- …Я никогда не был… я никогда не буду твоим братом… - Владимир помолчал, отвел глаза. - Я… твой хозяин, а ты крепостная в этом доме. И, думаю, всем пора понять… что это так. - он внимательно посмотрел на нее.
- Что вы задумали? - Анна внутренне сжалась, ожидая очередной жестокости.
Владимир прищурился, бросил на стол документ, который вертел в руках и откинулся на спинку кресла, - Иди сюда.
Анна обошла стол и встала в нескольких шагах от него.
- Ближе. Ну! - пара робких шажков и она остановилась на расстоянии вытянутой руки.
Владимир криво усмехнулся. - Анна, почему я должен повторять свой приказ несколько раз? Подойди.
- Разве я недостаточно близко? - Анна не понимала, что он задумал, и от этого было еще страшнее.
- Не спорь! Я сказал подойди! - Владимир не повышал голоса, но его тон пугал ее больше крика.
Анна сделала последний шаг и очутилась вплотную к нему. - Теперь вы довольны… хозяин?
Это обращение взбесило его, - Нет, - процедил он и обхватил рукой тонкую талию.
Анна почувствовала, что падает, и попыталась удержаться, оперевшись на его плечо, но рука проскользнула и она оказалась на коленях у Владимира. Замерла, испуганно глядя на него, встать не было никакой возможности, Владимир крепко прижимал ее к себе. Она уперлась ему в грудь, пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление, но он убрал ее руки одним неуловимым движением, дерзко погладил по бедру.
- Отпустите меня! Немедленно! Вы не смеете! - она безуспешно старалась разомкнуть стальное кольцо его рук.
- Анна, ты забыла? Ты принадлежишь мне, и я могу делать с тобой все, что захочу.
- И… чего вы хотите? - Анна перестала вырываться и с тревогой посмотрела ему в глаза.
- Тебя. - Владимир с циничной улыбкой уставился в вырез ее платья.
- Вы… вы чудовище! - она рванулась, но он лишь крепче прижал ее к себе.
Владимир прошептал ей на ушко, - Да, я чудовище, Анна, а ты красавица, моя красавица.
Анна дернулась, когда его губы коснулись шеи.
- Не надо, Владимир, пожалуйста, - из глаз брызнули непрошеные слезы. Он не обращал внимания на ее мольбы, не давал ей высвободиться, сопротивление и слезы только еще больше заводили его, целовал нежную кожу не прикрытую платьем. Анна попробовала закричать, но Владимир тут же впился поцелуем в маленький ротик, сжав упругую грудь. Она сделала вид, что покорилась, и когда его губы смягчились - цапнула острыми зубками, прокусив губу до крови. Владимир отдернул голову, но девушку из рук не выпустил.
- Ты будешь наказана, Анна. - он жестко улыбнулся. - Если через пятнадцать минут я найду тебя в конюшне, я не буду слишком жесток. Если же нет… - его взгляд стал холодным, - ты пожалеешь. Иди! - он оттолкнул ее.
- И сними с себя все это, - он презрительно смерил ее взглядом, - я не хочу, чтобы мне что-нибудь мешало. Достаточно будет простой рубашки.
Анна затравлено посмотрела на него и выбежала из комнаты. Владимир облизнул кровь, сочащуюся из прокушенной губы, хмыкнул и вышел следом.
Анна, вздрагивая, всхлипывала, забившись в самый темный угол конюшни. Когда умер дядюшка, ей казалось, что ничего хуже этого с ней случиться уже не может, но оказалось, что жизнь приготовила ей еще немало горьких сюрпризов. Сейчас войдет Владимир и ее жизнь кончится. Что он сделает с ней? Выпорет? Анна, выросшая в неге и холе, боялась физической боли, она даже представить себе не могла как это, когда розга врезается в тело. Или он задумал что-то другое? Он хочет не просто наказать ее, он стремится ее унизить, растоптать, показать ей, что она никто.
В любом случае Миша обо всем узнает, и ее сказка закончится, так и не начавшись. Он не простит ей ложь, князь не может любить крепостную, еще решит, что она насмехалась над ним. Она не чувствовала холода, хотя на ней была только простая полотняная рубашка, как велел Владимир.
Владимир вошел в конюшню и окинул взглядом помещение. Заметил в углу маленькое светлое пятно и удовлетворенно улыбнулся. Запер дверь на задвижку, не желая постороннего вторжения, и направился к девушке.
Анна подняла заплаканные глаза, Владимир стоял перед ней, похлопывая хлыстом по сапогу.
Анна не слышала, как он вошел. Просто ощутила, что уже не одна в полутемной конюшне, подняла глаза и натолкнулась на холодный взгляд. Она с ужасом смотрела на него, еще больше вжимаясь в стену.
- Подойди. - обманчиво спокойный тон, бесстрастные изучающие глаза.
Она чуть заметно помотала головой, - Владимир, не надо, пожалуйста. - тонкий молящий голос срывался.
Кривая ухмылка на несколько секунд исказила красивое лицо. Под его угрожающим взглядом Анна поднялась, опираясь на стену, и сделала несколько шагов по направлению к нему.
- К столбу. - Владимир видел, что она застыла, потом взглянула на него глазами полными слез.
- Живо! - тон голоса понизился, глаза прищурились.
Анна обхватила столб, прижалась щекой к холодному дереву, молясь про себя, чтобы все это оказалось сном. Владимир задумчиво крутил в руках веревку, смотря на хрупкую фигурку, прильнувшую к столбу, потом подошел и крепко, но осторожно связал тонкие запястья. Анна не могла больше плакать, в ее груди проснулось новое чувство, ненависть высушила слезы, придала решимости. "Пусть он выпорет меня, но покорности больше не добьется. Лучше умереть, чем терпеть бесконечные унижения."
Но дальше она уже ничего не понимала - Владимир погладил ее по распущенным волосам, прижался губами к бешено пульсирующей жилке на шее.
- Что вы делаете? - в ее голосе было больше удивления, чем страха.
- Наказываю тебя. - прошептал он, продолжая целовать ее.
- Лучше выпорите меня! - Анна пыталась увернуться от горячих губ.
- Я не хочу портить твою кожу. Она такая нежная, как шелк. - легко провел пальцами по плечику, виднеющемуся в вырезе рубашке, отвел в сторону длинные волосы.
Анна дернулась, как от удара, когда он одним движением разорвал рубашку, обнажив спину и ягодицы. Его поцелуи обжигали, руки скользили по атласной коже, едва касаясь, но ей казалось, что они оставляют ожоги. Она сжималась под его поцелуями и ласками, мечтая только о том, чтобы это все поскорее закончилось, но Анна и не подозревала, что за наказание приготовил для нее Владимир.
Напряженная мужская плоть прижалась к попке, Анна попыталась отодвинуться, чтобы оказаться подальше, но Владимир развел ей ягодицы и медленно ввел член. Она вздрогнула от боли, едва удержавшись от крика. Владимир двигался неторопливо, плавно, но непрерывно. Анне казалось, что ее раздирают на части, но вместе с тем она ощущала его дыхание на шее, его руки, прижимающие ее к нему. От боли и унижения по щекам снова покатились слезы, зубы застучали, все тело сотрясала дрожь. Она плакала, беззвучно шепча - нет… нет… не надо… пожалуйста… старалась стоять неподвижно, ухватившись за столб, чувствуя, что от резких движений ей будет только хуже.
Владимир так же медленно вышел из нее и поцеловал в шею. Сперма теплой струйкой ударила в поясницу, потекла по ягодице, бедру. Он отер ее краем рубашки и застегнул брюки.
- Я хочу, чтобы ты запомнила, Анна. Если ты будешь выполнять мои приказы, этого больше не повторится, - он погладил упругую попку, узкую спинку, нежно сжал грудь, его рука медленно ползла по животу вниз, чуть прикусил бархатную мочку уха.
- И… какие приказы? - голос с трудом повиновался ей.
- Ты будешь развлекать меня, все равно ничего больше ты делать не умеешь. - его пальцы погладили волоски внизу живота.
- Развлекать?… Как? - Анна сцепила руки, стараясь не застонать.
- Будешь петь для меня, читать мне вслух и… - он сместился вбок и повернул ее лицо к себе, - спать со мной.
- Я ненавижу вас! - от слов, произнесенных глухим шепотом, воздух, казалось, завибрировал.
- Мне все равно, ты поняла приказ?
- Я ненавижу вас - повторила она, глядя ему в глаза.
- Ты хочешь, чтобы я наказал тебя еще раз? - Владимир криво ухмыльнулся.
Анна молчала, с ненавистью глядя на него. Владимир скептически покачал головой и расстегнул ширинку.
- Нет! - чуть слышный возглас остановил его.
- Ты будешь выполнять мои приказы? - его пальцы скользнули вниз вдоль позвоночника.
- Я не стану спать с вами. Лучше убейте меня. - она судорожно прижалась к столбу, ожидая расправы.
- Если ты ослушаешься меня… то я… - Владимир погладил ее по попке - накажу тебя еще раз в присутствии Мишеля. - Его голос был скучен и невыразителен. - Ты этого хочешь?
- Нет! Только не это! - ее голос напоминал крик раненого животного.
- Тогда… ты слышала приказ?
Анна сглотнула, глядя в холодные чуть прищуренные глаза. Она поняла - пощады не будет. Если это была нежность, что же тогда Владимир сделает с ней, если будет жесток? Что-то подсказывало, что ничего хорошего. Сейчас нельзя сопротивляться, надо покориться или хотя бы сделать вид. Она опустила ресницы и прошептала, - Да, барин.
- И мне не надо будет повторять дважды?
- Нет, барин. Я все поняла.
Владимир обхватил ее за талию, прижал спиной к груди, Анна замерла в его руках. - И еще я хочу… - он принялся целовать обнаженное плечико, - чтобы ты сказала Михаилу, что между вами все кончено.
- Как прикажете, барин.
Владимир выпустил ее и медленно распутал веревки, стягивающие запястья. Анна до последнего пыталась держаться прямо, но колени подломились и она сползла вниз, ее снова затрясло.
