчание Гаврилы о том, что он-то знал, что до добра все это не доведет, больно напомнило о случившемся. Боже мой, а она, наивная, думала, что Владимир сидит в одиночестве и тоскует. Представляла, как радостно бросится он ей навстречу, а она ласково скажет, глядя в родные глаза: "Володя, милый, я очень-очень люблю тебя. Прости меня за глупые слова". Как же она ошибалась, считая себя любимой и единственной. Она для него - одна из многих. И прошлая ночь для него ничего не значит. Что же, она не будет унижаться, пытаясь вернуть его.
- Гаврила, я уезжаю в усадьбу. Владимир Иванович ничего не должен знать о моем приезде в Петербург…
Мерно покачивается карета, словно бормоча Анне: "Забудь его, забудь его, забудь.."
- Да, я сумею забыть тебя, Владимир. Ты не тот, добрый, нежный и преданный рыцарь, которого я любила. Я смогу жить без тебя, " - тихо шепчет Анна. И печальные строки слагаются сами собой:

Вы миф, я сочинила Вас,
И этот взгляд, и эти губы,
Вы - тень, возникшая, как чудо
В холодный вечер. Так не любят:
Болеют. Жадно, беспробудно
Горячкой губ, смятеньем глаз.
Мой миф, я позабуду Вас.

13

Рассветало. В утренних лучах вершины гор казались разноцветными облаками. Неподвижная гладь озера порозовела. Солдаты сладко спали, наслаждаясь мирной передышкой. Владимир присел у походного костра и закурил трубку. Война, кровь, страдания, сейчас все это казалось далеким, нереальным. В такие минуты особенно остро хотелось оказаться дома, прижать к груди дочь, хоть одним глазком увидеть Анну.
Владимир развернул и, в который раз, перечитал письмо управляющего. В поместье все в порядке, все живы и здоровы, Верочка подрастает, Анна продолжает брать уроки музыки. Все описано подробно. Но из сухого письма не узнать, что думает Анна, скучает ли без него? Не раз Владимир пытался написать ей письмо, но слова, доверенные бумаге, казались фальшивыми, глупыми, смешными. И он недовольно рвал ни в чем не повинное послание. Ничего, он скажет ей все при встрече. Только как встретит его Анна?… Он вдруг вспомнил родную усадьбу в летний полдень, себя, раскинувшегося на шелковистой траве, и Анну, плетущую рядом разноцветный венок. Неужели он осмеливался целовать эту золотоволосую фею. Неужели это он лениво ласкал ей плечи и грудь, наслаждаясь нежными стонами, а потом брал на руки и уносил в прохладу беседки… Беседки, которая могла укрыть от полуденного зноя, но не от жара страсти, томившего их обоих…
Обоих ли? Владимир тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения.
Расставание с Анной стало для него самым трудным испытанием. Он легко привык к походной жизни. Военные будни были тяжелее, чем представлялось дома, но Владимир был даже рад физическим тяготам, хоть немного приглушавшим боль разлуки. Первое время тоска по утраченной любви не давала ему жить, дышать, двигаться. Как он злился на свою сентиментальность и беспомощность перед свалившейся бедой. Вино, женщины, карты, - барон испробовал все способы отвлечься. Ничего не помогало.
Лишь с началом боевых действий Владимир почувствовал, что его жизнь наполнилась новым смыслом, суровым и жестоким. Он не обращал внимания на недоброжелателей, которые после нескольких воинских удач начали называть его карьеристом. Особенно увеличился их завистливый шепот, когда Владимира заметил и приблизил к себе генерал Головин. Правда, большинство офицеров восхищалось храбростью и хладнокровием Корфа, а его заслуги были отмечены продвижением по службе и наградами. Сам Владимир только ухмылялся в ответ на восторженные дифирамбы и говорил, что просто сказываются закалка и знания, полученные в пажеском корпусе. Его целью были не слава, не блестящая карьера. Окружающие были бы удивлены, узнав, что насмешливый и циничный Корф, как романтический герой, думает только о клятве, данной на могиле отца. Иногда, в минуты особых успехов, Владимир улыбался и шептал: "Отец, сегодня бы ты гордился мной".

14

За окном начиналась метель, но Анна больше не могла откладывать отъезд. Все было готово. Вещи уложены. Оставалось попрощаться с Варварой.
- Зря ты, Аннушка, едешь в такую непогоду! И Верочку с собой берешь. Хоть денек погоди, поживи еще в родном доме.
- Нет, Варя, не могу. И дом это не мой, а Владимира Ивановича.
- Так он же тебе все оставил, когда уезжал.
- Пойми, Варенька, не хочу я зависеть от благосклонности Владимира. Вот приедет он и решение свое переменит. Что тогда? Ты ведь знаешь, как тяжело мне было это место найти.
Анна несколько месяцев упорно искала место компаньонки или учителя музыки. Наконец, немолодая барыня из соседнего уезда согласилась принять ее с ребенком. Жила барыня одиноко, соседей своих не жаловала, зато музыку любила всей душой. Этим-то и тронула Аннушка ее сердце. "Платить я Вам, милая, много не смогу, но обещаю, что Вы с дочкой будете одеты и сыты", - словно услышала Анна дребезжащий голос старухи. Что ж, сейчас им с Верочкой больше ничего и не надо.
- А почему не сказала Илье Ивановичу, что насовсем уезжаешь? - продолжала бушевать Варвара. - Управляющему нашему на покой давно пора, а он, бедный, все службу в поместье не оставляет, волнуется за вас с барином. Обидно ему будет от твоего обмана!
- Знаю, что виновата, Варенька, но ведь он, если узнает, все барону отпишет. А я не знаю даже, далеко ли Владимир Иванович. Вдруг примчится и помешает мне.
- Бежишь ты, Аня, из родного дома. Но знай, от себя не убежишь. Вижу, как тоскуешь ты по барину.
- Ничего, Варечка, скоро перестану…
Анна тяжело вздохнула. Нелегко было покидать дом, ставший для нее родным. Дом, где прошло ее детство. Где ее так любили. Анна невесело усмехнулась. Да, любили, вот только старый барон, хоть и был ей как отец, но вольной не дал, а молодой хоть и освободил, но прежде разбил ей сердце... Сможет ли она когда-нибудь забыть его. Едва ли. Но если она не хочет быть игрушкой в руках Владимира, пора повзрослеть и начать обходиться без чужой помощи.

15

Февральская метель разыгралась не на шутку. В двух шагах от повозки ничего не было видно. Лошади спотыкались, не слушая кучера. Анна уже жалела, что не осталась дома, как советовала Варвара.
- Что, Никита, далеко ли еще ехать?
Кучер почесал голову. Он не знал, как сказать, не напугав Анну, что они сбились с пути и уже давно едут наугад. Он все же открыл рот для печального признания, но вместо этого, увидев едва заметную сквозь пелену снега избушку, радостно воскликнул:
- Слава тебе, господи! Спасены!
Дверь избушки отворила темноглазая женщина с рыжими, коротко стрижеными волосами. Анна сразу узнала в ней местную колдунью Сычиху, изредка навещавшую Варвару.
- Проходи. Я ждала тебя, Анна, - нараспев сказала женщина. - Дай мне на дочку твою посмотреть. Не бойся, ничего плохого я ей не сделаю.
- Я не боюсь, - улыбнулась в ответ Анна, вспомнив, как Варя говорила, что Сычиха - не колдунья, а просто несчастная женщина. - Прошу Вас, приютите нас на ночь. Мы с дороги сбились.
- Милости просим...
Через час незваные гости были согреты и накормлены. Никита, не хотевший надолго оставлять без присмотра напуганных лошадей, ушел ночевать к ним в сарай. Верочка сладко спала на теплой печи. Комната наполнилась звенящей тишиной, и Анне, оставшейся наедине с Сычихой, вдруг стало не по себе под пристальным взглядом колдуньи.
- Настало время поговорить, - плавная речь Сычихи напоминала заклинание. - Вижу, что ты только о себе думаешь, Анна. Из дому бежишь. Хочешь дочку без отца оставить.
- Он о ней и не вспоминает. Уже несколько месяцев не приезжает, даже писем не пишет.
- Ты же сама его от себя прогнала.
- Неправда, ты ведь ничего не знаешь.
Колдунья усмехнулась.
- Знаю. Я все знаю. Даже то, что тебе неведомо. Знаю, о чем ты думаешь, чего боишься и кто у тебя под сердцем.
Анна вздрогнула.
- Нет, не может бог так со мной поступить, - прошептала она, почему-то сразу поверив словам Сычихи. Увидев, как побледнела Анна, Сычиха подошла к полке со снадобьями и принялась смешивать их в большой кружке. Приготовив настой, колдунья подошла к Анне и внимательно всмотрелась в ее потерянное лицо. Что-то недоброе, мелькнувшее в глазах красавицы, Сычихе не понравилось. Она взяла Анну за плечи и отчетливо проговорила, глядя на нее:
- Об этом даже и не думай.
- А я слышала от Полины, что ты спасала девушек от позора …
Колдунья протянула Анне приготовленный настой и строго приказала:
- Пей и помни: ты - не они. Владимир любит тебя.
Анна послушно выпила зелье. Глаза ее стали сонными, происходящее больше не волновало. Сычиха склонилась над ней и проговорила, будто заклинание:
- Завтра утром ты вернешься домой.
- Да, - послушно, как заколдованная, кивнула головой Анна.
- И еще запомни, Владимир далеко. Скоро его не жди. А весточки от любимого ты дома поищи. Она довела Анну до кровати, бережно накрыла одеялом.
- А теперь спи, тебе надо хорошо отдохнуть. А мне пора грехи свои замаливать.

16

Варвара всю ночь не могла заснуть, волнуясь, как бы не случилось чего с Анной и Верочкой, - уж больно страшно завывала метель за окном. Как же она обрадовалась, когда утром зашла в гостиную и увидела свою любимицу, целую и невредимую.
- Вернулась, умница, ты моя! А Верочка где?
- Верочка? Спит в детской.
Варвара ласково обняла Анну. Та вздрогнула, будто очнулась ото сна, и прижалась к Варе, как ребенок к матери.
- И тебе, Аня, надо поспать. Умаялась, небось, в метель-то кататься? Ну что ты молчишь, как неживая? Случилось что? Ты говори, не молчи.
Анна подняла на Варвару голубые глаза, полные слез:
- Я не могу уехать из усадьбы. Теперь меня, Варя, никто не примет. У меня будет ребенок…
Варвара охнула и покачала головой.
- Бедная ты моя! Видно придется мне грех на душу взять, - она достала из кармана передника запечатанное письмо. - Велели мне передать управляющему, а я вот припрятала. Подумала, тебе пригодится. Посмотри, не от барина ли весточка?
Анна машинально открыла письмо и впилась в него глазами.
- Ну, что там, Аннушка, не томи!
- Варя, Владимир на войне, на Кавказе…

Прошел час. Варвара закончила причитать и охать. Снова принялась хлопотать, наливая Анне горячий чай. Подкладывала пирожки, приговаривая что-то ласковое. А Анна перечитывала и перечитывала короткое письмо. Теперь она знала всё. Владимир на Кавказе. Там, где сейчас страшная война. Он может погибнуть в любую минуту. А она-то думала, что барон продолжает веселиться, как той ночью, и совсем не вспоминает о ней. Но он помнил. Все письмо было усыпано вопросами о них с дочерью. Он волновался, скучал, беспокоился. Ну почему Владимир не сказал ей, что уезжает на Кавказ? Ответ пришел сам собой. Он берег ее, не хотел тревожить. А она чуть не сбежала из усадьбы, не дождавшись его. Теперь она понимала, что для Владимира её отъезд был бы ударом. Анна вытерла слезы и прошептала: "Володя! Я буду ждать тебя. Я больше ничем тебя не расстрою. Главное, чтобы ты вернулся, а все остальное потом…"

17

Мерно покачивалась императорская карета; Николай Павлович, самодержец всея Руси, равнодушно взирал на горные красоты. Инспекция русских войск на Кавказе, проведенная им лично, оказалась утомительной и безрадостной. Барон Розен, которому он так доверял, возмутил императора своим бездействием. Пришлось заменить его генералом Головиным. Сможет ли новый наместник покончить с мятежным Шамилем? Сейчас все надежды связаны с карательным корпусом, выступившим вчера в поход… Император вспомнил боевых офицеров, лично представленных ему Головиным. Цвет армии, люди готовые отдать жизнь за Россию. Ему приятно было видеть их честные и открытые лица. Порадовало и то, что барон Корф, еще в кадетском корпусе показавшийся императору непокорным вольнодумцем, стал преданным и толковым офицером. Николай Павлович усмехнулся, когда услышал, как восторженно расписывают ему достоинства мальчишки. Но и он проникся уважением к молодому барону, когда тот вежливо, но твердо отказался стать адъютантом наследника. Корф не мог оставить полк перед решающим походом. Достойно, преданно, хотя и немного глупо. Бедный красивый мальчик! Его глаза напомнили императору другие глаза, женские. Когда-то он безумно любил фрейлину с такими же бездонными глазами. Может быть, в память о ней он и попытался сберечь молодого офицера…

18

Михаил Александрович Репнин, получив письмо от князя Андрея Долгорукого, удивился: в переписке они не состояли, хотя и были приятелями. Должно было что-то случиться, чтобы не жалующий эпистолярный жанр Андрей взялся за перо. Когда же Репнин пробежал глазами послание, удивление его сменилось глубокой скорбью. Он встал и тревожно заходил по комнате, пытаясь успокоиться. "Не надо расстраиваться раньше времени, - говорил он себе: Владимир не найден среди убитых. Сражение было ужасным. Раненых тысячи. К тому же Долгорукий служит в штабе, и новости туда приходят с опозданием. Надо надеяться на лучшее…"
Но, не смотря на все разумные доводы, на следующее утро князь Репнин поехал в родовое поместье Корфов. Он должен был узнать, все ли хорошо с единственной дочерью Владимира. В случае беды, Михаил обещал другу позаботиться о Верочке и хотел сделать все возможное, чтобы сдержать обещание.
Весеннее небо было ясно. Накануне прошел дождь, и было особенно приятно вдыхать полной грудью свежий, чуть влажный воздух. Михаил пришпорил замедлившего бег коня. Вот уже и Двугорский уезд. У развилки дорог князь задержался. Он не знал, куда повернуть. Как назло не было видно ни души. Михаил все же решился свернуть направо и, проехав с полверсты, с радостью заметил впереди щегольскую коляску с сидящей в ней барышней. Коляска стояла поперек дороги, кучера не было видно. Князь подъехал ближе и замер. Такой красавицы он еще никогда не видел. Она сидела, задумавшись, и, казалось, ничего не замечала. Золотые локоны выбивались из-под шляпки. Ясные голубые глаза были печальны. Михаил любовался ее изысканной красотой и не замечал, как бежит время. Наконец, нетерпеливо зашевелившийся конь пробудил его от восторженного оцепенения. Князь выпрямился в седле и учтиво обратился к незнакомке:
- Добрый день! Не нужна ли Вам помощь, сударыня?
Барышня вздрогнула и недоуменно повернула золотоволосую головку к Михаилу. "Не услышала, а может, не поняла", - подумал Михаил, вспомнив, что многие подруги его сестры не знали ни слова по-русски. Они с Владимиром частенько шутили над этим. Но незнакомая красавица заслуживала не шуток, а восхищения. Князь поклонился и повторил сказанное по-французски. Барышня приветливо улыбнулась ему в ответ и хрустальным голоском рассказала, что коляска застряла, и кучер пошел в лес, поискать палки под колеса. Михаил был готов вечно стоять рядом и слушать красавицу, но из лесу показался здоровенный детина и строго покосился на незнакомого барина. Князь опомнился, предложил свою помощь и начал спешиваться. Барышня тоже вышла из коляски. И тут Михаил с неведомыми ему ранее отчаянием и досадой понял, что надежды, вспыхнувшие в нем, напрасны. Прелестная незнакомка ждала ребенка и, конечно же, была замужем. Эту красавицу, наверное, даже не успели вывезти в свет, такой юной она была. "Верно, поторопился посвататься старый и очень богатый сосед", - сердито подумал Михаил. Почему-то легче было представлять счастливого мужа старым, толстым и плешивым. Расстроенный князь все же помог кучеру и, выслушав от красавицы слова благодарности, спросил, не знает ли она, как проехать к усадьбе Корфов.
Незнакомка взволнованно взглянула на него и на чистом русском языке, который был так же безукоризнен, как и ее французский, спросила с тревогой:
- У Вас новости от Владимира Ивановича?
- Нет, просто я друг барона. Вот хочу заглянуть в его усадьбу, может быть нужна моя помощь. Перед отъездом Владимир просил меня позаботиться о его дочери.
- Так Вы князь Репнин?
- Да, - недоумевая, кем могла бы быть красавица, ответил Михаил.
- Я провожу Вас до усадьбы, - сказала незнакомка. И добавила с каким-то беззащитным вызовом: - Меня зовут Анна Платонова. Думаю, Владимир Иванович говорил Вам обо мне.
Михаил смешался. Он не мог поверить, что эта рафинированная красавица с изысканными манерами и совершенным французским, которая украсила бы любой аристократический салон, и есть бывшая крепостная Владимира. Когда друг сказал, что у него есть дочь от крепостной, Михаил представил себе статную деревенскую красотку, вполне довольную своей судьбой барской любимицы. Но эта Анна вряд ли была счастлива своим положением, мелькнуло у него в голове.
- Если Вам, князь, неприятно мое общество, я могу объяснить, как проехать, и Вы побеседуете с управляющим, - неправильно истолковала его растерянность Анна.
- Нет-нет, я очень рад познакомиться с Вами, Анна. Зовите меня, Михаилом, ведь я старый друг Владимира. Извините, но я удивился, увидев, что у Вас будет ребенок. Владимир ничего не писал мне об этом.
Анна снова приветливо заулыбалась. Она сразу почувствовала доверие к открытому и искреннему князю.
- Я решила не сообщать Владимиру до родов. Он на войне, и мы не хотим его тревожить.
Сердце Михаила сжалось. Что будет с этой нежной красавицей, если Владимир действительно погиб? Выстоит ли она, когда жестокий и лицемерный свет начнет ее преследовать. Что ж, он готов стать защитником Анны и позаботиться о ней и о детях Владимира.

19

В мягкой свежести летнего утра уже чувствовалось приближение дневного зноя. Капли росы поблескивали на клумбах и дорожках усадьбы. Безмятежную тишину нарушал лишь птичий щебет. Князь Репнин сидел на ступеньках у входа в дом. Он склонил голову, изо всех сил обхватив её руками, и молился о спасении рабы божьей Анны. Собственное бессилие измучило его. Казалось, томительное ожидание никогда не кончится. Сейчас он был готов жизнь отдать, лишь бы у Анны все было хорошо. За последние месяцы она стала для него дороже всего на свете. Михаил не мог прожить недели, не видя ее ласковых глаз, не слыша нежного голоса, хрустального смеха. Князя словно околдовали, и он не заметил, как это случилось.

Долгие три недели после письма Долгорукого не было новостей о Владимире. Эти дни показались Михаилу вечностью. Тоска по пропавшему другу и сострадание к Анне переполняли его, окрашивая обычно приветливый мир в мрачные цвета. Князь скрывал ото всех печальную весть, надеясь на лучшее. Но все чаще и чаще он думал с грустью, что ему придется сказать правду, явившись причиною Аниного горя. Михаил стал часто бывать в поместье Корфов. Ему хотелось скрасить Анино одиночество, хоть чем-то порадовать ее. Анна любила читать, и он привозил ей книжные новинки. Несмотря на беременность, она продолжала упорно заниматься музыкой, и он покупал ноты, играл с ней в четыре руки, аккомпанировал, когда она пела. Ему хотелось побаловать Анну, и он дарил цветы, сладости и милые безделушки, хоть ненадолго прогонявшие грусть с ее прекрасного лица.

Когда пришла долгожданная весточка от Владимира, у князя словно камень свалился с души. Он чувствовал себя, как осужденный, накануне казни получивший помилование. В письме Корф коротко писал ему, что был ранен, потерял много крови и вдобавок подхватил лихорадку. "Но на мне, милый Мишель, как ты помнишь, все быстро заживает", - улыбаясь, перечитывал Михаил слова друга. Владимир торопился быстрее вернуться в строй, но вскоре бои на Кавказе сменило перемирие. Теперь Михаил мог не волноваться о судьбе Анны, оставив свои заботы. Но дело было сделано, он уже не мог жить без неё. Князь говорил себе, что дождется возвращения Владимира, убедится, что у Анны все хорошо, и перестанет думать о ней. И сам себе не верил.

