Библиотека Форума "Бедная Настя"

"Nayada". Автор - Кабаре.

Название: Кабаре
Жанр: Мелодрама
Рейтинг: PG-13
Пейринг: как обычно
Время и место действия: вымышленное время, вымышленный город.


Часть Первая.

Свет рампы слепил глаза, сердце билось как бешеное, пот лился тоненьким ручейком по спине между лопаток. Репетиция подходила к концу. К этому моменту Карл всегда был охрипшим, рожа красная, усы встопорщенные. Каждая репетиция заканчивалась руганью, площадной бранью и отвратительными эпитетами.
Она слышала это каждый день.
«Ага. Все мы шлюхи с отвислыми задами и двигаемся, как сонные мухи.»
Анна научилась не обращать внимания, хорошо понимая, что за этим ничего не стоит, ни злости, ни отношения Карла к этим девчонкам.
«Он, вероятно, считает, что если накричать, то мы станцуем ему на репетиции как-то особенно задорно и шаловливо.»

Карл и сам уже решил, что сегодня большего не добьется, с досадой махнул рукой в сторону сцены и отвернулся, беседуя с сыном хозяина кабаре.
То, что Корф-младший в зале, Анна заметила только в тот момент, когда Владимир подошел к столику, за которым сидел Шуллер.
Сердце ёкнуло.
«Давно он здесь? Неужели видел?!»

Десять минут назад Карл визгливо орал на нее. «Платонова, юбку выше задирай! Выше! Так! Стоп!! Ты юбку задирать умеешь?! Платонова!»
Анна разозлилась, спрыгнула со сцены в зал, подошла к нему, развернулась попкой, и слегка выгнув спину, взмахнула юбкой так, что Карл едва не упал со стула под дружный хохот танцовщиц, наблюдавших за ними со сцены.
Платонова повернулась к Шуллеру лицом, шумно дунула на прядку волос, упавшую на лоб, упёрла руки в бока и громко спросила:
- Так хорошо?! А?! Модестыч! Еще?! Тебе понравилось?! Я сейчас так махну, что с тебя штаны свалятся!
Ее глаза сверкали от ярости. Выпятив маленькую грудь, она воинственно возвысилась над обидчиком. Тот съежился, уменьшился в размере раза в два и проблеял:
- Вот умеешь, когда захочешь, Платонова. В-в-вот так же на сцене! И... и еще вот это, - Карл привстал и изобразил вихляние бедрами, — Можно ведь сделать! А? Платонова! Ты же у нас солистка!
- Ага. Сейчас, - грубо ответила Анна и сунула ему в нос крошечную дулю, - Ты мне сначала зарплату нормальную начни платить, а я уж тебе так махну! Не сомневайся!
Девчонки на сцене едва держались на ногах от смеха. Погрозив Шуллеру еще и кулаком, Анна направилась обратно к сцене. Девчонки с готовностью протянули к ней руки и помогли залезть обратно.
- Молодец, Анька! - шепнула ей на ухо рослая девица.
Маленький перерыв был очень кстати, девчонки тяжело дышали и прикладывались к стаканчикам с водой, бросая нетерпеливые взгляды на часы.
«Если он был в зале, тогда на галерке...» - лихорадочно соображала Анна, - «Срам то какой!»
- Девчонки, я восхищен! Браво!
Владимир Корф стоял рядом с Карлом, широко улыбался и громко и медленно аплодировал. - А-ха-ха, какая экспрессия! Платонова!
«Черт! Видел!» - Анна сжала губы.
- У меня небольшое объявление, девушки. Сегодня у нас закрытое шоу, малая сцена зарезервирована одним очень важным и очень хорошим человеком, все должно быть по высшему разряду. Вы меня понимаете, птички мои? - Корф-младший глумливо мурлыкал, а танцовщицы заводили глаза на потолок.
- Опять ублажать какого-то старого козла! - заворчала рослая девица.