Владимир со скучающим видом завернул ее в свое пальто, которое он снял и небрежно кинул на перильца, когда вошел, и поднял на руки. По странному стечению обстоятельств никто не видел, как он внес Анну в дом.
- Я не хочу, чтобы ты заболела. - равнодушно пояснил он свой поступок, опуская ее на кровать. - Сегодня вечером я жду тебя в своей спальне.
Владимир остановился в дверях. - И еще… Если ты попытаешься сбежать, то наказание будет не таким мягким. Поверь мне на слово. - Он оставил Анну в одиночестве.
Слезы текли и текли, пропитывая подушку, отчаяние и страх холодным скользким комком шевелились внутри при малейшем звуке. Все же попробовать сбежать? Он все равно найдет ее. Да и куда ей бежать? Она же никого не знает. Миша? Нет, он не сможет ей помочь. Как он поступит, если она расскажет ему? Если бы она сразу сказала ему правду, возможно, все было бы по-другому. А теперь, если он узнает, что Владимир сделал с ней… нет, она не сможет открыть ему правду. Увидеть отвращение в теплых медовых глазах выше ее сил. Ее жизнь все равно кончена. Зачем теперь жить, если впереди ничего, кроме ненависти?
Анна не знала, сколько пролежала без движения, уткнувшись в подушку, но невозможно плакать бесконечно. Она подошла к зеркалу, из стекла на нее смотрела незнакомка - огромные горящие глаза на восковом бледном лице. Умереть она всегда успеет. Но Владимир должен ответить за то, что сотворил с ней. Она еще не знала как, но она заставит его пожалеть о случившемся.
Тщательно вымылась, словно это могло помочь забыть, оделась и спустилась в гостиную. Михаил был там.
- Миша, мне надо поговорить с вами.
- Анна, что случилось? - он с тревогой заглянул в любимые глаза, совсем недавно в них постоянно дрожали искорки смеха, сейчас же там была пустота морозной ночи.
- Ничего. Нам лучше расстаться. - Анна спокойно смотрела ему в лицо.
- Я… не понимаю. В чем дело?
- Я не люблю вас, Миша. Никогда не любила.
- Нет. Этого не может быть. Это неправда.
- Правда. Прощайте, Михаил. - Анна повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.
- Анна, постойте. Вы не можете вот так уйти. Я должен знать, что случилось. Отчего вы так переменились?
Анна вырвала руку. - Больше никогда, слышите, никогда не прикасайтесь ко мне!
Михаил испуганно отшатнулся, такая ярость горела в обычно кротком взгляде девушки.
Анна вбежала в свою комнату и заперла дверь. Сердце колотилось так сильно, что грозило сломать ребра. Что Владимир сделал с ней? Она не может выносить прикосновений любого мужчины, не только Владимира, но и Миши. Почему? Ведь Михаил никогда не делал ей ничего плохого, всегда был нежен и ласков, почему же, когда он взял ее за руку, сразу вспомнилось то унижение, которому Владимир подверг ее? Она с трудом перевела дыхание. Надо успокоиться, взять себя в руки и подумать, что делать дальше.
Анна сидела на кровати, обхватив себя руками. В голову ничего не приходило, а между тем вечер неумолимо приближался.
Владимир полулежал на подушках, неотрывно смотря на дверь. Скоро она придет. Теперь она будет принадлежать только ему. Да, ему одному. Он прекрасно знал, что она думала о нем. Негодяй и мерзавец, пожалуй, самые лестные слова. Сам он думал о себе еще хуже. Он только навредил себе, изнасиловав ее. Если раньше он просто любил ее, скрывая это чувство даже от себя, то сегодня все изменилось. Его неуправляемая ревность и гнев, помноженные на чувство собственника, толкнули его на непоправимый поступок. Он же не хотел этого делать. Он хотел доказать ей, что она принадлежит ему. Заставить ее загореться от его поцелуев, дразнящих ласк, показать, что Мишель никогда не даст ей этого. Какой демон вселился в него, когда он коснулся теплой кожи? Ее беззащитность действовала опьяняюще, но его прикосновения были ей противны, он чувствовал, как она сжимается от каждого поцелуя. Это отторжение лишило его разума, и он намеренно унизил ее так, как может унизить лишь мужчина. Теперь он не просто любит ее, он болен ей. Но прощения ему не видать. Владимир невесело усмехнулся своим мыслям.
Анна неслышно отворила дверь и скользнула в комнату. Владимир не спал. Она остановилась на полпути к кровати, внутри все сжалось от страха, что кошмар повторится. Но Владимир не шевелился, внимательно смотрел на нее.
- Погаси свечи. - его спокойный голос застал ее врасплох. До нее даже не сразу дошел смысл фразы, она несколько секунд стояла в ступоре, пытаясь понять, что скрывается под этими словами. Потом задула все свечи, кроме одной и робко приблизилась к кровати.
Владимир лежал на краю и не пытался дотронуться до нее.
- Ложись. - без угрозы, даже несколько устало. Анна, ничего не понимая, осторожно забралась под одеяло.
- Спокойной ночи, Анна. - Владимир закрыл глаза, прислушиваясь к тихому дыханию.
- Спокойной ночи… барин. - Анна сжалась в комочек, испуганно ожидая, что же будет дальше.
Но дальше не было ничего. Она лежала без сна, боясь закрыть глаза, вздрагивая от каждого шороха, слушая ровное дыхание лежащего рядом мужчины. Внезапно Владимир застонал и перевернулся на живот. Анна дернулась и чуть не свалилась с кровати, но он лежал тихо и продолжал спать. Постепенно сон сморил и ее.
Владимир проснулся от тихих всхлипываний, непонимающе повернул голову. Анна плакала, уткнувшись в подушку, и невозможно было понять спит она или нет. Он расслышал тихий стон - не надо! - полежал немного, надеясь, что она успокоится сама, потом протянул руку и нежно погладил плечо. Она не дернулась, даже не шевельнулась, продолжала плакать, шепча - не надо… нет… нет… пожалуйста… - совсем как тогда. Владимир придвинулся к ней, обнял и тихо прошептал на ушко, - все… уже все… тише… тише… не надо больше плакать… Анна затихла, задышала ровно, слезы унялись. Владимир осторожно отодвинулся обратно на свое место. За окнами брезжил рассвет. Занимался новый день.
Анна проснулась с ощущением, что все не так плохо, как накануне. Она осторожно скосила глаза в сторону, где лежал Владимир, но его не было в кровати. Его вообще не было в комнате. Анна облегченно перевела дух. Ночь прошла вполне спокойно, если не считать кошмарного сна, в котором повторились ужасные события предыдущего дня, но там Владимиру кто-то помешал. Она не видела лица незнакомца, она его вообще не видела, чувствовала только нежное объятие и голос, тихий, низкий, бархатистый, от которого на миг замерло сердце и стало так легко и спокойно.
Анна прошла в свою комнату привести себя в порядок и одеться. Она застегивала последние пуговки, когда в дверь постучали. Сердце ухнуло вниз от страха, что это может быть Владимир, но на пороге стояла Полина.
- Барин тебя зовет. Велел поторопиться.
- Скажи ему, что я иду. А… Полина, не знаешь в чем дело?
Полина пожала плечами. - Сердится он, завтрак, дескать, стынет, а тебя все нет.
- Завтрак? И больше ничего?
- Я не знаю. Спустишься - узнаешь.
Анна, закрыв дверь, прошептала, - Лучше бы мне вообще его не знать.
Она спокойно вошла в столовую, по ее лицу невозможно было догадаться о ее чувствах. Владимир сидел за столом и задумчиво пил кофе.
- Доброе утро, Анна. Как спалось? - по его голосу нельзя было понять - спрашивает он серьезно или насмехается.
- Доброе утро, барин. Вы звали меня? - Анна бесстрастно смотрела на него, остановившись в нескольких шагах от стола.
- Да. Мне скучно завтракать одному. Присаживайтесь.
Анна послушно присела на стул.
- Кофе?
- Спасибо, барин, но я ничего не хочу.
- Решили уморить себя голодом? Как глупо. - сейчас в его голосе явно сквозила насмешка.
Анна не отвечала, без всякого выражения глядя на него.
- Как хотите. После завтрака я хотел пройтись. Вы пойдете со мной.
- Как прикажете, барин. - снова этот бесцветный тон.
Погода была чудесная, свежий снег отражал солнечные лучи, слепил глаза. Анна шла по тропинке рядом с Владимиром и молчала. Они оба молчали, каждый думал о чем-то своем. Анна знала, что она чувствует рядом с ним - страх. Она боялась его.
Владимир шел не быстро, чтобы она успевала за ним. Шел, изредка косясь на нее, всякий раз поражаясь ее хрупкости и изяществу. Он боялся, что сломал ее вчера своей жестокостью, ненавидел себя за то, что сделал с ней. Забыть это будет невозможно, но возможно ему удастся хоть немного загладить свою вину, пусть лучше она ненавидит его, чем смотрит безразлично, бездушно, словно кукла.
Владимир заметил как Анна зябко вздрогнула, остановился и посмотрел на нее.
- Вы замерзли, Анна? - она молчала, отведя глаза.
Он снял перчатки и взял ее руки в свои. Анна дернулась от его прикосновения, но он больше ничего не делал, только согревал ее ладони своим теплом.
Анна терялась в догадках, неужели его мучает совесть из-за того, как он поступил с ней? Чего он добивается на этот раз? Сначала жестокость, теперь нежность. И самое отвратительное, что она не могла ненавидеть его, когда он был таким. Его жестокость порождала сопротивление, неприятие, заставляла отталкивать его. Если он думает, что она простит его, то он ошибается. Она не сможет забыть, что он сотворил с ней. Никогда.
Она так и не проронила ни слова по дороге домой. Владимир и не настаивал, даже не пытался разговорить ее. Молча шел рядом, щурясь от яркого солнца.
- Анна, я жду вас в столовой. Вы замерзли и вам надо выпить чая. - Владимир снял пальто и кинул его на диван.
- Спасибо, барин, но мне не хочется. - Анна смотрела в пол.