Варвара выглянула на крыльцо и жалостливо покачала головой: как беспокоится-то князь. Не спал всю ночь и есть отказывается.
- Барин, Михаил Саныч, радость-то какая! У Аннушки мальчик родился: здоровенький, голосистый, а уж красавчик, просто загляденье. Весь во Владимира Ивановича. Она и назвать его решила Владимиром.
Михаил вскочил на ноги:
- А сама она как себя чувствует?
- И с Аней все хорошо, только вот намаялась, бедняжка. Доктор сказал, что мы век должны Сычиху благодарить. Если б она не помогла, да чудом каким-то ребеночка не повернула, то и мы бы сейчас не радовались.
Князь был счастлив, словно сам стал отцом.
- Варвара, можно Анну навестить?
- Пока нет. И так уже доктор ругается, что она взялась письмо писать барину. Говорит, роды нелегкие были. Лежать ей надо. А она, непослушная, хочет поскорее обрадовать Владимира Ивановича…

20

Генерал Головин недовольно вздохнул:
- Владимир Иванович, я говорю не как командир, а как старший товарищ. В Вашем возрасте немногие удостаиваются чести быть представленными к чину полковника. Перед Вами открываются удивительные перспективы. Я имею в виду не банальную карьеру, а служение России, возможность принести ей пользу. Поэтому прошу Вас не торопиться и все обдумать. Вы можете сказать мне, в чем причина столь неожиданной просьбы об отставке?
Ответ последовал незамедлительно. Взвешивая каждое слово, барон Корф произнес:
- Это не секрет. Я собираюсь жениться.
Головин по-отечески заулыбался. Ироничного Корфа трудно было представить в роли пылкого влюбленного, и вот... Впрочем, генерал не был солдафоном и знал толк в нежных чувствах:
- Помилуйте, разве это причина? Вам надо быть ближе к предмету любви? Служба - не помеха. После успешных операций на Кавказе, меня переводят в Санкт-Петербург. Займусь реформами в армии. И Вы поможете мне в этом непростом деле. Надеюсь, согласны ехать со мной в столицу?
Владимир покачал головой:
- Спасибо за заботу, Евгений Александрович. Но я не смогу остаться в армии после женитьбы. Мой выбор не будет одобрен.
- Так кто же Ваша невеста? Надеюсь, не актриса?
- Нет. Это воспитанница моего отца, Анна Платонова.
- Уверен, что Ваш батюшка воспитал барышню, достойную Вас.
- Да. Лучше нее нет никого, но… Анна - бывшая крепостная.
Генерал удивленно замер на месте. Он знал, как болезненно самолюбив Корф. Стремление барона всюду быть первым импонировало Головину. Глядя на целеустремленного молодого офицера, генерал вспоминал себя в молодые годы... И вот, надменный аристократ, перед которым открывается блестящая карьера, собирается отказаться от всего, чтобы жениться на девушке без роду, без племени. Неужели гордый, порой циничный барон так безумно влюблен? Головину так и хотелось напомнить Владимиру, что эта женитьба разлучит его не только с армией. Общество отвернется от него. И вряд ли самая прекрасная девушка сможет заменить весь мир. Головин поднял глаза и наткнулся на строгий взгляд Корфа, без слов сказавший генералу, что его протеже все отлично понимает. Пожалуй, первый раз у вечно насмешливого барона было такое серьезное лицо. Генерал кашлянул и с неожиданным сочувствием произнес:
- Владимир Иванович, все же я очень хочу, чтобы Вы не торопились. Даю Вам отпуск для раздумий. Если Ваше решение останется неизменным, то через месяц Вы найдете меня в Санкт-Петербурге, и я без лишних вопросов приму Вашу отставку…

Владимир вышел от генерала Головина и усмехнулся. Ему дают время образумиться. Напрасно. Он никогда не откажется от своего счастья. А месяцы, прожитые в поместье вдвоем с Анной, были единственным счастливым временем в его жизни. Он любил и был любим. После письма Анны у него не было в этом сомнений. Каждая строка шептала ему - любимый. Милая моя девочка! Она родила мне сына. Наследника. И назвала моим именем. Разве это не признание в любви. Как же тяжело ей было одной. Нет, она ни на что не жаловалась. Но сердце Владимира сжалось, когда он увидел, каким неровным, торопливым почерком написано письмо. Обычно она была такой аккуратной. Просто леди Совершенство. Барон сразу понял, как спешила Анна поделиться с ним радостью. Глупенькая, ну зачем было хранить всё в тайне? Понимаю, ты берегла меня. И зря. Я хочу забрать все твои горести и трудности. Для меня будет счастьем нести их вместо тебя. Лишь бы ты была счастлива. Лишь бы ты была рядом…

21

Владимир взял новую пригоршню земляники, не спеша, раздавил языком о нёбо и запил ледяным молоком, принесенным из погреба Варварой. До чего же хорошо дома! Показалось, что не было долгих месяцев разлуки, так привычно, по-старому встретили его в усадьбе. Радостно поспешил навстречу старенький управляющий. Варвара бросилась накрывать на стол для любимого барина. Но были и перемены. Губы Владимира растянулись в счастливой улыбке. Дом словно наполнился светом. Два маленьких человечка, Верочка и Володенька, как два солнышка, согрели всё вокруг, наполнили усадьбу звонкими голосами.
- Детки-то мастью в Олениных пошли. Темноволосые, как Ваша матушка, барин. А до нее все Корфы русые были, - приговаривала Варвара, пока он любовался и нянчился с детьми. - Жаль, с Аннушкой Вы разминулись. Она теперь только к вечеру вернется. Князь Репнин долго ее уговаривал поехать. Все не соглашалась. Как чувствовала, что Вы приедете. Да уж больно просил князь: дядюшка его хотел Анино пение послушать. Вот и решила уважить старика: съездить, спеть. Ведь князь Оболенский дружил с Вашим батюшкой.
- Варвара, а он, насколько я помню, директор императорских театров?
- Ой, простите, барин. Не знаю...
Темнело… Верочка уснула. Маленького Володю унесла кормилица. Владимир отпустил слуг, зажег свечи в гостиной и удобно устроился в кресле с книгой, ожидая Анну. Шло время. Свечи догорели. Уставший с дороги барон задремал. Проснулся он от стука дверей. Владимир улыбнулся и поспешил навстречу Анне, радостно прислушиваясь, как она щебечет внизу.
- Миша! Я и не ожидала, что мое пение будет иметь такой успех. Но какой вы хитрец! Если бы я знала, что на вечере будут император с императрицей, никогда бы не решилась поехать.
Михаил задорно рассмеялся в ответ.
- Значит я уже не образец добродетели, как Вы давеча меня величали?
- Нет, я от слов своих не отказываюсь. Просто поняла, что и на солнце есть пятна, - притворно вздохнула Анна. - Вы знаете, Миша, Ваш дядя снова предложил мне стать актрисой императорского театра.
- Что же Вы ответили? Надеюсь, отказались. Иначе Владимир зарежет меня, как абрека, когда вернется с Кавказа, - все в том же шутливом тоне продолжал Михаил.
- Миша, Вы шутите, а я… Я ответила Вашему дяде, что должна подумать.
При этих словах Анны Владимир остановился и незамеченный замер на лестнице.
- Аня, но как же Верочка с Володей?
- Миша! Они - самое главное в моей жизни. Но ведь у многих актрис есть дети. Разве плохо, если я начну служить в императорском театре. Стану известной актрисой. Буду получать жалованье. Не смейтесь. Я спросила у Вашего дядюшки. Оказывается, хорошая актриса получает очень приличные деньги.
Михаил уже не смеялся. Он подошел к Анне близко-близко и спросил:
- А как же Владимир?
Анна вздрогнула:
- Уже поздно. Я и так задержала Вас, Миша. Вам надо спешить, чтобы не возвращаться в полной темноте.
- Ничего, дорогу я хорошо знаю - найду с закрытыми глазами, - улыбнулся Михаил и уже серьезно продолжил: - Анна, Вы не хотите разговаривать со мной о Владимире. Что ж, я не буду тревожить Вас вопросами. Но я хочу, чтобы Вы знали: я не только друг Корфа. Я еще и Ваш друг. Вы всегда можете рассчитывать на меня, - голос Михаила дрогнул. - Аня, обещайте, если Вам понадобится помощь, Вы обязательно вспомните обо мне.
Владимир с каменным лицом выслушал, как Аня попрощалась с Мишелем, повернулся и задумчиво пошел к себе в спальную. За эти минуты он услышал слишком многое, чтобы спокойно встретиться с Анной. Он все обдумает и поговорит с ней утром. Две наставницы - разлука и война - научили барона быть сдержанным и терпеливым.

22

Владимир стоял у открытого окна. Свежий ночной воздух медленно заполнял комнату. Легкие шаги Анны прошелестели по коридору. Владимир слышал, как она тихо заглянула в детскую, проверяя: все ли в порядке с детьми. Снова раздались Анины шаги. Потом дверь ее спальной хлопнула, закрываясь. И все стихло.
Сегодня вечером он узнал много неприятного. Любовь Анны снова казалась химерой. Да, она назвала их сына Владимиром, написала торопливое письмо, заставившее его бросить всё и примчаться к ней. Но почему он решил, что она его любит? Особенно больно было то, что Анна не рассчитывала на него. А может, не хотела зависеть от бывшего барина? Иначе бы не думала так серьезно о жалованье актрисы императорского театра. И какой черт нашептал Мишелю отвезти Анну к дяде? Он знал, как упряма его любимая. Нелегко будет отговорить ее от однажды принятого решения.
Владимир ухмыльнулся. Мало ему неожиданно проснувшейся в Анне любви к театру. Вдобавок Мишель заболел той же болезнью, что и он. Теперь два друга околдованы одной и той же красавицей. Сомнений не было. Стоило только услышать, как нежно разговаривал с Анной Миша, чтобы понять, как сильно он влюблен. Владимир нахмурился: они ворковали, как два голубка. Никогда он не видел Анну такой открытой и беззаботной. С ним она всегда словно чего-то недоговаривала, а с Мишелем ей было легко и приятно. - Что тут удивительного? Они оба такие добрые и милые, вот им и хорошо вместе, - с горькой иронией подумал Владимир. - И давно это длится? - задал он себе невеселый вопрос. - Наверное, да. Миша уже и дорогу до поместья с закрытыми глазами находит.
На мгновение от ревности потемнело в глазах. Владимир сжал губы. Он никому не уступит Анну. В голове мелькнула недобрая мысль, может, зря он дал ей вольную. Сейчас мог бы делать с ней всё, что угодно. Но разве ему нужна её покорность? - Нет. Ему нужна ее любовь. И он добьется своего! Владимир успокоился и взял себя в руки. - Ему не о чем беспокоиться. Мишель перестанет приезжать в усадьбу, и не будет мешать им с Анной. Владимир вспомнил, как хорошо им было вдвоем, до его отъезда на Кавказ. Как таяла Анна от его поцелуев, как блестели ее глаза в минуты страсти. Это не могло быть притворством. Его нежность и внимание вернут это блаженное время. А чтобы Аня не беспокоилась о будущем и выбросила из головы мысли о театре, завтра же они обвенчаются.
Луна спряталась за облаками, и звезды стали светить ярче. Всё было обдумано и решено. Оставалось дождаться утра.

23

В это утро Анна проснулась рано. Словно кто-то тронул ее за плечо и сказал: "Вставай, не то проспишь все на свете". Когда Анна спустилась вниз, Полина уже хлопотала, накрывая на стол.
- А для кого еще один прибор, Поля? Мы кого-то ждем?
Полина удивленно вытаращила на нее глаза.
- Так ведь барин, Владимир Иванович, вчера приехал. Он весь вечер ждал тебя, Анна. Неужто так и уснул, не встретив?
- Да, Поля, я вчера поздно вернулась.
- Смотри, Аня, недоволен будет барин твоей поездкой с князем. Уж, какой мой Никитка добрый, а и то порой глазами зыркнет, если ему что покажется не так.
"Никита тебе, Полина, законный муж. А кто мне Владимир?", - подумала Анна. Но сердце ее радостно забилось, а ноги сами понесли к нему. Вернулся! Сколько раз она молилась, просила у бога об этом. И вот Владимир дома, живой, невредимый.
Она осторожно открыла дверь. Барон еще спал. Аня тихонько подошла к его кровати и замерла. Она и забыла, как непозволительно красив Владимир, как от одного взгляда на него путаются в голове мысли, пылают щеки и немеют колени... Анна осторожно присела на краешек кровати. Действительно, кто он ей? Пока Владимир был на Кавказе, она ждала и не вспоминала, каким насмешливым и порой жестоким он бывал с ней. Как однажды ночью пришел и сделал своей. Он был ее хозяином и имел на это право. Как бы он поступил, посмей она оттолкнуть его? Анна не знала ответа на этот вопрос. Тогда, после первого же поцелуя, все мысли вылетели из ее головы, по телу разлилась сладкая истома, лишившая ее воли и желания сопротивляться. В ту ночь она сама хотела быть соблазненной.
Давно, когда Иван Иванович был жив, Анна любила, читая романы, представлять Владимира на месте благородных героев. Это он был рыцарем, преданно и нежно любящим ее. Но в жизни все оказалось не так. Владимир заботился о ней, исполнял капризы, всегда был ласков и снисходителен. Было ли это любовью? Или просто благодарностью за те удовольствия, которые она дарила ему по ночам? Не этого хотелось Анне. Она мечтала, чтобы Владимир восхищался ей, без устали говорил о своей любви. Но как могла крепостная добиться этого от собственного барина?
Анна вспомнила вчерашнее выступление, восторги и похвалы, расточаемые в ее адрес. Даже императрица прослезилась после ее романса. Мечты унесли Аню далеко… Вот она - известная актриса. Зал рукоплещет ей. И среди тысяч восторженных глаз - его глаза, блестящие, безумно влюбленные… Вот она стоит в роскошном платье, окруженная толпой поклонников. Он подходит, склоняется в рыцарском поклоне и нежно говорит: "Анна, я люблю Вас. Только сейчас я понял, как Вы нужны мне. Если Вы не полюбите меня, я умру…"
Владимир пошевелился во сне, и Анины мечты развеялись, как легкое облачко в ясный день. Она вскочила с кровати. Сердце испуганно застучало. Наивная, никогда Владимир не преклонит перед ней колено. Сейчас он проснется, бросит на нее ласковый взгляд и лениво поманит ладонью. И зачарованная темным бархатом глаз своего хозяина, она послушно обнимет его, снова погружаясь в сладкую истому, забывая обо всем…
Анна попятилась и махнула рукой, пытаясь прогнать наваждение. Как странно, она давно уже свободна, но его власть над ней не исчезла. Нет, она не станет его будить. Ей нужно подготовиться к встрече с Владимиром. Он увидит не беспомощную рабыню, а женщину, достойную его любви. Анна тихо вышла из спальной и аккуратно закрыла тяжелую дверь.

24

Владимир проснулся в отличном расположении духа. Утро прогнало ночные тревоги. Было смешно вспоминать свои сомнения и страхи. О чем он беспокоился? В конце концов, Анна - мать его детей. Жизни их давно связаны, ему ни к чему робеть и бояться отказа.
Владимир сладко потянулся. Легким движением спрыгнул с постели. По армейской привычке, быстро привел себя в порядок. Спустился к Варваре на кухню и велел готовиться к празднику. Послал Никиту за отцом Павлом, распорядился украсить домашнюю церковь к венчанию, занял всех слуг радостными хлопотами и поспешил к Анне.
Она ждала его в столовой. Встала навстречу с приветливой улыбкой:
- С возвращением, Владимир. Как я счастлива, что Вы дома, - такой ослепительно красивой он никогда ее не видел.
Показалось, что эта изысканная красавица в нежно-голубом платье сошла со страниц волшебной сказки.
Подошел и хотел привычно обнять, но смутило что-то новое в Аниных глазах. Вместо желанных объятий склонился к ее руке и поцеловал, задержав в своей ладони. Поднял голову и, слегка прищурившись, всмотрелся в прекрасное лицо. Действительно, счастлива, но зачем-то возвела между ними невидимую преграду. Он бы поверил, что год разлуки изменил ее, но вчера, с Мишей, она была прежней. Не этой повзрослевшей, серьезной и строгой Анной. Хотите поиграть в кошки-мышки, госпожа актриса? Боюсь, что мышка - это Вы. Что ж, сделаем вид, что поверили новой роли Анны Платоновой…
Они чинно сели за стол. Завели за завтраком легкую беседу. Анна мило пересказывала домашние события. Он с юмором говорил что-то про военные будни.
За чаем, наклонившись к ней, он тем же светским тоном сообщил:
- А у меня для Вас две приятные новости. Во-первых, я приехал не в отпуск, а навсегда. Оставляю военную службу.
Ее голубые глаза радостно сверкнули, но губы сложились в вежливую улыбку и с поучающей заботой произнесли:
- Владимир, служба в армии - всегда была Вашей мечтой. Вас ждет блестящее будущее. Простите мое вмешательство, но вы всё обдумали? Стоит ли хоронить себя в деревне?
Владимир усмехнулся. Вот как она представляет себе жизнь в усадьбе! Поэтому и мечтает о службе в императорском театре? Неужели думает, что он позволит матери своих детей стать актрисой?
- Мое решение неизменно. А вторая новость Вам не интересна?
- Буду рада ее услышать.
- Сегодня состоится наше венчание. Отец Павел приедет через час.
Все так же пристально наблюдал за ней. Голубые глаза широко открылись. Что в них промелькнуло? Радость? Обида? Смятение? Он не мог понять. Вопреки железной выдержке в нем медленно нарастал гнев. Этот ангелочек, еще год назад радостно деливший с ним восторги любви, не торопился с благодарностью упасть в его объятья.
- Владимир, спасибо Вам за Ваше предложение. Я понимаю, на какую жертву вы идете, - произнесла Анна с чувством и спокойно добавила: - Я должна подумать.
Гнев охватил Владимира: его бывшая крепостная собиралась подумать: достоин ли он стать ее мужем. Ревность добавила пару шипов: может, она вспомнила о милом Мишеле?
Он властно взял ее за подбородок и, заглянув в глаза, насмешливо сказал, с трудом сдерживая ярость:
- Вы предпочитаете оставаться моей наложницей?
С наслаждением увидел, как обиженно задрожали ее розовые губы, и ядовито добавил:
- Боюсь, что мне будет трудно и дальше получать монаршее разрешение на усыновление всё новых детей. А Вы, мой ангел, дарите мне их ровно раз в год.
Злость прошла, когда увидел стоящие в ее глазах слезы. С запоздалым сочувствием нежно коснулся ее щеки:
- Анна, венчание через час. Вы великолепны в этом платье. Я бы просил Вас ничего не менять. Но если для церемонии Вам что-то надо, скажите мне и …
Анна перебила его:
- Мне нужно только одно: время подумать.
Она резко встала и выбежала из комнаты. Услышала ли она его слова, брошенные вслед?
- У Вас есть ровно час для раздумий.

25

Анна металась по комнате. Она не могла понять себя, не знала, как поступить. Сбывалась ее мечта. Сегодня их с Владимиром назовут мужем и женой. Почему же так болезненно сжимается сердце в груди? Она не наивная девочка. Ей не нужен красивый спектакль с признанием в любви, пылкими взглядами и поцелуями. Но Владимир даже не спросил, согласна ли она стать его женой.
Что ждет ее после венчания, когда он станет ее супругом и господином. Она снова будет во власти человека, который не уважает ее, не интересуется ее мнением, относится к ней, как к игрушке. Он решает все за нее. Сегодня хочет видеть своей женой. А что будет завтра? У неё нет родных, близких. Кто поможет, если Владимир пожалеет о женитьбе и обрушит на нее свой гнев?
Но разве она имеет право отказать ему. Он - отец ее детей. Как же она хочет, чтобы они росли в дружной и любящей семье. А Владимир - замечательный и нежный отец. Она помнит, как он нянчился с маленькой Верочкой. Каким был ласковым и внимательным.
А еще, услужливо подсказала ей память, он самый желанный на свете мужчина. Никогда не будет так замирать ее сердце, кружиться голова от взгляда другого. Даже если они расстанутся, она всегда будет любить только Владимира. Но сможет ли она вынести его пренебрежение, а возможно и гнев? Сможет ли перебороть свой страх? Что будет с ней, если она надоест ему?
Вопросы сыпались на Анну, не давая ей возможности опомниться. Слезы застилали глаза. К кому обратиться за помощью? Внезапно, она вспомнила о Сычихе. Добрая женщина, спасшая жизни им с сыном, когда-то сказала Анне, что Владимир любит ее. Она сможет дать мудрый совет.
Вытирая на ходу слезы, Анна выбежала из комнаты, торопливо шагнула на парадную лестницу и, споткнувшись, полетела вниз…

26

Императрица Александра Федоровна отпустила стайку щебечущих фрейлин и радостно шагнула навстречу Василию Андреевичу Жуковскому. Умный и интересный человек, романтик, сохранивший в зрелом возрасте юношескую жизнерадостность и энергию, он был лучшим собеседником во дворце. Но сегодня у императрицы были свои причины для разговора с поэтом. Она хотела кое-что выяснить у любимца.
- Василий Андреевич, помните певицу, исполнявшую романс на вечере у князя Оболенского.
- Ну, как же. Анна… Платонова. Великолепный голос. Её пение тронуло тайные струны моей души. Но особенно мне понравились слова романса, - поэт лукаво улыбнулся. - Помнится, их написал я.
- Вчера на вечере Вы сказали, что она была крепостной барона Корфа. Я до сих пор не могу поверить в это. Анна прекрасно воспитана. А ее манеры сделали бы честь любой из моих фрейлин.
- Князь Оболенский говорил, что барон любил Анну, как родную дочь. Именно благодаря его заботам она получила прекрасное воспитание.
Императрица задумалась.
- Знаете, Василий Андреевич, все же мне не верится, что родители Анны Платоновой - крепостные. Её красота слишком аристократична.
- Вполне возможно. Я, знаете ли, сам не ношу фамилии родного отца.
Александра Федоровна, на миг забывшая необычную судьбу Василия Андреевича, смутилась. (Поэт был усыновлен бедным помещиком Жуковским, жившим на правах приживала у его родного отца, Афанасия Бунина.)
- Анна произвела на меня неизгладимое впечатление. До сих пор вспоминаю ее взгляд, голос. Я хочу помочь ей. Как Вы думаете, можно узнать правду о ее родителях?
- Его Величество, Николай Павлович, ни в чем не может отказать Вам. Думаю, эта просьба не будет для него слишком затруднительна.