Заведение, в которое попала Анна полгода назад, считалось лучшим и самым приличным кабаре в городе. Называлось оно «Музыкальная шкатулка». Изысканная кухня, безупречный выбор вин, шоу самого высокого класса, никакого стриптиза, а тем более, интимных услуг. Подборкой кадров занимался лично владелец заведения - Иван Иванович Корф.
Девушкам запрещалось обслуживать клиентов в постели даже за пределами кабаре. Жили танцовщицы в небольшой пристройке к зданию театра, отлучаться разрешалось только по выходным, ночевать девушки всегда должны были только в своих комнатах. Медицинский осмотр раз в три месяца, маленькая чистенькая комната с радиолой, туалетом и душем, четырехразовое питание с соблюдением строжайшей диеты. Нарушительницам строгого режима грозило расторжение контракта с последующей выплатой неустойки за пошитые костюмы, обучение и медицинское обслуживание. По тем же причинам раньше срока разорвать контракт тоже было очень сложно.
Сказать по правде, еще полгода назад Анна планировала для себя иную профессию. Ту самую, за которой юные красавицы уезжали из маленьких деревенек на берегу моря в большой, манящий великолепными витринами и яркими огнями город Фесто. Девушки искали любви, богатства и счастья, и считали, что получить все это можно легко, занимаясь одним очень старинным ремеслом. Никто никогда не возвращался обратно в родные деревеньки. По прибытии в город Анна ненадолго остановилась у дальней родственницы, тетки матери. Немолодая женщина поняла все без слов. Оглядев хрупкий стан Анны, она покачала головой и дала адрес, взяв обещание с девушки, что та попробует пройти хотя бы первый отбор.

Небольшой рост, хрупкое телосложение, длинные белокурые волосы и кукольное личико не оставили у Карла Модестовича Шуллера сомнений уже во время первого раунда отбора. Перед ним, застенчиво и неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стояла будущая солистка «Музыкальной шкатулки».
Анну поставили на каблучки, нарядили в корсет, который оголял девичью грудь больше, чем прикрывал, серебристые трусы с высоким вырезом на бедрах и розовыми перьями на попе вместо юбки. На фоне высоких танцовщиц кордебалета, Анна запорхала как мотылек, легкая и пластичная.
Именно благодаря Анне в программе представлений появились номера с мужчинами. Полуголые красавцы с выпуклыми, блестящими от пота бицепсами перекидывали хрупкую девчонку из рук в руки, кружили, сажали на плечи и поднимали на вытянутых руках. И Анна с высоты своего триумфа щедро одаривала зрителей умопомрачительными улыбками.
Зал стонал в день ее первого выступления. Дождь из денежных купюр, бокалы шампанского, выпитые после выступления за столиками гостей, вскружили девушке голову. Но деньги от клиентов брать не разрешалось, чтобы не давать повода - заведение приличное. Мальчишка в золотистой ливрее и круглой шапочке собирал «мусор» изящной щеткой с совочком, ссыпал купюры элегантным движением в блестящее ведерко, и гордо подняв подбородок, выносил наличность из зала.

Организация дела вполне устраивала Анну до того момента, когда она получила свое первое жалование. Кассир вежливо объяснил, что из суммы, указанной в контракте, вычтены деньги за проживание и питание. У девушки упало сердце, она быстро подсчитала, только для того чтобы накопить хотя бы на обратный билет до дома, ей придется работать целых девять месяцев! С громко бьющимся сердцем Анна побежала в свою комнату и перечитала контракт. Так и есть, теперь стало понятно, почему хозяин кабаре несколько раз указал на некий пункт в документе. Контракт заключен на три года. Она в рабстве!