- Я не спрашиваю, чего вы хотите. Я вам приказываю.
- Слушаюсь, барин.
Владимир кивнул и поднялся по лестнице. Анна немного постояла и пошла в свою комнату.
Доставая шаль, заметила свое отражение и подошла к зеркалу. Выглядела она намного лучше, чем себя чувствовала. Прогулка пошла ей на пользу, морозный румянец оживлял бледное лицо, глаза блестели, она уже не выглядела такой несчастной как вчера.
Анна спустилась вниз, Владимир уже ждал ее в столовой, как и говорил. Кивком пригласил ее к столу, придвинул чашку с чаем. Она взяла чашку в ладони, осторожно отпила горячий сладкий напиток. Владимир не мог отвести глаз, до того она была хороша.
- Анна, вам надо поесть. Не спорьте. - Он покачал головой, не давая ей ответить. - Не заставляйте меня кормить вас насильно.
Анна отчего-то представила, как Владимир разламывает горячую булочку, ловко намазывает маслом и кормит ее с рук, ей мгновенно стало жарко, щеки запылали. Она, пытаясь отогнать видение, взяла горячее печево и аккуратно стала есть, запивая чаем. Владимир, небрежно откинувшись на спинку стула, пил из чашки мелкими глотками, внимательно смотря на нее.
- Неужели обязательно смотреть, как я ем? - Анне было не по себе под его взглядом.
- Мне нравится, как ты это делаешь. Но, я не стану вас больше смущать. До вечера вы свободны. Жду вас к ужину.
Владимир отставил чашку и ушел в библиотеку.
Анна только сейчас почувствовала, как она проголодалась. Налила себе еще чай и подвинула поднос с выпечкой.
Управляющий вошел в столовую и остановился, глядя на Анну.
- Что это вы, сударыня, бездельничаете?
- Владимир Иванович отпустил меня до вечера, Карл Модестович. - Анна спокойно допивала чай.
- Мне он таких распоряжений не оставлял. Так что давай-ка, принимайся за работу. Со стола убери, и полы еще не метены.
- Вы, Карл Модестович, спросите у барина сами, что он велел мне делать, а потом распоряжения давайте.
- Ох, Анька, нарываешься ты. Выпорю я тебя за непослушание. - Карл Модестович довольно ухмыльнулся своим мыслям. Анна вмиг побледнела, глаза засверкали.
- Даже и не думайте об этом. - Она вздернула подбородок.
- А гонору-то, гонору сколько! Ты такая же, как и все. Живо за работу! Иначе…
- Иначе, что? - по голосу Владимира невозможно было понять его настроение. Он стоял в дверях библиотеки, подпирая плечом косяк, вопросительно глядя на управляющего.
- Так, Владимир Иванович, - зачастил Карл Модестович, - смотрю, девка не работает, бездельничает. Я хотел ее к делу приставить. Велел ей со стола убрать, а она спорит со мной.
- Карл Модестович, Анна больше вам не подчиняется. Я запрещаю вам что-либо приказывать ей. Ясно? - Владимир говорил лениво, чуть растягивая гласные.
- Но, как же так, Владимир Иваныч? Она же крепостная, а я управляющий, если Анна мне подчиняться не будет, остальные подумают, что им тоже можно от работы отлынивать.
- Вы плохо слышите, Карл Модестович? Я не желаю это обсуждать. Отныне Анна подчиняется только мне. Вам все понятно?
- Конечно, как не понять?
- Ступайте, Карл Модестович, ступайте. - Владимир проводил управляющего взглядом.
Анна робко подняла на него глаза, - Я могу идти, барин?
- Да, Анна, идите.
Посмотрев, как девушка поднялась по лестнице, Владимир вернулся в библиотеку.
Анна с ногами забралась в кресло, прижав к животу подушку. "Зачем Владимир так поступает? Сначала унизил меня, причинил боль, теперь взял под свое покровительство. Муки совести, не иначе. Но зачем он был так жесток вчера? Взъярился за то, что я укусила его? А чего он хотел, набросился на меня, стал насильно целовать, как я могла не сопротивляться? И потом, привязал меня, хотя я просила не делать этого. Он всегда ненавидел меня, но тогда дядюшка защищал меня, а теперь, получив власть надо мной, он просто воспользовался ею. Неужели все, что произошло, он сделал только для того, чтобы показать, что я теперь принадлежу ему? Для чего Иван Иваныч воспитывал меня как дворянку? Просто играл, как с дорогой куклой, забыв, что я тоже живой человек. Хотел видеть меня на сцене, а меня хоть кто-нибудь спросил, чего хочу Я? Я хочу просто жить, любить, быть любимой, растить детей. Но разве может крепостная иметь свои желания? Зачем мне все это? Дорогие наряды, образование, воспитание, манеры? Зачем голос, красота, талант? Чтобы барин, потеряв голову от ненависти и похоти, изнасиловал меня, а потом, терзаясь, пытался загладить свою вину? Если бы я была обычной крепостной, я бы не переживала так. Это в порядке вещей, когда хозяин развлекается с дворовыми девками, выпускает молодецкую удаль. Если бы дядюшка не взял меня в дом, Владимир бы и не посмотрел в мою сторону. Я бы, в самом деле, была никем." Как ни благодарна была Анна воспитателю за доброту и заботу, но сегодня она впервые осознала, как жестоко поступил Иван Иваныч, дав ей все, кроме свободы. За этот промах она поплатилась вчера у столба, когда Владимир доказал ей, что хозяин может сделать с ней все, что угодно. Может запороть до смерти, может позабавиться, потешиться беспомощностью, даже может заставить разлюбить. Любовь к Михаилу казалась призрачным сном, который, проснувшись, не можешь вспомнить. В душе пусто и тревожно, от былого счастья и радости не осталось и следа.
Владимир сосредоточенно рассматривал вино в бокале, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Вчерашний гадкий поступок стеной встал между ними. "Несдержанный ревнивый мерзавец, мне нет оправдания. Когда я увидел, что Анна целуется с Михаилом, от ревности помутился рассудок, не иначе. Зачем я стал целовать ее в кабинете? Она же не хотела, но как же, я ее хозяин, и она не может отказать мне! Боль ослепила, солоноватый привкус крови во рту вызвал холодную ярость, я хотел причинить ей не меньшую боль. Хотел отомстить за муки ревности, за отказ, за собственное неуемное желание обладать ею. Отомстил. Кому? Ей или себе? Что бы я ни делал, она не простит меня. Я мог бы сейчас дать ей свободу, но теперь это будет похоже на предательство. Словно я использовал ее, а теперь выгоняю, выкидываю как ненужную вещь, надоевшую игрушку, сломанную куклу. На коленях просить прощения? Обида еще слишком сильна, просить прощения сейчас, все равно, что ковырять пальцем в чуть затянувшейся ране. Возможно, нежность и время помогут мне заслужить ее прощение, но себя я не смогу простить." Владимир со стыдом вспомнил миг ликования от обладания нежным телом, сжимающегося от его поцелуев, они теперь навсегда связаны ее болью, ее ненавистью и его… любовью. Ему придется очень постараться, чтобы она перестала дергаться от его прикосновений, он надеялся, что когда-нибудь сможет услышать свое имя из ее уст на пике наслаждения, куда она пойдет с ним по своей воле.
К ужину Анна надела строгое черное платье с глухим воротником, убрала волосы в пучок. Не хотела доставлять лишнего удовольствия Владимиру, но она не осознавала, как прелестно выглядит открытая хрупкая шейка.
Владимир не отрываясь смотрел на пламя свечи, когда Анна вошла в столовую.
- Добрый вечер, Анна. - Он встал и подошел к ее стулу.
- Добрый вечер, барин. - Анна настороженно смотрела на него, но он вежливо помог ей сесть.
Они практически не разговаривали. Владимир не задавал вопросов, а она говорить не хотела. Когда подали десерт - маленькие воздушные пирожные, он неожиданно прервал молчание.
- Анна, подойди, пожалуйста. - Она обмерла, почти с таких слов начались те ужасные события. Но, взяв себя в руки, встала и приблизилась.
- Что вам угодно, барин?
Владимир смотрел на нее снизу вверх, потом указал глазами на пирожное.
- Возьми и держи.
Анна осторожно взяла лакомство, сильные пальцы сомкнулись на запястье и потянули ее руку ко рту. Анна перестала дышать, ожидая очередных мучений, но Владимир неожиданно нежно коснулся ее пальцев губами. Тонкая корочка хрупнула у него во рту. Анна хотела отдернуть руку, но он не позволил.
- Подожди, у тебя на пальцах мой крем. - Внизу живота сладко заныло, когда Владимир взял ее пальчик в рот, ласково обвел языком, слизывая крем.
- Мммм, очень вкусно. Хочешь? - Анна испуганно смотрела ему в глаза, пытаясь понять, издевается он или говорит серьезно. Владимир выпустил ее руку, придвинул ее стул к своему и предложил ей сесть. Анна напряженно опустилась на сиденье. Похоже, ее утренние видения все же оказались пророческими. Владимир взял пирожное и поднес к ее губам. Анна несмело приоткрыла рот, ожидая очередного подвоха, но он просто вложил маленький десерт ей в ротик, ласково проведя пальцами по губам. Он умудрился не извозиться в креме, в отличие от нее.
Пирожное, действительно, было очень вкусным, хрусткая корочка соседствовала с нежнейшим чуть кисловатым кремом. Но удивительнее было другое, собственное тело предало ее, отозвавшись на ласку ненавистного хозяина. Анна усилием воли вспомнила холодный столб, веревки, стягивающие руки, но память и тут подвела ее, вместе с болью вспомнилось прерывистое дыхание Владимира, поцелуй, когда он перестал терзать ее. Анна смотрела на его руки, красивые руки - узкая, но вместе с тем хваткая ладонь, сильные, нежные, чуткие пальцы. Эти руки прикасались к ней тогда, и Анна не могла не признать, что Владимир все же был нежен и ласков, даже унижая ее, на теле не оказалось ни одного синяка, следы от веревок тоже пропали.