27

Анна громко вскрикнула и зажмурилась в ожидании удара, но вместо боли почувствовала, что ее поймали чьи-то заботливые руки.
- Слава богу, я подоспел вовремя, - услышала она добрый Мишин голос. - Что случилось, Аня? Почему Вы плачете? - спросил он, бережно вытирая ей слезы.
Сверху донесся громкий ответ Владимира, примчавшегося на Анин крик.
- Это слезы счастья, Мишель. Сегодня мы с Анной венчаемся.
Репнин остолбенел. Он был счастлив за Анну и Владимира, но сердце его болезненно заныло.
Корф быстро подошел к онемевшему от удивления другу и ревниво забрал Анну из его рук:
- Миш, я рад тебя видеть. Подожди нас в гостиной. Мы скоро вернемся, - и он понёс наверх замершую в его объятьях Анну.
Несмотря на все обиды, ей было хорошо и уютно у него в руках. Хотелось ни о чем не думать, наслаждаясь близостью любимого. Губы Владимира нежно прикоснулись к Аниным волосам. Прерывистое дыхание опалило висок. Потом она ощутила, как легкие, словно дуновение ветерка, поцелуи покрывают лоб, щеки, губы… Ласково обнимавшие руки вдруг задрожали и крепче сжали ее. Сладкое тепло разлилось по телу.
Анна почувствовала, как Владимир бережно опустил ее на кровать и сел рядом. Она медленно открыла глаза и встретила его нежный взгляд.
- Глупенькая, ну разве можно быть такой неосторожной, - прошептал он и погладил ее, как ребенка, по голове. - Я чуть с ума не сошел, услышав твой крик. Обещай мне, что больше не будешь заплаканная бегать по ступенькам.
- Обещаю.
- Ну, вот и славно. А я обещаю никогда больше не давать тебе повода для слез.
Они молча смотрели друг другу в глаза и наслаждались своим счастьем.
- Анечка, я так люблю тебя. Ты - самое главное в моей жизни. Без тебя в неё нет смысла. Ты ведь станешь сегодня моей женой? - дрогнувшим голосом спросил Владимир.
- Да, - словно эхо прошептала Анна.

28

Несмотря на жаркий день в церкви царила торжественная прохлада. Запах ладана смешивался с нежным ароматом роз, украшавших стены. Гулкое эхо под куполом старательно вторило отцу Павлу.
- Имеешь ли ты соизволение благое и непринужденное и крепкую мысль взять в жены сию, которую здесь перед собой видишь? - вопрошал он.
Радостная волна пронеслась в груди Владимира, пьяня сердце и кружа голову.
- Имею, - сверкнули Анне праздничным фейерверком его слова.
Смахнула слезу Варвара:
- Чисто два голубка стоят рядышком, - шепнула она Полине
- А говорят, чудес не бывает, - отозвалась та, дивясь на счастливую пару.
- Аннушка-то до чего хороша, - залюбовался Никита и вздрогнул от ревнивого щипка Поли.
- Венчается раб Божий Владимир рабе Божьей Анне…
Словно крылья выросли у Ани. Забыты тревоги, сомнения. Всегда они будут вместе: в горе и в радости, в здравии и в болезни.
- Даруй им плод чрева, доброчадие, единомыслие в душах, возвысь их, как кедры ливанские, как виноградную лозу с прекрасными ветвями…
Болит душа у Миши. Признался он себе, что любит. И нет ему никакой надежды.
- И спросим новобрачным благословения на новую жизнь в мире и правде…
Ангелы поют "аллилуйя" в сердцах Анны и Владимира.
Открылись церковные врата. Яркий солнечный свет ослепил молодых.
Радостные крики встретили их на пороге. Улыбки. Смех.
Нежно обнял и поцеловал муж свою красавицу-жену.
Заискрилось, закипело шумное веселье.
И вдруг, праздничное ликование сменила гнетущая тишина. По испуганной толпе прошелестело:
- Сычиха… Сычиха…
Народ боязливо расступился. Рыжеволосая женщина с бездонными темными глазами медленно подошла к молодым.
Приветливая улыбка на губах Анны расцвела и пропала, когда увидела она лицо Владимира, полное ненависти…

29

Владимир с отвращением посмотрел на колдунью:
- Как ты посмела явиться сюда?
Сычиха на мгновение замерла, судорожно глотнула воздух и тихо промолвила:
- Я пришла поздравить вас…
Барон задрожал от гнева:
- Уходи. Тебе здесь не место. Скажи спасибо, что на свободе, хотя должна на каторге гнить.
- Володя! Ты же знаешь, твой отец простил меня.
- Отец простил, а я нет. Тебе этот грех ничем не замолить.
Сычиха тяжело вздохнула:
- Много грехов на мне, но в этом я не повинна. Я исполняла Верину просьбу.
Владимир сверкнул глазами:
- Значит, я тебя, ведьма, благодарить должен. А ну, пошла прочь!
Анна нежно тронула его за плечо, но разгневанный барон даже не почувствовал ее прикосновения.
- Володя! Ради меня, прости эту женщину, - умоляюще произнесла молодая баронесса.
Муж не слышал ее. Глядя тяжелым взглядом на Сычиху, он мрачно ждал, пока та уйдет.
- Не проси за меня, Анастасия, - виновато сказала колдунья. - Моей вины перед тобой не измерить. И век мне ее не замолить - никогда ты меня не простишь.
Анна стояла, ничего не понимая. Сычиха горько вздохнула и, повернувшись, медленно побрела прочь. Сердце молодой баронессы заныло от жалости, такой одинокой и несчастной показалась ей колдунья. Она снова жалобно попросила мужа:
- Володя, останови ее. Сычиха нас с Володенькой спасла. Если б не она, не жить нам!
Владимир крепко сжал жену за плечи и сквозь зубы проговорил:
- Ты ничего не знаешь. Никогда не проси у меня за старую ведьму. Слышишь?
На глазах Анны выступили слезы:
- Это ты ничего не знаешь и не хочешь слышать. Отпусти, мне больно.
Увидев, что ещё чуть-чуть и молодая жена зарыдает, Владимир ужаснулся. Боже, что он натворил из-за проклятой несдержанности. Омрачил ссорой самый чудесный день своей жизни. Объятья опомнившегося барона стали нежными и ласковыми. Он склонился к жене, собираясь вымолить прощение и утешить её, но вышедший из церкви Репнин помешал ему …

30

Миша не поверил своим глазам: опять Анна плачет. И это Корф сделал ей больно - он с силой сжимает хрупкие плечи жены, а она жалобно просит отпустить её.
В одно мгновение Репнин подлетел к другу и оттолкнул от Анны. Застигнутый врасплох, Корф разжал руки, и Аня, выскользнув из его объятий, бросилась догонять Сычиху.
Владимир рванулся за женой, но Михаил крепко сжал его руку и развернул лицом к себе.
- Репнин, немедленно отпустите меня, - холодно произнес Корф. - вы не понимаете, во что Вы ввязываетесь.
- Я все прекрасно понимаю и не позволю тебе обижать Анну, - горячо возразил князь.
- Анна - моя жена, и ты не смеешь вмешиваться в наши отношения, заруби себе на носу, - закипая от гнева, произнес барон и, зло ухмыльнувшись, добавил: - Или тебе ревностью все мозги отшибло?
- Ревность здесь не при чем, - выкрикнул в ответ Михаил.
- При чем, Миш! Ох, при чем! Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на мою жену. Не смей приближаться к ней, - отчеканил Владимир: - Иначе, будешь иметь дело со мной!
- Думаешь испугать меня? И не надейся! Ради Анны я готов на всё!
- Ах, вот как?! - Владимир задрожал от ярости.
Приятели с ненавистью уставились друг на друга. Казалось, еще минута и вспыхнет драка. Первым пришел в себя Корф.
- Есть только один способ выяснить наши отношения, - медленно проговорил он.
Понимание промелькнуло на лице Репнина, и он согласно кивнул другу:
- Я к Вашим услугам, сударь.
- Очень рад, завтра же наши секунданты обсудят место и время дуэли…
Владимир отвернулся от друга, разом ставшего соперником. Торопливо поискал глазами Анну. И с тревогой вздрогнул, нигде не увидев её. Никто из присутствовавших на венчании не мог сказать ничего вразумительного. Гости и дворовые, заглядевшиеся на скандал, не заметили, как молодая баронесса побежала вслед за колдуньей и скрылась в начинавшемся за церквушкой лесу.

31

Пока Анна пыталась уговорить Владимира, Сычиха успела уйти далеко. Её темное платье едва мелькало впереди, между деревьями. Аня торопливо побежала за колдуньей. Ей хотелось догнать и хоть чем-то утешить несчастную женщину. Молодая баронесса никак не могла понять, за что её муж так ненавидит Сычиху. Он никогда раньше не упоминал ее имени. И Анна даже подумать не могла, что барон знает колдунью. В раздумьях о Сычихе Аня не заметила, что лес становится все глуше. Она уже не бежала, а с трудом продиралась сквозь густые ветви. А колдуньи нигде не было видно.
- Сычиха, подожди! - громко крикнула Анна, но ей ответило только гулкое эхо: - …жди…
Вокруг не было ни души. Баронесса с огорчением поняла, что ей не догнать Сычиху. Надо было возвращаться.… Найти обратный путь оказалось нелегко. Расстроенная Анна долго плутала. Незаметно погода испортилась. Небо потемнело. Начал накрапывать дождь. Ане стало казаться, что она никогда не выберется из лесу. Её волосы и платье промокли. Свадебная фата потерялась. Анино отчаяние достигло предела, когда впереди мелькнул спасительный просвет. Не прошло и минуты, как она вышла на дорогу. Между тем мелкий дождик стал проливным ливнем. Анна дрожала от огорчения и холода, а до дома было далеко.
Она стояла, решая, в какую сторону пойти, когда раздалось лошадиное ржание, и подъехала карета. Из открытой двери выглянул местный помещик Андрей Платонович Забалуев:
- Ба, кого я вижу! Какая нимфа мокнет под дождем, - проскрипел старый жуир. - Анна Платонова, если меня не обманывают глаза? Помнится, покойный барон Корф знакомил нас. Буду рад спасти от дождя юную красавицу. Прошу в мой экипаж.
Противно ухмыляющийся помещик не располагал к доверию, но дорога была пустынна, а дождь лил, как из ведра. К тому же Забалуев - предводитель дворянства и лицо известное в уезде. Приходилось соглашаться на его помощь.

32

Несмотря на репутацию добропорядочного помещика, за Андреем Платоновичем водились и мелкие грешки, и грязные дела покрупнее. Тайной страстью Забалуева были карты, в которых ему катастрофически не везло. Вот и вчера он проигрался в пух и прах местному судье. Надо было отдавать долг. Если бы Андрей Платонович задолжал кому другому, то легко расплатился бы фальшивыми купюрами, которых у него всегда водилось в избытке. Но не мог же он отдать ими долг представителю уездной власти. Забалуев мучительно размышлял, где бы раздобыть денег, когда увидел на дороге мокнущую под дождем Анну. - Любимица двух Корфов, - цинично подумал он. - И, видимо, сбежала от младшенького. Да-да-да. Пора крошке подыскать нового покровителя. Бог троицу любит.
В голове у Забалуева быстро созрел хитроумный план. Сам он любил барышень посочнее, но красоту Анны оценить мог. Новым "покровителем" красавицы должен был стать приятель Андрея Платоновича, за скандальные похождения высланный из столицы в Архангельск. - Этот ангелочек должен понравиться старому развратнику, - размышлял Забалуев. - А полученных за красотку денежек вполне хватит и долг отдать, и снова в картишки перекинуться. Спрячу ее у себя, а завтра отправлю в Архангельск с надежным человеком.
Рассыпаясь перед Анной в любезностях, Забалуев сказал, что ему нужно срочно ехать к себе усадьбу, и пообещал по приезду послать своего кучера отвезти красавицу домой. Но в усадьбе Андрей Платонович перестал церемониться, позвал здоровенную дворовую девку и приказал ей заняться Анной: вымыть, переодеть в сухое и накормить. Надо было позаботиться о ценном товаре. От возражений Анны Забалуев отмахнулся, как от капризов ребенка. А когда та начала шуметь и звать на помощь, рассмеялся и сказал, что люди его глухи и немы к чужим крикам и слушают только его приказы. Велев девке не спускать с Анны глаз, помещик ушел прочь, довольно насвистывая веселенький мотивчик.

33

Ночь после свадьбы стала самой страшной в жизни Владимира. Он с трудом держал себя в руках, не позволяя думать о худшем. За несколько часов он постарел на добрый десяток лет. На лбу залегла скорбная складка. Глаза окружили глубокие тени. Горько сжались красиво очерченные губы. Барон не переставал проклинать свою вспыльчивость. Он сам не верил, что был так груб. Бедная Анечка, она такая нежная, хрупкая. Владимир, не задумываясь, убил бы любого, осмелившегося обидеть её. А сам… Только что клялся перед богом быть её защитником, собирался холить и лелеять. И вот, вместо свадебного торжества Анна одна в лесу под дождем. Господи, только бы с ней не случилось никакой беды!
Но бог словно отвернулся от Владимира, поиски пропавшей Анны ничего не дали. Несколько раз барон с людьми прочесал лес, даже съездил к избушке Сычихи. Ани нигде не было. Уже под утро ему мелькнул луч надежды. На ветке ели, недалеко от проезжей дороги, Владимир увидел её свадебную фату. - Значит, Анечка всё же выбралась из лесу, - обрадовался барон. - Но, что случилось дальше? Почему она не вернулась домой?
Владимир не стал тратить время на вопросы. Трезвым умом он рассудил, что надо объехать окрестные поместья и расспросить людей. Видел же хоть кто-нибудь Анну на дороге…
Поместье Забалуева было третьим на пути Владимира. Дворовые люди не открыли барону ворота и отказались разговаривать, ссылаясь на своего барина. Но угрозы Владимира всё же заставили их пойти к Забалуеву…
Андрей Платонович с утра занимался сборами и отправкой Анны. Карета и люди были готовы. Забалуев приказал привести к нему пленницу. Даже расстроенная и осунувшаяся после бессонной ночи, она была прекрасна. Приличной женской одежды в доме у Забалуева отродясь не водилось. Из вымокшего и пришедшего в негодность платья Анну переодели в новый, слишком откровенный наряд. Его глубокое декольте открывало такую соблазнительную грудь, что Андрей Платонович с сожалением подумал, что зря не заглянул ночью к красотке.
Впрочем, время не ждало, и Забалуев быстро описал прекрасной пленнице уготованную ей участь. В ответ, она, презрительно глядя, сказала, что это не сойдет помещику с рук, и возмездие в лице барона Корфа не замедлит себя ждать. Угрозы не понравились Андрею Платоновичу. - Что ж, не хочет по-хорошему - поедет по-плохому, - рассудил он.
Забалуев уже открыл рот, чтобы приказать силой посадить Анну в карету и везти в Архангельск. Но слуга, прибежавший с известием о приезде Корфа, помешал ему. Услышав неприятную новость, Андрей Платонович недовольно поморщился и велел дворовым, как следует спрятать Анну. Увидев надежду, загоревшуюся в глазах девушки, Забалуев злобно улыбнулся и пообещал, что сумеет быстро спровадить ее спасителя.

34

Андрей Платонович не хотел давать повода для лишних подозрений. Расшаркиваясь, он извинился за грубость своей дворни и пригласил Владимира в гостиную. Причин для волнений Забалуев не видел. Свидетелей нет: когда он увозил Анну, дорога была пустынна. Сейчас пленница надежно спрятана. Обыскивать поместье без исправника нельзя, а с Корфом только слуга. Стало быть, он ничего не знает.
- Добро пожаловать, барон, в моё скромное жилище. Располагайтесь - почаевничаем, - елейным голосом проговорил Забалуев.
- Благодарю, мне некогда. Вчера моя супруга баронесса Корф, в девичестве Анна Платонова, заблудилась в здешнем лесу. До сих пор она не найдена. Возможно, Вы или кто-то из Ваших людей видел её на дороге, недалеко отсюда, - Владимир говорил отрывисто, словно с трудом. Барон уже не первый раз повторял эти слова, и с каждым отрицательным ответом у него становилось всё меньше надежды, и все сильнее ныло сердце. А в голове проносилось одно и тоже: "Анечка, ангел мой, только бы ты нашлась. Что я натворил! Не знаю, сможешь ли ты простить меня, но сам я себе этого никогда не прощу".
У Андрея Платоновича непроизвольно отвисла челюсть. "Ну и ну!" - подумал он: "Вот так сюрприз! Молодой Корф женился на собственной крепостной. Да он сошел с ума! М-да… Ситуация-то усложняется. Баронесса Корф - не Анна Платонова".
Знай, Забалуев об этом раньше, ни за что бы не решился на свой опрометчивый и наглый поступок. Но теперь отступать было некуда. "Нельзя позволить Анне рассказать мужу о моих планах", - подумал он:
- Очень жаль, барон, но лично мне ничего не известно. Сейчас распоряжусь расспросить моих людей. А пока, прошу Вас, присаживайтесь, выпейте чайку, а?
Владимир отказался. Он спешил и собирался уехать сразу же, как расспросят дворню. Забалуев не стал настаивать - скорый отъезд барона был в его интересах. Сделав вид, что идет разузнать про Анну, Андрей Платонович вышел из гостиной.
Владимир остался один. Хотя он еле стоял на ногах от усталости, сидеть не хотелось. Он медленно подошел к окну, бросил взгляд на Никиту, держащего коней под уздцы, и замер, не веря своим глазам. На подоконнике лежало кольцо с голубым сапфиром. Владимир узнал бы из тысячи этот знак любви, когда-то подаренный им Анне. - Девочка моя, ты где-то здесь, - прошептал он.
Между тем, Андрей Платонович немного подождал под дверью и, соорудив на лице скорбную мину, вернулся в гостиную. К его удивлению, комната была пуста. От неожиданности Забалуев попятился и тут же ощутил холод приставленного к его голове пистолета. Спустя секунду он услышал спокойный и от этого еще более грозный голос Владимира:
- Тихо, Андрей Платонович. Молчите и слушайте. Хотите остаться живым - исполняйте все мои приказы. Почувствую, что пытаетесь обмануть - стреляю без предупреждения. Ясно?
Забалуев трусливо поднял руки над головой и послушно закивал. Владимир спрятал ладонь с пистолетом под обшлаг сюртука, чтобы не встревожить слуг:
- Прежде всего, опустите руки и станьте рядом со мной. И помните - пистолет нацелен на Вас… Так… А теперь прикажите привести сюда Анну.
Через минуту Анна была в гостиной. Обрадованная, она хотела броситься к Владимиру, но он остановил ее, кивнув на Забалуева:
- Потом, Аня. Сначала господин Забалуев проводит нас до ворот усадьбы…

35

Поместье с перепуганным Забалуевым было далеко позади. Владимир нежно обнял Анну, сидящую перед ним на коне.
- Умница ты моя! Забалуев так и не понял, как всё я узнал. Он даже не пытался отпираться, - Владимир усмехнулся. - Негодяй, оказался ещё и трусом.
- Я услышала, что ты приехал, и сделала первое, что пришло мне в голову, - Анна крепче прижалась к мужу. - Володя, прости. Я заставила тебя волноваться и искать меня всю ночь.
- Анечка, я уже сказал и готов сотни раз повторить, что во всем виноват только я. Ты просто ангел, что простила меня. Я не заслужил этой милости. Но клянусь, что сделаю это. А про Сычиху я давно должен был тебе рассказать. Надеюсь, теперь ты поняла, почему я так расстроился, увидев её на свадьбе.
- Милый, я до сих пор не могу поверить, что она дала яд твоей матери, - на глазах Анны выступили слезы. - А ведь она спасла жизни мне и Володеньке.
- Не плачь, ангел мой, - Владимир нежно высушил Анины слезы теплыми губами. - В каждом человеке столько всего намешано: и хорошего, и плохого. Давай не будем говорить об этом сейчас… Рядом с тобой мне хочется забыть обо всем на свете, - барон бросил на молодую жену такой страстный взгляд, что у неё закружилась голова. Потом он по-мальчишески задорно усмехнулся и нежно провел кончиком пальца по границе глубокого декольте Анны: - При желании даже в Забалуеве можно найти что-то хорошее: он большой знаток дамской моды. И я полностью одобряю его вкус.
- Володя, ты смущаешь меня, - заулыбалась покрасневшая Анна.
- Любимая, дай мне только добраться до поместья. Там я смущу тебя гораздо сильнее. И обещаю, ты останешься довольна.