Танцовщицы расходились с репетиции по своим комнатам.
- Анна, задержитесь, пожалуйста, - услышала она знакомый звучный баритон за спиной.
Девушка вздрогнула, этот голос она узнала бы из тысяч.
- Я вас слушаю, Владимир Иванович, - Анна остановилась.
- Я хотел бы поговорить с вами о сегодняшнем посетителе и объяснить кое-что. Дело в том, что этот вечер он заказал из-за вас.
Анна не почувствовала подвоха и беспечно с улыбкой ответила:
- Поняла. Не подведу, не беспокойтесь.
Девушка решила, что разговор закончен, и заторопилась.
- Нет. Боюсь, что вы не поняли, Анна. На этот вечер мы изменим правила и предоставим эксклюзивную … ммм... возможность нашему клиенту. Вы понимаете меня?
- Н-н-нет, - помотала головой Анна и подняла глаза на собеседника.
Пронзительный холодный взгляд сковал её. Бледные губы мужчины скривились в снисходительной усмешке. Он стоял очень близко от нее, так, что ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Каблуки покачнулись, Анна почувствовала, что теряет равновесие и нечаянным движением схватила его за руку.
- Твой шанс, малышка, - вкрадчиво прошептал он ей на ухо и галантно поддержал за локоть, - Клиент очень милый дедуля, услуга оплачена через кассу заведения, но ты получишь очень хорошие чаевые. Очень хорошие. Они твои. Захочешь - расплатишься по контракту, а если понравится, ты мне только шепни.
После этих слов ей на мгновение показалось, что он, в завершении всего, еще и хлопнет ее игриво по заду. Как в последнее время это частенько делал Модестыч. Она даже равнодушно приготовилась к этому и слегка закусила губу в ожидании, но шлепка не последовало. Пошатываясь, Анна поплелась прочь.

«Что же, полгода назад я мечтала о меньшем. Торчала бы где-нибудь сейчас в подворотне, а тут, можно сказать, под присмотром начальства. Приличный клиент, говорят. Кажется, его фамилия Оболенский? Меценат, богатый старый развратник» - спокойно размышляла она. - «Владимир прав, разорву контракт, попробую антрепризу. Я многому научилась, у меня есть профессия, ….а очень скоро я приобрету еще одну, более прибыльную.»

Самым ужасным для нее оказалось то, что сказал ей об этом не Карл Модестович, а он. Анне было очень горько и противно. Ей всегда казалось, что она нравится ему. Постоянно ловила его внимательный пристальный взгляд, пару раз осмелилась робко ему улыбнуться, но он всегда резко разворачивался к ней спиной и уходил. Еще, она помнила его злую гримасу, он смотрел на нее из зала, когда они начали репетировать номер с пятью полуголыми красавцами. Парни развлекались, каждый тянул ее к себе, резко раскручивая в руках. Анна смеялась и кокетливо повизгивала, а Карл все кричал «Платонова, ногу тяни! Выгни спину! Что ты перекатываешься по мужикам, как мешок с картошкой!!» Тогда Владимир наорал на Карла, сказал, что они занимаются на репетиции черт знает чем, а Карл отвечал, что это необходимо для трюков, что Анна должна привыкнуть и доверять партнерам. Корф-младший ушел, но хлопнул дверью с такой силой, что лестница на сцене, приставленная к декорациям, опасно закачалась.

«Он меня в упор не замечает, считает продажным ничтожеством. А я пялюсь на него. Идиотка. А если посмотрел бы ласково, тут же очутилась бы в его постели? А может лучше бы в его, а не у Оболенского?»
Перед выступлением в тот вечер Анна сидела за столиком в гримерке и собирала волосы под сложный головной убор с цветами и лентами, когда услышала стук в дверь.
- Войдите! - громко крикнула она и замерла, увидев отражение Владимира в зеркале.
- Я пришел спросить, что вы решили? Мне нужно ответить клиенту. Комната для вас подготовлена на третьем этаже. Я все проверил, после шоу она будет открыта.
Его голос был бесстрастный и равнодушный.
- Я готова, - глухо ответила она.
Корф вышел. Она смотрела на себя в зеркало при ярком свете лампы, широко раскрыв глаза. Тушь темными струйками текла по щекам, накладные ресницы отклеились от правого глаза.
Выражение ее лица стало грустным и смешным одновременно.
«Пьеро» - подумала она, криво улыбнувшись своему отражению в зеркале, и принялась за макияж заново.

Часть Вторая.