А сейчас… то, что он делал с ней сейчас, стирало болезненные воспоминания, кружило голову, обещало наслаждение. Нет, нельзя поддаваться. Все это только уловка, очередная прихоть барина, который теперь решил позабавиться таким способом. Наверняка, сейчас снова примется издеваться.
Владимир смотрел на нее со странной смесью грусти и нежности, встал на колени возле нее. Анна отвела глаза.
- Анна, я знаю, то, что я сделал с вами, не имеет оправдания, я мерзавец и негодяй. Я не могу просить у вас прощения, не имею права…
- Но все же надеетесь на прощение. - Анна перебила его, поднялась и отошла на несколько шагов. - Я никогда не смогу простить вас. Я просто хочу знать - за что? Что я сделала вам? Чем заслужила такое обращение?
Владимир покачал головой. - Я… разозлился… Был в бешенстве… Ревновал…
- Ревновали? Меня? - Анна едва не рассмеялась, так это было нелепо.
- Да, вас. Анна, я знаю, как все уладить.
- Да? И как же?
- Пойдемте со мной.
Владимир поднялся и прошел к двери библиотеки. Пропустил ее вперед, вошел следом и закрыл дверь. Анна отошла от него к дальней стене, обхватила себя руками, не зная, что и думать. Но Владимир только бросил на нее быстрый взгляд, подошел к столу, достал из ящика дуэльный пистолет и стал его заряжать.
Анна помнила - эти пистолеты подарил Владимиру отец. Она, как завороженная следила за уверенными движениями его рук. Владимир поднял глаза на девушку и криво усмехнулся.
- Не волнуйтесь так, Анна. Это не для вас. Это для меня.
- Что вы задумали? - в ее голосе была тревога.
- Сутки назад я собственными руками убил свою любовь. Ревность и гнев - плохие советчики. Я бездумно поддался ярости и унизил девушку, которую люблю больше жизни, она меня теперь и видеть не хочет. Зачем мне теперь жить? - Владимир снова опустился на колени. - Анна, вот ключ от секретера, через пять минут вы станете свободной. Прощайте, Анна. Я люблю вас.
Владимир улыбнулся и приставил пистолет к подбородку.
- Вы эгоист!!! Вы всегда думаете только о себе! - Анна отвернулась, зажмурилась и закрыла ушки ладонями, сжавшись в ожидании выстрела. Неожиданно она почувствовала теплые руки на своих плечах, вывернулась, освобождаясь, яростно повернулась к нему. Владимир вопросительно смотрел на нее.
- Объясните мне, Анна, отчего вы так думаете?
- Неужели мне нужно все вам объяснять? О ком вы думали вчера, когда… - она запнулась, Владимир опустил глаза. - И сейчас, вы тоже думаете только о себе! Хотите красиво умереть! А вы не подумали, что будет со мной? Вы хотите, чтобы я мучилась от сознания вины, которая вовсе не моя, но из-за меня человек хочет покончить с собой! Вы даете мне свободу, но какой ценой? - Анна кричала, словно это могло помочь достучаться до него, заставить его понять.
- Разве вы не этого хотите? Разве вы не хотите наказать меня за то, что я сделал с вами?
- Я никогда не желала вам смерти.
- А свобода, Анна? Неужели вы не хотите стать свободной?
- Свободной? - в ее голосе было столько горечи, что у Владимира свело скулы. - Зачем?
- Вы сможете жить так, как вам хочется. Стать счастливой с Мишей.
Она посмотрела на него несчастным взглядом. - После того, что произошло, я вообще сомневаюсь, что смогу стать счастливой с мужчиной. - Анна покраснела от своей откровенности.
- Не говорите так! - Владимир взял ее руки в свои. - Я знаю, мне нет ни оправдания, ни прощения, я поступил с вами более чем жестоко, но Мишель ни в чем не виноват. Он совсем другой… Он сможет сделать вас счастливой, я уверен. Я не хочу стоять между вами, но видеть вас с другим я не смогу.
- Вы ВСЕГДА будете стоять между мной и другими мужчинами, всегда! Живой или мертвый! - Анна отвернулась, по щекам покатились слезы. Владимир обнял ее, прижал к себе. Она вырывалась, пытаясь унять слезы.
- Отпустите меня! Чудовище! Я ненавижу вас! Ненавижу!!! - Владимир видел, что у нее начинается истерика, и не знал, что делать. Анна заколотила маленькими кулачками по его груди, он выпустил ее, надеясь, что так она быстрее успокоится, но напрасно. Анна оперлась на книжный шкаф, спрятав лицо в локте, плечи подергивались от безутешных рыданий. Владимир повернул ее к себе, прижал, она, всхлипывая, уткнулась ему в плечо.
- Все… все… тише… тише…не плачь… Аня… Анечка… - Владимир шептал слова утешения, все крепче прижимая ее к себе. Анне казалось, что она где-то уже слышала эти слова и этот голос, но не могла вспомнить где. Постепенно она перестала плакать.
Владимир посмотрел ей в глаза. - Анна, я не могу вас сейчас отпустить. Побудьте со мной еще некоторое время, хотя бы пару недель. Если за это время вы не перемените своего отношения ко мне, я не стану вас удерживать.
- Но, я не понимаю, я свободна или нет?
- Сейчас нет.
- То есть, я по-прежнему ваша крепостная? - Анна горько усмехнулась.
- Да. - Владимир приподнял ей голову. - Пока, да. Я не знаю, как еще удержать вас в поместье.
- И заставлять меня выполнять ваши приказы?
- Я не буду больше ничего приказывать вам.
- Я не обязана видеться с вами?
- Мне бы не хотелось, чтобы вы приняли такое решение.
………………………
Твердая гербовая бумага зашуршала, когда она развязала ленточку. Вольная. Наконец-то она стала свободной! Владимир потерянно смотрел на нее. Она смерила его презрительным взглядом.
- Вы думали, что я останусь с вами, после того, что вы сделали?
- Анна, простите меня. Я люблю вас. Я сделаю все, что вы захотите, только не уезжайте. - Владимир опустился на колени. - Пожалуйста.
- Поздно. Слишком поздно. Ничего нельзя изменить. Ничего не вернуть. Прощайте, Владимир.
Он опустил голову. - Прощайте… Анна…
Она вышла из библиотеки. Звук выстрела догнал ее у входной двери.
Владимир лежал на полу, его лицо было удивительно спокойным, его нисколько не портила аккуратная дырочка между бровей. Вокруг головы натекла лужа крови. Пистолет валялся рядом. В руке была зажата тонкая цепочка с медальоном.
………………………
- Аааааааа!!!! НЕТ!!!! НЕТ!!!! ВЛАДИМИР!!!! НЕТ!!!!!
- Аня, Анечка, проснись! - кто-то теребил ее за плечо. Кто-то с очень знакомым голосом. Она открыла глаза.
- Владимир? - он склонился над ней, с тревогой глядя на нее. - Володя, Володенька!!! - тонкие пальцы робко дотронулись до красивого лица. Оплела руками его шею, уткнулась в грудь, захлебываясь слезами.
- Ну все… все… - Владимир взял ее на руки, крепко прижал к себе. - Все хорошо, Анна, хватит… не плачь… Анечка…
Он нежно поцеловал дрожащие губы, погладил шелковые волосы, - Чего ты испугалась, маленькая моя…
- Мне приснился очень плохой сон… Все было как наяву… - Анна положила голову ему на плечо.
- Это же только сон. Все прошло. Ты звала меня.
- Ты жив, а это главное.
Она украдкой поцеловала его в шею. Владимир ошарашено сидел на кровати с ней на руках и не знал, как реагировать на такой поворот их отношений. Несколько часов назад они расстались почти врагами. Все же Анна сердилась на него за то, что он не отдал ей вольную. Она не понимала, что он не может ее отпустить, не может без нее жить.
Когда он услышал ее отчаянный крик, едва не вынес дверь ее спальни, не зная, что и думать, но оказалось - это всего лишь ночной кошмар.
Владимир уложил ее обратно, укрыл одеялом, - Спокойной ночи, Анна.
Она вцепилась ему в руку, умоляюще глядя на него, - Не уходи… пожалуйста… я боюсь…
Его глаза слегка расширились от удивления, он не мог поверить, что Анна просит его остаться.
- Я побуду с тобой, пока ты не заснешь. - Владимир сел на кровать, держа ее за руку.
- Спасибо. - она тихонько всхлипнула и закрыла глаза.
"Если бы утром мне кто-нибудь сказал, что сегодня я сама попрошу Владимира остаться со мной, я бы сочла его сумасшедшим. Что мне за дело до его жизни? Почему я так боюсь, что он умрет? Господи, что я делаю? Что позволяю себе? А он… ну почему он не был таким раньше? У него на руках удивительно спокойно…
- Опомнись! О чем ты мечтаешь? О его поцелуях и ласках? Зачем? Тебе мало того, что произошло на конюшне? Сейчас он нежен, заботлив и внимателен, а если ему снова что-нибудь покажется? Если ревность вновь вернется, сможет ли он сдержаться? Да и захочет ли сдерживаться? Когда он настоящий? О чем он думает?
- Я совсем не знаю его. Я боюсь… Боюсь его недовольства, его гнева, надменного тона, насмешливых слов, холодного взгляда. Но сейчас он совсем другой.
- Надолго ли? Сможешь ли ты забыть то, что произошло?
- Забыть? Нет. Но я смогу с этим жить. Теперь я уверена в этом.
- И ты простишь его? Он надругался над тобой, вспомни!
- Я помню. Мне было… больно.
- Только лишь больно? Он лишил тебя достоинства, взял как вещь. Где твоя гордость? Пусть бы застрелился. Поделом!
- Возможно, у меня нет гордости, но я не хочу, чтобы он умер. Он…
- Ты слишком легко его простила. Неужели на тебя подействовал сегодняшний ужин? Признайся, тебе были приятны его прикосновения.
- Я не могу отказать ему, он мой хозяин.
- О чем ты думала, когда твои пальцы были у него во рту? Неужели о том, что он твой хозяин?"