36

В это счастливое для Анны и Владимира утро, Михаил был невесел. Великий князь Александр, к которому он явился для ежедневного доклада, сразу заметил подавленное настроение своего адъютанта.
- Князь, Вы сегодня чем-то расстроены? - без обиняков приступил к расспросам наследник престола.
Репнин вымученно улыбнулся и заверил его высочество, что у него все в порядке. Но Александра нелегко было сбить с толку.
- Михаил, забудьте, что перед Вами наследник престола. Мы же друзья, черт возьми. Сколько раз я делился с Вами своими сомнениями и огорчениями. Неужели я не заслужил ответной искренности?
- Ваше высочество, то, что случилось со мной, не только моя тайна.
- Значит, тайна всё же есть? Ну, так не томите, рассказывайте князь, - Александр клятвенно приложил руку к сердцу: - Уверяю, Вы можете мне доверять.
Репнину не хотелось занимать внимание его высочества своими неприятностями. И он решился на полуправду:
- Я поссорился со своим лучшим другом.
- А Вы мне говорили, что Ваш лучший друг, барон Корф воюет на Кавказе, - удивился Александр. Он знал Корфа только по рассказам адъютанта, но, несмотря на это, испытывал глубокую симпатию к барону. Корф был симпатичен ему как храбрый офицер, а еще более, как человек, который, как и сам Александр, любил прекрасную женщину и не мог быть с ней из-за сословных различий. Репнин был скуп на рассказы о друге, но в минуты задушевных бесед Александру удалось вытянуть из искреннего и впечатлительного князя кое-что о бароне. И его высочеству было приятно узнать, что не он один страдает от мук неравной любви.
- Вчера Владимир вернулся к себе в усадьбу и обвенчался со своей любимой, - рассказывал Репнин. - А я со своей ссорой испортил им свадьбу.
- Князь, не могу поверить, что Вы хоть что-то можете испортить. Но, даже если Вы в чем-то виноваты, это не повод для глубокой тоски. Уверен, Вы помиритесь со своим другом.
- Боюсь, все зашло слишком далеко, - вырвалось у Репнина.
Наследник встал, подошел к Михаилу и внимательно всмотрелся в его измученное бессонницей лицо. Догадка мелькнула в глазах Александра:
- Вы вызвали барона на дуэль? Да? Ну, что же Вы молчите!
- Дуэли запрещены законом.
- Я прекрасно это знаю. Меня интересует другое. Вы действительно будете драться на дуэли с лучшим другом?
- Не знаю, Ваше высочество. Наша ссора с Владимиром произошла так неожиданно. Мы оба действовали сгоряча.
- И теперь Вы жалеете об этом?
- Тоже не знаю. Иногда мне кажется, что я не разобрался и поспешил с выводами. А иногда, что просто обязан стреляться с ним, если я благородный человек.
- И Ваша ссора, конечно, из-за дамы.
Михаил вздохнул и кивнул головой. Наследник в возбуждении заходил по комнате:
- Репнин, я буду Вашим секундантом.
- Но…
- Никаких "но", возражения не принимаются. Давайте обсудим все детали…

37

Летний полдень был безмятежен. В воздухе стоял пряный аромат согретых солнцем маргариток, бархатцев и левкоев. Ветерок гулял по пустынным дорожкам усадьбы и едва шевелил легкие гардины спальной. Владимир замер на пороге, любуясь своим бесценным трофеем. Анна, лежавшая в его руках, казалась барону ожившей мечтой.
Сколько бессонных ночей провел он, вспоминая её прекрасное лицо, голубые доверчивые глаза, сладкие розовые губы. Сколько раз нежный запах роз будил в нем воспоминания о пьянящем аромате её алебастровой кожи и золотистых волос. И как хотел он забыть всё это, чтобы больше не мучиться, не страдать. Кто знает, может, его попытки не были бы бесплодны, если б не та горько-сладостная ночь перед отъездом на Кавказ.
Думая, что они расстаются навсегда, барон позволил себе слишком многое. Он больше не боялся испугать Анну своей страстью и любил её неистово и жадно, исполняя давние желания, давая волю самым смелым фантазиям. Он яростно брал, не давая ничего взамен, и ждал, когда же она оттолкнет его. И Анна опять удивила Владимира. Всегда застенчивая и тихая, в ту ночь она была такой же страстной и бесстыдной, как он. Все его безумные капризы встречали её пылкое согласие. В этом тихом омуте водились те же черти, что и в его душе. Именно тогда он понял, как сильно любит Анну и как мало её знает.
Но теперь в их жизни не будет секретов и недоговоренностей. Владимир подошел к кровати, осторожно опустил Анну на шелковое покрывало и медленно сел рядом. Дневной свет, проходящий сквозь белоснежные шторы, делал их тела и лица нежно-фарфоровыми. Они сидели рядом, прекрасные, как статуэтки Амура и Психеи. Владимир бережно взял тонкие пальцы Анны в свои ладони. Его обычно насмешливые глаза были серьёзны:
- Аня, ты самое главное в моей жизни. Без тебя в ней нет смысла. Любимая, я хочу, чтобы ты знала все мои мысли, все мои тайны. Чтобы мы были открыты и прозрачны друг другу, как этот дневной свет. Скажи, ты готова к этому? Хочешь ли?
На лице Анны расцвела счастливая улыбка. Она доверчиво посмотрела в глаза Владимиру и уверенно сказала:
- Да, я хочу этого. Я люблю тебя, Володя. Очень-очень.
Их губы оказались в опасной близости, когда уже нет сил говорить, и страсть сжигает остатки мыслей в любовном огне. Томительно-долгий поцелуй закружил им головы и перехватил дыхание. Анна утонула в бездонных глазах Владимира, со сладкой истомой чувствуя, как его сильные руки бережно распускают шнуровку и медленно спускают платье с плеч, как ласково прикасаются его горячие губы к обнаженному телу.
Её маленькие ладони сами потянулись и обняли его. Жар напряженного мужского тела обжигал даже сквозь тонкое полотно рубашки. Захотелось немедленно прижаться и слиться с ним каждой клеточкой.
Она торопливо расстегнула пуговицы, открыв его крепкие плечи, и нежно обняла, опутав и околдовав золотистым шелком волос. Сладкая волна прошла по телу Владимира. Он взглянул в родные голубые глаза, и почувствовал, что невозможно, безумно счастлив: его богиня была рядом, такая же храбрая и такая же беззащитная, как и он, перед охватившими их чувствами.
Не в силах сдерживаться, он покрыл жаркими поцелуями её прекрасное тело: хрупкие плечи, лилейные руки, по-девичьи упругую грудь, бархатный живот, стройные ноги… Казалось, на её теле не осталось места, к которому бы не прикоснулись его губы. Но нет - осталось. Он нежно и уверенно развёл её колени, и от его поцелуя немыслимая нега пронзила тело Анны, родив сладкий стон, звучащий для него чарующей музыкой. Сегодня он хотел не жадно брать, а щедро отдавать, дарить ей безумное наслаждение…

Ласковый вечерний луч пробрался сквозь качнувшуюся гардину и осветил два прекрасных обнаженных тела, сплетенных в нежном объятии. Навстречу его теплому свету блеснули счастливые глаза Анны. Она устало улыбнулась и нежно потерлась щекой о грудь Владимира: было так приятно и чуть щекотно от его волос. Положила руку ему на плечо и вздрогнула, ощутив шрам.
- Володя, этот шрам после того ранения? Когда ты долго не писал?
Владимир вздохнул:
- Да, когда я не писал, и Миша поехал к вам в усадьбу.
Анна подняла голову и внимательно посмотрела на Владимира. Что-то тревожное промелькнуло на его лице.
- Милый, что-то не так?
- Мы с Мишей поссорились. Глупо и сгоряча.
- И что ты собираешься делать? Ведь он твой лучший друг.
- Завтра же помирюсь с ним.
- Обещаешь?
- Да. Ни о чем не беспокойся. Всё будет хорошо.
Владимир нежно поцеловал Анну, встал и налил в бокалы красного вина.
- За нашу первую брачную ночь. Хотя - нет, - он лукаво усмехнулся.
Анна вопросительно вскинула на него удивленные глаза. Владимир довольно продолжил:
- За наш первый брачный день. И за его бесконечное продолжение…

38

Его Величество, российский самодержец Николай Павлович, устало склонив голову, слушал отчет полковника Заморёнова. Груз ответственности за судьбу России, лежащий на плечах государя, как всегда был не легок. Перемирие на Кавказе оказалось временным. Мятежный Шамиль скрылся и готовился к новой войне. Европа взирала на Россию с завистью и ненавистью после балканских успехов. Польский вопрос, положение дел в Турции, - забот было много. А друзей и союзников - не было и нет.

- И последнее, - кашлянул полковник Заморенов, отвлекая государя от тяжкого раздумья. - Согласно указанию Вашего Величества, я пытался выяснить истинное происхождение Анны Платоновой. Удалось узнать, что крепостные, записанные её родителями, таковыми не являются. Покойный барон Корф привез к ним девочку, когда той было около трех лет отроду. Остальные обстоятельства остаются не известными. Доподлинно установлена только точная дата, когда Анна была отдана супругам Платоновым на воспитание. Это было на следующий день после Пасхи, 17 лет назад…
При этих словах, Николай Павлович вздрогнул и резко вскинул голову. Заморенов никогда не видел, чтобы волнение так искажало лицо императора.
- Полковник, Вы уверены в дате?
- Да, Ваше величество. Имеются неопровержимые доказательства: показания нескольких свидетелей.
Император, пораженный невероятной догадкой, замер. В памяти воскресло давно ушедшее прошлое. Та весна была самой нелегкой в его жизни. Все беды начались с прямого столкновения бригадного генерала Николая Романова с офицерами лейб-гвардии егерского полка. Его, в ту пору еще великого князя, встретили в штыки, посчитав ревнителем палочной прусской дисциплины. Но, требуя соблюдать порядок, будущий император, как всегда, был прав. В вольности тогдашнего военного быта он почувствовал дыхание грядущего декабрьского бунта.
Затем, самодержавный брат Александр приехал и объявил своё намерение сделать его, Николая, наследником российского престола. Великому князю, никогда не готовившемуся к управлению огромной империей, новость показалась ужасной. В тот день в своем дневнике он записал: "Государь уехал, но мы с женой остались в положении, которое уподобить могу только тому ощущению, которое, полагаю, поразит человека, идущего спокойно по приятной дороге, усеянной цветами и с которой открываются приятнейшие виды, когда вдруг разверзается под ногами пропасть, в которую непреодолимая сила ввергает его, не давая отступить или воротиться. Вот совершенное изображение нашего ужасного положения".
Но страшное случилось позднее. Этой пасхи он не забудет никогда. Пропажа Анастасии стала для будущего императора тем ужасным ударом, после которого слабый человек ломается и погибает, а сильный, сжав волю в кулак, переосмысливает всю жизнь и воскресает из пепла, как птица-феникс. Он сумел тогда выстоять. Взвалил на себя груз государственных дел, щедро поручаемых ему братом. Погрузился в заботы о жене и сыне, рядом с ними забывая свое бессилие перед бедой. Именно тогда любящий развлечения и любовные утехи Великий князь понял, как дорога ему семья. С тех пор его души не занимал ни один человек, кроме супруги и детей. Гордый и холодный, с ними он становился нежным и любящим мужем и отцом.

Горе закалило и подготовило его к испытанию, которые судьба послала ему после смерти брата. Тогда в декабре положение молодого императора было ужасно. Он чувствовал дыхание смерти. Еще немного и он был бы задушен в своем дворце, как его отец. Гвардия привыкла распоряжаться судьбами российских императоров. Но в этот раз решалась не просто судьба Николая Романова. Решалась судьба многомиллионной России. И он не позволил себе быть слабым и нерешительным: сумел сохранить Россию и самодержавие. Ему удалось это.

А вот надежда найти Анастасию исчезла много лет назад. Император долго мучил себя воспоминаниями, бесплодно пытаясь выяснить хоть что-то. Потребовалось много времени, чтобы приучить себя не вспоминать о случившемся. Но сейчас надежды с небывалой силой ожили в нём. Разумом Николай Павлович понимал всю зыбкость своих чаяний, но сердце подсказывало, что он на верном пути. "Недаром у мальчишки были глаза Олениной", - мелькнуло в голове государя. Он резко встал и приказал явившемуся на зов адъютанту.
- Срочно вызовите ко мне графа Бенкендорфа. А Вы, полковник, свободны.

39

Сидящая на пороге избушки Сычиха поежилась от ночной прохлады. Платье на ней слишком легкое, а августовские ночи холодны. Идти в дом не хотелось. Одиночество - худшая из кар божьих - измучило её. Все надежды помириться с Владимиром растаяли, как только Сычиха увидела его гневное лицо. Он так и не понял её жертвы, так и не простил.

Бедный мальчик. Он не видел, как мучилась его мать. Как просила о помощи. Неизлечимая болезнь отнимала Верину жизнь постепенно. Каждый новый день приносил всё более тяжкие страдания. Сестра устала ждать спасительную смерть. Невозможно было отказать ей в последней просьбе. Смертельный исход Вера приняла как избавление и жалела лишь о том, что не увидит сына взрослым.

Сычиха вздохнула. Владимир вырос, женился. Даже на расстоянии она чувствовала, как счастлив сейчас племянник. Казалось, страшный грех, совершенный ею в беспамятстве, господь простил ради любви и счастья этих детей: Анастасии и Владимира.

Давным-давно, когда никто и подумать не мог, что прелестная фрейлина будет одиноко доживать свои дни под личиной колдуньи, она мечтала иметь собственных детей. Но бог решил, что она недостойна быть матерью и отнял единственную дочь. С её смертью умерли все надежды на счастье. Дочь была последней ниточкой, связывающей с любимым. Она так мечтала, что девочка будет похожа на него, красивого и желанного.

Сычиха вздохнула. Он и, правда, был дьявольски хорош собой. Самый красивый мужчина в Европе, - говорили о нем. Невозможно было сосчитать его скоротечные романы. И всё новые пылкие воздыхательницы, словно мотыльки, летели на огонь его прекрасных глаз, обжигая крылышки. Но она не собиралась влюбляться в женатого мужчину, считавшего невинным развлечением разбитые женские сердца и судьбы.

Очаровательная фрейлина Оленина сама не знала отбоя от женихов. Сколько безумств было совершено из-за неё. Сколько молодых людей мечтали назвать красавицу своей супругой. Но судьба распорядилась иначе. ОН заметил её. Стал ухаживать - умело, настойчиво, как только ОН это умел. Было от чего потерять голову, но ни его красота, ни высокое положение не прельстили её. Лишь, когда он открыл свою душу, сердце гордой фрейлины дрогнуло.

Ей было дано узнать, что под маской холодного и надменного себялюбца, скрывается совсем другой человек: нежный, страдающий, мечтающий о любви, которой в его жизни не было. Лишь ей он рассказал о своем одиноком детстве. Пожалуй, только отец был ласков с ним. Но эта любовь осталась мимолетным воспоминанием детства. Ему шёл пятый год, когда отец был убит с молчаливого согласия матери. Он так и не простил эту женщину, предавшую собственного мужа. К сыну она была равнодушна, поручив его воспитание человеку совсем неподходящему. Бесчеловечный и жестокий он не жаловал строптивого мальчишку и с ведома матери часто бил не только линейкой, но даже ружейным шомполом. Она помнила, как сжалось сердце при виде шрамов на его теле. Тогда она первый раз была с ним - влюбленная, забывшая ради него честь и стыд.

Скоро о его особой "милости" к ней судачил весь свет. Но ей было всё равно - она любила. Любила не за красоту, не за власть, а за пылкую и нежную душу. Любила, понимая, что жестокость и цинизм лишь маска, надетая на него жизнью. Она знала его другим - внимательным, ласковым, любящим.

Кто знает, сколько бы продолжался этот сладкий обман, если бы однажды подруга не образумила её. Нарышкина не была злой сплетницей и искренно сочувствовала Олениной, совсем потерявшей голову. Она просто хотела открыть глупышке глаза. - Я вижу, как сильно ты влюблена, - говорила она. - Но уверена ли ты, что и его любовь так же вечна и огромна? Посмотри, как он нежен со своей женой. Она очень красива, взгляни на её прекрасные плечи и руки. А как очаровательно она танцует на балах, затмевая первых красавиц. Ты знаешь, что он проводит ночи в её постели? Неужели ты готова пожертвовать всем ради человека, у которого всегда будешь на втором месте.
Она со смехом ответила подруге, что готова ради него на всё. Но слова Нарышкиной запали в душу. Ревность тонкой змейкой вползла в сердце и терзала, мешая жить. Она, всегда такая добрая и любящая, возненавидела его жену. Стала завидовать ей, родившей ему сына и дочь. Черный огонь ненависти сжигал все добрые чувства. Сомнения в его искренности одолели её. Незаметно наблюдая, она стала замечать, что он реже бывает у неё, что посматривает на часы, когда они вдвоем. Каждое его слово, жест она истолковывала не в свою пользу. Его любовь стала казаться прихотью, забавой.
Она была на грани отчаянья, когда узнала, что сама ждет ребенка. Этот неожиданный дар, а может наказание судьбы, заставил посмотреть на всё по-новому. Оленины всегда была слишком горды, считая позор и сплетни хуже любых телесных мук. Во имя любви она была готова на всё, но теперь ей казалось, что этой любви не было и нет. И тогда она решила - расстаться.
Сначала он не поверил ей. Когда же понял, что это не шутка, глаза его загорелись гневом. С каким презрением он сказал, что понимает, что ей надо устраивать собственную судьбу, в которой нет места для него. Не пытался удерживать, только холодно спросил, что она собирается делать дальше. На миг она замерла. Так хотелось сказать ему о ребенке. Но она сдержала себя. Ответила, что поедет к сестре, поживет у неё, пока не улягутся сплетни. Он сдержанно заверил, что всегда готов помочь ей. Она вежливо отказалась и, едва сдерживая слезы, откланялась. Больше она никогда не видела Его.
Бывшая фрейлина вздохнула и горько покачала головой. Если бы Он знал, как она виновата перед ним, ни за что бы не пощадил. Сама она ничего не боится. Но возмездие настигнет не только её, но и неповинного ни в чем Владимира. Стало быть, эту тайну ей придется унести в могилу…
40
Под утро пошел дождь. Крупные капли мерно барабанили по стеклу, сливались в причудливые струйки и рисовали замысловатые узоры на окне. Владимир проснулся рано и долго лежал, прислушиваясь к шуму дождя и обнимая Анну, сладко спавшую на его плече. Он любовался её милым лицом, вдыхал нежный аромат волос, наслаждался близостью пленительного тела. Было невероятным счастьем чувствовать, что она рядом - сонная, теплая, безумно красивая.
Хотелось лежать так вечно, но надо было выполнить вчерашнее обещание. Владимир с трудом заставил себя оторваться от доверчиво прижавшейся Анны. Она вздохнула и что-то жалобно пробормотала во сне. Разобрав свое имя, барон довольно ухмыльнулся, ласково укутал её одеялом, накинул халат и вышел, аккуратно затворив за собой дверь. Он тихо прошел по коридору и заглянул в детскую. Верочка еще спала, крепко обхватив пушистого медвежонка, и сладко причмокивала во сне.
Владимир погладил её темноволосую головку и оглянулся в поисках сына. В дверях стояла румяная кормилица, держа на руках Володю-младшего.
- Владимир Владимирович уже покушали-с, - довольно сказала она, передавая малыша отцу.
Барон бережно взял сына на руки и задорно хохотнул:
- Что, маленький, мужчины уже встали, а девчонки все спят.
Он ласково прижал малыша к груди, любуясь, поцеловал в лобик и розовые щечки. Володя-младший серьезно, будто что-то понимая, голубыми Аниными глазами смотрел на отца. - Какой же ты хорошенький, славненький, зайчик ты мой.
- Извините, барин, им спать пора, - сказала вошедшая за кормилицей няня. Словно услышав её, малыш сонно зевнул, закрывая глазки. Владимир отдал сына няне и вышел, широко и счастливо улыбаясь.
В кабинете он сел и быстро написал короткую записку. Кликнул дворового и наказал:
- Григорий, быстро поезжай к князю Андрею Петровичу, передай письмо да скажи, что я очень жду его.
Подъехавший к усадьбе Долгоруких Гришка опасливо замер, увидев у ворот коляску с незнакомым генералом в голубом мундире. Навстречу важному гостю торопливо вышел сам хозяин. Петр Михайлович с улыбкой, плохо скрывавшей его волнение, приветствовал генерала:
- Доброе утро, Александр Христофорович. Прошу Вас в дом.
Важный гость неторопливо прошествовал за хозяином.
- Ну, чего встал, - обратился к Гришке лакей Долгоруких.
- Письмо у меня к молодому барину.
- Тогда заходи, Андрей Петрович уже встали-с.