В зале Владимира не было. За единственным столом перед сценой сидело всего несколько мужчин в черных фраках. Дорогие запонки поблескивали в сиянии пыльных хрустальных люстр под потолком. Анна без долгих сомнений определила «главного клиента». Седовласый старик раздевал ее взглядом на протяжении всего шоу и плотоядно приоткрывал рот. Пальцы, унизанные перстнями, скользили по столешнице и страстно комкали салфетку. Он встал, когда Анна подошла к нему после представления, и услужливо усадил ее за стол. Сопровождающие Оболенского люди в один миг исчезли. Перебросившись с клиентом парой ничего незначащих фраз, Анна отрешенно осушила два бокала с шампанским, быстро опьянела, а через некоторое время обнаружила себя в коридоре служебной части театра. Оболенский вел ее за руку, как маленькую ученицу в школу. «И девочек наших ведут в кабинет...Поручик Галицын...» - вдруг вспомнила Анна строчки. Эту песню напевала ее бабушка на русском языке, когда стирала в большом корыте белье во дворе.
Дверь распахнулась, и Анна увидела огромную кровать, застеленную черным бельем. Шелк простыней зловеще переливался в приглушенном свете двух ночных светильников. Анна сняла головной убор с цветами и легла на кровать, равнодушно наблюдая, как Оболенский, кряхтя, раздевается... Вот уже показались белое дряблое пузо и волосатые руки в пигментных пятнах....

Анна пулей вылетела в коридор и тут же оказалась в объятиях Корфа-младшего.
- Пустите!! Пустите меня!! Нет! Нет!! - Анна отчаянно молотила кулачками по его груди, но он крепко держал ее. Не дождавшись, когда она успокоится, Корф перекинул ее через плечо, розовыми перьями на попке вверх, и придерживая за голые ноги, побежал по коридору.
- Вот и сбудется мечта идиотки, - буркнула она себе под нос, когда он сбросил ее на заднее сидение в такси. Владимир быстро закрыл окно, разделяющее заднее пассажирское сидение от водителя, и усмехнулся ей в ответ.
- Размечталась!
Анна притихла. За окном авто быстро мелькали кварталы, яркие витрины магазинов, вывески казино и варьете. Девушка плохо ориентировалась в городе, и не могла понять, куда он ее везет.
«Я кукла» - размышляла она, - «Меня можно кидать на сцене, раскладывать на простынях, похищать и … Ах да, он велел не мечтать! Тогда я и не буду!»
- Зачем Вы это сделали? - не выдержала Анна. - Теперь ваш отец разорвет со мной контракт, и я окажусь на улице!
- Не окажешься, - бросил ей Владимир. Он сидел рядом в напряженной позе, выпрямив спину, и крепко держал ее за руку.
- Выпустите меня! Немедленно! - решительно потребовала Анна и потянулась к ручке двери.
Корф резко перехватил ее под локоть и прижал к себе.
- Тихо! Сиди и не рыпайся!
Он по-прежнему избегал смотреть ей в глаза, его взгляд был устремлен на дорогу. Время от времени он открывал окошко в салоне и давал указания водителю. Вскоре машина выехала из Фесто и свернула на проселочную дорогу. За окном было темно, свет фонарей и витрин большого города остался позади.
- Ты вообще о чем думала, когда контракт подписывала? Неужели ты поверила, что таких внештатных ситуаций не будет? - после долгого молчания спросил он.
Анна плакала.
- А вам какое дело?
- Ты понимаешь, сколько на этом зарабатывает мой отец?! - в его словах звенел металл, глаза горели. Корф сильно щурился, несмотря на то, что в машине было темно.
Анна не отвечала, вопрос был риторический, она просто смотрела в окно заднего вида, пытаясь определить, как далеко они находятся от города.
«Он прав. И он знал это всегда.»
- Прости, я понял только тогда, когда в гримерку к тебе пришел... Девчонки в этом кабаре всегда таким … заработкам рады. Я думал, что ты...
Корф замолчал.
Такси остановилось, и Анна с безразличием вылезла из машины сама, до того как Владимир успел обежать такси и подать ей руку. Девушка ссутулилась и обхватила плечи руками. Розовый корсет, несколько поломанных страусиных перьев и серебряные трусы, — это всё что было на Анне. Теплые сильные руки завернули ее во фрак и подняли как пушинку.
- Глупенькая...
Несколько минут, в течении которых Владимир нес ее на руках до дома по дорожке, показались вечностью. Анна слышала, как его дыхание становится тяжелым, несколько раз он останавливался передохнуть, стараясь перехватить ее поудобнее, и тогда она ему помогала, прижималась и обвивала его шею руками. Крепче, ближе к плечу, слышать как бьется его сердце, греть носик в его волосах у виска.
- Замерзла?
- Очень.
Пока он растапливал камин, открывал бутылку вина и нарезал бутерброды, Анна в гостиной взобралась на диван и закуталась в мягкий пушистый плед. Тепло и яркий огонь в камине подействовали на девушку успокаивающе.
Владимир поставил поднос с едой и вином на низкий столик перед диваном, сел рядом, приподнял краешек пледа, и... Мужские руки уверенно потянулись к ее ногам. Она, в который раз за вечер, успела черт знает что подумать и смирилась, лишь коротко вздохнула, когда почувствовала его прикосновение.
- Сними туфли, - мягко и буднично произнес он, расстегивая пряжки, - Женской одежды в этом доме нет. Есть мой халат и еще рубашки, а утром я поеду в город и куплю все, что требуется.
- Утром?! - переспросила она в ужасе.
- Не бойся меня.
В знак доверия девушка высунула голую руку из-под пледа и потянулась к бутерброду.
- Я хочу, чтобы ты уехала, - сказал он после нескольких минут молчания, настороженно и напряженно наблюдая за плавными движениями ее тонкой руки перед самым носом.
- Уехала?
Анна не замечала, что повторяет слова за ним. Растерянная и измученная, она совсем запуталась и ничего не понимала.
- Аня. Фесто - город дорогих борделей. Уезжай. Я дам тебе денег. По поводу контракта не волнуйся. Отец побесится, конечно. Он в тебя много вложил и, соответственно, на многое рассчитывал. На очень многое. Губернатор, пара банкиров и этот еще меценат... Анна! Не плачь!
- И ты все это знал?! Про меня?! И смотрел бы, как меня лапают богатые старикашки?!
Хотелось стиснуть ее и закрыть рот поцелуем, но Корф не смел к ней прикоснуться. Анна была рядом, беспомощная и жалкая, в розовых перьях и блестках. Плед сполз вниз и открыл белые узенькие плечи. Из синих глаз лились слезы, она размазывала их по лицу ладошками.
- Слушай, Корф, а тебя в этом списке не было?!
Эти слова вырвались от злости и обиды, но было поздно. С изумлением она смотрела, как гримаса боли искажает черты его лица, как изогнулись бледные губы, блеснули отчаянием серые холодные глаза. Она видела, как он содрогнулся от этой мысли и не могла, никак не могла поверить.
«Неужели?...»
Анна перестала плакать и застыла, приоткрыв рот.
- Тебе хотелось бы? — он горько усмехнулся. В его вопросе не слышалось ни надежды, ни желания. Скорее обреченность и бесконечная тоска.
- Тогда зачем ты это сделал?! Ты? Ты...
- Иди спать, Аня, - устало перебил он её. - Спальня для тебя слева наверху.