Споря с внутренним голосом, Анна незаметно проваливалась в сон, тепло крепкой руки на запястье успокаивало.
Владимир не отрываясь смотрел на нее.
"Анна, ангел мой, девочка моя, как я мог так поступить с тобой? Какая ты красивая, нежная, желанная. Простишь ли ты меня когда-нибудь? Захочешь ли быть со мной? Назовешь ли еще хоть раз мое имя? Как нежно у тебя получается - Володя, Володенька, я даже не сразу понял, что ты это обо мне. Что тебя так напугало? Родная моя, я больше никогда не обижу тебя, только будь со мной. Хотя бы просто рядом."
………………………
Владимир потянул ее за руку, усаживая к себе на колени, обхватил тонкую талию, не позволяя отодвинуться, заставил положить руку себе на плечо. Она настороженно смотрела ему в глаза. Он хитро улыбнулся и стал сосредоточенно рассматривать ее рот.
- Почему вы так смотрите? - она судорожно облизнула губы.
- У тебя крем остался вот здесь. - Владимир ласково коснулся пальцем нижней губы.
- Да? - она попыталась взять салфетку.
Он перехватил ее руку и покачал головой. - Нет, нет, Анна, я сам уберу это.
Горячие требовательные губы прижались к ее губам…
……………………
Анна вскинулась в кровати, села, прерывистое дыхание рвалось из груди. Она была в комнате одна. Прижала ладони к горящим щекам, стараясь прийти в себя.
"Да, что же это со мной? Почему я даже во сне думаю о нем? Разве мало Владимир обижал меня? Жизнь, видимо, меня ничему не научила, стоило ему поманить обещанием нежности и любви и я поверила. Господи, за что мне все это? Почему я до сих пор чувствую прикосновение его рук, мечтаю о его поцелуях? Это наваждение какое-то." Она так и не смогла заснуть до утра. В голове была путаница, одни картины сменяли другие. Владимир, то жестокий, то ласковый, то пытка у столба, то нежные прикосновения. Анна не могла разобраться в себе, не могла понять чего ей хочется.
Владимир сидел в кресле и смотрел в окно. За окном медленно падал снег. Аромат бренди, согретого теплом его руки, смешивался с запахом тлеющей сигары в пепельнице рядом.
"Вот и утро. Еще один бесполезный бессмысленный день. Зачем? Зачем все? Она меня все равно не простит, что бы я ни делал. Да, и что я могу предложить ей? Свою любовь? Она не верит мне. И навряд ли ей нужна моя любовь.
- Мерзавец, ты еще говоришь о любви, после того что сделал с ней?
- Я знаю, что не стою даже ее слезинки, но я люблю ее. Люблю.
- С каких это пор изнасилование считается доказательством любви?
- Я сделаю все, чтобы она простила меня.
- Отпусти ее.
- Нет. Ни за что.
- А, говоришь, все.
- Если я отпущу ее сейчас, то потеряю навсегда.
- И если не отпустишь, тоже потеряешь.
- Мне нужно время.
- Зачем? Надеешься соблазнить ее?
- Я не знаю, что мне делать, но она будет со мной.
- Эгоист!
- Я люблю ее…"
Анна которую ночь не могла нормально спать. С момента происшествия на конюшне прошла почти неделя, но сон к ней так и не вернулся. Ночами она лежала, смотрела в потолок и думала о Владимире. Он занимал все ее мысли, она не могла думать ни о чем другом. Днем он почти все время находился рядом с ней, занимаясь, впрочем, своими делами. Она не понимала, отчего ее бросает в жар от его взглядов украдкой, невесомых прикосновений, когда он просил передать ему книгу или протягивал ей бокал. Стоило закрыть глаза, как приходили сны - откровенные, бесстыдные. Анна словно чувствовала его руки на своем теле, его поцелуи и даже, при этом краска заливала ее лицо, прикосновение возбужденной мужской плоти. Она сгорала изнутри от этих мыслей. "Что Владимир сделал со мной? Отчего я все время думаю о нем? Неужели я хочу быть с ним? Чего я вообще хочу?"
Владимир по прежнему не знал, что ему делать, как заслужить ее прощение, искупить свою вину. Проводил бессонные ночи в библиотеке с бокалом бренди в руке, и думал, думал, спорил с собой, придумывал сотни слов для разговора с Анной, но утром не мог произнести ни одного. Когда он видел ее, все вылетало из головы, он стремился быть все время рядом с ней, делая вид, что занят, но на самом деле любовался ею. Утренняя прогулка стала ритуалом, они шли рядом и молчали, иногда Анна позволяла согреть ей руки. Он с трудом сдерживался, чтобы не покрыть поцелуями узкие ладони, тонкие пальцы, просто держал ее маленькие ручки в своих и смотрел ей в глаза. В них по-прежнему были отблески страха, но она уже не вздрагивала испуганно, когда он дотрагивался до нее, иногда ему даже казалось, что она совсем не против его прикосновений, но он тут же убеждал себя, что ему это только привиделось.
Это утро разительно отличалось от других. Началось все с того, что Анна завтракала в одиночестве. Она не знала где Владимир, а спрашивать… зачем? Можно подумать, что ей плохо без взгляда барона. Зачем-то оделась и пошла на прогулку. Одна. Шла по тем же тропинкам, по которым они ходили вместе. Внутри медленно накапливалась обида. Оказывается, за эту неделю она привыкла, что Владимир всегда находится рядом. Уехал куда-то, ничего ей не сказал. Конечно, кто она для него? Очередная игрушка! "Стоп! А чего я злюсь? Владимира в кои-то веки нет рядом, радоваться надо! Почему же мне так грустно? Почему я хочу, чтобы он шел со мной по тропинке, бросая взгляды искоса, думая, что я не вижу, чтобы взял мои руки в свои. Господи, как все глупо! К чему все эти мысли? Еще несколько дней и я стану свободной. Свободной! И уеду в Петербург, стану актрисой." Анна чуть не заплакала. Перспектива играть в театре больше не была так заманчива.
Вернулась в дом, втайне надеясь, что Владимир окажется там, но его не было.
"Все напоминает о нем. Все. Каждый предмет словно кричит - Я ПРИНАДЛЕЖУ ВЛАДИМИРУ КОРФУ! Неужели я тоже предмет? Он словно выжег на мне свое клеймо. Пометил болью. Заставил возненавидеть его. Но разве сейчас я ненавижу его?"
День тянулся бесконечно. Анна осталась наедине со своими мыслями. Словно она была одна во всем огромном мире и никто не мог ей помочь. Она ни с кем не хотела говорить, даже с Варей. Ведь Варвара не знала, что произошло на конюшне, а рассказывать Анна не хотела. Это происшествие осталось их с Владимиром тайной, связало незримой нитью, которую уже не разорвать.
К вечеру Анна была уже не просто обижена, она была зла, в первую очередь на себя. Ничего не помогало, ничего не могло отвлечь ее от мыслей о Владимире. Где он? С кем? При одной только мысли, что он может быть с другой женщиной, Анне хотелось кричать от ревности. Чтобы хоть немного успокоиться, она помогла Варваре помыть посуду и сейчас вытирала тарелки.
- Аннушка, мне надо в деревню. Барин, наверное, до ночи не вернется. А если и вернется, все готово. Чай и Полина сможет приготовить.
Анна расстроилась, узнав, что Владимир, возможно, не будет ночевать дома, но виду не подала. - Иди, Варя, я скажу ему.
Варвара укоризненно посмотрела на нее. - Чего-то темнишь ты, девка. С Михаилом поссорилась?
Анна грустно улыбнулась. - Мы расстались. Навсегда.
- Аннушка, не убивайся так. Из-за чего хоть?
- Ох, Варя. Я сейчас не могу говорить об этом. Иди, не волнуйся, со мной все будет хорошо.
Анна складывала тарелки в шкаф, когда услышала знакомые шаги. Злость, утихшая было при разговоре с Варварой, вернулась, но она спокойно продолжала свое занятие. Владимир остановился на пороге, наблюдая за девушкой.
- Хотите чего-нибудь, Владимир Иванович? - голос Анны был холоден.
Анна повернулась к нему в ожидании ответа, но он молчал, глядя на нее, с трудом сдерживая улыбку. Ее словно захлестнула волна ненависти, накрыла с головой, захотелось стереть с его лица эту ухмылку.
Владимир еле успел пригнуться, уворачиваясь от свистнувшей над головой тарелки.
- Анна, перестаньте! - еще одна тарелка разбилась справа, пришлось отпрыгивать в сторону. - Так то меня встречают в моем собственном доме?
Анна швырнула тарелку левее, Владимир нырнул под стол, спасаясь от осколков, осторожно выглянул, ожидая ее дальнейших действий. Анна стояла, тяжело дыша, в глазах горело пламя. Еще пара тарелок разбилась о стену, он чувствовал себя, как под огнем артиллерии, двигаясь по кухне короткими перебежками, стремясь подобраться поближе к разбушевавшейся девушке. Когда почти весь пол был усеян осколками, он одним прыжком оказался возле Анны, перехватил ее руки.
- Анна, смотрите что вы натворили!
Анна была в бешенстве, - Этот наглец еще и смеется! - Она вырвала руки. - Убирайтесь!
- Интересно знать, куда? - Владимир от такой наглости слегка оторопел.
- Туда, где вы были сегодня.
- Анна, это мой дом!
- Ах, ну да! Как я могла забыть?! Я же тоже принадлежу вам!
- А вы бы этого не хотели? Хотите стать свободной? Извольте!
Владимир потащил ее за собой в библиотеку, открыл секретер и протянул ей вольную.
- Теперь вы свободны, Анна. Вы вольны делать все, что угодно.
Он поклонился и вышел, оставив Анну одну в библиотеке. Она отбросила документ на стол и, упав в кресло, разрыдалась.