Князь Долгорукий недоумевал, что подняло в такую рань шефа жандармов и заставило его лично приехать в усадьбу. Но Бенкендорф не дал ему времени поразмыслить и сразу приступил к делу.
- Князь, надеюсь, Вы понимаете, что я не тревожу по пустякам добропорядочных подданных Его Величества, - сказал Бенкендорф таким тоном, что Петр Михайлович сразу забеспокоился, достаточно ли он благонадежен.
- Конечно, конечно, прекрасно понимаю, - усердно закивал головой Долгорукий.
- Меня привело сюда дело государственной важности. Для его расследования мне необходимо получить от Вас ответы на ряд вопросов. Прошу ничего не скрывать и помнить, что, отвечая мне, Вы исполняете свой долг перед Государем.
- Я готов сделать всё, что в моих силах.
- Тогда приступим. Ответьте, насколько хорошо Вы знали покойного барона Корфа.
- Мы были близкими друзьями, ещё со времен войны с Наполеоном. До самой его смерти дружили семьями. Он и умер на моих руках.
- Расскажите об обстоятельствах его смерти. Что он говорил? Кто еще присутствовал при кончине барона? Давайте подробно с самого начала.
Князь Долгорукий вздохнул, погружаясь в невеселые воспоминания, и приступил к рассказу. К концу его повествования лицо шефа жандармов стало почти радостным, лишь глаза смотрели всё так же цепко и недобро. Он удовлетворенно улыбнулся и спросил князя.
- А кто такая Сычиха, которую так хотел увидеть барон перед смертью? И, как Вы думаете, почему у неё хранились ожерелье и кольцо?
- Местные жители считают Сычиху колдуньей. На самом деле, она свояченица барона Корфа, княжна Оленина. Пятнадцать лет назад, когда баронесса Корф была неизлечимо больна, княжна не в силах выносить мучений сестры, дала ей яд. Было следствие, но Иван Иванович прекратил дело и простил Оленину. Сама она, однако, тяжело переживала случившееся и считала, что должна понести наказание. Поэтому княжна ушла из усадьбы Корфов, где жила, помогая больной сестре, и поселилась в лесной избушке неподалеку. Принялась лечить здешних крестьян, да так успешно, что те стали величать её колдуньей. Женщина она добрая и очень несчастная. Может быть, у неё хранились какие-то драгоценности баронессы? Но это лишь моё предположение. Об ожерелье и кольце мне ничего не известно.
Бенкендорф встал, прощаясь с Долгоруким.
- Благодарю за содействие. Думаю, Вы понимаете, что наш разговор необходимо хранить в глубочайшей тайне. Прошу Вас в ближайшее время никуда не отлучаться. Возможно, Вы еще понадобитесь. А сейчас, князь, прошу, пусть кто-нибудь из Ваших дворовых проводит меня и моих людей до избушки Сычихи, - Александр Христофорович, как хорошая ищейка, торопился продолжить расследование по горячим следам…

41

Гришка, передав письмо князю Андрею и вдоволь наговорившись с Долгоруковской дворней, вернулся домой. Разомлев от жары, он выпил на кухне квасу и собрался доложиться хозяину о поездке. Но Варвара остановила его:
- Не спеши, барину сейчас не до тебя. Анна срезала розы в оранжерее да ладошку поранила. Владимир Иванович так разволновался, что доктора вызвал.
- Всё равно пойду к барину. Надо сказать ему, что молодой Долгорукий скоро приедет.
В коридоре Гришка чуть не столкнулся с выходящим из гостиной доктором Штерном, который успокаивающе говорил барону:
- Владимир Иванович, никакой опасности нет, просто не надо беспокоить рану. Поскольку порезана левая рука, баронессе будет несложно выполнить это предписание.
Проводив доктора, барон спросил у Гришки:
- Ну, что так долго? Передал мою записку князю Андрею?
- Да, он велел сказать, что скоро будет у Вас. А задержался я от того, что к Долгоруким генерал приехал какой-то очень важный. Дворня сказала - жандармский. Его сами Петр Михайлович выбежали встречать…

Жандармский генерал Бенкендорф был доволен собой. Расследование, начатое по приказу государя, развивалось более, чем успешно. Император не даром заподозрил, что старый барон Корф, отдавший девочку крепостным, как-то связан с Олениной. Александр Христофорович быстро установил родство между семейством Корфов и княжной, но он и не надеялся, что сумеет так легко разыскать Оленину, исчезнувшую много лет назад. Правда, не найдены детское ожерелье и кольцо, надетые на Анастасию в день похищения. Но теперь допрос княжны, арестованной и препровожденной в Петропавловку, позволит выяснить все детали преступления. Опыт подсказывал генералу, что Корф не был зачинщиком. Такое могло прийти в голову лишь мстительной женщине. Доложив государю об успехах, Бенкендорф собрался на допрос Олениной, но был остановлен императором:
- Александр Христофорович, я лично допрошу княжну. А Вы установите наблюдение за поместьем Корфов и ничего не предпринимайте без моего указания. Благодарю Вас за усердие.

Император торопливо шёл по Зимнему. Под привычной холодной маской в нем бушевал едва сдерживаемый гнев. Если доклад Бенкендорфа подтвердится, то Оленина сумела второй раз нанести ему страшный удар. И это единственная женщина, которую он когда-то позволил себе любить. Семнадцать лет назад он чуть с ума не сошел, услышав о её желании расстаться. Как же хотелось воспользоваться своей властью и удержать красавицу. Но он был слишком горд, чтобы унизиться до такого в отношениях с женщиной. Тогда ему было безумно больно. Рана затягивалась слишком долго. Но сейчас императору было в тысячу раз больнее. Хотелось ломать и крушить всё на своем пути. Ещё немного, и он не будет в силах держать себя в руках.

Император остановился и глубоко вздохнул. Боже мой, бедная моя девочка, они сделали её крепостной. Какой дьявольский замысел. Анастасию искали повсюду. Но никому и в голову не пришло, что её могут спрятать так просто и так изощренно. Бог знает, что ей пришлось вынести. Негодяй Корф воспитывал её как дочь, но это слабое утешение. Всё равно Анастасия была невольницей, а потом наложницей сына старого мерзавца. При одной мысли об этом, новая волна гнева накрыла императора. Мальчишку следует вздернуть на виселице за то, что он сотворил с Анастасией. Не важно знал негодяй, кто она или нет. Он будет наказан, как и декабрьские заговорщики, посягнувшие на императорскую власть.

Пожалуй, со времен декабрьского бунта, Николай Павлович не чувствовал такого бессилия перед судьбой. Тогда беспечные царедворцы не сумели предупредить молодого государя о нависшей опасности, а бездарные генералы давали ему глупые советы не пускать бунтовщиков на Сенатскую площадь. Император усмехнулся - хорошо, что он не внял им. Иначе к заговорщикам присоединилась бы чернь, и город запылал в огне. Да, ему пришлось делать всё самому. Он сам пошел в полки, не успевшие перейти на сторону бунтовщиков, и заставил солдат выступить на своей стороне, стороне законного государя. Сколько раз, когда он бегал по городу, пули свистели у виска, но бог уберег его. Господи, почему же ты отвернулся от Анастасии? Чем провинилось бедное невинное дитя?
Ответа у императора не было.

Немногие придворные, встречавшиеся на его пути, замирали и съеживались, чувствуя, что государь не в духе. Когда Николай Павлович садился в карету, то даже не услышал приветствия сына. Наследник с удивлением замер, отмечая рассеянность, столь непривычную для педантичного государя. Александр задумался о том, что могло так расстроить отца. Не его ли роман с фрейлиной Калиновской, столь нелюбимой родителями. Но в этот момент придворный лекарь, перевязывавший левую руку наследника, неосторожно потянул бинт. Боль отвлекла Александра от раздумий.
- Ваше высочество, рана не глубокая, но прошу Вас в течение недели больше не заниматься фехтованием, - серьезно проговорил доктор Мандт.

42

Если бы не прекрасные глаза Олениной, которые слишком часто к своему неудовольствию вспоминал государь, он вряд ли бы узнал в женщине, приведенной на допрос, былую возлюбленную. Пышные волосы, когда-то темным шелком рассыпавшиеся по подушке, были уродливо пострижены. Пухлые губы, пылавшие от сладких поцелуев, скорбно сжались. Темное глухое платье закрывало некогда божественную грудь. Вместо гордой уверенности в себе, на лице застыли усталость и смирение. Несчастная бросилась к ногам государя.

- Ты просишь меня о помиловании, - усмехнулся он.
- Я готова к любой каре и ни о чем не прошу для себя. Моя жизнь и так - худшее из возможных наказаний. Я прошу милости для племянника. Владимир ничего не знает и ни в чем не виноват. Он безумно любит Анастасию. Ради неё он отказался от блестящей карьеры, пошел против света. Он дал вольную и женился на собственной крепостной. У них с Анастасией есть сын и дочь. Прошу пощадить его, хотя бы ради этих детей.
- Вспомнила о детях? Это так нагло, что даже забавно. Что же ты не подумала об Анастасии? Как посмела сотворить такое с девочкой?

- Клянусь, у меня не было злого умысла. Когда мы расстались, я носила под сердцем ребенка. Мечтала, что у меня родится дочь, девочка, похожая на тебя. Я уехала в поместье к сестре, чтобы никто не узнал о моем позоре. Она и её муж были добры ко мне и приняли, ни о чём не расспрашивая. Но богу не было угодно, чтобы наш ребенок появился на свет. Роды были трудными. Я мучилась двое суток. К началу третьих у меня родилась девочка, прекрасная и мертвая.

Я чуть с ума не сошла, отказывалась верить в её смерть, рыдала, билась в истерике. У меня началась горячка. Лежа в бреду, я упрекала Бога в несправедливости. Почему одному дается всё, а другому - ничего? У твоей жены был ты, был сын, за что господь подарил ей ещё и дочь. В каком-то страшном исступлении мысли мои преломились, я стала думать, что во всем виновата твоя супруга, что это она отняла мою девочку. И я должна вернуть её себе. Откуда только взялись силы. В какой-то лихорадочной решимости, я оделась, взяла коня и тихо покинула усадьбу. Домашние ушли на всенощную и не видели моего отъезда.

Мне не составило труда незаметно войти в твой дворец. Ты сам когда-то раскрыл мне тайный путь. Я медленно шла по пустым коридорам. Почти все были в церкви, встречая Пасху. Александр и Анастасия уже встали. Я остановилась у дверей детской, слушая, как они играют с няней. Тут расшалившийся Александр опрокинул на себя вазу, облившись с головы до пят. Нянька взяла его на руки и понесла переодеваться, оставив Анастасию одну. Это был мой шанс. Не мешкая ни минуты, я вошла, схватила девочку и быстро скрылась. Убегая, я услышала, как вторая нянька, пришедшая за Анастасией, громко закричала, не найдя её. Страх придал мне сил. Через минуту тем же секретным путем я выбежала на улицу.

Девочка в моих руках плакала. Я то утешала её, как могла, то рыдала сама. Не помню, где мы были, что я делала. До сих пор не знаю, как провела этот день. Но к вечеру на окраине Петербурга нас нашел Иван, Верин муж. Он рассказывал, что я была в полуобмороке. Мы с Анастасией были так истощены и измучены, что он испугался за нашу жизнь. Рыдая, я призналась в том, что натворила, и просила его предать меня в руки правосудия. Но Иван не сделал этого. Быть может, жалея. Быть может, любя. Безумец, он хотел защитить меня от страшной кары. Лучше бы он этого не делал.

Ради меня он подверг опасности свою семью: жену и сына. Чтобы спрятать надежно девочку, Иван отдал её своим крепостным. Это были добрые бездетные супруги. Клянусь, они заботились об Анастасии не хуже, чем во дворце. Меня Иван привез домой. Только Вера знала о моем исчезновении, но и ей Иван не открыл страшной тайны, сказав, что нашел меня в лесу. Я долго лежала в горячке, бредила, звала свою дочь. В поместье приезжали жандармы. Они разыскивали Анастасию и проверяли всех, кто был связан с двором.

Меня никто не заподозрил - я была тяжело больна после трудных родов. Это подтвердил и врач, и все домашние. Спустя месяц я выздоровела и только тогда поняла, что натворила. Но идти с повинной было поздно. Я бы поставила под удар Ивана, Веру и маленького Володю. Клянусь, если б не они, я принесла бы Анастасию обратно, не боясь никакого наказания. Вина мучила меня, мучила она и Ивана. Как только стало возможным, он забрал девочку к себе и заботился о ней больше, чем о сыне. До самой смерти Иван терзался, считая себя самым страшным преступником, - еще один грех на моей душе. Каждое утро, просыпаясь, я вспоминаю зло, которое причинила стольким людям, и проклинаю тот миг, когда появилась на этот свет, - Оленина подняла глаза, полные слез, на императора. Николай Павлович безмолвствовал…

43

День близился к полудню, когда молодожены, наконец, сели завтракать. Недовольно ворчавшая Варвара в который раз заварила крепкий чай, достала томившуюся в печи гурьевскую кашу, уложила горкой румяные пирожки. Их сдобный аромат смешивался с запахом влажной листвы, доносящимся сквозь открытые окна. Скатерть едва колыхалась от легкого ветерка, игравшего локонами Анны и трепавшего непокорную челку Владимира. Барон придвинулся к молодой жене, заботливо черпнул из тарелки и поднес ложку к её губам.
- Володя, ты что, собираешься кормить меня как маленькую? Не надо, у меня же только левая рука болит. Да и не получится ничего, только перемажемся все, - смутилась Анна.
- Сомневаешься в моих способностях, - лукаво прищурился барон. - Не волнуйся, этим утром я уже покормил Верочку, заслужив похвалу няни. Пожалуйста, будь послушной и открой пошире ротик.
Анна счастливо засмеялась. Она и не думала, что Владимир будет так прекрасен в роли заботливого отца. Всё, что он делал с детьми, выходило естественно и мило, словно барон всю жизнь только и занимался тем, что нянчил малышей.
- Я уже не маленькая, - всё же попыталась протестовать баронесса. Но муж весело чмокнул её в носик и сказал, что для него она всегда будет любимой малышкой. После этих слов завтрак снова был забыт ради нежного поцелуя, затянувшегося надолго. Прошло немало времени, пока влюбленные с трудом оторвались друг от друга.
- Боюсь, Варя заругается, увидев полные тарелки, - усмехнулся Владимир. - Придется Вам, дорогая баронесса, чтобы спасти нас, быстренько съесть всё это.
- Только с Вашей помощью, милый барон.
- Я готов помогать и заботиться о Вас всю жизнь, - нежно ответил Владимир, поднося полную ложку к ротику Анны.
За этим веселым завтраком они не столько ели, сколько шутили и целовались. Молодожены уже допивали чай, когда Гришка доложил о приезде гостей.
- Что, Андрей Петрович не один? - удивился барон.
- Барин, это не Долгорукий. Приехал князь Репнин и с ним ещё какой-то молодой господин.
Владимир посерьезнел, мальчишеская улыбка слетела с лица:
- Григорий, проводи господ в гостиную. Мы сейчас выйдем.
Заметив, как заволновалась жена, барон нежно обнял её:
- Не волнуйся, Аннушка. Всё будет хорошо. Обещаю.
Сидящие в гостиной визитеры встали, приветствуя Анну с Владимиром. Барон сразу узнал во втором госте цесаревича и, нахмурившись, сердито взглянул на Михаила. Репнин поймал его взгляд и виновато развел руками. Всю дорогу Миша ругал свою болтливость, позволившую Александру вмешаться в их с Корфом ссору. Репнин прекрасно понимал, как рассердится император, если узнает о желании сына участвовать в дуэли, хоть бы и секундантом. Но Александра невозможно было остановить - он не желал слушать никаких возражений. Не взирая на пораненную ладонь, рано утром цесаревич вызвал к себе Репнина и сообщил о своем решении поехать в поместье к Корфу, чтобы помирить двух друзей. Хорошо зная непростой характер Владимира, Миша боялся, что даже вмешательство Александра не заставит друга усмирить заносчивый нрав. "Как бы не вышло ещё хуже", - с тоской подумал Репнин, разглядывая недовольного барона.
Но Владимир быстро надел приветливую маску, вежливо здороваясь с гостями.
- Я не один, - сказал Михаил, отвечая на его приветствие: - Со мной… - князь запнулся, и цесаревич пришел ему на помощь:
- Я приятель князя Репнина. Позвольте представиться - князь …э… Муранов, - Александр поклонился и, подняв голову, встретился взглядом с Анной.
Цесаревич замер. В первый раз в жизни, увидев красивую девушку, Александр ощутил подобное чувство: казалось, он знает её всю жизнь. Между тем, Анна не была похожа ни на одну его знакомую. Цесаревич попытался стряхнуть с себя наваждение, но ничего не получилось. Ноги словно приросли к полу, голос пропал. Он стоял, прекрасно понимая, что выглядит, как последний болван.
Владимир и Михаил не очень удивились впечатлению, произведенному их богиней на цесаревича. Но её реакция неприятно поразила друзей. Анна, всегда такая находчивая и общительная, тоже застыла и, не отрываясь, смотрела в голубые глаза Александра, даже не поприветствовав его. Владимир не смог долго выносить подобную сцену. Он ревниво приблизился к жене и по-хозяйски положил руки ей на плечи.
- Князь…э… Муранов, благодарю Вас за честь, оказанную моему дому. Позвольте Вам представить мою супругу, баронессу Анну Корф, - резкий голос Владимира заставил очнуться Анну и Александра.
Цесаревич тряхнул головой, улыбнулся и произнес подобающие случаю комплименты красоте и изяществу хозяйки дома. Анна вернула ему приветливую улыбку и пригласила гостей присесть.
- Моя маман была на вечере у князя Оболенского и до сих пор не перестает восхищаться Вашей красотой и талантом, - восторженно сказал Александр. - Я рад присоединиться к её комплиментам и мечтаю насладиться Вашим волшебным пением. Но, боюсь, моя просьба не ко времени.
- Я с удовольствием спою. К сожалению, сегодня утром я поранила руку в оранжерее и мне нужен аккомпаниатор.
- Был бы счастлив помочь, но и моя тоже забинтована, - вздохнул цесаревич.
- С радостью подыграю Вам, Анна, - Михаил сел за рояль и откинул крышку.
- Пожалуйста, исполните романс, который Вы пели для императрицы, - попросил Александр.
Баронесса кивнула головой, подошла к роялю, и через несколько мгновений послышалось её пленительное пение. Сильный и нежный голос Анны заполнил гостиную. Он то легко понимался ввысь, заставляя щемить сердце, то, беря низкие ноты, бархатисто ласкал слух. Бесхитростный романс будил горькие сожаления о беззаботном прошлом и дарил душе светлую надежду на грядущее счастье. Очарованные хозяин и гости не сразу пришли в себя, когда серебряный голос Анны затих, словно растворился легким облачком в голубом небе.
- Божественно, только это слово подходит к Вашему пению, - восхищенно произнес цесаревич. - Ваш голос завораживает и заставляет забыть обо всем на свете. Моя маман была права - вы поете как ангел.
Пока Александр рассыпался в комплиментах перед улыбающейся хозяйкой дома, Владимир подошел к Михаилу, сидящему за роялем, наклонился над его плечом, делая вид, что листает ноты, и вполголоса спросил:
- Какого черта, Репнин, ты притащил сюда наследника?
- Он мой секундант, - нехотя признался Мишель.
- Что?! - если бы можно было убить взглядом, Репнин был бы мертв.
- Это вышло случайно, - виноватое бормотание Мишеля чуть не вывело Корфа из себя. К счастью, Анна выразительно посмотрела на готового вспылить барона, и его гнев исчез под колдовским взглядом жены.
- Ты прекрасно понимаешь, что теперь ни о какой дуэли не может быть и речи, - хмуро произнес Владимир, в глубине души радуясь, что повод для примирения найден.
- Я согласен. Даже худой мир - лучше доброй ссоры, - вздохнул Репнин. - К тому же я готов признать, что был не прав. Рядом с тобой Анна просто светится от счастья. Никогда еще не видел её такой беззаботной и радостной.
Искренние слова Михаила растопили лед между друзьями.
- Мир, - Владимир сел рядом с другом и, улыбаясь, протянул ему руку.
- Согласен, - Михаил крепким пожатием скрепил примирение.
Анна не слышала, о чем беседовали друзья, но их рукопожатие сказало всё без слов. Она радостно подбежала и обняла Владимира:
- Спасибо, любимый, - прошептали её теплые губы, нежно коснувшись щеки барона.

44

Примирение обмыли шампанским из запасов Ивана Ивановича. Скоро к веселью присоединился Андрюша Долгорукий, сразу же провозгласивший тост за прекрасную Анну. Потом подняли бокалы за счастье молодых. Но после того, как выпили за дружбу, Анна, к удивлению приятелей, от чего-то забеспокоилась и предложила веселой четверке осмотреть живописные окрестности усадьбы Корфов. Молодой муж не стал возражать, позвав гостей предаться обычной забаве местных помещиков - охоте. К большому облегчению хозяйки, боявшейся, что веселый праздник плавно перетечет в неуправляемую попойку, приятели отправились на свежий воздух.

Ласково светило, уже не припекая, августовское солнышко. День был словно создан для прогулок. Оседлав коней и пообещав Анне вернуться через пару часов, дружная кавалькада понеслась на поиски приключений. Нельзя сказать, что охота получилась особенно удачной, но все остались довольны. Порадовался даже Александр, который как-то сказал отцу, что это развлечение ему уже оскомину набило. Цесаревичу было легко и весело с приятелями. Впервые он чувствовал себя таким же человеком, как все: свободным от дворцовых обязанностей, условностей этикета, постоянного присмотра. Было так приятно без вечного контроля и нудных нотаций отца.