***
Через несколько дней она стояла перед ним на перроне железнодорожного вокзала. Паровоз пыхтел и поддавал клубы пара под ноги, напоминая, что осталось совсем чуть-чуть. Всего несколько минут.
Он отправлял ее в Швейцарию. Строгий серый дорожный костюм сидел на хрупкой фигурке безупречно. Корф не знал что делать, и пытаясь хоть как-то скрыть волнение, заботливо оправлял лацканы её жакета и смахивал невидимые пылинки. Короткая густая вуаль маленькой шляпки вздрагивала от резких и громких гудков паровозов. Владимир не видел глаз Анны, только обиженные, нежные и очень розовые губы.
- Ты адрес запомнила? Пансионат фройляйн Штольц, письмо для банка отдашь лично в руки господину Бигельманну. Это очень важно, Анна.
- Володя...
Проводник встал на подножку тамбура вагона и громко позвал:
- Мадемуазель! Поезд отправляется, пройдите, пожалуйста, в купе!
Корф торопливо и осторожно приподнял вуаль. Синева печали и надежды, в обрамлении светлых тоненьких ресниц, пронзила его в самое сердце. Он грустно улыбнулся, с нежностью прикоснулся прохладным пальцем к ее губам и произнес:
- Мадемуазель Анна Платонова. Я очень надеюсь, что вы когда-нибудь меня простите.
- Я вас люблю.

FIN

Форум "Бедная Настя"