Владимир стоял за дверью и слушал, как она плачет. Сжимая кулаки от бессилия что-либо изменить, просто стоял и слушал. "Что делать? Пойти к ней? Чего она хочет? Почему плачет? В чем я еще виноват? Господи, я ее не понимаю! Я же отдал ей вольную. Чего же еще? Почему она снова несчастна?" Мучаясь сомнениями вошел в библиотеку, Анна горько плакала, положив голову на руки, видеть ее слезы было невыносимо, вместе с тем они необъяснимым образом вызывали желание обладать ей. Он легко поднял ее на руки и понес наверх. Анна перестала плакать, возмущенно посмотрела ему в глаза.
- Отпустите меня! Я уже не ваша собственность!
- Анна, вы расколотили почти всю посуду. Я намерен потребовать возмещение убытков. - Он почувствовал, как она напряглась в его руках.
Поставил девушку на пол в ее спальне.
- Я так понимаю, что тарелок почти не осталось, но я не собираюсь требовать с вас слишком много. Одного поцелуя будет достаточно.
- Вы хотите, чтобы я вас поцеловала?
- Да. - Владимир чуть склонил голову набок.
- А если я откажусь?
- Анна, один поцелуй, это все, о чем я прошу.
- Я не могу целовать вас.
- Почему?
- Потому что… - Анна отвела глаза.
- Потому что, что? - Владимир подходил все ближе.
- Я не собираюсь ничего объяснять вам и целовать вас тоже не буду.
- Да? - голос Владимира стал низким, чувственным, обволакивающим, заставлял вибрировать каждую клеточку тела в непонятной сладкой неге.
- Да! - Анна смело посмотрела ему в глаза, пытаясь стряхнуть наваждение.
Он придержал ее лицо за подбородок, другой рукой обвил талию, не позволяя отступить.
- Хорошо. Тогда целовать буду я. - его губы коснулись щеки.
- Не смейте! - ее сдавленный вскрик потонул во вздохе.
Владимир не мог остановиться, оторваться от нежной кожи, скользил губами по щеке, по шейке, вниз до ворота платья и обратно. Анна одновременно и прижималась к нему и отталкивала его. Он притянул ее к себе, накрыл ртом строптивые губы, ласкал языком, пытаясь проникнуть внутрь. Анна отбивалась, упиралась руками в мужскую грудь, но он с легкостью преодолел ее сопротивление, притиснул девушку к груди, скользнул языком в теплый ротик, ласково, но требовательно коснулся ее языка, приказывая подчиниться, ответить на поцелуй. Анна вдруг поняла, что его прикосновения, его поцелуи ей приятны, еще немного и она сама будет умолять его не останавливаться, это открытие испугало ее, зависимость от Владимира казалась ужасной. Она забилась еще отчаяннее, но сил недоставало, чтобы разомкнуть стальное объятие крепких рук.
Владимир неожиданно выпустил ее. Анна даже покачнулась, на миг потеряв равновесие.
- Простите меня, Анна. Я позволяю себе слишком много. Простите меня… - Владимир пошел к двери.
Анна закрыла лицо руками, щеки были опять мокры от слез.
"Ты теперь свободна. Чего же ты плачешь? Чего ты хочешь? Добилась своего - получила вольную. К чему слезы? Иди! Перед тобой весь мир. Живи, как хочешь!" От этих мыслей слезы полились еще пуще.
Владимир яростно захлопнул дверь, Анна вздрогнула и подняла заплаканные глаза. Он непонятным образом уже стоял радом с ней, схватил за плечи, несколько секунд смотрел ей в глаза.
- Что ты делаешь со мной? Что? Скажи мне, наконец! Когда я с тобой, ты отталкиваешь меня, пытаюсь уйти - не отпускаешь! Я знаю, я был не менее жесток с тобой. Что мне сделать, чтобы ты простила меня?
Анна молча смотрела в его глаза, стараясь не очень всхлипывать, но при его последних словах не сдержалась. Владимир прижал к себе хрупкую девушку, до боли сжал ее в объятиях.
- Аня, прости меня, прости. Я не могу без тебя. Я люблю тебя. - робко заглянул в глаза. - Ты уедешь?
- Вы же прогоняете меня. - Анна смотрела в сторону, шмыгнула носом.
- Нет! - выдохнул он. - Как ты могла подумать такое?
- А вольная?
- Я просто хотел угодить тебе. Ты же хотела стать свободной. Но я не хочу расставаться с тобой. Никогда.
- Я не смогу теперь оставаться в вашем доме.
- Почему?
- Потому, что я стала свободной. А девушке неприлично жить в одном доме с молодым человеком.
Владимир медленно опустился на колени. - Останься. Пожалуйста. Останься со мной. Я не смею… просить тебя… но… возможно… это не будет для тебя слишком тяжело… выходи за меня замуж…
Анна оторопело смотрела на Владимира, боясь поверить тому, что слышит.
- Я… буду ждать сколько нужно… не стану ни к чему тебя принуждать… все будет так, как ты захочешь…
Анна помотала головой. У Владимира упало сердце. "Она не хочет. А на что ты надеялся? Что она согласится, после того, как ты обошелся с ней." Но ее слова подарили ему надежду.
- Я не могу сейчас вам ответить. Я… не знаю… да и…
- Анна, что вас мучает? Скажите мне. - Владимир поднялся, нежно сжал маленькие ладошки.
- Откуда я знаю, что вы предлагаете мне это не только, чтобы загладить вину. Вы говорите, что любите меня, но ваши поступки…
- Анна, я сам себя ненавижу за то, что сделал с вами тогда. Но неужели есть что-то еще?
- Где вы были сегодня весь день?
- Я хотел дать вам возможность побыть одной. Мне казалось, что мое присутствие вам неприятно.
- Мне тоже так казалось. - она отвела глаза.
- Вы… скучали по мне? - в его голосе было столько изумления, что Анна не удержалась и улыбнулась.
- Как вы могли бросить меня одну на весь день? Уехали, даже ничего мне не сказали. - она обиженно отвернулась.
- Поэтому меня ждала такая встреча? - Владимир привлек девушку к себе. - Я люблю вас, Анна. Не стану вас торопить с ответом, но завтра утром я спрошу вас снова.
Ласково погладил ее по щеке, поправил волосы, поцеловал в щеку и вышел.
Утром Анна проснулась с чувством, что вчерашний разговор с Владимиром ей только приснился. При воспоминании, как она бросалась в него тарелками, ей стало стыдно. "Как она могла так себя вести? Самое удивительное, что Владимир совсем не разозлился, улыбался, даже уворачиваясь от летящих осколков. Господи, что подумает Варвара!"
Она оделась и тихо спустилась вниз. Кухня все еще напоминала поле боя, битый фарфор хрустел под ногами. Анна взяла метлу и стала сметать осколки. Не успела она начать, как на кухню зашла Варвара. Всплеснула руками.
- Господи, что здесь было-то? Кто всю посуду переколотил.
Анна виновато вздохнула - Я.
- Ты? С чего вдруг?
- Владимир разозлил меня.
- Ты что, кидалась тарелками в НЕГО? - Варя не верила своим ушам. Как могла Аннушка, всегда такая кроткая, напасть на хозяина?
- Да. Представляешь, он отдал мне вольную.
- Ты из-за этого разозлилась?
- Нет, не из-за этого. И вольную он мне отдал потом.
- Ничегошеньки я не понимаю. Нельзя тебя одну оставить. Только ушла и вот - пожалуйста! Остались без посуды. - Варвара причитала, сметая обломки.
- Варя, не ворчи! Я сейчас все уберу.
- Барин не серчал хоть?
- Нет. - Анна улыбнулась.
Когда в кухню вошла Полина все уже было убрано и ничего не напоминало о вчерашней битве.
- Тебя барин в столовой дожидается. - Полина скорчила гримасу.
- Что-то не так, Полина? - Анна с некоторой тревогой посмотрела на нее.
- Нервный он какой-то. Велел тебя позвать, а сам на месте усидеть не может. Ходит, ходит по комнате. То сядет, то вскочит. Хм. - она пожала плечами.
Анна вздохнула и пошла к Владимиру.
Молодой человек обернулся, заслышав легкие шаги.
- Анна, доброе утро! - он и не пытался скрыть свою радость.
- Доброе утро, Владимир. - Она смущенно опустила ресницы.
Он подошел взял ее руки в свои, попытался поймать взгляд девушки, но Анна не поднимала глаза. Тогда он нежно позвал, - Анна, посмотрите на меня.
Ресницы дрогнули и темно-серые глаза встретились с карими.
- Анна, я хочу услышать ваш ответ. - он поднес ее руку к губам.
- А вы разве задавали вопрос? - она слегка напряглась при прикосновении его губ к кисти.
- Да. Вчера. Вы забыли?
- Признаться, мне показалось, что часть разговора мне приснилась. Не могли бы вы напомнить мне вопрос?
Владимир чуть заметно улыбнулся, поворачивая тонкую ручку ладонью вверх. - Я спросил вас вчера, не выйдите ли вы за меня замуж?
- Так значит, это все же был не сон. - Анна с трепетом и восторгом ощутила его поцелуй в ладонь, мягкий язык проскальзывал между губ, лаская маленькую ладошку. Владимир не отвечал, увлеченный приятным занятием.
- Владимир! - она попробовала отнять руку. Он серьезно посмотрел ей в глаза и встал на колени.
- Анна, прости меня. Прости. Я обещаю, что никогда больше не причиню тебе боль ни словом, ни делом. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной. Всегда. Мне нужна только ты. Будь моей женой. Ничего в жизни я не хочу так, как этого. - он с мольбой смотрел на нее.
- Вы в самом деле хотите, чтобы я стала вашей женой? - Анна смущенно смотрела на него.
- Да. - Владимир прижался щекой к ее животу.
- Я боюсь…
- Меня?
Анна чуть помедлила, - Да… я боюсь… вас… я не могу забыть того… происшествия…
- Этого больше не повторится. Никогда. Я… обещаю… - Владимир поднял голову и посмотрел ей в глаза. - Никогда. - повторил он.
- Я… - Анна опустилась на колени рядом с ним. - Я выйду за вас.
Владимир боялся поверить услышанному. - Да? Вы согласны?
- Согласна. - Анна робко улыбнулась ему. Он заключил девушку в объятия.