- Господа, - провозгласил Александр. - Я хочу сказать, что очень рад нашему знакомству и этой вылазке. Мой батюшка говорит, что наследник российского престола не имеет права на простые человеческие поступки. Наверно, это так. Но именно поэтому, мне очень дорого время, проведенное сейчас с вами. Вернувшись во дворец, я буду часто вспоминать этот замечательный день.

Цесаревич улыбнулся и обратился к Михаилу с Владимиром:
- Рад, что вы помирились. Жаль только, что моя помощь секунданта не понадобилась. Вряд ли мне ещё когда-нибудь предоставится возможность вести переговоры о дуэли. Кстати, Корф, я даже не познакомился с Вашим секундантом.
- Ваше Высочество, - чуть снисходительно произнес Корф, давно переставший вести счет своим дуэлям: - мой секундант перед Вами. Это князь Долгорукий.
- Князь, счастлив познакомиться с Вами в новой ипостаси, - шутливо расшаркался цесаревич.
- Ваше высочество, я напротив очень рад, что мне не пришлось выполнять свои обязанности, - улыбнулся Андрей.
- Ну, вы-то насмотритесь еще на дуэли, а у меня такого шанса больше не будет, - довольно мрачно ответил Александр.

Корф поглядел на расстроенного цесаревича, и в его шальную голову пришла забавная, как ему тогда показалось, мысль:
- Этому горю легко помочь. Прямо сейчас мы можем устроить импровизированную дуэль.
- Ты, что опять хочешь стреляться? - удивился Репнин.
- Что ты, Мишель. Конечно, нет. Я теперь человек семейный, серьезный. Стрелять мы с тобой будем в воздух, а вот всё остальное разыграем по всем правилам.
- Не нравится мне эта затея, - пробормотал Репнин, но Александр перебил его:
- Бросьте, князь. Не ведите себя как мой батюшка, который запрещает мне всё на свете. Дайте своему будущему императору хоть немного порадоваться жизни.

Репнин пожал плечами и нехотя согласился принять участие в затеянном спектакле. По всем правилам провели переговоры. Выбрали поляну для дуэли и отмерили шаги, попутно объясняя цесаревичу всевозможные тонкости. Александр наслаждался каждым мигом, как ребенок. И даже серьезный Репнин почувствовал, что все больше увлекается этой авантюрой. Всё было сделано с полным соблюдением дуэльного этикета. Разве что пистолеты решили использовать обычные, не желая возвращаться за ними в усадьбу.
Но когда мнимые дуэлянты стали на свои позиции и приготовились стрелять, раздался зычный окрик:
- Господа, опустите оружие. Вы - арестованы.
И поляну заполнили люди в голубых мундирах.

От удивления приятели онемели. Трудно было понять, как в этом уединенном месте оказалось целое жандармское подразделение. Цесаревич уехал из дворца тайком и по дороге не раз проверял - нет ли за ним докучного надзора. Неужели люди Бенкендорфа так изощренны в слежке? Но тут Александр был не прав. Жандармы наблюдали не за ним, а за бароном Корфом. И если бы не ситуация, показавшаяся им опасной для жизни цесаревича, никогда бы не проявили свое присутствие.

- Господа, надеюсь, вы узнаете наследника российского престола? - грозно начал Александр, но его остановил выступивший из-за спины своих людей генерал Бенкендорф.
- Ваше высочество, мои люди погорячились, спасая Вашу жизнь. Конечно, они не собирались арестовывать наследника. Вы свободны и можете делать всё, что Вам угодно. Приказ касается только господ Корфа, Репнина и Долгорукого.
- Генерал, это мои друзья, и я не вижу никаких причин для их ареста.
- Ваше высочество, мне очень жаль, но в данном случае я действую по приказу императора и не могу освободить этих господ без распоряжения Его величества.
- Я немедленно отправлюсь к отцу и переговорю с ним, - вспылил Александр. - Никто не имеет права арестовывать моих друзей.

Цесаревич подошел к растерянно стоявшим приятелям и серьезно сказал:
- Господа, обещаю, что добьюсь у отца вашего немедленного освобождения.
- Ваше высочество, - подал голос Корф. - Прошу Вас об одном одолжении. По дороге загляните в усадьбу и объясните моей жене, что случилось маленькое недоразумение. Не хочу, чтобы она волновалась понапрасну.
- Барон, я обязательно сделаю это. Ни о чем не беспокойтесь.
Цесаревич попрощался с друзьями и, торопливо оседлав коня, скрылся за деревьями. Следом за ним по приказу Бенкендорфа поскакало несколько офицеров - наследник российского престола всегда должен быть в полной безопасности.

45

Анна беспокойно поправила выбившуюся из прически прядь волос. Владимир не вернулся к обещанному времени, и она уже начинала волноваться. Сидящая на коленях матери Верочка снова шаловливо потянула заколку из её локонов. Баронесса, шутя, погрозила пальцем озорнице: "Вот приедет наш папочка - вступится за меня". А сама подумала: "Почему же его нет так долго? Может, увлекся охотой и забыл всё на свете?" Но сердце подсказало: - нет, она всегда у него на первом месте. Он и поехал-то не столь охотно, как друзья. Зачем она только отправила их на прогулку! Могла бы заняться детьми потом, когда гости покинут усадьбу. Ну почему она такая обязательная, словно хочет всё разложить по полочкам? Может оттого, что только раз и навсегда заведенный в усадьбе распорядок помог перенести все волнения, беды и тревоги.

Теперь всё будет иначе. Уже два дня она жена Владимира. Как же хорошо им вместе. Ссоры, обиды, непонимание, - всё позади. Нелегко далось нынешнее счастье - каждая минута выстрадана. Да и сейчас, после женитьбы на бывшей крепостной, Владимиру будет непросто. Анна представила себе злорадные лица уездных кумушек. Какой прекрасный повод для сплетен и перемывания косточек представится им. Но Володя сильный. Он не даст в обиду свою семью. Неужели, наконец, они смогут зажить спокойно, в любви и согласии.

Верочка заболтала ножками и отвлекла мать от серьезных мыслей. Анна взглянула в её синие, словно отцовские глаза и улыбнулась. Характер у малышки такой же задиристый, как у Володи. Егоза и непоседа. А если что не по ней, Верочка обижается и так забавно хмурит черненькие брови, что кажется маленькой папиной копией.
- Хочешь побегать, моя ласточка? - Анна поцеловала дочь и отпустила играть с няней. Сама тоже встала: может волнения и напрасны, но лучше проверить, не случилось ли чего? Пусть слуги разыщут Владимира и скажут, что она ждет его.

Анна подошла к окну и вздрогнула: к усадьбе приближался одинокий всадник. Вглядевшись, она узнала князя Муранова, с которым познакомилась сегодня. Князь не был таким же простым и открытым, как Репнин. Но, несмотря на это, Анна почему-то испытывала к новому знакомцу доверие и расположение. Следом за князем из лесу показалось несколько всадников в голубых мундирах. Что же случилось? Где Владимир? Сердце Анны на миг замерло, болезненно шевельнулось в груди и застучало быстро и тревожно. Со всех ног она кинулась навстречу гостю.

Невеселый вид князя совсем перепугал её:
- Умоляю Вас, скажите скорее - что случилось?
- Анна, не бойтесь, все живы и здоровы.
- Тогда почему Вы один? Где они? Когда вернутся?
- К сожалению, не скоро. Анна, я должен Вам признаться… Я не тот, за кого себя выдавал, но Ваш муж и его друзья знали это.
- Ничего не понимаю. Кто же Вы?
- Я - наследник российского престола, великий князь Александр Николаевич.

Анна отпрянула и с недоверием всмотрелась в обманщика.
- Вы мне не верите? - вздохнул Александр.
- Верю… Ваше Высочество. Только зачем Вы назвались чужим именем?
- Видите ли, Анна, жизнь цесаревича подчиняется суровым правилам и порядкам. В ней мало простых человеческих радостей и чувств. Поэтому сегодня мне хотелось хоть немного побыть простым человеком.
- Но отчего Вы приехали именно к нам?
- Князь Репнин рассказал мне о своей ссоре с Вашим мужем. И мне захотелось помочь им помириться.
- Да, я так рада, что они снова - друзья. Но Вы так и не сказали, что случилось.

- Анна, я заранее прошу прощения за те огорчения, которые доставит Вам мой рассказ. Дело в том, что во время нашей прогулки я пожаловался, что никогда не видел ни одной дуэли, и Владимир решил показать мне, как всё происходит. Они с Михаилом разыграли для меня спектакль. Но следившие за нами жандармы не поняли, что это лишь забава. Владимир, Михаил и Андрей были арестованы из-за нелепой и досадной ошибки.
- Неужели жандармы не послушали Вас?
- К сожалению, генерал Бенкендорф, который лично присутствовал при аресте, выполняет приказы только императора. Но я немедленно отправлюсь в Петербург, и поговорю с отцом. Клянусь, Ваш супруг и его друзья будут освобождены уже сегодня.

Анна замерла, не в силах произнести ни слова. Видя, как она побледнела, Александр виновато взял её под руку и усадил в кресло.
- Анна, чем я могу помочь Вам. Хотите воды?
- Нет, Ваше Высочество, прошу только об одном - поезжайте как можно скорее к императору и всё объясните ему. Умоляю Вас ехать прямо сейчас.
- Ни о чём не волнуйтесь, Анна. Обещаю, всё будет хорошо, - цесаревич поклонился и направился к выходу.

- Ваше Высочество, один вопрос - Вы не знаете, куда их повезли?
- Мне сказали, что пока они будут в местной тюрьме.
Как только за цесаревичем захлопнулась дверь, Анна вскочила на ноги. Она должна немедленно увидеть Владимира. Сердце сжалось от одной мысли, что он арестован. Бедный мой мальчик. Только в его шальную голову могла прийти мысль обучать наследника дуэльному этикету. Теперь вся надежда на то, что Александр всё объяснит отцу. Едва ли император обрадуется, но всё равно наказание не будет столь суровым, как за обычную дуэль. "Я должна быть сильной и поддержать Володю в беде", - повторяла себе Анна, торопливо собираясь в поездку.

46

Цесаревич всю дорогу спешил, пришпоривая коня, чтобы первым сообщить отцу о случившемся. Бледное от горя лицо Анны, её потерянный взгляд словно стояли у него перед глазами. Сразу было видно, что она безумно любит своего мужа. Как же ей, бедняжке, трудно сейчас. Ведь Анна такая нежная, такая хрупкая. Его возлюбленная Ольга совсем другая: сильная, яркая. Будет ли Оля так же тяжело страдать, если их разлучат? - Нет, лучше об этом не думать. Сейчас главное сделать всё, чтобы освободить друзей и порадовать молодую баронессу.

Цесаревич уже миновал Александрийский столп, когда тяжелые ворота Зимнего распахнулись, выпуская императорскую карету. Николай Павлович, заметив сына, отворил дверцу и жестом позвал его. Александр спрыгнул с коня и подошел к карете. Отец был не один. Рядом с ним, с заплаканным лицом сидела Александра Федоровна.
- Ну вот, уже и матери доложили, - с досадой подумал цесаревич, здороваясь с родителями.

- Саша, садись. Ты едешь с нами. Поговорим по дороге, - хмуро процедил Николай Павлович.
Как только Александр закрыл дверцу, карета тронулась. К удивлению цесаревича, отец не был разгневан. Он бережно держал за руку Александру Федоровну, ласково шепча ей что-то. Императрица подняла голову, встретилась взглядом с сыном, и по её лицу потекли беззвучные слезы. Александр никогда не видел, чтобы мать плакала так горько. В минуты особых огорчений она, бывало, вытирала украдкой две-три слезинки, не более. Сердце цесаревича сжалось. Он замер, не зная, что сказать. Император строго взглянул на него:
- Ну, что же, Александр, просите прощения у матери за свой безрассудный поступок.
Цесаревич упрямо вскинул голову, но тут же виновато опустил её, переживая, что расстроил мать. Он наклонился и поцеловал руку Александре Федоровне:
- Ваше Величество…, матушка, прошу - простите меня. Я не думал, что эта невинная шалость так огорчит Вас.

Александра Федоровна, вздохнув, нежно погладила сына по голове. Николай Павлович между тем продолжил:
- Наследник российского престола всегда должен помнить, что он - не обычный человек, и думать о последствиях каждого своего поступка.
Не желая возражать отцу в столь неподходящий момент, цесаревич послушно кивнул головой:
- Да, я поступил легкомысленно. Но ведь ничего страшного не случилось. Думаю, Бенкендорф не рассказал Вам всей правды. Никто не собирался устраивать дуэль. Мы просто забавлялись.
- Ошибаешься, мне сообщили и об этом.
- Если Вы знаете, что мои друзья не виновны, почему они в тюрьме?
- Саша, когда же ты повзрослеешь и поймешь, что за твои проступки и ошибки расплачиваются другие? В данном случае - твои приятели.

Но цесаревич не хотел отступать. Он серьезно посмотрел в глаза отцу и, стараясь быть убедительным, произнес:
- Ваше Величество, умоляю, простите мой глупый поступок. Прошу Вас освободить Репнина, Корфа и Долгорукого. Я понимаю, как виноват, и клянусь не повторять больше этой ошибки. Я буду осторожен. С сегодняшнего дня моя охрана всегда будет следовать за мной.
Император устало посмотрел на сына:
- Никогда не забывай, что есть немало людей, готовых отдать всё на свете, чтобы причинить вред членам императорской семьи, особенно тебе, наследнику российского престола. Я рад твоему искреннему раскаянию. Хорошо - раз это было глупой игрой, Репнина и Долгорукого освободят.
- А Владимира Корфа?
Императрица вздрогнула, услышав это имя. Николай Павлович успокаивающе погладил её по руке:
- Александр, пока мы едем, я должен рассказать тебе нечто очень важное.

47

Анна устало вошла в гостиную и, сняв шляпку, без сил опустилась на диван. Взволнованная Варвара подлетела к ней:
- Ну, что, Аннушка? Как там Владимир Иванович? Видела ты его?
- Видела, Варенька. Он жив-здоров. Велел всем привет передавать и не беспокоиться. Говорит, скоро разберутся и отпустят и его, и Михаила с Андреем.
Варвара обрадовалась добрым новостям:
- Ну вот, даст бог - всё уладится. Слушай, Аннушка, что муж-то тебе говорит. Не волнуйся, голубка моя. А то на тебе лица нет, так измучилась.
- Как же мне не волноваться, Варя. Только вернулся Володя, только всё у нас наладилось, как новая беда…

Варя обняла расстроенную Аннушку:
- Не горюй, девонька моя. Помнишь, как ждала ты Владимира Ивановича с Кавказа. Как за него бога молила. Сколько слёзушек пролила. И ведь вернулся твой милый - целый и невредимый. Так и теперь - всё будет хорошо. Главное, гони прочь дурные мысли.
Анна улыбнулась сквозь слезы.
- Да, Варя, я буду думать только о хорошем.
- Вот и умница. Пойду, поесть тебе принесу.

Под бдительным оком Варвары, ворчащей, что так и ноги протянуть недолго, Аня с трудом осилила пирожок, запивая его мятным чаем. Вечерело. Григорий зажег свечи. Анна, сидела всё так же неподвижно. Не хотелось ничего делать. Она даже не переоделась, вернувшись из тюрьмы. Как в волшебной трубке калейдоскопа перед её глазами мелькали разноцветные мгновения прошедшего дня. Вот розовое утро и Владимир ласковым поцелуем будит её, балуясь, стаскивает одеяло, а она, покраснев, притворно ругает его. Вот в синий полдень он первым протягивает руку Михаилу, и она нежно целует мужа, радуясь, что он помирился с другом. Вот под золотистыми лучами солнца она стоит у окна и весело машет рукой, провожая его на прогулку. А вот черный миг, когда она узнала о случившейся беде. Разберутся ли во всём, простят ли невинную шалость? На Руси и за меньший проступок, бывало, на каторгу отправляли.

Аня тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, как учила Варвара. Черная картинка перед глазами сменилась жарко-красными минутами их встречи в тюрьме. Она вошла в камеру, стараясь быть мужественной и не расстраивать Владимира. С ним были Андрей и Михаил. Анна поздоровалась со всеми, держась приветливо и спокойно, как всегда. Но едва встретила виноватый Володин взгляд, выдержка покинула её. Забыв о том, что они не одни, она бросилась к нему, такому любимому, такому желанному, уткнулась в родное плечо и горько заплакала, словно хотела выплакать все свои беды. Он бережно обнял её, ласково гладя по золотистым локонам, хрупким плечам:
- Анечка, не надо, не расстраивайся. Скоро всё уладится, и я снова буду с тобой, - и он начал нежно целовать её заплаканное лицо.

Под жаркими губами Владимира слезы мгновенно высыхали, согретые теплом его любви. Анна всхлипнула последний раз и затихла, ощутив, как жадно он приник к её рту, словно пил из него и не мог остановиться. Голова закружилась, и окружающий мир перестал существовать. Она не знала - много ли прошло времени. Но, когда Владимир с трудом оторвался от неё, Аня на миг почувствовала себя маленькой и одинокой. Пришлось быстро вспомнить, что Владимиру сейчас гораздо хуже, и это она должна помочь ему. К счастью, у неё хватило сил больше не плакать и расстаться с ним улыбаясь.

Воспоминания придали Анне сил. Она встала: нельзя сидеть, сложа руки - надо действовать.
- Володенька, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы вызволить тебя, мой милый. Поеду к Долгоруким - расскажу им о беде, а потом к князю Оболенскому. У них есть связи при дворе, а лишнее заступничество никогда не помешает, - она уже собралась взглянуть на детей перед отъездом, но тут в гостиную ввалился испуганный Никита и бессвязно доложил:
- Там… Военные… Карета с гербом…
- Никита, успокойся. Объясни, что случилось.
- К дому едет богатая карета и с ней большая охрана.

48

Недоумевая, кто мог приехать так некстати, Анна торопливо сбежала вниз по лестнице и в испуге попятилась - на пороге усадьбы Корфов стояла императорская чета. Хотя молодая баронесса лишь раз видела Их Величеств, но сразу же узнала и надменного императора, и его очаровательную супругу. Вошедший следом цесаревич первым подошел к Анне и, поклонившись, сказал:
- Ваши Величества, позвольте представить баронессу Корф.
Минутное замешательство Анны прошло. Изящным реверансом она приветствовала Николая Павловича и Александру Федоровну, пригласив их в дом.

Когда царственные гости расположились в гостиной, Анна, выполняя обязанности заботливой хозяйки, приказала принести прохладительные напитки. Её сердце испуганной птичкой билось в груди - она боялась сделать что-то не так и этим навредить Владимиру. Император ласково поблагодарил Анну за гостеприимство и мягко произнес:
- Вы, конечно, удивляетесь нашему неожиданному визиту, но для него были важные причины. Скажите, Анна, Вы помните своих родителей?
- К сожалению, нет, Ваше Величество. Я была совсем ребенком, когда их не стало и барон Корф забрал меня к себе.
- А что бы Вы сказали, узнав, что Ваши родители совсем другие люди?

Пораженная странным вопросом государя, Анна широко распахнула глаза:
- Мне было бы трудно в это поверить… Но, в любом случае, я была бы рада узнать что-то о людях, давших мне жизнь.
- Тогда я хочу рассказать Вам одну давнюю историю, - собираясь с силами, император отпил из своего бокала. Государь волновался несмотря на присущее ему хладнокровие. Он начал издалека: - Двадцать лет назад Её Величество подарила мне не только сына Александра, с которым Вы познакомились сегодня, но и прелестную дочь Анастасию.

Император повернулся и поцеловал руку Александре Федоровне, которая напряженно сидела рядом и, переживая, слушала рассказ мужа.
- Мы чувствовали себя самыми счастливыми родителями на свете, - продолжил Николай Павлович: - Дети росли красивыми, здоровыми. Милая, ласковая Настя была общей любимицей. Невозможно было подумать, что кто-то сможет обидеть такого прелестного ребенка. Но, когда Анастасии было три года, случилась беда - девочка бесследно исчезла прямо из дворца. Следствие длилось долгие месяцы, но так ничего и не удалось установить. Мы даже не знали: жива ли наша дочь. Шло время. Были прекращены бесплодные попытки выяснить хоть что-нибудь о судьбе Анастасии. Осталась только боль от её утраты.

Николай Павлович вздохнул и на мгновение перевел взгляд с тревожно замершей Анны на жену и сына. Затаив дыхание, они слушали уже знакомый рассказ. Было видно, что императрица и Александр очень волнуются. Император и сам тревожился: как воспримет хрупкая и нежная баронесса новость о том, что Анастасия - это она? На секунду в его голове мелькнула мысль отложить трудный разговор на потом, но гордость и упрямство заставили продолжить: его дочь должна знать - кто её родители.

- На вечере у князя Оболенского мы с супругой были очарованы Вашим пением. Императрица узнала, что Вы были крепостной барона Корфа, и никак не могла поверить в это. Можно дать благородное воспитание и крестьянке, но у неё никогда не будет столь изысканной аристократической внешности. Сердце подсказывало Александре Федоровне, что здесь что-то не так. Она решила выяснить Ваше истинное происхождение и попросила меня об этом. Первое же полученное известие подтвердило, что в императрице говорила не только женская интуиция, но и материнские чувства: мне сообщили, что барон Корф привез Вас к приемным родителям на следующий день после пропажи нашей дочери. Выяснить всё остальное было не сложно. Сейчас нет сомнений, что Вы и есть похищенная Анастасия. Фрейлина Оленина призналась во всем и в подтверждение своей вины передала драгоценности, надетые в тот страшный день на Вас.