- Анна. - ее имя в его устах было больше похоже на стон. - Ты не пожалеешь, что согласилась. Никогда. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Анна прижималась к крепкому мужскому телу, вдыхала его запах и не думала сейчас ни о чем.
Чем ближе был день свадьбы, тем больше ее мучили сомнения. "А правильно ли я поступаю? Смогу ли я быть с ним? Не станет ли он опять жестоким деспотом?" Анна стала бояться ночи, единственного времени, когда Владимира не было рядом. Именно ночью возвращались тревожные мысли, отогнанные днем присутствием жениха. Чем ласковее и предупредительнее был Владимир днем, тем больше ее мучили повторяющиеся кошмары по ночам. По утрам подушка была мокрой от слез.
Владимир с недоумением смотрел на невесту, она никогда еще не выглядела такой бледной и растерянной, даже после того случая, он старался угадывать ее желания, пытался понять, что ее мучает, отчего она стала такой. Больше всего он боялся, что Анна все еще любит Михаила, а за него выходит только по необходимости, из страха. Неужели она до сих пор боится его? Боится, что он снова причинит ей боль, возьмет силой? Или… или ночи она проводит вне дома? От этого такая бледность, круги под глазами, растерянный взгляд. Ревность сжигала его изнутри от этих мыслей.
Хотя следить за девушкой было ниже его достоинства, он все же далеко за полночь с замиранием сердца открыл дверь ее спальни. Анна была дома, спала в своей кровати. Владимир подошел поближе и с ужасом увидел слезы, текущие из под плотно закрытых век, услышал молящий шепот - не надо… пожалуйста… не надо… В неверном свете свечи она казалась особенно хрупкой и беззащитной, прозрачные капли переливались на щеках крохотными бриллиантами.
Владимир опустился на колени, прижался щекой к тоненьким пальчикам, ласково утер слезы.
- Любимая моя… родная моя девочка… прости меня… - шептал, целуя мокрые щеки, прижимая к себе дрожащее тело. Анна всхлипнула и обняла его за шею.
- Я знала, что ты придешь… не отдавай меня ему… я не хочу… я не могу больше… мне больно… пожалуйста… забери меня…
Владимир молча прижимал ее к себе, сходя с ума от ревности и не в силах разжать руки, уйти, оставить ее, уступить счастливому сопернику.
Анна все глубже погружалась в кошмарный сон, не в силах проснуться, остановить пытку, снова и снова переживая ту боль и унижение, падая в бездну безнадежности и ужаса. Теплые руки незнакомца удержали ее на самом краю, бархатный голос вселял уверенность, что все будет хорошо, теперь он не допустит, чтобы с ней случилось что-то плохое, легкие поцелуи успокаивали.
Владимир почувствовал как мягкие губы поцеловали в щеку, тонкие руки крепче обняли его, притягивая ближе. Ласка, предназначенная другому, больно ранила его в самое сердце, он попытался освободиться, и от этого движения Анна открыла глаза.
- Это… вы? - она растерянно смотрела на него. Он отошел от кровати на несколько шагов.
- А вы ждали кого-то другого? - Владимир нашел в себе силы криво ухмыльнуться. - Да, это всего лишь я.
- Значит… это были вы… - Анна села на кровати, обхватив колени, ее взгляд был устремлен куда-то вглубь себя. - Это вы… спасли меня.
- Что? - Владимир уже ничего не понимал. - Спас?
- Тогда… в первую ночь… когда вы… велели мне прийти к вам в спальню… мне приснился сон… что вы снова… - тут Анна запнулась, подбирая слова. Владимир присел рядом, пытливо заглянул в глаза, взял ее за руки. - и… там появился еще кто-то… я не видела его… он не позволил вам…
Владимир прижал ее к себе. - Анечка, ты плакала тогда, а я… я не знал что делать… прости меня… прости… - гладил по шелковистым волосам, - я никогда больше не причиню тебе боль, никогда. Я был не в себе в тот день, сходил с ума от ревности, от твоего отказа, от собственного бессилия что-либо изменить. Я сделаю все, чтобы хоть немного сгладить те воспоминания, тебе будет хорошо со мной. Анна, позволь мне быть рядом с тобой, заботиться о тебе, я надеюсь, что когда-нибудь ты… - он замолчал, уткнувшись лицом ей в волосы.
- Владимир, я боюсь, что ты снова станешь жестоким. Я боюсь того Владимира. И… мне кажется, что я люблю того, другого, который спас меня. Мне так хорошо с ним, так спокойно. Докажи мне, что ты - это он.
- Доказать? Как? - Владимир недоуменно смотрел на нее.
Анна пожала плечиком, опустила глаза. - Останься со мной.
- Аня. Я больше всего на свете хочу остаться с тобой, но ты уверена, что хочешь этого?
- Да, хочу. Я устала бояться неизвестности, мне очень страшно ночью быть одной. Останься.
Владимир смотрел во влажные блестящие глаза, наклоняясь к розовым губам. Прошептал - Девочка моя, ты никогда не пожалеешь об этом.
Целуя ее, устраивался поудобнее, уложил прелестную головку себе на локоть, провел рукой по нежной шейке вниз, лаская хрупкое плечико, почувствовал, как она замерла под его руками, ослабил натиск, сосредоточившись только на поцелуе, усмиряя собственное нетерпение.
- Не надо меня бояться, Анечка. - прошептал возле самых губ. - Обними меня.
Она послушно обвила его шею, все еще напряженно дыша.
- Аня, ты такая красивая, маленькая моя, такая нежная. - шептал в розовое ушко, осторожно стягивая сорочку. Замер в восхищении, разглядывая обнаженное женское тело, его взгляд скользил по фигурке, словно лаская, Анна почти чувствовала его прикосновение, от этого взгляда по коже побежали восхитительные мурашки, напряглись соски, поджался живот. Владимир положил руки ей на плечи и медленно повел вниз, когда его ладони ощутили упругую мягкость груди, он с трудом сдержал стон восхищения, погладил большими пальцами напряженные соски, от чего Анна судорожно втянула воздух. Он наклонился к ее груди, лаская языком тугие бутоны, втягивая их в рот, посасывая, ощущая их изумительный вкус, не в силах остановиться, скользнул рукой между стройных ножек, погрузил пальцы во влажную глубину и услышал ее тихий стон.
Анна облизала пересохшие губы, Владимир делал с ней что-то такое, от чего она теряла себя, стонала и извивалась в горячечном бреду, бесстыдно требуя новых ласк и поцелуев. Плывя в горячем зыбком мареве, расстегнула и сняла с него рубашку, провела руками по гладкой коже плеч, по напряженной спине. Владимир одним движением расстегнул и скинул брюки, его прерывистое дыхание стало чаще, он снова прильнул к ее губам, накрывая девушку своим телом.
- Аня. - она словно издалека услышала его шепот, - Анечка, потерпи немного, сейчас будет больно.
Ничего не понимая, притянула его к себе, прервала поцелуем все разговоры. Владимир сделал рывок, и Анна вздрогнула от боли. Он дал ей время прийти в себя, нежно целуя, шепча о своей любви, утирая чуткими пальцами непрошенные слезинки.
Медленно шевельнулся, покидая ее тело, Анна всхлипнула от разочарования, "неужели уже все?", но он снова вернулся заполнив ее собой. Владимир двигался в ней, заставляя ее двигаться вместе с ним, в эту ночь он не наказывал ее, а дарил наслаждение, забвение. Все быстрее и быстрее, пока мир не закружился калейдоскопом и не разбился миллионом разноцветных сверкающих осколков витражного стекла.
Утром Анна проснулась от ласковых поцелуев. Владимир увидел, что она открыла глаза и улыбнулся.
- Доброе утро, Анна.
Она улыбнулась ему в ответ, - Доброе утро, Владимир.
- Как крепко ты спишь, я еле тебя добудился.
Она поцеловала его в губы, обняла за шею и тихо засмеялась.
- Почему ты смеешься? - Владимир прижался губами к обнаженному плечику.
- Потому, что я напрасно боялась тебя. Мне было безумно хорошо с тобой.
Владимир довольно улыбнулся на эти ее слова, потерся носом о ее носик. - Будет еще лучше. Я обещаю.
- Разве может быть еще лучше? Ох, Владимир… - она замолчала, испугавшись слов, которые готовы были сорваться с языка. Он почувствовал заминку, но вида не подал, также смотрел на нее и улыбался.
День свадьбы Анна не могла вспомнить во всех деталях. Суета, мелькание знакомых и не очень лиц, торжественная церемония, звучный голос священника о чем-то спросил ее и она ответила - Да, как и положено, услышала твердое - Да, произнесенное голосом Владимира, дрожащее пламя венчальных свечей, отражающееся в золотых окладах икон. Святые внимательно смотрели на нее с темных образов, заглядывая в душу, словно спрашивая - Почему ты выходишь за него замуж? Ответь!
Анна не хотела признаваться даже себе в странном чувстве, охватывающем ее рядом с Владимиром. А сейчас она стала его женой, они теперь навсегда принадлежали друг другу.
Хотя теперь Владимир постоянно проводил ночи у нее в спальне, этой ночи Анна отчего-то боялась. Сама не знала, чего боится. Ночи рядом с ним были волшебными, они только крепче привязывали ее к мужчине. Она не могла поверить, что этот ласковый и нежный любовник когда-то был холодным и грубым. Когда-то он был ее хозяином. А теперь? Жена ведь полностью принадлежит своему мужу, неужели она хочет опять попасть в его власть? Анна знала ответ, но упорно молчала.
Оставив гостей, новобрачные поднялись наверх. Вернее сказать, Владимир попросту подхватил молодую жену на руки и утащил ее из-под носа захмелевших гостей, никак не желающих угомониться и поднимающих здравицы за их счастье.
Он принес Анну в свою спальню, осторожно поставил на пол.
- Еще пара тостов и наше семейное счастье началось бы прямо на глазах у гостей. - Владимир поднес к губам маленькие ручки жены.
- Вы известный возмутитель спокойствия, но я даже боюсь представить лица наших соседей, если бы они увидели это. - Анна ласково улыбаясь смотрела на мужа.
Владимир рассмеялся, целуя узкие ладони.
- Я все боюсь, что это сон. Ты - моя жена. Я столько мечтал об этом.
- Сколько? - в голосе Анны было полно лукавства.
- Почти всю жизнь. С тех пор, как начал задумываться о женитьбе.
Анна вдруг погрустнела и потерянно посмотрела на него.
- Анечка, ну что ты? - Владимир прижал ее к себе. - Что ты, маленькая моя. Я больше никогда не обижу тебя. Никогда. Я клянусь, ты будешь счастлива.
- Скажи мне Владимир, разве можно быть жестоким к тому, кого любишь? - Анна закусила губу, чтобы не расплакаться. "Сегодня ты явно не в себе, этот день должен был стать самым радостным в твоей жизни, но ты сама все портишь. Сейчас затеяла выяснение отношений с Владимиром, сама не понимая чего хочешь услышать. Зачем вспоминать прошлое, он же изменился."
Владимир бессильно опустил руки и отвернулся. - Анна… - выдохнул ее имя и грустно покачал головой. - Анна…
В комнате повисло молчание, разделившее их стеклянной стеной. Недавнее счастье безвозвратно ушло, испарилось, исчезло от нескольких слов, брошенных не подумав.
"Что я наделала? Что? Зачем мне понадобилось спрашивать, ведь я знаю, что он не может ответить. Что я хочу услышать? Прошлого все равно не изменить, ничего не вернуть. Да, он был жесток со мной, хотел причинить боль, но ведь сейчас он совсем другой. Зачем я не даю себе и ему стать счастливыми. Зачем ненужные вопросы, слова? Чего я боюсь?"
"Если бы я мог изменить все, вернуться в тот проклятый день, я бы отдал ей вольную, не сделал бы того, о чем сейчас жалею, не поддался ярости. Анечка, Аня, как еще мне объяснить, что еще тебе сказать, чтобы ты поверила?"
Анна молча стояла у кровати, по щекам текли слезы. Вспомнилась примета, слышанная в детстве, что невесте не следует надевать жемчуг, это к слезам. Вот и ее счастье раскатилось крохотными жемчужинками, дробно застучавшими по полу.
Владимир, повернувшись на странный звук, успел заметить, как остатки ожерелья выпали из тонких пальцев. Она стояла рядом с широкой кроватью такая маленькая, грустная, поникшая, и тем не менее такая прекрасная в белом свадебном платье, что от нахлынувшей нежности перехватило дыхание. Владимир за секунду преодолел разделявшее их расстояние и взял жену за руки.
- Анечка, ну не надо, не плачь… слышишь меня…не плачь…
- Владимир, прости меня… - Анна всхлипнула и прижалась к нему.
- За что, родная моя? Это я во всем виноват. Если бы я не был так жесток с тобой.
Владимир бережно взял ее лицо в ладони, коснулся нежными поцелуями мокрых щек, глядя в глаза, провел пальцами по губам.
- Анечка, я так люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знала обо мне все. Я всегда любил тебя, всегда. Ты же помнишь, как я изводил тебя упреками и придирками. Я просто не хотел, чтобы ты догадалась о моих чувствах к тебе. Для меня было унизительным любить тебя, но я ничего не мог с собой поделать. Если бы ты знала, как я мучился, отталкивая тебя, хотя больше всего на свете я хотел обнять тебя, прижать к себе, целовать, сказать о своей любви.
- А сейчас, Владимир? Сейчас ты тоже стыдишься меня? Ведь я все та же Анна. Ты дал мне вольную, но я все равно останусь крепостной, хоть и бывшей. Прости меня, я не должна была соглашаться на этот брак, ведь теперь свет отвернется от тебя, и соседи…
- Анечка, для меня уже давно не важно твое происхождение. Для меня имеешь значение только ты. Я ни на секунду не пожалел, что женился на тебе, и никогда не пожалею. Без тебя в моей жизни нет счастья, нет света, ты как солнышко, мое маленькое солнышко. Если бы я потерял тебя, мне стало бы незачем жить, я понял это, когда увидел тебя в объятьях другого. Я ничего не соображал от ревности, а слова, что ты хотела бы видеть во мне брата еще больше вывели меня из себя. Я никогда не смог бы отнестись к тебе как брат, потому что я люблю тебя совсем по другому. Но я не смог сказать тебе этого тогда, я сделал худшее, что мог сделать. Мне казалось, что я смогу убить свою любовь, унизив тебя, но мне стало только хуже, я стал любить тебя еще сильнее.
- Я хочу тебя попросить, давай не будем больше вспоминать прошлого, начнем все сначала.
- Господи, Анна, дорогая, я сделаю все, чтобы ты не вспоминала о том дне, больше никогда не вспоминала.
Владимир обнял Анну за талию и привлек к себе, некоторое время смотрел в глаза, лаская пальцами щеки и шейку, медленно наклонился, легко прикоснулся губами к губам и отстранился. В его поцелуях было больше нежности, чем страсти. Анна не понимала какую игру затеял Владимир на этот раз, но решила подыграть ему. Она положила руки ему на плечи, чуть приподняла голову, подставляя лицо его теплым губам. Он, едва прикасаясь, поцеловал брови, все еще мокрые ресницы, носик, нежные щеки. Гладил пальцами бархатистую кожу, разглядывая девушку, словно впервые видел ее.
- Какая ты красивая, Анна. Моя… - тронул лаковым поцелуем губы, - моя девочка…
Медленно, очень медленно расстегивал застежку, наслаждаясь прикосновениями к теплой коже под прохладным атласом платья. Анна не отрываясь смотрела ему в глаза, расстегивая дрожащими пальцами тугие пуговицы белоснежной накрахмаленной рубашки. Владимир прильнул к нежным приоткрытым губам, вбирал в рот то верхнюю губку, то нижнюю, проникая дерзким языком в ее теплый ротик, впуская ее маленький язычок в свой. Анна отвечала на его поцелуи так, как он научил ее, гладя сильное тело под рубашкой. Его неторопливые ласки сладко отзывались внутри, заставляли ее трепетать от нетерпения, но просить его поторопиться она отчего-то не могла. Краснея от собственной смелости и безрассудства Анна расстегнула брюки и робко дотронулась до твердого члена. Она впервые позволяла себе такие вольности и боялась, что Владимир оттолкнет ее, сочтя такой поступок неприличным. Муж не остановил ее, только втянул воздух сквозь сжатые зубы и пристально посмотрел в испуганные глаза.
Прошептал, - Что ты делаешь со мной? - опрокинул ее на кровать, сам встал на колени рядом. Теперь он спешил как на пожар, нетерпеливо задрал подол, открыв жадному взгляду стройные ножки в шелковых чулочках, провел ладонями по бедру от колена вверх, подхватил ее под ягодицы, подтаскивая к краю кровати, и вошел в нее с коротким стоном. Не в силах сдерживаться, врывался в женское тело яростно и резко, утоляя безумную жажду обладания, все сильнее прижимая ее к себе. Анна обхватила его ногами, постанывая, встречала его движения, вцепившись в простынь, чтобы хоть как-то удержаться, быть поближе к нему.
Они застонали одновременно, Владимир, тяжело дыша, смотрел на жену, все еще судорожно сжимающую пальцами простынь. Он почувствовал себя виноватым, ведь он взял ее даже не раздев, думал только о себе. Анна посмотрела туманными глазами на Владимира и погладила его по руке.
- Что-то не так? Ты так странно смотришь.
Он поправил платье и лег рядом, обнимая жену.
- Я так хотел, чтобы все было по-другому, чтобы эта ночь стала для тебя особенной. Но я опять повел себя как эгоист.
- Все было замечательно, я сама хотела чтобы все было так.
- Мне казалось, что я был недостаточно нежен с тобой. Ты такая маленькая, такая хрупкая, я не хочу причинять тебе боль.
- Мне было совсем не больно. Мне было хорошо. И ночь ведь еще не закончилась. - Анна лукаво посмотрела на мужа.
Владимир изумленно поднял бровь. Его Анечка всегда такая робкая, воспитанная, сегодня была не похожа на себя. Никогда еще она не просила его ни о чем в постели, принимая то, что он давал ей, а он боялся, что она устает от постельных утех, старался быть с ней как можно ласковее.
Анна смутилась и опустила глаза. "Что Владимир подумает обо мне? Так бесстыдно сказать ему, что я хочу еще… о, Боже, нельзя так себя вести. Какая распущенность!"
Поцелуй Владимира и его уверенная рука, нежно сжавшая грудь, тут же прогнали из головы все мысли. Анна обнимала его, гладила обнаженное мужское тело, целовала плечи, шею, лицо. Владимир бережно освобождал жену от платья, несмотря на то, что совсем недавно он обладал ей, он снова хотел ее. Покрывая поцелуями безупречное тело, чувствовал ее ответный трепет, прикосновение маленьких ладошек, тонкие пальцы любимой в своих волосах.
Анна застонала, когда он взял в рот сосок, дыхание сбилось совершенно, она притягивала к себе мужчину, подставляя себя под его поцелуи, приподнялась навстречу, без слов умоляя взять ее. Владимир словно не понимал ее просьбы, продолжал целовать и ласкать ее руками, оттягивая момент близости. Ему безумно нравилась такая Анна - изнывающая от страсти, льнущая к нему, отбросив стыдливость, выгибающаяся в его руках.
В этот раз он овладел ею мягко, нежно и медленно, наслаждался каждым движением, каждым стоном любимой женщины, отдающейся ему без остатка.
Анна лежала на плече у Владимира и слушала как бьется его сердце, его рука ласково перебирала шелковые волосы, он словно ждал чего-то. Анна приподнялась на локте и заглянула в теплые глаза.
- Владимир, я… - она на секунду отвела глаза, но потом снова взглянула на него. - Я люблю тебя.
- Аня, Анечка, - он обхватил ее за талию и крепко-крепко прижал к себе, - я боялся, что ты никогда не скажешь мне этих слов. Я люблю тебя, родная моя. Люблю.