Анна сидела неподвижно. Ей казалось, что всё случившееся: приезд семьи императора, его рассказ - просто непонятный, странный сон, который никак не закончится. Услышав знакомое имя, она встрепенулась:
- Оленина? Неужели это мать Владимира?
- Нет, её сестра.
- Боже мой, Сычиха… Но эта женщина всегда была так добра ко мне… Даже не верится, что она могла отнять ребенка у родителей.
- Сначала Оленина была больна и не ведала, что творила. Её легко бы нашли, если б не барон Корф. Он скрыл произошедшее.
- Иван Иванович тоже всё знал? А мне казалось, что он любит меня…
- Анастасия - позвольте называть Вас именем, данным при рождении - теперь всё это не важно. Главное, мы нашли Вас, свою дочь.
- Я… - Анна всё ещё не могла поверить в реальность происходящего. - Я всегда мечтала иметь родителей. И счастлива…

Баронесса запнулась и заплакала. Подбежавшая Александра Федоровна нежно обняла её:
- Анастасия, Настенька, девочка моя, - нежно повторяла императрица, лаково гладя дочь. Баронесса подняла на неё глаза полные слез. Взгляд Александры Федоровны был полон такой безграничной материнской любви, что у Анны с губ само собой сорвалось:
- Мама…
Императрица прижала дочь к груди и зарыдала от счастья. Император наклонился к Александру:
- Оставим женщин наедине. Пусть выплачутся и наговорятся о своём. Вернемся, когда они немного успокоятся.

Отец с сыном вышли во двор. Стояла глубокая ночь. Серебристый лунный свет освещал аллеи сада, рисовал дорожку в темном зеркале пруда, поблескивал на пуговицах стражи. Увидев жандармов, цесаревич вспомнил друзей, всё ещё сидящих в тюрьме:
- Ваше Величество, Вы хотели освободить моих товарищей.
- Только Репнина и Долгорукого.
- Но Владимир тоже ни в чем не виноват: ни в дуэли, ни в похищении моей сестры. Ведь он тогда был совсем ребенком.
- А ты уверен, что Корфу неизвестна её тайна? Отец или тетка могли всё рассказать ему.
- Этого не может быть. Барон честный человек и любит Анну, то есть Анастасию.
- Ты слишком мало знаком с ним, чтобы судить об этом.
- Но ведь он сделал её своей женой, а она была крепостной!
- А вдруг он женился, узнав её истинное происхождение? Ведь до этого она целых два года была его любовницей, и барон ничего не предпринимал.
- Отец, они любят друг друга - это главное.
- Хватит повторять, как заклинание: любят, любят. Мужчина бывает с женщиной не только, когда любит её. Ты уже взрослый и прекрасно это знаешь. Но, думаю, тебе неизвестно, что в первую же ночь после похорон своего отца Владимир Корф пришел к твоей сестре в спальню и сделал своей наложницей. Ты и теперь уверен, что это любовь?
- Да, я видел, как они смотрят друг на друга. Анастасия так переживала за мужа. Раз она любит его, значит, он достойный человек и заслужил это.
- Анастасия любит его? Да она была рабыней этого негодяя и не могла ему отказать. Не спорю, Корф молод, красив. Такие, как он, сводят женщин с ума. Девочка могла привязаться к нему. Да и кого ещё она видела в этой глуши? Пойми, Александр, я не хочу, чтобы рядом с моей дочерью был недостойный её человек.
- Но Владимир честный и храбрый офицер…
- Не возражай мне. Корф будет переведен в Петропавловскую крепость. Я лично решу его участь.

49

Николай Павлович проснулся по обыкновению рано и начал день с привычной гимнастики. На дворе похолодало. За окном уютной спальной, в которой Анастасия разместила родителей на ночь, моросил по-осеннему зябкий дождь. Однако, император не отказался от холодных обтираний и, умывшись ледяной водой, спустился вниз, чувствуя себя бодрым и свежим. Вчерашнее обретение, казалось бы, навсегда потерянной дочери переполняло его радостью. Анастасия оказалась удивительно милой и рассудительной, а всё, что она делала, было идеально и безупречно. Император с удовольствием узнавал в ней собственную сдержанность и любовь к порядку. О такой дочери он мечтал всегда.

Напевая мягким баритоном приятную мелодию, Николай Павлович вошел в гостиную. Золотоволосая причина его счастья сидела в кресле и терпеливо ждала отца. При виде императора баронесса Корф встала, сделав почтительный реверанс:
- Доброе утро, Ваше Величество!
- Доброе утро, - ласково улыбнулся государь, целуя ей руку. - Анастасия, дорогая, для Вас я не император, а любящий отец. Пожалуйста, так меня и называйте. Уверяю - это несложно.
Он залюбовался дочерью. Даже вчера, одетая в черное, печальная и усталая, она была очаровательна. А этим утром в нежно-розовом платье, полная светлых надежд, Анастасия показалась императору совсем девочкой, юной и прекрасной. Не верилось, что это мать двух малышей, которых накануне она с гордостью показала родителям. Внуки были прелестны, но их явное сходство с темноволосым красавцем отцом неприятно поразило Николая Павловича.

Ещё вчера Анастасия пыталась просить за мужа, но император отложил серьезный разговор до утра. Ему хотелось, чтобы дочь успокоилась и правильно поняла всё, что он скажет.
- Отец, - Анастасия словно примеряла непривычное для её уст слово, пробуя на вкус. - Отец, я хотела попросить Вас освободить моего мужа, барона Корфа. Клянусь, никакой дуэли не было, и он ни в чем не виноват.
- Анастасия, я верю Вам.
При этих словах баронесса просияла, и император с трудом продолжил, видя, как от его слов свет в глазах дочери гаснет, и они наполняются разочарованием.
- Но барон останется в тюрьме. На то у меня есть серьезные причины.
- Но какие?
- Девочка моя, я хочу только одного - чтобы Вы были счастливы. Ради Вас и внуков я мог бы признать этот неравноправный брак. Но при одном условии - Ваш муж должен быть достойным человеком.
- Владимир честный и прямой человек.

- Хм, скоропалительное венчание, устроенное бароном несколько дней назад, и ряд других обстоятельств вызывают у меня сомнения в его честности. Я не могу доверять Вашему супругу: его отец и тетка лишили Вас семьи, разлучили с матерью и отцом. Если б не они, Вы жили бы другой жизнью, радостной и беззаботной, были бы самой завидной невестой в Европе. Чтобы назвать прекрасную Великую княжну своей невестой, принцы выстаивались бы в очередь. Вместо этого Вас сделали крепостной, зависимой и бесправной.
- Но в этом виноваты родные моего мужа. Владимир здесь ни при чем. Он искренне любит меня.
- О его отце Вы думали то же самое. И о тетке. Но - заблуждались. Чтобы не допустить новой ошибки, я должен проверить - замешан ли барон в преступлениях своей семьи.

Император нежно посмотрел на поникшую дочь:
- Анастасия, доверьтесь мне, своему отцу. Обещаю, если невиновность Вашего мужа будет доказана, и Вы всё еще будете любить его, он будет с Вами.
- Я уверена, что Владимир ни в чем не виноват. Но вдруг случится ошибка?
- Мои люди не ошибаются. И если Корф окажется преступником, он больше никогда не появится в Вашей жизни.
- Ваше Величество, - баронесса упала на колени: - Я люблю и всегда буду любить только Владимира. Я не смогу жить без него.
Император бережно поднял Анастасию и усадил на диван рядом с собой, заставил побледневшую дочь выпить бокал вина.
- Девочка моя! Зло, которое причинили родные Корфа, слишком велико, чтобы мы могли так легко забыть всё. Но у Вас есть любящая семья: мать, отец, брат, есть еще сестры и братья. Мы будем рядом и поможем пережить все горести и беды.

50

Император закрыл толстую папку, лежащую перед ним на столе, и насмешливо покачал головой. Что происходит? Он, такой непреклонный в своих решениях, последнее время только и делает, что меняет их ради Анастасии. Но его девочка достойна этого. За короткое время Николай Павлович сильно привязался к дочери. Он не просто любил Анастасию - уважал, преклонялся перед ней - доброй, цельной, любящей. Хотелось, чтобы дочь, пережившая так много, была счастлива. Сначала его планы были простыми. Ненужный зять исчезнет. Не очень желанные внуки получат титул князей Двугорских (по давней традиции рода Романовых) и будут воспитываться у надежных и достойных людей. Анастасия снова станет Великой княжной, забыв прошлое, как страшный сон. Но первая же встреча с дочерью изменила его намерения. Он понял, что разлучить Анастасию с детьми можно, только сломав её, разрушив прекрасный мир, живущий в этом добром ангеле. А Николай Павлович не мог поступить жестоко с дочерью, которой так дорожил.

Скрепя сердцем, он признал нежеланное замужество Анастасии. Впрочем, Романовым не привыкать к неравноправным бракам и даже разводам. Именно благодаря одному из них сам он стал императором. Двадцать лет назад старший брат Константин развелся с законной супругой и взял в жены худородную полячку, расчистив ему дорогу к престолу. Но в новой жизни Анастасии император не хотел видеть барона Корфа. С зятем Николай Павлович собирался обойтись без церемоний. Зачем скандал с разводом? Проще сделать дочь вдовой - объявить всем, что барон погиб где-нибудь на Кавказе. Тогда в памяти детей Корф останется героем. Император уже глядел на малышей любящими глазами, простив им невольное сходство с отцом.

Не только Анастасия, но и вся семья обрадовалась признанию брака. Александра Федоровна тут же привезла дочь с внуками пожить в Зимнем. Милая Шарлотта. Её мягкий характер и раньше становился неуступчивым, когда дело касалось детей. Но в этот раз она проявила волю и упорство, которых он не ожидал. Николай Павлович не был удивлен настойчивыми попытками Александра убедить отца в благородстве Корфа. Саша вырос слишком пылким и увлекающимся. Но натиск Шарлотты смутил императора. Супруга даже припомнила ему о былых обидах, впервые прибегая к подобному шантажу. И всё это для того, чтобы вернуть дочери сомнительного муженька. Император усмехнулся. Хорошо, что кроме Анастасии только Шарлотта и Александр знали, что Корф в тюрьме. Для остальных барон храбро воевал на Кавказе. Иначе, того гляди, вся семья ополчилась бы на него.

Но больше всего на императора действовали не яростные уговоры жены и сына, а молчаливая просьба в глазах дочери. Первое время он надеялся, что постепенно Анастасия забудет мужа и перестанет грустить. Осыпал дочь дорогими подарками, устраивал в её честь балы и маскарады. Она была создана для того, чтобы блистать, и очаровывала всех. Свет с восторгом заговорил о прекрасной дочери императора. Из уст в уста передавалась романтическая история о том, как Великая княжна была похищена в трехлетнем возрасте и найдена родителями уже счастливой супругой и матерью двух прелестных крошек. Многие завидовали барону Корфу, случайно женившемуся столь удачно. Его супруга была восхитительной красавицей и при этом дочерью императора.

К огорчению Николая Павловича, Анастасию не радовали успех и поклонение толпы, не веселили всё новые и новые забавы. Она терпеливо ждала, что отец сдержит свое обещание и освободит Владимира, убедившись в его невиновности. А Бенкендорф, несмотря на свое рвение и опыт, никак не мог доказать вину Корфа. Император больше не мог тянуть время. Он боялся потерять доверие дочери. Николай Павлович затребовал материалы дела, решив самостоятельно разобраться с нелюбимым зятем. Он рассчитывал, что подробностей о жизни Корфа, добытых следствием, хватит, чтобы выставить того в невыгодном свете, и надеялся, что дочь разочаруется, увидев истинное лицо мужа.

Николай Павлович убрал папку в стол. Сегодня он закончил изучать дело зятя. Толстый фолиант прочитан и больше не нужен. Теперь он знал о муже дочери почти всё. Как и следовало ожидать, Корф не был ангелом. Вздорный нрав, любовь к шумным пирушкам, репутация записного волокиты и дуэлянта были лишь малой толикой его недостатков. Отчеты Бенкендорфа пестрели проступками и грехами барона. Было о чем рассказать дочери. Но, как ни странно, всё больше узнавая Корфа, император начал проникаться симпатией к упрямому барону. Слишком многое в судьбе нежеланного зятя было знакомо Николаю Павловичу на собственном горьком опыте.

Читая про то, как мать барона была отравлена собственной сестрой, а отец сделал всё, чтобы замять преступление, император вспоминал смерть своего отца, задушенного при попустительстве, а может и помощи родных. Пожалуй, Павел Петрович был единственным человеком, любившим маленького Николая. Император хорошо помнил, как отец приходил и подолгу играл с ним в детской, ласково обнимал и, ероша волосы, называл "мой барашек". Страшная смерть отца и безразличие матери наполнили его жизнь недетскими страданиями и сомнениями, сделали болезненно недоверчивым и замкнутым.

Вдовствующая императрица была так же равнодушна к судьбе сына, как и отец барона. Николай Павлович знал, что такое быть одиноким и заброшенным при живом родителе. Помнил, как его вспыльчивый и упрямый нрав не любили и пытались сломать, и как в ответ он становился всё более своевольным и несговорчивым. Как он мечтал тогда о военной карьере и страдал, что родные не позволили сбыться его желанию. Барону удалось исполнить эту мечту. Надо отдать должное Корфу - так молод, а уже представлен к чину полковника. Император помнил, как расхваливал барона скупой на комплименты генерал Головин. Николаю Павловичу всегда нравились люди, умевшие добиваться своего - а Корф был упорен и настойчив в достижении цели.

Амурные похождения молодого барона, не покоробили императора, считавшегося когда-то самым красивым мужчиной в Европе. Он сам, едва став юношей, почувствовал назойливое внимание женщин и стал менять их, словно перчатки, каждую неделю увлекаясь новой красоткой. Это не помешало ему стать отличным семьянином. Да и любовные авантюры барона были в прошлом.

Главным же было то, что, судя по материалам дела, Корф действительно ничего не знал о происхождении Анастасии. Тогда выходило, что этот гордец действительно безумно влюбился в собственную крепостную, пожертвовав карьерой и наплевав на мнение света. Но как проверить, где - догадки, а где - правда. Николай Павлович лукаво улыбнулся. Эти юнцы обманули всех, устроив фальшивую дуэль. Теперь он поиграет с ними.

51

В камерах Петропавловки сыро и прохладно даже в теплый летний день. А в дождливую погоду, которой крепость встретила Владимира, холод пробирает узников до самых костей, заставляя забыть мечты о свободе и страстно грезить о чашке жгучего чая или стаканчике напитка покрепче. Но барон не замечал промозглого холода. На войне ему приходилось ночевать и в худших местечках. Владимира тревожила лишь судьба его семьи и друзей. Уже месяц он был в полной изоляции. Не позволялись не только свидания, но даже переписка. Барону сообщили, что согласно высочайшему повелению так будет до конца следствия. Самое забавное, что он даже не знал, в чем, кроме ложной дуэли, его обвиняют. Вопросы, которые задавали на допросах, приводили его в недоумение. Почему-то интересовались детством, отцом, теткой, требовали мельчайших полузабытых подробностей. Особенно волновали барона расспросы о жене. Он с ума сходил от мысли, что Анна, такая нежная, хрупкая, беззащитная, тоже может томиться где-то в камере, страдая от холода и страха. Неизвестность мучила сильнее всего. Тишина, стоящая в крепости, была страшнее орудийных залпов.

Тягостное безмолвие нарушил грохот отодвигаемого засова. Барон приготовился идти на новый допрос. Но, к его удивлению и радости, на пороге появился взволнованный цесаревич. Владимир бросился к нему навстречу:
- Ваше Высочество, как я рад Вас видеть. Скажите, что с Анной?
- С Вашей женой всё в порядке. Она жива - здорова, только очень страдает от разлуки с Вами. Вот письмо от неё.
Владимир торопливо развернул записку и впился глазами в слова, написанные любимой рукой. У Анечки и детей всё хорошо. Она любит, скучает и надеется, что никакие преграды не помешают им быть вместе.
- Спасибо за добрые новости. Ведь я ровным счетом ничего не знаю о том, что происходит. Не разрешают ни переписки, ни свиданий. И обвинение до сих пор не предъявлено. Мне уже стало казаться, что я - секретный узник, как легендарная Железная маска.
- Барон, боюсь, Вы недалеки от истины.
- Неужели это всё из-за глупого спектакля. Или мы с Репниным и Долгоруким натворили что-то ещё?
- Дуэль здесь ни при чем. Наши друзья уже месяц на свободе. Правда, Долгорукий досрочно вернулся на службу в Тифлис, а Репнин послан с поручением в Польшу.
- Хм, рад за них. Это всё же лучше камеры в Петропавловке. Чем же я так понравился господину Бенкендорфу? - ухмыльнулся барон.
- Владимир, к сожалению, всё очень серьёзно, - вздохнул цесаревич. - Выслушайте меня. Вы в крепости потому, что у Вашей супруги нашлись родные…

Барон удивленно поднял брови:
- Но Анна - круглая сирота.
- Это не так. Настоящее имя Анны - Анастасия. Она моя родная сестра, похищенная семнадцать лет назад. Именно поэтому никакие обвинения Вам предъявляться не будут. Император лично решит судьбу своего зятя.
Владимир замер. Он ждал чего угодно, только не эту невероятную новость. Ум отказывался осознать странную и страшную истину. Анна - Анастасия, Великая княжна. Господи! Она потеряна, навсегда потеряна для него. Это была первая мысль, отчетливо, горько и болезненно пронзившая барона. Он отвернулся, чтобы цесаревич не видел слезы, выступившие на его глазах. Случилось самое страшное. Анна никогда больше не будет с ним. Жизнь потеряла смысл. Теперь всё равно, что его ждет. Хуже, чем сейчас - не станет. Он готов к любой участи. Гордость стерла слезы с глаз Владимира. Он медленно повернулся к Александру.

- Ваше Высочество, расскажите, что Вам известно об Анне, то есть Анастасии, - барон с трудом произнес новое имя жены - оно словно отнимало у него Анечку, милую, любимую, единственную.
Цесаревич согласно кивнул:
- История длинная, но времени у нас много. Садитесь, барон. К чему церемонии между родственниками.
Слушая похожий на страшную сказку рассказ Александра, Владимир всё больше и больше мрачнел. Так вот о какой вине говорила в день свадьбы Сычиха. Вот почему отец был так бережен и нежен с Анной, словно любил её больше, чем его, родного сына. И вот почему он не оставил ей вольной, даже после своей смерти. За всё, что натворили его родные - нет прощения. Барон нахмурил брови и мрачно опустил темноволосую голову.
- Владимир, не всё потеряно. Я случайно узнал один секрет, - сочувственно произнес цесаревич. - Вашу вину так и не смогли доказать и решили проверить Вас иначе. Вам будет предложена жизнь и свобода. Цена - отказ от Анастасии. Но расстреливать Вас не собираются. Это такой же спектакль, как и злосчастная дуэль. Я видел, как сильно Вы любите мою сестру. Знаю, что Вы готовы жизнь за неё отдать, и считаю проверку жестокой и ненужной. Поэтому я употребил все силы, чтобы проникнуть в крепость и предупредить Вас.

Засов камеры снова загремел.
- Это за мной, - Александр пожал Владимиру руку. - Пора прощаться. Барон, мои симпатии всецело на Вашей стороне. Надеюсь, скоро Вас освободят, и Вы будете счастливы с моей сестрой.
Корф покачал головой:
- Хочется верить в это, Ваше Высочество. Передайте моей жене, что я люблю её и хочу только одного, чтобы она была счастлива, как бы ни сложилась жизнь. Пусть поцелует за меня детей. Спасибо и прощайте.
- До свиданья.

52

Моросил сентябрьский дождь. Светлая брусчатка тюремного двора стала грязно-черной под холодными каплями. Налетевший порыв ветра растрепал темные волосы Владимира. Он тряхнул головой, убирая непокорную челку с глаз. Спектакль продолжался. Все шло, как обещал цесаревич. Выбор уже сделан. Начиналась последняя, самая эффектная часть - расстрел. Ему предложили завязать глаза. Владимир хмуро согласился - не хотелось смотреть на этот цирк. Настроение было препаршивое. Он уже несколько раз недобрым словом помянул цесаревича. Недаром говорят, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Сам того, не подозревая, Александр заставил его мучиться в сотню раз сильнее, чем при настоящем расстреле. Барону, презирающему притворство, было проще смотреть смерти в глаза, чем хитрить и изворачиваться. Сейчас он презирал самого себя за ложь, на которую решился, чтобы быть с Анной. Владимир не мог и не хотел называть жену другим именем. В слове Анастасия ему слышалась причина всех бед и разлук.

После визита цесаревича у него словно гора свалилась с плеч от радости, что у Ани и детей всё хорошо. Теперь барон мог не волноваться и спокойно встретить любую участь. Тревоги сменились сладкими воспоминаниями о чудесных временах, когда они с Анной были вместе. О зыбком будущем думать не хотелось. Куда лучше было закрывать глаза и грезить о нежных губах, бархатной коже, теплых ладонях своей феи. Каждая минута, проведенная с Анной, была драгоценным камнем в сокровищнице его памяти. Всё началось с первой встречи, когда её, сонную и усталую с дороги, отец бережно внес в гостиную. Маленький Владимир увидел, как ласков старый барон с чужой девочкой, и ревность в первый раз кольнула его. Малышку посадили в кресло рядом с ним. - Володя, это Анна, люби её, она будет тебе сестрой. Он упрямо нахмурил брови и уже хотел возразить, но девочка открыла заспанные глаза, и словно два голубых озера сверкнули перед ним. Их блеск завораживал, заставляя забыть обо всем. Он восхищенно замер, заглядевшись на неё. Тогда он впервые почувствовал, что ради Анны готов на всё.

Это было началом любви, в которой он долго не хотел признаваться, от которой пытался избавиться, бежал прочь и не мог убежать. Иногда он думал, что было бы, если б отец не привел Анну в дом. Жизнь текла б по назначенному руслу, и он не ведал таких огорчений и страстей. Попивал бы сейчас винцо с друзьями в теплой гостиной и не понимал как пусто и никчемно это существование. Анна дала смысл его жизни. С ней он то поднимался до небес, то словно проваливался в гиену огненную. Но что бы ни случалось, только рядом с ней он жил по-настоящему. Нет, он не жалел ни о чем и был благодарен року, который привел его той ночью в спальню Анны. Зная, что она принадлежала и принадлежит ему, что любит и верит, не обидно было и умереть.

Между тем дождь пошел сильнее. Владимир поежился и тоскливо вздохнул: "Господи, когда же закончится этот фарс?" Время шло. Отзвучали резкие выкрики команд. Выстрелов, как и предсказывал цесаревич, не последовало. Владимиру развязали глаза. Он хмуро посмотрел на стоявшего рядом Заморенова. Замерзший на холодном ветру начальник тюрьмы смешно наморщил нос и громко чихнул. Корф невольно ухмыльнулся, услышав, каким охрипшим голосом обратился к нему полковник:
- Барон, Вас хочет видеть государь.

Николай Павлович отвернулся от жарко натопленного камина и внимательно посмотрел на стоящего перед ним темноволосого красавца: "Таков ли барон, каким представляется ему, императору? Скоро наступит момент истины". Николай Павлович не стал тянуть время:
- Корф, как я понял, моя дочь для Вас дороже жизни. Мне доложили, что Вы очень достойно вели себя во время расстрела, - медленно произнес он и выжидательно замолчал.

Владимир напрягся. Он больше не мог и не хотел притворяться.
- Я знал, что это спектакль, - прямо посмотрев на императора, отчеканил он: - Но за свою жену я готов умереть. Хоть сейчас. Ваше Величество может легко убедиться в этом.

Император улыбнулся. Морщинки возле глаз сделали его лицо довольным и усталым.
- Барон, не горячитесь. Вы уже выдержали главный экзамен - на честность. Мой сын был слишком наивен, думая, что случайно может узнать столь важную тайну. Да и проникнуть в крепость без моего ведома нельзя. Я понимал, что, услышав о проверке, Александр постарается предупредить Вас, и воспользовался этим, чтобы узнать, сможете ли Вы прибегнуть к обману или нет.

- Значит, Вашему Величеству было известно, что я предупрежден? И это был двойной розыгрыш? - пораженно произнес Корф.

- Совершенно верно. Честно говоря, сначала, узнав, что Вы делали с моей дочерью, я действительно собирался вздернуть Вас на первом же суку. Благодарите Анастасию за это чудесное спасение - она слишком сильно любит своего мужа. Только ради дочери я изменил свои намерения и затребовал Ваше дело. Изучив его, я пришел к заключению, что Вы - честный дворянин и достойны Анастасии. Но речь шла о моей дочери, и я хотел убедиться в своих выводах. Рад, что не ошибся в Вас. Думаю, Вы и мой сын простите мне этот вынужденный розыгрыш, тем более, что оба любите спектакли.

Император встал и подошел к Владимиру. Корф замер, всё ещё не веря происходящему.
- Вчера в Петербург прибыл генерал Головин. Он займется реформами в армии и рассчитывает на Вашу помощь. Со следующей недели, полковник Корф, Вы опять поступаете в его распоряжение. А теперь - поезжайте к Анастасии. Она ждет Вас.

53

С утра предчувствие того, что сегодня случится что-то важное, не оставляло Анастасию. Она не находила места от внезапно охватившего её волнения. Баронесса постаралась успокоиться, занявшись делами. Проверяя всё ли в порядке, обошла Петербургский особняк Корфов. Неделю назад, не взирая на уговоры родных, она переехала с детьми из Зимнего в родной дом. Было легче ждать Владимира здесь, где каждый уголок помнил его. В этой зале они когда-то учились танцевать, и строгий учитель отсчитывал: "Раз, два, три". В этом кресле он любил сидеть по вечерам с книгой и бокалом вина. Здесь они играли долгими вечерами в шахматы. Блестящие костяные фигурки ещё помнят прикосновение его рук. Она вошла в спальную и достала из шкафа парадный мундир барона. Прижалась щекой к белому сукну, хранящему запахи его любимого табака и терпкого одеколона. На миг показалось, что Владимир рядом: красивый, властный, упрямый. Когда же кончатся все беды, и они будут вместе? Слезы выступили на глазах и тонкими струйками потекли по щекам баронессы. - Володя, мне плохо без тебя. Поскорее возвращайся домой, - прошептали её дрогнувшие губы.

Лошади весело неслись по шумным Петербургским улицам. Владимир с наслаждением вдыхал воздух свободы. Вот и родной дом. Он радостно взбежал на крыльцо. Запретив лакею докладывать, быстро прошел по комнатам, разыскивая жену. У порога спальни он замер, услышав родной голос, нежно шепчущий его имя. Улыбнулся и боясь её испугать, ласково позвал от дверей: - Аня!
Она замерла, не решаясь поверить в нежданное счастье. Медленно повернулась и бросилась к нему: - Володя, Володенька, милый, - слезы брызнули из широко распахнутых глаз. Он прижал её к себе, ласково взял в ладони лицо, кончиками пальцев вытирая соленые струйки.
- Анечка, ангел мой, не плачь. Все беды позади. Я дома, с тобой.
Она улыбнулась сквозь слёзы. Голубые глаза лучисто засияли. Легко прикоснулась к его темным прядям, отросшим за время разлуки.
- Всё, я уже не плачу. Как же я соскучилась без тебя.

Баронесса приподнялась на цыпочки и обхватила мужа за шею, покрывая его счастливое лицо быстрыми, жадными поцелуями.
- Никуда тебя больше не отпущу! Всегда буду рядом!
Владимир лукаво посмотрел
- Так-таки и никуда? Тогда Вам, баронесса, придется помочь мне переодеться и принять ванную. Надо смыть память о Петропавловке.
- Прости, я совсем забыла, как ты устал с дороги - тебе надо отдохнуть, любимый.
- Я устал только от одного - быть без тебя: не видеть твоего милого лица, не слышать нежного голоса, не целовать эти сладкие губы, не…, - Владимир на миг запнулся, подхватил жену на руки и закружил её по комнате: - Всё остальное, по чему твой супруг так соскучился, я лучше тебе покажу, - добавил он многообещающим тоном.

Баронесса порозовела и, безрезультатно пытаясь напустить на себя строгий вид, ответила:
- С удовольствием ознакомлюсь с полным списком. Но позже - сейчас мне надо распорядиться, чтобы тебе приготовили ванную.
- Подчиняюсь суровой действительности.
- Тогда, поставь меня на пол.
- Ну, уж нет. Командуй прямо отсюда.
- Это нечестно, ты сильнее - и пользуешься этим.
- Да, я такой - коварный обманщик. За это, дорогая, ты меня и любишь.
Баронесса улыбнулась и покорно подставила свои розовые губки для поцелуя.
- Сдаюсь.
- Ага, это уже лучше, - довольно сказал барон и припал долгим поцелуем к её губам.

Прошло немало времени, и немало сладких поцелуев было сделано, прежде чем Владимир очутился в теплой ванной. Наслаждаясь, он лежал с закрытыми глазами и грезил, представляя, чем займется позже. От бесстыдных мечтаний перехватило дух. Захотелось поскорее выбраться из воды и пойти к любимой. Владимир приподнялся на локте и громко крикнул: "Гришка, неси полотенце".
Рядом раздались легкие шаги, и нежный голосок баронессы произнес:
- Не торопись, дорогой. Купание ещё не закончено. Сиди тихонько, я помогу тебе.
Владимир открыл глаза. В белоснежном пеньюаре, с губкой в руке перед ним стояла его золотоволосая богиня. Она грациозно наклонилась и томительно медленным движением провела губкой по шее, плечам, груди. Вода повторяла её движения, плавно лаская его. От нежных прикосновений по телу барона пробежала сладкая волна, кружа голову и туманя разум. Он не мог больше ждать. Владимир легким движением обнял жену за плечи и, приподняв, посадил в ванную рядом.
- Володя, что ты делаешь, - от неожиданности запротестовала она.
- Прости, ангел мой, но сегодня долгие игры не для меня. Если не хочешь, чтобы я сошел с ума, иди сюда и приласкай своего нетерпеливого мужа, - севшим от страсти голосом ответил Владимир, быстро развязывая розовые бантики на её пеньюаре.

Намокшая ткань стала прозрачной, и он шумно вдохнул воздух, увидев, как набухли и затвердели темные соски на белоснежной груди Анны. Справившись с последней завязкой, Владимир аккуратно освободил свою красавицу от остатков одежды и жадно начал целовать её нежную шею, плечи, грудь, постепенно вынимая Анну из воды и радуясь, что его умница ничего больше на себя не одела. Вот из воды показался её бархатный животик, усеянный жемчужными капельками воды. Владимир шершавым языком жадно слизнул их, наслаждаясь громким стоном Анны, бесстыдно разрезавшим вязкую тишину. Он поднял голову, окинув её жадным взглядом. Анна, сладострастно выгнувшись назад, трепетала в его объятиях. - Иди ко мне, - низким голосом подсказал он. Анна перекинула ногу, оседлав колени Владимира. Теплая вода колыхнулась, горяча и без того жаркие тела. Барону показалось, еще минута - и он действительно сойдет с ума. Но, тут Анна привстала, положила свои маленькие ладошки ему на плечи и покорно опустилась вниз, без остатка отдавая себя во власть Владимира.

Сумерки окутали дом. Владимир зажёг свечи и снова лег рядом с женой, нежно притянув её к себе. Она положила головку ему на плечо, томно потянулась.
- Как же мне хорошо, любимый!
Барон довольно улыбнулся и погладил её шелковистые локоны.
- Анечка, как же я люблю тебя.
- Знаешь, я боялась, что из-за моей семьи ты разлюбишь меня.
- Глупенькая. Я всегда буду любить тебя. Мне всё равно, кто ты - крепостная или принцесса.

ЭПИЛОГ

Зима наступила неожиданно рано. Первый снег, словно забыв все правила, не растаял, а плотно лег на землю и теперь громко скрипел под полозьями кареты. Баронесса Корф легко тронула за плечо задумавшегося о чем-то мужа:
- Володя, мы приехали. Пойдем - бал давно начался, а нас всё нет.
Барон повернулся к жене, но было видно, что мысли его продолжают витать где-то далеко.
- Думаешь о поездке в Варшаву?
- Угу, твой отец поручил мне непростую миссию. От того, как я с ней справлюсь, зависит многое. На Кавказе снова начинается война. Нужно, чтобы к ней не добавились беспорядки в Польше.
- Володя, я уверена - у тебя всё получится. А я буду рядом и постараюсь помочь, - на розовых от легкого морозца щеках баронессы заиграли лукавые ямочки.
Владимир нежно притянул к себе жену и внимательно посмотрел в её голубые глаза.
- Анечка, ну почему ты не хочешь остаться дома? Поездка утомит тебя.
- Дорога будет легкой. Уже лежит снег; мы поедем на санях, вместо того, чтобы трястись на каждом ухабе.
- А как же дети?
- Несколько недель они побудут с моими родителями. Я же говорила, как обрадовалась мама, что внуки погостят у неё. Она позаботится о Верочке с Володей не хуже меня.
- Значит, уговоры бесполезны?
- Да. Помнишь, я обещала, что больше никогда не буду с тобой разлучаться? Не могу же я нарушить слово, - улыбнулась баронесса. И посерьезнев, добавила. - Володя, мне будет плохо без тебя. Прошу тебя, не оставляй меня одну.
- Не знаю, надо всё серьёзно обдумать, - барон покачал головой и сделал вид, что погрузился в размышления.
Анастасия ласково обвила руками его шею и принялась усыпать притворно хмурое лицо поцелуями.
- Пожалуйста, ну пожалуйста, - повторяла она после каждого поцелуя.
Владимир хитро покосился на неё:
Хорошо. Разве я могу устоять, когда ты уговариваешь меня так нежно. Но одних поцелуев, пожалуй, будет маловато. Придется Вам, баронесса, хорошенько попросить меня. Сейчас же едем домой, и продолжим уговоры.
- Но Володя, - запротестовала было Анастасия. - Нас же ждут. Мы не можем пропустить этот бал.
Она расстроено повернулась к мужу и сразу поняла по его довольной ухмылке, что барон шутит, как всегда.
- Ах ты, обманщик, - рассердилась баронесса. - Ну почему я постоянно попадаюсь на одну и ту же удочку.
- Не хмурься, моя золотоволосая рыбка. Лучше улыбнись мне, и пойдем на бал, - Владимир поцеловал жену и помог ей выйти из кареты.

Сотни восторженных взглядов устремились на вошедших в бальную залу барона и баронессу Корф. Давно уже пошли на убыль завистливые сплетни, первое время окружавшие прекрасную пару. К тому же опасно болтать, что попало о любимой дочери императора. Завистники превратились в льстецов, кружащих вокруг Корфов в поисках выгоды - не каждый генерал вхож к императору так, как этот полковник. Вот и сейчас заискивающие улыбки и расшаркивания сопровождали Анастасию и Владимира, идущих сквозь нарядную толпу. Увидев приближающихся дочь с мужем, Николай Павлович довольно улыбнулся,.
- Анастасия, дорогая, Вы просто ослепительны, - восхищенно произнес он, здороваясь, и добавил, галантно повернувшись к супруге. - Вы с Александрой Федоровной затмили всех красавиц на этом балу. И все мужчины в этой зале завидуют нам с бароном.
- Николя, Вы известный льстец, хотя… в отношении Анастасии любые комплименты не станут преувеличением, - кивнула головой императрица.
- Шарлотта, Вы несправедливы ко мне. Я всегда честен, как и мой милый зять, - Николай Павлович повернулся к Владимиру, с улыбкой наблюдавшему за шутливой перепалкой царственных супругов.
Барон не замедлил подтвердить слова императора:
- Александра Федоровна, при одном взгляде на Вас становится ясно, почему столь очаровательна моя супруга - только у такого ангела как Вы могла родиться такая прелестная дочь, - искренне произнес он.
- Барон, я начинаю ревновать, - шутливо нахмурился император. - Шарлотта, дорогая, думаю Вам пора подарить танец нежно любящему Вас мужу.
Императрица протянула супругу руку, и они легко закружились по бальному залу.
- Баронесса, а Вам не хочется что-нибудь подарить своему нежно любящему мужу? - ухмыльнулся барон.
- Надеюсь, что в твоей просьбе нет подвоха, и ты имеешь в виду этот прекрасный вальс?
- Анечка, - виновато улыбнулся Владимир. - Как ты можешь сомневаться? Конечно, я приглашаю тебя на этот вальс и на все последующие за ним польки, кадрили, мазурки. Будем танцевать, пока тебе не надоест.

Пришедший на бал с супругой, Петр Михайлович Долгорукий залюбовался на кружащихся в вальсе Анастасию и Владимира.
- Дорогая, посмотри, какая прекрасная пара, - восхищенно обратился он к жене.
Марья Алексеевна поджала губы и, смерив муженька презрительным взглядом, с досадой произнесла:
- Да уж, повезло Корфу. Думала я - не пройдут ему даром забавы с великой княжной. Ан - нет. Всё красавцу с рук сошло.
Петр Михайлович с испугом оглянулся.
- Что ты говоришь, Машенька? Тебя же люди могут услышать!
- Хватит вертеться. Не беспокойся, музыка так гремит, что я и себя-то еле слышу. Какая же досада меня берет, как вспомню, что Анна Андрюшеньке нашему нравилась. Кто знает, кто бы сейчас с дочерью императора танцевал, если б ты после смерти Ивана не запретил детям с Корфами видеться.
- Так Владимир сказал мне, что Анна крепостная.
- Сказал-сказал, - передразнила его княгиня. - А ты и поверил.
- Вспомни, как на дне рождения Анны ты говорила, что она не пара нашему сыну.
- Ты хозяин в доме. Сам должен думать, что делать. Сколько можно за мою спину прятаться, - не сдавалась Марья Алексеевна. - Молчи уж. Смотри - танец кончился, и сладкая парочка идет сюда.

Действительно Корфы подошли к чете Долгоруких. Анастасия приветливо улыбнулась князю с княгиней.
- Марья Алексеевна, Петр Михайлович, как мы рады вас видеть.
Владимир присоединился к приветствиям жены, здороваясь со старыми друзьями отца.
Во взгляде Долгорукой промелькнуло невольное восхищение тем, как уверенно держится баронесса с людьми, знающими её сомнительное прошлое. "Молодец, девчонка! Хотя - с таким отцом можно ни о чем не беспокоиться", - подумала княгиня.
- Ваше Высочество, для нас большая честь внимание такой высокопоставленной особы, - почтительно произнесла Марья Алексеевна. В её взгляде не было и без тени насмешки, хитрая княгиня лихорадочно думала, как использовать доброе отношение дочери императора.
Анастасия словно прочла её мысли, спросив:
- Как поживают Лиза и Соня? Вы ведь привезли их на бал?
- К сожалению, нет, Ваше Высочество. Сонечка еще мала. А Лизонька просватана. Дома готовится к свадьбе.
- И кто же счастливый жених?
- Андрей Платонович Забалуев - предводитель уездного дворянства.
Баронесса Корф замерла. Перед её глазами пронесся отвратительный старик, из мерзких лап которого буквально вырвал её Владимир. Невольно она поёжилась от страшных воспоминаний. И вот, за этого негодяя собираются выдать замуж милую живую Лизу, подружку её детских игр. Нельзя допустить этого. Но как? Решение пришло само собой.
- Марья Алексеевна, а я хотела попросить вас об одной услуге.
- Рада буду сделать всё, что в моих силах, - гадая, что могло понадобиться Анастасии, - угодливо ответила Долгорукая.
- Мы с мужем едем в Варшаву. Это официальный визит, и продлится он несколько недель. Меня должны сопровождать две фрейлины. Одну я уже выбрала - это невеста Вашего сына, княжна Репнина. А вот со второй никак не могу решить. Хотелось, видеть рядом близкого человека. Я была бы счастлива, если бы Лиза поехала в Варшаву в качестве моей фрейлины.
Марья Алексеевна смешалась. С одной стороны глупо было отказываться от столь лестного предложения. Да и Анастасия Николаевна могла рассердиться, услышав отказ. С другой стороны Лиза взбалмошная девчонка. Кто знает, что она натворит вдали от матери? Хотя, с ней поедет рассудительная Наташа…
Баронесса прервала лихорадочные мысли княгини.
- Марья Алексеевна, Вы можете ни о чем не волноваться. Я обещаю, что лично позабочусь о Вашей дочери.
- Благодарю, Ваше Высочество, за оказанную честь. Я завтра же пришлю Лизу в Ваше распоряжение.
- Это я должна благодарить Вас, княгиня, - улыбнулась в ответ довольная Анастасия, протягивая руку супругу, приглашающему её на следующий танец.

Недалеко на уютном диванчике устроились две очаровательные фрейлины. Весело щебеча о своих девичьих делах, прелестницы ели мороженное из хрустальных вазочек. Мимо них в стремительной мазурке пронеслись Анастасия с Владимиром. Фрейлины проводили взглядом счастливых супругов, и рыжеволосая обратилась к соседке:
- Натали, Вы едете с Корфами в Варшаву?
- Да, мой брат там уже четвертый месяц. Я скучаю по Мишелю, и попросила Анастасию Николаевну взять меня с собой. Она была очень добра и сразу согласилась.
- Говорят, Ваш жених знает барона Корфа и его жену с детства?
- Да, это так.
- Ах, Натали. Тогда Вы должны знать, правда ли то, что одно время Анастасия была рабыней своего будущего мужа и исполняла в постели все его капризы, - замирая от любопытства, прошептала рыженькая на ушко подруге.
- Кати, Вы с ума сошли. Откуда эта ужасная сплетня. Анастасия росла в семье Корфов на правах воспитанницы. Это известно всем. Да и вряд ли она согласилась бы выполнять чьи-то прихоти. Это так непохоже на неё.
- А я бы не отказалась побыть в сладком плену у такого красавца и сердцееда. Помнится, у барона было немало романов.
- Владимир любит жену. Все его романы в прошлом. А Вам, Кати, нужно перестать сплетничать, если вы не хотите угодить в Сибирь.
С этими словами темноволосая фрейлина встала и легкой походкой пошла через зал, ловя на себе восхищенные взгляды молодых людей и улыбаясь в предвкушении скорой встречи с братом.

КОНЕЦ